ХосеМария Эскрива

Друзья Божии




0

<p>0</p>

Бог знает больше. Нам, людям, трудно постичь, каким образом Он чутко и по-отечески приводит нас к Себе. В 1973 году, составляя предисловие для книги Христос проходит рядом, я не мог предположить, что так скоро удалится от нас в Дом Небесного Отца этот святой священник, которому миллионы мужчин и женщин всего мира – дети его молитвы, самопожертвования и беспредельной самоотдачи Воле Божией, – возносят с благодарностью ту же трогательную хвалу, которую блаженный Августин вознес Отцу и Господину нашему Святому Иосифу: Он выполнил лучше отцовство духовное, чем кто-либо другой отцовство по плоти [Блаж. Августин, Sermo 51, 26 (PL 38, 348).]. Он отошел от нас 26 июня 1975 года, в полдень, в том самом Риме, который он так горячо любил, ибо Рим – престол Петра, центр христианства, глава Вселенской Любви Святой Церкви. В наших ушах еще звучало эхо благовеста, а основатель Основателя Opus Dei уже внимал призыву вечному и живому: Amice, ascende superius, "Друг! пересядь выше" [Лк 14, 10.], иди ко Мне, чтобы владеть Небом.

Он покинул землю в самый обычный день своего священнического служения, погруженный в постоянное общение с Тем, Кто есть Жизнь – и поэтому не умер, но находится подле Него. Занимаясь своим душепастырским трудом, он испытал сладостное потрясение души [К святости, 296.] – встречу со Христом, лицезрение прекрасного Лика Иисуса, о котором мечтал так страстно: Vultum tuum, Domine, requiram, "я буду искать лица Твоего, Господи" [Пс 27 (26), 8.].

Буквально с момента его рождения на Небесной Родине ко мне начали поступать свидетельства от великого множества людей, знавших его святую жизнь. Раньше они молчали и сдерживались, уважая смирение того, кто считал себя грешником, безумно любящим Христа. Теперь ничто не препятствует бурному проявлению их чувств – искренних и чистых, бьющих через край. После смерти отца Эскрива я слышал непосредственно из уст Папы Римского одно из его многочисленных горячих восхвалений в адрес основателя Opus Dei. В газетах и журналах всего мира можно прочесть бесчисленное множество статей, выражающих ту признательность, которую возносит ему христианский народ, а также и те, кто еще не верит во Христа, но уже начинает открывать Его для себя благодаря словам и делам отца Эскрива.

"Но я, пока живу, никогда не устану проповедовать как первейшую необходимость – быть людьми молитвы. Всегда! В любом случае, в обстоятельствах самых различных – молитесь, потому что Бог не оставляет нас никогда" [Молитвенная жизнь, 247.]. Это было смыслом всей его жизни – молиться и побуждать к молитве. Поэтому он породил в миру чудесную мобилизованность людей, – как он любил говорить, – которые расположены принять всерьез христианскую жизнь, это сыновье общение с Богом. Нас много – тех, кто с помощью этого стопроцентного священника узнал "великую тайну Божественного милосердия: мы – дети Божии" [Общение с Богом, 145.].

В этот второй сборник включены некоторые проповеди, уже издававшиеся в ту пору, когда отец Эскрива еще пребывал среди нас, а также тексты, которые сам автор оставлял при себе, намереваясь опубликовать позднее – ибо он любил работать основательно, не останавливаясь, но и не спеша. Благодаря книгам его имя оказалось в одном ряду с именами виднейших учителей христианской духовности, однако сам он никогда не мыслил себя писателем и не стремился стать таковым. Отец Эскрива умел дать гораздо больше, чем ожидали получить его читатели и слушатели. Он стремился превратить их в делателей, готовых реализовать его учение в жизни – в процессе работы, у семейного очага, в отношениях с окружающими. А как легко его читать! Непосредственность выражения и живость образов делают его книги приемлемыми для людей самых разных взглядов, характеров, социальных и образовательных уровней. Он прошел школу Евангелия – отсюда простота, ясность, глубина проникновения в наши сердца, талант не быть модным и в то же время не выходить из моды.

Эти восемнадцать проповедей о добродетелях человеческих и христианских адресованы тому, кто хотел бы следовать по стопам Господа. Они не являются теоретическими трактатами, или руководством для обучения хорошим манерам в духовной сфере. Они содержат живое учение, в котором теологическая глубина соединена с евангельской ясностью Пастыря Доброго. Беседа отца Эскрива – это разговор с Богом, это молитва, не перестающая в то же время оставаться беседой с людьми, проникновенной и созвучной их поискам и надеждам. Это катехизис христианского учения и христианской жизни. Разговор о Боге – и в то же время разговор с Богом. Возможно, в этом и кроется секрет огромной сообщительной силы его проповедей, в которых речь идет всегда о Любви, о желании созерцать Бога без отдыха, но и без устали [К святости, 296.].

Уже по первому тексту видно, что является стержнем проповеди отца Эскрива: Бог призывает всех людей к святости. Исходя из слов Апостола: ибо воля Божия есть освящение ваше [1 Фес 4, 3.], – отец Эскрива развивает эту мысль: "Мы должны быть святыми. То есть – искренними, подлинными христианами, достойными канонизации. Если же не получится, то мы не достойны называть себя учениками единого Учителя" [Величие повседневной жизни, 5.]. И дальше он добавляет: "Святость, которой ждет от тебя наш Господь, достигается в повседневном труде, исполняемом с любовью к Богу. Повседневность же, как правило, состоит из мелочей". [Там же, 7.]

На что опирается, на что рассчитывает христианин, желающий сохранить эти удивительные чаяния в своей жизни? Ответ звучит как припев, повторяемый вновь и вновь во всех проповедях: смиренная отвага. "И есть ли бульшая радость, чем знать, что ты ничтожен и слаб – но также и сын Божий?" [Смирение, 108.]

Для отца Эскрива несомненна эта двойственность, характерная для всего человеческого существования: "Рабство или Богосыновство – третьего не дано. Или дети Бога – или рабы тщеславия" [Свобода – дар Божий, 38.]. С тех пор, как Господь забрал к Себе того, кого я любил больше всех, я постиг с еще большей силой в своих молитвах, находя поддержку в святом примере основателя Opus Dei, что мы не можем вступить на путь служения Богу, не обладая смирением и простодушием детей. "Быть смиренными – значит видеть себя такими, каковы мы есть на самом деле, не скрывая ничего и не боясь разоблачений. Постигнув наше собственное ничтожество, мы открываемся величию Господа. В этом – наше величие" [Смирение, 96.].

Ему должно расти, а мне умаляться [Ин 3, 30.], – учил Иоанн Креститель, Предтеча. А Христос говорит: научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем [Мф 11, 29.]. Смирение не есть человеческое малодушие или постоянная обреченность на уныние. Смирение, которое пронизывает проповеди Основателя Opus Dei – это нечто живое и глубоко прочувствованное. Смиряться – "значит признавать себя малым пред Богом, быть как ребенок, как сын" [Смирение, 108.]. Образное выражение отца Эскрива "вибрация смирения" [Жить верой, 202.] удивительно по глубине, ибо слабость ребенка, поддержанная всемогуществом его Небесного Отца, вибрирует в делах веры, надежды и любви, и во всех остальных добродетелях, которые Святой Дух изливает в его душу.

Отец Эскрива никогда не отдаляется от тем, обозначенных в первой проповеди: обыденная жизнь, повседневность, будни. Он говорит о проявлении всех добродетелей в постоянной связи с жизнью христианина, протекающей в миру – ибо это то место, куда Бог захотел его поместить. Тут проявляются человеческие добродетели христианина: благоразумие, правдивость, выдержанность, справедливость, великодушие, трудолюбие, умеренность, искренность, крепость и др. Но человеческие добродетели есть в то же время и добродетели христианские. Умеренность совершенствуется в духе покаяния и самоотречения, строгое исполнение долга возвышается прикосновением Божественного милосердия, этого "великодушного выхода за рамки справедливости" [Жить лицом к Богу и людям, 173.]. Мы живем среди вещей, которыми пользуемся, не привязываясь к ним, сохраняя сердце чистым.

Для нас, трудящихся на ниве душ человеческих, время – это слитки славы Господней [См. Путь, 355.]… Христианин должен научиться использовать свое время с прилежанием, чтобы продемонстрировать свою любовь к Богу и людям, освящая труд, освящаясь в труде, освящая трудом всех окружающих, со вниманием к мельчайшим деталям – то есть не растрачивая себя на бесплодные мечтания, но с молчаливым героизмом, естественным и сверхъестественным, людей, пребывающих во Христе и живущих обыденной жизнью. "Нигде не написано, что христианин должен быть чужд миру. Господь Наш Иисус Христос словом и делом вознес хвалу той человеческой добродетели, которая мне особенно близка – естественности… Случается, однако, что люди, живущие такой же обыденной жизнью, в простоте и непритязательности, начинают бессознательно искать чего-то искусственного, исключительного. И вы, и я не раз видели это: превозносится, например, красота душистых, свежесорванных роз. А почему? Нежны они, как шелк!" [Человеческие добродетели, 89.]

Слова основателя Opus Dei освежают, как только что распустившиеся розы, ибо являются плодами жизни, проведенной в общении с Богом, и апостольской работы, подобной безбрежному морю. Рядом с искренностью в его проповедях постоянно и отчетливо звучит тема страстной, безграничной любви. Это – "поражение в самое сердце" [К святости, 294.]: "спешите любить" [По стопам Господним, 140.], ибо "вся жизнь человеческая слишком мала для того, чтобы вместить твою любовь" [Сокровище времени, 43.].

Тема, к которой мы переходим – одна из важнейших в его размышлениях: "дивное переплетение трех теологических добродетелей – тот стержень, на котором держится вся жизнь истинного христианина" [Надежда христианина, 205.]. Постоянны рекомендации: "жить по вере, не терять надежды, быть сопричастными Христу и любить Его искренне" [Величие повседневной жизни, 22.]. "Меня наполняет истинной надеждой возможность осознавать себя сыном Божиим" [Надежда христианина, 208.]. "В ваших обычных трудах пришел час исполнить веру, пробудить надежду, оживить любовь" [Работа Божия, 71.].

После трех проповедей о вере, надежде и любви следует проповедь о молитве – хотя уже с первой страницы очевидна необходимость проводить жизнь в тесном общении с Богом. "Молитва должна постепенно прорастать в душе" [К святости, 295.], с естественностью простой и доверчивой, потому что "сыны Божии не нуждаются в изобретенных кем-то правилах, чтобы обратиться к своему Отцу" [Молитвенная жизнь, 255.]. Молитва – это канва для трех главных добродетелей. Все соединяется в одном: жизнь преобретает Божественное звучание, "единение с нашим Господом не отделяет нас от мира, не превращает в людей особенных, далеких от проблем современности" [Там же, 251.].

В точные и ясные комментарии к Священному Писанию, в постоянное обращение к первоисточникам христианского Предания, как бурный поток, вторгаются порывы любви: "Сколь велики любовь и милосердие нашего Отца! Перед реальностью этой безумной любви Господа к Своим детям я хотел бы иметь тысячи уст, тысячи сердец, и еще больше – лишь для того, чтобы жить, постоянно благодаря Бога Отца, Бога Сына и Бога Святого Духа" [Свобода – дар Божий, 33.].

Его чувства выходят из берегов, ибо Сам Господь переполнил его сердце любовью – а он сумел не только свободно ее принять, но и передать миллионам душ. Он всегда стремился ответить на благодать, вложенную Господом в его душу. В любви свобода стала страстью: "Свободно, без всякого принуждения, но лишь потому, что я так хочу – я выбираю Бога. И обязываюсь Ему служить, превращая свое существование в отдачу себя другим – из любви к моему Господу Иисусу Христу. Воодушевленный этой свободой, я восклицаю: никто на земле не отлучит меня от любви Христовой!" [Там же, 35.]

Путь к святости, который предлагает нам отец Эскрива – это путь глубокого уважения к свободе человека. Основатель Opus Dei наслаждается словами блаженного Августина о том, что для Бога лучшие слуги – те, кто служит добровольно [Блаж. Августин, De vera religione, 14, 27 (PL 34, 134).]. Это путь восхождения на Небо и в то же время – подходящая дорога для тех, кто живет в обществе и выполняет свои профессиональные обязанности в среде иногда равнодушной, или даже решительно отвергающей Закон Христов. Основатель Opus Dei обращается к живущим не в теплице, но на открытом воздухе – к тем, кто в самых разных жизненных ситуациях сражается, не теряет надежды и свободно приходит к решению служить Богу и любить Его превыше всего. Свобода оказывается той единственной почвой, на которой любовь способна укорениться и расцвести. "Святыми не рождаются. Святой выплавляется в постоянной игре Божией благодати и человеческого благорасположения" [Величие повседневной жизни, 7.].

Таким образом, содействуя нашему общению с Богом, отец Эскрива хочет подогреть в нас две страсти: любовь и стремление к свободе. Их силы соединяются, когда свобода делает выбор в пользу Любви Божией. Пребывая в этих встречных потоках благодати и ответной любви, мы сможем преодолеть все трудности: психологический террор [К святости, 298.], применяемый против тех, кто сохраняет верность Богу; наши собственные слабости, которые всегда остаются с нами, но иногда обращаются в собственную противоположность, чтобы в свободе покаяния вновь утвердить любовь; создаваемые средой препятствия, которые мы должны преодолеть, сея мир и радость [Смирение, 105.].

Иногда в комментариях к этой Божественной игре свободы и любви в душе человеческой мы смутно угадываем боль сердца любящего и страдающего оттого, что многие люди не хотят ответить на милосердие Божие. Это страдание было пожизненным уделом основателя Opus Dei. Но – страдание скрытое, практически незаметное даже для тех, кто знал отца Эскрива и часто его видел. Немногие сумели пройти по этому миру с такой радостью в сердце, сохранив молодость души и чудесное расположение духа. Он никогда не унывал и не тосковал ни о чем кроме Божией Любви. Но все же он глубоко страдал. Многие его духовные дети, близко его знавшие, впоследствии делились со мной своим недоумением: как удавалось нашему отцу скрывать в себе эту боль? Ведь мы его видели всегда веселым, бесконечно всем нам преданным, таким внимательным даже в мелочах…

Косвенный ответ на этот вопрос кроется в некоторых из его проповедей. "Не забывай, что для ближних Господа неотвратим и Его Крест. Отдавая себя в руки Божии, помни, что иногда Он позволяет страданиям войти в нашу жизнь. Приготовься испить из чаши скорби, одиночества, противоборства, наветов, наговоров, насмешек. Из чаши, которую нам подносят как чужие, так и свои – ибо Господь желает привести нас в соответствие со Своим Образом, сотворить в нас Свое Подобие. Поэтому Он не противится и тем, которые называют нас безумцами и принимают за глупцов" [К святости, 301.].

Благодаря этой способности страстно обнять Крест Господен отец Эскрива мог сказать: "Моя жизнь привела меня к осознанию себя сыном Божиим. И я с наслаждением погрузился в сердце Отца моего – чтобы распрямиться и очиститься, чтобы служить Господу, всех понимая и всех прощая силой Его любви и моего уничижения" [Общение с Богом, 143.]. Он всегда следовал побуждениям Святого Духа так охотно, с таким послушанием, что можно было любоваться отражением прекрасного образа Христова во всех его делах и поступках. Он понимал слова Учителя буквально и часто бывал осуждаем теми, кто не в силах выдержать даже знания о том, что можно действительно жить по вере, с надеждой и любовью. "Наверное, кто-то подумает, что я наивен. Меня не беспокоят такие оценки. Я все еще верю в милосердие – и буду верить в него всегда! Пока мне еще дарована жизнь, я буду, как священник Христа, не щадя своих сил, нести мир и согласие моим братьям, ибо все мы – дети Бога Отца. Я буду помогать людям лучше понять друг друга, чтобы все они могли разделить со мною общий идеал – идеал веры!" [Жить лицом к Богу и людям, 174.].

Если стремление к любви и свободе соединится с убежденностью в том, что все мы должны попасть в Божественную сферу веры и надежды, то в результате получится апостольское служение. Проповедь "Чтобы все спаслись" целиком посвящена этой теме. "Вот Он проповедует на берегу Геннисаретского озера. Народ теснится к Нему, чтобы слышать слово Божие (Лк 5, 1). Видите? Все так же, как и сейчас! Наши современники хотят слушать Господа, хотя внешне этого, как правило, не показывают. Возможно, что некоторые из них забыли учение Христово, другие (не по своей вине) никогда его не знали и смотрят на религию как на что-то чуждое. Однако будьте уверены, что в жизни каждого обязательно наступит момент разочарования в банальном житейском опыте, который уже не способен ответить на волнующие душу вопросы – так же, как и выдумки лжепророков. И вот человек безотчетно, инстинктивно ищет Слово Божие, чтобы утолить свою тревогу и жажду духовную" [Чтобы все спаслись, 260.].

Передать нетерпеливую любовь Бога всем людям – вот нерв апостольского служения, пронизывающий каждую страницу этой книги. Что надо сделать, "чтобы в душах воцарился мир, чтобы земля преобразилась?" [К святости, 294.]. В поисках ответов отец Эскрива постоянно обращает свой взгляд на Учителя, Который, проходя по земле Своими Божественными стопами, учил людей говорить о вечном блаженстве. Не удержусь от желания прочесть страницу из проповеди "К святости". Тут основатель Opus Dei объясняет очень им любимую евангельскую сцену апостольского служения Иисуса в отношении двух учеников из Эммауса, которые, кажется, потеряли надежду.

"Два ученика шли дорогой в Эммаус. Их путь был обычным, обыденным. Они шли точно так же, как и многие другие, проходившие этими местами. И вот там, на этом пути, совершенно естественно, перед ними появляется Иисус. И идет вместе с ними, беседуя, чтобы скоротать путь. Я хорошо представляю себе эту сцену: уже опустился вечер, дует легкий бриз. Вокруг колосятся пшеничные поля и растут старые оливы, ветви которых серебрятся в теплом воздухе" [Там же, 313.].

Христос проходит рядом. Два путника, заметив, что их собеседник хочет идти дальше, говорят Ему: останься с нами, потому что день уже склонился к вечеру [Лк 24, 29.]. "Да, мы такие: всегда нерешительные – от скромности, а может и от неискренности. Из глубины своих душ мы взываем к Тебе: останься с нами! Наши души окутала тьма, и только Ты сможешь ее рассеять, ибо Ты – свет. Только ты успокоишь тревогу, которая нас снедает" [К святости, 314.].

Эта жажда Бога, которую все мы носим в душе, открывает каждодневное поле деятельности для апостольского служения христиан. Мы, люди, взываем к Нему, мы ищем Его – даже тогда, когда в нашу душу закралось сомнение и наши очи опущены долу. "И Иисус остается. Наши глаза открываются, как открылись глаза Клеопы и его спутника, когда Христос преломил Хлеб. Потом Он вновь исчезает, но мы уже готовы отправиться в путь, несмотря на то, что тьма вокруг сгущается. Мы спешим поведать о Нем другим, разделить с ними эту великую радость, которая не вмещается в душу одного" [Там же, 314.].

Я снова возвращаюсь мыслями в прошлое, в тот день 26 июня 1975 года, который навсегда запечатлен в моей душе. Отец Хосемария Эскрива окончательно родился для Любви Божией, ибо его сердце стремилось к бесконечному Эммаусу – к тому, чтобы навсегда остаться подле Христа. В проповеди "К святости" он пишет: "Рождается истинная жажда Бога, непреодолимое желание понять Его слезы, увидеть Его улыбку, Его Лик… И душа погружается в Бога – обоживается: христианин, как томимый жаждой путник, припадает губами к прохладным водам источника" [Там же, 310.]. И далее: "Я люблю говорить о пути, потому что все мы – путники, идущие в наш Небесный Дом, на нашу вечную Родину" [Там же, 313.].

Там он пребывает со Святой Троицей; с Девой Марией, Пресвятой Богоматерью и нашей Небесной Матерью; со Святым Иосифом, которого он так любил. Многие из нас, во всем мире, обращаются к нему в молитвах, уверенные, что Господь удовлетворит просьбу того, кто хотел быть как добрый и верный раб [Мф 25, 21.] – и был им, пока жил на этой земле.

Книги основателя Opus Dei, опубликованные до сего дня – такие, как Путь, Святой Розарий, Христос проходит рядом, Беседы с отцом Хосемария Эскрива, – уже напечатаны в количестве более пяти миллионов экземпляров и переведены на более чем тридцать языков. Этот том проповедей также призван служить орудием, которое помогает людям приблизиться к Богу. Церковь переживает тяжелые времена, Папа Римский неустанно призывает своих духовных детей не оставлять молитву и сверхъестественное видение, быть преданными священной сокровищнице Веры, дорожить миром и братским взаимопониманием. В этих обстоятельствах мы не должны впадать в уныние – напротив: пришло время решительно и смело проявить те добродетели, которые определяют и вырисовывают образ христианина, сына Божия. Когда мы проходим по граду земному, "пусть наша голова касается неба, зато ноги должны крепко стоять на земле" [Человеческие добродетели, 75.].

Жизнь христианина, который решил вести себя в соответствии с величием своего призвания, становится как бы усиленным эхом слов Господа: Я уже не называю вас рабами, ибо раб не знает, что делает господин его; но Я назвал вас друзьями, потому что сказал вам все, что слышал от Отца Моего [Ин 15, 15.]. Послушное следование воле Божией открывает перед нами немыслимые горизонты. Отец Эскрива с наслаждением подчеркивает мысль, казалось бы, парадоксальную: "Лучше всего во имя Любви осознать себя рабами Божиими – ибо в тот же момент мы перестаем быть рабами и становимся друзьями, детьми Божиими" [Свобода – дар Божий, 35.].

Дети Божии, друзья Божии: это та истина, которую отец Эскрива стремился выжечь каленым железом своих слов в душах тех людей, с которыми он общался. Его проповедь – это постоянный, настойчивый призыв ко всем, кто его слышит: не думайте, "что обращаться к Господу нужно только в исключительных случаях" [Молитвенная жизнь, 247.]. Иисус Христос – истинный Бог и истинный человек: наш Брат, наш Друг. Если мы будем стремиться к предельно искреннему общению с Ним, то "возрадуемся близости к Богу" [К святости, 300.]. Если сделаем все возможное, чтобы быть подле Него на протяжении всего пути от Вифлеема до Голгофы, деля с Ним Его радости и страдания, то сделаемся достойными Его дружеской беседы. На Литургии Часов поют: Calicem Domini biberunt et amici Dei facti sunt, "они выпили чашу Господа и сделались Его друзьями" [Responsorium после второго чтения на Литургии посвящения Собора Святых Апостолов Петра и Павла.].

Богосыновство и близость к Господу – две нераздельных реальности для тех, кто любит Бога. Мы приходим к Нему как дети, вступая в доверительный диалог, вмещающий всю нашу жизнь. Мы приходим к Нему как ближние – потому что "мы, христиане, влюблены в Любовь" [Ибо они Бога узрят, 183.]. Богосыновство побуждает к тому, чтобы преизбыточность внутренней жизни преобразилась в апостольское служение. Близость к Богу обязывает не жалеть своих сил и способностей "для служения людям. Эти Божии дары должны стать орудиями, с помощью которых мы открываем людям Христа" [Чтобы все спаслись, 258.].

Обманывают себя те, кто видит пропасть между Любовью Бога и земной жизнью, преходящими вещами, ходом истории. Господь вечен, мир – Его творение. Он поместил нас в этот мир, чтобы мы на нашем земном пути творили добро до тех пор, пока не достигнем нашей вечной Родины. В жизни христианина все может стать поводом для встречи с Богом – и поэтому все имеет значение, обретает непреходящую ценность. "Лгут люди, говоря навсегда о делах земных. Только пред Ликом Божиим навсегда становится истиной. И ты должен жить только этой истиной, только верой, дающей тебе ощутить божественную сладость мечты о вечности – которая воистину навсегда" [Жить верой, 200.].

Отец Хосемария Эскрива уже вкушает сладость близости Бога. Он вступил в обитель вечности – и поэтому его слова звучат теперь особенно убедительно, глубже проникают в умы, покоряют сердца. Я закончу отрывком, в котором отец Эскрива исповедует страсть, владевшую его душой – желая, чтобы она охватила и наши души:

"Любите Церковь и служите Ей радостно, ибо это служение – во имя Любви. И если встретите бредущих без надежды, как эти двое из Эммауса, подойдите к ним с верой, не от себя, но от имени Христова – чтобы убедить их, что Его обетование не может не исполниться. Что Он всегда заботится о Своей Невесте и не оставляет Ее никогда. Что мрак рассеется, ибо мы – сыны Света (См. Еф 5, 8) и призваны к жизни вечной" [К святости, 316.].

Альваро дель Портильо

› Величие Повседневной Жизни› Глава 1



1

<p>1</p>

Много лет назад в Кастилии мы шли по проселочной дороге и далеко, в поле увидели сцену, глубоко тронувшую мне душу и впоследствии не раз укреплявшую меня в молитвах. Несколько крестьян с усилием вбивали в землю столбы, на которых затем укрепили сеть – и вышла у них овчарня. А после подошли и пастухи с овцами и ягнятами. Пастухи подзывали своих овец по имени – и те одна за другой входили в овчарню, чтобы быть единым стадом и чувствовать себя в безопасности.

И вот я, Господь мой, вспоминаю сегодня эту овчарню и этих пастухов, потому что мы все – и те, кто уже собрался здесь, чтобы говорить с Тобой, и многие другие, живущие в этом мире – все мы находимся в Твоем "дворе овчем". Ибо Ты сказал: Я есмь пастырь добрый, и знаю Моих, и Мои знают Меня [Ин 10, 14.]. Ты хорошо нас знаешь, Тебе известно, что мы хотим слышать Тебя, неустанно внимать Твоим призывам и следовать им, ибо смысл жизни вечной – в том, чтобы познать Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа [Ин 17, 3.].

Так влечет мое сердце изображение Иисуса, окруженного Своими овцами, что я попросил поместить его в часовне, в которой обычно служу Литургию. В других же местах попросил начертать слова Господа, напоминающие о Его постоянном присутствии: "Cognosco oves meas et cognoscunt me meae", знаю Моих, и Мои знают Меня [Ин 10, 14.] – чтобы мы всегда помнили, что Он обличает, и вразумляет, и поучает и обращает, как пастырь стадо свое [Сир 18, 13.]. И вот потому воспоминание о кастильских пастухах сейчас как нельзя более уместно.



2

<p>2</p>

Господь любит нас святыми

Мы – часть семьи Божией, ибо Он избрал нас в Нем прежде создания мира, чтобы мы были святы и непорочны пред Ним в любви, предопределив усыновить нас Себе через Иисуса Христа, по благоволению воли Своей [Еф 1, 4-5.]. Это избрание, нам дарованное и полученное нами из рук Господа, ведет нас к вполне определенной цели: личной святости. "Haec est voluntas Dei: sanctificatio vestra", ибо воля Божия есть освящение ваше [1 Фес 4, 3.], – как настойчиво напоминает нам Апостол Павел. Итак, мы должны помнить, что призваны во "двор овчий" Господа нашего, дабы покорить эту вершину.



3

<p>3</p>

Часто мне приходит на ум слышанная много лет назад история; было это, когда я шел молиться в Кафедральный Собор в Валенсии и остановился у могилы Досточтимого Ридауры. Мне рассказали, что всем, кто любопытствовал, сколько лет он прожил на свете, Ридаура, тогда уже глубокий старец, отвечал, нимало не задумываясь: "Немножечко, совсем мало я прожил – не дольше, чем служу Господу". Многим из вас хватит и пальцев одной руки, чтобы сосчитать, как давно вы решились служить Господу в миру, в повседневности, выполняя свои повседневные обязанности. Но ведь это совсем не важно. Куда важнее, чтобы в душе каждого из вас огнем была выжжена одна простая истина. Она гласит, что призыв к святости, обращенный Христом ко всем без исключения, требует от нас постоянного духовного роста и ежедневных упражнений в христианских добродетелях. Мы должны стремиться к подвижничеству в самом прямом и истинном значении этого слова.



4

<p>4</p>

Цель, которую я перед вами ставлю – вернее, цель, указанная вам Господом, – это не мираж, не недостижимый идеал, который вечно манит и вечно за семью печатями. Я мог бы назвать вам многих мужчин и женщин, таких же, как вы и я, которые уже встретили Христа, проходящего "quasi in occulto", не явно, а как бы тайно, [Ин 7, 10.] путями самыми обыденными. Встретили – и приняли решение следовать за Ним, неся с любовью крест своей повседневной жизни [См. Мф 16, 24.]. В нашу эпоху уныния и всеобщего разложения, безбожия и анархии мне кажется все более актуальной та глубокая внутренняя убежденность, которая крепнет в моей душе с тех самых пор, как я стал священником. Душа моя горит желанием открыть человечеству, что эти мировые кризисы суть кризисы святости.



5

<p>5</p>

Жизнь духовная и призвание нерасторжимы; и это призвание вложено Творцом в душу каждого. Мы должны быть святыми. Это значит – искренними, подлинными христианами, достойными канонизации. А если это у нас не получится, то мы не достойны называть себя учениками единого Учителя. Посмотрите, как Господь, обращая на нас Свой взор, даруя нам Свою благодать, помогающую бороться за достижение святости в миру, внушает нам также и потребность проповедовать Слово Божие своим близким, друзьям, коллегам. То есть – забота о душах прорастает в нас как естественное следствие нашей призванности. Преклоните ухо свое к наставлению одного из Отцов Церкви: когда вы обнаружите что-то полезное для себя, то стараетесь поделиться этим с другими. Значит, вы должны стремиться к тому, чтобы и другие шли с вами по дорогам Господа. Вот вы идете на форум или в бани и сталкиваетесь с кем-то, кто не знает, куда идти. Вы приглашаете его идти с вами вместе. Примените эту земную привычку к делам духовным и, когда вы идете к Богу, не делайте этого в одиночку [Св. Григорий Великий, Homiliae in Evangelia, 6, 6 (PL 76, 1098).].

Тому, у кого нет желания даром растратить время своей земной жизни, не следует прятаться за лицемерными рассуждениями о житейских трудностях – ибо трудности эти были всегда, с самых первых дней христианства. Ведя других людей за собой, надо нам помнить, что по воле Христовой успех наших усилий напрямую зависит от ревностности, которую влагаем мы в духовные свершения. Христос возвестил, что святость – обязательное условие плодотворного апостольского служения. Я скажу вам так: речь идет о стремлении к святости – ибо святыми мы не будем на этой земле никогда. Возможно, это покажется совершенно невероятным, но Господь, как и наши близкие, нуждается в нашей полной преданности – преданности, не знающей, что такое корысть и умалчивание. Он нуждается в преданности до самого конца – без остановок на полпути, без компромиссов, без этого стремления усидеть сразу на двух стульях, преданности в полноте христианского призвания, что исполняется с ответственностью и усердием.



6

<p>6</p>

Кто-то из вас, может статься, подумает, что я обращаюсь только к избранным. Не обманывайте же себя столь глупо, слушаясь нашептываний трусости, движимые стремлением к покою! Не пытайтесь уклониться от призвания, обращенного к каждому: стать другим Христом, ipse Christus – самим Христом. Вся наша жизнь, все наши поступки должны быть на уровне этой веры и святости, к которым мы призваны. Ведь это – не святость второго сорта. Невозможно быть немножко святым. Потому нам следует помнить всегда, что главное условие, которое нам ставится в соответствии с нашей природой – любовь, которая есть совокупность совершенства [Кол 3, 14.]. Любовь, заповеданная нам Самим Господом: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем разумением твоим [Мф 22, 37.], ничего не оставляя для себя. Вот это и есть святость.



7

<p>7</p>

Яснее ясного, что мы с вами говорим о высокой цели – путь к ней тернист. Помните, однако, что святыми не рождаются. Святой выплавляется в постоянной игре Божией благодати и человеческого благорасположения. Все, что растет, начавшись с малого и постепенно возрастая, благодаря получаемой пище, становится, наконец, большим [Св. Марк Еремит, De lege spirituali, 172 (PG 65, 926).], – замечает один из раннехристианских авторов в своих размышлениях о единении с Богом. Посему говорю тебе: если желаешь ты вести себя как последовательный христианин (знаю, что ты способен на это – хотя и трудно тебе порой покорять духовные высоты, а, бывает, и одно стремление к ним уже с трудом дается тебе; тебе, который заключен в этом бренном теле), исполнись внимания к самым незначительным мелочам. Ибо святость, которой ждет от тебя Господь, достигается в повседневном труде, что совершается с любовью к Богу. Повседневность же, как правило, состоит из мелочей.



8

<p>8</p>

Малые дела и духовное детство

Как песок сквозь пальцы утекают наши годы, но многие из вас все еще привержены пустым мечтам, тщетным и наивным, уподобляясь Тартарену из Тараскона, мечтающему об охоте на львов, в коридорах дома, где крысы были единственными обитателями. Размышляя о таких бесплодных мечтателях, напоминаю вам опять, что путь к Небесной Славе состоит в благочестивом исполнении повседневных, земных обязанностей – в той незримой борьбе, что исполняет ликованием Сердце Господне; и о ней знают только двое: Он и ты.

Будьте уверены, что в обычной жизни вам не найти места для блистательных подвигов – хотя бы потому, что повседневность наша не дает к ним повода. И напротив, в ней всегда достаточно поводов для того, чтобы проявили вы любовь вашу ко Христу. Послушаем, что говорит об этом Святой Иероним: также и в малом проявляется величие души. Мы восхищаемся Создателем и Его творениями, но не только небом и землею, солнцем и океаном, слонами, верблюдами, буйволами, лошадьми, леопардами, медведями и львами, а также и мельчайшими созданиями, такими как муравьи, москиты, мошки, черви и другие, которых мы узнаем скорее по форме, чем по имени. Но, как в великом, так и в малом, восхищаемся мастерством Создателя. Так и душа, которая предается Богу, вкладывает в малые дела ту же истовость, что и в дела большие [Св. Иероним, Epistolae, 60, 12 (PL 22, 596).].



9

<p>9</p>

И за них Я посвящаю Себя, чтобы и они были освящены истиною [Ин 17, 19.]. Размышляя над словами Господа, мы ясно осознаем, что наша единственная цель – освящение. Или, если выразиться точнее: мы должны стать святыми – чтобы освящать. И здесь тончайшим искушением может прийти мысль, что лишь немногие готовы ответить на это призвание Божие. К тому же – мы на проверку оказываемся весьма несовершенными орудиями. Действительно, нас очень мало в сравнении с остальным человечеством – и каждый из нас в отдельности ничего не стоит. И тем не менее непререкаемо звучат слова Учителя о том, что христианин есть свет, соль и закваска мира. Даже малая закваска заквашивает все тесто [Гал 5, 9.]. Поэтому я всегда говорил о том, что нас интересуют все души – сто из ста, все до единой, ибо Христос, всех искупивший, волен избрать и ничтожных, и слабых – чтобы они свидетельствовали о спасении всему миру. Ученик Христа никогда не позволит себе кем-то пренебречь. Ошибка есть ошибка – и того, кто ошибся, должно исправить с любовью. Иначе помочь ему, освятить его – невозможно. Вы должны учиться жить вместе с другими, понимать, прощать, относиться друг к другу по-братски. Святой Иоанн Креста советовал каждое мгновение вкладывать любовь туда, где нет любви, чтобы извлечь любовь [См. Св. Иоанн Креста, Carta a Maria de la Encarnacion, 6. 07. 1591.]. И так же следует поступать и в тех обстоятельствах, которые, казалось бы, не связаны непосредственно с духовной жизнью: в профессиональной деятельности, в семейных и социальных отношениях. Вот почему и ты, и я используем любые, даже самые банальные возможности для освящения наших связей – освящая при этом и себя, и тех, кто делит с нами труды повседневности. Действуя так, мы ощущаем в душах наших сладостное бремя соучастия в деле Христа – в деле спасения мира.



10

<p>10</p>

Для того, чтобы продолжить беседу нашу пред Ликом Христовым хочу я прочитать вам кое-что – много лет уже я привожу эти слова моим слушателям, но они по-прежнему актуальны. Очень давно я записал для себя эту мысль Терезы Авильской: все, что проходит и не радует Бога – ничто и менее чем ничто [Св. Тереза Авильская, Libro de la vida, 20, 26.]. Понимаете ли вы, что душа более уже не наслаждается покоем и миром, если удаляется от своей цели и забывает о том, что создана Богом для святости? Постарайтесь никогда не терять этого данного вам свыше духовного видения – даже в часы отдыха и развлечений, в которых мы нуждаемся наравне с работой.

Вы уже достигли вершины своей профессиональной деятельности, вы пожинаете плоды победы, которая есть ни что иное, как плод вашей свободной инициативы, и она получает самый широкий резонанс. Но осмельтесь только отвергнуть начало духовное, что направляет все наши усилия – и вы, как это ни прискорбно, собьетесь с пути.



11

<p>11</p>

Разрешите мне маленькое отступление, очень уместное в данном случае. Я никогда не спрашиваю приходящих ко мне об их политических вкусах. Меня это не интересует! Исходя из этого принципа, я утверждаю реальность, что сокрыта в глубине Opus Dei – Дела Божия, которому я, по благодати и милосердию Господа, посвятил себя без остатка, чтобы служить Святой Церкви. Меня не интересуют ваши политические взгляды, потому что вы, христиане, наслаждаетесь всей полнотой дарованной вам свободы, от которой неотделима и высокая личная ответственность. Следовательно, вы можете участвовать в делах политического, социального, культурного и любого другого характера так, как вы считаете нужным – разумеется, не забывая о границах, определенных Преданием и Учительством Церкви. Единственное, что меня беспокоит (ради блага ваших душ): можете ли вы нарушить эти границы? Ведь тогда возникнет острое противоречие между вашими поступками и верой, которую вы, по вашему утверждению, исповедуете. Вот тогда мне придется наставить вас на путь истинный. Священное уважение к вашему выбору неколебимо – если вы не удаляетесь от законов Всевышнего. Этого уважения не понять сектантам, придерживающимся диаметрально противоположных взглядов, что не понимают истинного смысла свободы – той самой свободы, "qua libertate Christus nos liberavit", которую завоевал для нас и даровал нам Христос [Гал 5, 1.], приняв муки и смерть на Кресте. Они посягают на этот дар, навязывая нам как догмы свои преходящие суждения, отрицая ценность веры или ставя ее в зависимость от самых чудовищных заблуждений.



12

<p>12</p>

Но давайте вернемся к тому, о чем мы говорили. Как я уже упоминал, вы можете достичь самых удивительных успехов в социальной жизни, в обществе, в профессиональной сфере – но в конце концов вас ждет катастрофическое поражение, если вы внутренне расслабитесь и отдалитесь от Господа. Перед лицом Божиим половинчатые решения недопустимы- поэтому в итоге лишь тот станет победителем, чье стремление стать истинным христианином непреложно. Вы сами знаете таких людей, которые, исходя из логики житейской, должны чувствовать себя счастливцами – но в действительности их жизнь беспокойна и тяжела. Нам представляется, что они брызжут радостью, но в душе у них смута и терпкая, как желчь, горечь. Но это не произойдет ни с кем из нас, если мы в самом деле стремимся исполнять Волю Божию неустанно, воздавая Ему славу, вознося Ему хвалу и неся свет Его Царства всей твари.



13

<p>13</p>

Цельность христианской жизни

Мне неимоверно больно, когда христианин, сын Божий, призванный быть вторым Христом по святому крещению, успокаивает свою совесть формальной набожностью, религиозностью, побуждающей его молиться лишь тогда, когда нет других занятий, присутствовать на Божественной Литургии только в предписанные дни (да и то не всегда). Но вот требованиями своего желудка он никогда не пренебрегает, не жалея времени, принимая пищу строго в определенное время. Он уже отрекся от веры, променяв ее на чечевичную похлебку – но при этом по-прежнему прикрывается званием христианина для укрепления своего общественного статуса, для успешного ведения дел. Он не только поступает бесстыдно, но и дает другим дурной пример для подражания. Нет! Одного звания мало! Я хочу видеть в вас всю полноту и истинность христианства. Чтобы этого достичь, необходимо жажде пищи духовной отдать приоритет перед всеми другими стремлениями и желаниями.

По личному опыту вам должно быть известно (да и я говорил об этом не раз, предостерегая вас от уныния), что духовную жизнь надо каждый день заново выстраивать. Вы, как и я, в глубинах своих сердец обретаете знание о том, что постоянная борьба необходима. Когда вы наблюдаете за собой – как, впрочем, и я (простите, что я часто говорю о себе – но ведь и я, обращаясь к вам, вглядываюсь вместе с Господом в изъяны своей души) – итак, наблюдая за собой, вы замечаете, что постоянно терпите маленькие неудачи. Но иногда вам кажется, что они огромны. Это потому, что они обличают слабость вашей любви, самоотдачи, нежности, жертвенности. Укрепляйте в себе дух исправления и покаяния, но пусть и душевный покой пребывает с вами.



14

<p>14</p>

В начале сороковых годов я часто навещал Валенсию. В ту пору я, бедный молодой священник, не располагал никакими средствами к существованию. С теми, кто приходил ко мне тогда, как вы приходите сейчас, я молился там, где никто не мог нам помешать – вечерами на пустынном пляже. Точно так же, как первые последователи Учителя. Помните? Апостол Лука рассказывает, как вышли они с Павлом из Тира, чтобы следовать в Иерусалим: нас провожали все с женами и детьми даже за город; а на берегу, преклонивши колена, помолились [Деян 21, 5.].

Так вот, как-то раз вечером, любуясь дивным закатом, мы увидели, что к берегу подплывает лодка; обнаженные по пояс люди, покинув ее, вылезли на сушу. Их загорелые, обветренные тела казались бронзовыми. Они принялись вытягивать из воды сеть, полную рыбой, что сверкала, как серебро. Они вытягивали ее так живо, с таким усилием, что ноги увязали в песке. И вдруг откуда-то появился ребенок, тоже покрытый темным загаром. Он схватил сеть своими ручонками и потащил ее – конечно, делал он это неловко и без всякой пользы. Но простые рыбаки, народ грубоватый, все же были потрясены в сердце своем и позволили малышу трудиться вместе с ними, не прогнали его – хоть он был скорее помехой в работе, чем помошником.

Я думал о вас и о себе. О вас, которых еще не знал, и о себе. Я думал об этом неводе, который вытаскивают каждый день из пучины. Если мы предстанем перед Богом, Господом Нашим, как этот малыш – видящими свою слабость, но готовыми исполнять волю Божию, – то скорее достигнем цели, вытащим на берег сеть с большим уловом. Потому что там, где наши силы подходят к концу Бог всегда приходит на помощь.



15

<p>15</p>

Доверие духовному наставнику

Вы прекрасно знаете свои христианские обязанности, исполнение которых ведет к святости – без суеты, но и без промедления. Догадываетесь вы и о трудностях, практически обо всех – ибо все они появляются уже в самом начале пути. И вот теперь я вас прошу, я вам советую: доверьтесь своему духовному наставнику, чтобы он мог руководить вами. Пусть он знает о самых высоких ваших мечтах и ежедневных заботах, победах и поражениях, что оказывают влияние на вашу внутреннюю жизнь.

Всегда будьте прямодушны в этом духовном послушании, не утаивайте ничего, открывайте настежь ваши сердца, без стыда и страха. В противном случае путь, который кажется сейчас прямым и гладким, искривится, а то, что раньше представлялось мелочью, вдруг превратится в петлю, которая вас задушит. Не думайте, что те, которые погибают, являются жертвами внезапной катастрофы. Каждый из них совершил ошибку в самом начале своего пути, или проявил небрежение к своей душе таким образом, что сильно ослабил стремление к добродетели и этим усилил стремление к порокам, которые и привели его к бесславному концу… Дом не разваливается вдруг, от непредвиденного несчастья. Либо при его строительстве была допущена ошибка, либо беззаботность его хозяев длилась так долго, что малые изъяны подточили устойчивость конструкции и, когда налетел ураган или пошли проливные дожди, дом разрушился до основания, выявляя давнишнее небрежение [Кассиан, Collationes, 6, 17 (PL 49, 667-668).].

Помните ли вы сказку о цыгане, который пришел на исповедь? Это всего лишь сказка, анекдот, ибо нельзя говорить о том, что было сообщено на исповеди. К тому же – я очень уважаю цыган. Бедняга! Он и в самом деле искренне раскаивался: Святой отец, я виновен в том, что украл недоуздок… – Небольшой грех, не так ли? – Да, но ведь он был с мулом… потом еще один недоуздок… и еще один мул… И так двадцать раз. Дети мои, то же самое происходит и с нами, когда мы позволяем себе взять всего лишь недоуздок. Ибо за ним тянется и все остальное, разматывается весь клубок дурных наклонностей, постыдных и унизительных. То же происходит и в общественной жизни: все начинается с маленького небрежения и заканчивается тем, что люди живут, не желая видеть другого, в ледяном равнодушии.



16

<p>16</p>

Ловите нам лисиц, лисенят, которые портят виноградники, а виноградники наши в цвете [Песн 2, 15.]. Будьте верны, бесконечно верны в малом! Если мы постараемся вести себя так, то научимся с доверием приходить в объятия Девы Марии – как Ее дети. Ведь я вам напомнил в самом начале, что все мы очень молоды – ведь мы начали расти с того мгновения, когда решились на близкое общение с Богом… Не удивительно, что наше ничтожество и малодушие стремятся навстречу величию и святой чистоте Матери Божией, Которая является и нашей Матерью.

Расскажу вам еще одну правдивую историю, которая, быть может, подтолкнет вас к размышлениям своей грубоватой простотой. Прошло уже столько лет, так давно это было… Я проводил тогда духовное уединение для священников из разных епархий. С любовью расспрашивая их, я помогал им выговориться, дать выход своим чувствам. Ведь и мы, священники, нуждаемся в совете и помощи ближнего. Я начал беседу с одним из них – простым, но очень благородным и открытым человеком. Чтобы подлечить те раны, которые, возможно, прятал он в тайниках своей души, я вызвал его на предельную откровенность – но был при этом деликатен и осторожен. В какой-то момент он прервал меня примерно такими словами: я завидую своей ослице: она успела послужить в шести приходах – и ничего худого о ней не скажешь. Вот бы и мне так!



17

<p>17</p>

Приглядимся к себе получше. Возможно, и мы не заслужили тех дифирамбов, которые спел своей ослице этот сельский пастырь. Мы столько трудились, на нашем счету столько ответственных должностей, так блистательно мы работали в той или иной области… Но нет ли все же чего-то такого, в чем мы могли бы упрекнуть себя пред Ликом Божиим? Намеревались ли мы в самом деле служить Богу и людям, своим братьям? Или думали только о своем эгоизме, тщеславии, честолюбии, о своем исключительно земном успехе, к сожалению, преходящем?

Если я говорю с вами немного резко, то лишь потому, что и сам хочу вновь и вновь чистосердечно покаяться. И потому еще, что хотел бы, чтобы каждый из вас также попросил прощения у Всевышнего. Глядя на нашу неверность, на наши ошибки, совершенные по слабости, на наше коварство (у каждого – свое), повторим в сердце своем эти полные раскаяния слова Петра: "Domine, tu omnia nosti, tu scis quia amo te!", Господи! Ты все знаешь; Ты знаешь, что я люблю Тебя! [Ин 21, 17.]. Осмелюсь добавить: Ты знаешь, что я люблю Тебя особенно сильно из-за немощи моей, которая побуждает меня искать в Тебе поддержку, "quia tu es, Deus, fortitudo mea", ибо Ты – Бог крепости моей [Пс 43 (42), 2.]. И с этого места – вновь примемся за труды!



18

<p>18</p>

Искать присутствие Божие

Духовная жизнь. Святость в обычных занятиях, в малых делах, в профессиональной деятельности, в повседневных заботах… Святость – чтобы освящать других. Один мой знакомый, – так я и не понял, что он за человек! – видел однажды во сне, что летит на самолете, на большой высоте – но не в салоне, а снаружи, на крыле. Несчастный! Как он страдал, как боялся! Казалось, что Сам Господь Наш дает ему понять, в каком состоянии идут по путям небесным те апостольские души, у которых отсутствует или находится в небрежении духовная жизнь. Идут – нетвердые, обуреваемые непрестанной внутренней тревогой и сомнениями, постоянно ожидая низвержения в бездну.

Думаю, что и в самом деле серьезно рискуют сбиться с дороги те, кто много суетится и повсюду "лезет", забывая при этом о молитве, покаянии и других средствах достижения истинного благочестия – таких, как медитация, частое принятие таинства исповеди и Евхаристии, испытание совести, ежедневное духовное чтение, постоянное обращение к Пречистой Деве и Ангелу-Хранителю… О чудодейственных средствах, всегда способствующих тому, чтобы день христианина был прекрасен, чтобы из его богатых недр проистекали радость и сладость Господни – точно мед из пчелиных сот.



19

<p>19</p>

Во внутренней жизни и внешних наших поступках, в семье и на работе необходимо все время чувствовать присутствие Божие, знать, что Он всегда рядом, вести с Ним постоянный разговор – тихий, незаметный со стороны, что не словесным гулом дает о себе знать, а проявляется в горячем желании и любовном тщании, что венчают все наши дела, как важные, так и незначительные. Утратив это постоянство, мы утратим и право именоваться детьми Божиими, ибо пустим по ветру те богатства, которые Господь заботливо расположил так близко от нас – чтобы каждый из нас пришел в единство веры и познания Сына Божия, в мужа совершенного, в меру полного возраста Христова [Еф 4, 13.].

Во время гражданской войны в Испании я часто выезжал на фронт, чтобы по-пастырски печься о душах тех, кто сражался. В одной из траншей я случайно услышал диалог, который запал мне в душу. Около Теруэля один молодой солдат говорил о другом, по-видимому, чуть трусоватом: "Он не цельный человек…" Было бы очень печально, если бы и о нас могли сказать с полным основанием, что мы непоследовательны, что лишь на словах мы хотим быть подлинными христианами, святыми – пренебрегая на деле самыми необходимыми для этого средствами, забывая в своих повседневных трудах о сыновней любви и нежности к Богу. Поступая так, ни ты, ни я никогда не станем "цельными" христианами.



20

<p>20</p>

Давайте постараемся зажечь в своем сердце горячее желание, великое стремление достичь святости – даже осознавая полное свое ничтожество. И пусть вас не смущает то, что по мере возрастания в духовной жизни личные недостатки выявляются все очевиднее. Кажется, что поддерживающая нас благодать превратилась в увеличительное стекло – и все, вплоть до мельчайшей пылинки, становится огромным. Это происходит потому, что душа восприняла Божественную чуткость – и вот теперь даже малейшая тень раздражает совесть, что хочет наслаждаться только Божественной чистотой. Скажите теперь же в сердце своем: "Господь, я воистину хочу быть святым, хочу следовать Тебе безусловно!" И примите решение ежедневно обновлять те великие идеалы, которые воодушевили вас в этот миг.

Иисус! Сделай так, чтобы все мы, собравшиеся здесь в Твоей Любви, были всегда последовательны! Чтобы мы сумели воплотить в своих трудах то великое желание, которое Ты пробудил в наших душах! Спрашивайте себя как можно чаще: "Для чего я живу на земле?" – и вы, преисполненные любви, научитесь приводить к безупречному завершению каждодневные свои труды, вплоть до самых малых дел. Вглядимся в образцы святости – в людей, подобных нам по плоти и крови, не лишенных грехов и слабостей, но сумевших победить их и отречься от себя во имя любви к Богу. Будем и впредь вглядываться в жития святых – и, точно пчелы, собирающие с цветов драгоценный нектар, извлечем пользу из их свершений. Мы также способны открывать добродетели и в окружающих нас людях. Они дают нам уроки трудолюбия, самопожертвования, радости… Только не стоит слишком задерживаться на их недостатках – за исключением тех случаев, когда это необходимо, чтобы помочь им, прибегая к евангельскому средству братского вразумления.



21

<p>21</p>

В лодке Христа

Как и Нашему Господу, мне нравится говорить о лодках и сетях – возвращаясь мысленно к евангельским притчам, которые помогают нам принять решения определенные и твердые. Евангелист Лука рассказывает, что некие рыбаки вымывали и чинили сети на берегу Геннисаретского озера, когда Иисус приблизился к пришвартованным у берега лодкам и вошел в одну из них, принадлежавшую Симону. Как естественно входит Учитель в лодку каждого из нас! Чтобы усложнить нам жизнь! – скажут многие. В самом деле, Господь встретился с вами и со мной, чтобы деликатно и с любовью усложнить наше существование.

Закончив проповедовать из лодки Симона, Иисус сказал ему: "Duc in altum, et laxate retia vestra in capturam!", отплыви на глубину, и закиньте сети свои для лова [Лк 5, 4.]. Вверив себя Христу, рыбаки повинуются и получают чудесный улов. И, взирая на Петра, изумленного так же, как Иаков и Иоанн, сыновья Зеведеевы, Иисус сказал: не бойся; отныне будешь ловить человеков. И вытащивши обе лодки на берег, оставили все и последовали за Ним [Лк 5, 10-11.].

Твоя лодка – все твои таланты, стремления, достижения, – не стоит ничего, если ты не предоставишь ее в распоряжение Христа, если не позволишь Ему свободно войти в нее. Если сотворишь из нее кумира. Попробуй справиться без Христа – и твоя лодка потерпит духовное кораблекрушение. Если же ты принимаешь Бога, ищешь Его присутствия и руководства, то спасешься от бурь и ударов судьбы. Вложи все в десницу Божию. Да пройдут через сердце Христово все твои мысли, высокие порывы твоей души, твои благородные побуждения и чистая любовь ко всему сущему. В противном случае – рано или поздно – все будет погублено твоим эгоизмом.



22

<p>22</p>

Если ты позволишь Богу стать твоим кормчим, управлять твоим кораблем – какая благодать!.. Даже если кажется, что Он отсутствует, или позабыл о тебе, или задремал – а в темноте уже слышно дыхание бури. Евангелист Марк рассказывает нам, как однажды в подобном положении оказались Апостолы: Христос увидел их бедствующими в плавании, потому что ветер им был противный; около же четвертой стражи ночи подошел к ним, идя по морю… и сказал им: ободритесь; это Я, не бойтесь. И вошел к ним в лодку; и ветер утих [Мк 6; 48, 50-51.].

Дети мои, в жизни всякое бывает!.. Я бы мог рассказать вам о мучениях и страданиях – истинных страданиях и истязаниях. Я бы мог вам поведать о духовной силе христианских душ. Иногда нам кажется, что Иисус спит, что Он нас не слышит. Но Апостол Лука рассказывает, как ведет Себя Господь со Своими друзьями. Во время плавания их Он заснул. На озере поднялся бурный ветер, и заливало их волнами, и они были в опасности. И подошедши разбудили Его и сказали: Наставник! Наставник! погибаем. Но он встав запретил ветру и волнению воды; и перестали, и сделалась тишина. Тогда Он сказал им: где вера ваша? [Лк 8, 23-25.]

Если мы Ему предадимся, то и Он нам предастся. Надо безгранично доверять Учителю, надо отдаться в Его руки без остатка и доказать на деле, что наша лодка принадлежит Ему – а мы об одном лишь просим: чтобы Он по Своему усмотрению распоряжался всем тем, чем мы владеем и чем являемся.

Ища поддержки у Девы Марии, призываю вас жить в вере, не терять надежды, быть сопричастными Христу и любить Его искренне. Прибегать к Любви и наслаждаться Любовью – ибо мы влюблены в Бога. Позволим Христу войти в нашу бедную лодку и править нашими душами, как Владыке и Господину. Искренне покажем Ему, что стараемся быть в Его присутствии постоянно, и днем, и ночью, – ибо Он призвал нас к вере. "Ecce ego quia vocasti me!", вот я! ты звал меня [1 Цар 3, 8 (перевод с Вульгаты).], – отвечаем мы и приходим в "двор овчий" Господа, привлеченные голосом Пастыря Доброго и уверенные, что только под Его кровом возможна истинная радость – земная и небесная.

› Свобода – Дар Божий› Глава 2



23

<p>23</p>

Я много раз напоминал вам об этом трогательном эпизоде из Евангелия: Иисус учит народ, сидя в лодке Петра. Глядя на стоящую перед Ним толпу, Он чувствует, как сердце Его горит желанием спасти все эти души. Божественный Учитель хочет, чтобы и ученики Его разделили с Ним это желание. Он повелевает Петру: "duc in altum!", отплыви на глубину, и закиньте сети свои для лова [Лк 5, 4.].

Я не стану сейчас задерживаться на деталях этой сцены, хоть и они весьма поучительны. Мне хотелось бы вместе с вами задуматься над тем, как реагирует на чудо Предводитель Апостолов, блаженный Петр: выйди от меня, Господи! потому что я человек грешный [Лк 5, 8.]. Так мог бы воскликнуть и каждый из нас. Поверьте, однако, что, видя чудеса, сотворенные руками человеческими при помощи Божественной благодати, я чувствую все возрастающее день ото дня желание воскликнуть обратное: "Не покидай меня, Господи – ведь я без Тебя не способен создать ничего хорошего!"

Именно поэтому я прекрасно понимаю слова Епископа Иппонийского, звучащие как чудная песнь свободе: Господь, Который создал тебя без тебя, не спасет тебя без тебя [Блаж. Августин, Sermo CLXIX, 13 (PL 38, 923).]. Ведь каждый из нас, ты и я, имеем возможность, трагическую возможность, восстать против Бога, отступить от Него – быть может, только в поступках, – или даже провозгласить: не хотим, чтобы Он царствовал над нами [Лк 19, 14.].



24

<p>24</p>

Изберите жизнь

С благодарностью и радуясь тому, ради чего призваны, мы познаем, что все живые существа извлечены из небытия Богом и для Бога: разумные существа, то есть люди (хотя мы так часто теряем голову), и неразумные, то есть те, кто живет на поверхности земли, или скрывается в ее недрах, или бороздит синеву неба – а некоторые из них могут даже не мигая смотреть на солнце. Но в центре этого чудесного многоообразия – только мы, люди (я не говорю здесь об ангелах). Ибо только мы приравнены к Создателю в проявлении нашей свободы. Мы можем уступить – но можем и отнять у Господа славу, принадлежащую Ему по праву, как Творцу всего сущего.

Этой возможностью определяется двойственность человеческой свободы, как смешения света и тьмы. Господь нас нежно любит – поэтому Он призывает, Он побуждает нас выбрать добро. Вот, я сегодня предложил тебе жизнь и добро, смерть и зло, я, который заповедую тебе сегодня – любить Господа, Бога твоего, ходить по путям Его, и исполнять заповеди Его и постановления Его и законы Его… Избери жизнь, дабы жил ты [Втор 30: 15-16, 19.].

Не пора ли тебе задуматься (и я вместе с тобой испытаю свою совесть): способен ли ты сохранять неизменным и твердым свой выбор в пользу Жизни? Сумеешь ли ты, услышав голос Божий, призывающий тебя к святости, ответить Ему свободно: "Да!"? Обращая взоры на Иисуса, говорящего с людьми в селениях Палестины, мы видим, что Он никогда не стремится навязать кому-то Свою волю. Если хочешь быть совершенным [Мф 19, 21.]…, – говорит Он богатому юноше. Тот юноша не внял совету и (мы читаем дальше) отошел с печалью [Мф 19, 22.]. Мне жаль его. Он потерял радость – ибо отказался вручить свою свободу Богу.



25

<p>25</p>

Теперь задумаемся над кульминационным моментом – когда Архангел Гавриил возвещает Деве Марии замысел Всевышнего. Матерь Наша слушает, задает вопросы, чтобы лучше понять, чего хочет от нее Господь. А затем – твердый ответ: "Fiat!", да будет мне по слову твоему [Лк 1, 38.]. Это плод высочайшей свободы – свободы решения в пользу Бога.

Во всех Тайнах нашей Католической веры оживает эта песнь свободе. Пресвятая Троица извлекла мир и человека из небытия в свободном излиянии любви. Слово сошло с Небес и стало плотью, явив тем самым поразительный образ свободы в подчинении: вот, иду, как в начале книги написано о Мне, исполнить волю Твою, Боже [Евр 10, 7.]. Когда пробил назначенный Богом час спасения человечества от рабства греха, мы видим Иисуса в Гефсимании – так тяжко страдающего, что на лбу Его выступил кровавый пот [См. Лк 22, 40.]. Иисуса, Который добровольно и смиренно соглашается принести Себя в жертву, ибо этого требует от Него Отец: как овца веден был Он на заклание, и как агнец пред стригущим его безгласен [Ис 53, 7.]. Он уже предрек это ближним Своим в одной из бесед – в одной из тех бесед, в которых Он сжигал огнем Сердце Свое, дабы любящие Его узнали, что Он есть Путь – и нет другого, чтобы приблизиться к Отцу: потому любит Меня Отец, что Я отдаю жизнь Мою, чтобы опять принять ее. Никто не отнимает ее у Меня, но Я Сам отдаю ее: имею власть отдать ее, и власть имею опять принять ее [Ин 10, 17-18.].



26

<p>26</p>

Смысл свободы

Нам никогда не постичь до конца свободу Иисуса – она так же огромна и беспредельна, как и Его любовь. Но драгоценнейшее сокровище Его благородного самопожертвования заставляет нас задуматься: "Почему, Господи, ты оставил мне эту привилегию, благодаря которой я могу следовать Твоим Путем – но могу и отвернуться от Тебя?" Мы понимаем, что человек правильно пользуется своей свободой, когда стремится к добру – и злоупотребляет ею, когда отдаляется от воплощенной Любви. Свобода, которую я защищаю и буду защищать всегда, всеми силами, понуждает меня спросить с глубокой уверенностью (хоть я и сознаю свою слабость): "Скажи мне, Господи, чего Ты ждешь от меня – чтобы я мог исполнить это свободно!"

Нам отвечает сам Христос: "Veritas liberabit vos", истина сделает вас свободными [Ин 8, 32.]. Что есть эта истина, которой начинается и заканчивается в нашей жизни дорога свободы? Я изложу ее вкратце с той радостью и убежденностью, без которых не бывает близости между Творцом и Его творением. Истина состоит в том, что все мы созданы Богом, избраны Пресвятой Троицей и являемся детьми великого Отца. Я прошу Нашего Господа помочь нам осознать эту реальность и научиться наслаждаться ею изо дня в день – ибо только тогда мы начнем действовать как свободные личности. Запомните: тот, кто не знает, что он усыновлен Богом во Христе – не знает самой главной истины о себе самом. И в делах его нет той силы и воли, которые присущи делам любящих Господа превыше всего.

