Харлан Элисон

Город на краю Вечности


Две капли кортизона могут спасти человеку жизнь. Десять капель этого непредсказуемого препарата могут убить. Когда в руках у Маккоя неожиданно сработал оказавшийся неисправным гипоспрей, в тело доктора в течение секунды попала в несколько раз большая доза.

Издав нечленораздельный крик, доктор выбежал с мостика. Данные о кортизоне гласили, что такая доза нередко вызывает паранойю, и по всему кораблю тотчас была объявлена тревога. Но Маккой знал корабль слишком хорошо. Прежде, чем на "Энтерпрайзе" успели организовать поиски, он добрался до транспортаторной и транспортировался на поверхность планеты, вокруг которой вращался по орбите корабль.

Транспортатор был настроен на наблюдение за каким-то весьма странным явлением на планете, напоминавшим искривление времени. Настройка транспортатора не была изменена; что бы это ни было там, внизу, Маккой теперь был в самом его центре. Кирк предпочёл бы сначала собрать побольше информации, но выхода не было – надо было разыскивать Маккоя. Взяв с собой Спока, Скотта, Ухуру, Дэвиса и одного офицера службы безопасности, Кирк транспортировался на поверхность.

Они материализовались среди бесконечных древних руин. Большинство развалин почти сравнялись с землей, и всё же вокруг оставалось достаточно фрагментов сломанных стен и нагромождённых камней, чтобы Маккой мог прятаться за ними.

Планета была холодной. Тусклое солнце скорбно освещало мир, создавая постоянные серебристые сумерки. Это был мёртвый мир, и он лежал в развалинах. Они тянулись, насколько хватало глаз – развалины некогда существовавшего тут громадного города; но город этот мог быть мёртв уже десять тысяч веков. Нужно много времени, чтобы солнце сделалось таким тусклым и холодным.

Среди этих бесконечных руин один предмет тотчас привлёк внимание Кирка, ибо он выглядел совершенно новым. То было большое восьмиугольное зеркало – хотя было ли это зеркало? Его заключённая в раму, затянутая дымкой поверхность постоянно переливалась. Что бы это ни было, оно блестело – не потускневшее, ясное, нетронутое временем. Рядом с зеркалом стоял куб – такой же ясный, до половины скрытый щебнем и пылью. Спок направил на него свой трикодер.

– Что бы это ни было, – отрывисто произнёс Кирк, – это станет исходной точкой наших поисков. Рассредоточиваемся и начинаем искать.

Группа высадки тотчас рассыпалась – все, кроме Спока, который вместо этого лишь ближе подступил к блестящему предмету.

– Невероятно! – произнёс вулканец.

– Мистер Спок?

– Сэр, именно этот предмет и является источником искривления времени, которое мы засекли из космоса. Я не могу понять, откуда он берёт энергию и как использует её. Это не может быть механизм – во всяком случае, не в том смысле, в котором мы понимаем этот термин, но…

Кирк окинул предмет взглядом.

– Тогда что же это?

В неподвижном воздухе тотчас послышалось низкое гудение, а затем из куба раздался низкий, резонирующий голос.

– Вопрос, – произнёс этот голос. – Вопрос. С тех времён, когда ваше солнце ещё не горело в небе, и не зародилась ещё ваша раса, я жду вопроса.

– Кто Вы? – спросил Кирк.

– Я – Хранитель Вечности.

– Вы механизм или живое существо?

– И то, и другое – ни то, ни другое. Я своё собственное начало и свой собственный конец.

– Не вижу смысла в том, чтобы формулировать ответы как загадки, – сказал Спок.

– Я отвечаю так просто, как только могу.

– Каково Ваше назначение?

– Я – портал времени. Сквозь меня ушла в другую эпоху великая раса, некогда жившая здесь.

– В прошлое или в будущее? – спросил Спок.

– В прошлое. – Ответ прозвучал, как вздох. – Всегда в прошлое – только в прошлое. В своё прошлое, которое для вас недоступно. Я могу предложить вам лишь ваше прошлое. Смотрите на рождение вашей планеты.

В зеркале стало видно, как из охлаждающейся, изменяющейся огненной сферы появляется Солнечная система… и Кирк каким-то образом знал, что это вовсе не изображение, и они издалека наблюдают за тем, что действительно происходит. В следующий миг они увидели первобытный безбрежный океан; а затем – джунгли гигантских папоротников.

– Мистер Спок, – задумчиво произнёс Кирк, – если это дверь в прошлое, можем ли мы каким-то образом забрать Боунза назад на день и так изменить случившееся? Не позволить, чтобы этот гипоспрей вкатил ему кортизон?

– Для этого его надо сначала найти, – ответил вулканец. – Кроме того, капитан, обратите внимание, с какой скоростью сменяются столетия. Попасть точно в нужный день представляется невозможным.

– Хранитель, а Вы можете изменить скорость, с которой проходит прошлое?

– Я был создан для того, чтобы открывать прошлое именно так, – откликнулся Хранитель. – Я не могу ничего изменить.