Знайте, что для завоевания Неба мы должны свободно принять решение – неизменное, окончательное и добровольное. Но одной свободы мало – необходимо руководство, необходим наставник. Невозможно, чтобы душа оставалась без руководителя, поэтому она искуплена так, что имеет Царем Христа, чье "иго – благо, и бремя – легко" (Мф 11, 30), а не дьявола, чье царство непереносимо [Ориген, Commentarii in epistolam ad Romanos, 5, 6 (PG 14, 1034-1035).].

Не давайте обмануть себя тем, кто может только уныло восклицать: "Свобода! Свобода!" Часто за этим воплем скрывается прискорбное рабство, потому что ошибочный выбор не освобождает. Единственный, кто освобождает – это Христос [См. Гал 4, 31.], ибо только Он есть Путь, Истина и Жизнь [См. Ин 14, 6.].



27

<p>27</p>

Снова спросим себя перед Господом: "Для чего Ты даровал нам эту власть? Почему вложил в нас эту способность выбрать Тебя или Тебя отвергнуть? Ты желаешь, чтобы мы правильно распорядились этой способностью? Господи, что повелишь мне делать? [См. Деян 9, 6.]" Вот и ответ, точный и ясный: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем разумением твоим [Мф 22, 37.].

Видите? Свобода обретает свой истинный смысл, расточая себя без остатка в служении истине, которая искупает, в поисках бесконечной Любви Божией, которая освобождает нас от всякого рабства. С каждым днем возрастает во мне желание возвестить в полный голос об этом непостижимом богатстве христианина: свободе славы детей Божиих [Рим 8, 21.]. К этому сводится добрая воля, которая учит нас следовать добру, после того, как мы отличим его от зла [21, 33.].

Никто не сможет сделать наш выбор за нас. Хочу, чтобы вы задумались над этой важной истиной, что возлагает весь груз ответственности на нашу совесть. Здесь проявляется высшая степень достоинства человека, который сам по себе, а не посредством других устремляется к добру [21, 33.]. Многие из нас унаследовали Католическую веру от своих родителей. Сверхъестественная жизнь в душах новорожденных начинается с момента крещения по благодати Божией. И все же в течение всей нашей жизни – и даже в течение каждого дня – мы должны снова и снова возобновлять в себе решимость любить Бога превыше всего. Христианин – я говорю о настоящем христианине, – это тот, кто подчиняется власти единого Слова Божия [2 Кор 6, 2], не ставя условий, готовый отразить дьявольские искушения с той же решимостью, как сам Христос: Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному служи [14, 9.].



28

<p>28</p>

Свобода и самоотверженность

Любовь Бога ревнива. Она не будет удовлетворена, если мы придем на свидание с какими-либо условиями. Нет, она настойчиво требует, чтобы мы отдали все, чтобы мы не оставили в сердце своем темных уголков, закрытых для сверхъестественных даров, для радости и счастья благодати. Возможно, ты подумаешь: "Сказать да этой исключительной Любви – не значит ли потерять свободу?"

С помощью Господа, Предводителя нашего в этой молитве, тема свободы, надеюсь, будет уяснена еще более определенно – и вами, и мною. Каждый из нас испытал хотя бы однажды, что служение Христу влечет за собой усталость и муку. Отрицать этот факт – значит просто не знать, что такое встреча с Богом. Терпя эту муку, влюбленная душа видит в ней преходящее переживание и вскоре убеждается, что иго Его благо и бремя Его легко [20, 12.], ибо Он сам несет это бремя на своих плечах – с тех самых пор, как поднял крест, искупая нас для вечного блаженства. Но есть люди, которые даже не понимают, что бунтуют против Создателя. Их бунт бессилен, жалок, прискорбен. Эти люди слепо повторяют безрассудный призыв, который мы находим в Псалмах: расторгнем узы их, и свергнем с себя оковы их [49.]. Они уклоняются от борьбы с тяжелыми ежедневными искушениями – борьбы героической, молчаливой, обыденной, что совершается без явных подвигов, без жалоб. Они не понимают, что Воля Божия, даже причиняющая душевную боль в силу своей взыскательности, все же абсолютно точно совпадает со свободой, которая обитает только в Боге и Его Промысле.



29

<p>29</p>

Эти люди саму свободу готовы обнести оградой и объявить своей собственностью. "Моя свобода! моя свобода!" – кричат они. И любуются ею, и лепят ее, точно глиняного идола, в жалком своем сознании. И это свобода?! Владея ею, они не в силах ею воспользоваться – ибо не желают принять обязательства, от свободы неотделимые. Обязательства, которые могли бы направить, организовать всю их жизнь. Их выбор – не в пользу благородства и достоинства человеческой личности. Им всегда не хватает направления, цели, верного земного пути. Стоит ли удивляться, что эти люди (и вы, и я их встречали) так легко позволяют увлечь себя гордыней, похотью, наивным тщеславием?

Их свобода оказывается бесплодной, или приносит нелепые плоды. Кто не примет по собственной воле правил, диктуемых свободой, тот рано или поздно окажется марионеткой в чужих руках, будет жить в бесполезности, как паразит, безвольным исполнителем чужих желаний. Любой ветер сможет гнуть его туда и сюда, как ему угодно. Другие будут решать за него. Это – безводные облака, носимые ветром; осенние деревья, бесплодные, дважды умершие, исторгнутые [49.] – хоть они и скрывают отсутствие воли, мужества, благородства за постоянной болтовней и всевозможными недомолвками.

"Но ведь мною никто не управляет!" – упрямо повторяют они. Никто? Напротив: их мнимой свободой, которая боится последствий свободного выбора, управляют все, кому не лень. Там, где нет любви Божией – нет и постоянного упражнения в свободе. Там, несмотря на видимость, все является принуждением. Нерешительный, сомневающийся – как мягкая глина в руках обстоятельств. Все мнут его, как хотят – и в первую очередь страсти, пороки, дурные наклонности человеческой природы, раненой грехом.



30

<p>30</p>

Вспомните притчу о талантах. Раб, получивший один талант, мог, как и его товарищи, позаботиться о доходе, употребить талант в дело, реализовав присущие ему качества. Что же творится в душе раба? Он боится потерять талант. И закапывает его [119 (118), 100.]. И не получает плодов.

Запомним этот пример болезненного страха перед трудом, перед применением воли, ума, дарований – всего себя. Человек закапывает в землю свой талант – свой ум, свою волю, свои способности. Да при этом еще и радуется, приговаривая: "Уж теперь-то моя свобода спасена!" Но это ошибка. На самом деле его свобода свелась к чему-то узкому, плоскому – засохла, зарытая в сухую, бесплодную почву. Этот человек сделал свой выбор (просто не мог от него уклониться!), но его выбор оказался дурным.

Нет ничего более ошибочного, чем противопоставление свободы самоотверженности, ибо самоотверженность – это всегда результат свободы, свободного выбора. Смотри, как мать приносит себя в жертву из любви к детям. Она сделала выбор – и теперь ее свобода проявляется в этой любви. Если любовь велика, то свобода приносит плоды. Счастье и благополучие детей будут рождены этой благословенной свободой, что превращается в самоотверженность. И этой благословенной самоотверженностью, которая, несомненно, остается свободой.



31

<p>31</p>

Быть может, вы мне скажете: "Когда мы достигнем того, что любила, к чему стремилась наша душа – нам больше нечего будет искать. И что же тогда – исчезнет свобода?" Уверяю вас, что лишь с этих пор она станет действенной, как никогда. Ибо любовь несовместима с бездействием, апатией и инерцией. Любить – значит каждый новый день начинать делами любви. Свобода и самопожертвование не противоречат друг другу. Они друг друга дополняют. Свобода отдает себя в жертву только по любви. Мне хотелось бы, чтобы это было выжжено в ваших сердцах. В каждый момент добровольного самопожертвования свободы любовь обновляется, а обновление – это то вечно сущее, которое всегда юно, благородно, самоотверженно, способно стремиться к высоким идеалам и идти ради них на великие жертвы. Помню, как я развеселился, узнав, что на португальском молодых людей называют os novos, "новые" – ведь они и есть такие! Молясь перед алтарем Богу, наполняющему веселием юность мою [29 Пс 103 (102), 5.], я чувствую себя очень молодым и знаю, что никогда не буду ощущать себя стариком. А ведь мне уже много лет! Но пока я остаюсь верным Господу моему, Любовь вливает в меня новые силы – и моя юность обновляется, подобно орлу [Пс 103 (102), 5.].

Мы все связаны любовью к свободе. Только тщеславию кажется, что эти узы тяжелы, словно цепи. Истинное смирение, которому нас учит Тот, Кто кроток и смирен сердцем, показывает нам, что иго Его благо, и бремя Его легко [См. Мф 11, 29-30.]. Иго – это свобода, это любовь и братство. Это жизнь, которую Он даровал нам, приняв крест.



32

<p>32</p>

Свобода "совестей"

Все годы моего священства я… нет, не проповедую – кричу о своей любви к личной свободе. И вот иногда в некоторых собеседниках я вдруг замечаю недоверие или сомнение – кажется, они полагают, что защита свободы представляет опасность для веры. Пусть успокоятся эти малодушные. Для веры опасно лишь ошибочное толкование свободы – без цели, без меры, без закона и ответственности. Узнаете? Совершенно верно: это – своеволие. К несчастью, у него много защитников. А ведь именно это притязание на вседозволенность и есть истинное покушение на веру. Поэтому было бы ошибкой говорить о свободе совести, как бы оправдывая с моральной точки зрения тех, кто отвергает Бога. Мы уже знаем, что можем противодействовать спасительным замыслам Господа. Можем, но не должны этого делать. Тот, кто поступает так сознательно – грешит, нарушая первую и главную заповедь: люби Господа, Бога твоего, всем сердцем твоим [Втор 6, 5.].

Я защищаю всеми силами свободу совестей [Лев XIII, Enc. Libertas praestantissimus, 20.06.1888, ААС 20 (1888), 606.], гласящую, что никто не в праве мешать сотворенному поклоняться своему Творцу. Надо уважать стремление к истине – ибо оно законно. Человек обязан искать Бога, познавать Его, служить Ему – но никто на свете не в праве принуждать ближнего к вере, которой у него нет. Так же, как никто не в праве преследовать получившего веру от Бога.



33

<p>33</p>

Наша Мать Святая Церковь всегда выступала за свободу и отвергала все виды фатализма – как старые, так и не очень старые. Она утверждала, что каждый человек – хозяин своей судьбы как в хорошем, так и в плохом: Те, кто приходят от добра, идут в Жизнь вечную, те же, кто вверил себя злу – в Геенну огненную [Символ "Афанасия Великого".]. Нас всегда поражает это удивительное свойство человека, в котором явлен знак нашего высокого достоинства. До определенного момента грех есть добровольное зло, которое ни коим образом не было бы грехом, если бы не имело своих истоков в личном выборе. Это утверждение обладает такой очевидностью, что с ним согласны как немногие ученые, так и многие невежды, что живут в этом мире [Блаж. Августин, De vera religione, 14, 27 (PL 34, 133).].

Я снова возношу свое сердце в порыве благодарности к Богу, Господу моему, ибо никто не мешал ему сотворить нас безгрешными, стремящимися лишь к добру – но Он считал, что лучшие слуги те, кто служит добровольно [Блаж. Августин, там же (PL 34, 134).]. Сколь велики любовь и милосердие нашего Отца! Перед реальностью этой безумной любви Господа к своим детям я хотел бы иметь тысячи уст, тысячи сердец и еще больше – лишь для того, чтобы жить, постоянно благодаря Бога Отца, Бога Сына и Бога Святого Духа. Подумайте только, что Всемогущий, Который правит вселенной, желает не слуг, послушных по принуждению, но свободных детей. Мы все рождены "proni ad peccatum", с наклонностью ко греху – ибо принимаем последствия первородного греха, – но все же в душе каждого из нас тлеет искра Его бесконечного разума, не угасает стремление к добру и миру. Он помогает нам понять, что истина, радость и свобода достигаются лишь тогда, когда в нас прорастает зерно Жизни Вечной.



34

<p>34</p>

Ответить "нет!" на все призывы Господа, отказаться от радости новой и вечной – это право в руках твари. Но поступающий так перестает быть сыном и превращается в раба. Каждая вещь есть то, что соответствует ее природе. Поэтому, когда она пытается стать чем-то другим, то перестает действовать в соответствии со своей природой, но действует по импульсу извне, а это – рабство. Человек разумен по своей природе. Когда он действует разумно, он следует своим собственным побуждениям, сообразно тому, каков он есть. И это является свойством свободы. Когда же человек грешит, он поступает не по разуму, и, следовательно, направляемый чужой волей, загнан в чужие границы. И потому всякий, делающий грех, есть раб греха (Ин 8, 34) [Св. Фома Аквинский, Super Evangelium S. Ioannis lectura, cap. VIII, lect IV.3, 1204 (ed. Marietti, Torino, 1952).].

Очевидно, что никто не свободен от рабства полностью – мы убеждаемся в этом, глядя на других и на себя. Одни молятся деньгам, другие обожествляют власть, некоторые – относительное спокойствие скептицизма. А кое-кто находит своего золотого тельца в похоти. То же самое происходит и с занятиями творческими. Мы проявляем усердие в предприятиях больших и малых, выполняя научную, художественную или духовную миссию. Человек рабски подчиняет себя работе, вкладывая в нее всю страсть своей души.



35

<p>35</p>

Рабство за рабство. Хотим мы этого или нет, но в любом случае мы должны кому-то служить – такова природа человека. И поэтому лучше всего во имя Любви осознать себя рабами Божиими – ибо в тот же момент мы перестаем быть рабами и становимся друзьями, детьми Божиими. И здесь проявляется существенная особенность нашего положения: мы предаемся добрым делам со страстностью и усердием – как и многие другие. Но в отличие от других – с миром в душе, с ликованием и уверенностью даже в скорбях. Мы возлагаем свои надежды не на временное, но на то, что вечно: мы дети не рабы, но свободной [Гал 4, 31.].

Откуда к нам приходит эта свобода? От Христа, Господа нашего. Это та свобода, посредством которой Он освободил нас [См. Гал 4, 31.], о которой Он говорит нам: если Сын освободит вас, то истинно свободны будете [Ин 8, 36.]. Нам, христианам, нет нужды расспрашивать других об истинном смысле свободы – ибо единственная свобода, спасительная для человека, даруется Христом.

Я люблю говорить о риске свободы, ибо без риска невозможно развитие, невозможна жизнь. Свободно, как дети, но (подчеркиваю) не как рабы, мы следуем путем, который Господь указал каждому из нас. Будем же наслаждаться этой свободой действий как даром Божиим.

Свободно, без всякого принуждения, но лишь потому, что я так хочу – я выбираю Бога. И обязываюсь Ему служить, превращая свое существование в отдачу себя другим – из любви к моему Господу Иисусу Христу. Воодушевленный этой свободой, я восклицаю: никто на земле не отлучит меня от любви Христовой! [См. Рим 8, 39.]



36

<p>36</p>

Ответственность перед Богом

Он от начала сотворил человека, и оставил его в руке произволения его (Сир 15, 14). Этого бы не произошло, если бы не было свободного выбора [Св. Фома Аквинский, Questiones disputatae. De malo, q. VI, sed contra.]. Мы в ответе пред Господом за все действия, которые совершаем свободно. Поэтому наши отношения с Богом – сугубо личные. Человек предстоит пред Ликом Божиим и по своей воле решает: жить ему как ближнему Господа, или быть Его врагом. Здесь начинается путь внутренней борьбы, который длится всю нашу жизнь, поскольку в земной жизни всей полноты свободы достичь невозможно. Христианская вера учит нас желать, чтобы не только мы, но и другие дышали воздухом свободы. И прежде всего – исключает любое принуждение в вероисповедании. Если нас принудили обратиться к Христу, мы верим, этого не желая. И тогда действует насилие, не свобода. Нельзя войти в церковь, подойти к алтарю, причаститься против своей воли. Только тот может верить, кто хочет [Блаж. Августин, In Ioannis Evangelium tractatus, 26, 2 (PL 35, 1607).]. Совершенно очевидно, что, придя в зрелый возраст, человек должен проявить личную свободу – как для того, чтобы войти в церковь, так и для того, чтобы ответить на постоянные призывы, с которыми обращается к нам Господь.



37

<p>37</p>

Откроем Евангелие от Луки и найдем притчу о приглашенных на ужин. Узнав, что некоторые из званных под вымышленными предлогами отказались прийти, хозяин дома велит слуге: пойди по дорогам и изгородям и "compelle intrare", убеди придти [Лк 14, 23.]. Не принуждение ли это? Не попытка ли применить силу против законной свободы личности?

Если мы будем размышлять над Евангелием и вдумываться в уроки Иисуса, то никогда не спутаем эти приказы с принуждением. Посмотрите, как обращается к нам Иисус: если хочешь быть совершенным… Если кто-то хочет пойти за Мной… Это "compelle intrare", убеди придти не несет в себе насилия – ни физического, ни морального, – но являет силу христианского примера, отражающего в себе самую суть могущества Божия: смотрите, как привлекает Отец: услаждает, наставляя, не заставляя. И так привлекает к Себе [Блаж. Августин, In Ioannis Evangelium tractatus, 26, 7 (PL 35, 1610).].

Вдыхая воздух свободы, мы понимаем, что зло есть не свобода, но рабство. Тот, кто грешит против Бога, сохраняет свободу воли, поскольку он свободен от принуждения, но потерял ее, поскольку не свободен от обвинения [Св. Фома Аквинский, Questiones disputatae. De malo q. VI, ad 23.]. Он, возможно, попытается оправдаться, говоря, что вел себя так, а не иначе в соответствии со своими взглядами – но никогда не сможет произнести эти свои оправдания голосом истинной свободы, ибо его утратил, став рабом того, на что решился. А решился он на плохое – на отвержение Бога. В этом нет свободы.



38

<p>38</p>

Я повторяю вам снова и снова, что не принимаю другого рабства кроме Любви Божией. Ибо (как я уже объяснял вам раньше) религия – самый грандиозный бунт человека, который не хочет жить как животное. Который не удовлетворяется и не успокаивается, пока не достигнет общения с Творцом и не познает Его. Я люблю вас мятежниками, потому что хочу – Христос хочет – видеть вас детьми Божиими. Рабство или Богосыновство – третьего не дано. Или дети Бога – или рабы тщеславия, похоти и унылого эгоизма, который многим кажется столь привлекательным.

Любовь Божия указывает нам дорогу истины, справедливости и добра. Когда мы решаемся ответить Ему: моя свобода – для Тебя! – мы освобождаемся от всех цепей, которые нас приковывали к ничтожным вещам, пустяковым тревогам, жалким амбициям. И свобода, бесценное сокровище, прекрасный жемчуг (было бы жалко метать его перед свиньями [См. Мф 7, 6.]) полностью уходит на то, чтобы учиться делать добро [См Ис 1, 17.].

Такова свобода детей Божиих. Христиане завистливые, скованные и робеющие перед теми, кто не воспринял Слово Божие, послужили бы жалким примером нашей веры. Если мы действительно исполняем закон Христов, или, по крайней мере, прилагаем усилия, чтобы его исполнить – ибо это далеко не всегда удается вполне, – мы будем вознаграждены такой стойкостью духа, что уже не пойдем искать в другом месте смысл человеческой свободы.

Наша вера – не иго, не ограничение. Сколь жалкое понимание христианской истины выкажет тот, кто так подумает! Выбрав Бога, мы ничего не теряем, зато все выигрываем. Сберегший душу свою потеряет ее; а потерявший душу свою ради Меня сбережет ее [Мф 10, 39.].

Нам выпал счастливый билет, первый приз! И если что-то мешает нам это видеть, вглядимся поскорее в глубины наших душ: может, наша вера слаба? Или мы мало общаемся с Богом, пренебрегаем молитвенной жизнью? Мы должны просить Господа через Матерь Его и нашу, чтобы Он умножил в нас Свою Любовь и дал нам отведать сладость Своего присутствия – ибо только любящее сердце может достичь самой полной свободы, заключенной в стремлении к вечному обладанию предметом этой любви.

› Сокровище Времени› Глава 3



39

<p>39</p>

Когда я обращаюсь к вам, когда мы вместе беседуем с Богом, Господом нашим, я продолжаю вслух свою внутреннюю молитву. Мне нравится часто вспоминать об этом. И вы должны помнить о молитве в глубине ваших душ, о вашей беседе с Господом, которая всегда – о любви. Даже если тема, к которой мы обратимся, покажется вам сперва не совсем подходящей для бесед о любви. Я говорю: сперва – ибо лишь постепенно мы начинаем понимать, что все происходящее в нашей жизни должно стать темой наших молитв.

Сегодня я хотел бы поговорить с вами о времени – о том самом времени, которое уходит. Нет, я не намерен повторять всем известное утверждение, что "годом больше" значит "годом меньше"… Я также не советую вам расспрашивать окружающих, что думают они о своих ушедших годах, потому что в ответ вы скорее всего услышите: о, молодость, дивное сокровище, ты уходишь, чтобы не вернуться никогда!… Впрочем, вполне возможно, что их ответ будет куда более возвышенным и талантливым.

Также не стоит увлекаться ностальгическими рассуждениями о краткости жизни. Быстротечность земного существования означает для христиан лишь необходимость правильно использовать отпущенное им время, не бояться предстать пред Господом и не видеть в смерти ужасную трагедию. Многие – более или менее вдохновенно, – уже писали о том, что год, законченный с Божией благодатью и благословением – это еще один шаг, приближающий нас к Небесам, нашей истинной Отчизне.

Размышляя об этом, я начинаю лучше понимать восклицание Апостола Павла в Послании к Коринфянам: "tempus breve est", время уже коротко! [1 Кор 7, 29.] Как краток наш земной путь! Эти слова звучат в сердце христианина упреком в недостаточной душевной щедрости и постоянным призывом к самоотдаче. Ведь нам отпущено так мало времени, чтобы любить и жертвовать, чтобы искупать наши грехи. Поэтому мы поступаем неумно, когда плохо им распоряжаемся, бездумно пуская по ветру наше сокровище. Мы не имеем права тратить впустую то время, которое доверено Господом каждому из нас в этом мире.



40

<p>40</p>

Откроем Евангелие от Матфея, главу двадцать пятую: тогда подобно будет Царство Небесное десяти девам, которые, взявши светильники свои, вышли на встречу жениху; из них пять было мудрых, и пять неразумных [Мф 25, 1-2.]. Евангелист рассказывает, что мудрые девы не стали тратить время зря, предусмотрительно запаслись маслом для светильников и были готовы, когда к ним воззвали: вот, жених идет, выходите на встречу ему [Мф 25, 6.]. Они зажигают свои светильники и с ликованием идут встречать Жениха.

Когда пробьет наш последний час, да не вызовет он у нас страха: неколебимо веря в благодать Божию, мы с открытым, полным любви сердцем всегда будем готовы явиться на это свидание с Господом, озаряя себе дорогу ярко горящими светильниками. Ибо нас ждет Великий Небесный Пир. Это мы, возлюбленные братья, и есть те, кто участвует в свадьбе Слова. Мы, те, кто имеет веру в Церковь, кто насыщается Священным Писанием, кто наслаждается тем, что Церковь пребывает в Боге. Я умоляю вас позаботиться уже сейчас о том, чтобы придти на свадьбу в подвенечном наряде: испытывайте постоянно ваши мысли [Св. Григорий Великий, Homiliae in Evangelia, 38, 11 (PL 76, 1289).]. Уверяю вас – и сам уверен, – что этот свадебный наряд будет выткан из любви Божией, которую мы сумеем стяжать и в самых малых делах. Ведь это присуще влюбленным – замечать даже самые незначительные мелочи.



41

<p>41</p>

Но вернемся к тому, о чем говорит притча. Что же делают неразумные девы? Теперь и они готовы ждать Жениха. Видите? Отправились покупать масло. Но поздно спохватились – и пока ходили, пир начался без них: когда же пошли они покупать, пришел жених, и готовые вошли с ним на брачный пир, и двери затворились. После приходят и прочие девы и говорят: "господи! господи! отвори нам" [Мф 25, 10-11.]. Нельзя сказать, что они не проявили активности – нет, кое-что они все же предприняли… но слушайте голос, который отвечает неумолимо: истинно говорю вам: не знаю вас [Мф 25, 12.]. Они не сумели – или не захотели, – подготовиться с должным усердием, забыли о разумной предусмотрительности, не запаслись вовремя маслом… Им не хватило душевной щедрости, чтобы исполнить все в срок. У них было время – но они его упустили.

Наберемся мужества и подумаем о собственной жизни. Почему нам иногда не хватает нескольких минут, чтобы с любовью закончить работу, которая является средством нашего освящения? Почему мы пренебрегаем своими семейными обязанностями? Почему мы вечно спешим куда-то в минуты молитвы, во время Литургии? Почему нам так часто не хватает спокойствия и выдержки, чтобы выполнить все возложенные на нас обязанности? Развлекаемся же мы без всякой спешки, старательно исполняя собственные прихоти. Вы можете мне ответить, что все это мелочи жизни. Да, в самом деле, но эти мелочи – масло, наше масло, которое поддерживает пламя и дает свет.



42

<p>42</p>

С первого часа

Царство Небесное подобно хозяину дома, который вышел рано поутру нанять работников в виноградник свой [Мф 20, 1.]. Притча известна всем: хозяин выходит в разное время на рыночную площадь, приглашая к себе работников. Первые были призваны рано утром, последние – ближе к ночи.

За свой труд каждый получил один динарий – ту плату, которую я тебе обещал, то есть мой образ и подобие. На этом динарии выбит образ Царя [Св. Иероним, Commentarium in Matthaeum libri, 3, 20 (PL 26, 147).]. По милосердию Божию на каждого возложено служение в меру его сил и возможностей – ибо Господь хочет, чтобы все люди спаслись [1 Тим 2, 4.]. Но мы рождены в христианских семьях, мы воспитаны в вере, мы получили очень ясное призвание от Господа. Это – реальность нашей жизни. Так неужели, услышав призыв, вы останетесь загорать на рыночной площади, вместе со всеми теми, которые считают, что у них еще много времени?

Нет у нас времени – ни одной свободной секунды. Я не преувеличиваю. Работы много: мир велик – и в нем живут миллионы тех, кто еще не слышал достаточно ясно Слова Божия. Я обращаюсь к каждому из вас. Если у тебя избыток времени, задумайся: может, твоя душа погрязла в безразличии? Или ты страдаешь духовным параличом? Ты остановился, не двигаешься вперед, бесплоден, не преумножаешь то добро, которое ты должен был бы разделить с близкими, с твоим окружением – на работе, в семье.



43

<p>43</p>

Быть может, ты возразишь мне: "Но почему я должен стараться?" Тебе отвечаю не я, но Апостол Павел: ибо любовь Христова торопит нас [2 Кор 5, 14 (перевод с Вульгаты).]. Вся жизнь человеческая слишком мала для того, чтобы вместить твою любовь. С самого первого момента существования Opus Dei я повторял без устали призыв Христа: по тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою [Ин 13, 35.]. Нас узнают именно по этому, так как любовь – отправная точка любой деятельности христианина.

Заметь: Он, явивший Собой образец чистоты, не утверждает, что Его учеников будут узнавать по непорочности их жизни. Тот, Кто есть воплощенное воздержание, Кто не имеет и камня, чтобы преклонить главу [См. Мф 8, 20.], Кто провел столько дней в посте и молитве [См. Мф 4, 2.], не говорит Апостолам: вас узнают как избранных Моих, потому что вы не обжоры и не пьяницы.

Чистая жизнь Христа была, есть и будет во все времена пощечиной обществу как той эпохи, так, впрочем, и современному, во многом такому же прогнившему. Его самообладание – еще один удар хлыста по тем, кто сидел на бесконечном пиру, вызывая у себя рвоту после еды, чтобы иметь возможность снова набивать живот. О таких очень точно говорит Апостол Павел: их бог – чрево [Фил 3, 19.].



44

<p>44</p>

Смирение Господа – еще один болезненный укол, застающий врасплох прожигателей жизни, думающих только о себе. Находясь в Риме, я не раз повторял – и вы, возможно, уже слышали от меня, – что под триумфальными арками, лежащими сейчас в руинах, когда-то проходили победители: тщеславные, заносчивые, переполненные спесью императоры и их полководцы. И вот, проходя, они, быть может, чуть-чуть наклоняли головы, боясь зацепиться своим величием за грандиозную арку. Христос же, являя собою пример смирения, никого не поучал: узнают, что вы Мои ученики, потому что вы кротки и смиренны.

Завет Христов, это удостоверение личности Сына Божия, и через двадцать веков продолжает сохранять новизну. В течение моей священнической жизни я очень часто его проповедовал – ибо, к сожалению, для одних он продолжает оставаться неизвестным, другие же никогда не пытались воплотить его в жизнь. Печально – но это так. Слова Мессии звучат предельно ясно: по тому вас узнают, что вы друг друга любите! И я чувствую необходимость постоянно напоминать эти слова Господа нашего. Апостол Павел добавляет: носите бремена друг друга, и таким образом исполните закон Христов [Гал 6, 2.]. Потеряно время – и человек пытается оправдаться тем, что времени еще достаточно… Но в эти минуты его братья, его друзья перегружены работой! Помоги им – деликатно, вежливо, с улыбкой. Так, чтобы они даже не заметили и не смогли высказать тебе свою благодарность.

У нас не было ни минуты свободной! – оправдываются эти бедняжки, забывшие налить масло в свои светильники. А тем работникам с рыночной площади не хватило целого дня, чтобы ощутить, что пора наниматься на работу – хотя Господь призывал их с самого первого часа. Не станем же медлить, пойдем навстречу Его зову, ответим Ему согласием. Вынесем тягость дня и зной [Мф 20, 12.]. Мы сделаем это ради любви – и тягость больше не будет нам в тягость.



45

<p>45</p>

Получить прибыль для Бога

Поразмыслим теперь над притчей о человеке, который, отправляясь в чужую страну, призвал рабов своих и поручил им имение свое [Мф 25, 14.]. Каждому он доверил разное количество денег, чтобы они распоряжались ими в его отсутствие. Обратим внимание на того, который получил один талант. Лукавый, но недалекий раб принял самое мудрое, на его взгляд, решение:…пошел и закопал его в землю и скрыл серебро господина своего [Мф 25, 18.].

Чему же посвятит свою жизнь этот человек, безответственно решивший выбрать комфорт и вернуть только то, что ему дали? Он принимается убивать время – минуты, часы, дни, месяцы, годы. Всю жизнь! Другие к чему-то стремятся, честно преумножают то, что им дано, получая законную прибыль. Законную – ибо они выполняют вполне конкретное поручение: "Negotiamini dum venio", употребляйте их в оборот, пока я возвращусь [Лк 19, 13.]. Но лукавый раб поступил иначе. Его жизнь прошла зря.



46

<p>46</p>

Сколь жалко существование того, кто только и делает, что убивает время. – Время, подаренное ему Господом! Такое поведение невозможно оправдать. Не говори: я располагаю одним талантом, поэтому не могу пустить его в оборот. Даже с одним единственным талантом ты можешь поступить достойно похвалы [Св. Иоанн Златоуст, In Matthaeum homiliaе, 78, 3 (PL 58, 714).]. Как это обидно – не извлечь выгоды, подлинной прибыли из тех способностей, малых и больших, из тех средств, которые Бог отпустил человеку для служения другим людям, обществу!

Христианин, убивающий свое земное время, рискует убить и свое Небо – живя эгоизмом, укрываясь, прячась, уходя от обязанностей. Любящий Господа отдает Ему не только все то, что имеет, но и себя самого. Он не отводит взгляд в сторону – и поэтому не склонен видеть воплощение своего "я" в имени, карьере или здоровье.



47

<p>47</p>

Мое, мое, мое… – думают, говорят и делают многие. Как это мешает! Послушаем Святого Иеронима: воистину сказано, что "для извинения дел греховных" (Пс 141 (140), 4) ко греху высокомерия эти люди прибавляют лень и небрежность [Св. Иероним, Commentarium in Matthaeum libri, 4, 25 (PL 26, 195).]. Высокомерие – вот кто твердит бесконечно: мое, мое, мое… Этот грех превращает человека в бесплодное существо, убивает в нем стремление трудиться для Бога, приводит к бесполезной потере времени. Если хочешь приносить пользу – преодолей свой эгоизм! Твоя жизнь – для тебя? Нет! Твоя жизнь – для Бога, для благополучия всех людей во имя любви к Богу! Вырой свой талант! Пусти его в оборот! И ты будешь наслаждаться радостью от сознания того, что получил прибыль для Бога. И совсем неважно, станет ли это земным чудом, приводящим людей в восхищение, или пройдет незамеченным. Главное – отдавать все, чем мы владеем и чем являемся, и постоянно стремиться приносить добрые плоды.

Господь, возможно, отпустит нам еще один год, чтобы мы Ему послужили. Не мечтайте о пяти, или даже о двух. Сосредоточимся на этом одном, который нам дорован – и пустим его в оборот. Не будем его зарывать! Таким должно быть наше решение.



48

<p>48</p>

В винограднике

Был некоторый хозяин дома, который насадил виноградник, обнес его оградою, выкопал в нем точило, построил башню и, отдав его виноградарям, отлучился [Мф 21, 33.]. Традиция увидела в этом рассказе изображение судьбы богоизбранного народа и откровенное указание на неверность, неблагодарность, которыми мы, люди отвечаем на великую любовь Господа.

Попробуем прочесть эту притчу иначе – в контексте нашей беседы. И прежде всего обратим внимание на слово "отлучился". Тотчас же я прихожу к выводу, что мы, христиане, не должны оставлять тот виноградник, в который нас поместил Господь. Мы должны вложить все силы в работу на винограднике, в давильне и, закончив дневные труды, отдыхать в башне. Но, заботясь лишь о своих удобствах, мы отвечаем Христу: "Моя жизнь – для меня, не для Тебя. Я не хочу посвящать ее уходу за твоим виноградником".



49

<p>49</p>

Господь даровал нам жизнь, чувства, способности, милости без счета, и мы не в праве забывать, что каждый из нас – труженик, один из многих в имении, которое нам оставлено. В имении, о котором необходимо печься, которое питает всех нас. Это – наше место. В пределах этого виноградника день за днем мы будем участвовать в Его искупительном труде [См. Кол 1, 24.].

Я по-прежнему настаиваю: твое время для тебя? Нет! Твое время – для Бога! Быть может, по милости Божией, эгоизм еще не вошел в твою душу – и все же повторю тебе это на тот случай, если сердце твое не утвердилось в вере. Итак, прошу тебя – и Господь тебя просит, – быть верным, умерять тщеславие, сдерживать фантазии, не позволять себе легкого ухода, бегства от порученных тебе дел.

Им не хватило целого дня – тем поденщикам, бывшим на торговой площади. Тому, который зарыл свой талант в землю, хотелось бездельничать, убивая время. А тот, который должен был трудиться на винограднике – тот просто отлучился. Все они схожи друг с другом в одном – в равнодушии к той великой задаче, которая поручена Учителем каждому из христиан: быть инструментом в руках Божиих и, таким образом, вместе с Ним участвовать в спасении душ, тратя в радостном самопожертвовании всю жизнь свою на благо людям.



50

<p>50</p>

Бесплодная смоковница

И снова Евангелие от Матфея. Рассказ о том, как Иисус, возвращаясь из Вифании, почувствовал голод [См. Мф 21, 18.]. Христос поражает меня всегда, но особенно – когда я вижу, что будучи истинным Богом, Он в то же время является истинным Человеком. Он учит нас использовать все – даже наши несовершенства и естественные слабости – с тем, чтобы такими, какие мы есть, вручить себя Отцу, с радостью принимающему эту жертву.

Он был голоден. Создатель вселенной, Господь всего сущего – страдает от голода! Я благодарю Тебя, Господи, за то, что по вдохновению Твоему святой писатель сохранил для нас этот штрих, эту подробность, которая побуждает еще сильнее любить Тебя и жаждать созерцания Твоего Богочеловечества. Ибо Ты – "Perfectus Deus, perfectus homo", совершенный Бог и в то же время совершенный Человек [Символ "Афанасия Великого"] – из плоти и крови, такой же, как мы, как я.



51

<p>51</p>

Иисус накануне много трудился. Покинув Вифанию, Он почувствовал голод и подошел к смоковнице, которая манила Его своей роскошной листвой. Апостол Марк уточняет: еще не время было собирания смокв [Мк 11, 13.]. Но все же Иисус направился к смоковнице, чтобы собирать смоквы – хоть и знал прекрасно, что в это время года их не найти. И затем, убедившись в бесплодности дерева, которое показалось Ему плодоносным из-за обилия листьев, наш Господь его проклял:…отныне да не вкушает никто от тебя плода вовек! [Мк 11, 14.]

Сильно сказано, не правда ли? Отныне и вовек не будет от тебя плода! Как бы восприняли эти слова Его ученики, если бы знали, что говорит сама Премудрость Божия! Иисус проклинает это дерево, ибо нашел только видимость плодородия – листву. Он дает нам понять, что нет оправдания бесплодности. Кто-то скажет: у меня нет достаточных знаний… Нет, это не оправдание. Или воскликнет: болезнь виновата… у меня нет большого таланта… не позволяют условия… дело в том, что среда… Но и эти оправдания ничего не стоят! Горе тому, кто украшает себя пышной кроной фальшивого апостольского служения, кто покрыт роскошной листвой жизни, обещающей богатый урожай, но при этом не горит искренним желанием принести плоды! Может показаться, что он с пользой проводит время, всегда в движении, что-то организует, придумывает новый способ разрешения всех проблем… Но все впустую. Никто не будет сыт плодами его труда, в которых нет Божественного сока.

Попросим же Господа научить нас работать с плодотворной самоотверженностью. Вокруг так много людей, приблизившись к которым в поисках плодов, вы найдете только листья – большие, красивые, блестящие. Только листья, одни только листья – и ничего более. Но если кто-то приближается к нам в надежде утолить свой духовный голод, который всегда есть голод Божий – то мы должны помнить, что, несмотря на свое ничтожество, располагаем всеми насущными средствами, чтобы щедро одарить его плодами. Средства эти – истинное учение и благодать Божия.



52

<p>52</p>

Напоминаю вам снова и снова, что у нас остается мало времени: "Tempus breve est", время уже коротко [1 Кор 7, 29.], – ибо коротка земная жизнь. Однако, имея эти средства, мы нуждаемся сверх того только в доброй воле, чтобы использовать возможности, дарованные Господом. И времени хватит. С тех пор, как наш Господь пришел в этот мир, началось время благоприятное, день спасения [2 Кор 6, 2] – для нас и для всех. Да не направит нам Отец упрек, уже прозвучавший из уст Иеремии: и аист под небом знает свои определенные времена, и горлица, и ласточка, и журавль наблюдают время, когда им прилететь, а народ Мой не знает определения Господня [Иер 8, 7.].

Не бывает дней плохих или неподходящих. Все дни хороши для служения Богу, кроме тех, которые упущены человеком из-за отсутствия веры, от лени и бездеятельности, склоняющих его не работать с Богом и для Бога. Благословлю Господа во всякое время! [Пс 34 (33), 2.] Время – сокровище, которое уходит, исчезает, протекает сквозь пальцы подобно воде. Вчера прошло, сегодня уже проходит. Завтра скоро станет еще одним вчера. Жизнь коротка – но сколько дивных дел можно совершить из любви к Богу за этот короткий срок!

Оправдания здесь – нам не подспорье. Господь осыпал нас милостями. Он терпеливо нас обучал. Он объяснял нам свои заповеди притчами, неустанно нас наставляя. Так же, как и Филиппа, Он может спросить любого из нас: сколько времени Я с вами, и ты не знаешь Меня? [Ин 14, 9.] Пришло время настоящей работы, когда надо использовать каждое мгновение претерпевая с радостью тягость дня и зной [Мф 20, 12.].



53

<p>53</p>

Участвовать в делах Отца

Я думаю, что вторая глава Евангелия от Луки поможет нам наилучшим образом закончить эти размышления. Христос – ребенок. Какое горе переживают Мать и Святой Иосиф, когда, возвращаясь из Иерусалима, они не находят Его среди родных и друзей! И какую радость – когда видят Его издали, наставляющего учителей Израиля. Вдумайтесь, однако, в слова – на первый взгляд жестокие, – которые исходят из уст Сына, отвечающего своей Матери: зачем было вам искать Меня? [Лк 2, 49.] Но разве это не разумно – искать Его? Те, кто знает, что это такое – потерять Христа и снова найти Его, – могут это понять… Зачем было вам искать Меня? или вы не знали, что Мне должно быть в том, что принадлежит Отцу Моему? [Лк 2, 49.] Разве вы не знали, что Я должен посвящать все Свое время Отцу Моему Небесному?



54

<p>54</p>

Пришла пора собирать плоды наших сегодняшних размышлений. Мы уверены в том, что при любых обстоятельствах, в любое время наш земной путь есть путь Божий – сокровище блаженства, отражение пути Небесного. Это – чудо, которым мы должны распорядиться с ответственностью, повернувшись лицом к людям и Богу, не изменяя своему призванию в этом мире, освящая свою профессию, свои занятия, семейную жизнь, социальные отношения. Словом – всю свою деятельность, которая только кажется нам земной.

Когда мне было двадцать шесть лет и я осознал во всей глубине обязанность служить Господу в Opus Dei – я просил у Него достоинства восьмидесятилетнего старца. С юношеской наивностью неофита я просил старости у моего Бога – чтобы с пользой служить Ему все время, не теряя ни единой минуты. Конечно, Господь в состоянии даровать нам и такую роскошь. Но ведь и ты, и я можем сказать уже сейчас: я сведущ более старцев; ибо повеления Твои храню [Пс 119 (118), 100.]. Юность не означает беззаботности, равно как и седые волосы вовсе не означают благоразумия и мудрости.

А теперь помолимся вместе Деве Марии. Матерь Божия и Матерь наша, Ты, Которая видела, как рос Иисус, как Он делал первые успехи в мире людей, научи меня правильно использовать время, служа Церкви и людям. Научи меня всегда, когда это нужно, слышать сердцем Твое ласковое напоминание о том, что мое время принадлежит не мне – но Отцу моему Небесному.

› Работа Божия› Глава 4



55

<p>55</p>

Многие принимаются за дело. Но немногие доводят его до конца. Среди этих немногих должны быть и мы, если хотим поступать как дети Божии. Помните: только работа, доведенная до конца и выполненная с любовью, заслуживает похвалы Господа. Об этом можно прочесть и в Священном Писании: конец дела лучше начала его [Екк 7, 8.].

Возможно, я уже вспоминал эту историю в других проповедях – тем не менее мне хотелось бы вернуться к ней снова, ибо она весьма поучительна. Однажды, готовясь к освящению последнего камня здания, я искал в католическом молитвослове такую молитву, которая говорила бы о каждодневной, тяжелой и изнурительной работе многих людей в течение многих лет. И был разочарован, убедившись, что таковая отсутствует. Пришлось ограничиться "benedictio ad omnia" – обычным благословением. Должен признаться, что подобное упущение показалось мне невероятным. Я просмотрел молитвослов еще раз – добросовестно, но безуспешно.

Многие христиане совершенно утратили понимание того, что полнота Жизни, к которой Господь призвал своих детей, требует большого усердия в трудах – которые, в свою очередь, должны быть освящены во всех мелочах.

Мы не в праве предложить Господу то, что выполнено небезупречно, без внимания к мельчайшим деталям, без стремления к совершенству – хотя бы в пределах наших ограниченных человеческих возможностей. Перед Богом ловчить бессмысленно. Священное Писание предостерегает: никакого животного, на котором есть порок, не приносите; ибо это не обретет вам благоволения [Лев 22, 20.]. Поэтому и наша жертва Господу, наша работа, требующая времени и сил, должна быть достойной Его – operatio Dei, работой Бога и для Бога, трудом законченным, выполненным безупречно.



56

<p>56</p>

Вы заметили, что среди других похвал Христу, которые воздавали Ему свидетели Его жизни есть одна, в определенном смысле включающая в себя все остальные? Я имею в виду этот сплав удивления и восторга – это восклицание, которое невольно вырывалось у многих, видевших Его деяния: "Bene omnia fecit", все хорошо делает [Мк 7, 37.]. Он делает все удивительно хорошо, выполняя с полнотой совершенного Бога и совершенного человека [Символ "Афанасия Великого"] как великие чудеса, так и простые, обыденные вещи.

Я влюблен в жизнь Господа – но сокровенные, сокрытые от нас годы, проведенные Иисусом в Вифлееме, Египте и Назарете, дороги мне особенно. Тем, кто судит лишь поверхностно, этот отрезок времени, довольно долгий, но почти не отраженный в Евангелиях, кажется лишенным особого значения. Я же, однако, всегда утверждал, что это умолчание в жизнеописании Спасителя очень выразительно и содержит в себе чудесный урок для всех христиан. Это были годы ревностных трудов и молитвы. Годы, в которые Иисус вел обычную жизнь – такую же, как наша, если угодно. Человеческую и Божественную одновременно. И вот: как в простой и таинственной мастерской плотника, так и позднее, перед людскими толпами – Он все выполнял хорошо.



57

<p>57</p>

Труд как соучастие в творчестве Божием

От первых дней сотворения своего человек должен был работать. Это не мое изобретение. Едва открыв Библию, мы можем прочесть, что Бог сотворил Адама из глины и создал для него и потомков его этот прекрасный мир – "ut operaretur et custodiret illum", чтобы возделывать его и хранить его [Быт 2, 15.]. Это было еще до того, как через человека грех вошел в мир, и грехом смерть [Рим 5, 12], горести и страдания.

Поэтому мы должны всегда помнить, что работа – это чудесное установление благого закона, которому все мы так или иначе подчинены – хоть некоторые и пытаются уйти из-под его власти. Мы должны помнить, что необходимость трудиться не является следствием первородного греха или открытием новейших времен. Неустанное труженичество есть путь, заповеданный нам Господом, наполняющий смыслом наши дни, делающий нас участниками Божественного творчества – чтобы мы могли заработать на пропитание и в то же время собрать плод в жизнь вечную [Ин 4, 36.]. Человек рождается для труда, как птица для полета [Иов 5, 7 (перевод с Вульгаты).]. Вы мне скажете, что эти мысли несовременны, что теперь так думают лишь немногие. Многие же стараются совсем по другим причинам: чтобы заработать, прокормить семью, занять высокое положение в обществе, развить свои природные способности, утолить неуемную страстность натуры, содействовать социальному прогрессу и т.д. В общем – видят в своем труде нечто неизбежное, фатальное.

Отвергая этот убогий, эгоистический прагматизм, и ты, и я должны вспомнить и напомнить другим, что все мы дети Божии, к которым – точно так же, как и к тем, о ком повествует Библия, – обращается Отец наш Небесный: сын! пойди, сегодня работай в винограднике моем [Мф 21, 28.]. Я уверяю вас, что все мы будем исполнять свои повседневные обязанности с величайшим совершенством, на пределе естественных и сверхъестественных возможностей – если научимся видеть в них задания, полученные от Самого Господа. Не исключено, что в какой-то момент мы взбунтуемся – как старший сын, ответивший: не хочу [Мф 21, 29.], – но сумеем, раскаявшись, преодолеть отрицательные эмоции и с новым усердием посвятим себя исполнению долга.



58

<p>58</p>

Если одного лишь присутствия личности, достойной уважения, достаточно для того, чтобы окружающие воздерживались от дурных поступков, так неужели же присутствие Божие, постоянное и всепроникающее, постигаемое нашими чувствами и беззаветно любимое, не делает нас лучше во всех проявлениях – в словах, в делах, в чувствах? [Климент Александрийский, Stromata, 7, 7 (PG 9, 450-451).] Действительно: если бы ощущение того, что Бог нас видит, было запечатлено в нашем сознании, если бы мы отдавали себе отчет в том, что вся, абсолютно вся наша деятельность протекает в Его присутствии и ничто не ускользает от Его взгляда – с каким старанием доводили бы мы до конца свои дела и насколько изменилось бы наше к ним отношение! В этом – тайна святости, которую я проповедую уже много лет. Господь наш Иисус Христос призвал и вас, и меня – всех нас, обычных людей, находящихся в самой гуще жизни, – уподобляться Ему, возводить Его на вершину всех наших честных и благородных деяний.

Теперь вы понимаете, почему людям, не любящим свою работу (ту, которую ему соответствует), так трудно воспринять учение, которое излагает священник, говорящий теперь с вами. Они не понимают, что это значит – освящать свой труд и видеть в нем свое христианское призвание. Они не чувствуют, что призваны к одному из самых благородных земных занятий – чтобы освятить его.



59

<p>59</p>

Хочу заметить – и это не самонадеянность с моей стороны, – что я сразу вижу, когда мои слова попадают в дырявый мешок или пролетают мимо ушей моих собеседников. Открывая вам свое сердце, я надеюсь, что после вы вместе со мной возблагодарите Бога, постоянно пекущегося о наших делах. В 1928 году осознав, чего ждет от меня Господь, я немедленно начал служение. В те годы (благодарю Тебя, Господи: мне пришлось много страдать и много любить) люди, к которым я обращался, нередко думали, что я безумец, или, как минимум, фантазер, мечтатель о невозможном. Но я продолжал служение, не унывая. И поскольку эта затея была не моей, а Его, она преодолела все препятствия – и вот уже стала истиной, для всех очевидной, распространившейся по всей земле, от полюса до полюса. Ибо Господь пожелал, чтобы многие приняли ее как начинание, от Него исходящее.

Я уже говорил, что, едва перебросившись с кем-либо словами, я сразу вижу, понимает он меня, или нет. Я не похож на ту наседку, в гнездо которой подкладывают яйцо утки – и лишь спустя много времени, когда цыплята уже вылупились, видя, как комочек пуха переваливается с лапки на лапку, она понимает, что это не ее цыпленок, что он никогда не научится пищать, сколько бы она ни старалась. Я никогда не обижался на тех, кто от меня отвернулся – даже если я предлагал помощь, а в ответ слышал хамство. Я не обижался – ибо всегда помнил мудрый совет: каждый идущий, следуй своим путем! [Cada caminante siga su caminо] Этот совет в виде вывески привлек мое внимание в далеком 1939 году, в доме, где я проводил духовное уединение для студентов университета.



60

<p>60</p>

Простите меня за это небольшое отступление – и вернемся к нашей теме. Вы не должны сомневаться в том, что профессиональное призвание – это существенная, неотделимая часть нашего христианского бытия. Господь любит вас святыми на том месте, которое вы занимаете – в тех трудах, которые вы избрали. При этом мотивы, вами двигавшие, не так уж и важны. Лично я считаю, что все занятия добры и благородны до тех пор, пока нет конфликта между ними и Законом Божиим. Все профессии достойны вознесения на высший духовный уровень в потоке Любви, омывающем жизнь сына Божия.

Я не могу освободиться от чувства тревоги, когда кто-либо, говоря о своей профессии, выставляет себя страдальцем, жалуется, что работа отнимает так много времени… Можно быть уверенным, что он не делает и половины того, что делают его коллеги – которые, возможно, движимы лишь эгоистическими, или, по крайней мере, чисто прагматическими побуждениями. Вы все, находящиеся здесь и пребывающие в личном общении с Господом, имеете ту или иную профессию: медик, адвокат, экономист… Но вспомните на мгновение своих коллег – тех, которые обладают профессиональным авторитетом, выделяются своим благородством и не щадят себя ради дела. Разве они не отдают своей работе многие часы дня, а иногда и ночи? Разве нам нечему у них поучиться? Задавая этот вопрос, я и сам себя проверяю. И должен признаться, что чувствую стыд, за которым следует непреодолимое желание просить прощения у Бога – ибо мой ответ на Его призыв так жалок, так ничтожен в сравнении с той миссией, которую Он доверил нам в этом мире. Послушаем, что говорит об этом один из Отцов Церкви: Христос оставил нас на земле, чтобы мы были как светильники, чтобы мы стали учителями других, чтобы мы действовали как закваска, чтобы мы жили как ангелы среди людей, как взрослые среди детей, как люди духовные среди людей исключительно плотских, чтобы мы были зерном, чтобы мы дали плоды. Не было бы нужды открывать рот, если бы наша жизнь была столь блистательна. Были бы не нужны слова, если бы мы показали наши дела. Не было бы ни одного язычника, если бы мы были искренними христианами [Св. Иоанн Златоуст, In Epistolam I ad Timotheum homiliae, 10, 3 (PG 62, 551).].



61

<p>61</p>

Назидательная ценность трудовой жизни

Мы ошибаемся, когда думаем, что апостольское служение можно свести к практике благочестия. И ты, и я – христиане, но в то же время мы являемся гражданами и тружениками с определенным кругом обязанностей, которые мы должны выполнять наилучшим образом – если и в самом деле хотим их освятить. Сам Иисус побуждает нас к этому: Вы – свет мира. Не может укрыться город, стоящий на верху горы. И зажегши свечу, не ставят ее под сосудом, но на подсвечнике, и светит всем в доме. Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного [Мф 5, 14-16.].

Ваше профессиональное занятие – это светильник, который может дать свет вашим друзьям и коллегам. Именно поэтому я имею обыкновение неустанно повторять одно и то же всем, вступающим в Opus Dei. Повторю и вам, моим слушателям – надеясь, что вы сумеете извлечь пользу из моих слов: "Какое мне дело, что этот сапожник считается хорошим христианином? Ведь он плохо чинит обувь!" Если он не приложил всех сил для овладения своей профессией, не делает свою работу со всем усердием, на какое только способен – то невозможно ее освятить и принести в дар Богу. Для тех, кто обращается к Господу из самой гущи жизни, освящение повседневного труда – это стержень чистой духовности, вокруг которого концентрируется все их бытие.



62

<p>62</p>

Преодолейте чрезмерное сочувствие, которое испытывает к себе каждый. Будьте требовательны к себе! Иногда мы слишком много думаем о своем здоровье, об отдыхе, который, конечно же, необходим, чтобы вернуться к работе с новыми силами. Но я говорил и писал много раз, что отдых должен быть не бездельем, но переходом от более трудной работы к той, что требует меньших усилий.

Мы всегда найдем веский предлог, чтобы устроиться со всеми удобствами. Мы легко забываем об ответственности, лежащей на наших плечах, и готовы в любой момент самым убедительным образом оправдать свое безделье – чтобы бездельничать дальше. Между тем Сатана и его команда трудятся без отпусков и без выходных. Послушай же внимательно и вдумайся в то, что Апостол Павел писал христианам, находящимся в рабском звании. Он призывал их повиноваться своим хозяевам не с видимою только услужливостью, как человекоугодники, но как рабы Христовы, исполняя волю Божию от души, служа с усердием, как Господу, а не как человекам [Еф 6, 6-7.]. Так будем же следовать этому доброму наставлению в своем служении.

Попросим света у Господа нашего Иисуса Христа, попросим его наполнить каждое мгновение нашей жизни божественным чувством, превращающим наше профессиональное призвание в дверную петлю, на которой держится и поворачивается наше призвание к святости. В Евангелии мы читаем, что Иисус был известен как "faber, filius Mariae", плотник…, сын Марии [Мк 6, 3.]. Так будем же гордиться священной гордостью и показывать своими делами, что и мы – такие же, как Он, труженики, люди труда!

Мы – посланцы Бога на земле, поэтому нас присуще понимание того, что уклоняясь от работы или выполняя порученное нам дело спустя рукава, мы изменяем Ему и даем повод окружающим увидеть в нас ленивцев, ничтожеств, людей безответственных и бесполезных… Ведь тот, кто пренебрегает на первый взгляд маловажными обязанностями, вряд ли сможет с успехом трудится на ниве духовной, где требуется куда больше усилий: верный в малом и во многом верен, а неверный в малом неверен и во многом [Лк 16, 10.].



63

<p>63</p>

То, о чем я говорю – не туманные идеалы. Я исхожу из совершенно конкретной реальности, которая в силах изменить самую языческую и враждебную Божией воле среду, как в первые века нашего спасения. Насладимся словами анонимного автора той далекой эпохи, который так говорит о величии нашего призвания: христиане для мира то же, что и душа для тела. Живут в мире, но не от мира, как душа находится в теле, но сама не телесна. Они живут среди всех народов, как душа во всех частях тела. Незаметно они совершенствуют свою духовную жизнь, как душа свою сущность. Живут, как странники среди преходящих вещей, ожидая нетленности с небес, как душа бессмертная живет в смертном теле. От преследований их становится все больше и больше, как душа украшается, истощаясь… И не позволено христианам оставлять свою миссию в мире, как и душе не позволено без разрешения оставлять тело [Epistola ad Diognetum, 6 (PG 2, 1175).].

Если мы останемся в стороне от земных дел, в которых нас ожидает Господь, мы совершим большую ошибку. Мы должны находить Его в обстоятельствах самых обыденных – ведь и они допускаются и направляются Провидением в Его Бесконечной премудрости. Но не вложив в работу все свои силы, физические и духовные, не доведя ее до конца наилучшим образом – и даже лучше лучшего (я уверен, что так и будет, если ты действительно захочешь этого) к цели мы не приблизимся. Вот почему, стремясь к Господу, мы используем все честные земные и насущные небесные средства, чтобы предложить Ему труд филигранно выполненный, совершенный.



64

<p>64</p>

Обрати работу в молитву

Я часто повторяю, что молитва перед Дарохранительницей, обращенная ко Христу, который видит и слышит нас, не должна быть безличной. Надо так молиться, чтобы сразу начиналась беседа с Господом. И словесный гул здесь ни к чему – просто надо отбросить покров безликости и стать перед Ликом Божиим такими, какие мы есть на самом деле. Не старайтесь затеряться в толпе, наполняющей церковь. Не укрывайтесь за пустыми фразами, вошедшими в привычку, давно уже потерявшую всякий смысл. Они не расцветут в сердце – ибо идут не от сердца.

В то же время твой молчаливый труд может и должен стать молитвой, претворяющейся в реальный разговор с нашим Небесным Отцом. Если ты ищешь освящения через свою работу – попытайся обратить ее в личную молитву. Не дай ей раствориться в безликости и рутине, ибо в тот же миг умрет и Божественное вдохновение, что животворит твой повседневный труд.

Я вспоминаю свои поездки к местам боев во времена гражданской войны. Когда только было можно я приходил туда, где возникала потребность в священнике. В этих необычных обстоятельствах, дающих многим немало возможностей оправдать свое безделье или халатность, я не ограничивался советами аскетического характера. Я был движим той же заботой, которая и сегодня владеет мною – и которую, надеюсь, Господь пробудит в каждом из вас. Я был озабочен не только спасением душ этих людей, но также их благополучием здесь, на земле. Я призывал их не терять времени, использовать всякую паузу для полезных занятий – чтобы сама война не стала паузой в их жизни. Я умолял их не падать духом, делать все возможное, чтобы траншеи и сторожевые посты не уподобились залам ожидания на железных дорогах того времени. Залов ожидания, где унылые люди в вечном ожидании призрачных поездов смотрят, как течет сквозь пальцы убегающее время…

Я старался пробудить в них стремление к занятиям, к какой-то полезной деятельности, совместимой с солдатской службой. Ведь можно читать, учиться, изучать языки… Я просил их всегда вести себя по-христиански – так, чтобы их поведение было неустанной "Operatio Dei", работой Божией. Меня потрясла отзывчивость этих парней, которые вслушивались в мои слова с открытым сердцем, находясь в столь непростых обстоятельствах. В них проступала надежная сила, плод внутренней самодисциплины.



65

<p>65</p>

Вспоминаю также свое пребывание в Бургосе. Туда приезжало много людей, желавших провести со мною несколько дней увольнения. Я делил комнату в полуразрушенной гостинице с несколькими моими духовными чадами. Мы нуждались в самом необходимом, но тем не менее добывали все для тех, кто приходил после боя, чтобы набраться сил. А приходили сотни…

У меня была привычка прогуливаться с гостями по берегу Арланзона. Я слушал их искренние рассказы и старался помочь советом, дабы они возрастали духовно. И всегда, с Божией помощью, находил слова и ободрял моих собеседников, и возжигал в них стремление к христианской жизни. Обычно после долгих блужданий, мы навещали монастырь Лас Уельгас, но иногда мы укрывались в Бургосском Соборе.

Там я поднимался на башню, чтобы вместе с моими спутниками полюбоваться вблизи зубцами – подлинным чудом, каменным кружевом, плодом кропотливой, изысканной работы. Но самое удивительное здесь в том, что зубцы невозможно разглядеть, стоя внизу, на земле. Я говорил об этом и пояснял, желая еще нагляднее представить то, что я повторяю снова и снова: "Это – работа Бога! Дело Божие – увенчать свой труд совершенством этих тончайших каменных кружев". Мои собеседники видели эту конкретную, осязаемую реальность – и понимали, что перед ними молитва в камне, дивная беседа с Господом. Люди, вложившие свои силы в эту работу, знали, что никто из смотрящих снизу не сможет оценить их усилий. Они старались только для Бога! Теперь вы понимаете, каким образом профессия может приблизить к Господу? Сделайте то же, что сделали эти каменотесы – и ваш труд станет "operatio Dei", трудом человека с содержанием и обликом Божиим.



66

<p>66</p>

Убежденные, что Бог присутствует везде, мы обрабатываем землю, вознося хвалу Господу, бороздим моря и занимаемся всеми остальными делами, воспевая его милосердие [Климент Александрийский, Stromata, 7, 7 (PG 9, 451).]. Итак, мы каждый миг едины с Богом. Даже в одиночестве, оторванные от привычной жизни, как эти юноши в траншеях, мы существуем, растворенные в Боге благодаря постоянной и мужественной работе, претворенной нами в молитву – ибо начинаем и заканчиваем ее в присутствии Бога Отца, Бога Сына и Бога Святого Духа.

Но не забывайте, что вы находитесь также и среди людей, которые ждут от вас – от тебя! – христианского свидетельства. Поэтому и на работе, и в быту мы должны вести себя так, чтобы не стыдиться перед знающими нас и любящими. Чтобы им не пришлось за вас краснеть. И чтобы не случилось с нами то, что случилось с человеком из притчи о строящем башню: дабы, когда положит основание и не возможет совершить, все видящие не стали смеяться над ним, говоря: этот человек начал строить, и не мог окончить [Лк 14, 29-30.].

Берегите духовное зрение – и вы увенчаете свой труд, возведете свой собор, уложив последний камень на предназначенное ему место.



67

<p>67</p>

"Possumus!" – Можем! [Мф 20, 22.] С Божией помощью мы можем победить и в этой битве. И поймите одно – это совсем не трудно обратить работу в молитвенное общение. Достаточно принести ее в дар Господу и взяться за дело. Бог уже слышит, уже внимает. Он поможет нам достичь в труде высот, доступных для душ созерцательных. Ведь мы знаем, что Он нас видит, когда как бы невзначай просит о новой уступке, о маленькой жертве. Об этой улыбке, которую мы даруем особе, явившейся так некстати. О деле – не очень приятном, но необходимом, – которое надо начать или закончить сегодня, не медля, не откладывая на завтра. Ты сделаешь все, чтобы порадовать Отца! Возможно, на свой рабочий стол ты положишь распятие, которое, не привлекая внимания посторонних, пробудит в тебе дух созерцания, станет учебником твоей души и ума. Учебником, по которому ты будешь учиться служить Богу.

Если ты решишься незаметно, не покидая мира, без демонстраций и представлений углубиться в повседневные труды и вступить на путь созерцательной жизни – то очень скоро почувствуешь себя другом Учителя, призванным открыть пути Господни всему человечеству. Это так: через твой обыденный труд Царствие Христово распространится по всей земле. И потекут чередой часы работы, посвященные далеким народам, что возрождаются к вере; народам Востока, странам, где варварски запрещено свободно исповедовать свою религию; краям древней христианской традиции, в которых люди разучились воспринимать свет Евангелия и копошатся во мраке невежества… Вот истинная цена этого часа работы и ее продолжения с тем же упорством в следующее мгновение, минуту, час – до тех пор, пока дело не будет окончено. Вот так созерцательная жизнь, просто и естественно превращается в апостольское служение – эту властную потребность сердца, бьющегося в унисон со сладчайшим и милосерднейшим Сердцем Иисуса, Господа нашего.



68

<p>68</p>

Делай все по любви

Ты хочешь знать, как можно научиться всегда и во всем руководствоваться духом, что ждет от тебя безупречного завершения всех начатых дел? У меня есть ответ, но принадлежит он не мне. Послушай Апостола Павла: бодрствуйте, стойте в вере, будьте мужественны, тверды. Все у вас да будет с любовью [1 Кор 16, 13-14.]. Делайте все по любви и свободно, не останавливайтесь на полпути, избегайте рутины. Служите Отцу нашему Небесному.

Я очень хорошо прочувствовал и поэтому часто повторяю эти стихи, простые по форме, но очень ясные: моя жизнь вся из любви / и если знаю о любви,/ то это от силы скорби,/ ибо нет влюбленного лучше/ чем тот, который страдал [Mi vida es toda de amor/, y si en amor estoy ducho/, es por fuerza del dolor/, que no hay amante mejor/, que aquel que ha sufrido mucho.]. Выполняй свой профессиональный долг по любви, доводи все дела до конца по любви – и будет тебе доказательство того, что твой труд способен принести сладкие плоды, семена вечности. Так будет, потому, что ты любишь, пусть порой любовь и приправлена горечью непонимания, несправедливости, неблагодарности и даже краха твоих усилий здесь, на земле.



69

<p>69</p>

Бывает, однако, что некоторые добрые, добренькие христиане на словах уверяют, что горят желанием проповедовать прекрасные идеалы нашей веры, но все эти крики сводятся на практике лишь к нерадивому исполнению профессиональных обязанностей. Можно подумать, что их сознание просквожено сквозняком. Мы должны с любовью и решительно поддержать этих христиан на словах – и даже прибегнуть в случае необходимости к евангельскому средству братского вразумления: если и впадет человек в какое согрешение, вы духовные исправляйте такого в духе кротости, наблюдая каждый за собою, чтобы не быть искушенным. Носите бремена друг друга, и таким образом исполните закон Христов [Гал 6, 1-2.]. Если же у них кроме имени – "профессии!" – католика, есть еще что-то, внушающее уважение – возраст, опытность или чувство ответственности, – то тем больше у нас оснований стараться, чтобы они исправили свою жизнь и преуспели в профессиональной своей деятельности. Но наставлять их следует, не унижая – как добрый учитель, как добрый отец.

Советую вам как следует поразмыслить над словами Апостола Павла:…вы сами знаете, как должны вы подражать нам;…мы не бесчинствовали у вас, ни у кого не ели хлеба даром, но занимались трудом и работою ночь и день, чтобы не обременить кого из вас… когда мы были у вас, то завещали вам сие: если кто не хочет трудиться, тот и не ешь [2 Фес 3: 7, 10.].



70

<p>70</p>

Для того, чтобы соответствовать нашему христианскому призванию, мы должны быть примером для других – из любви к Богу, из любви к людям. Мы должны быть примером – чтобы не сложилось мнение (не промелькнула бы и тень подозрения), что дети Божии ленивы и бесполезны, что у них ничему доброму не научишься. Мы должны быть примером на деле – и во всяком деле. Подобно землепашцу, что работает в поле, возносясь своим сердцем ко Господу, плотник, купец, служащий, интеллигент – все христиане должны стать образцом для своих коллег. Здесь нет места самодовольству – ибо душам нашим свойственно ясное убеждение, что мы не можем достичь успеха, полагаясь лишь на себя. Одни мы даже перышко с земли поднять не в силах [См. Ин 15, 5.]. Поэтому каждый на своем месте должен делать работу Божию, сея вокруг мир и радость Господни. Совершенный христианин несет в себе спокойствие и ликование. Спокойствие – ибо чувствует присутствие Божие, ликование – ибо находится в окружении Его милостей. Такой христианин – в самом деле подлинная личность, святой служитель Бога [Климент Александрийский, stromata, 7, 7 (PG 9, 451).].



71

<p>71</p>

Чтобы достичь этого, мы будем действовать как души, движимые Любовью, а не как узники, на плечах своих несущие бремя наказания и проклятья. И все, что вы делаете словом или делом, все делайте во имя Господа Иисуса Христа, благодаря чрез Него Бога и Отца [Кол 3, 17.]. Так мы закончим наше дело с совершенством, не теряя времени даром – ибо будем орудием Господа, влюбленным в Него, сознающим всю ответственность и доверие, возложенные Им на наши плечи – хоть каждый из нас и слаб. Полагаясь на силу Божию, ты должен быть движим только Любовью в каждом своем деянии.

Но не будем закрывать глаза на реальность, теша себя наивной и легковесной иллюзией, будто дорога, нас ждущая, легка; не будем думать, что достаточно добрых намерений да горячего желания служить Богу, чтобы пройти ее до конца. Не сомневайтесь, что в скором времени – возможно, раньше, чем мы думаем, – нам встретятся особо трудные ситуации, требующие полного самопожертвования и самозабвения. Так что укрепите в себе добродетель надежды и воспримите с мужеством слова Апостола: ибо думаю, что нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в нас [Рим 8, 18.]. Уверенно и спокойно думайте о том, что будет, когда прольется бесконечная Любовь Божия в наши бедные души. В ваших обычных трудах пришел час исполнить веру, пробудить надежду, оживить любовь – привести в действие все три теологические добродетели, побуждающие всерьез, без притворства и сомнений, упорядочить нашу духовную жизнь и профессиональную деятельность.



72

<p>72</p>

И вновь голос Апостола Павла: итак, братья мои возлюбленные, будьте тверды, непоколебимы, всегда преуспевайте в деле Господнем, зная, что труд ваш не тщетен перед Господом [1 Кор 15, 58.]. Видите? Это переплетение добродетелей приводится в действие, если мы исполняем свою работу с желанием освятить ее: крепость, которую мы проявляем, преодолевая естественные трудности. Настойчивость в труде, спасающая от уныния. Самообладание – чтобы отдавать себя без остатка, не поддаваясь внушениям эгоизма и тяге к комфорту. Справедливость – чтобы выполнить до конца свой долг перед Богом, обществом, семьей, коллегами. Благоразумие – чтобы знать в каждом случае, что и когда делать, не теряя времени зря. И все это только из Любви – с живым и непосредственным чувством ответственности за результат нашей работы и ее апостольское значение.

Любовь – это дела, а не хорошие слова [Obras son amores, y no buenas razones.] – гласит народная мудрость. Думаю, тут добавить нечего.

Господь, даруй нам свою благодать. Открой нам дверь плотницкой в Назарете, чтобы мы научились созерцать Тебя, Твою Пречистую Мать Марию, Святого Патриарха Иосифа, которого я так люблю и почитаю – Всех Троих, ведущих святую трудовую жизнь. Наши бедные сердца взволнованы. Господи, мы будем искать Тебя и найдем Тебя в повседневном труде, который, по желанию Твоему, нам предстоит обращать в дело Божие, в дело Любви.

› Человеческие Добродетели› Глава 5



73

<p>73</p>

Святой Лука пишет в седьмой главе своего Евангелия: некто из фарисеев просил Его вкусить с ним пищи; и Он, войдя в дом фарисея, возлег [Лк 7, 36.]. И вот приходит к Нему женщина, известная всем в городе как грешница. И приближается к Иисусу, и омывает Его ноги. В этом потрясающем эпизоде ее слезы были водой для омовения, ее волосы – платком для отирания. Миррой, принесенной в дорогом алавастровом сосуде, она помазывает ноги Учителя и целует их.

Фарисей в негодовании. Он не в силах понять, что сердце Иисуса переполнено милосердием. Если бы Он был пророк, – думает фарисей, – то знал бы, кто и какая женщина прикасается к нему [Лк 7, 39.]. Иисус читает его мысли и разъясняет: видишь ли ты эту женщину? Я пришел в дом твой, и ты воды Мне на ноги не дал; а она слезами облила Мне ноги и волосами головы своей отерла. Ты целования Мне не дал; а она, с тех пор как Я пришел, не перестает целовать у Меня ноги. Ты головы Мне маслом не помазал; а она миром помазала Мне ноги. А потому сказываю тебе: прощаются грехи ее многие за то, что она возлюбила много [Лк 7, 44-47.].

Мы не можем сейчас останавливаться на Божественных чудесах милосердного Сердца нашего Господа. Посмотрим на эту сцену с другой стороны. Иисус упрекает фарисея, принявшего Его в своем доме без должной учтивости и гостеприимства. Христос – "perfectus Deus, perfectus Homo" [Символ "Афанасия Великого"] – Бог, Вторая Ипостась Пресвятой Троицы, но в то же время Он – совершенный человек. И человеческая природа в Нем не отвергнута или принижена, но возвышена и спасена. Он учит нас, что это не по-христиански – пренебрегать человеком, творением Божиим, созданным по образу и подобию Его [См. Быт 1, 26.].



74

<p>74</p>

Человеческие добродетели

Секуляризм и другой, противоположный ему образ мышления, который мы могли бы назвать пиетизмом, совпадают в том, что не считают христиан цельными людьми. С точки зрения одних требования, предъявляемые Евангелием к людям, душат человеческие способности. Другие считают, что падшая природа человека представляет опасность для чистоты веры. В обоих случаях результат один: отрицание глубины и полноты воплощения Христа – отрицание того, что Слово стало плотию, человеком, и обитало с нами [Ин 1, 14.].

Мой человеческий, христианский и священнический опыт учит меня противоположному: в каждом без исключения сердце – даже в том, которое погрязло во грехе, – тлеет, точно уголек в горячей золе, неугасимый огонь благородства. И когда доверительно беседуя с людьми, я стучался в эти сердца, когда я обращался к ним со словом Божиим – они всегда отзывались.

Есть на земле немало людей, что не общаются с Богом. Это либо те, которые вовсе не имели возможности слышать слово Божие, либо те, которые его забыли. Но и они могут быть искренними, верными, милосердными, сострадательными – чисто по-человечески. И я осмелюсь утверждать, что такие люди в силах проявить великодушие и по отношению к Богу – ибо естественные человеческие добродетели составляют надежную основу для добродетелей сверхъестественных, духовных.



75

<p>75</p>

Конечно же, этих личных качеств недостаточно – никто не спасется без благодати. Но если человек сохраняет и укрепляет в себе добродетели, то Бог выравнивает ему дорогу – и он сможет стать святым, ибо смог прожить свою жизнь как честный человек.

Возможно, вам известны другие случаи, что говорят об обратном. Вы встречали людей, которые называют себя христианами, потому что они крещены и приобщены к другим таинствам, но как часто они неверны, тщеславны, лицемерны и лживы… И потом внезапно они низвергаются. Они как звезды, что ярко вспыхивают в небе, но миг – и они беспощадно сбрасываются с высоты.

Если мы примем на себя ответственность детей Божиих, то поймем, что Он любит нас в нашей человечности. Пусть наша голова касается неба, зато ноги должны крепко стоять на земле. Цель жизни христианина совсем не в том, чтобы преодолеть в себе человека и стать выше обыденных добродетелей, которыми обладают даже те, кто никогда не слышал об Иисусе. Каждый христианин куплен ценой спасительной крови нашего Господа – Который нас любит, настаиваю, очень человечными и очень обоженными, во всем стремящимися подражать Тому, Кто есть "perfectus Deus, perfectus Homo", совершенный Бог и совершенный человек.



76

<p>76</p>

Непросто мне определить, какая из человеческих добродетелей важнее: все зависит от конкретной ситуации. Да и помимо всего прочего, вопрос этот представляется пустым, ибо речь идет вовсе не о том, чтобы упражняться и совершенствоваться в одной или нескольких добродетелях. Надо стремиться овладеть в борьбе ими всеми – ведь каждая связана с остальными. Так, стремление быть искренними делает нас также и справедливыми, спокойными, благоразумными, радостными и верными.

Меня не убеждают и рассуждения о том, что индивидуальные добродетели – это одно, а общественные – это совсем другое. Невозможна добродетель, основанная на индивидуализме – ибо каждая из добродетелей приносит плоды не только в наших душах, но и в душах окружающих нас людей. Мы, дети нашего Господа, не должны воспринимать свою жизнь как трудную подготовку к блестящей индивидуальной карьере. Мы все солидарны друг с другом, мы связаны сверхъестественными узами благодати и Общением святых.

Конечно, мы должны понимать, что принятие решений и ответственности -индивидуальный, личный выбор каждого человека. Посему добродетели – сугубо личное дело, они относятся к личности. Однако в этой битве любви никто не одинок на бранном поле. Я люблю повторять, что мы – не разрозненные строки, но целая поэма. В определенном смысле мы все помогаем или наносим вред друг другу. Все мы – звенья одной цепи. Попросим же сегодня у Господа, чтобы Он замкнул эту цепь в Своем Сердце прежде, чем придет время лицезреть Его во вечность на Небесах.



77

<p>77</p>

Крепость, выдержка, терпение, великодушие

Давайте поразмышляем об этих человеческих добродетелях. Я буду говорить, а вы старайтесь поддерживать свой внутренний диалог с Господом. Просите, чтобы Он помог нам и воодушевил нас углубиться сегодня в тайну Его воплощения – чтобы и мы, в нашей плоти, сумели быть среди людей живым свидетельством Его спасительной миссии.

Путь христианина исполнен таких же терний, как и путь любого другого из людей. Конечно, иногда кажется, что все идет так, как мы задумали – но обычно это продолжается недолго. Жизнь человеческая подразумевает трудности, сердечные радости и огорчения. В этом горниле человек закаляется, приобретает крепость и выдержку, терпение и великодушие.

Тот, кто исполнен крепости, проявляет упорство, выполняя дела, как подсказывает совесть. Он руководим не корыстными побуждениями, но соображениями той пользы, которую получат другие. Он иногда страдает, но держится, иногда плачет, но втайне от людей. Он не сдается, не теряется, даже если опасность велика. Вспомните пример из книги Маккавеев, вспомните старика Елеазара, который предпочитает умереть, но не нарушить закон Божий. Посему, мужественно расставаясь теперь с жизнью, сам я явлюсь достойным старости, а юным оставлю добрый пример – охотно и доблестно принимать смерть за досточтимые и святые законы [2 Макк 6, 27-28.].



78

<p>78</p>

Тот, кто умеет быть крепким, не спешит собирать плоды добродетели. Он терпелив. Крепость помогает овладеть терпением – этой добродетелью земной и небесной. Терпением вашим спасайте души ваши (Лк 21,19). Владение душой коренится в терпении, которое действительно корень и хранилище всех добродетелей. Мы владеем душой с терпением, потому что лишь научившись сдерживаться, мы сможем владеть тем, чем являемся [Св. Григорий Великий, Homiliae in Evangelia, 35, 4 (PL 76, 1261).]. Терпение помогает нам входить в положение других, быть чуткими и уверенными в том, что с течением времени люди, как доброе вино, становятся лучше.



79

<p>79</p>

Кто крепок и терпелив, тот выдержан. Но это – не выдержка людей эгоистичных, что возводят здание своего спокойствия на равнодушии к своим братьям и к тому великому делу, которое возложено на каждого из нас: приносить в мир безмерное и безграничное благо. Он выдержан – потому что всегда есть прощение, потому что все можно исправить. Все, кроме смерти. Но смерть для сынов Божиих – это жизнь. Он выдержан – ибо только с выдержкой можно действовать разумно. Кто сохраняет хладнокровие, тот в состоянии все обдумать, взвесить все "за" и "против", предусмотреть возможные последствия своих поступков – и лишь затем спокойно принять решение.



80

<p>80</p>

Вот мы с вами бегло перечислили некоторые человеческие добродетели. Уверен, что во время вашей молитвы Господу вы вспомнили многие другие. Мне хотелось бы лишь коротко остановиться еще на одном чудесном качестве – великодушии.

Возвышенная, исполненная широты душа, открытая для всех, обладает великодушием. И ограниченность ей не присуща, и нет в ней ни скаредности, ни эгоистических расчетов, ни корысти. Благородная душа посвящает свои силы без остатка тому, что этого заслуживает – поэтому она может отдать себя целиком. Но только отдавать для великодушного слишком мало – он отдается сам. Так достигается высшее проявление великодушия – предание себя Богу.



81

<p>81</p>

Трудолюбие и усердие

Это две добродетели, которые люди часто соединяют в стремлении как можно лучше применить все другие способности, полученные от Бога. Трудолюбие и усердие – добродетели, поскольку они способствуют успешному завершению всякого дела. Ведь работа – я это проповедую с 1928 года – не является ни проклятием, ни наказанием за грехи. Книга Бытия повествует о том, что по замыслу Господа человек был сотворен для труда, для сотрудничества с Творцом в грандиозной работе созидания. Так было задумано задолго до того, как Адам взбунтовался против Бога [См. Быт 2, 15.].

Тот, кто трудолюбив, правильно использует время – которое не только золото, но и слитки славы Божией! Трудолюбивый делает то, что должен, и сосредоточен на том, что делает – не потому что он так привык, не для того, чтобы заполнить время, к этому приводит его серьезное и продуманное размышление. Так он становится усердным. Усердие по латыни – "diligentia". Это слово восходит к глаголу "diligo" – любить, ценить, осторожно выбирать. Усерден не тот, кто торопится, но тот, кто трудится с любовью, кто терпелив и добросовестен.

Наш Господь, совершенный человек, занимался ручным трудом, работая ревностно, с усердием в течение почти всей Своей земной жизни. Он был плотником, жил и трудился среди простых людей. Его труд, человеческий и Божественный, ясно показал, что обычные человеческие труды – дело немаловажное, что именно они и есть основной источник нашего освящения, постоянная возможность встречи с Богом, прославляемым и восхваляемым делами нашего ума и наших рук.



82

<p>82</p>

Правдивость и справедливость

Добродетели требуют от нас постоянных усилий. Это совсем нелегко – быть непоколебимо честным в течение долгого времени, в обстоятельствах, которые угрожают нашей уверенности в себе. Взгляните внимательно на сияющую добродетель правдивости. Хорошо ли будет, если она потускнеет? Верно ли, что цена ей отныне – медный грош, и должна она оставить поле боя за полуправдой и хитрыми уловками? Правды боятся, а себя стараются обелить, жалко ссылаясь на то, что теперь никто не живет по правде, но все предпочитают притворство и ложь.

К счастью, не всегда так. Есть много людей – христиан и не христиан, – которые не держат нос по ветру, но готовы во имя правды принести в жертву свою честь и доброе имя. Они из тех, кто способен исправиться, если почувствует, что ошибся – ибо они стремятся к искренности. Но тот, кто не брезгует ложью, для кого слово "истина" становится лишь прикрытием нечестного поступка – неисправим.



83

<p>83</p>

Если мы правдивы, то будем и справедливы. Мне бы хотелось без устали говорить о справедливости – но здесь мы можем лишь наметить тему, не теряя из виду конечную цель наших размышлений, а именно, а именно: построение реальной и подлинной духовной жизни на прочном фундаменте человеческих добродетелей. Справедливость означает: каждому – по заслугам. Но я бы добавил, что этого недостаточно. Даже если некто заслужил очень много, надо дать ему еще больше, ибо он (ибо каждый!) есть венец творения Божия.

Высшее милосердие – это излияние беспредельной справедливости. Большей частью оно скрыто от взоров, но приносит богатые плоды как на Небе, так и на земле. Неверно думать, что выражение золотая середина в сфере моральных добродетелей означает некую недостаточность – как бы половину того, что можно было сделать. Напротив, эта середина между излишком и недостатком – вершина, кульминационный пункт, лучшее, что подсказывает благоразумие. Однако в сфере теологических добродетелей, середины быть не может – как не может быть и излишка веры, надежды или любви. Как бы ни были безграничны твоя чуткость, твое милосердие и великодушие, твоя любовь к Богу – излишков не жди. Они изольются без остатка на тех, кто тебя окружает.



84

<p>84</p>

Плоды воздержания

Воздержание – это умение владеть собой. Не всем чувствам, овладевающим нашим телом и нашей душой, надо давать волю. Позволительно не все, что возможно. Конечно, так называемые природные инстинкты – очень удобные поводыри, но те, кто слушается их, в конце концов неизбежно приходят к ощущению собственного ничтожества, к одиночеству и тоске.

Многие не в силах сказать “нет” своему желудку, своим глазам, своим рукам. Они не желают слушать тех, кто им советует жить чисто. Даже способность к деторождению, соучастие в Божественном творчестве, они используют беспорядочно, превращают в средство удовлетворения своего эгоизма.

Но мне никогда не нравилось говорить о бесчестии. Я хочу говорить о плодах самообладания, хочу видеть в человеке человека, а не сороку, теряющую разум при виде блестящих безделушек. Истинный человек умеет без сожалений жертвовать всем, что вредит душе. Он понимает, что это мнимая жертва – ибо живущий истинно и жертвующий собой получает больше, чем теряет. Он не только освобождается от дурных привычек, но и достигает в глубине сердца всей полноты Божественной любви.

Жизнь снова блещет красками, что ранее потускнели от невоздержанности. И тогда человек может заботиться о других, разделять все свое с другими, посвящать время благородным делам. Самообладание лепит душу умеренную, скромную, чуткую. Оно укрепляет естественную сдержанность, которая всегда привлекательна – ибо свидетельствует о господстве не инстинкта, но разума. Воздержание не унижает, но возвеличивает. В невоздержанности гораздо больше лишений – ибо сердце человеческое тут само себя теряет и от себя отрекается, чтобы следовать за первым встречным, соблазнившим его звоном дешевого жестяного колокольчика.



85

<p>85</p>

Мудрость сердца

Мудрый сердцем прозовется благоразумным [Притч 16, 21.], – сказано в книге Притчей Соломоновых. Никогда не понять нам, что есть благоразумие, если будем мы видеть в нем всего лишь малодушие или недостаток решимости. Обыкновение действовать не с налета, но правильным, обдуманным образом и есть благоразумие. Это значит: сперва уяснять цель своих действий, а затем искать подходящие средства для ее достижения.

Но благоразумие не есть высшая ценность. Мы должны всегда спрашивать себя: благоразумие – для чего? Ведь существует ложное благоразумие, которое вернее было бы назвать лукавством. Оно – прислужник эгоизму и использует все возможные средства, чтобы достичь низменных целей. В этом случае благоразумие приносит только вред и заслуживает упрека, который блаженный Августин высказал в одной из своих проповедей: ты хочешь склонить к себе сердце Господа, который всегда справедлив, чтобы греховное в тебе наслаждалось удобством [Блаж. Августин, Enarrationes in Psalmos, 63, 18 (PL 36, 771).]. Это ложное благоразумие думающих, что для спасения им достаточно собственных сил. Будьте единомысленны между собою; не высокомудрствуйте [Рим 12, 16.]… Ибо написано: погублю мудрость мудрецов, и разум разумных отвергну [1 Кор 1, 19.], – говорит Апостол Павел.



86

<p>86</p>

Святой Фома Аквинский называет три составных части благоразумия: спросить совета, всесторонне обдумать и решить [См. Св. Фома Аквинский, Summa theologiae, II-II, q. 47, а. 8.]. Первый шаг благоразумия – в том, чтобы определить границы собственных возможностей, то есть проявить добродетель смирения. Мы должны признать, что не всегда в силах разрешить возникающие проблемы и учесть все необходимые обстоятельства. Поэтому мы ищем советчика – но не какого угодно, а наделенного призванием и воодушевленного нашим желанием любить Господа. Нам нужно не просто чье-то мнение, но совет бескорыстный и точный.

Затем следует тщательно обдумать дело и избрать наилучший план действий – ибо в разных случаях можно действовать по-разному. Иногда благоразумно отложить принятие окончательного решения до тех пор, пока не будут выяснены все обстоятельства дела. Но в иной ситуации промедление недопустимо. Если дело безотлагательно – приступай как можно скорее! Особенно если от твоей решимости зависит благо других людей.



87

<p>87</p>

Этой мудрости сердца никогда не стать плотским благоразумием, о котором говорил Апостол Павел [См. Рим 8, 6.] -плотским благоразумием обладающих разумом, но не использующих его для того, чтобы найти и возлюбить Господа. Благоразумен тот, кто всегда внимательно прислушивается к наставлениям Божиим – ибо его душа обретает обетование и спасение: славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам [Мф 11, 25.].

Мудрость сердца руководит всеми другими добродетелями. Благоразумный проявляет мужество, но не идет на бессмысленный риск. Он не терпит в себе потаенного желания комфорта, не избегает усилий, требующихся, дабы жить лишь по предназначению Божию. Его самообладание не есть бесчувственность или мизантропия. Его справедливость не есть жестокость. Его терпение не есть рабство.



88

<p>88</p>

Благоразумен не тот, кто не совершает ошибок, но тот, кто умеет своевременно их исправлять. Он исполнен благоразумия, ибо считает, что лучше двадцать раз промахнуться, чем без мысли и цели полеживать на боку. В его поступках нет безрассудной поспешности или глупой храбрости. Он берет на себя всю ответственность за свои решения. Он не отказывается от стремления к добру, даже если знает, что с трудом достигнет цели. Среди наших друзей есть рассудительные, справедливые люди, которые бегут корыстных помыслов, в какой бы жизненной ситуации они ни находились. Этим людям мы доверяем почти инстинктивно, потому что они без колебания и лицемерия поступают достойно и честно.

Благоразумие – основная добродетель, она необходима христианину. Однако конечная ее цель – не общественное согласие и мир между людьми, а исполнение воли Господа, который любит нас простыми, но не наивными, любящими правду, но не безрассудными или легкомысленными. Сердце разумного приобретает знание [Притч 18, 15.], проистекающее из любви к Богу – то окончательное знание, которое может нас спасти, одарив всех людей плодами мира и взаимопонимания, и каждого из них – жизнью вечной.



89

<p>89</p>

Обычный путь

Мы говорили о человеческих добродетелях. И, возможно, кто-то из вас спросил себя: стать таким – не значит ли стать выше обычной жизни, выше повседневности? Нет. Нигде не написано, что христианин должен быть чужд миру. Господь наш Иисус Христос словом и делом вознес хвалу человеческой добродетели, которая мне особенно близка – естественности и простоте.

Вспомните, как Он появился на свет: так же, как и все остальные люди. Он провел детство в палестинской деревне – точно так же, как и другие его соотечественники. В годы Его общественного служения постоянно слышатся отзвуки жизни, проведенной Им в Назарете. Он говорит о работе. Он печется об отдыхе Своих учеников [См. Мк 6, 31.]. Он идет всем навстречу и не уклоняется от разговоров с кем-либо. Он говорит резко идущим за Ним, чтобы не запрещали детям приходить к Нему [См. Лк 18, 16.]. Он использует в наставлениях образ детей, играющих на улице [См. Лк 7, 32.] – быть может, воскрешая при этом в памяти игры своего детства.

Разве все это не обычно, не естественно, не просто? Разве не похоже на самую обычную жизнь? Случается, однако, что люди, живущие такой же обыденной жизнью, в простоте и непритязательности, начинают бессознательно искать чего-то искусственного и исключительного. И вы, и я не раз видели это: превозносится, например, красота душистых, свежесорванных роз. А почему? Нежны они, как шелк!



90

<p>90</p>

Естественность и простота – человеческие добродетели, помогающие воспринять учение Христа. И наоборот: все запутанное, усложненное становится непреодолимой преградой, которая часто мешает слышать голос Господа. Вспомните, какие слова бросает Он фарисеям: горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что даете десятину с мяты, аниса и тмина, и оставили важнейшее в законе: суд, милость и веру; сие надлежало делать, и того не оставлять. Вожди слепые, оцеживающие комара, а верблюда поглощающие! [Мф 23, 23-24.]

Нет, жизнь человека – христианина, или того, кто не знает Христа не должна быть дикой и странной. Человеческие добродетели, о которых мы говорили сегодня, ясно показывают, что воистину человечен тот, кто стремится быть правдивым, преданным, искренним, твердым, воздержанным, великодушным, спокойным, справедливым, трудолюбивым, терпеливым. Быть таким, наверное, трудно – но все же вполне обычно. Удивит это только того, кто смотрит на жизнь глазами, застланными пеленой трусости и бессилия.



91

<p>91</p>

Добродетели естественные и сверхъестественные

Если человек стремится вести добродетельную жизнь, то его сердце уже на пути ко Христу. Христианин должен знать, что теологические добродетели веры, надежды, любви и другие, напоенные благодатью Божией, нуждаются в тех достоинствах, которые свойственны человеческой природе – и поэтому являются общечеловеческими.

Естественные человеческие добродетели – я настаиваю на том! – являются фундаментом для сверхъестественных, даруемых благодатью Божией. Те же, в свою очередь, дают новый импульс для утверждения в естественных добродетелях. Но при всем этом мало желания обладать достоинствами – необходимо ими руководствоваться. "Discite benefacere", научитесь делать добро [Ис 1, 17.]. Необходимо упражняться в добродетелях искренности, правдивости, уравновешенности, терпения – если хочешь любить Бога не только на словах, но делом и истиною [1 Ин 3, 18.].


92

Если христианин упражняется в этих качествах – значит, его душа готова активно принять благодать Святого Духа. И укрепятся в его душе добрые качества, усилятся от вдохновения, которое дарует ему Утешитель. Третья Ипостась Пресвятой Троицы – сладчайший гость души [Sequentia Veni, Sancte Spiritus.] – приносит свои дары: дар премудрости, разума, совета, крепости, ведения, благочестия и страха Божия [См. Ис 11, 2.].

В душу нисходят радость и мир [См. Гал 5, 22.] – радостный мир, то внутреннее ликование, которое порождается естественной добродетелью радости. Когда нам кажется, что все погибло, то… ничто не погибло, ибо Ты – Бог крепости моей [Пс 43 (42), 2.]. Если Господь живет в нашей душе, то все остальное второстепенно, преходяще – даже если кажется очень важным. Мы же в Боге – вечны.

Дарованное Святым Духом благочестие помогает нам осознать себя детьми Божиими. Но почему же мы, будучи детьми Божиими, унываем? Ведь уныние – это побочный продукт эгоизма. Жаждущих жить для Бога, радость не оставит никогда – когда человек мучительно и глубоко осознает свои ошибки, свое убожество. Радость будет изливаться в наших каждодневных молитвах – и нам не останется ничего другого, как только запеть от радости. Потому что мы любим, а пение – дело влюбленных.



93

<p>93</p>

Если мы будем так жить, то осуществим в миру дело мира: докажем, что служение Господу приятно, ибо доброхотно дающего любит Бог [2 Кор 9, 7.]. Христианин в миру – один среди многих. Но из его сердца изливается радость – ибо он решился исполнять волю Отца. Поэтому он не чувствует себя ни жертвой, ни униженным, ни оскорбленным. Он идет с гордо поднятой головой, потому что он человек и сын Божий.

Наша вера выявляет всю полноту значения этих добродетелей, воспитание которых в себе нельзя прерывать ни на день. Никто не может быть человеком более, чем Христос – поэтому тот, кто следует Христу, способен (не сам, но исключительно по благодати Божией) сообщить окружающим то, что они иногда подозревают, но не вполне осознают. А именно: что истинная радость и подлинное служение ближнему непременно проходят через Сердце нашего Спасителя – "perfectus Deus, perfectus Homo", совершенного Бога, совершенного человека.

Припадем к ногам Пречистой Девы, Матери нашей – совершеннейшего творения, вышедшего из рук Божиих. Попросим Ее помочь нам стать порядочными людьми – чтобы наши добродетели, скрепленные благодатью, стали опорой из опор для нас и для тех, кто вместе с нами работает в миру и для мира.

› Смирение› Глава 6



94

<p>94</p>

Давайте поразмышляем над текстами Литургии на Великий Вторник и постараемся понять различие между истинным и ложным обожением. Поговорим о смирении – о той добродетели, что помогает нам увидеть и наше ничтожество, и наше величие.

Наше ничтожество очевидно. Я не говорю о том, как природным образом ограничены наши возможности, не говорю и о тех возвышенных мечтах, которые никогда не воплотить в жизнь – хотя бы потому, что наша жизнь коротка. Достаточно вспомнить об обязанностях, которые мы плохо выполняем, о провалах и ошибках, которых мы могли бы избежать. Мы постоянно ощущаем собственную несостоятельность. Иногда кажется, что гора наших неудач и просчетов вся целиком открывается взору, чтобы показать нам наше ничтожество. Что же нам делать?

"Expecta Dominum", надейся на Господа [Пс 27 (26), 14 (Antifona ad introitum).], живи надеждой, с верой и любовью, внушает нам Церковь. "Viriliter age", мужайся [Пс 27 (26), 14 (Antifona ad introitum).]. Так ли уж важно, что мы созданы из праха, если наши упования устремлены к Господу? Согрешивший, потерпевший поражение (лучше, конечно, чтобы этого не было) получает лекарство – так же, как это происходит в обычной жизни, при лечении телесных хворей. И с этого места – вновь примемся за труды!



95

<p>95</p>

Замечал ли ты, как семьи, хранящие в своем доме дорогую и хрупкую вещь (например, вазу) не могут надышаться на нее, боясь, что она разобьется? Однажды ребенок, играя, опрокидывает ее на пол – и драгоценная семейная реликвия разбивается вдребезги. Огорчение домашних велико – но тут же они принимаются за дело восстановления. Осколки собираются, аккуратно склеиваются – и ваза после реставрации снова становится такой же прекрасной, как прежде.

Если эта вещь из фаянса или просто из обожженной глины, то при починке обычно довольствуются скрепами, металлическими проволочками, которыми соединяют черепки. Ваза, восстановленная из осколков, приобретает особое очарование.

Перенесем эти методы в сферу духовной жизни. Глубоко осознавая наше ничтожество и нашу греховность – даже если по благодати Божией мы допустили не так уж много ошибок, – обратимся с молитвой к Отцу нашему Небесному: "Господи, Ты видишь мою хрупкость и слабость. Я – бедный выщербленный, покрытый трещинами глиняный горшок. Господи, если ты соединишь меня Своими скрепами – моим раскаянием и Твоим прощением, – то я стану еще привлекательнее, чем был до падения". Эту утешительную молитву мы должны повторять всякий раз, когда падает наш хрупкий глиняный горшок.

Пусть нас не удивляет наша хрупкость, пусть не кажется невероятным то, что какой-то пустяк может помешать нам двигаться вперед. Доверимся Господу, который всегда готов поддержать нас: Господь – свет мой и спасение мое: кого мне бояться? [Пс 27 (26), 1 (Antifona ad introitum).] Никого! Никого и ничего мы не будем бояться, обращаясь за помощью к нашему Небесному Отцу.



96

<p>96</p>

Слышать Бога

Обратившись к Священному Писанию, мы увидим, что смирение – необходимое условие, и без него невозможно услышать Бога. Со смиренными – мудрость [Притч 11, 2.], – говорит Книга Притчей Соломоновых. Быть смиренными – значит видеть себя такими, каковы мы есть на самом деле, не скрывая ничего и не боясь разоблачений. Постигнув наше собственное ничтожество, мы открываемся величию Господа. В этом – наше величие.

Как хорошо понимала это Дева Мария, Мать Иисуса, совершеннейшее из всех творений, когда-либо существовавших на земле! Она славит могущество Господа, который низложил сильных с престолов и вознес смиренных [Лк 1, 52.]. Она благовестит о том, что в Ней свершился Промысел Божий: что призрел Он на смирение рабы Своей; ибо отныне будут ублажать Меня все роды [Лк 1, 48.].

Мария проявляет себя свято преображенной в своем Пречистом Сердце, смиряясь перед смирением Господа: Дух Святый найдет на Тебя, и сила Всевышнего осенит Тебя; посему и рождаемое Святое наречется Сыном Божиим [Лк 1, 35.]. Смирение Девы Марии – следствие той непостижимой бездны благодати, которая была вызвана воплощением Второй Ипостаси Пресвятой Троицы в чреве Его Пренепорочной Матери.



97

<p>97</p>

Когда Апостол Павел воскрешает в своей душе это чудо, то разражается гимном радости, в котором мы можем наслаждаться каждым словом: ибо в нас должны быть те же чувствования, какие и во Христе Иисусе: Он, будучи образом Божиим, не почитал хищением быть равным Богу; но уничижил Себя Самого, приняв образ раба, сделавшись подобным человекам и по виду став как человек; смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной [Фил 2, 5-8.].

Очень часто Иисус Христос, Господь наш, являет нам в своих проповедях пример собственного смирения: научитесь от Меня: ибо Я кроток и смирен сердцем [Мф 11, 29.]. И ты, и я должны знать, что нет другого пути – только искреннее понимание нашего убожества содержит в себе силу, привлекающую к нам благодать Божию. Ради нас Иисус пришел, чтобы страдать от голода и кормить, пришел, чтобы чувствовать жажду и давать пить, пришел, чтобы облачиться в нашу смертную плоть и одеть в бессмертие, пришел бедным, чтобы сделать богатыми [Блаж. Августин, Enarrationes in Psalmos, 49, 19 (PL 36, 577).].



98

<p>98</p>

Бог гордым противится, а смиренным дает благодать [1 Петр 5, 5.], – учит Апостол Петр. В любую эпоху, в любой жизненной ситуации путь смирения единственно возможен для того, кто хочет жить Божественной жизнью. Значит ли это, что Господь наслаждается нашим унижением? Нет! К чему наш позор Тому, кто создал мир, поддерживает в нем порядок и правит им? Господь хочет нашего смирения и освобождения от оков собственного "я" исключительно для того, чтобы вновь нас наполнить. Он хочет, чтобы мы Ему не мешали – ибо тогда в наших бедных сердцах останется больше места для Его благодати. Бог, призывающий нас смириться, униженное тело наше преобразит так, что оно будет сообразно славному телу Его, силою, которою Он действует и покоряет Себе все [Фил 3, 21.]. Наш Господь делает нас Своими ближними, подлинно нас обоживает.


99

Наш враг – гордыня

Что же препятствует смирению, что мешает нашему истинному обожению? Высокомерие! Главный порок, ведущий нас к ложному обожению. Люди, подверженные высокомерию, становятся похожими на наших прародителей, ибо во всем – даже в мелочах, – приучаются следовать нашептываниям Сатаны: откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающие добро и зло [Быт 3, 5.]. В Священном Писании также сказано: начало гордости – удаление человека от Господа [Сир 10, 14.]. Грех высокомерия, однажды пустивший корни, пронизывает все человеческое существо и в конце концов превращается в то, о чем Иоанн Богослов сказал: "suberbia vitae", гордость житейская [1 Ин 2, 16.].

Гордость… Но чем гордиться? В Священном Писании мы находим стихи, трагические и комические одновременно, которые разоблачают этот грех: что гордится земля и пепел? и при жизни извергаются внутренности его. Продолжительною болезнью врач пренебрегает; и вот, ныне царь, а завтра умирает [См. Сир 10; 9-12.].



100

<p>100</p>

Когда душою овладевает гордыня, то за нею, как на привязи, следуют: скупость, зависть, невоздержанность, несправедливость. По проложенной ими дороге приходят жестокость и ненависть, чтобы воцариться в душе высокомерного. И вот наконец, покорный своим порокам, он тщетно пытается свергнуть Господа, ко всем милосердного, и занять Его место на престоле.

Мы должны просить Бога, чтобы он уберег нас от этого искушения. Высокомерие – тягчайший и смехотворнейший из всех грехов. Этот грех облекает человека коркой спеси, наполняет пустотой – и вот уже он подобен зазнавшейся жабе из известной басни, что раздувалась от гордости до тех пор, пока не лопнула. Тщеславие бессмысленно даже с житейской точки зрения: считающий себя выше всех и всего любуется собой и презирает других – а те в ответ смеются над его пустым самодовольством.



101

<p>101</p>

Слыша о высокомерии, мы часто представляем себе что-то подавляющее, грандиозное: эдакого римского императора, который шествует перед ликующей толпой и лишь слегка наклоняет голову – чтобы величие его не поколебало высокие беломраморные своды.

Но будем реалистами: такая беспримерная гордыня может вырасти лишь в сознании безумца. Мы же должны бороться с высокомерием мелким, обыденным, лезущим повсюду. Мы то и дело ставим себя выше других, демонстрируем свое превосходство в разговорах, жестах, мыслях – и в то же время так обидчивы, так ранимы, так болезненно реагируем на безобидное слово или движение!..

Все это – самые обычные искушения, которые легко находят путь к сердцу человека, склонного считать себя центром вселенной, солнцем, вокруг которого должно вращаться все сущее. Он испытывает болезненную потребность во внимании окружающих – вплоть до того, что даже готов симулировать болезнь, страдание или отчаяние, побуждая окружающих заботиться о нем, утешать его.

Большую часть конфликтов в духовной жизни многих людей, создает воображение: если кто-то узнал, если кто-то подумал, если меня считают… И бедняга страдает, мучается своим пагубным самомнением, своими безосновательными подозрениями. Это злополучное состояние становится неиссякаемым источником горечи – и человек не дает покоя окружающим, потому что не умеет быть смиренным, забывать о себе, великодушно посвящать всего себя служению другим из любви к Богу.



102

<p>102</p>

Его троном был ослик

Обратимся снова к Евангелию, к вечному примеру для подражания – Иисусу Христу.

Апостолы Иаков и Иоанн при посредничестве своей матери добивались от Иисуса права сидеть по правую и по левую сторону от Него. Остальные ученики вознегодовали на них. А что же наш Господь, что отвечает Он? Кто хочет быть большим между вами, да будет вам слугою; и кто хочет быть первым между вами, да будет всем рабом; ибо и Сын Человеческий не для того пришел, чтобы ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих [Мк 10, 43-45.].

В другой раз по дороге в Капернаум Иисус, должно быть, по своему обыкновению шел впереди остальных – и не слышал их разговора. Когда был в доме, спросил их: о чем дорогою вы рассуждали между собою? Они молчали, потому что дорогою рассуждали между собою, – в который уж раз! – кто больше. И сев призвал двенадцать и сказал им: кто хочет быть первым, будь из всех последним и всем слугою. И взяв дитя, поставил его посреди них и обняв его, сказал им: кто примет одно из таких детей во имя Мое, тот принимает Меня; а кто Меня примет, тот не Меня принимает, но Пославшего Меня [Мк 9, 32-36.].

Разве вас не восхищает поведение Иисуса? Он наставляет своих учеников – и, чтобы они лучше усвоили урок, приводит живой пример. Он подзывает ребенка – видимо, одного из бегавших по дому, – и молча прижимает его к груди. О, это красноречивое молчание нашего Господа! Им сказано все: Иисус любит тех, кто поступает как дети. Затем Он говорит, что простодушные, смиренные духом получат возможность обнять Его и Отца, сущего на Небесах.



103

<p>103</p>

Когда приближается время Страстей Иисуса, Он решает открыть народу свое царское достоиство – и с победой вступает в Иерусалим… верхом на ослике! Ибо было предречено, что Мессия будет царем смирения. Скажите дщери Сионовой: се, Царь твой грядет к тебе кроткий, сидя на ослице и молодом осле, сыне подъяремной [Мф 21, 5; Зах 9, 9.].

Наступает время Тайной Вечери. Пока ученики Его снова спорят, кто из них является главным в этой общине избранных, Христос готовится к прощанию с ними: встал с вечери, снял с себя верхнюю одежду и, взяв полотенце, препоясался; потом влил воды в умывальницу, и начал умывать ноги ученикам и отирать полотенцем, которым был препоясан [Ин 13, 4-5.].

Он снова проповедует своим примером, своими делами. Перед учениками, которые ссорятся от высокомерия и тщеславия, Иисус склоняется и выполняет с радостью обязанности слуги. Затем, вернувшись за стол, Он поясняет: знаете ли, что Я сделал вам? Вы называете Меня Учителем и Господом, и правильно говорите, ибо Я точно то. Итак, если Я, Господь и Учитель, умыл ноги вам, то и вы должны умывать ноги друг другу [Ин 13, 12-14.]. Меня трогает эта деликатность Христа. Он не говорит: раз Я делаю это, то, несомненно, должны и вы. Нет, Он ставит Себя на их место, не принуждая, но с любовью упрекая их в малодушии.

Как первым Двенадцати, так и нам Господь хочет напомнить и постоянно напоминает: "exemplum dedi vobis", Я дал вам пример [Ин 13, 15.] смирения. Я стал вам слугой, чтобы и вы могли со смиренным и кротким сердцем служить всем людям.



104

<p>104</p>

Плоды смирения

Сколько ты велик, столько смиряйся, и найдешь благодать у Господа [Сир 3, 18.]. Если мы исполнены смирения, Господь не оставит нас никогда. Он сбивает спесь с гордого, но спасает смиренного. Он освобождает и спасает невинного за то, что руки его чисты [См. Иов 22, 29-30.]. Бесконечное милосердие Божие не замедлит придти на помощь тому, кто смиренно к Нему взывает. И тогда Он действует в соответствии со Своей природой – как Господь Всемогущий. Если будут теперь любые опасности, самые лютые гонения, и враги твоего спасения возьмут тебя в кольцо – не бойся, ты не погибнешь. Так было в прошлом – но не думай, что в наше время старые законы уже не действуют.



105

<p>105</p>

Сегодня во время Литургии, читая Священное Писание, я думал о Данииле, брошенном в ров с голодными львами. Я не пессимист, я не думаю, что добрые старые времена были лучше нынешних – ибо все времена в чем-то хороши, а в чем-то плохи. Но я уверен, что и сегодня на свободе гуляют львы, много львов – и мы должны жить среди них. Среди львов, которые ищут, кого бы поглотить [См. 1 Петр 5, 8.], "tamquam leo rugiens circuit quacrens quem devoret".

Как спастись от этих хищников? Возможно, с нами и не случится того, что случилось с Даниилом. Я не легковерен, но преклоняюсь пред величием Господа и понимаю, что Ему было бы легче утолить голод Пророка, просто поставив перед ним пищу – но Он этого не сделал. Он пожелал, чтобы из Иудеи чудесным образом явился другой Пророк, Аввакум, и принес ему еду. Ничто не мешало великому чуду свершиться, ибо Даниил, слуга Божий и разрушитель идолов, попал в ров не случайно, а по неправедному желанию приверженцев дьявола.

И в обычной нашей христианской жизни, сея мир и радость, мы должны скромно и без показушничества сокрушить многие идолы: черствость, несправедливость, невежество и, конечно же, идол самонадеянности, который гордо поворачивается спиной к Богу.

Не пугайтесь, не бойтесь никакого несчастья, даже если условия, в которых вы оказались, ужасны – ужаснее, чем те, в которых пребывал Даниил, сидящий во рву с этими злобными хищниками. Рука Божия все так же всемогуща – и, если будет необходимо, Он совершит чудо. Будьте Ему верны! Пусть ваша преданность учению Христа будет осознанной, радостной и полной любви. Не теряйте веры в то, что теперешние времена не хуже прошедших, что Господь все такой же, как прежде.

Я знал одного старого священника, который с улыбкой говорил о себе, что он всегда спокоен, всегда спокоен. И нам следует быть такими. В круговерти этого мира, в кольце изголодавшихся львов, мы будем сохранять спокойствие в душе. Полные веры, любви и надежды, мы должны помнить, что, если потребуется, Господь сотворит многие чудеса.



106

<p>106</p>

Если вы искренни, говорю я вам, если не изменяете себе в своих поступках, если обоживаетесь смирением, а не гордыней, то вам нечего бояться в любой ситуации. Вы сможете всегда говорить о победах и называть себя победителями. Это духовные победы любви Божией, дарующие нашим душам выдержку, радость и чуткость.

Со смирением мы доведем до конца великие дела – надо только помнить, постоянно помнить о нашем ничтожестве, о нашей слабости, что с каждым днем все более очевидна. Признай без колебаний то, что ты слуга, обязанный много служить. Не гордись званием сына Божия. Мы должны быть признательны за благодать, но не должны забывать о нашей природе. Не зазнавайся, если ты служил хорошо, ибо ты просто выполнил то, что должен был выполнить. Солнце делает свою работу, луна покоряется, ангелы выполняют свои обязанности. Апостол Павел, выбранный Господом в качестве орудия для обращения язычников, говорит: "Я недостоин называться Апостолом, потому что гнал церковь Божию" (1 Кор. 15,9). Также и мы не должны искать похвал за свои заслуги [Св. Амвросий Медиоланский, Expositio Evangelii secundum Lucam, 8, 32 (PL 15, 1774).], которые всегда ничтожны.



107

<p>107</p>

Смирение и радость

От человека лукавого и несправедливого избавь меня [Пс 43 (42), 1.]. Вновь текст Литургии говорит нам об истинном обожении и напоминает о том плохом тесте, из которого мы слеплены. Затем следует мольба: "Emitte lucem tuam", пошли свет Твой и истину Твою; да ведут они меня и приведут на святую гору Твою и в обители Твои [Пс 43 (42), 3.]. Мне не стыдно признаться, что я волнуюсь, произнося строки этого псалма.

Как мы должны поступать, чтобы истинно обожиться? В Евангелии сказано, что Иисус по Иудее не хотел ходить, потому что Иудеи искали убить Его [Ин 7, 1.]. Он, Который одним лишь усилием воли мог бы уничтожить своих врагов, вел Себя так же, как и мы. Он, бывший истинным Богом, Которому достаточно было лишь захотеть, чтобы изменить обстоятельства, оставил нам поразительный урок: Он не пошел в Иудею. Тогда братья Его сказали Ему: выйди отсюда и пойди в Иудею, чтоб и ученики Твои видели дела, которые Ты делаешь [Ин 7, 3.]. Они хотели зрелища. Видите ли вы в этом урок, помогающий отличить истинное обожение от ложного?

И будут уповать на Тебя знающие имя Твое, потому что Ты не оставляешь ищущих Тебя, Господи [Пс 10 (9), 11.]. Это поется во время Предложения Даров – и мы, бедные глиняные горшки, соединенные скрепами, ликуем, ибо Он не забывает вопля угнетенных [Пс 10 (9), 13.], смиренных. Это – истинное обожение.



108

<p>108</p>

Пусть не будет в вас доверия к тем, которые видят в добродетели смирения человеческое малодушие или постоянную обреченность на уныние. Чувствовать себя глиняным горшком, скрепленным скобами – это постоянный источник радости. Чувствовать так – значит признавать себя малым перед Богом, быть как дитя, как сын. И есть ли большая радость, чем знать, что ты ничтожен и слаб – но также и сын Божий? Почему мы, люди, унываем? Потому что жизнь часто идет не так, как нам хотелось бы. Потому что на пути встают преграды, затрудняющие или делающие невозможным продвижение к цели наших стремлений.

Этого не случается, если человек живет в сверхъестественной реальности своего Богосыновства. Если Бог за нас, кто против нас? [Рим 8, 31.] Я всегда говорю: посмотрите, как печальны те, которые не желают признать себя сынами Божиими.

В заключение обратимся к двум молитвам сегодняшней Литургии, которые, словно стрелы, нацеленные в небеса, должны ринуться из сердца нашего, из наших уст: дай нам, Всемогущий Боже, достойно приобщиться небесных даров Твоих, совершив Святое Таинство [Postcommunio]. И еще: дай нам, Господи, служить Тебе по воле Твоей [Oratio super populum]. Наше дело, дети мои – служить и служить, быть слугами всех, чтобы ныне народ Твой умножался достоинством и числом [Oratio super populum].



109

<p>109</p>

Взгляните на Деву Марию. Ни одно создание не отдавалось столь смиренно замыслам Божиим. Смирение "ancilla Domini", рабы Господней [Лк 1, 38.] побуждает нас взывать к Ней, "causa nostrae laetitiae", источнику нашей радости. Ева, впадшая в грех от безумного желания сравняться с Богом, устыдившись, спряталась от Него, объятая печалью. Мария же, признав Себя рабой Божией, сделалась Матерью Божественного Слова и была преисполнена радости. Пусть это ликование доброй Матери запечатлится в нас – чтобы в этом мы уподобились Ей, Пречистой Деве, и, таким образом, стали более походить на Христа.

› Бескорыстие› Глава 7



110

<p>110</p>

Сейчас мы находимся в преддверии Страстной недели. Приближается час, когда на Голгофе свершилось Искупление всего человечества. Это время кажется мне наиболее благоприятным для для совместных наших раздумий: какими путями спасал нас Иисус, Господь наш, открывая для нашего созерцания Свою воистину непостижимую любовь к бедным тварям, слепленным из праха земного?

"Memento, homo, quia pulvis es, et in pulverem reverteris" [См. Быт 3, 19 (Ritus impositiones cineris).], ибо прах ты, и в прах возвратишься, – напоминала нам наша Матерь Церковь в начале Великого Поста. Напоминала – чтобы мы ни на миг не забыли о том, сколь мы ничтожны. О том, что в любой день наше тело, столь полное жизни, исчезнет подобно легкому облачку пыли под ногами, тело обратится в прах, и дух рассеется, как жидкий воздух [Прем 2, 3.].

Христос – пример для подражания

А теперь, напомнив вам, не смягчая выражений, о нашем личном ничтожестве, я хотел бы вознести хвалу величию Господа, дающего нам поддержку и обожение. Вслушайтесь в слова Апостола: ибо вы знаете благодать Господа нашего Иисуса Христа, что Он, будучи богат, обнищал ради вас, дабы вы обогатились Его нищетою [2 Кор 8, 9.]. Вглядевшись внимательно в пример Учителя, мы тотчас же поймем, что на всю жизнь хватит у нас пищи для раздумий, помогающих нам принять искреннее и конкретное решение: мы должны подражать Христу. А значит – быть бескорыстными. Это – цель, к которой надо стремиться. Ведь Христос, как вы уже слышали, стал бедным для нас, для тебя и меня, и пострадал за нас, оставив нам Свой пример – дабы мы шли по следам Его [См. 1 Петр 2, 21.].



111

<p>111</p>

Разве ты не спрашивал себя хоть однажды, движимый священным любопытством: чем увенчал Иисус Христос, Господь наш, Свою бесконечную любовь к человеку? И вновь отвечает Апостол Павел: Он, будучи образом Божиим,… уничижил Себя Самого, приняв образ раба, сделавшись подобным человекам и по виду став как человек [Фил 2, 6-7.]. Дети мои, подивимся же благоговейно этому чуду и запомним: вся власть, все величие, вся красота и бесконечная гармония Бога, все Его великие и бесчисленные богатства, вся полнота Божия – все это было скрыто в Богочеловечестве Христа, пришедшего служить нам. Всемогущий предстает перед нами, готовый к тому, что сила Его и слава потускнеют на время. Он идет на это, чтобы стала возможной Его спасительная встреча со Своими тварями.

Бога не видел никто никогда, – пишет Евангелист Иоанн, – единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил [Ин 1, 18.]. То есть – Он, Христос, явил Бога перед изумленными взглядами человеков. Сперва – как новорожденного в Вифлееме. Затем – как ребенка, ничем не отличавшегося от других детей. Потом, во храме – как подростка, наделенного удивительным умом и находчивостью. И наконец – в этом любимом и притягательном Образе Учителя, так трогавшем сердца людей, что они, воодушевляясь, следовали за Ним.



112

<p>112</p>

Божественной Любви достаточно лишь проявиться – и Она, едва коснувшись наших сердец, овладевает ими, их воспламеняет и нежно подталкивает нас к искреннему раскаянию в поступках, столь часто низменных и эгоистичных. Иисус готов унизиться, чтобы поднять нас из ничтожества к достоинству сынов Божиих, Своих братьев. Мы же, напротив, задираем нос и отчаянно гордимся теми милостями и талантами, полученными от Бога. А когда мы успешно завершаем какое-либо дело, мы так восхищаемся собой, лезем на пъедестал с такой гордой и достойной миной, лезем, чтобы оттуда, свысока поглядывать на других… Как будто заслуга в том, что дело сделано, принадлежит исключительно нам. Но кто отличает тебя? Что ты имеешь, чего бы не получил? А если получил, что хвалишься, как будто не получил? [1 Кор 4, 7.]

Осмысливая жертву Бога и Его самоуничижение, а после озирая наши поступки и мысли, мы учимся видеть в тщеславии и бахвальстве ужасный грех. Ведь поддавшийся ему человек впадает в непримиримое противоречие с тем образцом, который был явлен нам всею жизнью Иисуса Христа. Поразмышляйте неспешно: с одной стороны – Христос, Который, будучи Богом, унизился. С другой – человек, пребывающий в полнейшем восторге от своего ума и таланта, от своих свершений и планов на будущее, не хочет признать, что Господь слепил его из горшечной глины.



113

<p>113</p>

Быть может, вы слышали в детстве сказку о крестьянине, которому подарили фазана с золотыми перьями. Вдоволь нарадовавшись и налюбовавшись подарком, хозяин задумывается: куда же его поместить? После нескольких часов сомнений он решает, что курятник – самое подходящее для фазана место. Куры потрясены красотой гордого незнакомца. Они видят в нем чуть ли не полубога и следуют за ним восторженной толпой. Но вот наступает час обеда. Хозяин бросает первые горсти отрубей – и проголодавшийся полубог несется, сбиваясь с ног, набрасывается на угощение и жадно набивает утробу. Миг – и чудо красоты обернулось прожорливым скотом. Какое жалкое зрелище! Разочарованные наседки бросились к поверженному идолу и клевали его до тех пор, пока не выдернули из его хвоста последнее золотое перо. Вот к каким трагическим последствиям может привести самообожание. Чем выше пьедестал, на который ты гордо взбираешься – тем катастрофичнее падение с пьедестала.

Но какой урок мы можем извлечь из сказанного выше? Прежде всего – следует помнить, что все мы – лишь хранители талантов (как естественных, так и сверхъестественных). Они нам доверены. Наша задача – правильно их применить. Надо решительно отказаться от нелепого самообмана, будто наши достоинства принадлежат нам; будто они плоды наших личных усилий. Никогда не забывайте, что есть еще одно слагаемое – Бог.



114

<p>114</p>

Помня об этом, запомните также, что тем, кто решился следовать за Господом и достойно служить Ему и людям, необходимо всерьез и без оговорок отказаться от самих себя. Не привязывайте ваши сердца к ложным кумирам – даже если это ваше здоровье, ваши умственные способности, доброе имя, или самые благородные устремления.

Мы не должны увлекаться даже собственными благородными порывами, подчиняя их ясному и безусловному правилу: "Господь, я хочу того или этого только в том случае, если это приятно Тебе – иначе зачем мне это?". Нанесем же этот удар по эгоизму и тщеславию, гнездящимся в самых укромных уголках наших душ! Пусть в них воцарится подлинный мир и бескорыстие, ведущие к обладанию Богом, все более ощутимому и напряженному.

Сердце того, кто уподобляется Христу, должно быть свободным от привязанностей. Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя и возьми крест свой и следуй за Мною; ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее; а кто потеряет душу свою ради Меня, тот обретет ее. Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? [Мф 16, 24-26.] Григорий Великий поясняет: недостаточно отказаться от вещей, если мы, сверх того, не отказались от себя самих. Но…куда мы уйдем от самих себя? Можно ли сказать о ком-то, что он отказался от самого себя?

Знайте, что одно – наше достоинство как творения Божия, и другое – наше положение вследствие грехопадения. В одном состоянии мы созданы, в другом оказались по собственной вине. Откажемся от того, что нас превратило в грешников, и будем держаться того, что в нас заложено по благодати. Итак, бывший горделивым, уподобившись Христу, становится смиренным – значит, он отказался от себя; живший в похоти начинает жить чистой жизнью – он тоже отказался от себя такого, каким был раньше; если скряга перестает быть жадным и, вместо того, чтобы присваивать чужое, начинает делиться своим, то можно с уверенностью сказать, что он отказался от самого себя [Св. Григорий Великий, Homiliae in Evangelia, 32, 2 (PL 76, 1233).].



115

<p>115</p>

Самообладание христианина

Господу нужны сердца бескорыстные и благородные. И такими станем мы, решительно разорвав все канаты и тончайшие нити, которые привязывают нас к нашему "я". Надо ли говорить вам, что эта решительность требует постоянной борьбы? Я бы сказал: она требует прыжка выше головы – выше нашей воли и нашего ума. Бескорыстие достигается усилиями гораздо большими, чем отказ от благополучия. Гораздо большими, чем отказ от страстно желаемого благополучия.

Учитель проповедовал бескорыстие, Он ждет бескорыстия от всех христиан – а значит ждет и конкретных поступков, в которых бескорыстие проявляется. Христос "coepit facere et docere", делал и…учил [Деян 1, 1.]. Он проповедовал сперва деянием, а уж потом наставлением. Вы видели Его, рожденного в хлеву, в полнейшей нищете, и спящего на соломе, в яслях. Вы помните, конечно, как позднее, в годы Своих апостольских странствий Он недвусмысленно предупредил одного из желающих следовать за Ним: лисицы имеют норы, и птицы небесные – гнезда; а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову [Лк 9, 58.]. И не забудьте о том, как Апостолы, желая утолить голод, собирают в субботу колосья пшеницы [См. Мк 2, 23.].



116

<p>116</p>

Мы видим, что наш Господь, выполняя миссию, порученную Ему Отцом, не думает о завтрашнем дне и живет так, как учил в одном из самых Божественных Своих наставлений: не заботьтесь для души вашей, что вам есть, ни для тела, во что одеться. Душа больше пищи, и тело – одежды. Посмотрите на воронов: они не сеют, не жнут; нет у них ни хранилищ, ни житниц, и Бог питает их; сколько же вы лучше птиц? Посмотрите на лилии, как они растут: не трудятся, не прядут; но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них; если же траву на поле, которая сегодня есть, а завтра будет брошена в печь, Бог так одевает, то кольми паче вас, маловеры! [Лк 12, 22-24, 27-28.]