Египет возник, расцвёл, пришёл в упадок, исчез. Затонула Атлантида. Закутанные в шкуры варвары внезапно превратились в эллинов. Спок фиксировал всё это на своём трикодере.

– А ведь притягивает, правда? – спросил Кирк. – Один шаг – и ты уже в другом мире…

Крик и скребущий звук прервали его слова. Кирк резко обернулся. Маккой, видимо, всё это время находившийся неподалёку, стремительно нёсся прямо на портал времени. Поблизости не было никого, кроме Спока и Кирка, кто мог бы его остановить.

Выронив трикодер, Спок кинулся наперерез, но Маккой, глядя перед собой безумными глазами, метнулся в сторону. Теперь между ним и порталом времени оставался лишь Кирк, который прыгнул, пытаясь сбить его. Но Маккой сумел увильнуть в последний момент. Кирк со всего размаху грохнулся на землю и перекатился на другую сторону.

– Боунз! – закричал капитан. – Нет!

Но он успел увидеть лишь, как Маккой исчезает в восьмиугольном зеркале, словно поглотившем его тело. Затем всякое изображение исчезло, и в зеркале стало пусто – как тогда, когда они впервые увидели его.

- Где он? – резко спросил Кирк.

– Он прошёл в то, что там было, – откликнулся голос Хранителя.

В этот момент появилась Ухура, бегом приближающаяся к ним.

– Капитан, – чуть задыхаясь, сказала она. – Я потеряла связь с кораблём. Я разговаривала с ними, и вдруг связь прекратилась. Никаких помех, просто… ничего.

– Коммуникатор в порядке?

– Да, сэр. Просто там, наверху как будто ничего нет.

– Вашего корабля, – сказал Хранитель, – вашего начала, всего что вы знали, больше не существует.

У Кирка болезненно сжалось сердце при воспоминании о том, как он, Спок и человек из прошлого по имени Джон Кристофер из кожи вон лезли, чтобы остаться незамеченными в мире 1970-х. Он хмуро сказал:

– Значит, Маккой каким-то образом изменил историю.

– Выходит, мы остались одни, капитан? – спросил подошедший Скотт.

Вместо капитана ответил Спок.

– Одни, без прошлого и будущего.

– Капитан, – сказала Ухура, – я… мне страшно.

Медленно подняв голову, Кирк устремил взгляд в чёрное, усеянное звёздами небо над безымянной планетой, в котором больше не было ни "Энтерпрайза", ни даже солнца, чтобы согреть и оживить этот чужой мир.

– Земли нет, – сказал он. – По крайней мере, той, которую мы знаем. Мы совсем одни – у нас нет даже истории.

– Нам придётся восстановить её заново, – сказал Спок.

– Как, мистер Спок?

– Мы должны будем сами отправиться в прошлое – и постараться исправить то, что изменил доктор. Я записывал на трикодер изображения в портале в тот момент, когда доктор прыгнул туда. Полагаю, что синхронизируя их, я смогу приблизительно определить, когда нужно совершить переход. Возможно, мы попадём туда за месяц до него. Или за неделю, если нам повезёт.

– Хранитель! – позвал Кирк. – Если у нас получится…

– Тогда всё вернётся. Всё будет так, как будто никто из вас никогда не исчезал.

– Найти там Маккоя, – сказал Скотт, – уже будет настоящим чудом.

– У нас нет другого выбора, – ответил Спок.

– Скотти, когда ты сочтёшь, что прошло достаточно времени – хотя что теперь может означать "достаточно времени" – тогда… – Кирк пожал плечами. – Вам всем придётся отправиться за нами. Даже если никто из вас не сможет найти его, вы все останетесь живы – где-нибудь в прошлом.

– Будьте готовы, капитан, – сказал Спок. – Думаю, это время опять появляется.

Они стояли на неширокой улочке с обшарпанными зданиями и редкими прямоугольными транспортными экипажами на четырёх колёсах. На одном из зданий висел большой плакат:

ЗДЕСЬ ПРОИЗВОДИТСЯ ЗАПИСЬ В ЛАГЕРЯ ССС

А на соседнем здании был другой плакат – БЕСПЛАТНЫЙ СУП; и рядом указатель с надписью помельче – ОЧЕРЕДЬ. У обоих зданий выстроились медленно двигающиеся очереди из оборванных людей в мешковатых пальто и шапках.

«Примечание. ССС – Civilian Conservation Corps – организация, существовавшая в США в 30-х – начале 40-х гг. и занимавшаяся посадкой лесов. Была учреждена Франклином Рузвельтом с двойной целью: восстановить истреблённые американские леса и дать людям работу в годы Великой Депрессии.»

– И это, – спросил Спок, – то самое наследие, которым так гордится народ моей матери?

– Это, – с отвращением сказал Кирк, – то, из чего мы выкарабкивались пятьсот лет. Ладно, сейчас есть проблемы поважнее – очень скоро нас кто-нибудь да заметит, а наши костюмы не совсем соответствуют эпохе. Давайте сначала подыщем себе что-нибудь подходящее. Где-то здесь, я видел, висела одежда.