Мы избавимся от многих забот и тревог, если будем верить в Провидение Божие и уповать на Отца Небесного, щедроты Которого никогда не иссякнут. Мы избавимся от забот, которые, по словам Иисуса, есть не что иное, как признак язычников, людей мира сего [Лк 12, 30.], лишенных всякого духовного чувства. Я хотел бы, как друг, как отец, как священник, напомнить вам, что мы всегда и везде, по милосердию Божиему, дети нашего Отца Всемогущего, пребывающего одновременно на Небесах и в самой глубине наших сердец. Не сомневайтесь в том, что есть у нас все основания странствовать по этой земле с оптимизмом, с душой, свободной от того, что лишь представляется нам насущным. Ваш же Отец знает, что вы имеете нужду [Лк 12, 30.] – и Он даст вам то, что вам нужно. Поверьте, что только в этом случае мы сможем жить как хозяева творения [См. Быт 1, 26-31], избегая постыдного рабства тех, которые забыли о своем Богосыновстве и думают только о завтрашнем дне… Но будет ли у них этот завтрашний день?



117

<p>117</p>

Позвольте мне снова поделиться с вами моим личным опытом… Открывая вам душу в присутствии Божием, я твердо знаю, что я не пример для подражания, что я всего лишь ничтожный человек, тупое и неумелое орудие, избранное Господом, дабы показать, что, если есть в том нужда, Он отлично пишет и ножкой от стола. Поэтому, говоря о своей жизни, я и не думаю приписывать себе какие-либо заслуги, или навязывать вам тот путь, которым провел меня Господь, даровав мне призвание к Делу Божию.

Поскольку мои руки касались этого и глаза мои сами это видели, то могу засвидетельствовать, что у верящего в Божественное Провидение, у доверчиво отдающего себя во всемогущие руки Господа никогда не иссякнут средства для служения Богу, Церкви и душам. Более того, Бог исполнит его душу радости и покоя, которых "mundum dare non potest", не может дать этот мир [См. Ин 14, 27.] со всеми его богатствами.

С самого основания Opus Dei в 1928 году я не рассчитывал на чью-либо материальную поддержку. Впрочем, ни гроша не проходило через мои руки, я не вмешивался в экономические проблемы, неизбежно возникающие во всяком деле, у кормила которого стоят совсем не ангелы, а люди из плоти и крови, нуждающиеся даже в элементарных орудиях труда.

Чтобы поддерживать свои апостольские начинания, Opus Dei нуждался – и, я думаю, будет нуждаться всегда, до скончания времен, – в великодушной помощи многих. Ибо эта деятельность никогда не окупается материально. Как бы ни умножалось число помогающих нам, как бы ни увеличивался объем работы, выполняемой моими чадами – апостольская деятельность расширяется с Божией помощью, а с ней растут и финансовые проблемы. Посему я не однажды вызывал смех у моих духовных детей, побуждая их дерзновенно обращаться к Господу и просить у Него не только благодати, но и денег – тех самых наличных денег, в которых мы испытывали постоянную и отчаянную нужду.

В первые годы нам не хватало даже самого необходимого. Привлеченные Божественным огнем, вокруг нас собирались рабочие, мастеровые, студенты, даже не подозревавшие о нужде, в которой мы находились. Ибо мы, с Божией помощью, всегда старались работать так, чтобы наши молитвы и жертвы были обильны и незаметны. Сейчас, оглядываясь на те годы, я чувствую, как сердце мое переполняется благодарностью и восхищением. Какая целеустремленность была в наших душах! Мы твердо знали, что Господь даст все необходимое ищущим Царствие Божие [См. Лк 12, 31.]. И уверяю вас, что ни одно апостольское начинание не прекратилось из-за отсутствия денег: в нужный момент в той или иной форме Отец Своим Провидением обеспечивал нас всем необходимым – чтобы мы видели, что Он всегда щедро платит.



118

<p>118</p>

Хотите быть сами себе господами выполняя то, что должно? Сделайте усилие и откажитесь от всего – без страхов и сомнений. После этого вы можете выполнять свои личные, семейные и иные обязанности, используя все честные земные средства для служения Богу, вашим близким, вашей профессии, вашей стране, всему человечеству. Обратите внимание: самое важное заключается не в обладании чем-то или нужде в чем-то, но в том, чтобы действовать в согласии с истиной, которой нас учит наша христианская вера. Земные блага являются только средством – и было бы ошибкой видеть в них цель. Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют, и где воры подкапывают и крадут; но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют, и где воры не подкапывают и не крадут; ибо, где сокровище ваше, там будет и сердце ваше [Мф 6, 19-21.].

Когда человек основой счастью своему полагает лишь земные богатства (я в таких случаях бывал свидетелем подлинных человеческих трагедий), то он извращает их предназначение и разрушает порядок, мудро устроенный Создателем. Сердце его остается неутоленным и печальным. Он блуждает по путям вечного недовольства и в конце концов попадает в рабство. Он становится рабом тех самых сокровищ, которые он, быть может, приобретал, не жалея усилий, невзирая на бесчисленные страдания и жертвы. А главное, не забывайте, что Бог не вмещается, не живет в сердце, что запуталось в непоследовательной, двусмысленной и низменной любви. Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне [Мф 6, 24.]. Бросим же якорь нашего сердца в любовь, способную сделать нас счастливыми… Пожелаем для себя небесных сокровищ [Св. Иоанн Златоуст, In Matthaeum homiliae, 63, 3 (PG 58, 607).]



119

<p>119</p>

Я не призываю вас отказаться ни от ваших прав, ни от выполнения ваших обязанностей. Напротив, для каждого из нас отступление на этом фронте было бы подлым дезертирством с поля боя за святость, к которой призвал нас Бог. Поэтому вы должны совершенно сознательно прилагать все усилия – прежде всего на работе, – чтобы обеспечить себя и своих близких всем необходимым для достойной христианской жизни. А если в какой-то момент вы почувствуете на своей шкуре все тяготы нужды – не печальтесь и не бунтуйте, но постарайтесь сделать все возможное, чтобы с честью выбраться из сложной ситуации. Поступающий иначе искушает Бога. И не забывайте, что все во благо – и скудность, и бедность. "Omnia in bonum!", все во благо для тех, кто любит Господа [См. Рим 8, 28.]. Привыкайте переносить с радостью небольшие лишения, неудобства, холод, жару, утрату чего-то, считавшегося необходимым, невозможность отдохнуть так, как хочется и тогда, когда хочется, голод, одиночество, неблагодарность, непонимание, бесчестие…



120

<p>120</p>

Отче, не изымай их из мира

Мы – простые люди, самые обычные христиане, втянутые в круговорот общества. Господь любит нас святыми, несущими апостольское служение в повседневности, в обычных трудах и заботах. Он освящает нас, когда мы трудимся, освящает нашу деятельность и способствует освящению других нашей деятельностью. С заботливостью Отца и Друга Он ожидает нас именно здесь, в нашей обычной среде. Ваша работа, к которой вы подошли со всей ответственностью, не только поддерживает вас материально, но и способствует развитию общества. Она облегчает ношу других и поддерживает множество различных усилий в местном и мировом масштабе, направленных на благо как отдельных людей, так и не столь процветающих народов, ждущих помощи от своих собратьев.



121

<p>121</p>

Когда мы ведем себя так же естественно, как другие, но не теряя при этом чувства сверхъестественного – мы всего лишь уподобляемся Христу, истинному Богу и истинному Человеку. Обратите внимание на то, что вся Его жизнь была совершенно естественной. Он проводит три десятилетия скрыто, не привлекая внимания – как один из многих тружеников. Его знают в деревне как сына плотника. В Его общественном служении также нет ничего необычного или эксцентричного, что бы резко Его выделяло. Как и любой из Его сограждан, Он окружен друзьями и не выделяется среди них ни поведением, ни одеждой – так что Иуде приходится подать особый знак, чтобы указать Его: кого я поцелую, Тот и есть, возьмите Его [Мф 26, 48.]. В Иисусе нет ничего экстравагантного. Меня трогает поведение нашего Учителя, Который живет как один из многих.

Иоанн Предтеча, следуя особому призванию, носил одежду из верблюжьего волоса, питался акридами и диким медом. Спаситель же носил цельнотканный хитон, и ел, и пил то же, что и другие. Он радовался чужим радостям и скорбел о чужих печалях, не отказывался от отдыха, который Ему дружески предлагали, и ни от кого не скрывал, что в течение многих лет добывал Свой хлеб, трудясь рядом с Иосифом-плотником. И нам следует вести себя в этом мире так же, как наш Господь. Мы должны идти по жизни одетые в чистое, чисто вымытые, но главное – с чистой душой.

Я добавлю (почему бы не отметить и это?): проповедуя такое чудесное бескорыстие и отрешение от земных благ, наш Господь в то же время заботится, чтобы ничто не растрачивалось попусту. После чуда с пятью хлебами, которыми Он великодушно насытил более пяти тысяч человек, сказал ученикам Своим: соберите оставшиеся куски, чтобы ничего не пропало. И собрали, и наполнили двенадцать коробов [Ин 6, 12-13.]. Если вы вдумаетесь в эту сцену, то научитесь быть не скаредными, но бережливыми распорядителями талантов и материальных ценностей, доверенных вам Господом.



122

<p>122</p>

Бескорыстие, которое я проповедую, подражая Христу и вдохновляясь Его примером – ни что иное, как самообладание. Это не крикливая и лезущая в глаза бедность – личина лени и заброшенности. Ты должен быть одет в соответствии со своим званием, окружением, семейным положением, трудовой спецификой… в общем, точно так же, как и твои друзья – но только для Бога, руководимый желанием представить подлинный и привлекательный образ истинно христианской жизни. Надо быть естественным без экстравагантности – и я уверяю вас, что лучше уделить этому вопросу слишком много, чем слишком мало внимания. А как ты представляешь себе одежду нашего Господа? Ты не думал о том, с каким достоинством он носил свой хитон, не сшитый, а весь тканный сверху? Не исключено, что его выткали руки Девы Марии. А не приходилось ли тебе размышлять, почему в доме Симона он упрекал хозяина, не давшего Ему воды для омовения ног? [См. Лк 7, 36-50.] И для того, конечно, чтобы дать небольшой урок учтивости – показать, что и малыми знаками уважения можно проявить свою любовь к гостю. Но еще Он хочет подчеркнуть, что подчиняется обычаям Своей среды. Таким образом, в своем стремлении к бескорыстию не стоит выходить за рамки привычного или бросаться в экстравагантность.

Если мы чувствуем себя верными управляющими Господа, то чувство это проявляется в заботе о том, что мы используем в своих трудах. Нам хочется, чтобы наши инструменты были в образцовом порядке и действовали как можно дольше. В Центрах Opus Dei традиционно скромное и приветливое убранство – но прежде всего чистота. Бескорыстие может быть похожим на бедность – но его не спутаешь с дурновкусием или неряшливостью. Впрочем, бескорыстному совсем не обязательно быть бедным. Если твое семейное или социальное положение позволяют тебе обладать материальными ценностями – владей ими, заботься о них, но не привязывай к ним свое сердце.



123

<p>123</p>

Уже давно, лет двадцать пять назад я зашел в одну благотворительную столовую для нищих. Они были такими бедными, что ели только раз в день и только то, что им давали в этой столовой. Это было довольно обширное помещение, работали там несколько приветливых женщин. Все новые и новые нищие приходили за своей порцией. Мое внимание привлек один из них – владелец оловянной ложки! Он с трепетом наслаждения вытаскивал ее, до обеда с удовольствием разглядывал, после еды снова созерцал ее – и его глаза, блистающие радостью обладания, казалось, кричали: "Она моя!". Потом он вылизал ее дочиста и сунул обратно в свое тряпье. В самом деле, это была его собственность! Бедняга, среди товарищей по несчастью он чувствовал себя богачом…

Тогда же я познакомился с одной дамой, предками которой были испанские гранды. Перед Богом это, конечно же, не имеет значения – ибо все мы, потомки Адама и Евы, перед Ним равны, все наделены как скромными достоинствами, так и всевозможными недостатками, что могут привести нас даже к чудовищным преступлениям, если только Господь не остановит. С тех пор, как Христос искупил наши грехи, нет больше между нами ни расовых, ни национальных, ни языковых, ни классовых различий… Все – дети Божии. Эта дама, о которой я теперь рассказываю, проживала в родовом имении, но не тратила на себя и двух грошей в день. Она щедро платила слугам, остальные деньги раздавала бедным, а сама терпела всевозможные лишения. У нее было все то, о чем многие могут только мечтать – и все же она жила в бедности, умерщвляла плоть, а сердце ее было свободно от каких бы то ни было привязанностей. Надеюсь, что вы меня поняли. Надеюсь, что вы поняли также и слова Господа: блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное [Мф 5, 3.].

Если ты хочешь достичь столь же высокой степени духовности, то я советую тебе быть умеренным в отношении себя самого, а в отношении других – великодушным. Не траться на роскошь, на удобства, на удовлетворение своих капризов и тщеславия. Не взваливай на себя груз измышленных, ненужных потребностей. Словом, научись у Апостола Павла, писавшего: умею жить и в скудости, умею жить и в изобилии… насыщаться и терпеть голод, быть в обилии и в недостатке; все могу в укрепляющем меня Иисусе Христе [Фил 4, 12-13.]. И мы, как Апостол, выйдем победителями из духовной брани – если сердце наше будет свободно от привязанностей.

Григорий Великий пишет: все мы, пришедшие на это ристалище за веру, взваливаем на свои плечи груз борьбы против злых духов. Бесы ничем не владеют в этом мире, поэтому, раз они пришли обнаженными, мы тоже должны бороться обнаженными. Потому что, если кто-то одетый сражается с раздетым, то быстро потерпит поражение, ибо его враг имеет за что схватить его. А что такое земные вещи, как не предметы одежды? [Св. Григорий Великий, Homiliae in Evangelia, 32, 2 (PL 76, 1233).]



124

<p>124</p>

Доброхотно дающего любит Бог

Господь ожидает от нас абсолютного бескорыстия. Чтобы лучше Его понять, коснемся такой важной для нашей жизни темы, как здоровье. Сейчас многие из вас молоды, а некоторые еще только вступили в ту великолепную пору полноты жизни, когда энергия бьет через край. Но проходит время – и вот уже ощутимы первые признаки физического истощения. Затем приходят недуги среднего возраста и, наконец, немощи старости. Я уж не говорю о том, что каждый может в любой момент заболеть, или получить травму.

Лишь научившись правильно, по-христиански использовать наше лучшее время, пору физического расцвета, мы научимся также встречать с радостью и тот период жизни, который люди ошибочно называют неблагоприятным. Позвольте мне коротко, не вдаваясь в подробности, поделиться с вами моим личным опытом. Во время болезни мы можем быть невыносимы (обо мне плохо заботятся, меня плохо обслуживают, за мной ухаживают не так, как я того заслуживаю, меня никто не понимает и т.д.). Дьявол, который всегда начеку, атакует со всех сторон. Во время болезни его тактика состоит в том, чтобы поощрять всевозможные формы психоза, которые удаляют от Бога, огорчают окружающих и превращают в ничто тот духовный уровень, на который нам удалось подняться, перенося боль с беспредельным терпением, сверхъестественным оптимизмом и любовью. Поэтому, если, по воле Божией, тебя постигнет неожиданное несчастье, прими его как признание Всевышним твоей духовной зрелости. Он считает, что ты уже способен увидеть в страданиях призыв еще крепче припасть к Его спасительному Кресту.

Во испытание наших духовных сил Господь может допустить и тяжелую болезнь, и несчастье. К этому надо готовиться, используя все наши малые утраты и ежедневные лишения как повод для упражнений в терпении.



125

<p>125</p>

Мы должны быть очень требовательны к себе в нашей личной жизни – и тогда в ней просто не останется места для ложных проблем и искусственных потребностей, порождаемых нашим тщеславием и ленью, нашими капризами и прихотями, нашей неистребимой жаждой комфорта. Мы должны идти к Богу налегке, без лишнего груза, без обоза, который постоянно тащится где-то сзади, привязывает к себе и не дает устремиться вперед. Ведь нищета духа – это не отказ от всякой собственности, но освобождение от привязанностей. Нужно следить за собой и быть всегда начеку – чтобы вовремя пресечь самообман и не соблазниться новыми прихотями, выдающими себя за истинные потребности. Ищите необходимого, ищите достаточного. И не желайте большего. Все, что свыше того, не приносит облегчения, но обременяет, не поднимает ввысь, а прижимает к земле [Блаж. Августин, Sermo LXXXV, 6 (PL 38, 523).].

Советуя вам это, я не подразумеваю сложные или необычные жизненные ситуации. Я знал одного человека, который использовал как закладки для книг бумажки с записанными на них краткими молитвами. Они помогали ему поддерживать ощущение постоянного присутствия Божия. Он сохранял и оберегал это свое сокровище, пока не понял, что привязан к этим ничего не стоящим бумажкам. Вот вам и образец добродетели! Я бы охотно продемонстрировал вам все свои слабости – только бы знать, что это принесет вам пользу. Я мог бы рассказать о них, ибо знаю наверняка, что и в вашей жизни случается что-то подобное – книги, или одежда, или еще что-нибудь в этом роде вдруг раздувается и занимает все больше места в вашей жизни, превращаясь из безобидного предмета в жаждущего власти идола.

В подобных случаях следует советоваться со своим духовным наставником – не преувеличивая, но и не преуменьшая важность проблемы. Иногда будет полезно принести жертву Богу и отказаться на какой-то срок от того, к чему вы привязаны, к чему привыкли. Можно, например, отказаться от транспорта, которым вы обычно пользуетесь, и отдать сэкономленные деньги нищим – пусть даже это будет очень небольшая сумма. Если в тебе есть дух бескорыстия, ты не устанешь открывать все новые и новые возможности – скромные, но очень эффективные, – для упражнений в нем.

А теперь я должен признаться вам, что есть у меня привязанность, от которой не хотел бы освободиться до конца своих дней – это любовь, которую я испытываю к каждому из вас. Я учился этому у Лучшего из учителей и хотел бы всегда верно следовать его примеру – беспредельно любить людей, начиная с тех, которые меня окружают. Разве вас не трогает фраза Евангелиста, желающего выделить одного из учеников Христа? Тот, "quem diligebat Iesus", которого любил Иисус [Ин 13, 23.]…



126

<p>126</p>

Закончим размышлением над Евангельским эпизодом, который прозвучал на сегодняшней Литургии. За шесть дней до Пасхи пришел Иисус в Вифанию, где был Лазарь умерший, которого Он воскресил из мертвых. Там приготовили Ему вечерю, и Марфа служила, а Лазарь был один из возлежавших с Ним. Мария же, взяв фунт нардового чистого драгоценного мира, помазала ноги Иисуса и отерла волосами своими ноги Его; и дом наполнился благоуханием от мира [Ин 12, 1-3.]. Какое доказательство великодушия – это расточительство Марии! Для чего бы не продать это миро за триста динариев [Ин 12, 5.], – сетует погруженный в корыстные расчеты Иуда.

Истинное бескорыстие – это щедрость перед Богом и перед братьями своими. Надо действовать, искать возможности, тратить себя, помогая тем, кто нуждается в помощи, ибо не может христианин удовлетвориться только работой, только обеспечением себя и своей семьи. Величие его сердца побуждает его подставить плечо, чтобы поддержать нуждающихся в поддержке из милосердия и по справедливости. Вспомним, что писал Римлянам Апостол Павел: ибо Македония и Ахаия усердствуют некоторым подаянием для бедных между святыми в Иерусалиме. Усердствуют, да и должники они пред ними. Ибо, если язычники сделались участниками в их духовном, то должны и им послужить в телесном [Рим 15, 26-27.].

Не будьте ни скупыми, ни скаредными перед теми, кто так великодушно отдает вам все что имеет, чуть ли не жертвуя собою. Подумайте, дорого ли вам обходится быть христианами – даже в пересчете на деньги? И помните, что доброхотно дающего любит Бог. Бог же силен обогатить вас всякою благодатью, чтобы вы, всегда и во всем имея всякое довольство, были богаты на всякое доброе дело [2 Кор 9, 7-8.].

Приближаясь к Страстям Господним на Великой Седмице, попросим Пресвятую Деву, чтобы Она и нас научила подобно Ей Самой [См. Лк 2, 19.] взвешивать и сохранять эти уроки в наших сердцах.

› По Стопам Господним› Глава 8



127

<p>127</p>

"Ego sum via, veritas et vita", Я есмь Путь, Истина и Жизнь [Ин 14, 6.]. Этими словами, простыми и ясными, Господь указывает нам истинную дорогу, ведущую к вечному блаженству. "Его сум жиа": Он – единственный Путь, сединяющий Небо и землю. Его слова, обращенные ко всем людям, особо значимы для нас, решивших посвятить себя полностью служению Христу и желающих, чтобы Он постоянно присутствовал в наших мыслях, словах, в наших самых обычных делах.

Иисус есть Путь. В этом мире виден Его непорочный след, неистребимые знаки, неподвластные ни времени, все разрушающему, ни коварству врага. "Iesus Christus, heri et hodie; ipse et in saecula", Иисус Христос вчера и сегодня и во веки Тот же [Евр 13, 8.]. Как мне нравится это повторять! Христос остается для нас таким же, каким Он был тогда для Апостолов и для людей, искавших Его. И будет таким во веки веков. Его Лик всегда современен нам, но нам, порой, бывает нелегко разглядеть Его – ибо мы смотрим на Него усталым взглядом, как бы сквозь мутное стекло. Сейчас, начиная наши молитвенные размышления перед Дарохранительницей, мы попросим Его, как тот слепец из Евангелия: "Domine, ut videam!", Господи! чтобы мне прозреть [Лк 18, 41.]. Да исполнится мой разум света, да проникнет в мой ум Слово Божие, да укоренится Его Жизнь в моем сердце – чтобы я весь преобразился, обращенный лицом в вечную Славу Божию.



128

<p>128</p>

Путь христианина

Сколь же ясно учение Христа! Откроем, как обычно, Новый Завет, главу одиннадцатую Евангелия от Матфея. Научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим [Мф 11, 29.]. Вы поняли? Мы должны учиться у Него, у Христа, Который для нас – единственный образец. Если хочешь идти вперед, избегая неверных шагов и ошибок, иди за Ним, по Его стопам, след в след – погружаясь в Его смиренное и терпеливое Сердце, припадая к источнику Его заветов, Его любви. Словом, ты должен уподобиться Христу – попытаться стать самим Христом для своих братьев, людей.

Чтобы убедиться в справедливости сказанного, прочтем другое место из Евангелия от Матфея. В главе шестнадцатой Иисус раскрывает Свое учение еще глубже: если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя и возьми крест свой и следуй за Мною [Мф 16, 24.]. Путь Божий – это Путь самоотречения, умерщвления плоти, полного подчинения себя Господу – но без уныния и малодушия.

Вызовем в памяти эпизоды из жизни Христа – от колыбели, в вифлеемских яслях до трона на Голгофе. Оцените Его самоотверженность, подумайте о лишениях, Им перенесенных: о голоде, жажде, усталости. О Его страданиях от зноя, недосыпания, от непонимания и жестокости окружающих. Подумайте о Его слезах [См. Мф 4, 1-11; Мф 8, 20; Мф 8, 24; Мф 12, 1; Мф 21, 18-19; Лк 2, 6-7; Лк 4, 16-30; Лк 11, 53-54; Ин 4, 6; Ин 11, 33-35; и т.д…]… И о той радости, с которой Он принимал бремя Спасителя человечества. Мне хотелось бы, чтобы в самой глубине вашего сердца, в ваших мыслях запечатлелись слова Апостола Павла, призывавшего Ефесян без колебаний следовать по стопам Господним: итак подражайте Богу, как чада возлюбленные, и живите в любви, как и Христос возлюбил нас и предал Себя за нас в приношение и жертву Богу, в благоухание приятное [Еф 5, 1-2.]. Постоянно размышляй об этом и руководствуйся этим в жизни.



129

<p>129</p>

Иисус принес Себя в жертву во имя любви. И ты, ученик Христа, любимый сын Бога, выкупленный из рабства ценой Жертвы на Кресте, ты должен быть готов к отказу от себя самого. В любых обстоятельствах ни ты, ни я не можем позволить себе эгоизма, легкомыслия, стремления к удобствам, к покою. Простите мне мою прямоту: мы не можем позволить себе тупоумия. Если ты добиваешься уважения людей и страстно желаешь быть значительным и ценимым, если ты ищешь в жизни только приятного – значит ты сбился с пути. Доступ в святой град, вечное в нем упокоение и царствование вместе с Царем Небесным возможны только для тех, кто живет тяжелой, полной испытаний жизнью [Макарий Великий (Pseudo-Macarius), Homiliae, 12, 5 (PG 34, 559).].

Ты должен решиться добровольно возложить крест на свои плечи. В противном случае ты только на словах готов подражать Христу, но твои поступки тебя изобличают. Ты не сможешь вступить в личное общение с Учителем, не сможешь искренне полюбить Его. Мы, христиане, должны знать твердо, что невозможно идти рядом с Господом, если мы по доброй воле не отреклись от желаний, внушенных прихотями, тщеславием, жаждой удовольствий, стремлением к выгоде и так далее. Мы должны каждый свой день приправлять благодатью и солью умерщвления плоти. И отбрось ложные соображения о том, что живущий так обречен прозябать. Скудным будет счастье твое, если ты не научишься побеждать самого себя, если позволишь своим страстям и прихотям властвовать над тобой, если подчинишься им и предпочтешь их тому кресту, который предназначен для твоих плеч.



130

<p>130</p>

Я вспоминаю видение одного писателя, принадлежавшего золотому веку кастильской литературы (возможно, что с некоторыми из вас я уже говорил об этом). Перед автором – две дороги. Одна – широкая, наезженная, с лавками и постоялыми дворами. По этой дороге разъезжает множество людей – кто верхом, кто в коляске. Играет веселая музыка, звучит смех – смех безумцев. Опьяненная призрачными удовольствиями толпа не видит, что в конце дороги – пропасть. Это путь обывателей и мещан: они выказывают радость, которой на самом деле не чувствуют, они неутомимо ищут развлечений и легкой жизни, их пугает боль, самоотречение, самопожертвование. О распятии Христа они не желают даже слышать, считая, что это путь безумцев. Но разве сами они не безумны – рабы зависти, чревоугодия, чувственности? Конец их печален – и слишком поздно они понимают, что растратили по пустякам земное и небесное блаженство. Об этом нас предупреждает Господь: ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее; а кто потеряет душу свою ради Меня, тот обретет ее; Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? [Мф 16, 25-26.]

Другой путь, ведущий в противоположном направлении, настолько узок и крут, что по нему невозможно продвигаться верхом. Все, по нему следующие, бредут пешком, медленно – но лица их светлы. Колючки ранят им ноги, и скалы встают на их пути. Одежды их разрываются в клочья, их плоть страдает от ран. Но в конце пути их ожидает цветущий сад – вечное блаженство на Небесах. Это путь святых, смиренных, с радостью приносящих себя в жертву другим из любви к Иисусу Христу. Это путь тех, которые не боятся карабкаться вверх, неся свой крест, как бы тяжел он не был – ибо знают, что, даже упав под его тяжестью, они смогут подняться и продолжать восхождение. Сила этих путников – Христос.



131

<p>131</p>

Что же страшного в том, что мы спотыкаемся, если в боли от падения мы находим новые силы, которые вновь ставят нас на ноги и вдохновляют на продолжение пути? Не забывайте: свят не тот, кто не падает, но тот, кто всегда поднимается со святым смирением и упорством. Если книга Притчей Соломоновых утверждает, что праведник падает семь раз на дню [См. Притч 24, 16.], то такие бедные создания, как я и ты, и подавно не должны удивляться и терять присутствия духа, при виде немощей своих и промахов. Мы все равно будем идти вперед, если и в самом деле ищем поддержку в Том, Кто дал нам заповедь: приидите ко Мне, все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас [Мф 11, 28.]. Спасибо Тебе, Господи, "quia tu es, Deus, fortitudo mea", ибо Ты – Бог крепости моей [Пс 43 (42), 2.], ибо Ты всегда был и есть мой Бог, моя крепость, мое убежище, моя поддержка.

Если ты в самом деле хочешь совершенствоваться в духовной жизни – смирись. Без устали, доверчиво проси помощи у Господа и Его святой Матери, ведь Она и твоя Мать. Как бы не саднила рана от падения твоего, что еще не затянулась – безмятежно и смиренно возьми свой крест и скажи: "Господи! С Твоею помощью я буду продолжать борьбу, чтобы идти вперед. Я отвечу преданностью на Твое призвание – без страха перед трудными подъемами, перед колючками и камнями, которые ранят мои ноги. Без жалоб на однообразие повседневных трудов. Мне достаточно того, что со мною Твое милосердие, а в конце пути – вечное блаженство, радость и любовь на веки вечные".

В этом же видении автор видит и третий путь – узкий, изобилующий препятствиями и такой же крутой, как второй. И идут по нему, невзирая на все препоны, люди с надменными, гордыми лицами. Однако их путь оканчивается там же, где и первый – у страшной бездны. Это дорога лицемеров – тех, которым не хватает чистоты намерений, рвение которых притворно. Они говорят, что трудятся во имя Господа – но извращают свои труды, ища в них удовлетворения своего земного эгоизма. Это неразумно – браться за трудное дело для того, чтобы тобой восхищались, исполнять заветы Христа с горячим энтузиазмом, но желать вознаграждения на земле. Тот, кто, упражняясь в добродетелях, хочет от этого получить материальную выгоду, подобен тому, кто продает за ничтожную плату бесценное сокровище. Он мог бы достичь Неба, но взамен удовлетворяется эфемерными похвалами… Поэтому сказано, что надежды лицемеров как паутина: сколько сил вложено, чтобы ее сплести, и достаточно лишь одного порыва ветра смерти, чтобы ее унести [Св. Григорий Великий, Moralia, 2, 8, 43-44 (PL 75, 844-845).].



132

<p>132</p>

Всегда видеть цель

Я говорю вам эти суровые истины лишь для того, чтобы вы сами внимательно изучили мотивы своих поступков и исправили то, что нуждается в исправлении. Ведь это не дает вам полностью посвятить посвятить себя Богу и людям, вашим братьям. Посмотрите, как близко подошел к нам Господь. Он смотрит на нас с любовью и призывает нас званием святым, не по делам нашим, но по Своему изволению и благодати, данной нам во Христе Иисусе прежде вековых времен [2 Тим 1, 9.].

Пусть ваши намерения будут чисты, пусть ваши поступки будут совершенны из любви к Богу. Обнимайте с ликованием свой каждодневный крест. Эти слова я повторял тысячи раз – ибо уверен, что они должны запечатлеться в сердце каждого христианина. Если мы не только терпим, но и любим превратности наших судеб, испытания душевные и физические, если мы приносим их в жертву Богу как за наши собственные прегрешения, так и за грехи других людей – то уверяю вас, что страдания перестают причинять боль.

Ибо тогда мы несем на плечах уже не просто крест наших страданий, но Крест Христов, вся тяжесть которого лежит на Нем. Мы же – всего лишь сотрудники Господа, подобно Симону Киринеянину, который возвращался с поля, мечтая об отдыхе, когда ему пришлось помочь Иисусу [См. Мк 15, 21.]. Быть добровольным Киринеянином Христа, пребывать в близости к Его скорбящему Богочеловечеству, сосредоточенному в измученном теле – это для влюбленной души не бедствие, но источник уверенности в том, что Бог близко, рядом, что Он благославляет нас Своим избранием.

Очень часто многие люди в разговорах со мной с удивлением отмечали ту радость, которую, благодарение Богу, несут в душе и даруют другим мои дети в Opus Dei. Так оно и есть, и я всегда объясняю это одинаково, ибо другое объяснение мне неведомо: источник счастья – в отсутствии страха как перед жизнью, так и перед смертью. Счастлив тот, кто не позволяет несчастьям и душевным мукам сбить себя с ног. Тот, кто постоянно готов к самопожертвованию, к отказу от себя, кто преодолевает лишения и собственную слабость, облегчая и выпрямляя христианский путь для других.



133

<p>133</p>

Как биение сердца

Говоря с вами, я замечаю, что вы уже здесь и сейчас, в присутствии Божием, пытаетесь осмыслить собственное поведение. Не правда ли? – большая часть тех забот, которые тревожат твою душу, лишая ее покоя, происходит от того, что ты не ответил на призыв Божий. Или, быть может, пошел тропою лицемеров, потому что искал только себя? Ты пытался обмануть ближних своих, являя им лишь видимость христианской активности; ты отказался в душе своей от самоотречения, от умерщвления своих похотливых страстей, от самопожертвования – безусловного и самозабвенного. То есть – от пути Иисуса.

Во время молитвенных раздумий перед Ликом Божиим ты не можешь ограничиться только тем, что говорит священник, находящий слова для твоей внутренней молитвы. Я предлагаю тебе свои мысли и даю советы лишь для того, чтобы ты глубоко их усвоил и потом над ними задумался. Пусть станут они основой твоего личного, молчаливого разговора с Богом. Воспользуйся ими. Пусть Свет, ниспосланный Господом отделит зерна от плевел в жизни твоей – исправь себя с помощью Его благодати.

Поблагодари Господа за множество добрых дел, которые ты совершил бескорыстно – пропой вслед за Псалмопевцем: Он извлек меня из страшного рва, из тинистого болота, и поставил на камне ноги мои, и утвердил стопы мои [Пс 40 (39), 3.]. Но если ты уже вошел под гнусные своды лабиринта лицемерия, настаивая, что желаешь лишь славы Божией и добра своим ближним, а на самом деле почитая только себя самого – попроси у Него прощения за свои ошибочные шаги. Будь мужественным и великодушным, скажи, что не хочешь больше обманывать Бога и людей.



134

<p>134</p>

Обратись к твоей Благословенной Небесной Матери, устремись в Ее объятия – и ты будешь удостоен милосердного взгляда Ее Сына. Постарайся как можно быстрее сделать конкретные выводы: откажись немедленно, как бы ни было больно, от того, что тебе мешает. О чем идет речь – известно и тебе, и Богу. Тщеславие, чувственность и отсутствие духовного зрения заключили между собой союз и теперь нашептывают тебе: "Да ведь это пустяк, это так незначительно!" А ты ответь, не склоняя более свой слух к искушению: "Я отдаю всего себя этой потребности Божией, не размышляя о том, сколь она значительна". И ты будешь прав, ибо в мелочах любовь являет себя особенно ярко. Как правило, самые тяжкие жертвы, которых ждет от нас Господь, суть самые малые – но не менее важные и постоянные, чем биение сердца.

Много ли можешь ты назвать матерей, ставших примерами исключительного героизма? Мало, очень мало. Но все же и ты, и я знаем многих матерей, героизм которых несомненен – и в то же время незаметен, обыденен. Про них не пишут в газетах. Они просто живут, отказывая себе во всем, с радостью ограничивая себя в удовольствиях и привязанностях, жертвуя своим временем, возможностью самоутвердиться и иметь успех только для того, чтобы устлать коврами радости жизнь своих детей.



135

<p>135</p>

Возьмем другой пример, также из повседневности. Еще Апостол Павел говорил: все подвижники воздерживаются от всего: те для получения венца тленного, а мы нетленного [1 Кор 9, 25.]. Нам достаточно бросить взгляд вокруг: посмотрите, какие жертвы приносят охотно или против воли мужчины и женщины, погруженные в заботы о своем теле, своем здоровье, стремящиеся достичь положения в обществе, уважения окружающих. Так почему же мы не способны, восхищаясь безмерной любовью Божией, на которую человечество отвечает неблагодарностью, пожертвовать тем, что должно быть отброшено, чтобы наш ум и наше сердце были более обращены к Богу?

Христианское чувство пришло в упадок настолько, что когда говорят об умерщвлении плоти и покаянии, то имеют ввиду, как правило, великие подвиги и вериги, удивительные рассказы из житий святых. Начиная это молитвенное размышление, мы поставили предварительным условием готовность подражать Христу. Конечно, Он готовился к началу своей проповеди, удалясь в пустыню и проведя там в посте и молитве сорок дней и ночей [См. Мф 4, 1-11.]. Однако, и до, и после этого Он упражнялся в добродетели воздержания с такой простотой и естественностью, которую Его враги использовали против Него – чтобы оклеветать Его, обвинив в невоздержанности: пришел Сын Человеческий, ест и пьет; и говорите: вот человек, который любит есть и пить вино, друг мытарям и грешникам [Лк 7, 34.].



136

<p>136</p>

Мне бы хотелось, чтобы вы открыли во всей ее глубине простоту Учителя, Который не афишировал свою подвижническую жизнь. И от вас Он ждет того же: когда поститесь, не будьте унылы, как лицемеры; ибо они принимают на себя мрачные лица, чтобы показаться людям постящимися. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою. А ты, когда постишься, помажь голову и умой лице твое, чтобы явиться постящимся не пред людьми, но пред Отцем твоим, Который втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно [Мф 6, 16-18.].

Итак, упражняйся в духе покаяния, обратив свое лицо к Богу как любящий сын, как дитя, что, отказываясь от своих, ценных лишь для него сокровищ (от катушки, оловянного солдатика без головы, пивной банки), хочет явить отцу силу и крепость своей любви. Трудно для него это, но в конце концов его любовь побеждает – и он, счастливый, протягивает руку отцу.



137

<p>137</p>

Позвольте напомнить вам о пути, который Бог приготовил каждому призванному к служению в миру – к освящению других и себя самого через дела повседневности. Здравомыслящий и в то же время исполненный веры Апостол Павел возвещал:…в Моисеевом законе написано: "не заграждай рта у вола молотящего" [Втор 25, 4.]. И вопрошал: о волах ли печется Бог? Или, конечно, для нас говорится? Так, для нас это написано; ибо, кто пашет, должен пахать с надеждою, и кто молотит, должен молотить с надеждою получить ожидаемое [1 Кор 9, 9-10.].

Христианская жизнь никогда не сводилась к хитросплетению обязательств, что, помимо воли человека, становились тяжким бременем на его плечах. Христианская жизнь приспосабливается к индивидуальным обстоятельствам, как перчатка пригоняется к руке. Она только учит нас помнить о нашей небесной цели, делая свои повседневные дела, большие и малые, с молитвой и умерщвлением плоти. Задумайтесь хорошенько: ведь Бог страстно любит Свои творения… Как же сможет работать осел, если не давать ему ни пищи, ни времени для отдыха? Или вы считаете, что его силы восстановятся от постоянных побоев? Твое тело – как ослик (ослик был троном Господа в Иерусалиме!). Оно – как ослик, который несет тебя на себе путями Божиими по земле. Надо управлять своим телом – чтобы не сошло оно с пути Божиего. Его надо воодушевлять – чтобы шаг его был весел и энергичен настолько, насколько это возможно для ослика.



138

<p>138</p>

Дух покаяния

Стремясь к совершенствованию, в силах ли ты принимать решения искренние и необратимые? Попроси Господа, чтобы Он помог тебе "усложнить свою жизнь" из любви к Нему. Чтобы Он помог тебе с естественностью и простотой внести во все твои дела и решения очистительный аромат умерщвления плоти. Чтобы Он научил тебя все силы твои отдавать незаметному и молчаливому служению – как отдает масло лампадка, мерцающая возле Дарохранительницы. И если тебе не приходит в голову, чем конкретно ответить сегодня Господу на Его призывы, звучащие в твоем сердце – то послушай меня.

Покаяние совершается, когда ты четко придерживаешься расписания, которое сам и составил. Покаяние – это подъем в назначенный час, даже если тело твое сопротивляется, а ум жаждет уйти в призрачные сны. Покаяние – это решение не откладывать на потом без серьезного повода ту работу, которая тебе кажется самой трудной и ответственной.

Покаяние требует от тебя умения всегда находить время для выполнения всех твоих обязанностей – перед Богом, перед другими, перед самим собой. Тебя можно назвать кающимся, если ты с любовью соблюдаешь свое молитвенное правило – несмотря на усталость, неохоту или болезнь.

Покаяние – это милосердное обращение с другими, начиная с твоих близких. Это значит – относиться с величайшей деликатностью к страдающим, больным, несчастным, терпеливо отвечать надоедливым и пришедшим некстати. Это значит – изменить свои планы, или вовсе от них отказаться, если того требуют насущные и праведные потребности других людей.

Покаяние – это доброе состояние духа, сохраняемое наперекор мелким огорчениям повседневной жизни. Это – продолжение работы, когда огонь воодушевления, с которым ты ее начинал, теряется и гаснет. Это – принятие пищи, нам предлагаемой, с благодарностью, без капризов и прихотей.

Для родителей и людей, занятых образованием и воспитанием покаяние – это исправление тех ошибок своих подопечных, которые которые должно исправить. Тут необходимо учитывать характер ошибки и личные обстоятельства человека, решительно отказавшись при этом как от субъективизма, так и от излишней сентиментальности.

Дух покаяния помогает нам избежать увлечения грандиозными планами будущих свершений, которые с величайшим мастерством и изяществом рисует наше воображение. Какую великую радость доставим мы Богу, отказавшись от претензий на великие свершения – от своих неумелых каракулей и бездарной мазни на полотне жизни. Предоставить Ему свои кисти и краски.



139

<p>139</p>

Я приведу лишь те примеры, которые пришли мне сейчас на ум – ибо при желании их можно найти великое множество. Они могут быть полезны в течение всего твоего дня, они помогут тебе час за часом становиться все ближе к Господу и к твоим близким. Если я перечислил именно эти примеры покаяния и настаиваю на них – то это вовсе не потому, что я не ценю великого покаяния. Если Господь призовет тебя на этот путь, то великое покаяние станет для тебя источником святости, праведности, станет даже необходимостью… Только помни: выбирая этот путь, ты должен получить одобрение своего наставника. Я обязан предупредить тебя, что великое покаяние идет рука об руку с грандиозными духовными крушениями, причина которых – тщеславие. Но если желание твое – всего лишь скромно и постоянно благодарить Бога в своей повседневной борьбе (а это значит: улыбаться сквозь слезы – уверяю тебя, что в некоторых случаях улыбнуться труднее, чем целый час носить власяницу), то твое тщеславие останется без пищи – и ты не будешь в смешной наивности считать себя великим героем. Будь, как ребенок, который, с трудом решившись отдать своему отцу какую-то безделушку, видит радость в его глазах.

Должен ли христианин всегда умерщвлять свою плоть? Да! Но только из любви. Это сокровище нашего призвания мы носим в глиняных сосудах, чтобы преизбыточная сила была приписываема Богу, а не нам; Мы отовсюду притесняемы, но не стеснены; мы в отчаянных обстоятельствах, но не отчаиваемся; мы гонимы, но не оставлены; низлагаемы, но не погибаем; Всегда носим в теле мертвость Господа Иисуса, чтобы и жизнь Иисусова открылась в теле нашем [2 Кор 4, 7-10.].



140

<p>140</p>

Возможно, мы до сих пор не стремились следовать неотступно по стопам Господа. Возможно, мы не догадывались, что можем присоединить к Его искупительному Кресту свои маленькие жертвы – за наши грехи, за грехи людей всех времен, за злые дела Люцифера, который до сих пор продолжает противоречить Господу своим: "non serviam!", не хочу служить! Отважимся ли мы воскликнуть нелицемерно: "Господи, у меня болят Твои раны от обид, нанесенных Твоему возлюбленному Сердцу!" – если мы не отваживаемся отказаться ради Него от какой-то мелочи, не решаемся предложить скромную жертву во имя Его любви? Покаяние – истинное заглаживание вины – направляет нас по пути самоотдачи и любви. Самоотдача – чтобы искупить грехи. Любовь – чтобы помогать другим, как Христос помогал нам.

Отныне и всегда спешите любить. Любовь не позволяет нам жаловаться, возражать. Мы в самом деле нередко переносим превратности судьбы, но при этом жалуемся и сетуем. Тем самым мы растрачиваем благодать Божию и лишаем Его возможности чего-то ждать от нас, о чем-то нас просить. "Hilarem enim datorem diligit Deus", Бог любит доброхотно дающего [2 Кор 9, 7.] – идущего на жертвы с той радостью и простотой, которые рождаются только в сердце влюбленного. Но разве может назваться влюбленным тот, кто предается с нелепыми ужимками и патетикой – так, как будто делает одолжение?



141

<p>141</p>

Вновь и вновь обрати взгляд твой на жизнь твою и проси прощения за все, что всплывает в твоей памяти: за злословие, за эгоизм твоих мыслей, за всякое критическое суждение о других, что занимает твой ум и лишает тебя покоя… Вы можете быть очень счастливы! Господь любит вас довольными, опьяненными радостью, идущими по тем же дорогам жизни, по которым прошел Он Сам. Мы несчастны лишь тогда, когда сбиваемся с пути истинного и избираем путь эгоизма и чувственности, или, что еще хуже, дорогу лицемерия.

Христианину же следует всегда быть правдивым, искренним, подлинно-прямодушным. Дух Христов должен проступать в действиях его. Если кто-то в этом мире обязан вести себя последовательно – то это христианин, получивший в дар освобождающую и спасающую истину [См. Ин 8, 32.], чтобы она принесла плоды [См. Лк 19, 13.]. "Отец – спросишь ты меня, – Как же можно научиться жить праведно?" Иисус Христос даровал своей Церкви все необходимые средства: Он научил нас молиться, разговаривать со Своим Небесным Отцом, послал нам Святого Духа, Великого Незнакомца, Который действует в нашей душе, даровал нам Таинства – зримые знаки благодати. Используй все это. Будь предельно благочестив. Твори молитву каждый день. И никогда не снимай со своего плеча желанную тяжесть Креста Господня.

Сам Иисус позвал тебя, как преданного ученика, следовать за Ним – чтобы ты, совершая свой земной путь, сеял покой и радость, которые этот мир дать не может. И ради этого – повторяю снова и снова – мы должны идти без страха в жизнь и без страха в смерть. Не следует всеми способами избегать боли, ибо она – средство очищения для каждого христианина и возможность любить своих братьев воистину во всех обстоятельствах повседневности.

Наше время истекло. Я должен поставить точку в этих молитвенных размышлениях, попытке разбудить твою душу, чтобы ты претворил в жизнь некоторые цели – немногие, но точно определенные. Помни о том, что Бог любит тебя радостным. О том, что ты будешь счастлив, очень счастлив, ты будешь самым счастливым – даже вблизи креста. Но теперь этот Крест – уже не орудие казни, но трон, на котором восседает Христос. И рядом с Ним – Его Мать, Которая так же и наша Мать. Пречистая Дева дает необходимую тебе силу, чтобы ты мог без колебаний идти по стопам Ее Сына.

› Общение С Богом› Глава 9



142

<p>142</p>

Первое воскресенье после Пасхи оживляет в памяти древнюю благочестивую традицию моей родины. В этот день, когда Литургия предлагает вкусить пищи духовной – "rationabile, sine dolo lac concupiscite", возлюбите чистое словесное молоко [1 Петр 2, 2 (antifona ad introitum).] (возжелайте молока духа и не смешивайте его с обманом!) – в моем краю с давних времен привыкли приносить приносить Святое Причастие всем болящим, не обязательно тяжелобольным, чтобы и они могли исполнить Пасхальную Заповедь.

В некоторых больших городах каждый приход организовывал Евхаристическую процессию. Я вспоминаю свои студенческие годы. На главной площади Сарагосы нередко встречались три процессии, в которых шли только мужчины, сотни мужчин с большими горящими свечами. Сильные люди, они сопровождали Господа Сокровенного с верой куда более весомой, чем те свечи, весящие каждая по нескольку килограммов.

Просыпаясь сегодня ночью, я повторял, точно краткую молитву: "quasi modo geniti infantes", как новорожденные младенцы [Там же.]… Я думал, что этот призыв Церкви достигает всех нас, чувствующих реальность Богосыновства. Мы должны быть очень сильными, очень крепкими, обладающими энергией, способной оказывать благотворное влияние на окружающих нас людей – но все же как хорошо при этом чувствовать себя младенцем перед Богом!

Мы – дети Божии

"Quasi modo geniti infantes, rationabile, sine dolo lac concupiscite", как новорожденные младенцы возлюбите чистое словесное молоко [Там же.]. Я прекрасно понимаю, почему во время Литургии к этому поразительному стиху Святого Петра добавляется: "Exsultate Deo adiutori nostro: iubilate Deo Jacob", радостно пойте Богу, твердыне нашей; восклицайте Богу Иакова! [Пс 81 (80), 2 (antifona ad introitum).] – Который также и наш Господь, и наш Отец. Но мне бы сейчас хотелось, чтобы вы поразмышляли со мною вместе не о Святом Таинстве алтаря, что исторгает из нашего сердца самые возвышенные гимны во славу Иисуса. Я хотел бы остановиться на убежденности в нашем Богосыновстве и на том, что следует из этой убежденности для всех воистину стремящихся воплотить христианскую веру в жизнь.



143

<p>143</p>

По причинам, о которых я не буду сейчас говорить (но которые знает Иисус, направляющий нас из Дарохранительницы), моя жизнь привела меня к осознанию себя сыном Божиим. И я с наслаждением погрузился в Сердце Отца моего – чтобы распрямиться и очиститься, чтобы служить Господу, всех понимая и всех прощая силой Его любви и моего уничижения.

Все мы нуждаемся в таком обновлении – чтобы мы пробудились от этого сна бессилия, который так легко овладевает нами, и снова воспринять глубоко и непосредственно наше звание детей Божиих.

Пример Иисуса, весь Его путь по Святой Земле помогают проникнуться этой истиной. Если мы принимаем свидетельство человеческое, свидетельство Божие – больше [1 Ин 5, 9.], – читаем мы в Послании. Но в чем состоит свидетельство Божие? Нам вновь отвечает Апостол Иоанн: смотрите, какую любовь дал нам Отец, чтобы нам называться и быть детьми Божиими… Возлюбленные! мы теперь дети Божии [1 Ин 3, 1-2.].

В течение долгих лет я стремился поддерживать в себе это радостное состояние духа. Моя молитва не менялась, менялся лишь ее тон – в зависимости от обстоятельств. Я говорил: "Господи, Ты поместил меня сюда, Ты доверил мне и то, и это, и я бесконечно верю в Тебя. Я знаю, что Ты – мой Отец. Я всегда видел, что дети бесконечно доверяют своим родителям". Опираясь на свой священнический опыт, я могу подтверждать с уверенностью, что предание себя в руки Божии порождает в людях сильное, глубокое и спокойное благочестие, побуждающее их сохранять чистоту намерений во всех своих делах.



144

<p>144</p>

Пример Иисуса

"Quasi modo geniti infantes", как новорожденные младенцы… Я с радостью нес в мир истину о том, что христиане – малые дети Божии. Только осознав это, мы сможем насладиться словами, которые также звучат в Литургии: ибо всякий, рожденный от Бога, побеждает мир [1 Ин 5, 4.], преодолевает трудности, достигает победы в этой великой битве за мир в душах и в обществе.

В этом – наша мудрость и наша сила: мы убеждены в своей незначительности, в своем ничтожестве пред очами Божиими. Но ведь Он еще и Тот, Кто побуждает нас к действию, к проповеди Иисуса Христа, Его Единородного Сына, с твердой верой, несмотря на все наши ошибки и слабости – лишь бы мы боролись, чтобы их преодолевать.

Я часто повторяю слова из Священного Писания: "discite benefacere", научитесь делать добро [Ис 1, 17.], – потому что, без всякого сомнения, мы должны учиться и учить поступать хорошо. Мы должны начать с самих себя и попытаться понять: каково оно, это добро, которое мы ищем для себя, для наших близких, для всех людей. Я не знаю иного пути для тех, кто стремится постичь величие Божие, – только служение Ему с глубочайшим и искренним убеждением, что Он наш Отец, а мы Его дети.



145

<p>145</p>

Поднимем же взор на Учителя – может быть, и ты в этот миг услышишь Его полные укоризны слова, обращенные к Фоме: подай перст твой сюда и посмотри руки Мои; подай руку твою и вложи в ребра Мои; и не будь неверующим, но верующим [Ин 20, 27.]. И так же, как у Апостола, вырвется из души твоей вопль глубокого раскаяния: "Господь мой и Бог мой! [Ин 20, 28.] Я узнал тебя, мой Учитель – и теперь уже навсегда!" Ты скажешь еще: "Я буду хранить в своем сердце Твои уроки, я буду преданно им следовать!"

Несколькими страницами ранее мы становимся участниками следующего эпизода: Иисус отошел, чтобы помолиться, а ученики остались где-то поблизости и наблюдали за Ним. Когда Христос закончил молитву, один из учеников Его сказал Ему: Господи! научи нас молиться, как и Иоанн научил учеников своих. Он сказал им: когда молитесь, говорите: Отче наш [Лк 11, 1-2.]…

Обратите внимание, что самое удивительное здесь. Ученики всегда рядом с Иисусом, Он постоянно беседует с ними. И вот во время одной из бесед, объясняя им, как надо молиться, Иисус просто, как бы мимоходом открывает им великую тайну Божественного милосердия: мы – дети Божии. Мы можем проводить время в доверительных беседах с Ним так же, как сын разговаривает со своим отцом.

У некоторых христиан довольно странное представление о благочестивой жизни, проходящей в общении с Богом. Это представление огорчает. Оно схематично, формально. В нем много общих фраз – пустых, сухих, лишенных личностного. Столь велика их безликость, что личное общение с нашим Небесным Отцом делается просто невозможным (подлинная молитва, произнесенная вслух, не может быть анонимной). Когда меня знакомят с этим представлением, я вспоминаю совет Господа: а молясь, не говорите лишнего, как язычники; ибо они думают, что в многословии своем будут услышаны; не уподобляйтесь им; ибо знает Отец ваш, в чем вы имеете нужду, прежде вашего прошения у Него [Мф 6, 7-8.]. Один из Отцов Церкви так комментирует эти слова: я полагаю, что Христос учит нас избегать длинных молитв, длинных не по времени изречения, а по бесконечной многоречивости… Сам Господь нам это показывает на примере вдовы, которая силой своих увещеваний побеждает упорство несправедливого судьи. Есть и другой пример о человеке, несвоевременно пришедшем среди ночи к другу. Тот покидает свою постель, побуждаемый скорее настойчивостью пришедшего, чем дружеским расположением к нему (ср. Лк 11;5-8; 18;1-8). Этими двумя примерами Он заповедует нам, чтобы мы просили постоянно, не повторяя бесконечные молитвы, но рассказывая Ему искренне о своих нуждах [Св. Иоанн Златоуст, In Matthaeum homiliae, 19, 4 (PG 57, 278).].

В любом случае помни: если, начиная свою молитву, ты не можешь сосредоточиться на разговоре с Богом, если твоя душа спит, а в голове нет ни единой мысли, если твои переживания не находят выхода – я советую тебе делать то же, что делаю сам в подобных случаях. Обратись к нашему Отцу и скажи Ему: "Господи, я не умею молиться, мне не приходит в голову ничего такого, что я мог бы сказать Тебе". Будь уверен, что в этот момент ты уже молишься.



146

<p>146</p>

Благочестие – это сыновнее отношение к Богу

Благочестие, что рождается от Богосыновства – это глубокое действие души, пронизывающее все человеческое существование: оно присутствует в мыслях, во всех желаниях, во всех переживаниях христианина. Замечали ли вы, как дети безотчетно подражают своим родителям, копируют их жесты, привычки?

И в поведении доброго сына Божия заметно это: он какими-то тайными путями получает это чудесное обожение, помогающее внести во все дела сверхъестественный смысл веры. Он любит всех людей так же, как наш Небесный Отец любит их. И, что самое главное, у него появляются новые силы для того, чтобы стремиться к Богу, не покладая рук. Я уверяю вас, что все наши ошибки больше не имеют никакого значения, ибо любящие руки Господа поднимают нас, утверждают на земле.

Наверное, вы обращали внимание, какая заметная разница между падением ребенка и падением взрослого. Для детей падение – ерунда, пустяк, упал и забыл. Они так часто спотыкаются! Если же в глазах мальчишки появляются слезы, то отец говорит ему: "Мужчины не плачут!". Ребенок хочет порадовать своего отца. Он делает усилие – и вот он снова улыбается.

Но что бывает, если взрослый теряет равновесие и падает на пол? Это могло бы рассмешить нас – если бы мы не сострадали упавшему. Ведь падение может привести к тяжким последствиям – например, к неизлечимому перелому костей, если упавший стар. Поэтому в духовной жизни нам всем безопаснее быть "Quasi modo geniti infantes", как новорожденные младенцы – как эти малыши, которые похоже, сделаны из резины. Едва упав, они встают на ноги, ковыляют дальше и, кажется, даже радуются случившемуся. Но бывает, что они, как и мы, нуждаются в сочувствии и поддержке тех, кого они любят, кому они верят.

Если мы станем им подражать, то наши падения, в духовной жизни неизбежные, никогда не смогут огорчить нас. Мы будем чувствовать боль, но не уныние. На наших губах расцветет улыбка – ибо радостно осознавать, что мы являемся детьми этой Любви, этого Величия, этой Бесконечной Мудрости и Милосердия, которые есть Отец наш Небесный. Служа Господу много лет, я научился быть Его маленьким сыном. И вас прошу: будьте "quasi modo geniti infantes", как дети, которые ждут Слова Божия, Хлеба Божия, Пищи Божией, Силы Божией – чтобы жить как настоящие христиане.



147

<p>147</p>

Станьте совсем детьми! – и чем больше вы будете детьми, тем лучше! Об истинности этих слов свидетельствует опыт священника, который стоит сейчас перед вами. Сколько раз приходилось ему подниматься в течение тридцати шести лет своего священства – таких долгих и таких коротких, – выполняя конкретные требования воли Божией! И вот: одно и то же помогало ему всегда. Умение оставаться ребенком и искать утешения у своей Матери и в Сердце Иисуса, Господа нашего.

Катастрофы, которые по-настоящему разрушают душу (и в некоторых случаях поломки кажутся необратимыми), происходят от заблуждения, коренящегося в тщеславии: ах, как хочется казаться взрослым, самостоятельным, независимым! Человек, погрязший в своем тщеславии, не в силах обратиться к тем, кто может помочь – не только к Богу, к священнику, но и к ближнему своему. Бедняга, оставшись в одиночестве, постепенно сбивается с прямого курса и тонет в болоте заблуждений.

Попросим же Бога прямо сейчас, немедленно запретить воспретить нам чувствовать самодовольство. Пусть возрастает в наших душах тоска по Его поддержке, по Его Слову, по Его Хлебу, по Его Силе. "Rationabile, sine dolo lac concupiscite", возлюбите чистое словесное молоко, воспитайте в себе стремление, страстное желание быть как дети. Духовное младенчество – это единственный путь, на котором наши дела станут великими, божественными. Истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное [Мф 18, 3.].



148

<p>148</p>

Снова вспоминаю свою молодость: сколько веры! Мне кажется, что я все еще слышу литургическое пение, вдыхаю запах ладана, вижу сотни и сотни сильных мужчин. Каждый из них – с огромной свечой, но с сердцем ребенка, который едва ли осмелился бы поднять глаза на своего отца. И даже огромные свечи скорее символизируют ничтожество, чем могущество несущих их людей. Познай и размысли, как худо и горько то, что ты оставил Господа [Иер 2, 19.]. Вновь утвердимся в решимости никогда не отдаляться от Бога, никогда не подменять Его своими земными заботами. Твердо решив, каковы будут наши дальнейшие действия, еще сильнее возжаждем Бога – как творения Божии, которые понимают собственное ничтожество и постоянно призывают своего Отца.

Но возвратимся к тому, о чем мы уже говорили. Надо научиться быть как дети, надо научиться быть детьми Бога. И в то же время – передавать другим это умение, которое, несмотря на нашу природную слабость, прививает нам твердую веру [1 Петр 5, 9.], убежденность в том, что избранный нами путь верен, а наши труды – плодотворны. И ошибки, нами допущенные – даже самые неприглядные, – не смогут внести смятение в наши души. Мы не отступим, не повернем назад, не сойдем с дороги Богосыновства, которая ведет в долгожданные объятия нашего Небесного Отца.

Кто из нас не помнит объятий своего отца? Возможно, они были не такими сладостными и мягкими, как объятия матери. Но эти сильные руки прижимали нас к отцовской груди сердечно и надежно. Господь, благодарю Тебя за эти крепкие объятия, за эти сильные руки, за это сердце – такое ласковое и такое строгое. Благодарю Тебя также за те ошибки, которые мною допущены! Нет! Ты их не любишь… но понимаешь и прощаешь.

В этом – мудрость. И Бог желает, чтобы мы проявили ее в общении с Ним. Как в математике: признать себя нулем, стоящим перед цифрой… Но Отец любит нас такими, какие мы есть. Какие мы есть! Я люблю вас такими, какие вы есть – а ведь я всего-навсего маленький человек. Теперь представьте себе, какова любовь Божия, нас ждущая. Только не уклоняйтесь от борьбы, стремитесь к тому, чтобы ваша жизнь протекала в согласии с принципами чистой совести.



149

<p>149</p>

Жизненные правила

Если вы искренне задумались над тем, каким должно быть и каким является на деле наше благочестие, в каких моментах должны быть улучшены наши личные отношения с Богом, если вы хорошо меня поняли – то без труда откажетесь от искушения видеть в себе великих героев, совершающих невероятные подвиги. Откажетесь – ибо откроете для себя, что Господь радуется, когда мы даем Ему маленькие, но постоянные доказательства нашей любви.

Да будет жизнь твоя построена на определенных четких правилах: несколько минут внутренней молитвы; присутствие на Божественной Литургии (если это возможно – ежедневное); частое причащение; регулярное исполнение Святого Таинства Исповеди – даже если твоя совесть не отягщена смертными грехами; посещение Иисуса, который незримо присутствует в Дарохранительнице; молитва Святого Розария и созерцание ее тайн; исполнение других благочестивых обычаев, которые ты уже знаешь, или можешь усвоить.

Эти правила не должны превратиться в застывшие догмы или вещь-в-себе. Они лишь указывают нам путь, исходя из наших жизненных обстоятельств, ибо мы – христиане в миру, живущие активной профессиональной жизнью, имеющие обязанности и социальные отношения, пренебрегать которыми мы не в праве, ибо в них продолжается наша встреча с Богом. Эти правила – как резиновая перчатка, которая легко приспосабливается к любой руке.

Не пытайся сделать очень многое. Постарайся ограничить себя только теми занятиями, которые ты в состоянии выполнять каждый день – с желанием, или неохотно. Эти упражнения почти неосознанно приведут тебя к созерцательной молитве. В твоей душе расцветут еще большие дела любви – спонтанные молитвы, проявления раскаяния и благодарения, духовные причащения. И все это – среди твоих повседневных дел, в то время, когда ты снимаешь телефонную трубку, садишься в машину, автобус или метро, открываешь и закрываешь дверь, проходишь мимо церкви, начинаешь новое дело, выполняешь и заканчиваешь его. Все это – время для общения с твоим Небесным Отцом.



150

<p>150</p>

В Богосыновстве мы обретаем мир и покой. Бог – это Отец, полный нежности и бесконечной любви. Взывай к Отцу много раз на дню и, уединившись в сердце своем, говори Ему, что ты Его любишь, ждешь, что чувствуешь гордость и силу оттого, что ты – Его сын. Составь план духовной жизни, который ты мог бы осуществить, и который позволит тебе обрести навыки и чувства доброго сына Божия. Твои нормы благочестия – пусть их не будет много, но пусть они будут постоянны. Это очень важно.

Но хочу предостеречь тебя от рутины – настоящей могилы благочестия, которая часто скрывается под маской стремления выполнить и перевыполнить героические планы, забросив не менее важные повседневные обязанности. Если ты почувствуешь в себе эти наклонности – предстань с искренним раскаянием перед Господом. Подумай: ты устал бороться с одними и теми же недостатками – не потому ли, что не искал Бога? Посмотри: твое трудолюбие поколеблено – не потому ли, что в тебе не осталось уже ни великодушия, ни стремления к самопожертвованию? Твои нормы благочестия, твои маленькие жертвы, твое апостольское служение, не приносящее скорых плодов – все кажется тебе напрасным и пагубным, ибо ты поддался искушению рутиной. Душа опустела – и вот теперь мы пытаемся мечтами о невероятных свершениях заглушить голос нашего Небесного Отца, призывающего к безусловной преданности. Эта фантасмагория великих деяний, поселившаяся в наших душах, заставляет нас забыть о подлинной реальности – о том пути, который напрямую ведет нас к святости. Это несомненный знак того, что нами потерян наш сверхъестественный ориентир, наша уверенность в том, что мы – дети Бога, готового совершить чудеса в наших душах, если мы со смирением начнем все снова.



151

<p>151</p>

Красные колышки

С детства я помню о знаках, которые в горах моей родины располагались по обочинам дороги. Эти высокие колья, выкрашенные красной краской, всегда притягивали мое внимание. Мне объяснили, что зимой, когда снег заметает тропинки и овраги, поля и пастбища, леса и горы, эти колья, хорошо заметные на белом, служат надежным ориентиром. Они указывают направление дороги – чтобы никто ее не потерял.

Нечто похожее происходит и в духовной жизни. В ней есть весна, есть лето – но бывают и зимы с пасмурными днями и тоскливыми безлунными ночами. Но вот общение с Иисусом не должно зависеть от нашего настроения, от расположения духа – это было бы явным признаком эгоизма, несовместного с любовью.

Упражнения в благочестии, строгие (никакой сентименталности!), хорошо усвоенные и исходящие из обстоятельств жизни и свойств каждого, будут, словно эти окрашенные в красный цвет колышки, указывать нам путь в дни снегопада и метели – до тех пор, пока Господь не решит, что должно снова выглянуть солнце, под лучами которого тает снег. И сердце забьется вновь, согретое огнем, который на самом деле не гас в глубине. Он был как тлеющий уголек, скрытый под пеплом временных испытаний. Или, может быть, недостаточных усилий. Или скудного самопожертвования.



152

<p>152</p>

Не утаю от вас, что довольно часто люди приходят ко мне, чтобы сказать с раскаянием и болью: "Отец, я не понимаю, что со мной происходит, но я чувствую себя усталым и холодным. Мое благочестие, прежде такое твердое и кроткое, кажется мне теперь комедией…". Попавшим в такую ситуацию (а также и всем вам) я отвечаю: "Комедия? Ничего страшного! Это Господь играет с вами, как отец со своими детьми".

В Священном Писании сказано: "ludens in orbe terrarum", играя на земном кругу Его [Притч 8, 31 (перевод с Вульгаты).]… Но Бог нас не оставляет, ибо дальше мы читаем: "deliciae meae esse cum filiis hominum",…и радость моя была с сынами человеческими [Там же.]. Господь с нами играет! И если нам приходит в голову, что мы участвуем в комедии – ибо ощущаем лишь равнодушие и холод, но совершенно утратили стремление к тем духовным целям, которые стоят перед нами, – значит пришло время вспомнить, что Бог играет с нами и надеется, что мы сумеем мастерски сыграть нашу роль.

Должен сказать вам, что иногда я получал благодать Божию в изобилии – и все-таки, несмотря на это, я обычно вынужден совершать над собой насилие, выполняя Его волю. Я следую своим правилам не потому, что мне это нравится, но потому, что я должен им следовать – из Любви. "Но можно ли играть комедию с Богом? Не будет ли это лицемерием?". Успокойся. Просто пришел твой час играть в человеческой комедии для Божественного Зрителя. Доведи ее до конца – чтобы Отец и Сын и Дух Святой могли ее увидеть. Сыграй ее из любви к Богу, чтобы Его порадовать – чего бы это тебе ни стоило.

Как хорошо быть скоморохом Господа! Как прекрасно играть эту комедию из Любви, с самопожертвованием, без всякой выгоды для себя – лишь для того, чтобы порадовать нашего Небесного Отца, Который играет с нами! Обратись лицом к Господу и открой Ему, что не имеешь ни малейшего желания заниматься этим, но делаешь это только для Него. И возьмись за дело серьезно – даже если ты думаешь, что это всего лишь комедия. Благословенная комедия! Уверяю тебя, что лицемерия тут нет и в помине – ибо лицемеры нуждаются в публике наивной и недалекой. Но у нашей комедии – совсем другие зрители (позволю себе повториться): Отец и Сын и Дух Святой, Дева Мария, Святой Иосиф, а также все Ангелы и Святые на Небесах. В духовной жизни нет другого спектакля – только этот: Христос, проходит "quasi in occulto", не явно, а как бы тайно [См. Ин 7, 10.].



153

<p>153</p>

"Iubilate Deo. Exultate Deo adiutori nostro", радостно пойте Богу, твердыне нашей [Пс 81 (80), 2 (antifona ad introitum).]. Господи! Не понимающий этого ничего не смыслит ни в любви, ни в лишениях, ни в грехах! Я всего лишь ничтожный человек – но все же я кое-что знаю о грехах, о лишениях, о любви. Знаете ли вы, что это значит – подняться до сердца Божия? Способны ли вы осознать, что человек реально предстает перед Господом, открывает Ему свое сердце, жалуется Ему? Я, например, жалуюсь, когда Он призывает к Себе молодых людей, которые могли бы еще долго служить Ему и любить Его на земле. Потому что я этого не понимаю. Но это – доверительные жалобы – ибо совершенно очевидно, что, освободившись от Божиих рук, я не смогу удержаться на ногах. И поскольку я подчиняюсь Замыслу Божию, то спешу торжественно добавить: "Да свершится, да осуществится, да будет восхваляема и вечно прославляема справедливейшая и превыше всего любимая Воля Божия! Аминь. Аминь".

Евангелие учит нас невинному и святому лукавству детей, в котором скрыт источник действенности нашего апостольского служения. Этот источник питает нашу любовь и мир сынов Божиих. Это – путь, по которому мы можем принести счастье и покой другим людям. На этом пути мы освящаем нашу работу, находим в ней сокровенную радость дел Божиих, и пребываем в Его любви. Мы будем вести себя со святым бесстыдством детей и откажемся от стыдливости – лицемерия взрослых, которые стыдятся вернуться к своему Отцу, пережив неудачу падения.

Я заканчиваю словами приветствия Иисуса, которые прозвучали сегодня в Евангельском чтении: "Pax vobis", мир вам!… Ученики обрадовались, увидевши Господа [Ин 20, 19-20.] – Господа, Который всегда с нами на пути к нашему Отцу.

› Жить Лицом К Богу И Людям› Глава 10



154

<p>154</p>

Мы пребываем здесь, "consumati in unum", совершены во едино [Ин 17, 23.], в молитвенном единении и любви, готовые начать эту беседу с Господом с обновленным стремлением стать подлинным орудием в Его руках. Как радостно мне исповедовать веру сейчас, когда Господь реально присутствует в Евхаристии! Перед Иисусом Сокровенным пробудите в сердцах ваших горячее желание одарить всех могучими потоками любви; всех тех, кто посвятил свою жизнь служению Богу и людям – в каких бы отдаленных уголках земли они ни находились. Ибо, благодаря неизъяснимой реальности Общения Святых, мы все едины в деле распространения истины и мира Господних. Апостол Иоанн говорит: Споспешники [3 Ин 8.].

А теперь хорошо бы каждому из нас сосредоточится и подумать: как мог бы он подражать Христу? Как научиться непосредственно, на живом примере Господа, тем добродетелям, которые должны просиять в нашей жизни, если мы и вправду хотим распространения Царства Христова?



155

<p>155</p>

Благоразумие – необходимая добродетель

В том месте Евангелия от Матфея, которое звучало сегодня на Литургии, мы читаем: "tunc abeuntes pharisaei, consilium inierunt ut caperent eum in sermone", тогда фарисеи пошли и совещались, как бы уловить Его в словах [Мф 22, 15.]. К такой тактике, популярной и в наше время, обычно прибегают лицемеры. Кажется, что сорняки фарисейства никогда не будут выполоты – уж больно они живучи. Может быть, Сам Господь, Который хочет научить нас, Своих детей, благоразумию, попускает их рост и пышный цвет – ибо в добродетели благоразумия нуждаются и те, кто должен светить, исправлять, ободрить, воспламенить, поддержать. Христианин должен поступать с окружающими как апостол – используя в своем служении все возможности повседневной жизни.

Я возношу сейчас сердце Богу и обращаюсь к Нему, вверяя себя Пресвятой Деве Марии, которая пребывает одновременно и в Церкви, и над Церковью, между Христом и Церковью – как наша Защитница и Владычица, как Мать наша и Мать Иисуса, Господа нашего. Я обращаюсь к Богу и прошу Его даровать благоразумие всем – и в особенности нам самим, стремящимся работать для Бога, находясь в самой гуще общественной жизни. Воистину нам следует научиться быть благоразумны



156

<p>156</p>

Продолжаем чтение евангельского рассказа: и посылают к Нему учеников своих (от фарисеев) с иродианами, говоря: "Учитель!" [Мф 22, 16.]. Посмотрите, как двусмысленно звучит в их устах это слово – Учитель. Они прикидываются Его почитателями и друзьями. Они оказывают Ему почести – как авторитету, от которого они ждут наставлений: "Magister, scimos quia verax es", Учитель! мы знаем, что Ты справедлив [Там же.]… Какое чудовищное коварство! Встречались ли вы с более отвратительным лицемерием? Ходите в этом мире осторожно! Не будьте недоверчивы и подозрительны, однако всегда помните, что несете ответственность. Вспоминая изображение Пастыря Доброго в катакомбах, можно сказать, что вы должны чувствовать на ваших плечах тяжесть овцы, которая есть не один человек, но вся Церковь, все человечество.

Самоотверженно приняв на себя эту ношу, станьте отважными и осторожными – способными в любой момент защитить и утвердить права Божии. И тогда, при виде твердости вашей, многие станут считать и называть вас учителями, хоть вы и не ждете этого – ибо мы, христиане, не ищем земной славы. Но пусть вас не удивит, если среди окружающих вас, окажутся лицемеры, желающие только льстить. Запомните на всю жизнь то, что я повторял вам бесчетное число раз: ни клевета, ни злословие, ни требования этикета, ни опасения ("а что скажут другие?") не должны помешать нам выполнить наш долг. И менее всего – похвалы лицемеров.



157

<p>157</p>

Помните ли вы притчу о добром самарянине? Некто лежит на дороге, раненый и ограбленный разбойниками. Мимо проходит ветхозаветный священнослужитель, затем левит. Оба спокойно следуют своим путем. Самарянин же некто, проезжая, нашел на него и, увидев его, сжалился, и подошед перевязал ему раны, возливая масло и вино; и посадив его на своего осла, привез его в гостиницу и позаботился о нем [Лк 10, 33-34.]. Обратите внимание, что Господь предлагает следовать этому примеру не только избранным. Закончив притчу, Он говорит спросившему Его (то есть каждому из нас): иди и ты поступай так же [Лк 10, 37.].

Поэтому, если кто-то нуждается в духовной или человеческой поддержке, которую мы, дети Божии, можем и должны оказать, то проявлением благоразумия в этом случае должна стать помощь, необходимая и действенная, оказанная искренне, милосердно и самоотверженно. Промедление недопустимо. Ошибаются думающие, что отказ в помощи, или помощь, оказанная с опозданием – это тоже способы решения проблем.

Если обнаружена язва, то благоразумие требует применения не болеутоляющих, но радикальных средств. Даже при самых незначительных признаках болезни ведите себя открыто и честно, если лечить должны вы. Ведите себя точно так же, если сами нуждаетесь в лечении. Тому, кто должен лечить во имя Божие, следует начинать воздействие исподволь, постепенно и осторожно переходя к очищению раны от гноя. И продолжать до тех пор, пока очаг инфекции не исчезнет. Разумеется, мы будем поступать таким образом прежде всего по отношению к себе самим, а также к тем, кому обязаны помогать по справедливости или из милосердия. Особенно настоятельно рекомендую это родителям и тем, на кого возложены обязанности просвещения и обучения.



158

<p>158</p>

Не бойся этикета

Не слушайте лицемеров: лекарство должно быть неразбавлено и без примесей. Но действовать надо – нежно и тактично – подобно нашим матерям, лечившим пустяковые царапины нашего детства или более серьезные раны наших отроческих игр. Видите необходимость в том – подождите немного, но не дольше необходимого. Ведь от слишком долгих проволочек, может на этом месте проявиться нечто, совсем несовместное с благоразумием – конформизм или, например, трусость. Не пугайтесь же нелегкой работы, которую требует обработка ран – в первую очередь это касается тех из вас, которые занимаются духовным воспитанием других.

Возможно, что некто коварно нашептывает на ухо тому, кто должен, но не решается или не хочет выполнять свою миссию: Учитель! мы знаем, что ты справедлив [Мф 22, 16.]… Не доверяйте этой хвале пополам с иронией: тот, кто не довел свое дело до конца с усердием, не может быть учителем – ибо не указывает верный путь. Может ли быть настоящим учителем тот, кто руководствуется своим трусливым "благоразумием"? Он пренебрегает очевидными нормами, справедливость которых тысячу раз доказана честным поведением, опытом зрелости, наукой мудрого правления, знанием человеческих слабостей, любовью к каждому отдельному индивиду. Это нормы, которые побуждают говорить откровенно, вмешиваться, проявлять заботу.

Мнимые учителя часто боятся сказать своим подопечным правду, их пугает одна только мысль о болезненном противоядии, что будет необходимо в определенных обстоятельствах. Уверяю вас, что их поведение неблагоразумно, неблагочестиво – более того: оно противоречит элементарному здравому смыслу. Оно свидетельствует о малодушии, о безответственности, о недомыслии и, наконец, о глупости. Позже (когда уже слишком поздно) они, охваченные паникой, пытаются преградить путь злу. Они постоянно забывают о добродетели благоразумия, требующей от учителя своевременно помогать основанным на опыте, спокойно обдуманным и четко сформулированным советом.



159

<p>159</p>

Вернемся к рассказу Апостола Матфея: мы знаем, что ты справедлив, и истинно пути Божию учишь [Там же.]. Я никогда не перестану поражаться этому цинизму. Они пришли с намерением извратить слова Иисуса, Господа нашего, уличить Его в каком-нибудь промахе. И вот вместо того, чтобы просто предложить Ему задачу, на их взгляд неразрешимую, они пытаются поставить Его в тупик восхвалениями, которые могли бы исходить только из честных, преданных сердец. Я сознательно останавливаюсь на этих деталях, чтобы мы учились на них быть благоразумными, не будучи подозрительными. Чтобы мы учились распознавать притворство, скрытое под маской красноречивых слов и жестов, пусть и соответствующих истине – как в эпизоде, над которым мы сейчас размышляем: Ты справедлив, и истинно пути Божию учишь, и не заботишься об угождении кому-либо, ибо не смотришь ни на какое лице [Мф 12, 16.].

Повторяю: мы должны быть благоразумными, но не подозрительными. Будьте благородны, дарите всем свое самое безграничное доверие. Для меня больше значит слово одного христианина, человека преданного (а я полностью доверяю каждому), чем безукоризненно заверенные подписи ста согласных друг с другом адвокатов. Таков мой принцип – хотя, возможно, я и рискую быть обманутым, следуя этому принципу. Я предпочту рисковать, доверившись бессовестному обманщику, чем отказать в доверии тому, кто его заслуживает как личность и как сын Божий. Уверяю вас, что мне никогда еще не приходилось в этом раскаиваться.



160

<p>160</p>

Поступай справедливо

Если мы не находим в Евангелии практических рекомендаций для повседневной жизни – значит, мы мало над ним размышляли. Сейчас одни из вас молоды, другие уже вошли в пору зрелости. Вы все хотите, мы все хотим принести Богу добрые плоды – в противном случае мы не собрались бы здесь. Мы стремимся действовать в духе самопожертвования, мы чувствуем, что должны, не мешкая, пустить в дело талант, доверенный нам Богом. Мы стремимся принести пользу – ибо в нас живет Божия забота о душах. Но и руководствуясь добрыми порывами, люди иногда попадают в ловушку, расставленную "ex pharisaeis et herodianis", фарисеями и иродианами [Мк 12, 13.] – теми христианами, которые должны отстаивать права Бога, но на деле предпочли союз с силами зла и теперь коварно подстерегают своих собратьев по вере, преданных слуг нашего Спасителя.

Будьте благоразумны и просты во всех своих проявлениях, упражняйтесь в добродетели скромности, столь свойственной детям Божиим. Будьте естественны в ваших речах и ваших действиях. Не будьте поверхностны, постигайте суть вещей. Если мы желаем воистину свято и неукоснительно исполнять обязанности христианина, то нам следует заранее приготовиться к тяжкой необходимости иногда причинять боль – как себе, так и другим.



161

<p>161</p>

Не хочу от вас скрывать, что страдаю неизъяснимо, высказывая неудовольствие или принимая решение, которое кого-то огорчит. Иногда я должен это делать – и, делая, страдаю до, во время и после. А ведь я не сентиментален. Меня утешает мысль, что только звери не плачут, но мы, люди, дети Божии – мы умеем плакать. Знаю, что и вам придется, следуя своему долгу, не однажды переживать тяжелые моменты. Разумеется, гораздо удобнее любой ценой избегать страданий, оправдывая себя тем, что, мол, не хочется огорчать ближних. Но это – отступление от пути истинного. За бездействием, которое ты пытаешься объяснить жалостью к ближним, скрывается постыдное уклонение от необходимости причинить боль себе самому. Ведь ясно, что суровое порицание, высказанное в адрес ближнего, обычно не приносит удовольствия. Дети мои, помните, что ад полон закрытых ртов.

Некоторые из присутствующих здесь – медики. Простите мне мою смелость, но я снова приведу пример из медицины. Возможно, я скажу что-то не так, но аскетическое сравнение все же получится. Прежде, чем приступить к лечению, врач промывает рану и все пространство вокруг нее. Он хорошо знает, что это болезненно – но будет еще хуже, если отложить лечение. Итак, он промывает рану. Это вызывает боль, пациент ощущает невыносимое жжение, но нет другого способа избавиться от распространения инфекции.

Если эти примеры верны в тех случаях, когда речь идет о лечении тела, то можно ли сомневаться, когда что-то угрожает здоровью души, а оно куда более важно, чем телесное здоровье? Надо решительно промыть рану, надо ее вскрыть, прочистить, надо приступать к операции… надо страдать! Благоразумие требует: вмешайся, не уклонись от долга, ибо бегство от осложнений станет не только демонстрацией твоей нерадивости, но и откровенным попранием справедливости.

Не сомневайтесь в том, что христианин, стремящийся поступать справедливо, жить лицом к Богу и людям, нуждается во всех добродетелях – хотя бы в зачатке. "Отец – спросите вы меня, – А как же нам быть с нашими слабостями?" Я отвечу так: "Если бы врач был болен сам, если бы он был даже хронически болен – разве перестал бы он лечить по мере сил тех, кому он в состоянии помочь? Разве его болезнь мешает ему выписывать другим правильные рецепты? Нет, не мешает. У него есть знания, опыт и долг, выполняя который, он будет бороться с недугом ближнего не менее энергично, чем со своей болезнью".



162

<p>162</p>

Целебная сила собственной слабости

Взирая на себя в присутствии Божием, ежедневно испытывая свою совесть, мы находим в себе множество ошибок и слабостей. Мы преодолеваем их с Божией помощью – хотя бы на время. Ведь, кажется, их невозможно искоренить окончательно. К тому же всякий раз, стремясь достойно ответить на благодать Божию, мы не только преодолеваем свои слабости, но и помогаем окружающим нас людям выбраться на верный путь. Признав себя такими же слабыми и непоследовательными, как и другие, мы станем более сострадательными, более чуткими и одновременно более требовательными к ближним – ибо страстно захочем, чтобы и они решились возлюбить Бога всем сердцем своим.

Мы, христиане, дети Божии, должны помогать другим, с честью реализуя в своей жизни то, что в устах лицемеров звучало фальшиво: Ты… не смотришь ни на какое лице [Мф 22, 16.]. Это значит – отказаться от пристрастий: для нас важны все люди! Хотя, конечно, в первую очередь, надо нам оделить своим вниманием людей, которых Господь по тем или иным, на первый взгляд случайным обстоятельствам поместил рядом с нами.



163

<p>163</p>

"Et viam Dei in veritate doces", истинно пути Божиему учишь [Там же.]. Учить, учить, учить. Указывать истинные пути Господни. Не бояться, что кто-то увидит наши личные недостатки. Я был бы рад немедленно показать их вам, рассказать о моей борьбе, о моем желании исправить свою жизнь в том или ином отношении, о моей брани за сохранение верности Господу. Преодолевая слабости, мы уже указываем окружающим пути Господни. Во-первых – примером всей нашей жизни. Во-вторых – учением Христа, которое мы проповедуем: ведь наш Господь, который "coepit facere et docere", делал и учил [Деян 1, 1.], начал с деяний, а уж потом посвятил себя проповеди.

Позвольте признаться, что я люблю вас всех – однако Отец наш Небесный любит вас еще больше, потому что Он бесконечно добр и бесконечно Отец. Позвольте мне сказать, что я ни в чем не могу упрекнуть вас. При всем том я считаю, что должен помочь вам полюбить Иисуса Христа и Церковь, Его стадо – ибо думаю, что в этом вы меня не превосходите. Вы стремитесь к этому, но меня не превосходите. Когда в проповеди или в личном общении с вами я указываю на какую-нибудь ошибку, то делаю я это вовсе не для того, чтобы заставить вас страдать. Мною руководит одно единственное желание: научить вас еще больше любить Господа. Призывая вас упражняться в добродетелях, я не скрываю, что и сам в этом нуждаюсь.



164

<p>164</p>

Один невежда как-то сказал мне, что от падений пользы никакой, ибо человек способен сотни раз повторить одну и ту же ошибку. Я же утверждаю, что благоразумному на пользу пойдут все его просчеты – он извлечет из них урок: глядя на сотворенное зло, он учится творить добро, чтобы вновь обрести стремление к святости. Из опыта ваших поражений и побед в служении Господу извлекайте, по мере возрастания в любви, более твердое намерение быть последовательными в реализации прав и обязанностей христианских граждан. Когда вы с верой и достоинством ищете славы Божией и добра ближним – ничего не бойтесь, не уклоняйтесь ни от почестей, ни от ответственности, не страшитесь противодействия со стороны лже-братьев.

Итак, мы должны быть благоразумными. Для чего? Для того, чтобы быть справедливыми, поступать милосердно, служить Богу и людям действенно. Недаром благоразумие названо "genitrix virtutum" [Св. Фома Аквинский, In III Sententiarium, dist. 33, q. 2, а. 5.], "auriga virtutum" [Св. Бернард, Sermones in Cantica Canticorum, 49, 5 (PL 183, 1018).], матерью и проводницей всех добродетелей.



165

<p>165</p>

Каждому свое

Снова вернемся к этому месту из Евангелия, чтобы усвоить поразительные уроки добродетели и осветить ими наш путь. Закончена лицемерная и льстивая преамбула. Фарисеи и иродиане задают, наконец, свой вопрос: как Тебе кажется? позволительно ли давать подать кесарю, или нет? [Мф 22, 17.] Заметьте их хитрость, – пишет Иоанн Златоуст, – Они не спрашивают у Него, что есть добро, что полезно, что справедливо, но: "Скажи, как Тебе кажется". Они хотят столкнуть Его с политическими властями – ибо хотят предать Его [Св. Иоанн Златоуст, In Matthaeum Homiliae, 70, 1 (PG 58, 656).]. Но Иисус, видя лукавство их, сказал: что искушаете Меня, лицемеры? Покажите Мне монету, которою платите подать. Они принесли Ему динарий. И говорит им: чье это изображение и надпись? Говорят Ему: кесаревы. Тогда говорит им: итак, отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу [Мф 22, 18-21.].

Перед вами старая как мир проблема – и ясный, недвусмысленный ответ Учителя. Нет, не существует противоречия между служением Богу и служением людям. Между гражданскими и христианскими обязанностями, гражданскими и христианскими правами. Между стремлением усовершенствовать град земной и убеждением, что этот мир есть только путь, по которому мы идем в Град Небесный.

Я не устану повторять, что в этом проявляется единство жизни, делающее возможным достижение святости в миру, в круговерти общества – через свою работу, через исполнение своих семейных и общественных обязанностей. Иисус отвергает разделение между служением Богу и служением миру: никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть [Мф 6, 24.]. Христианин делает свой выбор исключительно в пользу Господа, в полноте своей веры отвечая на Его призыв. Этот выбор побуждает его, отдавая все Господу, в то же время давать своим ближним то, что им причитается по справедливости.



166

<p>166</p>

Не прячьтесь за доводами, внешне благочестивыми, пытаясь лишить других того, что принадлежит им по праву. Кто говорит: "я люблю Бога", а брата своего ненавидит, тот лжец [1 Ин 4, 20.]. Обманывается и тот, кто отказывает Господу в любви и поклонении, на которые Он имеет право как Создатель и наш Отец. И тот, кто отказывается следовать Его заповедям, оправдываясь в своем лицемерии тем, что исполнение заповедей якобы несовместимо со служением ближнему. Им всем отвечает Апостол Иоанн: что мы любим детей Божиих, узнаем из того, когда любим Бога и соблюдаем заповеди Его; и заповеди Его не тяжки [1 Ин 5, 2-3.].

Возможно, ты слышал разглагольствования некоторых теоретиков, которые считают, что следует сдержаннее поклоняться Богу и менее пылко Его прославлять – ибо того, мол, требует эффективность и даже, представь себе, человеколюбие. Все, что служит для прославления Бога, кажется им излишним. Не обращай на них внимания – иди своей дорогой. Подобные измышления, что глубоко противны Христу, Который учил отдавать Богу Божие, выливаются в бесчисленные споры, а споры порождают досаду в людях и отвлекают их от благоразумных и настойчивых упражнений в святой добродетели справедливости.



167

<p>167</p>

Быть справедливым к Богу и людям

Мы должны запечатлеть это правило в наших душах, мы должны воплощать его в наших делах: прежде всего – справедливость по отношению к Богу. Это – пробный камень истинного алкания и жажды правды [См. Мф 5, 6.]. Это то, что отличает справедливость от криков сотен недовольных, за которым скрываются лишь эгоизм, коварство и зависть. Ибо отказать нашему Творцу и Спасителю в благодарности за неисчислимые богатства, которыми Он нас одарил – значило бы совершить самую страшную и возмутительную несправедливость. Если вы действительно стремитесь быть справедливыми – постоянно помните о вашей зависимости от Бога (что ты имеешь, чего бы не получил? [1 Кор 4, 7]), чтобы ваши души переполнились благодарностью и желанием ответить на безграничную любовь Отца своей любовью.

Оживите в себе дух сыновнего благочестия, побуждающий вас обратиться к Отцу с сердечной нежностью. Если же лицемеры сеют в вас сомнения в праве Господа просить от вас многого – то не дайте себя обмануть. Напротив, решительно повернитесь лицом к Господу, послушные, как глина в руках горшечника [Иер 18, 6.]. И скажите ему покорно: "Deus meus et omnia", Ты – мой Бог, Ты – мое все! Если вся ваша жизнь пострадала от нежданного удара, невосполнимой потери или незаслуженного оскорбления – пойте с новой радостью, стоя лицом к Богу: "Совершайся, исполняйся, будь благословенна и вечно прославляема, наисправедливейшая и превыше всего любимая Воля Божия. Аминь. Аминь".



168

<p>168</p>

История раба из притчи, который был должен десять тысяч талантов [См. Мф 28, 24.], отлично иллюстрирует наши отношения с Богом. Мы тоже не знаем, как будем отдавать те огромные долги, в которые залезли из за стольких щедрот Господа. К тому же – мы постоянно увеличиваем их своими грехами. И никогда не сможем вернуть столько, сколько нам отпущено – ни самоотверженная борьба, ни изумительное усердие нам не помогут. Человеческая праведность бессильна – зато всесильно милосердие Божие. Он и только Он может дать нам искупление и простить наш долг, ибо Он благ, ибо вовек милость Его [Пс 106 (105), 1.].

В этой притче (вы хорошо ее помните) есть вторая часть, – контрапункт к первой. Тот раб, которому только что простили огромный долг, не желает оказать милость собрату своему, который должен ему всего лишь сто динаров. Вот здесь-то и проявляется низменность его сердца. Строго говоря, никто не может лишить его права требовать свое – но все же что-то протестует в нас и наводит на мысль, что это проявление нетерпимости противоречит истинной справедливости… Несправедливо, что человек, лишь мгновение назад обретший столь великое милосердие и сострадание, ни в малейшей степени не склонен проявить хотя бы каплю терпимости в отношении своего должника. Обратите внимание, что справедливость – не уравнение из учебника арифметики. Она не требует точного равенства между тем, что вы получили и тем, что вы даровали.



169

<p>169</p>

Она требует большего, побуждая нас проявлять благодарность, сердечность, великодушие, быть верными и добрыми друзьями не только в счастье, но и в беде, добросовестно исполнять законы и уважать власти, с готовностью исправлять допущенную ошибку. Но прежде всего мы будем – если мы справедливы, – серьезно относиться к нашим профессиональным, семейным, социальным обязательствам. Без громких слов, не устраивая представлений, работая с упорством и пользуясь правами, которые в то же время являются и нашими обязанностями.

Я не верю в справедливость лентяев, ибо они со своим "dolce farniente", как говорят в моей любимой Италии, лишены самого фундаментального принципа справедливости – трудолюбия. Мы не должны забывать, что Бог создал человека "ut operaretur", для труда [См. Быт 2, 15.]. Работая, мы обеспечиваем будущее своей семьи, своей страны, всего человечества. Дети мои, какое жалкое представление о справедливости имеют те, кто сводит ее к простому распределению благ!



170

<p>170</p>

Справедливость и любовь к истине и свободе

С самого раннего детства я слышал, как звучат социальные вопросы… К сожалению, они не новы: старые вопросы, которые повторяются вечно. Они возникли, быть может, в тот самый момент, когда люди стали обществом и выплыли наружу различия между ними – в возрасте и интеллекте, в работоспособности, личных качествах и интересах.

Я не знаю, обязательно ли существование различных социальных классов в обществе. Да и не мое дело говорить об этом – особенно здесь, в этой молельне, в которой мы собрались для того, чтобы говорить о Боге (я никогда в жизни не хотел бы сменить тему!) и для того, чтобы говорить с Богом.

Из всего, что предназначено Провидением для свободного и законного человеческого исследования, ты вправе выбрать то, что наиболее соответствует твоим природным склонностям. Но я, как пастырь Христов, должен напомнить вам, что в любом случае мы не вправе забывать о добродетели справедливости – даже если это потребует от нас истинного бесстрашия и героизма.



171

<p>171</p>

Мы обязаны защищать личную свободу всех, ибо знаем, что она дарована нам Христом [См. Гал 5, 1.]. Если мы не отстаиваем свободу других, то вправе ли требовать ее для себя? Мы должны также распространять истину – ибо "veritas liberabit vos", истина сделает вас свободными [Ин 8, 32.], а невежество поработит. Мы обязаны защищать право всех людей на жизнь, на получение всего необходимого для достойного существования, право на работу и отдых, на свободный выбор социального статуса, право на собственный очаг, право рождать детей в браке и быть в состоянии их вырастить, гарантированное право на покой в болезни и старости, на доступ к культуре, на сотрудничество с другими гражданами в достижении справедливых целей. И прежде всего – мы должны защищать право каждого человека познавать и любить Бога совершенно свободно, ибо совесть, если она чиста, откроет присутствие Создателя во всем.

И вот поэтому вновь и вновь надо говорить о том, что марксизм несовместим с верой во Христа. Я не вмешиваюсь в политику, но лишь утверждаю то, чему учит церковная доктрина. Существует ли что-либо, более противоположное вере, чем система, в которой все базируется на уничтожении в душах любящего присутствия Божия? Кричите изо всех сил, чтобы голос ваш был хорошо слышен: мы не нуждаемся в марксизме для упражнений в справедливости! Напротив, это серьезнейшее заблуждение – препятствовать счастью и согласию между людьми, руководствуясь исключительно материалистическими соображениями. В христианстве мы обретаем свет истины, спасающий от всех заблуждений. И если вы искренне стремитесь быть христианами "non verbo neque lingua, sed opere et veritate", не словом или языком, но делом и истиною [1 Ин 3, 18.], то это уже немало. Повторяйте эти слова всегда, если есть возможность (если нет – создавайте ее сами), не испытывая страха и ни о чем не умалчивая.



172

<p>172</p>

Справедливость и милосердие

Изучайте Священное Писание, молитвенно размышляйте над каждым эпизодом из жизни Христа, над Его уроками. Будьте особенно внимательны к тем советам и предостережениям, к которым Он прибегал, воспитывая и взращивая будущих Апостолов, Его посланников от края и до края земли. Вдумайтесь: что отличает этих первых учеников Господа? Не новая ли заповедь – заповедь любви, с помощью которой они прокладывали свои дороги в развращенном и жестоком языческом мире?

Одной справедливостью не поможешь всем трудностям человеческого существования. Не удивляйтесь, что, когда с людьми поступают только по-справедливости, это их уязвляет. Человеческое достоинство детей Божиих требует большего. Милосердие все смягчает. Оно действует вовне и проникает вовнутрь. Оно обожествляет – ибо Бог есть любовь [1 Ин 4, 16.]. Мы должны всегда действовать во имя любви Божией, которая очищает и возвышает нашу земную любовь.

Путь от возведенной в абсолют справедливости к полноте любви и милосердия так долог и труден, что далеко не каждому хватит сил и упорства, чтобы пройти его до конца. Многие, сделав первый шаг, останавливаются в уверенности, что путь пройден и цель достигнута. Отказавшись от принципа справедливости, заменив его лишь пригоршней благотворительных акций, они считают, что это и есть то истинное милосердие, к которому они стремились. Они довольны собой, как тот фарисей, который думал, что исполнил весь закон, постясь два раза в неделю и отдавая десятую часть того, чем владел [См. Лк 18, 12.].



173

<p>173</p>

Милосердие – это великодушный выход за рамки справедливости. Прежде всего оно требует исполнения долга. Оно начинается со справедливости законной и продолжается справедливостью истинной… Но для достижения милосердия мы должны стать еще более чуткими, отзывчивыми, радушными. Мы обретем все необходимые качества, следуя всегда и во всем совету Апостола: носите бремена друг друга, и таким образом исполните закон Христов [Гал 6, 2.]. И тогда уже воистину мы будем жить по законам милосердия, исполняя заветы Христа, Господа нашего.

Для меня не существует более яркого примера взаимодействия справедливости и милосердия, чем поведение матерей. Они любят своих детей – и любовь учит их обращаться с каждым ребенком особо, уважая его своеобразие и применяя принцип справедливости не ко всем сразу, но к каждому в отдельности. Также и в отношениях между взрослыми милосердие доводит до совершенства и дополняет справедливость, ибо учит нас вести себя по-разному с разными людьми, приспосабливаться к их особенностям, чтобы сделать счастливым несчастного, дать знания тем, кто в них нуждается, согреть одинокие души теплом своего участия. Справедливость требует, чтобы каждый мог получить свое – но ведь это не значит, что надо всем дать одно и то же. Утопическая уравниловка – источник чудовищных несправедливостей.

Чтобы уподобиться этим добрым матерям, мы должны полностью забыть себя и не желать себе другой чести кроме служения людям – по примеру Христа, который проповедовал: Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить [Мф 20, 28.]. Надо решительно и добровольно последовать Божественному примеру, работая на благо всех, добывая для других земное благополучие и вечное блаженство. Я не знаю лучшего пути к справедливости, чем путь самопожертвования и христианского служения.



174

<p>174</p>

Наверное, кто-то подумает, что я наивен. Меня не беспокоят такие оценки. Я все еще верю в милосердие – и буду верить в него всегда! Пока мне еще дарована жизнь, я буду, как священник Христа, не щадя своих сил, нести мир и согласие моим братьям, ибо все мы – дети Бога Отца. Я буду помогать людям лучше понять друг друга, чтобы все они могли разделить со мною общий идеал – идеал веры.

Обратимся в своих молитвах к Марии, Деве благоразумной и верной, и к Святому Иосифу, Ее Супругу, совершеннейшему образцу праведного мужа [См. Мф 1, 19.]. Они, воплотившие в присутствии Иисуса, Сына Божия, добродетели, которые мы созерцали, испросят для нас благодать – чтобы эти добродетели укоренились и в наших душах. Чтобы мы исполнились решимости всегда вести себя как истинные ученики своего Учителя – благоразумные, справедливые и полные милосердия.

› Ибо Они Бога Узрят› Глава 11



175

<p>175</p>

Вы знаете, что Иисус Христос – пример для всех нас, для всех христиан. Вы часто слышали эту истину и часто над нею размышляли. Более того, вы открывали ее многим людям в своем апостольском служении – в этом человеческом общении с божественным содержанием, которое уже составляет часть вашего "я". Когда представлялся случай, вы напоминали о примере Христа своим собеседникам, обретая тем самым чудесное средство для братского вразумления – ибо тому, кто вас слушал, приходилось сравнивать свои поступки с поведением нашего Первородного Брата, Сына Марии, Матери Божией и Матери нашей.

Иисус – образец всех добродетелей. Это Он сказал: "discite a me", научитесь от Меня [Мф 11, 29.]. Сегодня мы будем говорить об одной добродетели; она не самая главная, но действует в жизни христианина как соль, предохраняющая от гниения, и является пробным камнем для апостольской души. Я говорю о святой чистоте.

Конечно, высшая из добродетелей – это любовь к Богу, но целомудрие оказывается необходимым условием для достижения личного общения с Богом. Человек, пренебрегший целомудрием, теряет духовное зрение, утрачивает способность видеть и различать – ибо душевный человек не принимает того, что от Духа Божия, потому что он почитает это безумием; и не может разуметь, потому что о сем надобно судить духовно [1 Кор 2, 14.].

Мы хотим смотреть незамутненным взглядом, воодушевленные заповедью Учителя: блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят [Мф 5, 8.]. Эти слова звучат в Церкви как призыв к нравственной чистоте. Те, кто имеет совершенно чистую совесть и любит целомудрие, сохраняют сердце неповрежденным, – говорит Иоанн Златоуст, – Из всех добродетелей эта – самая необходимая для того, чтобы увидеть Бога [Св. Иоанн Златоуст, In Matthaeum Homiliae, 15, 4 (PL 57, 227).].



176

<p>176</p>

Пример Христа

Господь Наш Иисус Христос подвергался оскорблениям и насмешкам на протяжении всей Своей земной жизни. С Ним обращались так дурно, как это только возможно. Вы помните? Одни говорили, что Он ведет Себя как мятежник. Другие утверждали, что Он одержим бесами [См. Мф 11, 18.]. А некоторые, превратно понимая Его безграничную Любовь к людям, уличали Господа в дружбе с грешниками [См. Мф 9, 11.].

Позднее Его упрекнут в том, что Он садится за столы богатых [См. Лк 19, 7.]. Его, Иисуса, этот образец покаяния и воздержания! Его пренебрежительно называли "fabri filius", плотниковым сыном [Мф 13, 55.] – словно в этом есть что-то оскорбительное. Его огульно обвиняли в обжорстве и пьянстве… Он терпел любые обвинения – кроме одного: в отсутствии чистоты. Он замкнул уста хулителей, ибо хотел, чтобы Его образ сохранился незамутненным – восхитительный образ чистоты, целомудрия, света, любви, которая способна сжечь весь мир, чтобы его очистить.

Я люблю говорить о святой чистоте, постоянно ссылаясь на поведение нашего Господа. Он проявлял эту добродетель с величайшей деликатностью. Обратите внимание на рассказ Святого Иоанна о том, как Иисус "fatiguatus ex itinere, sedebat sic supra fontem", утрудившись от пути, сел у колодезя [Ин 4, 6.].

Открой глаза своей души и неспеша прочувствуй эту сцену. Иисус Христос, "perfectus Deus, perfectus Homo", Совершенный Бог – совершенный человек [Символ "Афанасия Великого"], устал "от пути" и от апостольского труда. Возможно, что иногда и с тобой такое случается – и ты останавливаешься, чувствуя, что сил больше нет. Измученный Учитель производит трогательное впечатление. К тому же Он голоден – ибо ученики лишь только отправились в соседнюю деревню, чтобы купить еды. Он голоден, Он испытывает жажду.

Но жажда спасения человеческих душ томит Его более, чем усталость тела. Поэтому, когда Иисус увидел самарянку, грешную женщину, то ревностное священническое сердце Его встрепенулось от желания вернуть заблудшую овцу в стадо. Вернуть скорее, позабыв про усталость, голод и жажду.

В то время, когда Господь занимался этим великим делом милосердия, вернулись Апостолы и удивились тому, что Он "mirabantur quia cum muliere luquebatur", разговаривал наедине с женщиною [Ин 4, 27.]. Какая забота! Какая любовь к восхитительной добродетели святой чистоты, которая делает нас более сильными, крепкими, плодотворными, более способными к труду для Бога, к великим свершениям!



177

<p>177</p>

Ибо воля Божия есть освящение ваше…; чтобы каждый из вас умел соблюдать свой сосуд в святости и чести, а не в страсти похотения, как и язычники, не знающие Бога [1 Фес 4, 3-5.]. Мы целиком принадлежим Богу – душою и телом, плотью и кровью, чувствами и помышлениями. Умоляйте Его доверительно: "Иисус, сохрани наше сердце неповрежденным, чтобы оно могло служить всем людям – наше большое, сильное, нежное, страстное и чуткое сердце, переполненное любовью к Тебе!"

Наше тело священно, оно есть храм Божий. Это утверждение Апостола Павла напомнило мне о призыве к святости, с которым Учитель обращается ко всем людям: "Estote vos perfecti sicut et Pater vester caelestis perfectus est", итак будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный [Мф 5, 48.]. Господь ждет ответа на свое милосердие от всех – без исключений и ограничений. От всех и от каждого Он ждет упражнений в добродетелях, присущих детям Божиим.

Поэтому, напоминая вам сейчас, что христианин обязан хранить совершенное целомудрие, я хочу, чтобы меня услышали все – как не состоящие в браке, которые должны придерживаться полного воздержания, так и живущие целомудренно в браке, выполняя обязательства, соответствующие их положению.

Целомудрие, с Божией помощью, становится не тяжким грузом, мешающим и унижающим, но ликующим утверждением истины, гласящей, что любовь, самообладание, преодоление себя не даются плотью, не исходят от инстинктов, но являются проявлением свободной воли, связанной с Волей Божией. Чтобы быть целомудренными, а не просто порядочными или воздержанными, мы должны научиться подчинять страсти разуму по соображениям высшего порядка, по велению Любви.

Добродетель эту сравню с крыльями, что позволяют нам нести заповеди и учение Божие всем народам мира без страха перед грязью, которая может запятнать. Крылья эти тяжелы – как и крылья тех гордых птиц, которые способны подняться выше облаков. Но без крыльев нет и полета. Поэтому нельзя поддаваться искушениям, которые закрадываются в душу и смущают нас, представляя целомудрие непосильным бременем. Мужайтесь, поднимайтесь выше, к солнцу! Устремляйтесь вослед за Любовью!



178

<p>178</p>

Нести Бога в своем теле

Меня всегда очень огорчают некоторые – многие! – учителя, которые возводят свои учения на страхе перед порочностью и пугают пороками своих последователей. Так они достигают лишь обратного тому, на что надеялись – я много раз убеждался в этом. Ибо порок прилипчивый как смола, уродует душу комплексами и страхами, приучая к мысли, что сохранение чистоты просто невозможно. Что эта задача – выше сил человеческих. Мы должны действовать иначе. Говоря о святой чистоте, мы будем находить слова простые и ясные – ибо речь идет о ясных и простых вещах, понятных каждому.

Говоря на эту тему, я всегда говорю о Любви. И обретаю поддержку в Богочеловечестве нашего Господа – в этом непостижимом чуде Бога, смирившегося до принятия тленной человеческой плоти. Он не чувствует себя униженным, когда из великой Любви к нам принимает наше тело со всеми его слабостями – кроме грехов. Он не унижен в своем уничижении – напротив, Он поднимает нас, обоживая наше тело и душу. Ответить на Его Любовь своей чистой, горячей, целеустремленной любовью – значит обрести добродетель целомудрия.

Словом и делом мы должны засвидетельствовать перед всем миром, что не сгубим свое сердце подобно бедным животным, охваченным низменными инстинктами. Один христианский писатель говорит об этом так: убедитесь, что не мало сердце человеческое, раз оно способно столько в себя вместить. Его величину невозможно измерить, о ней можно лишь судить по глубине человеческих мыслей, способных достичь понимания стольких истин. В сердце можно подготовить дорогу Господу, проложить прямой путь, чтобы прошли по нему Слово и Премудрость Божия. Поведением благоразумным, безукоризненными делами готовьте дорогу Господу, выравнивайте путь, чтобы Слово Божие вошло в вас без препятствий и дало вам знание Своих тайн и Своего явления [Ориген, In Lucam Homiliae, 21 (PG 13, 1856).].

Священное Писание открывает нам, что великое дело освящения, невидимая и чудесная работа Святого Духа реализуется в душе и теле. Разве не знаете, что тела ваши суть члены Христовы? – восклицает Апостол, – Итак отниму ли члены у Христа, чтобы сделать их членами блудницы?… Не знаете ли, что тела ваши суть храм живущего в вас Святого Духа, Которого имеете вы от Бога, и вы не свои? Ибо вы куплены дорогою ценою. Посему прославляйте Бога и в телах ваших и в душах ваших, которые суть Божии [1 Кор 6; 15, 19-20.].



179

<p>179</p>

Возможно, что некоторые, услышав о целомудрии, улыбнутся. Это мертвый оскал, безрадостная гримасса опустошенных душ. Они повторяют: "Большинство не верит в это!". Я имел обыкновение говорить юношам, сопровождавшим меня много лет назад в моих походах по кварталам и больницам бедных окраин Мадрида: "Вообразите: есть царство минералов, над ним – более совершенное растительное царство, в котором к существованию прибавляется жизнь. Затем следует животное царство, которое почти всегда состоит из существ с чувствами и движениями".

Я объяснял им – быть может, не вполне академично, зато понятно, – что мы обязаны создать другое царство, царство людей, ибо человек, существо разумное, обладает удивительными дарами – искрой Божественного Разума, которая позволяет ему рассуждать по-своему, и поразительной свободой, благодаря которой он может по своему усмотрению принять то или другое решение.

"Так вот, в этом царстве людей, – продолжал я, опираясь на немалый опыт священнического труда, – половые проблемы занимают четвертое или пятое место. У нормального человека на первом месте стоят, как правило, проблемы духовные (у каждого – свои). Следом идут проблемы семейные: отец, мать, дети, дом. Далее – работа. И лишь в конце этого ряда – четвертым, или даже пятым пунктом, – заявляют о своих правах сексуальные импульсы".

Поэтому при знакомстве с людьми, превратившими этот пункт в главную тему для разговора, в центр своих интересов, я думал невольно, что они ненормальны, обездолены, возможно даже больны. Эти несчастные всегда вызывали во мне такую же острую жалость, какую вызывает уродливый ребенок с огромной головой – в метр по периметру. Они – несчастные люди, мы чувствуем к ним братское сострадание, мы молимся за них, за их излечение от болезни. Несомненно, было бы ошибкой считать, что они являются мужчинами и женщинами в большей степени, чем те, у которых голова не забита сексом.



180

<p>180</p>

Целомудрие возможно

Мы все одержимы страстями. Мы все в любом возрасте сталкиваемся с одинаковыми трудностями. Разумеется, мы должны их преодолевать. Вспомните, что писал Апостол Павел: "datus est mihi stimulus carnis meae, angelus Satanae, qui me colophizet", и чтоб я не превозносился чрезвычайностью откровений, дано мне жало в плоть, ангел сатаны, удручать меня, чтобы я не превозносился [2 Кор 12, 7.].

Невозможно жить чистой жизнью без помощи Божией. Бог хочет, чтобы мы были смиренны и взывали о помощи. Ты должен умолять Пречистую Деву прямо сейчас, из глубины своей души: "Царица Небесная, мое бедное сердце неразумно восстанет… Если Ты меня не защитишь…". И Она тебя защитит – чтобы ты сохранил сердце чистым и следовал путем, к которому призвал тебя Господь.

Смирение, смирение, дети мои. Научимся быть смиренными. Чтобы сохранить Любовь – необходимо благоразумие. Надо постоянно бодрствовать и не поддаваться страху. Классики христианской духовной литературы нередко сравнивали дьявола со злобной собакой, сидящей на цепи: она заходится в лае, но не может нас укусить, пока мы к ней не приблизимся. Поощряя свою душу к смирению, можно наверняка избегнуть поводов ко греху. Не бойтесь храбро бежать от искушений. Ежедневно просите небесного заступничества, чтобы с легкостью продвигаться вперед по стезе Любви.



181

<p>181</p>

Изъязвленный вожделениями не достигнет духовного возрастания и не способен к добрым делам. Он – калека, могущий лишь ползать. Приходилось ли вам видеть больных прогрессивным параличем? Они не могут ни обслужить себя, ни встать на ноги. Иногда они даже не в состоянии повернуть голову. В духовной жизни так же выглядят те, кто не смирен и малодушно предается блуду. Такие ничего не видят, ничего не слышат, ничего не понимают. Они парализованы и подобны безумцам. Каждый из нас должен взывать к Господу, к Богоматери, и умолять, чтобы Они даровали нам смирение и решимость благочестиво использовать Божественное лекарство исповеди. Не позволяйте, чтобы в вашей душе укоренился хотя бы малейший намек на похоть. Исповедуйтесь. Проточная вода чиста. Когда же она застаивается, то образуется болото, полное всякой мерзости. И вода, когда-то бывшая пригодной для питья, превращается в рассадник нечисти и болезней.

О том, что целомудрие достижимо и является источником радости, вы знаете так же, как и я. Вам известно, что его не достичь без борьбы. Вот что говорит Апостол Павел: нахожу удовольствие в законе Божием; но в членах моих вижу иной закон, противоборствующий закону ума моего и делающий меня пленником закона греховного, находящегося в членах моих. Бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти? [Рим 7, 22-24.] Кричи еще громче, если испытываешь в этом необходимость – однако, ты не должен и преувеличивать опасность. "Sufficit tibi gratia mea", довольно для тебя благодати Моей [2 Кор 12, 9.], – отвечает тебе Господь.



182

<p>182</p>

Как-то раз я уже говорил, как вспыхивают глаза спортсмена при виде препятствия, преграждающего путь к победе. И он побеждает! Вы только посмотрите, как он преодолевает эти трудности! Вот так же наблюдает за нами Бог, Господь наш. Он с радостью следит за нашей борьбой. Мы будем всегда побеждать, ибо Он никогда не лишит нас всемогущества Своей благодати. И, значит, неважно, что нам пришлось бороться. Главное – что Он был с нами в этой борьбе.

Борьба за целомудрие не требует отречения от земной реальности. Напротив, это – ликующее утверждение нашего звания детей Божиих, плод свободного и радостного выбора. Ты поступаешь правильно, когда избегаешь падений, поводов ко греху – но не вздумай этим ограничиться! Не своди свою духовную борьбу к математически просчитанному отказу. Убедился ли ты, что целомудрие – это добродетель, которую необходимо растить и совершенствовать? Тогда я повторю тебе еще раз, что одного воздержания мало. Мы должны быть целомудренны. Мы должны героически оберегать эту добродетель. Такая позиция – это радостный ответ на Божественное призвание: "praebe, fili mi, cor tuum mihi et oculi tui vias meas custodiant", сын мой! отдай сердце твое мне, и глаза твои да наблюдают пути мои [Притч 23, 26.].

И вот теперь я тебя спрашиваю: как ты ведешь свою борьбу? Уверяю тебя, что победа уже достигнута, если при первых уколах искушения ты тотчас же уходишь от опасности. Немедленно поговори со своим духовником – и чем раньше, тем лучше. Лишь открыв свое сердце настежь, ты станешь неуязвимым. Такое поведение формирует навык, привычку, склонность, которой ты в дальнейшем следуешь легко и без усилий. Так в борьбе обретаются навыки добродетели целомудрия, обладая которыми, мы уже не сможем предпочесть что-либо земное небесной Любви.

Поразмышляйте над советом Апостола Павла Тимофею: "te ipsum castum custodi", храни себя чистым [1 Тим 5, 22.]. И нам тоже следует постоянно бодрствовать, быть на страже – чтобы вовремя защитить это бесценное сокровище, полученное нами от Бога. В течение моей жизни мне очень часто приходилось слышать этот запоздалый крик души, полный стыда и скорби: "Ах, если бы я сразу отверг искушение!"



183

<p>183</p>

Отдать все сердце

Я чувствую необходимость напомнить вам: радость для вас невозможна, если вы пренебрегаете христианскими обязанностями. Поступая так вы мучаетесь и чувствуете себя несчастными. Даже самые обычные и привычные удовольствия могут стать горькими как желчь, кислыми как уксус, ядовитыми как мышьяк.

Мы доверчиво говорим Иисусу: "Господи, я хочу бороться и знаю, что Ты сражений никогда не проигрываешь. Если я вдруг проиграю – значит я отступился от Тебя. Веди меня Своей рукою и на меня не надейся. Не отпускай моей руки!".

Вы скажете мне: "Отец, но я так счастлив! Я так люблю Иисуса Христа! Хоть я и создан из глины, но все же надеюсь достичь святости с помощью Господа и Его Пресвятой Матери!". Я в этом не сомневаюсь. Я лишь предупреждаю вас в этих кратких наставлениях на тот случай, если вы столкнетесь с трудностями на своем пути.

И вот: я должен снова напомнить тебе, что существование христианина – твое и мое, – основано на Любви. Наше сердце рождено для Любви. И если ты откажешь ему в чем-то чистом, благородном, то оно непременно отомстит за себя и наполнится ничтожеством. Истинная любовь к Богу (а значит и истинное целомудрие) одинаково далека как от чувственности, так и от бесчувствия, как от сентиментальности, так и от бессердечия.

Это несчастье – не иметь сердца. Есть несчастные, которые так и не научились любить с нежностью. Мы, христиане, влюблены в Любовь. Господь не любит нас сухими и жесткими, как старый сухарь. Он любит нас пропитанными Его любовью. Того, кто во имя Божие отказался от земной любви, не назовешь убежденным холостяком, или безнадежным меланхоликом с погасшим взором и опущенными крылами. Или безумцем, который пренебрег чудесным даром Господа – способностью души к чистой любви.



184

<p>184</p>

Земная любовь и целомудрие

Я уже говорил вам, что для поддержания общения с Господом я часто прибегал к помощи народных песен, почти всегда говорящих о любви. Меня и некоторых из вас Господь выбрал исключительно для Себя – и вот мы переводим на язык Бога эту возвышенную любовь народной поэзии. Этому научил нас Святой Дух в Песни Песней, этому учили великие мистики всех времен. Прочитайте эти стихи Святой Терезы Авильской: хочешь Ты, чтобы я была праздна, / буду праздна я ради Тебя. / Если нужно работать без отдыха, / я умру, но и это исполню. / Тебе, любовь моя, сладость, / надо лишь только сказать мне: / Куда, когда и где? / Что я могу для Тебя? [Св. Тереза Авильская, Vuestra soy, para os naci. Poesias, 5, 9.]. Или эту песнь Святого Иоанна Креста, которая начинается так восхитительно: пастушок одинокий терзается, / радостей он сторонится. / В мыслях к пастушке стремится. / Сердце любовью ранено [Св. Иоанн Креста, Otras canciones a lo divino de Cristo y el alma. Poesias, 10.].

Земная любовь, когда она чиста, вызывает во мне глубокое уважение, невыразимое благоговение. Да и как не уважать нежные и благородные чувства наших родителей? Ведь и они сделали немало для того, чтобы мы могли ощутить свою близость с Богом. Я благославляю эту любовь двумя руками. Когда меня спрашивают, почему я говорю, что благославляю двумя руками – я отвечаю: "Потому что не имею четырех!".

Да будет благославенна земная любовь! От меня же Господь хотел большего. Учение Церкви утверждает, что отдаться Иисусу Единственному из любви к Царству Небесному и во имя этой любви служить всем людям – есть участь более возвышенная, чем любовь в браке. Хотя, несомненно, и брак является великим таинством, "sacramentum magnum" [См. Еф 5, 32.].

Но в любом случае, каждый на своем месте, с тем призванием, которое Бог вложил в его душу (холостяк, женатый, вдовец, священник) должен стараться жить непорочно, а это и есть добродетель для всех и она от всех требует борьбы, осмотрительности, безупречности, силы и такой нежности, которую можно понять только вблизи от любящего Сердца Иисуса на Кресте. Не пугайтесь, если в какой-то момент почувствуете, что вас подстерегает искушение. Одно дело – чувствовать, а другое – поддаться. Искушение можно легко отстранить с Божией помощью. Но вступать в диалог с искушением нельзя – ни в коем случае!



185

<p>185</p>

Средства для победы

Посмотрим же, на какие средства мы можем рассчитывать, намереваясь победить в этой борьбе за целомудрие. Мы – обычные мужчины и женщины, нормальные и здоровые. Но мы не ангелы. Я чту ангелов всей душой, я испытываю благоговение перед этим воинством Божиим, но сравнить себя с ними мне не хотелось бы – ибо природа ангелов отлична от нашей. А это значит, что подобное сопоставление граничит с нарушением естественного порядка.

В разных слоях общества получила широкое распространение "сексуальная свобода", которая, соединившись с богословской путаницей в отношении правил поведения, приводит многих к оправданию любого заблуждения, или просто к демонстрации равнодушной терпимости ко всякого рода дурным привычкам и распущенности.

Мы должны быть так чисты, как только можем. Мы должны уважать свое тело и при этом не испытывать перед ним страха – ибо пол есть святая и благородная реальность – участие в созидательной работе Бога. Только так, своим поведением, своей чистотой и бесстрашием вы можете доказать возможность и привлекательность святой чистоты.

Следует приложить все усилия для воспитания нашей совести. Мы должны быть уверены, что усвоили истинные понятия и умеем отличать совесть чуткую, даруемую исключительно благодатью Божией, от совести холодной, педантичной, имеющей совершенно иные причины и истоки.

Оберегая добродетель целомудрия со всей тщательностью, не забывайте и о других добродетелях из ее окружения: о скромности и стыдливости, которые служат ей оградой. Не скользите легкомысленно по поверхности, принимайте во внимание не только внешние проявления, но и внутреннее содержание, глубинный смысл тех норм и правил христианского поведения, которые позволяют нам сохранить свое достоинство перед Богом. Это – бдительное оберегание сердца и подчинение чувств. Смелость быть трусливым, когда надо бежать от искушений. Частое приобщение к Святым Таинствам – и особенно к Таинству Исповеди. Полная искренность с духовнын наставником. Сокрушение сердца, раскаяние, исправление – если была совершена ошибка. И все это должно быть пропитано нежным поклонением Деве Марии – чтобы Она испросила для нас от Бога дар жизни святой и чистой.



186

<p>186</p>

Если тебе случится упасть – надо подняться сразу. С помощью Господа (Который будет рядом, если ты искренне призовешь Его) необходимо как можно скорее раскаяться, проявить искреннее смирение, исправиться. Тогда увидишь, как пережитое поражение превратится в великую победу.

И еще: никогда не жди врага на стенах крепости, которые кажутся тебе такими надежными и прочными. Выходи в поле и вступай в битву на дальних подступах к твердыне своей души. Ибо стояние на грани зла недопустимо. Недопустим даже намек на возможность совершения зла. Поддерживай в себе стремление к постоянному и плодотворному апостольскому служению, которое нуждается в святой чистоте и является естественным ее результатом. Проводи время в интенсивной и ответственной работе – в поисках присутствия Божия, ибо мы не в праве забыть и на миг, что куплены дорогой ценой, что являемся храмом Святого Духа.

Какие еще советы я мог бы вам дать? Используйте те же самые средства, которые всегда использовали христиане, намеренные преданно следовать за Христом. Те же средства, которыми пользовались те Первые, воодушевленные словами Самого Иисуса. Что это за средства? Постоянное общение с Господом через Евхаристию, сыновнее обращение к Святой Деве Марии, смирение, воздержанность, покаяние и умерщвление чувств (потому что не подобает смотреть на то, чего нельзя пожелать, не нарушив при этом Божией заповеди, – предупреждает нас Святой Григорий Великий [Св. Григорий Великий, Moralia, 21, 2, 4 (PL 76, 190).]).

Вы мне скажете, что это похоже на подведение итогов всей христианской жизни. В самом деле, нет необходимости выделять чистоту, которая есть любовь, из сущности нашей веры, которая есть неугасимая любовь к Богу, нас сотворившему, нас спасшему и всегда ведущему нас за руку – хоть мы и не всегда это замечаем. Он просто не может нас оставить. А Сион говорил: "оставил меня Господь, и Бог мой забыл меня"! Забудет ли женщина грудное дитя свое, чтобы не пожалеть сына чрева своего? но если бы и она забыла, то Я не забуду тебя [Ис 49, 14-15.]. Разве не наполняют вас радостью эти слова?



187

<p>187</p>

Я имею обыкновение говорить о трех вещах, твердая преданность которым поддерживает нас в этой жизни и дарует нам вечную Небесную радость: это возвышенная и ликующая вера, полученное каждым из нас призвание и чистота. Кто по собственному желанию застревает в колючих придорожных кустах (которые суть гордыня, чувственность и пр.) и не стремится к освобождению, тот останется обездоленным – ибо живет, повернувшись спиной к Любви Христовой.

Я повторяю снова, что все мы имеем слабости. Но наши слабости не должны нас удерживать в стороне от Любви Божией – напротив, следует искать защиты у этой Любви, прятаться за этой Божественной добротой, как древние воины прятались за своими щитами. "Ecce ego, quia vocasti me", вот я! ибо ты звал меня [1 Цар 3; 6, 8 (перевод с Вульгаты).], – в этом наша защита. Осознав свою хрупкость, мы не должны удаляться от Бога. Напротив, мы обязаны бороться с нашими слабостями именно потому, что Бог нас призывает, в нас верит.



188

<p>188</p>

Как же мы будем бороться со своей ничтожностью? Я повторяю еще раз, потому что это очень важно: мы будем бороться смирением, искренностью общения с духовным наставником и раскаянием в Таинстве Исповеди. С открытым сердцем обращайтесь к тем, кто направляет ваши души. Не закрывайте свое сердце – ибо от беса немоты трудно избавиться, однажды ему поддавшись.

Простите мне мою назойливость, но я обязательно хочу сказать вам, что смирение и искренность как его неизбежное следствие объединяют все другие средства духовной брани. Они – предпосылки нашей победы. Если бес немоты внедряется в душу – он губит все. Если он немедленно изгоняется – мы счастливы вновь, наш жизненный путь выпрямляется. Так будем же отчаянно, безоглядно искренни – разумеется, храня при этом элементарное благоразумие и чувство такта.

Гордыня меня беспокоит больше, чем сердце и плоть. Будьте смиренны! Если ты думаешь, что ты во всем прав – знай, что ты не прав ни в чем. Ищи духовного руководства с открытой душой, не закрывай ее, ибо ею может овладеть бес немоты, от которого потом трудно избавиться.

Вспомните этого несчастного одержимого бесами, которого не могли излечить Апостолы. Только Господь постом и молитвой смог его освободить. В этом случае Учитель совершил три чуда: во-первых – несчастный смог Его услышать, а ведь бес немоты делает душу глухой. Во-вторых – Господь заставил его говорить. В-третьих – Он изгнал беса.



189

<p>189</p>

Прежде всего надо высказать то, что хотелось бы утаить. Прочь, бес немоты! Маленькая оплошность, как снежный ком, пущенный с горы, становится огромной глыбой – а вы находитесь внутри. Зачем? Откройте душу! Если вы искренни, то я гарантирую вам радость, которая является лучшим показателем верности Богу. Ясность и чистосердечие – качества совершенно необходимые. Мы должны раскрыть свою душу нараспашку – чтобы в нее вошло Божие солнце и свет Любви.

Утрата искренности не всегда имеет в основе своей осознанное намерение – иногда это просто ошибка совести. Некоторые люди так сформировали (деформировали) свою совесть, что молчание, отсутствие чистосердечия кажутся им правильной линией поведения. Они считают, что так лучше. Это происходит и с людьми прекрасно подготовленными, сведущими в вопросах веры. Возможно, именно поэтому они легко оправдывают себя, находя неоспоримые доводы своей замкнутости. Но они себя обманывают. Искренность нужна всегда, оправдания и доводы ничего не стоят – даже если они кажутся очень весомыми и убедительными.

Мы заканчиваем этот разговор, ставший для нас – для тебя и для меня, – молитвенным общением с нашим Отцом. Заканчиваем – умоляя Его даровать нам благодать для воплощения в жизнь ликующей добродетели целомудрия.

Мы просим Его об этом, прибегая к заступничеству Пренепорочной Девы Марии, "tota pulchra!", которая Сама является воплощенной чистотой. Мы обращаемся к Ней, следуя совету, который я дал уже много лет назад, обращаясь к тем, кто чувствует себя неуверенным в каждодневной борьбе, кому кажутся просто-напросто недостижимыми и смирение, и чистота, и искренность, и радость, и великодушие… Кажется, что все грехи твоей жизни ополчились против тебя. Не отчаивайся. Наоборот, с верой и доверчивостью ребенка призови на помощь Матерь твою – Пресвятую Деву Марию. Она услышит тебя и принесет покой в твою душу [Путь, 498.].

› Жить Верой› Глава 12



190

<p>190</p>

Порой можно услышать, что в наше время чудеса случаются не так уж часто. А может все дело в том, что стало меньше людей, живущих по вере? Господь же верен своему обещанию теперь, как и прежде: проси у Меня, и дам народы Тебе и пределы земли во владение Тебе [Пс 2, 8.]. Наш Бог – Истина, основа всего сущего: ничто не происходит помимо Его всемогущего замысла.

Господь не изменяется – Он существует в своем постоянстве ныне и присно, и во веки веков [Doxologia Gloria Patri.]. Ему нет нужды стремиться к приобретению чего-то такого, чего бы не было у Него от начала времен. Он – воплощенное движение, воплощенная красота, воплощенное величие. Сегодня такой же, как и всегда. Небеса исчезнут, как дым, и земля обветшает, как одежда…; а Мое спасение пребудет вечным, и правда Моя не престанет [Ис 51, 6.].

Господь воплотил во Христе новый и вечный союз с человечеством. Он отдал свое всемогущество на служение нашему спасению. Когда тварь Божия томится в оковах недоверия, когда люди трепещут от отсутствия веры, мы снова слышим голос Исайи, который пророчествует от имени Бога: разве рука Моя коротка стала для того, чтоб избавлять, или нет силы во Мне, чтобы спасать? Вот, прещением Моим Я иссушаю море, превращаю реки в пустыню; рыбы в них гниют от недостатка воды и умирают от жажды. Я облекаю небеса мраком, и вретище делаю покровом их [Ис 50, 2-3.].



191

<p>191</p>

Вера – добродетель сверхъестественная, направляющая наш разум к принятию Богооткровенных истин, к согласию со Христом, Который до конца открыл нам спасительные замыслы Пресвятой Троицы. Бог, многократно и многообразно говоривший издревле отцам в пророках, в последние дни сии говорил нам в Сыне, Которого поставил наследником всего, чрез Которого и веки сотворил. Сей, будучи сияние славы и образ ипостаси Его и держа все словом силы Своей, совершив Собою очищение грехов наших, воссел одесную престола величия на высоте [Евр 1, 1-3.].



192

<p>192</p>

У купальни Силоам

Я хочу, чтобы о вере нам сказал Сам Иисус, чтобы Он Сам преподал нам уроки веры. Откроем Новый Завет и станем участниками некоторых эпизодов Его жизни. Исподволь наставляя Своих учеников, воспитывая в них неколебимую веру, без которой они не смогли бы посвятить себя вполне исполнению воли Отца, Иисус старался использовать всякий случай для советов и поучений – ничем не пренебрегая и ничего не отбрасывая. Он учил их словом и делом.

Откроем девятую главу Евангелия от Иоанна. И проходя увидел человека, слепого от рождения. Ученики Его спросили у Него: Равви! кто согрешил, он, или родители его, что родился слепым? [Ин 9, 1-2.] Ученики так близки ко Христу – и все же они думают плохо об этом бедном слепом человеке. Поэтому не удивляйтесь, если на путях вашей жизни, которая есть ни что иное как служение Церкви, вы встретитесь с учениками Господа, которые ведут себя точно так же по отношению к вам и другим людям. Пусть это вас не тревожит: последуйте примеру слепца из Евангелия – поручите себя попечению Господа. Он нас не обвиняет, но прощает, не осуждает, но освобождает. Он не следит за ходом болезни безучастно, со стороны, но с божественным терпением Сам накладывает целительное средство на наши раны.

Господь плюнул на землю, сделал брение из плюновения и помазал брением глаза слепому, и сказал ему: пойди, умойся в купальне Силоам, что значит: "посланный". Он пошел и умылся, и пришел зрячим [Ин 9, 6-7.].



193

<p>193</p>

Какой пример непоколебимой веры демонстрирует нам этот слепец! Веры живой, действенной. Ведешь ли ты себя так же, следуешь ли заветам Господа, когда душа твоя, устав от забот, погружается во мрак и ты слепнешь? Стоило только смочить глаза самой обычной влагой – и они стали видеть… Но что за сила может быть в этой влаге? Ведь это не лекарство, не чудодейственная мазь, приготовленная в лаборатории какого-нибудь ученого-алхимика. И все же слепой уверовал. Он выполняет веление Бога и возвращается прозревшим.

Блаженный Августин, комментируя этот эпизод, писал: евангелист счел нужным объяснить нам название купальни: "Что значит Посланный". Кто был послан – это вам теперь ясно. Если бы Господь не был послан к нам, никто из нас не освободился бы от греха [Блаж. Августин, In Ioannis Evangelium tractatus, 44, 2 (PL 35, 1714).]. Мы должны неколебимо верить в Того, Кто нас спасает – в этого Божественного Врача, Который был послан, чтобы нас исцелить. Чем тяжелее и безнадежнее наша болезнь, тем крепче должна быть вера наша.



194

<p>194</p>

Мы должны научиться мерить все Божественной меркой, никогда не теряя сверхъестественного зрения и твердо зная, что Иисус использует нашу ничтожность – чтобы слава Его воссияла. Поэтому, обнаружив в своей душе себялюбие, усталость, слабость, бремя искушений, действуй незамедлительно: слушай Учителя, не унывая от неприглядности того, что ты собой представляешь – ибо наши слабости будут сопровождать нас всегда, на протяжении всей нашей жизни.

Таков путь христианина. Необходимо неустанно взывать к Господу с верой смиренной и неколебимой: "Господи, не доверяй мне. Я же, напротив, доверяю Тебе бесконечно". Лишь почувствовав, с какой любовью, с каким состраданием и нежностью Он взирает на нас (ибо Он всегда с нами), мы поймем всю глубину слов Апостола Павла: "virtus in infirmitate perficitur", сила Моя совершается в немощи [2 Кор 12, 9.]. Несмотря на все наши слабости – нет, наоборот, благодаря нашим слабостям, – мы будем твердо веровать в Бога, нашего Отца. И воссияет сила Божия, поддерживающая нас в нашей немощи.



195

<p>195</p>

Вера Вартимея

В Евангелии от Марка рассказывается об исцелении другого слепца. Когда выходил Он из Иерихона с учениками Своими и множеством народа, Вартимей, сын Тимеев, слепой сидел у дороги, прося милостыни [Мк 10, 46.]. Привлеченный шумом толпы, слепой спросил, что происходит. И услышал в ответ, что это Иисус Назорей. И душа его воспылала такой верой во Христа, что он воскликнул: Иисус, Сын Давидов! помилуй меня! [Мк 10, 47.]

Разве тебе никогда не хотелось закричать? Ведь дорога жизни, на обочине которой ты стоишь, так коротка. Ты нуждаешься в свете, взыскуешь большей благодати, без которой невозможно отважиться на стяжание святости… Разве ты не чувствуешь потребность воскликнуть: Иисус, Сын Давидов! помилуй меня! Какая великолепная спонтанная молитва! Ее надо повторять постоянно.

Будь предельно внимателен к тем мгновениям, которые предшествуют чуду – и ты поймешь, сколь отлично милосердное Сердце Иисуса от наших бедных сердец! Это знание пригодится тебе не только в часы испытаний и минуты искушений, но также и в тот миг, когда ты всей душой отзовешься на призвание Божие – как в малых делах, так и в деяниях, требующих истинного героизма.

Многие заставляли его молчать [Мк 10, 48.]. И с тобой было так же, когда ты почувствовал, что Христос проходит мимо. Твое сердце забилось чаще – и ты, подобно Вартимею, закричал, побуждаемый внутренним беспокойством. Но твои друзья, твои привычки, твое стремление к комфорту, твое окружение – все твердили: "Замолчи, закрой рот! Зачем ты зовешь Иисуса? Оставь Его в покое!".

Однако бедный Вартимей их не послушал, но еще более стал кричать: Сын Давидов! помилуй меня! Конечно, Господь его сразу услышал – но хотел, чтобы он был настойчив в своей молитве. Того же Он хочет и от нас. Он хочет, чтобы мы в Нем нуждались и были убеждены, что нуждаемся в Нем. Он хочет, чтобы мы Его умоляли – настойчиво и упрямо, как тот слепец, сидевший у дороги близь Иерихона. Будем подражать ему. И пусть не сразу Бог одарит нас тем, о чем мы просим, пусть многие попытаются помешать нам в нашей молитве – мы не перестанем взывать к Нему [Св. Иоанн Златоуст, In Matthaeum homiliae, 66, 1 (PG 58, 626).].



196

<p>196</p>

Иисус остановился и велел его позвать. Кто-то из Его Избранных обращается к слепому: не бойся, вставай, зовет тебя [Мк 10, 49.]. Это христианское призвание! Но Господь призывает нас не однажды – Он ищет нас каждый миг. Мы постоянно слышим Его приказ: "Вставай на ноги, очнись от праздности, от комфорта, от своих эгоистических привычек и пустяковых проблем. Оторвись от земли: ведь ты прирос к ней, ты к ней придавлен, ты по ней распластан. Обрети, наконец, рост, вес и объем – обрети сверхъестественное видение".

Слепой сбросил с себя верхнюю одежду, встал и подошел к Иисусу [Мк 10, 50.]. Сбросил с себя верхнюю одежду!.. Я не знаю, был ли ты на войне. Много лет назад я оказался на поле боя уже после того, как сражение окончилось. Там повсюду валялись плащи, походные фляги, вещевые мешки, а в них – дорогие чьим-то сердцам предметы, память о доме: письма, фотографии любимых и близких… Все эти вещи принадлежали не побежденным, но победившим! В бою они стали грузом, который мешал атакующим бежать вперед, преодолевая препятствия. Они бросили свои вещи – так же, как и Вартимей, готовый бежать вслед за Христом.

Для достижения Христа нужна жертва. Необходимо отбросить то, что обременяет – плащ, флягу, вещевой мешок. Так же следует поступать и в битве за расширение границ Царства Божия, во имя славы Божией, во имя любви и мира. Для того, чтобы служить Церкви, Папе и людям, ты должен быть готов к отказу от многого – от плаща, согревающего в холодные ночи, от любимых семейных реликвий, от освежающего глотка воды. В этом – урок веры, урок любви. Именно так надо любить Христа!



197

<p>197</p>

Вера без дел мертва

И вот завязывается божественный диалог, чудесный разговор, который потрясает и вдохновляет – ибо в этот миг и ты, и я становимся Вартимеем. Мы видим, как отверзаются божественные уста Господа, мы слышим Его вопрос: "quid tibi vis faciam?", чего ты хочешь от Меня? И ответ слепого: Учитель! чтобы мне прозреть [Мк 10, 51.]. Разумеется! Неужели не приходилось и тебе повторять то же самое вслед за слепым из Иерихона? Не могу не вспомнить, как много лет назад я размышлял над этим эпизодом. Я чувствовал тогда, что Иисус чего-то ждет от меня, что Он ищет меня для чего-то нового – но для чего именно? Я старался понять, но не мог. И тогда я сотворил такую краткую молитву: "Господи, скажи мне, чего ты хочешь, чего ты просишь от меня? "Rabboni, ut videam", Учитель! чтобы мне прозреть". Слова слепого Вартимея побудили меня снова и снова восклицать в другой, долгой молитве: "Да будет то, чего Ты хочешь, Господи!".



198

<p>198</p>

Помолимся вместе Господу: "doce me facere voluntatem tuam, quia Deus meus es tu", научи меня исполнять волю Твою, потому что Ты – Бог мой [Пс 143 (142), 10.]. Пусть в наших душах укрепится искреннее желание ответить делом на призыв нашего Создателя. Будем следовать Его замыслам, убежденные, что Он никогда не отказывает нам в Своей помощи.

Подчиняясь Воле Божией с любовью, мы поймем, что ценность нашей веры состоит не только в ясном и точном ее изложении, но и в нашей готовности подкрепить слова делами. Всегда и везде следует помнить об этом принципе и действовать в соответствии с нашей верой.

Однако вернемся к тому, что происходит на дороге у Иерихона. Христос обращается к тебе. Он спрашивает: чего ты хочешь от меня? – Чтобы мне прозреть, Господи, чтобы мне прозреть. И слышишь в ответ: иди, вера твоя спасла тебя. И он тотчас прозрел и пошел за Иисусом по дороге [Мк 10, 52.]. Ты услышал Его призвание и решился за Ним последовать. Ты стараешься идти за Ним след в след, одеваться в Его одежды – быть самим Христом. Ибо вера твоя – вера в Господа, Который даровал тебе свет, – по природе своей действенна и жертвенна. Не строй воздушных замков и не ищи других путей. Он хочет от нас, чтобы мы шли за Ним с верой, творя добро, освобождаясь от всего лишнего – от всего, что мешает идти с Ним в ногу.



199

<p>199</p>

Вера и смирение

А теперь Апостол Матфей расскажет нам другую удивительную историю. Женщина, двенадцать лет страдавшая кровотечением, подошедши сзади, прикоснулась к краю одежды Его [Мф 9, 20.]. Какое смирение! Ибо она говорила сама в себе: если только прикоснусь к одежде Его, выздоровею [Мф 9, 21.]. Всегда будут страдальцы, подобные Вартимею – взывающие к Богу с великой верой и не стыдящиеся исповедовать Его во весь голос. Но обратите внимание, что на пути Христа нет людей одинаковых. Вера этой женщины так же велика, но она не кричит, она приближается незаметно для окружающих. Ей достаточно лишь прикоснуться к самому краю одежды Христа, ибо она уверена, что так исцелится. Едва она это сделала, Христос обернулся и взглянул на нее… Он видит, что происходит в глубинах ее души. Он видит ее веру: дерзай, дщерь! вера твоя спасла тебя [Мф 9, 22.].

Она слегка дотронулась до нижнего края Его плаща, она приблизилась с верой, она уверовала и знала, что будет исцелена… Также и мы, если хотим быть спасенными, дотронемся с верой до края одежды Христа [Св. Амвросий Медиоланский, Expositio Evangelii secundum Lucam, 6, 56, 58 (PL 15, 1682-1683).]. Понимаешь ли ты теперь, какой должна быть наша вера? Смиренной. Ты или я – кто мы такие и чем заслужили призвание Христово? Кто мы такие, что нам позволено подойти к Нему так близко? Нам, или той женщине из толпы. Он дает нам шанс. Мы можем дотронуться до Его одежды, на мгновение задержать в руках край Его хитона, самый край. Но этого мало. Ведь мы обладаем Им Самим. Он отдается нам полностью – Телом и Кровью, Душой и Божеством. Мы каждый день едим Его во время Литургии, мы открыто с Ним разговариваем – как говорят с отцом, с Любовью. И это не наши фантазии. Это реальность.



200

<p>200</p>

Постараемся умножить наше смирение, ибо только смиренная вера поможет нам овладеть сверхъестественным видением. Альтернативы этому нет. На земле можно прожить либо сверхъестественной, либо животной жизнью. Для нас существует лишь один вариант: жизнь в Боге, то есть жизнь сверхъестественная. Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? [Мф 16, 26.] Все богатства мира, все то, что проходит, исчезает – маскарадная ветошь, не более. К чему нам это, если впереди нас ожидает вечность? Навсегда… навсегда… навсегда!

Это слово сделало Терезу Авильскую великой Святой. Маленькой девочкой, выходя за крепостные ворота Адайя вместе со своим братом Родриго и направляясь в землю мавров в уверенности, что там их обезглавят за веру в Христа, она шептала уставшему брату: навсегда, навсегда, навсегда [См. Св. Тереза Авильская, Libro de la vida, 1, 6.]…

Лгут люди, говоря "навсегда" о делах земных. Только перед Ликом Божиим "навсегда" становится истиной. И ты должен жить только этой истиной, только верой, дающей тебе ощутить божественную сладость мечты о вечности – которая воистину навсегда.



201

<p>201</p>

Обычная жизнь и жизнь созерцательная

Снова вернемся к Святому Евангелию и остановимся на двадцать первой главе. Апостол Матфей рассказывает нам, что Иисус, возвращаясь в город, взалкал; и увидев при дороге одну смоковницу, подошел к ней [Мф 21, 18-19.]. Какая радость, Господи, видеть Тебя голодным, или жаждущим, как у колодца при Сихаре! [См. Ин 4-7.] Видеть, что Ты можешь быть голоден, как и любой из нас. Я созерцаю Тебя, "perfectus Deus, perfectus Homo" [Символ "Афанасия Великого"], истинного Бога, но и истинного человека – во плоти, подобной во всем моей плоти. Ты уничижил Себя Самого, приняв образ раба [Фил 2, 7.], чтобы я никогда не усомнился в том, что Ты понимаешь меня и любишь.

Он взалкал… Если мы чувствуем, что устали (на работе, в учении, при исполнении апостольского служения), если на нашем пути встают преграды – обратимся взором ко Христу, Иисусу доброму, Иисусу усталому, Иисусу алчущему и жаждущему. Как просто Ты понуждаешь понять Тебя, Господи! Как легко доступен Ты для нашей любви! Ты открываешь нам Себя Такого, каковы мы сами во всех наших проявлениях, кроме греха – дабы мы поняли, что с Тобой мы сможем победить и наши дурные наклонности, и наши грехи. И вот мы видим, что на самом деле не имеют значения ни усталость, ни голод, ни жажда, ни слезы… Потому что Ты так же уставал, терпел голод, страдал от жажды, плакал. Имеет значение только борьба во исполнение воли Бога [См. Ин 4, 34.], Отца нашего, сущего на Небесах. Только битва, счастливая битва – ибо Господь сражается рядом с нами.



202

<p>202</p>

Он подходит к смоковнице – подходит к тебе и ко мне с жаждой спасения душ человеческих. "Sitio!", жажду! [Ин 19, 28.] – вскричал Он с креста. Он жаждет нас, нашей любви, наших душ. Он жаждет новых овец для своего стада. Мы должны привести их к Нему, чтобы всем вместе идти вслед за Ним по Пути Крестному, который есть путь Бессмертия и Небесной славы.

Он подошел к смоковнице, но ничего не нашел на ней, кроме одних листьев [Мф 21, 19.]. Какое печальное зрелище! Но разве в нашей жизни – все иначе? Разве наша вера не бывает досадно слаба? Разве вибрация смирения никогда не ослабевает в наших душах? Где наши жертвы, где добрые дела? Не являемся ли мы христианами только снаружи – бесплодными, бесполезными для окружающих? Это было бы ужасно! Ибо Христос бесплодную смоковницу проклял: да не будет же впредь от тебя плода вовек. И смоковница тотчас засохла [Мф 21, 19.]. Эта сцена из Евангелия может причинить боль – но в то же время она помогает нашей вере возгореться, помогает нам жить верой, всегда принося плоды Господу.

Не стоит обманываться: Господь никогда не зависит от наших человеческих планов. Все наши великие замыслы для Него – не более чем детская игра. Он нуждается только в нашей любви, только в стремлении нашей души Ему навстречу. Он хочет, чтобы все мы пришли к Нему и остались в Его Царствии навсегда. Мы должны много и хорошо работать, чтобы освятить наши земные труды. Надо помнить всегда, что мы трудимся только во имя Божие. Если же, впав в гордыню, мы об этом забудем, то результатом всех наших усилий будет только листва. Ни Бог, ни люди не найдут в ней плодов. И не смогут утолить голод.



203

<p>203</p>

Итак, смоковница засохла. Увидевши это, ученики удивились и говорили: как это тотчас засохла смоковница? [Мф 21, 20.]. Эти первые Двенадцать, бывшие свидетелями стольких чудес Иисуса, снова поражены – их вера еще не пылает как следует. Иисус же сказал им в ответ: истинно говорю вам: если вы будете иметь веру и не усомнитесь, не только сделаете то, что сделано со смоковницею, но, если и горе сей скажете: "поднимись и ввергнись в море" – будет [Мф 21, 21.]. Господь ставит перед нами условие: будем верить – сможем двигать горы. А сколько еще предстоит сдвинуть – и в мире, и прежде всего в наших собственных душах… Сколько препятствий стоит на пути благодати Божией! Поэтому так нужна вера – вера в делах, вера жертвенная, вера смиренная. Она делает нас всемогущими. И все, чего ни попросите в молитве с верою, получите [Мф 21, 22.].

Верующий умеет судить о делах земных правильно. Он знает, что происходящее тут, внизу – это, по словам Терезы Авильской, плохая ночь на плохом постоялом дворе [См. Св. Тереза Авильская, Camino de perfeccion, 40, 9 (70, 4).]. Он убеждается вновь и вновь, что наше земное бытие – это время трудов и борьбы, данное нам для очищения. Это – возможность погасить долг за наши грехи перед Божественным Судией. Тому, кто верует, известно, что земные богатства – это не цель, но только средство, которое следует пускать в дело без сожалений, со щедростью и великодушием.



204

<p>204</p>

Веру нельзя только проповедовать – в ней надо постоянно упражняться. Возможно, мы не всегда к этому готовы. А это значит, что надо вновь обратиться к Евангелию и поступать так же, как тот отец, у которого был сын-лунатик. Он очень хотел излечить своего сына и надеялся, что Христос исцелит его, но не до конца верил в удачу. И Христос, Который всегда ожидает веры, видя растерянность бедного человека, предупредил его: если сколько-нибудь можешь веровать, все возможно верующему [Мк 9, 23.]. Все возможно – мы всемогущи. Но только с верой. Этот человек чувствует, что его вера не крепка, он боится, что слабость его веры не позволит сыну исцелиться. Он плачет. Да не устыдимся мы никогда этих слез, ибо они – плод любви Божией, молитва смирения и покаяния. И тотчас отец отрока воскликнул со слезами: верую, Господи! помоги моему неверию [Мк 9, 24.].

Так говорим и мы, заканчивая этими словами наше молитвенное размышление: "Господи, я верую! Я уверовал в Тебя, я решился следовать за Тобой. Постоянно, всю мою жизнь я взывал к Твоему милосердию. Я снова и снова убеждался в том, какие невероятные чудеса Ты можешь творить в душах Твоих детей. Господи, я верую! Помоги же мне поверить еще сильнее, еще глубже!"

Обратимся с той же мольбой к Деве Марии, Матери Божией и Матери нашей, Учительнице веры: и блаженна Уверовавшая, потому что совершится сказанное Ей от Господа [Лк 1, 45.].

› Надежда Христианина› Глава 13



205

<p>205</p>

Прошло уже много времени с тех пор, как я написал с уверенностью – и уверенность в правильности написанного постоянно во мне возрастает: всего жди от Христа. У тебя ничего нет, ты ничего не стоишь, ничего не можешь. Забудь себя, доверься Ему, и Он все сделает [Путь, 731.]. Это мое убеждение лишь окрепло и углубилось с годами. Я убедился на многих примерах, что надежда на Бога разжигает чудесные очаги любви, пламя которых поддерживает равномерное биение сердец. Им не грозит упадок сил, страдания и трудности земного пути не ввергают их в уныние.

Читая на Литургии текст апостольского Послания, я был растроган – наверное, так же, как и вы. С помощью Господа мы созерцали дивное переплетение трех теологических добродетелей – тот стержень, на котором держится вся жизнь истинного христианина.

Вслушайтесь снова в слова Апостола Павла: итак, оправдавшись верою, мы имеем мир с Богом чрез Господа нашего Иисуса Христа, чрез Которого верою и получили мы доступ к той благодати, в которой стоим и хвалимся надеждою славы Божией. И не сим только, но хвалимся и скорбями, зная, что от скорби происходит терпение, от терпения опытность, от опытности надежда, а надежда не постыжает, потому что любовь Божия излилась в сердца наши Духом Святым, данным нам [Рим 5, 1-5.].



206

<p>206</p>

Здесь, в присутствии Бога, правящего нами из Дарохранительницы (как помогает эта реальная близость Иисуса!), мы начнем сегодняшнее молитвенное размышление об этом сладостном даре Божием – о надежде, которая наполняет наши души радостью. "Spe gaudentes", утешайтесь надеждою [Рим 12, 12.], – говорит Апостол Павел, ибо наша верность Господу будет оплачена бесконечной Любовью.

Никогда не стоит забывать, что для всех – а значит и для каждого из нас, – возможны только две формы земного бытия: жить в Боге, стремясь во всем угодить Ему – либо жить как животное, инстинкты которого более или менее подавлены требованиями культуры и просвещенности. Я никогда не принимал всерьез мирскую святость тех, кто демонстрирует прекрасные человеческие качества и одновременно афиширует свое неверие в Бога. Я их искренне люблю, как и всех людей, моих братьев, я восхищен их доброй волей, которую в определенном смысле можно даже считать героической, но я сострадаю им – ибо им не хватает света и живого тепла Бога, той невыразимой радости, которую несет в себе добродетель надежды.

Искренний христианин, последовательный в своей вере, обращен в своих поступках только к Богу и руководствуется духовным зрением. Он страстно любит тот мир, в котором живет и трудится, он погружен в земные заботы – но со взглядом, устремленным в Небо. Об этом же говорит и Апостол Павел: ищите горнего, где Христос сидит одесную Бога; о горнем помышляйте, а не о земном. Ибо вы умерли, – для всего земного во время крещения, – и жизнь ваша сокрыта со Христом в Боге [Кол 3, 1-3.].



207

<p>207</p>

Надежды мирские и христианская надежда

С назойливым постоянством муссируется одна и та же, давно набившая оскомину мысль о том, что надежда – это последнее, что можно потерять. Как будто надежда – это удобная отговорка, позволяющая следовать по жизни без угрызений совести и прочих проблем. Не задумываясь о своем поведении. Не беспокоя себя стремлением к идеалам, высоким целям – и в первую очередь к высшей из них, к соединению с Богом.

Я усматриваю в этом тенденцию к подмене надежды тоской по удобной беспроблемности – когда в душе отсутствует как подлинное стремление к благам духовным, так и ясное представление об истинных материальных потребностях человека. Главное желание многих – не нарушить посредственности своей жизни. Существо с трусливой, робкой и ленивой душой, переполненной эгоизмом, легко смиряется с тем, что дни и годы проходят "sin spe nec metu", без надежд и тревог, без превратностей борьбы, без желаний, которые требуют усилий. Главное – не прослыть несчастным, избежать как презрения, так и сочувствия окружающих. Все желания, все порывы внушают страхи и опасения: ведь вместе с предметом желания придется обзавестись и новыми обязанностями, и требованиями, которым придется соответствовать… Как далеки такие люди от того, чтобы чего-то достичь!

Мне часто приходится встречаться с особами, казалось бы, культурными, просвещенными, которые уверены, что надежда – это не более чем поэтическая метафора, тема для лирика. Неспособные приобщиться к ее подлинной сути и решиться творить добро, они сводят надежду к несбыточной мечте, утопической грезе, способной удовлетворить лишь тех, кто ищет забытья, утешения в жизни, полной забот и тревог. В их ложном понимании надежда – это лишь мимолетное переживание, безрезультатное, никуда не ведущее.



208

<p>208</p>

Но помимо трусливых, ничтожных есть и честные люди с высокими идеалами, которые из чистой филантропии без остатка отдают себя служению на благо других, поддерживая их в трудностях и облегчая их страдания. Я отношусь с глубоким уважением и даже восхищением к стойкости всех целеустремленно трудящихся во имя высоких идеалов. Однако я должен напомнить вам о том, что наши предприятия на этой земле отмечены печатью недолговечности, бренности. Задумайтесь над словами Священного Писания: и оглянулся я на все дела мои, которые сделали руки мои, и на труд, которым трудился я, делая их: и вот, все – суета и томление духа, и нет в них пользы под солнцем [Екк 2, 11.].

Эта бренность дел мирских не душит надежду – наоборот, признавая их мимолетность, но не отказываясь при этом от усилий, мы раскрываемся навстречу подлинной надежде, которая возвышает наш труд и превращает его в место встречи с Богом. Таким образом, наша деятельность освещается светом вечности, который рассеивает тьму разочарования. Но если свои мирские планы мы объявим абсолютными целями, заслонив ими обитель вечности и позабыв ту истинную цель, ради которой мы созданы (любить Бога, прославлять Его, обладать Им в вечной жизни на Небесах) – то самые благие намерения станут предательством, и даже орудием унижения твари. Вспомните знаменитое, потрясающее своей искренностью восклицание блаженного Августина, который испытывал горести, пока не знал Бога и искал счастья вне Его: Ты создал нас, Господи, для Себя, и наше сердце не знает покоя, пока не успокоится в Тебе [Блаж. Августин, Confessiones, 1, 1, 1 (PL 32, 661).]. Возможно, что в жизни людей нет ничего более трагичного, чем заблуждения, которые извращают или фальсифицируют надежду, подменяя собой нашу истинную цель – ту Любовь, которая насыщает, но которой невозможно пресытиться.

Меня наполняет истинной надеждой возможность осознавать себя сыном Божиим. Хочу, чтобы и вы испытали со мной это чувство. Будучи добродетелью сверхъестественной, надежда вливается в человеческое существо, принимает нашу природу и, таким образом, становится добродетелью истинно человеческой. Убежденность в том, что мы достигнем Неба, если сохраним верность Богу до самой смерти, наполняет меня уже сейчас радостью и счастьем, которые обязательно будут нам дарованы – "quoniam bonus", ибо Он благ, ибо вовек милость Его [Пс 106 (105), 1.]. Благодаря этому убеждению я понимаю, что только отмеченное печатью Божией несет на себе неизгладимый знак вечности и обладает истинной ценностью. Поэтому надежда не отрывает меня от земных забот – просто я подхожу к ним с новыми, христианскими мерками, выявляющими во всем связь падшей природы с Богом-Творцом и Богом-Спасителем.



209

<p>209</p>

На что надеяться

Возможно, кто-то спросит меня: на что же мы, христиане, должны надеяться? В мире есть столько привлекательного для нас, для нашего сердца, которое жаждет счастья и страстно стремится к любви. Кроме того, мы хотим сеять полными пригоршнями мир и радость – не стремясь к личному благополучию, но удовлетворяя потребности тех, кто нас окружает.

К несчастью некоторые, обладающие кругозором, достойным похвалы, но все же несколько ограниченным, сосредоточенным на достижении недолговечных и мимолетных идеалов, забывают, что христианский порыв должен быть нацелен на самые высокие вершины. Нас влечет Сама Любовь Божия, мы хотим наслаждаться Ею вечно, наслаждением бесконечным. Мы уже столько раз убеждались в том, что все сущее здесь, внизу, пройдет, когда этот мир перестанет существовать – а для каждого из нас еще раньше, со смертью, ибо никто не возьмет с собой в могилу ни почестей, ни богатства. Поэтому мы, вознося наши сердца на крыльях надежды к Богу, усвоили эту молитву: "In Te Domine speravi, non confundar in aternum", на Тебя, Господи, уповаю, да не постыжусь вовек [Пс 31 (30), 2.], направляй меня Своими руками ныне, и во веки вечные.



210

<p>210</p>

Господь создал нас не для того, чтобы мы построили на этой земле Град постоянный [См. Евр 13, 14.], ибо этот мир – лишь путь в другой, который станет для нас обителью, где мы найдем покой [Jorge Manrique, Coplas, 5.]. Однако, будучи детьми Божиими, мы не должны пренебрегать земными делами, среди которых Господь поместил нас, чтобы мы их освятили, чтобы мы их преобразили нашей благословенной верой – той единственной верой, которая несет в себе истинный мир, подлинную радость как отдельным людям, так и разным слоям общества. Начиная с 1928 года я постоянно проповедую, что христианизация общества – неотложное дело. Все мы должны стремиться к тому, чтобы наши повседневные труды и заботы обрели сверхъестественное, духовное значение. Пребывая в мирском, житейском, мы должны донести это чувство сверхъестественного до всех людей, до каждого человека. Только так все мирские дела могут быть освящены новой надеждой – неподвластной времени, нетленной, преобладающей над бренностью всего земного.

По крещении мы несем в себе слово Божие, которое очищает, воодушевляет и успокаивает истерзанную совесть. И для того, чтобы Господь мог действовать в нас и для нас, мы должны сказать Ему, что намерены бороться всегда. Пусть мы считаем себя слабыми и ничтожными, пусть мы сгибаемся под тяжестью наших бед и лишений – все равно мы должны обещать Ему это, веруя в Него и уповая на Его помощь. Если надо, то сверх надежды поверим с надеждою [Рим 4, 18.], как Авраам. Итак, приступим к работе с новыми силами и научим людей просветленному мировидению, освобождающему от ненависти, недоверия, узости, уныния и невежества. Это возможно – ибо Богу все возможно.



211

<p>211</p>

Где бы мы ни были – Господь постоянно взывает к нашей бдительности. В ответ на этот Божий призыв мы будем поддерживать делами стремление к святости, укоренившееся в нашей душе, питающее нашу надежду. Пусть в наших ушах звучит постоянно: сын мой! отдай сердце твое мне [Притч 23, 26.]. Хватит строить воздушные замки. Отважься, открой душу Богу – ибо только в Господе ты найдешь реальную основу для надежды, для готовности творить добро в душах ближних. Только надо бороться с собой, надо изгнать решительно врагов, засевших во внутренней цитадели – гордыню, зависть, похоть очей и плоти, самодостаточность, безрассудное сластолюбие, распущенность. Без этой внутренней брани самые высокие идеалы поблекнут как цвет на траве: восходит солнце, настает зной, и зноем иссушает траву, цвет ее опадает, исчезает красота вида ее [Иак 1, 10-11.]. Затем из мельчайших трещин пробьются разочарование и уныние – как сорняки, несущие гибель и разрушение.

Иисус не удовлетворится нетвердым согласием. Он требует (Он имеет на это право), чтобы мы шли вперед уверенно, не склоняясь перед трудностями. Он требует решительных, конкретных шагов. Неопределенные намерения, туманные фразы заглушают призывы Господа, обращенные к нашим сердцам. Они – как блуждающие огни, которые не светят, не греют и исчезают так же быстро, как и появились.

Поэтому я не поверю твоим словам, пока не увижу решительных действий. Делай добро, упражняйся в справедливости – особенно дома, в кругу своих близких. Даже если падаешь от усталости – заражай радостью окружающих, коллег по работе, служа другим с удовольствием, с улыбкой и соучастием, выполняя поручение на пределе своих возможностей, с максимальным совершенством. И все это – во имя Любви Божией, во Славу Божию, со взглядом, устремленным ввысь, к вечной Родине. Только эта цель и стоит трудов.



212

<p>212</p>

Все могу

Если ты не борешься, то не говори мне, что хочешь уподобиться Христу, познавать и любить Его. Когда мы пускаемся по истинной дороге вслед за Христом, чтобы быть как дети Божии – мы знаем, что нас ожидает Святой Крест, средоточие наших надежд на единение с Господом.

Предупреждаю тебя: жить так, как учит Господь – задача не из легких, требующая особых усилий. Послушайте, что рассказывает Апостол Павел о превратностях своей судьбы и величайших страданиях, которые он перенес, исполняя волю Христа: от Иудеев пять раз дано мне было по сорока ударов без одного; три раза меня били палками, однажды камнями побивали, три раза я терпел караблекрушение, ночь и день пробыл во глубине морской; много раз был в путешествиях, в опасностях на реках, в опасностях от разбойников, в опасностях от единоплеменников, в опасностях от язычников, в опасностях в городе, в опасностях в пустыне, в опасностях на море, в опасностях между лжебратьями, в труде и в изнурении, часто в бдении, в голоде и жажде, часто в посте, на стуже и в наготе. Кроме посторонних приключений, у меня ежедневное стечение людей, забота о всех церквах [2 Кор 11, 24-28.].

В этих беседах с Господом я стараюсь держаться в рамках конкретной действительности, в которой мы пребываем – не изобретая теорий, не мечтая о великих жертвах, которым нет места в обычной жизни. Главное – научиться правильно использовать время, которое уходит. Для христиан оно дороже золота – ибо в нем уже есть предвкушение той славы, которая будет дарована нам на Небе.

Естественно, в нашей жизни нам не грозят испытания, выпавшие на долю Апостола Павла. У нас – другие напасти: наш мелочный эгоизм, приступы чувственности, удары бессмысленной и смехотворной гордыни и много других пороков. Так что же – приходить в уныние? Нет! Обращаясь к Господу, повторим вслед за Апостолом Павлом: посему я благодушествую в немощах, в обидах, в нуждах, в гонениях, в притеснениях за Христа: ибо, когда я немощен, тогда силен [2 Кор 12, 10.].



213

<p>213</p>

Иногда, когда все идет не так, как мы задумали, у нас непроизвольно срывается с губ: "Господи, все идет прахом! Все рушится – и я уже не могу помочь себе сам!..". Пора отбросить самомнение и смиренно просить о помощи… "Господи, я пойду дальше вместе с Тобой с уверенностью, только с Тобой я буду чувствовать себя в безопасности, "quia tu es, Deus, fortitudo mea", ибо Ты – Бог крепости моей [Пс 43 (42), 2.]".

Умоляю тебя: среди твоих трудов и занятий помни о Небе, поднимай глаза к Господу в надежде, что Он, как всегда, протянет тебе Свою сильную руку. Мы можем рассчитывать на Его поддержку, когда наши страсти восстают и искушают нас, окружая жалкое укрытие нашего "я", только что самодовольно считавшего себя центром вселенной. Господь всегда протягивает нам Свою руку – чтобы мы не потеряли из виду наш духовный ориентир, нашу сверхъестественную цель. Я живу с твердым убеждением, что никогда и ничего не смогу достичь, не поднимая свой взор ввысь, к Иисусу. Знаю, что могу выстоять и победить себя только благодаря той данной мне Богом силе, которая рождается от повторения возгласа: все могу в укрепляющем меня Иисусе Христе [Фил 4, 13.]. Эта молитва заключает в себе твердое обетование Бога не оставлять Своих детей, если дети Его не оставляют.



214

<p>214</p>

Унижение и прощение

Когда-то Господь был так близок к нам, Своим тварям, что с тех пор мы храним в своем сердце тоску по высоте, стремление возвыситься духом, чтобы творить добро. Я хочу лишь напомнить тебе эту истину: позволь Ему действовать – и ты сможешь служить (оставаясь в своем звании) пригодным и эффективным орудием Божиим. Но чтобы не отвергнуть трусливо доверие, оказанное тебе Господом – избегай самодовольной и наивной недооценки тех трудностей, которые поджидают тебя на твоем христианском пути.

Нас ничто не должно удивлять. Мы влачим за собой (вследствие нашей падшей природы) принцип противодействия, сопротивления благодати. Это незажившие раны первородного греха, которые становятся еще глубже от наших собственных грехов. Поэтому мы должны начать восхождение – дело Божие и человеческое, наш каждодневный труд, который мы устремляем навстречу Любви Божией с сердцами, полными раскаяния и смирения. Мы уверены в поддержке Божией, но употребляем максимальные усилия – так, как если бы все зависело только от нас самих.

Пока мы боремся (а борьба длится до самой смерти), на нас поднимаются неистовые враги – как внешние, так и внутренние. Но этого мало: иногда душу парализуют воспоминания о дурных поступках, совершенных в прошлом. Заклинаю тебя именем Бога: не отчаивайся! Если такое случится (что вовсе не обязательно), преврати это в повод для еще большего единения с Господом – ибо Он, избравший тебя своим сыном, никогда тебя не оставит. Он лишь допускает испытания – чтобы ты научился любить Его больше и острее почувствовал Его близость и постоянную поддержку.

Я настойчиво повторяю: не падай духом! – ибо Христос, простивший нас на Кресте, продолжает прощать нас в Таинстве Исповеди. Мы всегда имеем Ходатая перед Отцом, Иисуса Христа, Праведника: Он есть умилостивление за грехи наши, и не только за наши, но и за грехи всего мира [1 Ин 2, 1-2.] – и только вместе с Ним мы добьемся Победы.

Что бы ни случилось – вперед! Крепко держись за руку Божию и будь уверен в том, что Он не проигрывает сражений. Если по какой-то причине ты отдалишься от Него – вернись со смирением, чтобы каждый день, или много раз на дню, как блудный сын, снова и снова приходить к Нему и облегчать сокрушенное сердце на Исповеди, которая является чудом Божественной Любви. В этом чудесном Таинстве Господь очищает твою душу, наполняет ее радостью и силой, чтобы ты не терял мужества в битве и возвращался к Богу без устали – даже тогда, когда жизнь кажется беспросветной. Кроме того, ты можешь всегда уповать на заступничество Матери Божией, которая является и нашей Матерью. Что бы ни случилось – Она всегда готова поддержать тебя с материнской заботой.



215

<p>215</p>

Бог не устает прощать

Семь раз упадет праведник [Прич 24, 16.], – утверждает Священное Писание. Всякий раз, когда я читал эти слова, моя душа содрогалась от любви и боли. Вновь Господь нас предостерегает и являет нам Свое милосердие, Свое человеколюбие, Свою нежность, которые никогда не иссякнут. Господь не хочет наших ошибок, наших лишений, но тем не менее попускает их и считается с ними – чтобы мы стали святыми.

Я сказал, что моя душа содрогалась от любви. Смотрю на себя, на свою жизнь – и ясно вижу, что ничего не стою, ничего не имею, ничего не могу. Что я такое? – воплощенное небытие, полнейшее ничто. А Он – все. И в то же время Он – мой, а я – Его. Потому что Он не отвергает меня. Потому что Он предал Себя за меня. Встречалась ли вам любовь более великая, чем эта?

Я сказал, что моя душа содрогнулась от боли. Вспоминаю свое поведение – и поражаюсь великому множеству ошибок и упущений. Достаточно перебрать в памяти те несколько часов, в которые я нахожусь сегодня на ногах, чтобы убедиться в очевидной слабости любви, посылаемой мною в ответ на Божию благодать. Мое поведение причиняет мне боль – но не разрушает покоя моей души. Я падаю ниц перед Богом и откровенно рассказываю Ему о моих бедах. И сразу начинаю ощущать Его поддержку. И слышу в глубине своей души, как Он отчетливо говорит мне: "Meus es tu", ты – Мой. [Ис 43, 1.] Я знал и знаю, каков ты. Вперед!".

Иначе и быть не может. Если мы постоянно предстаем пред ликом Божиим, то наше доверие к Нему возрастает – ибо Он снова и снова нам показывает, что Его Любовь и призвание остаются неизменными. Бог не устает нас любить. Надежда убеждает нас в том, что без Него мы не выполним даже самых пустяковых обязанностей. С Ним же, по Его благодати, зарубцуются наши раны. Мы будем облачены в Его силу, чтобы противостоять нападкам врага, становясь совершеннее. Сознание того, что мы слеплены из простой глины, помогает нам утвердиться в нашем уповании на Иисуса Христа.



216

<p>216</p>

Затеряйтесь среди персонажей Нового Завета. Насладитесь этими трогательными эпизодами, в которых Учитель говорит и поступает как Бог и как человек. Насладитесь, слушая Его чудесные притчи о прощении, о вечной любви Бога к Своим детям. Эти образы небесного оживают вновь в вечной современности Евангелия, которое позволяет нам увидеть, ощутить, пощупать руками поддержку Божию, еще более действенную, если мы находим в себе силы идти вперед, снова и снова поднимаясь на ноги после падений. Ведь это и есть духовная жизнь, прожитая с упованием на Бога.

Если нет горячего желания преодолеть все внешние и внутренние препятствия – то мы не получим награды. Если же кто и подвизается, не увенчивается, если незаконно будет подвизаться [2 Тим 2, 5.]. И борьба не будет истинной, если нет противника. Поэтому, если нет противника, не будет награды, потому что нет победителя там, где нет побежденного [Св. Григорий Нисский, De perfecta christiani forma (PG 46, 286).].

Противостояние, следовательно, не должно пугать – наоборот, должно стать стимулом для того, чтобы мы возрастали как христиане. В этой битве мы освящаемся, и наш апостольский труд становится более действенным. Если мы задумаемся над эпизодами, в которых Иисус (в Гефсимании и позже, на Кресте, всеми осмеянный и оставленный) с любовью покоряется Воле Отца, хотя и несет на Себе тяжкий груз страдания, – то убедимся, что невозможно подражать Христу и быть Его истинными учениками, не приняв Его завет: если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя и возьми крест свой и следуй за Мною [Мф 16, 24.]. Поэтому я часто говорю, обращаясь к Иисусу: Господи! Ни дня без креста! Так, по благодати Божией, укрепляется наш характер, чтобы мы могли стать поддержкой для Бога – несмотря на собственное ничтожество.

Если, вбивая гвоздь в стену, ты не встречаешь сопротивления – что сможешь ты на него повесить? Если наша сила не возрастает через жертву и с Божией помощью, то мы не станем инструментами в руках Господа. И наоборот, если мы с радостью используем сопротивление врага из любви к Богу, то сподобимся воскликнуть вместе с Апостолами Иаковом и Иоанном перед лицом самых жестоких испытаний, самого тяжелого труда: Можем! [Мк 10, 39.]



217

<p>217</p>

Важность борьбы

Я должен предостеречь вас от одной западни, в которую пытается загнать нас Дьявол (а он никогда не бывает в отпуске!), чтобы отнять у нас покой. Возможно, в один прекрасный момент в нашу душу закрадется искушение полагать, что мы не продвигаемся вперед, но, напротив, позорно пятимся, отступаем. Постепенно мы утверждаемся в мысли, что становимся все хуже несмотря на все усилия стать лучше. Уверяю вас, что это пессимистическое чувство, как правило, является заблуждением или самообманом. Обычно в таких случаях оказывается, что душа стала более сосредоточенной, совесть – более чувствительной, а любовь – более требовательной. Чем ярче свет благодати Божией, тем заметнее такие детали, которые раньше, в полутьме не бросались в глаза. Как бы то ни было, но мы должны внимательно исследовать свои сомнения, ибо Господь, освещая нас Своим светом, призывает к большему смирению и великодушию. Не забывайте, что Провидение Божие ведет нас безостановочно, выводя к счастливому концу странствия – и неисчерпаема поддержка Его чудесами великими и малыми.

"Militia est vita hominis super terram, et sicut dies mercenarii dies eius", не определено ли человеку время на земле, и дни его не те же ли, что дни наемника? [Иов 7, 1.] Никто не избежит этой участи – в том числе и те, кто, стремясь к комфорту, не хочет этого осознать. Они покидают ряды войска Христова и проявляют усердие в других битвах, становясь рабами своих прихотей и малодушия, стремясь лишь к удовлетворению низменных потребностей и тщеславия.

Если состояние борьбы естественно для человеческой природы, то будем же с желанием и чистотой намерений молиться и работать, стараясь угадать, чего хочет от нас Бог. Так удовлетворяется наше горячее желание Любви – и мы продолжаем путь к святости, хотя в конце каждого дня убеждаемся, что нам еще шагать и шагать.

Начинайте каждое утро с решительного: serviam! Я буду служить Тебе, Господи! – с намерения не останавливаться, не лениться, противостоять трудностям с еще большим оптимизмом, с еще большей надеждой. В убеждении, что, оступившись, мы сумеем обратить поражение в победу, если проявим искреннее раскаяние.



218

<p>218</p>

Добродетель надежды (то есть уверенность в том, что Бог ведет нас в Своем всесильном провидении и дает нам все, что нужно в дороге) напоминает нам о постоянной доброте Божией по отношению к людям, к тебе, ко мне. Он всегда готов выслушать нас, потому что никогда не устает слушать. Его интересуют не только твои радости, твои успехи, твоя любовь, но также и твои огорчения, неудачи, страдания. Поэтому надейся на Него всегда – в обстоятельствах благоприятных и неблагоприятных. Обращайся к Нему, ищи защиты в Его милосердии – и когда слаб, и когда чувствуешь свою силу. Не требуется большого смирения, чтобы признать, что мы – бесконечное множество нулей. Однако наша уверенность в своем ничтожестве превращается в неприступную крепость, если перед нашим "я" мы поставим Христа. Какая неизмеримо громадная цифра у нас получится! Господь – свет мой и спасение мое: кого мне бояться? [Пс 27 (26), 1.]

Привыкнем видеть Бога во всем. Будем помнить, что Он всегда с нами, что Он бережет нас и требует по справедливости, чтобы мы преданно за Ним следовали, не оставляя того места в мире, которое нам предназначено. Мы должны идти по жизни бдительно, с осмотрительностью, с постоянной готовностью к борьбе – чтобы не потерять своего Божественного Спутника.



219

<p>219</p>

Ошибаются думающие, что эта борьба обрекает сына Божия на мрачную покорность, отказ от радости и мучительные жертвы. Он – не раб, но влюбленный, во время труда и отдыха, в радости и горести уносящийся мыслями к любимому существу и готовый во имя своей любви идти навстречу любым испытаниям. Повторяю, что Бог не проигрывает сражений – поэтому мы, находясь рядом с Ним, сможем всегда называть себя победителями. Мой опыт говорит мне, что если я следую Божиим советам, то Он покоит меня на злачных пажитях и водит меня к водам тихим, подкрепляет душу мою, направляет меня на стези правды ради имени Своего. Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мною; Твой жезл и Твой посох – они успокоивают меня [Пс 23 (22), 2-4.].

Духовная брань требует времени – а значит терпения и настойчивости, с которыми мы будем применять средства, сулящие нам победу. Поэтому умножайте дела надежды. В своей духовной жизни вам часто придется взлетать и падать – синяки и шишки тут неизбежны. Но Господь, Который всемогущ и милосерден, одарил нас средствами, необходимыми для победы. Надо только правильно их использовать, начиная все снова и снова, если это необходимо.

Еженедельно (а если чувствуете потребность, то и гораздо чаще) приходите к святому Таинству Покаяния – Таинству Милосердия Божиего. Облаченные в благодать, мы пройдем сквозь горы [См. Пс 104 (103), 10.] и сумеем, не останавливаясь, подняться по крутому склону выполнения христианского долга. Используя все дарованные нам средства и умоляя Господа укрепить в нас надежду, мы насладимся радостью детей Божиих и щедро наполним ею души окружающих нас людей. Если Бог за нас, кто против нас? [Рим 8, 31.] Так будем же оптимистами! Движимые силой надежды, сотрем смрадные следы, оставленные теми, кто сеет вокруг себя лишь ненависть и зло. И вновь откроем счастливый мир, который вышел прекрасным и чистым из рук Господа. И вернем ему ту первозданную чистоту – если решимся начать с себя, со своей души, терпеливо и настойчиво учась покаянию.



220

<p>220</p>

Со взглядом, устремленным в небо

Возрастем же в надежде и, таким образом, еще более утвердимся в вере – вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом [Евр 11, 1.]. Возрастать в этой добродетели – значит молить Господа умножить в нас Свою любовь, ибо верят по-настоящему только в то, что любят изо всех сил. Кто любит Господа – тот не теряет времени даром. Вы знаете так же, как и я, что влюбленный спешит погрузиться в спасительную гармонию и отдается без колебаний. Какова же тогда Любовь Божия? Разве ты не знаешь, что Христос умер за каждого из нас? Да, ради нашего бедного маленького сердца была совершена спасительная жертва Иисуса.

Господь часто говорит нам о той награде, которую Он завоевал для нас Своею смертью на Кресте и Своим Воскресением: Я иду приготовить место вам. И когда пойду и приготовлю вам место, приду опять и возьму вас к Себе, чтобы и вы были, где Я [Ин 14, 2-3.]. Цель нашего земного пути – Небеса. Иисус прошел этот путь первым и теперь вместе с Богоматерью и Святым Иосифом (которого я так почитаю), с Ангелами и Святыми ожидает нашего прихода.

Даже в Апостольские времена не было недостатка в ересях, которые стремились отнять надежду у христиан. Если же о Христе проповедуется, что Он воскрес из мертвых, то как некоторые из вас говорят, что нет воскресения мертвых? Если нет воскресения мертвых, то и Христос не воскрес; а если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера ваша [1 Кор 15, 12-14.]. Наш путь – это путь Божий. Иисус, который есть путь и истина и жизнь [Ин 14, 6.], свидетельствует, что в конце нашей дороги нас ждет вечная радость – если мы от Него не отдалимся.



221

<p>221</p>

Как будет прекрасно, когда Отец скажет нам: хорошо, добрый и верный раб! в малом ты был верен, над многим тебя поставлю; войди в радость господина твоего [Мф 25, 21.]. У нас есть надежда! Это – чудо созерцательной души. Мы живем в Вере, Надежде, Любви – и Надежда делает нас всемогущими. Помните ли вы слова Иоанна Богослова? Я написал вам, юноши, потому что вы сильны, и слово Божие пребывает в вас, и вы победили лукавого [1 Ин 2, 14.]. Господь нас торопит, Он хочет вечной молодости для Церкви и для всего человечества. Ты можешь сделать Божеским все человеческое, как царь Мидас превращал в золото все, к чему прикасался!

Никогда не забывайте, что после смерти вы встретитесь с Любовью. И в любви Бога вновь обретете всю совокупность тех чистых любовей, которые были у вас на земле. Господь хотел, чтобы все мы прошли через этот короткий миг земного бытия, работая, как и Его Единородный Сын, Который ходил, благотворя [Деян 10, 38.]. Нам следует прислушаться к призыву, вырвавшемуся из души Святого Игнатия Богоносца в час его мученичества: иди к Отцу! [Св. Игнатий Богоносец, Epistola ad Romanos, 7 (PG 5, 694).] Иди к своему Отцу, который ждет тебя с нетерпением!

Попросим же Матерь Божию, "Spes nostra", Надежду нашу, чтобы Она зажгла нас священным желанием поселиться в доме Отца. Уже ничто не омрачит наши души, если мы будем всем сердцем стремиться к своей истинной Родине. Господь Сам направит нашу лодку к желанному берегу попутным ветром Своей благодати.

› Сила Любви› Глава 14



222

<p>222</p>

В толпе, окружавшей Иисуса, мы видим законника – одного из ученых Иудейских, запутавшихся в своей бесплодной казуистике и не способных вникнуть даже в учение, открытое Моисею. Он задает свой вопрос Господу. Ответ, исходящий из Божественных уст Иисуса, звучит спокойно и убедительно – так отвечают люди, знающие дело, о котором они говорят: "Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем разумением твоим": сия есть первая и наибольшая заповедь; вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя; на сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки [Мф 22, 37-40.].

Посмотрите на Учителя во время Тайной Вечери. Приближается час Страстей Господних. Вокруг собрались ученики – и Сердце Иисуса, окруженного Своими ближними, вспыхивает огнем непостижимой любви: Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга; по тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою [Ин 13, 34-35.].

Если хочешь приблизиться к Господу, читая Святое Евангелие – переживай прочитанное так, как будто ты сам являешься участником евангельских событий. Внимай словам Христа вместе с Марией, решись вместе с Марфой высказать Ему все, что тебя заботит – вплоть до мелочей [См. Лк 10, 39-40.]. Подобное пережили многие люди – обычные, такие же, как ты и я.



223

<p>223</p>

Господи, почему Ты называешь эту заповедь новой? Ведь, как мы только что слышали, любовь к ближнему была заповедана уже в Ветхом Завете… Задавая этот вопрос Иисусу, вспомни, однако, что в самом начале Своего общественного служения Он проявил Божественную щедрость, расширив чудесным образом старую заповедь любви: вы слышали, что сказано: "люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего". А Я говорю вам: любите врагов ваших, благославляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас [Мф 5, 43-44.].

Господи, прости нашу назойливость, но почему Ты продолжаешь называть эту заповедь новой? На Тайной Вечери, за несколько часов до жертвы на Кресте, Ты беседовал с близкими – такими же несовершенными, как и мы, но все же, несмотря на свое несовершенство, пришедшими с тобой в Иерусалим. В той беседе Ты открыл нам новую меру любви:… как Я возлюбил вас. Неужели Апостолы могли Тебя не понять? Ведь они были свидетелями Твоей непостижимой любви!

Учение Иисуса, Его поведение ясны и понятны. Он проповедовал не только словами, но и делами. Однако, думаю, и сейчас, двадцать веков спустя, Его учение продолжает оставаться заветом новым – ибо до сих пор ему следуют очень немногие. Остальные же – то есть большинство, – предпочитали и предпочитают "не понимать". Их эгоизм нашептывает им постоянно: "Зачем усложнять себе жизнь? Своих проблем хватает!".

Такая позиция недостойна христианина. Если мы истинно исповедуем нашу религию, если мы в самом деле стремимся точно ступать по следам, оставленным на этой земле стопами Христа, то для нас недостаточно всего лишь не желать другим тех печалей и забот, которых мы не желаем себе. Конечно, и это уже немало – но в то же время и бесконечно мало, если мы поймем, что мерой нашей любви должна быть Любовь Христова. Это не отдаленная цель, не венец всей жизни христианина, проведенной в борьбе; нет, это отправная точка, необходимое условие – ибо сам Господь делает Любовь отличительным признаком своих ближних: по тому узнают, что вы Мои ученики…



224

<p>224</p>

Иисус Христос, Господь наш, воспринял нашу плоть и нашу природу, чтобы явить Себя человечеству образцом всех добродетелей. Научитесь от Меня, – призывает Он, – ибо Я кроток и смирен сердцем [Мф 11, 29.].

Но позднее, сообщая Апостолам признаки, по которым будет видно, что они христиане, Иисус не говорит им: "По тому, что вы смиренны". Христос – воплощение чистоты, Агнец непорочный. Ничто не могло запятнать Его совершенную святость [См. Ин 8, 46]. Но Он не учит Апостолов: "Узнают в вас учеников Моих, если будете чисты и непорочны".

Христос прожил земную жизнь, отвергнув все земные блага. Будучи Создателем и Господином всего сущего, Он не имеет, где приклонить голову [Мф 8, 20.]. Но все же Он не говорит: "Узнают, что вы из Моих, по тому, что вы не стремитесь к богатству". Готовясь к проповеди Евангелия, Иисус провел сорок дней и ночей в пустыне [См. Мф 4, 2.]. Но вот Он обращается к Своим ученикам – и не говорит: "Поймут, что вы служите Богу, по тому, что вы не обжоры и не пьяницы".

Мы узнали самый главный отличительный признак Апостолов – а следовательно и христиан всех времен. Только по тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою [Ин 13, 35.].

Мне кажется понятной растроганность, с которой мы, дети Божии, принимаем эту настойчивость Учителя. Господь не требует от своих учеников небывалых чудес в доказательство верности – хотя Он и наделил их властью совершать чудеса в Святом Духе. Что же Он говорит им? "Узнают, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою" [Св. Василий Великий, Regulae fusius tractatae, 3,1 (PG 31, 918)].



225

<p>225</p>

Божественная педагогика

Люби врага своего, не плати злом за зло, откажись от мести, прощай без злопамятства – все это считалось тогда, как считается и сейчас (не будем обманываться) поведением необычным, чрезмерно героическим, выходящим за рамки общепринятой нормы. Так низменна натура человеческая! Иисус Христос, пришедший на землю, чтобы всех спасти и приобщить христиан к Своему искупительному подвигу, хотел научить Своих ближних (а значит и нас) великой Любви, которая искреннее, сильнее, благородней того, что люди привыкли называть любовью. Мы будем любить друг друга так же, как Христос любит каждого из нас, и ходить по путям милосердия, преодолевая грубость своей природы. Только так нам удастся открыть свои сердца навстречу людям и научиться любить их по-новому – более возвышенно и совершенно.

Как замечательно проявляли в жизни первые христиане эту горячую любовь, намного превосходящую высшие проявления простой человеческой солидарности и душевной щедрости! Они любили друг друга сильно и нежно – той любовью, которая изливалась из Сердца Иисусова. Церковный писатель второго века Тертуллиан рассказывает, что его современники были растроганы поведением христиан, столь отличным от поведения язычников. Глядя на последователей Христа, многие повторяли: посмотрите, как они любят друг друга! [Тертуллиан, Apologeticus, 39, 7 (PL 1, 471)]

Ты чувствуешь, что не заслужил подобной похвалы, что твое сердце не откликается должным образом на заповедь Божию? Значит, пришло время подумать о том, как изменить свою жизнь. Прислушайся к призыву Апостола Павла: доколе есть время, будем делать добро всем, а наипаче своим по вере [Гал 6, 10.], пребывающим в мистическом Теле Христовом.



226

<p>226</p>

Главная задача нашего апостольского служения, лучшее доказательство нашей веры – это забота о поддержании в Церкви атмосферы истинной любви. Если мы не любим друг друга по-настоящему, если между нами возможны раздоры, наветы, сплетни – то кого привлечет наша проповедь Благой Вести Евангелия?

Это очень легко и модно – утверждать, что ты любишь всех, верующих и неверующих. Но если некто на словах полон любви ко всему человечеству, а на деле обижает своих собратьев по вере, то я сомневаюсь, что в его поведении есть что-нибудь еще кроме лицемерного пустозвонства. И наоборот, если мы любим своих братьев, пребывающих с нами в сердце Христовом, (ибо мы – дети Единого Отца, соединенные одной верой и наследующие одну надежду [Минуций Феликс, Octavius, 31 (PL 3, 338).]), то наши души возносятся к Господу и загораются желанием приблизить к Нему всех людей.

Возможно, кто-то из вас подумает, что в перечисленных мною заповедях любви как раз эта добродетель не учтена. Но это совсем не так. Уверяю вас со святой гордостью и без ложного экуменизма, что я преисполнился радости, когда Второй Ватиканский Собор призвал христиан проповедовать Евангелие всем живущим в стороне от Единственного Пути – от Пути Иисуса. И нет у меня других желаний кроме одного: спасти все человечество.



227

<p>227</p>

Моя радость была велика еще и потому, что я увидел новое подтверждение необходимости столь важного в жизни Opus Dei апостольского служения ad fidem, которое никого не отвергает и позволяет всем – не христианам, атеистам, язычникам, – по возможности участвовать в духовных делах нашей Ассоциации [Святой Хосемария Эскрива говорит об "Ассоциации", ибо Opus Dei был возведен в статус персональной прелатуры лишь в 1982 г., через семь лет после смерти своего Основателя. Однако, следует заметить, что Отец Хосемария Эскрива хотел и предвидел этот юридический статус, посредством которого Opus Dei стал институтом, имеющим персональную и секулярную юрисдикцию и относящимся к иерархическому строению Церкви. Святой Хосемария Эскрива всю жизнь направлял Opus Dei к такому решению дел и сам составил проект будущей персональной прелатуры.]. Я уже рассказывал вам ее историю, в которой было много страданий и много преданности. Поэтому могу повторить без колебаний, что считаю лицемерным и фальшивым религиозное рвение, побуждающее любить тех, кто далеко, в то же время презирая живущих рядом и исповедующих ту же веру. Если ты тиранишь своих домочадцев, остаешься равнодушным к их радостям, огорчениям и печалям, не стараешься быть терпимым к их ошибкам – то как я могу поверить, что ты действительно интересуешься судьбой тех нищих, которые побираются на улице?



228

<p>228</p>

Разве не трогает вас то, что Апостол Иоанн, будучи уже старцем, посвящает большую часть одного из своих посланий призыву следовать этой Божественной заповеди? Любовь, объединяющая христиан, исходит от Бога, Который есть Любовь. Возлюбленные! будем любить друг друга, потому что любовь от Бога, и всякий любящий рожден от Бога и знает Бога; кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть любовь [1 Ин 4, 7-8.]. Он говорит о братской любви – потому что, благодаря Христу, все мы стали детьми Божиими: смотрите, какую любовь дал нам Отец, чтобы нам называться и быть детьми Божиими [1 Ин 3, 1.].

И взывая непосредственно к нашей совести, чтобы сделать нас более восприимчивыми к благодати Божией, он утверждает, что мы уже получили чудесное доказательство Отчей любви к людям, которая открылась в том, что Бог послал в мир единородного Сына Своего, чтобы мы получили жизнь чрез Него [1 Ин 4, 9.]. Выйдя нам навстречу, Господь проявил инициативу. Он подал пример, следуя которому, мы пойдем вслед за Ним и будем служить другим, великодушно подкладывая им под ноги свои сердца – чтобы им было мягче ступать по дороге жизни. Чтобы путь к святости стал более приятным для них. Мы будем вести себя так, ибо стали детьми Единого Отца, Который без колебаний отдал за нас Своего любимого Сына.



229

<p>229</p>

Любовь создаем не мы – она к нам приходит по благодати Божией, ибо не мы возлюбили Бога, но Он возлюбил нас [1 Ин 4, 10.]. Впитайте в себя эту дивную истину: мы можем любить Бога только потому, что любимы Богом [Ориген, Commentarii in epistolam ad Romanos, 4, 9 (PG 14, 977).]. И ты, и я в состоянии даровать нашу любовь окружающим – ибо мы рождены для веры, во имя любви Отца. С дерзновением просите у Господа это сокровище, эту сверхъестественную добродетель любви, чтобы следовать ей даже в мелочах.

Часто мы, христиане, не умеем ответить на этот дар. Часто мы его снижаем, сводя любовь к бездушному и холодному подаянию, к более или менее формальной благотворительности. Это заблуждение прекрасно выражено в смиренной жалобе одной болящей: "Здесь со мной обращаются милосердно, но моя мать заботилась обо мне с любовью". Любовь, которая исходит из Сердца Иисусова, не может дать повода для подобных противопоставлений.

Я повторял вам тысячи раз, чтобы вы хорошо усвоили эту истину: мы не обладаем одним сердцем для любви к Богу, а другим – для любви к Его творениям. Наше сердце в нашем бедном теле любит естественной человеческой любовью – но, соединившись с любовью Христа, она становится также и сверхъестественной. Эта (и никакая другая) милосердная любовь должна взращиваться в нашей душе. Она приведет нас к открытию в других образа нашего Господа.



230

<p>230</p>

Универсальность любви

Именем ближнего, – говорит Святой Лев Великий, – мы называем не только тех, кто связан с нами дружескими или родственными узами, но всех людей, с которыми у нас общая природаЙ Нас создал Единый Творец, Он единственный вложил в нас душу. Мы все живем под одним небом и дышим одним воздухом, проживаем одни и те же дни и ночи, хотя бывают они иногда счастливыми, иногда несчастными, иногда праведными, иногда неправедными. Бог, однако, великодушен и справедлив ко всем [Св. Лев Великий, Sermo XII, 2 (PL 54, 170).].

Мы, дети Божии, становимся сильнее, исполняя эту новую заповедь. Мы учимся в Церкви служить, а не чтобы нам служили [См. Мф 20, 28.], и находим силы для того, чтобы любить человечество по-новому, что является для всех нас даром благодати Христовой. Наша любовь не сентиментальна. Она отличается от обычных приятельских отношений. И, разумеется, в ней нет ничего общего с труднообъяснимым стремлением помогать другим для того, чтобы почувствовать свое превосходство над ними. Сосуществовать с ближним – значит (я вновь повторяю это) почитать в нем Образ Божий, помогая ему увидеть Образ Божий в себе и тем самым приближая его ко Христу.

Универсальность любви означает поэтому и универсальность апостольского служения. Господь хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины [1 Тим 2, 4.]. Нам предстоит воплощать в дела этот великий Замысел Божий.

Если надо любить врагов (я имею ввиду тех, которые считают нас своими врагами; я же, со своей стороны, не вижу врагов ни в ком и ни в чем), то с еще большим основанием надо любить тех, кто всего лишь живет далеко от нас, кто по языку, культуре или воспитанию кажется нам непонятным и чуждым.



231

<p>231</p>

О какой же любви здесь идет речь? Латинский перевод Священного Писания говорит о dilectio, чтобы было понятно, что это не чувственное переживание. Это слово скорее означает твердое волевое решение. Dilectio, происходит от electio, – выбор. Я прибавил бы, что любить по-христиански – это значит: хотеть любить [По-испански: "querer querer".] и служить всем душам человеческим без исключения, давая им самое главное – возможность познать Христа и влюбиться в Него.

Господь настоятельно нас призывает: благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас [Мф 5, 44.]. По-человечески мы можем и не чувствовать симпатии к людям, которые отталкивают нас, когда мы к ним приближаемся – но Иисус требует, чтобы мы не платили им злом за зло и не упускали случая помочь им, помолиться за них, даже если это для нас нелегко.

Это dilectio, эта любовь становится еще сердечнее, когда речь идет о наших братьях по вере – и особенно о тех, кто по воле Господа находится рядом с нами: это родители, муж или жена, дети, братья и сестры, друзья, соседи, коллеги. Если бы не было этой привязанности, этой человеческой любви, благородной и чистой, направленной к Богу и от Него исходящей, то милосердие было бы лишь пустым звуком.



232

<p>232</p>

Проявления любви

Я люблю вспоминать слова, которые Святой Дух вложил в уста пророка Исайи: "dicite benefacere", научитесь делать добро [Ис 1, 17.]. Я имею обыкновение прилагать этот совет к различным аспектам нашей внутренней борьбы, поскольку возрастание в добродетелях – плод усилий ежедневных и напряженных. Христианскую жизнь нельзя рассматривать как нечто завершенное.

Как мы учимся исполнять нашу обычную повседневную работу? Во-первых, мы изучаем поставленную цель и средства ее достижения. Затем используем эти средства снова и снова – пока не появилась привычка, закрепленная и устойчивая. Совершенствуясь в своем деле, мы открываем для себя что-то новое, неизвестное ранее – и так получаем стимул для дальнейшего роста.

Любовь к ближнему есть проявление любви к Богу. Значит, возрастая в этой добродетели, мы не можем установить для себя границы роста – ибо не можем определить пределы любви. Мера любви к Богу – это любовь без меры. Во-первых – ибо мы никогда не сможем отблагодарить Его за то, что Он для нас сделал. Во-вторых – ибо сама любовь Бога к своим созданиям проявляется именно так: с избытком, без меры, без границ.

Тех, кто способен внимать Ему всей душой, Иисус Христос учит в Нагорной Проповеди Божественной заповеди любви. И, подводя итог, говорит: любите врагов ваших, и благотворите, и взаймы давайте, не ожидая ничего; и будет вам награда великая, и будете сынами Всевышнего; ибо Он благ и к неблагодарным и злым. Итак будьте милосерды, как и Отец ваш милосерд [Лк 6, 35-36.].

Милосердие – это не только сострадание чужому горю, но и преизбыток любви, и преизбыток праведности. Милосердный имеет отзывчивое сердце, которое откликается с любовью сильной, великодушной, жертвенной. Послушайте, как воспевает эту добродетель Апостол Павел: любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит [1 Кор 13, 4-7.].



233

<p>233</p>

Одним из главных проявлений любви является смирение. Если мы искренне считаем себя ничем, если понимаем, что, утратив поддержку Божию, станем хуже самого слабого и ничтожного создания, если твердо знаем, что способны совершить немыслимые ошибки и впасть в невероятные заблуждения, если, несмотря на постоянную борьбу с грехом, мы все же остаемся грешниками – то посмеем ли думать о других плохо? Сможем ли взращивать и терпеть в своей душе фанатизм, нетерпимость, высокомерие?

Смирение, осторожно нас ведущее, обучает нас самой лучшей форме отношений с ближними: сочувствовать всем, жить в мире со всеми, прощать всех, не разделять, не возводить барьеров, понимать себя как инструмент для соединения. Не напрасно в глубине души человеческой живет стремление к миру, к единению с себе подобными, к взаимному уважению прав личности. В этом – высокое достоинство нашего человеческого звания. Ведь если все мы – дети Божии, то наше братство – не звонкая фраза и не туманный идеал, о котором можно только мечтать без малейшей надежды на реализацию. Это – цель трудная, но вполне достижимая.

Мы докажем всем циникам, скептикам, равнодушным, всем тем, кто превратил собственную трусость в образ мышления, что такая любовь возможна. Разумеется, существует множество препятствий, мешающих человеку быть всегда и во всем последовательным – ибо человек был создан свободным и, следовательно, способным по своей воле выбрать бесплодный и горький путь сопротивления Небесному Отцу. И все же любовь к ближнему – возможна, реальна. Она – плод любви Божией и неизбежное следствие любви к Богу. Если мы хотим любить, то хочет и Христос. Благодаря этой взаимосвязи страдание, самопожертвование и преданное служение душам обретают для нас новое значение – более ясное и плодотворное.



234

<p>234</p>

Жить по любви

Воображающий, что требования христианской любви легко исполнимы, наивно заблуждается. Опыт общения с людьми в миру и, к сожалению, в церковной среде наглядно показывает нам это. Если бы любовь не принуждала к молчанию, каждый из нас мог бы многое рассказать о ссорах и нападках, о сплетнях, кознях и несправедливостях. Но излечение этих недугов зависит от наших усилий, от нашей решимости никого не обидеть, не причинить боли, не унизить, наставляя в вере.

Напомню вам, что эти проблемы возникли перед Церковью не вчера. Через несколько лет после Вознесения Христова, когда Апостолы ходили от города к городу, проповедуя Евангелие, некоторые из христиан уже начали удаляться от пути истинного, забывая о заповеди любви.

Если между вами зависть, споры и разногласия, – пишет Апостол Павел Коринфянам, – то не плотские ли вы, и не по человеческому ли обычаю поступаете? Ибо, когда один говорит: "я Павлов", а другой: "я Аполлосов", то не плотские ли вы? [1 Кор 3, 3-4.] Строящие стены между людьми не понимают, что Христос пришел, чтобы разрушить эти стены. Кто Павел? кто Аполлос? Они только служители, чрез которых вы уверовали, и притом по скольку каждому дал Господь [1 Кор 3, 5.].

Апостол не отрицает различий: он признает, что каждый получает свой дар от Бога – тот или иной [См. 1 Кор 7, 7.]. Однако эти различия должны служить на благо Церкви. Мне хочется сейчас попросить Господа (и вы можете присоединиться к моей молитве), чтобы Он не допускал вражды между верующими. Любовь – это соль христианского апостольства. Если она потеряет силу – сможем ли мы, представ перед миром, воскликнуть с гордостью: здесь – Христос!



235

<p>235</p>

Потому и повторяю вам вместе с Апостолом Павлом: если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я медь звенящая, или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так-что могу и горы переставлять, а не имею любви, – то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, – нет мне в том никакой пользы [1 Кор 13, 1-3.].

Эти слова Апостола язычников поражают так же, как поразили учеников слова Господа, провозгласившего Таинство Своей Плоти и Крови. Какие странные слова! кто может то слушать? [Ин 6, 60.] Да, нам трудно это принять. Любовь, о которой говорит Апостол Павел, не ограничивается филантропией, гуманностью, или состраданием чужому горю. Она более требовательна. Она проистекает из любви к Богу и любви, во имя Бога, к людям. Поэтому любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится… А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше [1 Кор 13: 8, 13.].



236

<p>236</p>

Единственный Путь

Мы убедились в том, что любовь не имеет ничего общего с тем извращенным представлением о ней, которым нередко пытаются ее подменить. Теперь постараемся ответить на другой вопрос: не является ли она той добродетелью, о которой можно лишь говорить, но которую невозможно реализовать в конкретных поступках?

Оглянувшись вокруг, мы, возможно, найдем основания думать, что любовь – добродетель иллюзорная. Но продолжим размышления на ином уровне, поднявшись от физического зрения к духовному. Теперь нам легче понять, почему христианская любовь иногда кажется чем-то далеким от реальности. В самом деле, без близкого общения с Господом, без твердого знания о работе Святого Духа в христианской душе – возможно ли поверить в реальность любви, которая является главнейшим плодом работы Святого Духа? Нам надо смотреть на действительность глазами веры, чтобы не судить слишком по-человечески.

Ссылаясь на слова Апостола: носите бремена друг друга, и таким образом исполните закон Христов [Гал 6, 2.], – Отец Церкви добавляет: любя Христа, мы легко переносим слабости других, даже тех, кого мы еще не любим, поскольку они не творят добро [Блаж. Августин, De diversis quaestionibus LXXXIII, 71, 7 (PL 40, 83).].

Отсюда начинается путь возрастания в любви. Было бы ошибкой полагать, что прежде всего нам следует совершенствоваться в общественной, гуманитарной деятельности, и лишь затем – в любви к Господу. Не будем небрежны ко Христу по причине заботы о больном ближнем, ибо мы должны любить больного по причине любви ко Христу [Блаж. Августин, там же.].

Постоянно имейте перед глазами пример Иисуса, Который, не переставая быть Богом, уничижил Себя Самого, приняв образ раба [Фил 2, 7.], чтобы служить людям. Только этот Путь способен открыть нам новые горизонты, к которым стоит стремиться. Любовь жаждет единения, уподобления любимому. Если мы соединяемся со Христом, то нас охватывает страстное желание подражать Ему – Его умению отдавать Себя другим, Его безмерной любви, Его крестной жертве. Христос ставит нас перед главным выбором в нашей жизни: служение Богу и людям, или прозябание в эгоистическом одиночестве?



237

<p>237</p>

Чтобы закончить наш сегодняшний разговор с Господом, мы, с благодатью Божией, повторим вслед за Апостолом Павлом: все сие преодолеваем силою Возлюбившего нас. Ибо я уверен, что ни смерть, ни жизнь, ни Ангелы, ни Начала, ни Силы, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем [Рим 8, 37-39.].

Большие воды не могут потушить любви, и реки не зальют ее [Песн 8, 7.], – читаем мы в Священном Писании. Любовь настолько переполнила сердце Святой Девы Марии, что сделала Ее Матерью для всего человечества. В Пречистой Деве любовь к Богу соединяется с заботой о всех Ее детях. Сколь тяжко должно было страдать Ее Сладчайшее Сердце, внимательное даже к мельчайшим деталям (вина нет у них [Ин 2, 3.]), когда Она присутствовала при вспышке коллективной жестокости и злобы, которую палачи извергли на Иисуса, обрекая Его на Страдания и Смерть… Но Она, как и Ее Сын, любит, молчит, прощает. В этом – сила любви.

› Молитвенная Жизнь› Глава 15



238

<p>238</p>

Когда стремление к совершенству овладевает нашими душами, когда мы, решив отдать себя без остатка Господу, ищем путеводную звезду нашего христианского бытия, Святой Дух напоминает нам совет Евангелия: должно всегда молиться и не унывать [Лк 18, 1.]. Молитва лежит в основе всякой духовной деятельности. Она дает нам силы, необходимые для свершений во славу Божию. Пренебрегая молитвой, мы ничего не достигнем.

Я хотел бы, чтобы сегодня, во время нашего молитвенного размышления мы окончательно убедились в необходимости стать созерцательными душами в миру, ведущими постоянный разговор с Господом – без пауз, в течение всего дня, где бы мы ни находились: на улице, на работе. Это единственный путь для тех, кто решился следовать по стопам Учителя.



239

<p>239</p>

Обратим наши взоры на Иисуса, Который для нас – единственный образец. Он – зеркало, в которое мы должны смотреться постоянно. Вот и посмотрим, как Он Себя проявляет в самые важные минуты Своей жизни. Что сообщает нам об этом Святое Евангелие? Меня бесконечно трогает обыкновение Христа говорить с Отцом перед совершением великих чудес. Меня потрясает поданный Им пример уединения на сорок дней и ночей в пустыне для молитвы [См. Мф 4, 2.] перед началом общественного служения.

Простите, что я снова и снова обращаю ваше внимание на поступки Мессии – но это очень важно, ибо Он пришел, чтобы указать нам Путь, ведущий к Отцу. Он помогает нам понять, что дела, на первый взгляд, несущественные обладают сверхъестественным измерением. Он учит нас чувствовать дыхание вечности в каждой секунде своего бытия. С Его помощью мы убеждаемся, что созданию Божиему необходимы эти доверительные беседы со своим Творцом – чтобы взывать к Нему, благодарить Его и славить. Чтобы слушать Его. Чтобы просто быть с Ним.

Размышляя над поступками Христа, я давно пришел к выводу, что апостольское служение, в какой бы форме оно ни проявлялось, есть преизбыточность духовной жизни. Поэтому мне кажется столь естественным и одновременно сверхъестественным эпизод, рассказанный Евангелистом Лукой: перед избранием Двенадцати Апостолов из числа учеников Своих Христос пробыл всю ночь в молитве к Богу [Лк 6, 12.]. Посмотрите на Него, пришедшего в Вифанию, чтобы воскресить умершего друга Лазаря. Христос возводит очи к небу и говорит: Отче! благодарю Тебя, что Ты услышал Меня [Ин 11, 41.]. Это – наглядный урок Иисуса, который необходимо усвоить во всей его глубине и простоте: если мы воистину хотим помогать людям в постижении смысла их земного бытия, то прежде всего нам следует укрепить себя молитвой.



240

<p>240</p>

Евангелие так часто рассказывает об обращениях Иисуса к Своему Отцу, что просто невозможно остановиться на каждом из эпизодов. Но я думаю, что мы не можем обойти вниманием напряженные часы, предшествующие Страстям Господним и Его Крестной Смерти – часы приготовления к Жертве, возводящей нас к Любви Божией. На Тайной Вечери безмерная любовь переполняет сердце Христово. Иисус обращается с молитвой к Отцу, предрекает пришествие Святого Духа, воодушевляет Своих ближних на предельную истовость в любви и вере.

Внутренняя молитва Спасителя становится все более страстной в Гефсимании, по мере приближения к мученичеству и смерти на Кресте. Отче! о, если бы Ты благоволил пронести чашу сию мимо Меня! [Лк 22, 42.] – и тут же: впрочем не Моя воля, но Твоя да будет [Лк 22, 42.]. И позднее, распятый на древе Крестном, в одиночестве, с распростертыми руками вечного священника, Он продолжает Свой разговор с Отцом: Отче! в руки Твои предаю дух Мой [Лк 23, 46.].



241

<p>241</p>

А теперь обратимся к Его благословенной Матери, являющейся также и нашей Матерью. На Голгофе Она молится у подножия Креста. В этом нет ничего для Нее необычного. Она всегда пребывала в молитве – занимаясь делами повседневности, выполняя домашние обязанности. Пока Она жила на земле, Ее диалог с Богом не прерывался. Христос, "perfectus Deus, perfectus homo", совершенный Бог и совершенный человек [Символ "Афанасия Великого"], хотел, чтобы и Его Мать, совершеннейшее создание, полнота благодати, утверждала нас в нашем стремлении навстречу Божественной любви. Вспомним Благовещение: Архангел Гавриил послан возвестить Деве Марии, что Она станет Матерью Божией. Он спускается к Ней с неба – и находит Ее погруженной в молитву. Пречистая Дева пребывает в полном единении с Господом, когда Архангел приветствует Ее: радуйся, Благодатная! Господь с Тобою; благословенна Ты между женами [Лк 1, 28.]. Позднее Ее радость изливается в чудесной молитве "Magnificat": Величит душа Моя Господа…, сохраненной для нас Евангелистом Лукой по вдохновению Святого Духа.

Наша Мать проводила долгие часы в молитвенном размышлении над словами и поступками святых, мужчин и женщин Ветхого Завета, которые ожидали пришествия Спасителя. Ее изумляли великие чудеса, безграничность милосердия Господа к Своему народу, столь часто отвечавшему неблагодарностью на Его щедрость. Непорочное Сердце Божией Матери изливается любовью в ответ на постоянное расположение Неба: величит душа Моя Господа, и возрадовался дух Мой о Боге, Спасителе Моем, что призрел Он на смирение рабы Своей; ибо отныне будут ублажать Меня все роды [Лк 1, 46-48.]. Дети этой доброй Матери, первые христиане, учились у Нее. И мы должны учиться у Марии.



242

<p>242</p>

В Деяниях Апостолов есть эпизод, который меня очаровывает, ибо представляет собою яркий пример для подражания, до сих пор не утративший своей актуальности: они постоянно пребывали в учении Апостолов, в общении и преломлении хлеба и в молитвах [Деян 2, 42.]. В рассказе о жизни первых последователей Христа это напоминание звучит постоянно: все они единодушно пребывали в молитве и молении [Деян 1, 14.]. Когда за смелую проповедь веры был арестован Петр, церковь прилежно молилась о нем Богу [Деян 12, 5.].

Молитва была тогда и остается сейчас единственным оружием, самым мощным средством для достижения победы во внутренней духовной брани: злостраждет ли кто из вас? пусть молится [Иак 5, 13.]. Непрестанно молитесь [1 Фес 5, 17.], – подводит итог Апостол Павел. Никогда не уставайте взывать к Богу!



243

<p>243</p>

Как творить молитву

Как творить молитву? Если я возьму на себя смелость утверждать, что существует множество способов молиться, то, наверняка, не ошибусь. Но я имею ввиду нашу подлинную молитву детей Божиих, а не славословия лицемеров, о которых Иисус предрекает в Нагорной проповеди: не всякий, говорящий Мне: "Господи! Господи!" войдет в Царство Небесное [Мф 7, 21.]. По мнению блаженного Августина, люди, побуждаемые лицемерием, возможно, сумеют изобразить шум молитвы, но не ее голос, ибо из их молитвы вынута душа [Блаж. Августин, Enarrationes in Psalmos, 139, 10 (PL 37, 1809).]. В ней отсутствует готовность исполнить Волю Божию. Пусть же наше "Господи!" будет неразрывно связано с искренним желанием претворить в жизнь те благородные порывы, которые Святой Дух пробуждает в наших сердцах.

Освободитесь от всяких проявлений лицемерия – даже от самых незначительных. Первым и необходимым условием избавления от этого зла, беспощадно осуждаемого Господом, является постоянно осознаваемое чувство активного отвращения ко греху. Душою и сердцем мы должны чувствовать ужас перед грехом смертным. Также необходимо воспитать в себе естественную ненависть к мелким, но сознательно совершаемым грехам – к тем незначительным отклонениям от истинного пути, которые хоть и не лишают нас благодати Божией, но все же ослабляют нити, связующие нас с Господом.



244

<p>244</p>

По милости Божией, я никогда не устану говорить о молитве. В начале тридцатых, когда ко мне, тогда еще молодому священнику, стали приходить совершенно разные люди – студенты и рабочие, больные и здоровые, богатые и бедные, священники и миряне, – которые стремились неотступно следовать по стопам Господа, я всегда говорил им: "Молитесь!" Тем из них, которые отвечали, что даже не знают, с чего начать, я советовал прежде всего стать перед Ликом Божиим и показать Господу свое беспокойство, свои устремления, воскликнув: "Господи! Я не умею молиться!" Как часто с таких вот смиренных признаний начиналось доверие ко Христу и постоянное с Ним общение!

С тех пор прошло много лет, но и сейчас я не даю другого совета. Если ты не считаешь себя достаточно подготовленным, приди к Господу, как пришли к нему ученики – со словами: научи нас молиться [Лк 11, 1.]. И ты убедишься в том, что Дух подкрепляет нас в немощах наших; ибо мы не знаем, о чем молиться, как должно, но Сам Дух ходатайствует за нас воздыханиями неизреченными [Рим 8, 26.], которые не могут быть пересказаны, ибо нет подходящих слов, чтобы выразить их глубину.

Какую силу придает нам Слово Божие! Давая из года в год один и тот же совет, я не изобретаю ничего нового, но лишь повторяю то, чему научило меня Святое Писание. Скажи: "Господи, я не знаю, как обратиться к Тебе! Господи, научи меня молиться!" – и ты почувствуешь любовную поддержку Святого Духа. Он принесет свет, раздует жар в твоем сердце. И возгорится душа твоя любовью к Отцу твоему Небесному.



245

<p>245</p>

Молитва – это диалог

Мы уже вышли на дорогу молитвы. Куда же следовать по ней дальше? Не случалось ли вам встречать людей, которые говорят как бы сами с собой, получая от этого удовольствие? Они не слушают собеседника. Их интересует только тот нескончаемый монолог, который они произносят, снова и снова перемалывая одни и те же проблемы, их занимающие. Однако они и не думают что-то предпринять, чтобы разрешить эти проблемы. Быть может, такими людьми движет всего лишь нездоровое заблуждение, что все должны им сочувствовать.

Искренне желая разобраться в своих проблемах, дать выход своим чувствам, мы обычно обращаемся за советом к людям, которые нас понимают и любят: к отцу, матери, мужу или жене, к брату, к другу. И это будет уже диалог, хотя нам так часто хочется не слушать, а говорить, изливать душу. Точно так же мы ведем себя с Богом, уверовав в то, что Он нас слышит и отвечает нам. Мы Ему внимаем, мы открываем Ему свою душу в смиренной беседе, мы рассказываем Ему доверительно о наших радостях и печалях, о надежде и отчаянии, об успехах и поражениях – вплоть до самых мельчайших забот, и мимолетных впечатлений, накопившихся в наших душах. Ибо мы уверены, что все в нашей жизни интересует Отца.



246

<p>246</p>

Постарайтесь победить в себе лень, гоните прочь малодушную мысль о том, что молитву, с которой мы идем к источнику благодати, можно отложить. Никогда не откладывайте этого на завтра! Самое подходящее время для молитвы – сейчас! Бог, с любовью наблюдающий за нами в течение всего нашего дня, направляет нас в нашей искренней, горячей молитве. И ты, и я должны довериться Ему, как доверяются брату, другу, отцу. Скажи Ему (и я говорю вместе с тобой), что Он – полнота Величия, Доброты, Милосердия. И добавь: "Поэтому я хочу любить Тебя, несмотря на то, что мои манеры грубоваты, а мои бедные руки покрыты пылью и грязью тяжелых земных трудов".

Так, почти незаметно, мы продвигаемся вслед за Господом, шагающим решительно и быстро. Мы знаем, что рядом с Ним даже боль, страдания и жертвы приносят радость. Какая поддержка для сына Божия – ощущать постоянную близость Своего Отца! Поэтому, что бы ни случилось, я чувствую себя уверенным и защищенным рядом с Тобой, Господь и Отец мой – ибо Ты скала и крепость моя [См. 2 Цар 22, 2.].



247

<p>247</p>

Для некоторых все это окажется очень знакомым, для других – новым, и для всех – трудным. Но я, пока живу, никогда не устану проповедовать как первейшую необходимость – быть людьми молитвы. Всегда! В любом случае, в обстоятельствах самых различных – молитесь, потому что Бог не оставляет нас никогда. Некоторые считают, что обращаться к Господу нужно только в исключительных случаях. Они глубоко ошибаются и мыслят не по-христиански. Неужели это естественно – не замечать, игнорировать тех, кого мы любим? Очевидно, что нет. К тому, кого мы любим, кто всегда присутствует в нашей душе, мы постоянно обращаемся мысленно, постоянно помним о нем, связываем с ним все наши желания и планы. Не должно ли поступать так же и в отношениях с Богом?

Если мы знаем о постоянном присутствии Божием в нашей душе, то вся наша жизнь превращается в непрерывную доверительную беседу с Ним. Я уже говорил и писал об этом, но могу повторять вновь и вновь. Сам Господь помогает нам убедиться на собственном опыте, что единственный способ общения с Ним – постоянная молитва с утра до вечера и с вечера до утра. Когда все получается и все удается – "Благодарю Тебя, Боже!" Когда приходит час испытаний – "Не покидай меня, Господи!" И Бог, Который кроток и смирен сердцем [Мф 11, 29.], не забудет нашей молитвы, не останется равнодушным, ибо Он сказал: просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам [Лк 11, 9.].

Поэтому постараемся никогда не терять духовного зрения, позволяющего в каждом явлении видеть руку Божию: как в благоприятном, так и в неблагоприятном, как в утешении, так и в безутешной скорби по поводу смерти любимого существа. Прежде всего – разговор с твоим Отцом! Ищи Его постоянно в глубине своей души! И не бойся: столь напряженная духовная жизнь не может повредить душевному здоровью. Ведь разговор с Богом для христианина так же естественен, как и биение сердца.



248

<p>248</p>

Молитвы вслух и молитвы внутренние

В золотую оправу внутреннего исполнения христианской веры вправляются, словно драгоценные камни, молитвы, произнесенные вслух. Это – боговдохновенные слова: Отче наш…, Богородице Дево, радуйся…, Слава Отцу, и Сыну, и Святому Духу… Это – венец прославления Бога и нашей Матери, Святой Розарий, а также многие смиренные песнопения, которые с первых дней христианства исполняли наши братья.

Блаженный Августин, комментируя 3 стих 86 (85) Псалма: "Помилуй меня, Господи, ибо к Тебе взываю каждый день", – пишет: под словами "каждый день" подразумевается "постоянно", "безостановочно"… Будто один единственный человек живет и доживет до конца мира, но взывают к Богу непрестанно равноценные члены Тела Христова: некоторые нашли уже успокоение в Нем, другие еще взывают к Нему, третьи еще будут возносить к Нему молитвы, когда мы уже умрем; а после них придут другие, чтобы вновь взывать к Нему [Блаж. Августин, Enarrationes in Psalmos 85, 5 (PL 37, 1085).]. Разве не воодушевляет вас возможность участвовать в этом прославлении Творца, которое не прерывается в веках? Как велик человек, если он, любимое создание Бога, может обращаться к Своему Создателю tota die, каждый день, каждый миг своего земного пути!



249

<p>249</p>

Так будем же каждый день находить время для общения с Богом и вознесения к Нему в наших мыслях, ибо нет необходимости в том, чтобы слова слетали с наших уст, если сердце поет и славит Господа. Посвятим этому молитвенному правилу определенное и достаточное время. Если возможно – перед Дарохранительницей, рядом с Тем, Кто пребывает в ней во имя любви. Если же такой возможности нет – то в любом другом месте, потому что наш Бог незримо присутствует в наших душах Своей благодатью. Я советую тебе, однако, всегда, когда можешь, ходить в молельню. Я делаю усилие, чтобы не назвать ее часовней, подчеркивая таким образом, что говорю не о демонстрации серьезности в определенные часы, но о молитвенной сосредоточенности, о вознесении мыслей к Небу – в убеждении, что Христос видит и слышит нас, ждет нас, направляет нас из Дарохранительницы, в которой реально присутствует, сокрытый в Святых Дарах.

Каждый из нас в состоянии найти свой собственный путь для разговора с Богом – было бы желание. Я не хочу говорить ни о методах, ни о правилах, потому что никогда не был сторонником принуждения. Я хотел лишь воодушевить всех на дружеское общение с Господом, принимая каждого таким, каков он есть. Попросите Создателя, чтобы Он отметил печатью Своих замыслов всю нашу жизнь – не только мысли, но и самую глубину наших душ, а также и всю нашу земную деятельность. Уверяю вас, что таким образом вы лишитесь большей части своих разочарований и страданий, происходящих от эгоизма, и почувствуете себя в силах творить добро всем людям. Многие трудности исчезнут, когда мы ощутим себя друзьями нашего Бога, Который нас никогда не оставит. Любовь Иисуса изливается на ближних каждый раз по-новому, проявляются новые оттенки отношения к немощным, страждущим… Он спрашивает: "Что с тобой?" – "Со мной…" И тотчас в твою душу проникает свет, изгоняющий горести и тревоги, дарующий мир и благоволение.

В доверительной беседе с Учителем открой Ему свое сердце и прежде всего расскажи о своих личных трудностях. Гордыня, часто незаметная, мелкая, является серьезным препятствием для нашего счастья и спасения. Иногда мы чувствуем себя важными персонами, обладающими необыкновенными достоинствами. И если окружающие не разделяют этого мнения, то мы, как правило, обижаемся. Это хороший повод для молитвы, которая возбудит и поддержит в нас стремление к самосовершенствованию – что никогда не поздно.

По благодати Божией молитва может превратить гордыню в смирение. Лишь тогда в душе расцветет подлинная радость, хотя на наших крыльях еще останется земной прах – грязь человеческого ничтожества. Постепенно она подсохнет и потом, с умерщвлением плоти, отпадет, давая нам возможность взмыть вверх в благодатных потоках Божией милости.



250

<p>250</p>

Вы видете, как страстно желает Господь вести нас путями чудесными – путями земными и путями небесными, – к счастью самопожертвования, к радости страдания и самоотречения. Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя [Мф 16, 24.]. Мы все слышали этот совет и должны решиться следовать ему воистину, чтобы служить Господу. Чтобы везде, где бы мы ни находились, мы были бы солью, закваской, светом. Таким образом, оставаясь в миру, но душой пребывая в Боге, мы станем дрожжами для всего теста.

Но никогда не забывайте, что не мы излучаем этот свет. Мы только его отражаем. Не мы спасаем людей, побуждая их творить добро. Мы – только орудие, более или менее подходящее для спасительных замыслов Господа. Если мы когда-нибудь решим, что наши добрые дела – это только наша заслуга, значит нами вновь овладела гордыня, еще более лукавая. Тогда соль потеряет силу, дрожжи перестанут бродить, свет превратится во мрак.



251

<p>251</p>

Стань действующим лицом Евангелия

В течение тридцати лет своего священнического служения я непрестанно настаивал на необходимости молиться, превращая свою жизнь в бесконечную беседу с Господом. Некоторые спрашивали меня: возможно ли всегда сохранять это молитвенное состояние? Я отвечал и отвечаю: "Да, возможно". Единение с Господом не отделяет нас от мира, не превращает в людей особенных, далеких от проблем современности.

Если Бог нас создал, если Он спас нас, если Он любит нас так сильно, что пожертвовал ради нас Сыном Своим единородным [См. Ин 3, 16.], если Он ожидает нас (каждый день!), как ожидал отец в притче о блудном сыне [См. Лк 15, 11-32.] – то как же Ему не ждать, что мы будем взывать к Нему с любовью? Странно было бы не говорить с Богом, отделиться от Него, забыть Его.



252

<p>252</p>

Хочу вам напомнить, что все мы склонны к мимикрии. Люди почти бессознательно подражают друг другу. Так неужели мы вправе забыть, что призваны подражать Христу? Каждый человек пытается стать похожим на тот образец, который его привлекает, который он выбрал как пример для подражания. Каждый желает уподобиться своему идеалу. Христос, Сын Божий, Вторая Ипостась Пресвятой Троицы, является нашим Учителем. Подражая Ему, мы погружаемся в поток любви, который есть Тайна Триединого Бога.

Если иногда вы не чувствуете в себе сил, чтобы следовать по стопам Христа – обратитесь к тем, кто близко знал Спасителя в пору Его земной жизни. И в первую очередь – к Деве Марии, Которая родила Его для нас. Потом – к Апостолам. Из пришедших на поклонение в праздник были некоторые Еллины: они подошли к Филиппу, который был из Вифсаиды Галилейской, и просили его, говоря: господин! нам хочется видеть Иисуса. Филипп идет и говорит о том Андрею; и потом Андрей и Филипп сказывают о том Иисусу [Ин 12, 20-22.]. Это воодушевляет… Не правда ли? Некие чужеземцы не осмеливаются предстать перед Учителем и ищут хорошего посредника.



253

<p>253</p>

Ты думаешь, что Господь не услышит тебя, ибо грехи твои огромны? Это не так, потому что Он милосерд. Если все же, несмотря на эту истину, ты продолжаешь чувствовать себя недостойным, отвергнутым – повторяй вслед за мытарем: Боже! будь милостив ко мне грешнику! [Лк 18, 13.] А еще обрати внимание на рассказ о Христе и расслабленном из Евангелия от Матфея. Больной не говорит ничего, но лишь предстоит пред Ликом Божиим. Христос тронут этим смирением, этим страданием человека, который знает, что не заслужил ничего. Неизменный в своем милосердии, Он говорит: Дерзай, чадо! прощаются тебе грехи твои [Мф 9, 2.].

Я советую тебе: во время своей молитвы стань участником евангельских историй. Сперва представь себе тот или иной эпизод – это поможет тебе собраться и задуматься над ним. Потом напряги свой ум и сосредоточься на какой-то одной особенности Учителя: на Его добром сердце, на Его смирении и чистоте, на Его готовности исполнить волю Отца. Затем расскажи Ему: что бы ты сделал в подобной ситуации, что ты переживаешь сейчас и что с тобой бывало. Будь внимателен, ибо не исключено, что Он захочет на что-то тебе указать – и тогда на тебя снизойдет вдохновение, появится проницательность. Возможно, что ты услышишь дружеский укор.



254

<p>254</p>

Чтобы расчистить путь молитве, я имею обыкновение (быть может, мой опыт кому-то из вас пригодится) видеть духовное, незримое, как зримое, вещественное. Не имеющее плоти – во плоти. Этот метод использовал Господь. Он любил пояснять свое учение притчами, взятыми прямо из жизни: о пастыре и овцах, о виноградной лозе и ее ветвях, о лодке и сетях для лова, о зернах, которые разбрасывает сеятель…

В нашу душу упало Слово Божие. Какую почву мы для него приготовили? Песок и камни? Или заросли сорняка? Не слишком ли много на ней следов, оставленных бесцеремонными человеческими ногами? Господи, пусть моим наделом будет хорошая земля – плодородная, открытая дождю и солнцу. На ней Твое зерно взойдет и даст богатый урожай.

Я есмь Лоза, а вы ветви [Ин 15, 5.]. Пришел сентябрь. На виноградных лозах – длинные, гибкие, узловатые побеги, покрытые обильным, готовым к сбору урожаем. Посмотрите на эти усеянные плодами ветви. Они плодоносят, ибо находятся на лозе. Только так могли они произвести на свет эту сладкую зрелую мякоть, которая способна вселять радость в сердца человеческие [См. Пс 104 (103), 15.]. На земле, почти погребенные в ней, валяются хворостинки, которые тоже когда-то были виноградными побегами, но потом засохли и отпали от лозы. Они являются символом бесплодия: ибо без Меня не можете делать ничего [Ин 15, 5.].

Представьте себе радость счастливца, нашедшего сокровище. Конец нужде и страданиям! Он продает все, чем владеет, чтобы купить ту землю, в которой сокрыто сокровище. Его сердце бьется там, где лежит его богатство [См. Мф 6, 21.]. Наше сокровище – Христос. Мы готовы выбросить все лишнее, чтобы было легче следовать за Ним. И лодка, освобожденная от бесполезного груза, плывет легко и прямо в надежную гавань Любви Божией.



255

<p>255</p>

Повторяю, что есть тысячи способов молиться. Сыны Божии не нуждаются в изобретенных кем-то правилах, чтобы обратиться к своему Отцу. Любовь сама изобретательна и предприимчива. Если мы любим, то сможем найти свои собственные, сугубо личные пути, ведущие к непрерывному диалогу с Богом.

Да поможет нам Господь сохранить в сердце то, о чем мы размышляли сегодня. Этот разговор не должен пролететь мимо наших душ, как пролетает летняя гроза: раскаты грома, четыре капли – и вот уже снова светит солнце, а земля суха. Живительная влага мыслей об Отце нашем Небесном должна напоить корни наших душ – без этого в них не вырастут плоды добродетелей. Так будут проходить наши годы – в трудах и молитвах, в постоянном присутствии Отца. Если же мы ослабеем, то прибегнем к поддержке любящей нас Девы Марии, Учительницы молитвы, и Святого Иосифа, Отца и Господина нашего, которого мы так почитаем. Он был ближе всех на земле к нашей Матери и Ее Божественному Сыну. Дева Мария и Святой Иосиф принесут наши слабости Иисусу и попросят превратить их в силу.

› Чтобы Все Спаслись› Глава 16



256

<p>256</p>

Призыв Бога, обращенный к каждому из нас, – христианское призвание, – побуждает нас уподобляться Христу, который пришел на землю, чтобы искупить все человеческие души – ибо хочет, чтобы все спаслись [1 Тим 2, 4.]. Нет человека, который не интересовал бы Христа. Ценой собственной крови Он искупил каждого [См. 1 Петр 1, 18-19].

Размышляя об этом, я вспомнил разговор Учителя с Апостолами незадолго до чуда умножения хлебов. Иисуса сопровождает огромная толпа. Подняв глаза и увидев множество народа, Господь спрашивает Филиппа: где нам купить хлебов, чтобы их накормить? [Ин 6, 5.] Совершив быстрые подсчеты в уме, Филипп отвечает: им на двести динариев не довольно будет хлеба, чтобы каждому из них досталось хотя по немногу [Ин 6, 7.]. У Апостолов нет таких денег, они должны рассчитывать свои возможности. Один из учеников Его, Андрей, брат Симона Петра, говорит Ему: здесь есть у одного мальчика пять хлебов ячменных и две рыбки; но что это для такого множества? [Ин 6, 8-9.]



257

<p>257</p>

Закваска и тесто

Мы хотим следовать за Христом, стремимся распространять Его Учение. Разумеется, нас волнует вопрос: "Что можем мы сделать для такого множества людей?" Ведь в сравнении с количеством жителей земли нас очень мало – даже если нас миллионы. Поэтому мы должны осознать себя малой закваской, достаточной для того, чтобы влиять положительно на всех живущих вокруг нас. Вспомните, что говорит об этом Апостол Павел: малая закваска квасит все тесто [1 Кор 5, 6.], преображая его. Мы научимся быть в обществе этой закваской, способной преобразить великое множество людей.

Значит ли это, что закваска важнее всего остального? Нет. Дрожжи – это всего лишь средство для заквашивания теста, которое таким образом становится лучше, вкуснее, полезнее.

Но задумайтесь и о пользе дрожжей – этой простейшей и доступной основы для выпечки хлеба. В пекарнях (если вы там бывали, то знаете) выпечка хлеба превращается в настоящее священнодействие, в ходе которого рождается великолепный, полезный, радующий глаз продукт.

Пекари выбирают хорошую муку – если возможно, то лучшего качества. Терпеливо и неспешно перемешивают тесто в квашне – чтобы оно лучше смешалось с дрожжами. Потом тесто начинает бродить – это дрожжи выполняют свою миссию, поднимая тесто.

В это время в печи разжигают огонь. Подкладывают все больше и больше дров. Из теста, помещенного в жар печи, получается ароматный воздушный хлеб – продукт, необходимый людям. Его невозможно изготовить без малого, совсем небольшого количества дрожжей, которые растворяются, исчезая в процессе брожения среди других составляющих. Их труд интенсивен и эффективен, хоть и незаметен для глаза.



258

<p>258</p>

Если мы будем размышлять молитвенно, вникая в духовное содержание слов Апостола, то поймем, что наше единственное предназначение – жить, трудясь для блага людей. Все прочее – эгоизм. Смиренный взгляд на самих себя позволяет нам увидеть, что, кроме благодати христианской веры, Господь одарил нас различными талантами и способностями. Каждый из нас неповторим, ибо, создавая нас одного за другим, Отец даровал каждому те качества, которые были предназначены только для него. Мы обязаны использовать полученные нами таланты для служения людям. Эти Божии дары должны стать орудиями, с помощью которых мы открываем людям Христа.

Не надо думать, что это стремление – изящная деталь, украшающая нас в христианском звании. Если дрожжи не бродят, то все усилия пропадают впустую. Дрожжи исчезают, отдавая себя заквашиванию теста – но могут также пропасть в бесполезности и эгоизме. Мы не делаем одолжения Богу, когда несем другим Благую Весть. Ибо, если я благовествую, то нечем мне хвалиться, потому что это необходимая обязанность моя, по завету Христову, и горе мне, если не благовествую! [1 Кор 9, 16.]



259

<p>259</p>

Рыбная ловля

Я пошлю множество рыболовов, говорит Господь, и будут ловить их [Иер 16, 16.]. Господь толкует наш великий труд как рыбную ловлю. Часто пишут и говорят, что наша земная жизнь подобна морю. В самом деле, это так: в человеческой жизни, как и в море, бывают штиль и шторм, ураган и ласковый бриз. Люди преодолевают препятствия, борясь с волнами, пробиваясь своим одиноким курсом сквозь бурю. Иногда при этом они ужасно шумят, привлекая всеобщее внимание к себе и своим успехам. Однако весь этот шум – не более чем завеса, прикрывающая их разочарование, отсутствие в их жизни любви и сочувствия к ближним. На самом деле они – как рыбы, пожирающие себе подобных.

Помочь человеческим душам свободно прийти в сети Господа, чтобы они научились любить друг друга – вот великое задание для детей Божиих. Если мы – христиане, то нам должно стать рыболовами, о которых пишет пророк Иеремия. Христос тоже любил эту метафору. Идите за Мною, и Я сделаю вас ловцами человеков [Мф 4, 19.], – говорит Он Петру и Андрею.



260

<p>260</p>

Последуем же за Христом на эту Божественную рыбную ловлю. Вот Он проповедует на берегу Геннисаретского озера. Народ теснится к Нему, чтобы слышать слово Божие [Лк 5, 1.]. Видите? Все так же, как и сейчас! Наши современники хотят слушать Господа, хотя внешне этого, как правило, не показывают. Возможно, что некоторые из них забыли учение Христово, другие (не по своей вине) никогда его не знали и смотрят на религию как на что-то чуждое. Однако будьте уверены, что в жизни каждого обязательно наступит момент разочарования в банальном житейском опыте, который уже не способен ответить на волнующие душу вопросы – так же, как и выдумки лжепророков. И вот человек безотчетно, инстинктивно ищет Слово Божие, чтобы утолить свою тревогу и жажду духовную.

Послушаем теперь, что говорит Евангелист Лука: увидел Он две лодки, стоящие на озере: а рыболовы, вышедшие из них, вымывали сети. Вошед в одну лодку, которая была Симонова, Он просил его отплыть несколько от берега, и сев учил народ из лодки [Лк 5, 2-3.]. Когда же закончил свою проповедь, то приказал Симону: отплыви на глубину, и закиньте сети свои для лова [Лк 5, 4.]. Христос – владелец этой лодки. Он – предводитель этой рыбной ловли. Он пришел в этот мир, чтобы вывести Своих братьев на великую дорогу любви к Отцу. Христианское апостольство выдумано не нами – более того: именно мы являемся иногда главной для него помехой. Мы – наша нерасторопность, слабость нашей веры.



261

<p>261</p>

Симон сказал Ему в ответ: Наставник! мы трудились всю ночь и ничего не поймали [Лк 5, 5.]. Это возражение кажется резонным. Обычно они ловили рыбу по ночам, но минувшая ночь не принесла им успеха. Так чего же хорошего можно ждать от дневного лова? Но Петр уверовал: по слову Твоему закину сеть [Лк 5, 5.]. Он решается следовать призыву Христа, делать свое дело по слову Господа. И что же происходит? Сделавши это, они поймали великое множество рыбы, и даже сеть у них прорывалась, и дали знак товарищам, находившимся в другой лодке, чтобы пришли помочь им; и пришли, и наполнили обе лодки, так-что они начали тонуть [Лк 5, 6-7.].

Иисус, выйдя в море со своими учениками, думает не только об этой рыбной ловле. Поэтому, когда Петр бросается к Его ногам и признает со смирением: выйди от меня, Господи! потому что я человек грешный, – Господь отвечает ему: не бойся; отныне будешь ловить человеков [Лк 5, 8-10.]. И эта новая рыбная ловля окажется столь же – Божественно – успешной. Апостолы были людьми со всеми присущими людям слабостями – но в то же время они были орудиями великих чудес.



262

<p>262</p>

Чудеса, которые происходят сегодня

Я осмелюсь утверждать то же самое и о нас. Если мы будем ежедневно бороться за достижение святости – каждый в том звании, в котором призван, – выполняя в обыденности и повседневности свое земное предназначение, то Господь сделает нас своим орудием, способным творить чудеса. Даже самые невероятные, если это будет необходимо. Мы возвратим зрение слепым. Каждый из нас сможет рассказать о тысячах слепых от рождения, которые обретают способность видеть свет Христов. О глухонемых, которые ни слова не могли сказать или услышать и были подобны животным – а теперь слышат и говорят так же, как и другие дети Божии. "In nomine Iesu!", во имя Иисуса [Деян 3, 6.] Его Апостолы возвращают калекам способность двигаться. А вот – ленивый. Он знает свои обязанности, но пренебрегает ими… Во имя Господа, "surge et ambula!", встань и ходи! [Деян 3, 6.]

И еще один, уже умерший, начинающий смердеть и разлагаться… Он слышит голос Божий, как в чуде о сыне вдовы Наинской: юноша! тебе говорю, встань [Лк 7, 14.]. Мы в состоянии творить чудеса – как Христос, как первые Апостолы! Возможно, и в нас самих, в тебе и во мне, уже совершились такие же чудеса: возможно, мы сами были слепы или глухи, немы или расслаблены. Или уже распространяли вокруг себя трупный запах. По слову Божию мы победили наши немощи. Если мы любим Христа, если искренне следуем Ему, если мы ищем не самих себя, но только Его, то именем Его мы сможем даровать другим то, что было даровано нам.



263

<p>263</p>

В своих проповедях я всегда говорил об этой земной и небесной, естественной и сверхъестественной возможности, которую Отец вложил в руки своих детей – о возможности со-участия в деле Спасения, в деле Христа. Меня переполняет радость, когда я читаю об этом в писаниях Отцов Церкви. Послушаем Святого Григория Великого: разве не истребляют змеев христиане, когда вырывают зло из сердец других людей, увещевая их творить добро? Разве это не наложение рук на больного, чтобы исцелить его, когда мы спешим помочь ближнему, укрепляя его своим добрым примером, если его силы исчерпаны на поприще добра? Эти чудеса тем значительнее, чем более они затрагивают духовную сферу, давая жизнь не телам, но душам. Также и вы, если только захотите, сможете с Божией помощью творить такие же [Св. Григорий Великий, Homeliae in Evangelia, 29, 4 (PL 76, 1215-1216).].

Бог хочет, чтобы все спаслись – это призыв к ответственности, которая лежит на каждом из нас. Церковь не является убежищем для избранных. Разве великая Церковь – это маленький участок земли? Великая Церковь – это весь мир [Блаж. Августин, Enarrationes in Psalmos, 21, 2, 26 (PL 36, 177).]. Так пишет блаженный Августин и добавляет: куда бы ты ни направил свои стопы – повсюду Христос. Ты получил в наследство пределы земли; иди, владей ею вместе со Мной [Блаж. Августин, Enarrationes in Psalmos, 21, 2, 30 (PL 36, 180).]. Помните ли вы, какими были сети? Они были настолько переполнены, что не вмещали больше рыбы. Бог горячо желает, чтобы Его дом был полон [См. Лк 14, 23.]. Он – Отец, Ему хочется жить в окружении Своих детей.



264

<p>264</p>

Апостольское служение в повседневной жизни

А теперь вспомним другую рыбную ловлю – уже после Страстей и Смерти Господней. Петр трижды отрекся от Учителя и плакал слезами покаяния. Петух своим пением напомнил ему о пророчестве Господа, и он каялся от всего сердца. Ожидая в раскаянии, когда придет Воскресение обетованное, он продолжает заниматься своим делом – ловит рыбу. Нам часто задают вопрос относительно этого занятия: почему Петр и сыновья Зеведеевы вернулись к рыбной ловле, которой они занимались до того, как Господь призвал их. Они и в самом деле были рыбаками, когда Иисус сказал им: "Идите за Мною, и Я сделаю вас ловцами человеков". Тем, кто спрашивает об этом, надо ответить, что Апостолам не было запрещено заниматься своим делом, если речь идет о деле законном и честном [Блаж. Августин, In Ioannis Evangelium tractatus, 122, 2 (PL 35, 1959).].

Апостольское служение, эта страсть, владеющая душой христианина, не есть нечто отличное от повседневных трудов. Оно сливается с обыденными занятиями, превращая их в возможность личной встречи со Христом. Исполняя наши повседневные обязанности, трудясь рука об руку с нашими товарищами, друзьями, родными, с которыми у нас общие интересы, мы можем помочь им приблизиться ко Христу, Который ожидает нас на берегу Геннисаретского озера. Если до призвания к апостольству ты был рыбаком, то останешься им и после призвания. Профессия не изменится.



265

<p>265</p>

Изменится состояние души. Она обретет новые перспективы, потому что Христос вошел в нее, как в лодку Петра. В ней возрастет стремление служить людям, появится неудержимое желание объявить всем Божиим тварям о "magnalia Dei", великих делах Божиих [Деян 2, 11.], которые совершаются, если мы позволяем Господу их совершать. Я не могу умолчать о том, что профессиональная деятельность священников (если можно так выразиться) есть служение Божественное и общественное, требующее посвящения ему всего себя – так что если у священника есть время для другой деятельности, которая не является собственно священнической, то, без сомнения, он не исполняет обязанностей своего служения.

Были вместе Симон Петр, и Фома, называемый Близнец, и Нафанаил из Каны Галилейской, и сыновья Зеведеевы, и двое других из учеников Его. Симон Петр говорит им: иду ловить рыбу. Говорят ему: идем и мы с тобою. Пошли, и тотчас вошли в лодку, и не поймали в ту ночь ничего. А когда уже наступило утро, Иисус стоял на берегу [Ин 21, 2-4.].

Он подходит к Своим Апостолам, к людям, которые отдали себя Ему – но они не узнают Его. Как часто бывает, что Христос находится даже не рядом с нами, но в нас самих, а мы продолжаем жить и мыслить обыденно, не замечая Его присутствия! Христос пребывает с нами – но не получает от Своих детей ни взгляда, ни слова любви, ни ревностно исполненной работы…



266

<p>266</p>

Но ученики, – пишет Апостол Иоанн, – не узнали, что это Иисус. Иисус говорит им: дети! есть ли у вас какая пища? [Ин 21, 4-5.] Непринужденность Иисуса приводит меня в восхищение. Ведь это говорит Христос! Бог! Тот, Который уже пребывает в прославленном теле! Закиньте сеть по правую сторону лодки, и поймаете. Они закинули, и уже не могли вытащить сети от множества рыбы [Ин 21, 6.]. Теперь они все понимают. Вспомнив слова Учителя о том, что Апостолы – ловцы душ человеческих, они понимают, что это реально, ибо Он сам будет направлять их рыбную ловлю.

Тогда ученик, которого любил Иисус, говорит Петру: это Господь [Ин 21, 7.]. Любовь! Любовь узнает Его первой! Любовь первой улавливает нюансы Его поведения. Юный Апостол, неизменно любивший Христа, со всей нежностью своей ничем не оскверненной души восклицает: "Это Господь!"

Симон же Петр, услышав, что это Господь, опоясался одеждою, – ибо он был наг, – и бросился в море [Ин 21, 7.]. Петр – это вера. Он бросается в море, полный дивной решимости. Обладая любовью Иоанна и верою Петра, мы сможем достичь удивительных результатов!



267

<p>267</p>

Души людей принадлежат Богу

А другие ученики приплыли в лодке, – ибо не далеко были от земли, локтей около двухсот, – таща сеть с рыбою [Ин 21, 8.]. Тут же они сложили рыбу к ногам Господа – потому что улов принадлежит Ему. Из этого мы должны сделать следующие выводы: души людей принадлежат Богу – и никто на земле не в праве присвоить себе эту собственность; утверждение и осуществление апостольского служения Церкви основывается не на авторитете отдельных людей, но на благодати Божией.

Трижды спрашивает Христос Петра, словно давая ему возможность искупить тройное отречение. Но Петр уже постиг урок своего бесчестия. Он осознал свое ничтожество и теперь глубоко убежден, что в этой упорной проверке больше нет нужды. Поэтому он предает себя полностью в руки Христа: Господи! Ты знаешь, что я люблю Тебя… Господи! Ты все знаешь; Ты знаешь, что я люблю Тебя [Ин 21, 15-17.]. А что отвечает Христос? Паси агнцев Моих, паси овец Моих [Ин 21, 15-17.]. Не "твоих", не "ваших" – "Моих!" Ибо "Он" человека создал, Он его спас, Он выкупил каждого человека ценой Собственной Крови.

Когда в 5 веке донатисты вели пропаганду против католиков, они утверждали, что Августин, Епископ Иппонийский, не может проповедовать Истину, ибо когда-то он был большим грешником. И блаженный Августин учил своих собратьев по вере, как они должны отвечать: Августин является епископом Католической Церкви. Он несет на своих плечах бремя того, о чем он должен давать отчет Богу. Я его знал среди лучших. Если он плох, он знает это. Если он хорош, то все равно не на него я возлагаю надежды. Главное, чему я научился в Католической Церкви – это никогда не возлагать надежды на тварь [Блаж. Августин, Enarrationes in Psalmos, 36, 3, 20 (PL 36, 395).].

Мы осуществляем не свое апостольство, но апостольство Христа, ибо этого хочет Бог, заповедавший нам: идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всей твари! [Мк 16, 15.] Если мы осуществляем апостольское служение, то ошибки – наши, а плоды – Его.



268

<p>268</p>

Имей смелость говорить о Боге

Как осуществлять апостольское служение? Прежде всего – собственным примером, совершая волю Отца, которую Христос открыл нам Своей жизнью и Своим Учением. Истинная вера не позволяет словам расходиться с делами. Наше собственное поведение свидетельствует об истинности нашей веры. Если мы не стремимся претворять в дела то, о чем проповедуем – значит, наша вера не истинна.



269

<p>269</p>

Задумаемся над эпизодом, который показывает нам потрясающее апостольское рвение первых христиан. Еще не прошло и четверти века с тех пор, как Иисус вознесся на небо, но Его уже знали и славили во многих городах и селениях. В ту пору в Эфес прибыл человек по имени Аполлос – муж красноречивый и сведущий в Писаниях… он был наставлен в начатках пути Господня и, горя духом, говорил и учил о Господе правильно, зная только крещение Иоанново [Деян 18, 24-25].

В душе этого человека начал пробиваться свет Христов: он уже слышал о Господе и проповедует Его другим. Но Аполлосу надо пройти еще некоторый отрезок пути, чтобы больше узнать, проникнуться большей верой и возлюбить Господа воистину. Его речи слушает супружеская пара – христиане Акила и Прискилла. Они не остаются равнодушными, не говорят себе: "Этот человек знает так много, что нам нет нужды учить его". Они, обладавшие истинным апостольским рвением, подошли к Аполлосу, приняли его и точнее объяснили ему путь Господень [Деян 18, 26].



270

<p>270</p>

Также замечательно и поведение Апостола Павла, который, находясь в заточении за проповедь Евангелия, использует всякую возможность для продолжения проповеди. Перед Фестом и Агриппой он без страха провозглашает: получив помощь от Бога, я до сего дня стою, свидетельствуя малому и великому, ничего не говоря, кроме того, о чем пророки и Моисей говорили, что это будет, то есть, что Христос имел пострадать и, восстав первый из мертвых, возвестить свет народу (Иудейскому) и язычникам [Деян 26, 22-23.].

Апостол не молчит, не скрывает свою веру, не прекращает свою апостольскую проповедь, которая вызвала ненависть его преследователей. Он продолжает проповедовать язычникам. С достойной восхищения смелостью он обращается к Агриппе: веришь ли, царь Агриппа, пророкам? знаю, что веришь [Деян 26, 27.]. Агриппа замечает: ты не много не убеждаешь меня сделаться Христианином. И слышит ответ Павла: молил бы я Бога, чтобы мало ли, много ли, не только ты, но и все, слушающие меня сегодня, сделались такими, как я, кроме этих уз [Деян 26, 28-29.].



271

<p>271</p>

Откуда Апостол черпал эту силу? "Omnia possum in eo qui me confortat", все могу в укрепляющем меня Христе [Фил 4, 13.] – могу все, ибо Единый Бог дал мне эту веру, эту надежду, эту любовь. Мне очень трудно поверить в сверхъестественную силу апостольского служения, которое не основано, не сосредоточено внутренне на постоянном общении с Господом всегда и везде – когда мы на улице, дома, или на работе. Когда нас одолевают проблемы (одна важнее другой), возникающие ежедневно. Не бежать от этого, быть во всем этом, – но с сердцем, устремленным к Богу. И тогда наши слова, наши дела (даже наше ничтожество) будут распространять "bonus odor Christi", Христово благоухание [2 Кор 2, 15.], которое окружающие обязательно почувствуют и скажут: "Среди нас находится христианин".



272

<p>272</p>

Если у тебя возникнет искушение спросить: "А кто заставляет меня ввязываться во все это?" – то верный ответ прозвучит так: "Сам Христос приказывает тебе это, просит тебя об этом!" Жатвы много, а делателей мало; итак молите Господина жатвы, чтобы выслал делателей на жатву Свою [Мф 9, 37-38.]. Осмелишься ли ты воскликнуть, стремясь к покою: "Пусть другие попробуют, а я для этого не гожусь, это не мое дело!?" Ведь если ты откажешься, то и другие могут поступить так же. Призыв Христа обращен ко всем христианам – и к каждому в отдельности. Никто не в праве пренебречь им, нельзя отговориться ни плохим здоровьем, ни преклонными годами, ни занятостью на работе. Либо мы приносим плоды апостольского служения, либо наша вера бесплодна.



273

<p>273</p>

Кроме того, кто сказал, что для благовествования о Христе, для распространения Его Учения надо делать что-то необычное, причудливое? Живи своей обычной жизнью, работай там, где ты работаешь, добросовестно доводя до конца свой труд, совершенствуясь в своих занятиях, возрастая, с каждым днем становясь все лучше. Будь преданным, относись с пониманием к другим, а к себе самому – с требовательностью. Будь весел и умерщвляй свою плоть. В этом будет состоять твое апостольское служение. И ты будешь поражен тем, что, несмотря на твое ничтожество, окружающие придут к тебе. В незатейливой и чистосердечной беседе после рабочего дня, в кругу семьи, в автобусе, на прогулке они захотят поговорить о тех тревогах, которые есть в душе у каждого – хотя некоторые и не желали бы в этом признаться. Все они лучше поймут причины своего беспокойства, когда воистину начнут искать Бога.

Проси у Девы Марии, "Regina apostolorum", Царицы Апостолов, решимости участвовать в этих посевах и уловах, которых так жаждет Сердце Ее Сына. И я уверяю тебя, что, взявшись за это делание, ты, подобно галилейским рыбакам, увидишь, как наполняется рыбой лодка. И увидишь Христа, ожидающего тебя на берегу. Ибо это – Его улов.

› Матерь Божия – Матерь Наша› Пункт 274



274

<p>274</p>

Мы именуем великими все праздники, посвященные Царице Небесной, потому что они дают нам – Церковь дает нам, – возможность воплотить в дела нашу любовь к Пречистой Деве. Но если бы мне пришлось выбирать один из этих праздников, то я предпочел бы сегодняшний – Праздник Богоматеринства Святой Девы Марии.

Этот день побуждает нас углубиться в главные Тайны нашей веры, задуматься о воплощении Слова – совокупном деянии всех трех Ипостасей Пресвятой Троицы. Мария, Дочь Бога Отца, по воплощении Господа в Ее пренепорочном чреве становится Невестой Бога Святого Духа и Матерью Бога Сына.

Когда намерения Создателя открываются Деве Марии, Она отвечает с готовностью: "Да будет Мне по слову твоему". В тот миг Божественное Слово обретает природу человеческую – разумную душу и тело, зачатое в пречистом чреве Девы Марии. Человеческая и Божественная природа соединяются во Иисусе Христе – истинном Боге, Который стал истинным человеком. В Единородном Сыне Отца, ставшем истинным Сыном Марии. Она – Мать воплощенного Слова, Второй Ипостаси Пресвятой Троицы, Триединого Бога, соединившегося через Нее, неразрывно и неслиянно, с человеческой природой. Поэтому мы можем во всеуслышание величать Деву Марию тем именем, которое выражает Ее высшее достоинство: Матерь Божия.

› Матерь Божия – Матерь Наша› Пункт 275



275

<p>275</p>

Вера народа христианского

Истинные христиане всегда твердо верили в Божественное Материнство Девы Марии. Осуждая тех, которые это отвергали, Эфесский Собор провозгласил: если кто-то не верует, что Эммануил – истинный Бог, и что поэтому Святейшая Дева – Матерь Божия, поскольку Она родила во плоти Слово Божие, да будет тому анафема [Эфесский Собор, Канон 1 (Denzinger-Schцn, 252/113).].

История сохранила для нас свидетельство ликования христиан, узнавших об этом однозначном и ясном решении, которое подтвердило то, во что они веровали: все жители Эфеса с первых утренних часов и до поздней ночи оставались в церкви, с нетерпением ожидая решения… Когда стало известно, что автор богохульных высказываний осужден, все в один голос стали славить Бога и приветствовать решение Синода, ибо пал враг веры. Выйдя из церкви, мы направились с факелами к нашим домам. Была ночь, но весь город был охвачен веселием и освещен [Св. Кирилл Александрийский, Epistolae, 24 (PG 77, 138).]. Так пишет Святой Кирилл – и я должен признаться, что это проявление благочестия, за прошедшие 16 веков ничуть не потускневшее, глубоко меня волнует.

Дай нам, Господи, чтобы наши сердца горели такой же верой, чтобы и с наших губ слетала та же благодарственная песнь, потому что Святая Троица, избрав Матерью Христа Деву Марию, такого же человека, как и мы, дала нам возможность укрыться под Ее материнским покровом. Ибо Она – Матерь Божия и Матерь наша.

› Матерь Божия – Матерь Наша› Пункт 276



276

<p>276</p>

Богоматеринство Марии – причина всех Ее достоинств и преимуществ. В силу этого Она была непорочно зачата и, преисполненная благодати, присно девственна. Она была взята на Небо с душой и телом, коронована как Царица Небесная, Владычица всего сущего, превыше Ангелов и Святых. Больше Нее – только Бог. Пресвятая Дева, в силу Ее Богоматеринства, обладает в некотором смысле бесконечным достоинством бесконечного блага, которое есть Бог [Св. Фома Аквинский, Summa Theologiae, I, q. 25, а. 6.]. В данном случае не существует опасности преувеличения. Мы никогда не сможем постичь эту неизреченную тайну, никогда не сможем в полной мере отблагодарить нашу Мать за ту близость ко Святой Троице, которую мы через Нее обрели.

Мы были грешниками и врагами Господа. Искупление не только освободило нас от греха и примирило с Богом, но также сделало нас сыновьями Божиими и подарило нам Мать – Ту, Которая родила Слово во плоти. Возможно ли большее излияние, большее изобилие любви? Бог, страстно желавший спасти нас, располагал многими способами исполнить Свою Святую Волю. В Своей бесконечной премудрости Он выбрал один из этих способов, рассеяв тем самым все возможные сомнения в нашем спасении и прославлении. Как первый Адам не был рожден от мужа и жены, но был вылеплен из глины, так и последний Адам, который должен был излечить раны первого, принял Тело, сотворенное в лоне Девы, чтобы войти в плоть, подобную плоти грешников [Св. Василий Великий, Commentarius in Isaiam, 7, 201 (PG 30, 466).].

› Матерь Божия – Матерь Наша› Пункт 277



277

<p>277</p>

Мать Прекрасной Любви

"Ego quasi vitis fructificavi…", Я – как виноградная лоза, произращающая благодать; и цветы мои – плод славы и богатства [Сир 24, 20.]. Эти слова прозвучали на сегодняшней Литургии. Пусть наши души и души всех верующих исполнятся этого нежного благоухания, которым является почитание нашей Матери. Пусть исполнятся доверия Той, Которая печется о нас постоянно.

Я – Мать прекрасной любви, страха Божия, ведения и святой надежды [Сир 24, 24 (перевод с Вульгаты).]. Это уроки, которые Дева Мария преподает нам сегодня. Уроки прекрасной любви, чистой жизни, чувствительного и любящего сердца, которые учат нас верно служить нашей Церкви. Это не любовь, но Любовь, которая не предает, не ищет выгоды, не забывает. Любовь прекрасная, начало и конец Которой – в Боге Трисвятом, в полноте Величия, Красоты и Блага.

Но там, где сказано о любви, также сказано и о страхе – ибо нет страха большего, чем страх потерять Любовь. Господь не любит, когда Ему предаются по малодушию, от робости, или по инерции. Он хочет видеть нас смелыми, мужественными, отзывчивыми. Страх, о котором мы говорим, напоминает о других словах из Писания: на ложе моем ночью искала я того, кого любит душа моя, искала его и не нашла его [Песн 3, 1.].

Такое может случиться и с нами, если мы не поймем со всей глубиной, что это значит – любить Бога. Тогда душу увлекут вещи, от Бога уводящие – и, как следствие, мы потеряем Его из виду. Возможно, впрочем, что иногда Господь прячется от нас Сам. Для чего? – только Ему это ведомо. Не затем ли, чтобы, потеряв, мы стали искать Его с большей истовостью? И потом, обретя Его вновь, могли воскликнуть, счастливые: Ухватилась за него, и не отпустила его [Песн 3, 4.].

› Матерь Божия – Матерь Наша› Пункт 278



278

<p>278</p>

Страницы Евангелия, прочитанные на Божественной Литургии, напоминают нам о трогательном событии: Иисус остается в Иерусалиме и проповедует во Храме. Иосиф и Матерь Его… прошедши… дневной путь, стали искать Его между родственниками и знакомыми; и не нашедши Его, возвратились в Иерусалим, ища Его [Лк 2, 43-45.]. Матерь Божия без устали ищет Своего Сына, потерянного не по Ее вине. И если мы по нашему легкомыслию или греховности когда-нибудь потеряем Христа, Она поможет нам обрести Его вновь. И так же, как Мария, Которая испытывает радость несказанную, найдя Своего Сына, мы сможем снова обнять Иисуса и сказать Ему, что больше никогда Его не потеряем.

Мария – Матерь ведения, ибо Она помогает выучить самый главный урок: если мы не рядом с Господом, то все остальное не имеет значения. Если в наших сердцах не горит огонь любви живой, не светит свет святой надежды, которая есть предверие безграничной любви к нашей истинной Родине, то тщетны все чудеса земные и все человеческие устремления.

› Матерь Божия – Матерь Наша› Пункт 280



280

<p>280</p>

Так же часто мы будем размышлять в молчаливой молитве обо всем, что знаем о нашей Матери. В наших душах запечатлится постепенно картина Ее жизни, побуждающая нас без колебаний к Ней обращаться – особенно когда у нас нет другой поддержки. Но не есть ли это проявление корысти? Да, разумеется. Однако все матери знают, что мы, дети, бываем корыстны и часто спешим прибегнуть к их помощи как к последнему средству. Матери это знают, но это их не волнует, потому что они – матери. За внешними проявлениями эгоизма их бескорыстная любовь видит нашу веру в них, нашу сыновью привязанность.

Стоит ли говорить, что почитание Святой Девы Марии не должно ограничиться обращениями к Ней в тяжелую минуту? Но если случится именно так, если мы вспомним о Ней лишь в тот момент, когда нам потребуется Ее помощь, то не следует при этом чувствовать себя униженными, неблагодарными, недостойными Ее Материнской любви. Ведь матери не взвешивают нашу любовь на весах и не отмеряют свою скупыми мерками. Даже небольшое проявление любви согревает их душу как солнечный луч – и они отвечают нам щедро, даруют с избытком. Если так поступают добрые земные матери, то можно себе только представить, чем одарит нас Мать Небесная.

› Матерь Божия – Матерь Наша› Пункт 281



281

<p>281</p>

Матерь Церкви

Я люблю переноситься мыслями в те годы, когда Иисус еще пребывал около своей Матери – а ведь это почти вся земная жизнь Господа нашего. Я вижу, как Она нянчит Его, младенца, как Она целует Его, играет с Ним. Я вижу Его подрастающим под любящими взглядами Марии и Иосифа, Его земного Отца. С какой нежностью, с какой чуткостью Дева Мария и Святой Патриарх заботились об Иисусе в детстве! Сколь многому они сами могли постоянно и незаметно у Него учиться! Их души постепенно уподоблялись душе их Сына, человека и Бога. Поэтому Богоматерь и Иосиф знают, как никто другой, что происходит в Сердце Иисуса. Они – лучший путь (я бы даже сказал: единственный), по которому можно придти к Спасителю.

Пусть в каждом из нас присутствует душа Марии, чтобы возносить хвалу Господу; пусть в каждом присутствует дух Марии, чтобы радоваться о Господе, – пишет Святой Амвросий Медиоланский. И высказывает далее мысль, которая на первый взгляд кажется слишком смелой, но при этом содержит в себе чистый духовный смысл: по плоти существует только единственная Мать Христова, по вере Христос плод всех нас [Св. Амвросий Медиоланский, Expositio Evangelii secundum Lucam, 2, 26 (PL 15, 1561).].

Отождествляя себя с Марией, подражая Ее добродетелям, мы можем удостоиться, по благодати Божией, рождения Христа в наших душах. Отождествляя себя с Марией, мы в какой-то мере примем участие в Ее духовном материнстве. Это даст нам возможность вести постоянный разговор с Богом так же, как вела его Дева Мария – в молчании, незаметно, без громких слов. Мы научимся поступать по-христиански последовательно и непротиворечиво, если будем повторять с готовностью и решимостью: "Fiat!", да будет мне по слову Твоему!

› Матерь Божия – Матерь Наша› Пункт 282



282

<p>282</p>

Один добрый христианин, полный любви к Богоматери, но не очень образованный в сфере богословия, поведал мне однажды о своих сомнениях. Я хотел бы пересказать вам его слова, которые, при всей их наивности, искренни и заставляют задуматься.

"Я должен излить душу, – говорил он мне. – Я хочу, чтобы вы поняли мою печаль по поводу того, что происходит. Во время подготовки и проведения Второго Ватиканского Собора в круг обсуждаемых вопросов была включена тема Богоматери. Итак, Богоматерь – это тема. Но разве могут дети так говорить о своей матери? Та ли это вера, которую испокон веков исповедовали христиане? С каких пор любовь к Деве Марии стала темой для дискуссий?"

"Если что-то не в ладах с любовью, так это скаредность, – продолжал он. – Обсуждали, стоит ли назвать Пречистую Деву Матерью Церкви. Не могу углубляться в детали – язык не поворачивается. Но разве Матерь Божия – а значит и Мать верующих, – не является Матерью Церкви, объединяющей всех крещенных и рожденных во Христе, Сыне Девы Марии?"

"Я не могу понять, откуда такая скаредность, – сказал он далее. – Разве можно отнять у Девы Марии достоинство Материнства? Разве это та вера, которую исповедует Церковь? Тема Богоматери… Придет ли в голову детям назвать свою любовь к матери темой для обсуждения? Они ее любят – и этого достаточно. Они ее очень любят – если это хорошие дети. Рассуждать о теме, или схеме могут лишь равнодушные, посторонние люди". Так говорила эта простая и набожная душа, выражая свое мнение – честное и благочестивое, хоть и не вполне справедливое.

› Матерь Божия – Матерь Наша› Пункт 283



283

<p>283</p>

Последуем дальше, углубимся в молчаливой молитве в чудо Божественного Материнства Пресвятой Девы Марии. Обратимся к Ней из глубины наших сердец: Дева Мария, Матерь Божия! Тот, Кого не могут вместить Небеса, сокрылся в Твоем чреве, чтобы принять тварную плоть [Молитва "Аллилуия", на Литургии Богоматеринства Святой Девы Марии.].

Сегодня в церкви, на Литургии мы молились: Благословенно чрево Марии Девы, принявшее Сына Предвечного Отца [Антифон ad communionem на Литургии Божей Матери.]. Старые и вечно новые слова – человеческие и Божественные. Это значит – сказать Богу то, что говорят люди, желая воздать кому-то почести здесь, на земле: "Да будет благословенна мать, тебя родившая!"

› Матерь Божия – Матерь Наша› Пункт 284



284

<p>284</p>

Учительница веры, надежды, любви

Своей любовью Дева Мария содействует появлению в Церкви новых верующих – членов Тела того Главы, Матерью Которого Она является по плоти [Блаж. Августин, De Sancta Virginitate, 6 (PL 40, 399).]. Она учит как Мать. И как поучения Матери, Ее слова звучат негромко. Наша душа должна быть отзывчивой и чуткой, чтобы суметь воспринять то, что Она более чем словами – делами открывает нам доверительно.

Она – учительница веры. Блаженна Уверовавшая [Лк 1, 45.], – приветствует Ее Елизавета. Прекрасны дела Девы Марии – дела веры: се, раба Господня; да будет Мне по слову твоему [Лк 1, 38.]. После рождения Сына Она созерцает величие Божие на земле. Она слышит пение Ангелов. Она видит, как пастухи, а чуть позже и сильные мира сего поклоняются Младенцу. Но потом Святое Семейство вынуждено спасаться в Египте, чтобы избежать преступных замыслов Ирода. Затем – тридцать долгих лет простой, обычной жизни в полной безвестности, у домашнего очага, в маленьком галилейском поселке.

› Матерь Божия – Матерь Наша› Пункт 285



285

<p>285</p>

Несколько слов из Святого Евангелия помогают нам воспринять поведение нашей Матери как образец: Мария сохраняла все слова сии, слагая в сердце Своем [Лк 2, 19.]. Мы пытаемся подражать Ей, беседуя с Господом, ведя с Ним диалог влюбленных о том, что с нами происходит – вплоть до самых незначительных случаев. Но не будем забывать, что лишь глядя на события жизни глазами веры, можно увидеть в них волю Божию.

Если наша вера слаба, то мы обращаемся к Деве Марии. Апостол Иоанн говорит, что после чуда в Кане Галилейской, которое Христос совершил по настоянию Своей Матери, уверовали в Него ученики Его [Ин 2, 11.]. Наша Мать всегда ходатайствует за нас перед Своим Сыном, прося Его уделить нам внимание, явить нам Себя таким образом, чтобы мы могли исповедовать с твердостью: "Ты – Сын Божий".

› Матерь Божия – Матерь Наша› Пункт 286



286

<p>286</p>

Дева Мария – учительница надежды. Она восклицает: отныне будут ублажать Меня все роды [Лк 1, 48.]. На чем основывается эта надежда – если рассуждать по-человечески? Кем была Мать Иисуса для женщин и мужчин того времени, когда уже обрели земную славу великие героини Библии – Юдифь, Эсфирь, Девора? Для Марии, как и для Ее Сына, единственным троном становится Крест. Нас восхищает вся Ее последующая жизнь, Ее молчаливое присутствие на земле вплоть до взятия на Небеса с душой и телом. Евангелист Лука, хорошо Ее знавший, свидетельствует, что Она вместе с Первыми учениками посвятила Себя молитве. В молитве же и заканчивает свои земные дни Та, Которую должны прославлять в веках все создания Божии.

Как отличается от нашего нетерпения надежда нашей Небесной Матери! Мы часто требуем от Бога немедленного воздаяния за наши исключительные заслуги. Столкнемся с первыми трудностями – и вот уже жалуемся! Нередко мы просто неспособны сделать усилие, чтобы сохранить надежду. Это значит, что наша вера слаба. Блаженна Уверовавшая, потому что совершится сказанное Ей от Господа [Лк 1, 45.].

› Матерь Божия – Матерь Наша› Пункт 287



287

<p>287</p>

Она – учительница любви. Вспомним рассказ о Сретении Иисуса. Старец Симеон сказал Марии, Матери Его: се, лежит Сей на падение и восстание многих в Израиле и в предмет пререканий, – и Тебе Самой оружие пройдет душу, – да откроются помышления многих сердец [Лк 2, 34-35.]. Великая любовь Девы Марии к человечеству требует, чтобы и в Ней самой исполнилось слово Христово: нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих [Ин 15, 13.].

Римские Первосвященники с полным основанием называли Деву Марию Со-искупительницей. Вместе со Своим страдающим и умирающим Сыном Она точно так же страдала и почти умерла; и поскольку во имя спасения человечества Она отказалась от материнских прав на Своего Сына и принесла Его в жертву в той степени, в какой это от Нее зависело, для того, чтобы смягчить Правосудие Божие, то можно без преувеличения сказать, что Она спасла род человеческий вместе со Христом [Бенедикт XV, Послание Inter Sodalicia, 22-III-1918, ААС 10 (1919), 182.]. Эти мысли Папы Бенедикта XV помогут нам лучше понять эпизод Страстей Господних, к которому мы часто обращаемся в наших молитвенных размышлениях: "stabat autem iuxta crucem Iesu mater eius", при кресте Иисуса стояла Матерь Его [Ин 19, 25.].

Вы, наверное, часто видели, как многие матери, движимые законной гордостью, торопятся стать рядом со своими сынами в момент их триумфа. Другие, напротив, даже в эти минуты предпочитают оставаться в тени и любить незаметно. Мария была такой – и Иисус это знал

› Матерь Божия – Матерь Наша› Пункт 288



288

<p>288</p>

Но в час Крестной Жертвы Дева Мария находилась рядом с Сыном и с горестью следила за событиями. Проходящие же злословили Его, кивая головами своими и говоря: Разрушающий храм и в три дня Созидающий! спаси Себя Самого; если Ты Сын Божий, сойди с креста [Мф 27, 39-40.]. Наша Матерь слышала слова Своего Сына, присоединяясь к Его скорби: Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил? [Мф 27, 46.] Что могла Она сделать? Только слиться со спасительной любовью Сына, предлагая Отцу безграничную боль, которая, точно острый клинок, пронзила Ее Пречистое Сердце.

Иисус чувствует Себя ободренным этим скромным присутствием Своей любящей Матери, Которая не кричит, не мечется. "Stabat": Она стоит рядом с Сыном. И вот, взглянув на Нее и обратив Свой взор на Иоанна, Иисус восклицает: Жено! се, сын Твой. Потом говорит ученику: се, Матерь твоя! [Ин 19, 26-27.] В лице Иоанна Он завещает Матери все человечество, но прежде всего Своих учеников – тех, которые должны в Него верить.

"Felix culpa", Счастливая вина [Пасхальная Месса (Vigilia), Praeconium.], – поет Церковь. Счастливая – ибо в итоге мы обрели Спасителя. Добавим: счастливая – ибо мы удостоились получить такую Мать, как Пресвятая Дева Мария. Теперь ничто не может лишить нас покоя, потому что Пресвятая Дева, Царица Неба и земли, является всемогущей заступницей за нас пред Богом. Иисус ни в чем не может отказать Богородице – а значит и нам, детям одной с Ним Матери.

› Матерь Божия – Матерь Наша› Пункт 289



289

<p>289</p>

Наша Мать

Дети, особенно когда они еще малы, считают, что родители должны постоянно что-то для них делать. При этом они нередко забывают о своем долге перед родителями. Мы, дети, часто бываем корыстны, хотя, как мы уже говорили, наших матерей это не очень заботит – ибо в их сердцах достаточно любви, чтобы отдать детям все, не ожидая ничего взамен.

Так же и с нашей Матерью, Пресвятой Богородицей. Но сегодня, в день Ее Божественного Материнства, мы стараемся вглядеться в себя попристальнее, отнестись к себе строже. Я спрашиваю вас, я спрашиваю себя: почитаем ли мы Ее как должно? Не полнятся ли болью и сокрушением сердца наши оттого, что мы не воздали Ей подобающие честь и славу?

Вернемся к нашей повседневности – к обычному общению с нашими земными матерями. Чего желают они, чего ждут от своих детей – от своей плоти и крови? Их главная мечта – видеть своих малюток всегда подле себя. Но дети вырастают и уже не могут постоянно быть рядом с матерью. Когда они уходят, мать ждет их, ждет известий от них. Ее интересует все, что с ними происходит – от легкого недомогания до жизненно важных событий.

› Матерь Божия – Матерь Наша› Пункт 290



290

<p>290</p>

Однако для нашей Небесной Матери мы всегда остаемся детьми – ибо Она открывает путь в Царство Божие тем, которые как дети [См. Мф 19, 14.]. Мы никогда не должны отдаляться от нашей Небесной Царицы. Как следует воздавать Ей честь и славу? Постоянно к Ней обращаясь, беседуя с Ней, рассказывая Ей о нашей борьбе, о наших победах и поражениях. Снова и снова переживая в душе события Ее земной жизни.

Таким образом, мы постигнем скрытый ранее от нас смысл известных молитв, обращенных к нашей Пресвятой Матери и искони звучавших в Церкви: Ave Maria и Angelus [Ave Maria: молитва "Богородице Дево, Радуйся"; Angelus: молитва "Ангел Господень".]. Эти молитвы – ничто иное, как прославление Ее Божественного Материнства. А Святой Розарий, это чудесное упражнение в благочестии, которое я неустанно рекомендую всем христианам, помогает нам постигнуть умом и сердцем тайны восхитительных деяний Девы Марии – которые суть основные тайны нашей веры.

› Матерь Божия – Матерь Наша› Пункт 291



291

<p>291</p>

Весь церковный год отмечен вехами праздников в честь Девы Марии. Основа Ее почитания – Богоматеринство, в силу которого Пресвятая Троица украсила Ее всей полнотой земных и духовных благ. Но не рискуем ли мы, с такой истовостью почитая Богородицу, утратить меру и воздать Ей почести, которые следует воздавать только Богу? Думающий так проявляет слабость своих христианских познаний и скудность сыновьей любви. Ибо Наша Небесная Мать, образец смирения, Сама освободила нас от подобных сомнений, сказав: отныне будут ублажать Меня все роды;… сотворил Мне величие Сильный, и свято имя Его, и милость Его в роды родов к боящимся Его [Лк 1, 48-50.].

В праздники, посвященные Божией Матери, мы не должны скупиться на проявления нашей любви к Ней – напротив, чаще, чем обычно, будем возноситься к Ней своим сердцем, прося Ее о том, в чем нуждаемся, благодаря Ее за постоянное о нас попечение и поручая Ее материнским заботам тех, кого мы любим. Впрочем, если мы хотим быть как дети, то не только праздник, но и любой день станет благоприятным для проявлений любви к Деве Марии – как благоприятны все дни для любящих друг друга воистину.

› Матерь Божия – Матерь Наша› Пункт 292



292

<p>292</p>

Возможно, кто-то из вас считает, что наша суетливая повседневность, обыденность, будничное течение нашей жизни мешают нам любить и почитать такое чистое создание, как Мария. Но давайте немного об этом подумаем. Если нами движет любовь Божия, то мы стремимся к чистоте и добру – к тому, что приносит успокоение совести и радость душе. Но разве мы никогда не ошибаемся? Разумеется, ошибаемся. Однако, признавая свои ошибки, мы открываем для себя с большей ясностью, что цель наших исканий – не мимолетная, но глубокая, ясная, человеческая и духовная радость.

Только одно существо на земле достигло такой радости в полной мере – наша Пресвятая Мать Дева Мария, совершеннейшее творение Божие. Она живет и защищает нас, пребывая душой и телом рядом с Отцом и Сыном и Святым Духом. Та же самая – рожденная в Палестине, с детства предавшая Себя в руки Божии, получившая Благую Весть от Архангела Гавриила, родившая нам Спасителя, бывшая рядом с Ним у подножия Креста.

В Ней нашли свое воплощение все великие идеалы. Однако слава и величие Богородицы не делают Ее недостижимой для нас. Она – полнота благодати и совершенства. Но в то же время Она – Мать, готовая понять и простить наши слабости, ободрить нас, выпрямить наш путь. У Нее всегда наготове спасительное лекарство – даже тогда, когда кажется, что уже поздно.

› Матерь Божия – Матерь Наша› Пункт 293



293

<p>293</p>

Сколь же возрастут в нас духовные добродетели, если мы воистину научимся вести разговор с Девой Марией, нашей Небесной Матерью! Тогда нам будет совсем несложно в течение всего дня обращаться к Ней с краткими молитвами и страстными мольбами – без шума слов, из глубины сердца. Христианское благочестие собрало многие из этих пламенных славословий в Литании, которая сопровождает Святой Розарий. Но каждый из нас волен дополнить Литанию, воздавая Деве Марии новые почести, обращаясь к Ней с искренними признаниями, которые, возможно, из святой стыдливости, Ей понятной и Ею одобряемой, мы не осмеливаемся произносить вслух.

Чтобы завершить наше молитвенное размышление, советую тебе (если ты этого еще не сделал) потрудиться и приобрести свой личный опыт переживания Материнской любви Пресвятой Девы Марии. Недостаточно знать, что Она – Мать. Она – твоя Мать, а ты – Ее сын. Она любит тебя так, как будто ты – Ее единственный сын во всем мире. Общайся с Ней, открой Ей свою душу, вознеси Ей хвалу, согрей Ее своей любовью. Если ты этого не сделаешь – никто не сделает этого за тебя. И так же хорошо, как ты.

Уверяю тебя, что, вступив на этот путь, ты сразу почувствуешь всю полноту любви Христа и окажешься вовлеченным в эту неизреченную жизнь Бога Отца, Бога Сына и Бога Святого Духа. Ты найдешь силы, чтобы отдать себя всецело Воле Божией, и преисполнишься желанием служить всем душам человеческим. Ты станешь таким христианином, каким мечтаешь стать: творящим дела справедливости и любви, сильным и радостным, снисходительным к другим и требовательным к себе.

Именно это и ничто другое является горнилом нашей веры. Обратимся к Деве Марии и попросим Ее неизменно и твердо сопровождать нас на этом пути.

› К Святости› Глава 18



294

<p>294</p>

Ибо воля Божия есть освящение ваше [1 Фес 4, 3.]. Эти слова Апостола Павла поражают в самое сердце. Сегодня я вновь обращаюсь к этим словам, чтобы напомнить их вам, и себе самому, и всему человечеству: на то Воля Божия, чтобы мы стали святыми.

Для того, чтобы в душах воцарился мир, чтобы земля преобразилась, чтобы в миру и посредством преходящих вещей мира мы могли искать Бога, Господа нашего – необходима личная святость. Когда я беседовал с разными людьми из разных слоев общества, в разных странах, они часто меня спрашивали: "А что вы скажете нам, женатым? А тем, кто работает в поле? А как быть вдовам? Что делать молодым?"

Я отвечаю всегда, что у меня есть только один котелок для приготовления всякой пищи. И поясняю: Иисус Христос, Господь наш, проповедовал всем одну и ту же Благую Весть. Он – единственный котелок и единственный стол для всех: Моя пища есть творить волю Пославшего Меня и совершать дело Его [Ин 4, 34.]. Он каждого призывает к святости и от каждого ждет любви: от старых и молодых, женатых и холостяков, здоровых и больных, образованных и невежественных, где бы они ни работали, где бы ни находились. Есть только один способ приблизиться к Богу: молитва, разговор двух сердец, в котором мы открываем Ему нашу любовь.



295

<p>295</p>

Говорить с Богом

И воззовете ко Мне, и пойдете и помолитесь Мне, и Я услышу вас [Иер 29, 12.]. Мы призываем Его, беседуем с Ним, к Нему обращаемся, ибо хотим претворить в дела наставление Апостола Павла: "sine intermissione orate", непрестанно молитесь [1 Фес 5, 17.]. Молитесь всегда, что бы ни случилось. Молитесь не просто сердцем, но всем сердцем [Св. Амвросий Медиоланский, Expositio in Psalmum CXVIII, 19, 12 (PL 15, 1471).].

Вы скажете, что жизнь не всегда легка, что в ней немало огорчений, забот и печалей. Отвечу вам словами Апостола Павла: ни смерть, ни жизнь, ни Ангелы, ни Начала, ни Силы, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем [Рим 8, 38-39.]. Ничто не может отлучить нас от милосердия Божия, от Любви, от постоянной связи с Отцом.

Говорить о пребывании в постоянной связи с Богом – не значит ли предлагать идеал столь возвышенный, что он может оказаться просто недостижимым для большинства христиан? И в самом деле, цель грандиозна, но – достижима. Путь, ведущий к святости – путь молитвы. Молитва должна постепенно прорастать в душе, как малое семя, из которого со временем вырастает дерево с пышной кроной.



296

<p>296</p>

Мы начинаем наш путь с молитв, произносимых вслух, которые многие из нас повторяли с детства. Это простые и искренние слова, обращенные к Богу и Пресвятой Богородице – нашей Небесной Матери. До сих пор каждый день, утром и вечером я повторяю эту молитву жертвенной преданности, которой меня научили мои родители: О Мария, о Мать моя! Я отдаю Тебе всего себя. И в доказательство моей сыновьей любви я посвящаю Тебе сегодня мои глаза, мои уши, мой язык, мое сердце… Разве это наглядное проявление доверчивой преданности не есть начало созерцательной жизни? Что говорят влюбленные при встрече? Как они себя ведут? Разве они не жертвуют собой и всем, чем владеют, во имя того, кого любят?

Сначала – одна спонтанная молитва, затем еще и еще одна… и так до тех пор, пока не почувствуешь, что этого уже недостаточно, что слова уже не в силах передать твои духовные переживания… Перед тобой открывается путь интимного общения с Богом. Ты созерцаешь Его без отдыха, но и без устали. Твоя душа живет в теле, как в заточении, как в оковах. Пока ты с максимальным совершенством, преодолевая собственную ограниченность, выполняешь свои обязанности в миру, она, жаждущая свободы, устремляется к Богу, как железо, притянутое магнитом. Так ты начинаешь любить Иисуса действенно, со сладостным потрясением души.



297

<p>297</p>

Возвращу вас из плена и соберу вас из всех народов и из всех мест [Иер 29, 14.]. Молитвой мы освобождаемся от рабства. Мы чувствуем себя свободными – и наша душа, полная любви, возносится в свадебной песни к Богу, соединяется с Ним и больше не желает от Него отдаляться. Мы обретаем способность ступать по земле по-новому – сверхъестественным, чудесным, Божественным образом. Вспоминая испанских писателей Золотого века, и мы, быть-может, захотим испытать это чувство: я живу, потому что живу не я, но живущий во мне Христос [См. Гал 2, 20.].

Мы охотно подчиняемся необходимости работать в этом мире долгие годы – ибо у Христа очень мало друзей здесь, внизу. Мы не должны уклоняться от обязанности жить, тратя себя без остатка, в служении Богу и Церкви – свободно: "in libertatem gloriae filiorum Dei", в свободе славы детей Божиих [Рим 8, 21], в свободе, которую даровал нам Христос [Гал 4, 31.], которую Он оплатил Своей кровью и крестной смертью.



298

<p>298</p>

Возможно, что уже в самом начале пути поднимутся клубы пыли – и враги нашего спасения, злоупотребляя своей властью, используя хорошо отработанную наступательную тактику психологического террора, сумеют увлечь на свой бессмысленный путь даже тех, кто в течение долгого времени вел себя правильно и разумно. И хотя их голос звучит как надтреснутый колокол, отлитый из плохого металла, и очень отличается от звука рожка Пастыря Доброго, им все же удается унизить слово, которое есть самый ценный дар Божий – дар прекрасный, позволяющий выразить высокие порывы любви к Творцу и Его творениям. И тут становятся понятными слова Святого Иакова о языке, который оскверняет все тело и воспаляет круг жизни [Иак 3, 6.]. Язык может принести страдания, произнеся ложь, возведя хулу, опорочив, нанеся оскорбление, распустив ложные слухи.



299

<p>299</p>

Пресвятая Человечность Христа

Как преодолеть эти препоны? Что поможет нам держаться тех принципов, которые нередко кажутся столь обременительными? Пример Пресвятой Девы Марии, нашей Небесной Матери. Это – широкая дорога, которая обязательно приведет нас к Иисусу.

Чтобы приблизиться к Богу, надо идти по пути истинному, который есть Пресвятая Человечность Иисуса. Поэтому я советую вам как можно чаще читать книги о Страстях Господних, напоминающие о Сыне Божием – таком же человеке, как мы, и в то же время истинном Боге, Который любит и страдает во Плоти во имя Спасения мира.

Утвердитесь в благочестивом обычае, широко распространенном среди христиан: молитесь по Святому Розарию. Церковь побуждает нас к созерцанию Тайн, чтобы вместе с Радостью, Скорбью и Славой Пресвятой Девы Марии в наших мыслях и чувствах навсегда запечатлелся поразительный пример нашего Господа, Его тридцать лет скрытой жизни и три года проповеднической деятельности, Его Страсти в унижении и Воскресение во Славе.

Необходимо следовать за Христом – в этом вся тайна. Жить рядом с Христом, как Первые Двенадцать – очень близко, отождествляя себя с Ним. Если мы сами не создадим препятствий на пути благодати, то вскоре сможем сказать, что облеклись во Христа [См. Рим 13, 14]. Господь отражается в наших делах, как в зеркале. Если зеркало такое, каким ему быть надлежит, то оно сможет отразить без искажений любимый Лик нашего Спасителя. И тогда все окружающие получат возможность видеть Его, восхищаться Им, следовать за Ним.



300

<p>300</p>

На этом пути отождествления себя со Христом я различаю четыре ступени: попытки Его найти, встреча с Ним, общение с Ним, любовь к Нему. Возможно, вы полагаете, что находитесь на первой ступени. Ищите Его без устали, с нетерпением жаждущих, ищите Его в самих себе изо всех ваших сил. Если вы действительно стараетесь – то уверяю вас, что вы Его уже встретили, уже начали с Ним общаться, любить Его, беседовать с Ним на Небесах [См. Фил 3, 20.].

Я прошу Господа взрастить в наших душах единственное достойное, осмысленное стремление: быть настолько же близко к Иисусу, как Его Благословенная Мать, как Святой Патриарх Иосиф – самоотреченно, дорожа каждой минутой, ничем не пренебрегая. Возрадуемся близости к Богу – во внутренней сосредоточенности, совмещенной с нашими профессиональными и гражданскими обязанностями. Будем благодарны Ему за чуткость и ясность, с которыми Он учит нас исполнять волю нашего Отца, сущего на Небесах.



301

<p>301</p>

Но не забывай, что для ближних Господа неотвратим и Его Крест. Отдавая себя в руки Божии, помни, что иногда Он позволяет страданиям войти в нашу жизнь. Приготовься испить из чаши скорби, одиночества, противоборства, наветов, наговоров, насмешек. Из чаши, которую нам подносят как чужие, так и свои – ибо Господь желает привести нас в соответствие со Своим Образом, сотворить в нас Свое Подобие. Поэтому Он не противится и тем, которые называют нас безумцами и принимают за глупцов.

Наступило время полюбить пассивное умерщвление плоти – то умерщвление, которое мы для себя не выбирали, которое нам даровано. Те раны, которые наносятся нам тайно, исподтишка, или вызывающе дерзко – но всегда неожиданно. Овцы побиваются камнями, которыми следовало запустить в волков. Последователь Христа убеждается на собственном опыте, что те люди, которые, казалось бы, должны любить его, на деле относятся к нему сперва с недоверием и подозрительностью, а затем с откровенной ненавистью и враждебностью. На него смотрят как на лжеца, ибо не верят в то, что он в самом деле имеет личную связь с Богом, свою сокровенную духовную жизнь. И наоборот, скептиков и атеистов одаривают снисходительностью, дружелюбием – хотя те, как правило, упрямы и дерзки.

Возможно, Господь Сам иногда дозволяет, чтобы Его ученик был ранен неблагородным оружием клеветы, грубости, массированной лживой пропаганды. Хороший вкус и чувство меры – качества, присущие далеко не всем.

Поэтому стоит ли удивляться, что люди, тяготеющие к неверным богословским представлениям и неустойчивой морали, следующие во всем своим прихотям, практикующие сомнительную литургию, живущие по законам хиппи, без руля и без ветрил, окружают лживыми слухами, измышлениями, подозрениями, доносами тех, кто думает и говорит только о Христе? Ученики Господа терпят от них дурное обращение, унижения и притеснения всякого рода.

Так закаляет Христос души ближних своих, которые не теряют радости и внутреннего спокойствия, ибо знают, что бесы, со всеми их измышлениями, не в состоянии сотворить ни единой истины. Христос выковывает в сознании своих ближних твердую, как сталь, уверенность в том, что лишь тогда они будут чувствовать себя удобно, когда откажутся от всех удобств.



302

<p>302</p>

Восхищаясь и воистину любя Богочеловечество Иисуса, мы откроем для себя одну за другой Его раны. В эти важные, трудные минуты внутреннего очищения мы, грешные, со слезами счастливыми и горькими, которые мы пытаемся скрыть, почувствуем необходимость погрузиться в каждую из этих Святых Ран, омыться в них, с радостью очиститься в этой спасительной Крови, укрепить свою душу. Мы прибегнем к Его помощи как голуби, которые, согласно Писанию [См. Песн 2, 14.], укрываются в ущелии скалы во время бури. Мы укроемся в этом убежище, чтобы обнаружить близость Христа. Мы увидим, что Его слова успокаивают, что Лик Его прекрасен [См. Песн 2, 14] – поскольку то, что голос Его сладок и желанен, знают получившие благодать Евангелия, которая побуждает воскликнуть: Ты имеешь глаголы вечной жизни [Св. Григорий Нисский, In Canticum Canticorum homiliae, 5 (PG 44, 879).].



303

<p>303</p>

Неверно было бы думать, что на этом пути созерцания мы окончательно освободимся от страстей. Мы обманули бы себя, предполагая, что страстное желание искать Христа, реальность встречи с Ним, общения с Ним, сладость Его любви превратят нас в безгрешные существа. И хотя у вас самих достаточно опыта, я позволю себе еще раз вам напомнить, что враг Божий и человеческий, Дьявол, не сдается и не отдыхает. Он осаждает нас даже тогда, когда наши души горят, воспламененные любовью к Богу. Враг знает, конечно, что теперь добиться нашего падения будет не так-то просто. Но все же ему очень хочется видеть, как создание оскорбляет своего Создателя – хотя бы в малом. И тогда он насылает на искушаемую душу тяжкое испытание унынием и безнадежностью.

Если вы хотите что-то почерпнуть из опыта бедного священника, который не имеет других желаний, как только говорить о Боге, то я настоятельно советую вам в те моменты, когда бунтующая плоть собирает свои силы, или гордыня (что еще хуже) становится на дыбы, искать укрытия в этих Божественных ранах-ущельях, пробитых гвоздями в Теле Христовом, и в ране от копья, пронзившего Его грудь. Идите по зову своего сердца, излейте в Раны Господа всю любовь человеческую… и Божественную. Страстно желайте с Ним соединиться и стать единокровными Его братьями, сыном единой для всех нас Матери, ибо Она – Та, Которая привела нас к Господу.



304

<p>304</p>

Святой Крест

Ревность в поклонении, стремление к искуплению, с умиротворенной кротостью и страданием… В вашей жизни воплотятся слова Иисуса: кто не берет креста своего и следует за Мною, тот не достоин Меня [Мф 10, 38]. С каждым днем Господь все более к нам взыскателен. Он ждет от нас покаяния, Он побуждает нас к ревностному желанию жить для Бога, сораспяться Христу [Гал 2, 19.]. Но сокровище сие мы носим в глиняных сосудах, хрупких и ломких, чтобы преизбыточная сила была приписываема Богу, а не нам [2 Кор 4, 7.].

Мы отовсюду притесняемы, но не стеснены; мы в отчаянных обстоятельствах, но не отчаиваемся; мы гонимы, но не оставлены; низлагаемы, но не погибаем; всегда носим в теле мертвость Господа Иисуса, чтобы и жизнь Иисусова открылась в теле нашем [2 Кор 4, 8-10].

Представим себе, что Господь нас не слышит, что мы обмануты, что слышен лишь одинокий звук нашего голоса. Как же чувствуем мы себя без поддержки на земле, оставленные Небом? Оказывается, что и теперь мы продолжаем ощущать подлинный и реальный ужас даже перед мелким грехом. С настойчивостью Хананеянки мы смиренно преклоняем колени, как это сделала она, склоняемся перед Ним, взываем к Нему: Господи! помоги мне [Мф 15, 25.]. И рассеивается тьма, побежденная светом Любви.



305

<p>305</p>

Пришло время воззвать: Господи, вспомни о тех обетованиях, которые Ты дал мне, чтобы я преисполнился надеждой. Это утешит меня в моем ничтожестве и даст мне жизненные силы [См. Пс 119 (118), 49-50.]. Наш Господь хочет, чтобы мы рассчитывали на Него во всем. Мы знаем, что с Ним можем все [См. Фил 4, 13.], а без Него – ничего не можем [См. Ин 15, 5.]. Так мы утверждаемся в своей решимости: всегда оставаться в Его присутствии [См. Пс 119 (118), 168.].

Безотчетно, по Божественному озарению, мы проникаемся уверенностью, что если уж Создатель заботится обо всех, даже о Своих врагах, – то сколь же велика должна быть забота, которой Он окружает Своих друзей! Мы убеждены, что нет такого зла или противодействия, которое в результате не пошло бы нам на пользу. В наших душах утверждаются радость и мир, которые никто не сможет у нас отнять – ибо даже в испытаниях, достающихся нам от врагов наших, мы видим Его промысел, Его Божественный след. Возблагодарим же Бога, Господа нашего, Который творит в нас чудеса [См. Иов 5, 9.] и одаряет неисчислимыми сокровищами [См. Прем 7, 14.].



306

<p>306</p>

Пресвятая Троица

Мы начинали с устных молитв, простых и чарующих, которым нас научили в детстве и с которыми мы не хотели бы расставаться. Теперь наша молитва, этот некогда звонкий ручеек, берущий свое начало от детских простодушных слов, разливается спокойным и широким потоком, устремляясь в своем неизменном русле к слиянию с Тем, Кто провозгласил: Я есмь путь [Ин 14, 6.]. Если мы так любим Христа, если мы с Божественной отвагой ищем укрытия в ране, оставленной копьем в Его груди, то исполнится обетование Учителя: кто любит Меня, тот соблюдает слово Мое; и Отец Мой возлюбит его, и Мы придем к нему и обитель у него сотворим [Ин 14, 23.].

Читая эти слова, мы понимаем, как важно умение сердцем различать Божественные Ипостаси и поклоняться каждой из них в отдельности. Совершая это открытие в духовной жизни, мы уподобляемся малым детям, постепенно постигающим законы жизни материальной. Мы учимся разговаривать любовно с Отцом и Сыном и Святым Духом. Мы легко подчиняемся воздействию животворящего Утешителя, Который изливает на нас свои Божественные дары и отдает нам Себя с радостью – хоть мы этого и не заслуживаем.



307

<p>307</p>

Как лань желает к потокам воды [Пс 42 (41), 2.], так мы желаем к Тебе, Господи. И бежим к Тебе – с растрескавшимися губами и пересохшим горлом, – ибо хотим пить из источника воды живой. Совершенно естественно, без чудачеств и странностей, мы живем изо дня в день в этих чистых и свежих водах, впадающих в вечную жизнь [См. Ин 4, 14.]. Не хватает слов, язык не в силах описать это состояние. Рассудок умиротворяется. Он больше не склонен к рассуждениям, не стремится к анализу. Он созерцает. В блаженной тишине и покое звучит лишь чудесная песнь души, которая не может не петь – ибо чувствует на себе постоянно преисполненный любви взгляд Божий.

Я говорю не об исключительных случаях. Это – нормальное состояние наших душ: безумие любви, которая незаметно, без экзальтации, учит нас жить и страдать, ибо Бог одарил нас мудростью. Когда мы вступаем в тесные врата и на узкий путь, ведущие в жизнь [См. Мф 7, 14.] – какая уверенность овладевает нами! Какой чудесный покой!



308

<p>308</p>

Аскетика? Мистика? Меня это не заботит. Это лишь разные имена, данные людьми тому, что по сути является даром Божиим. Господь не откажет тебе в поддержке, если ты обращаешься к Нему в своих молитвенных размышлениях. Вот что важно: вера и дела веры – ибо Господь с каждым днем становится все взыскательнее. Ты должен был убедиться в этом с самого начала – да и я уже обращал на это твое внимание. Такой должна стать жизнь многих христиан: каждый следует своим духовным путем (а путей этих – множество), не переставая совершенствоваться в своих мирских занятиях. И душа его постепенно становится созерцательной в миру – хоть и не сразу это замечает.

Такая молитва, такое поведение не отдаляют нас от наших обычных трудов и забот – напротив, они помогают нам обрести путь к Господу в нашем благородном земном рвении. Вознося свои повседневные занятия Богу, земная тварь обоживает мир. Я часто вспоминаю миф о царе Мидасе, который превращал все, к чему прикасался, в золото. Несмотря на наши личные слабости и ошибки, мы действительно можем превратить все, чем займемся, к чему прикоснемся на этой земле, в истинное золото сверхъестественных добродетелей.



309

<p>309</p>

Посмотрите, как поступает Бог. Когда блудный сын, позабывший об отце, промотавший все свое добро, наконец возвращается, отец говорит: принесите лучшую одежду и оденьте его, и дайте перстень на руку его и обувь на ноги; и приведите откормленного теленка и заколите: станем есть и веселиться [Лк 15, 22-23.]. Если мы приходим к Нему с покаянием, Отец превращает в богатство наше убожество, а слабости – в силу. Что же Он приготовит для нас, если мы Его не оставим, если будем навещать Его каждый день, приходя со словами любви и подтверждая слова делами? Если будем просить Его обо всем, уверенные в Его всемогуществе и милосердии… Когда Отец узнает, что один из Его сыновей, ранее Его предавший, вернулся, то Он устраивает праздник. Чем же удостоит нас Отец наш Небесный, если мы постараемся никогда Его не покидать, всегда быть с Ним?!

Мы не должны вспоминать о тех обидах, которые нам были нанесены, о тех несправедливостях и унижениях, от которых мы страдали, – ибо недостойно сына Божия предъявлять список нанесенных обид. Перед нашими глазами всегда должен стоять образ Христа. Мы не можем сменить нашу христианскую веру как одежду. Вера может ослабеть, может стать сильнее, может исчезнуть. Если мы живем духовной жизнью, то вера укрепляется и душа ужасается, осознавая, как несчастен и наг человек без покрова Божиего. И прощает, и возносит благодарственную молитву. Боже мой, созерцая мою бедную жизнь, я не нахожу никаких оснований для тщеславия и еще менее для гордыни. Для того лишь я нахожу основание, чтобы жить всегда смиренно и в покаянии. Я хорошо знаю, что лучшее господство – это служение Богу и людям.



310

<p>310</p>

Живая молитва

Встану же я, пойду по городу, по улицам и площадям, и буду искать того, которого любит душа моя [Песн 3, 2.]… И не только по городу, но от города к городу, от народа к народу, от одной части света к другой, через все земли, по дорогам и тропам я пройду, чтобы найти Его. Чтобы покой воцарился в моей душе. Я буду искать Его в обыденности, в повседневных заботах, которые не смогут мне помешать – напротив, они станут той тропой, по которой я приду к своей любви, и той почвой, на которой она будет возрастать.

Когда нас подстерегает тяжкое искушение унынием и скорбью, когда душу окутывает мрак, Псалмопевец влагает в наши уста и в наши умы слова Божии: с Ним Я в скорби [Пс 91 (90), 15]. Возможно ли сравнить тяжесть моего креста с Твоим Крестом, мои царапины с Твоими ранами, Господи? Чего стоят заботы, возложенные Тобой на мои плечи, рядом с Твоей Любовью, которая безмерна и чиста? Задавая эти вопросы, мы чувствуем, что наши сердца наполняются святой страстью и стремлением засвидетельствовать свою любовь к Господу делами любви – ибо мы изнемогаем от Любви [См. Песн 5, 8.].

Рождается истинная жажда Бога, непреодолимое желание понять Его слезы, увидеть Его улыбку, Его Лик… Как это выразить? Лучше всего – повторить вслед за Святым Писанием: как лань желает к потокам воды, так желает душа моя к Тебе, Боже! [Пс 42 (41), 2.] И душа погружается в Бога – обоживается: христианин, как томимый жаждой путник, припадает губами к прохладным водам источника [См. Сир 26, 14.].



311

<p>311</p>

Предание себя Богу воспламеняет апостольское рвение, которое разгорается день ото дня все сильнее, зажигая других – потому что добро заразительно. Наша бедная человеческая природа, оказавшись так близко от Бога, не может не воспылать желанием сеять повсюду радость и мир, орошая все страны и все народы спасительными водами, которые изливаются из разверстой груди нашего Господа [См. Ин 19, 34.].

Раньше я говорил вам о боли, о страданиях, о слезах. И я вовсе не противоречу себе, утверждая, что ученик, ищущий с любовью своего Учителя, иначе воспринимает вкус печалей, забот и скорбей, которые просто теряют значение, как только он воистину воспримет Волю Божию и, как послушный сын, поспешит исполнить Его замыслы. Хоть и кажется, что нервы вот-вот сдадут, что терзания невыносимы.



312

<p>312</p>

Повседневная жизнь

Мне хочется вновь подчеркнуть, что я говорю не о каком-то необыкновенном образе жизни. Пусть каждый из вас поразмышляет о том, что сделал для него Бог. И как он Ему ответил. Если мы будем совершенно честны перед своей совестью, то поймем, чего мы еще не сделали и что должны сделать. Вчера я был очень растроган, когда услышал об одном японце, который, еще только готовился к крещению, но в то же время уже занимался катехизацией других, еще не узнавших Христа. И я устыдился. Мы нуждаемся в большей вере. В большей вере! А еще мы нуждаемся в созерцательной жизни.

Вдумайся еще раз неторопливо, основательно в это Божественное напоминание, которое, хоть и наполняет душу волнением, но в то же время содержит в себе и сладость нектара, сладость меда: "redemi te, et vocavi te nomine tuo: meus es tu", Я искупил тебя, назвал тебя по имени твоему; ты – Мой [Ис 43, 1.]. Мы не можем отнять у Бога то, что принадлежит Ему. Это Бог нас любил так сильно, что умер за нас. Это Он избрал нас предвечно, прежде создания мира, чтобы мы были святы пред Ликом Его [См. Еф 1, 4.]. Это Он постоянно дает нам возможность очищения и самоотдачи.

Если же у нас еще остаются сомнения, то мы получаем новое свидетельство из Его уст: не вы Меня избрали, а Я вас избрал и поставил вас, чтобы вы шли и приносили плод вашей работы душ созерцательных, и чтобы плод ваш пребывал [См. Ин 15, 16.].

Итак: вера. Сверхъестественная вера. Когда она ослабевает, человек склонен видеть в Боге постороннего, или думать, что Он давно позабыл о своих детях. Для тех, кто так мыслит, вера есть нечто второстепенное, к чему обращаются лишь тогда, когда нет другого выхода. Обычно они, без всяких на то оснований, ждут чудесных событий, необычных явлений. И напротив, когда в душе живет вера, человек открывает для себя, что пути христианина – это пути обычные, будничные, земные. И та великая святость, которой ждет от нас Господь, сокрыта в малых делах и событиях каждого дня – здесь и сейчас.



313

<p>313</p>

Я люблю говорить о пути, потому что все мы – путники, идущие в наш Небесный Дом, на нашу вечную Родину. Но обратите внимание на то, что этот путь – хоть и встречаются на нем иногда особо трудные отрезки, хоть мы и вынуждены, по нему следуя, переходить в брод реки или пробираться непроходимой чащей, – этот путь, как правило, не сулит неожиданностей и сюрпризами не балует. Наши главные враги – привычка, косность, рутина. Мы соблазняемся ими и думаем, что, видимо, Бог присутствует далеко не в каждом моменте нашей жизни – ведь она так обыденна, так проста!

Два ученика шли дорогой в Эммаус. Их путь был обычным, обыденным. Они шли точно так же, как и многие другие, проходившие этими местами. И вот там, на этом пути, совершенно естественно, перед ними появляется Иисус. И идет вместе с ними, беседуя, чтобы скоротать путь. Я хорошо представляю себе эту сцену: уже опустился вечер, дует легкий бриз. Вокруг колосятся пшеничные поля и растут старые оливы, ветви которых серебрятся в теплом воздухе.

Иисус, повстречавшийся нам в пути… Господи, Ты велик всегда! Но меня потрясает особенно то, как великодушно Ты снисходишь к нам, следуя за нами, отыскивая нас в суете нашей повседневности. Господи, награди нас бесхитростной душой, чистым взглядом, ясным умом, чтобы мы могли узнать Тебя, когда Ты явишься перед нами в простоте, без внешних знаков Своей славы.



314

<p>314</p>

Они пришли в селение. Путь окончен. Слова и любовь Бога, ставшего человеком, проникли в самую глубину их сердец. Им жаль расставаться с попутчиком, который показывал им вид, что хочет идти далее [Лк 24, 28.]. Наш Господь никогда нас не принуждает. Он хочет, чтобы каждый призвал Его свободно, лишь почувствовав в своем сердце теплоту Его любви. Мы должны удержать Его: останься с нами, потому что день уже склонился к вечеру [Лк 24, 29.] и наступает ночь.

Да, мы такие: всегда нерешительные – от скромности, а может и от неискренности. Из глубины своих душ мы взываем к Тебе: останься с нами! Наши души окутала тьма, и только Ты сможешь ее рассеять, ибо Ты – свет. Только Ты успокоишь тревогу, которая нас снедает – ибо мы не можем не знать, что среди всех прекрасных и благородных даров, полученных нами, самый великий – всегда обладать Богом [Св. Григорий Богослов, Epistolae, 212 (PG 37, 349).].

И Иисус остается. Наши глаза открываются, как открылись глаза Клеопы и его спутника, когда Христос преломил Хлеб. Потом Он станет для нас невидимым – но мы уже готовы отправиться в путь, несмотря на то, что тьма вокруг сгущается. Мы спешим поведать о Нем другим, разделить с ними эту великую радость, которая не вмещается в душу одного.

Дорога в Эммаус. Господь наполнил сладостью звучание этого имени. Эммаус – это целый мир, ибо именно здесь, ступая по пути земному, Господь открыл нам пути Божественные.



315

<p>315</p>

Со Святыми Ангелами

Я прошу Господа, чтобы во все время, отпущенное нам на земле, мы никогда не отходили от нашего Божественного Спутника. Для этого укрепим и углубим содружество с нашими Святыми Ангелами Хранителями. Мы все нуждаемся в обществе спутников – земных и Небесных. Почитайте Святых Ангелов! Дружба всегда очень человечна, но она также Божественна – как и вся наша жизнь, одновременно Божественная и земная. Помните ли вы, что говорит Господь? Я уже не называю вас рабами… но Я назвал вас друзьями [Ин 15, 15.]. Он учит нас доверять тем ближним Господа, которые уже взяты на Небеса, и тем творениям Божиим, которые живут рядом с нами. А также и тем, кто отвернулся от Бога – чтобы вернуть их на верный путь.

Закончу, повторив за Апостолом Павлом из Послания к Колоссянам: мы… не перестаем молиться о вас и просить, чтобы вы исполнялись познанием воли Его, во всякой премудрости и разумении духовном [Кол 1, 9.]. Премудрости, которая приобретается молитвой, созерцанием и через действие в душе Святого Духа.

Чтобы поступали достойно Бога, во всем угождая Ему, принося плод во всяком деле благом и возрастая в познании Бога, укрепляясь всякою силою по могуществу славы Его, во всяком терпении и великодушии с радостью, благодаря Бога и Отца, призвавшего нас к участию в наследии святых во свете, избавившего нас от власти тьмы и введшего в Царство возлюбленного Сына Своего [Кол 1, 10-13.].



316

<p>316</p>

Да поможет нам Матерь Божия, наша Небесная Мать, служить Церкви в полноте веры, дарами Святого Духа и созерцательной жизнью. Будем славить Господа, исполняя свои обязанности – в семье, на работе, на общественном поприще.

Любите Церковь и служите ей радостно, ибо это служение – во имя Любви. И если встретите бредущих без надежды, как эти двое из Эммауса, подойдите к ним с верой, не от себя, но от имени Христова – чтобы убедить их, что Его обетование не может не исполниться. Что Он всегда заботится о Своей Невесте и не оставляет ее никогда. Что мрак рассеется, ибо мы – сыны Света [См. Еф 5, 8.] и призваны к жизни вечной.

И отрет Бог всякую слезу с очей их, и смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет; ибо прежнее прошло. И сказал Сидящий на престоле: се, творю все новое. И говорит мне: напиши; ибо слова сии истинны и верны. И сказал мне: совершилось! Я есмь Альфа и Омега, начало и конец; жаждущему дам даром от источника воды живой; Побеждающий наследует все, и буду ему Богом, и будет Мне сыном [Откр 21, 4-7.].



This file was created with BookDesigner program bookdesigner@the-ebook.org 13.10.2008