И он потащил Спока за руку в переулок, из которого они только что вышли.

– Боюсь, что на меня обратят внимание в любом случае, капитан.

– Что ж, мистер Спок, раз уже Вас не замаскировать, придётся придумать какое-нибудь правдоподобное объяснение. Наденьте-ка пока это. – И Кирк снял с верёвки две рубашки, две пары брюк, старый свитер и вязаную шапку.

– Можете ещё подыскать мне кольцо в нос, – сказал Спок. – Но, капитан, не говоря уже о том, что мы совершаем кражу, я полагаю, нам не следует переодеваться прямо на улице. Насколько я помню из вашей истории, земляне были весьма строги в отношении манер.

– Ты прав. Ладно, пойдём. – Кирк свернул одежду и взял свёрток подмышку.

Из переулка они выбрались без происшествий, и Кирк начал чувствовать себя увереннее.

– А знаешь, – сказал он, – мне нравится это время. – Оно как-то проще, в нём легче ориентироваться. Я даже думаю, что у меня особый талант к… ой!

Он буквально налетел на высокого, широкоплечего человека в синей форме, явно напоминавшего офицера службы безопасности. Человек оглядел их с ног до головы, а затем перевёл взгляд на свёрток, который Кирк безуспешно попытался прикрыть. Наконец, он добродушно произнёс:

– Ну?

– Ну да, конечно же, – сказал Кирк. – Вы полицейский. Точно, я помню…

Почувствовав, что избрал неверную тактику, Кирк оборвал фразу и дружелюбно улыбнулся. Полицейский улыбнулся в ответ, но с места не двинулся. Спок позади Кирка произнёс:

– Вы что-то говорили об особом таланте, сэр?

Это также было ошибкой, ибо привлекло внимание полицейского к Споку и в особенности к его остроконечным ушам.

– Мой друг… э… китаец, – торопливо произнёс Кирк. – Его уши… э… просто…

Полицейский смотрел на них, не произнося ни слова. У Кирка отнялся язык.

– Возможно, несчастный случай, происшедший со мной в детстве… – подсказал Спок.

– Да, в поле, – подхватил Кирк. – У него голова попала в… рисоуборочный комбайн. К счастью… поблизости жил американский миссионер, который до того, как стать священником, был пластическим хирургом…

– А ну, хватит, – сказал полицейский. – Бросай свёрток, руки вверх и лицом к стене. Зубы он мне будет заговаривать.

– Да, сэр, – сказал Кирк. Уже собираясь повернуться, он вдруг замер, глядя полицейскому на плечо. – О, сэр, как только Ваша жена позволила Вам выйти из дому в таком виде?

– Что? – переспросил полицейский, поднимая дубинку.

– Очень неаккуратно, сэр, – подхватил Спок. – Позвольте мне…

Он мягко нажал полицейскому на плечо, и полицейский так же мягко осел на тротуар.

– А теперь, капитан… – сказал Спок.

– Ты прав, – сказал Кирк. – Насколько я помню, подходящее выражение в таких случаях – смываемся!

Слыша за спиной пронзительные звуки полицейского свистка, Кирк и Спок нырнули в открытую дверь подвала. Подвал поражал своей убогостью: ящик с углем, старая печь, груды мусора повсюду и несколько трухлявых деревянных сундуков, в полумраке напоминающих притаившихся чудовищ. Кирк и Спок торопливо переоделись; Кирк надел свитер, а Спок натянул шапку на свои остроконечные уши.

Вулканец извлёк трикодер, но оттуда послышался лишь неприятный писк, похожий на затихающий звук полицейского свистка.

Капитан и его помощник переглянулись. Молчание нарушил Кирк.

– Да, это не игрушки. Настало время взглянуть фактам в лицо. Ситуация, мистер Спок?

– Во-первых, – сказал Спок, – я полагаю, у нас есть неделя до появления доктора Маккоя. Но полной уверенности…

– До появления Маккоя где? В Нью-Йорке, Бойсе, Гонолулу, Монголии?

– Этого я, естественно, знать не могу. Но существует теория… – Спок поколебался, пожал плечами и продолжал: – Теория, что время можно рассматривать как жидкость, как реку с течениями, омутами и водоворотами. Теория эта, подобно аналогии между строением Солнечной системы и строением атома, скорее вводит в заблуждение, нежели подсказывает правильные выводы, но всё-таки она по-своему правильна.

– Мистер Спок, не знай я Вас лучше, я подумал бы, что Вы читаете мне лекцию.

– Нет, сэр. Я лишь высказываю предположение, что тот же поток времени, который вынес доктора Маккоя в определённое место или к определённому событию, вынес нас к тому же месту и событию… В противном случае, думаю, у нас нет никакой надежды.

– Вероятность успеха?

– Капитан, когда речь идёт о времени, не бывает никакой вероятности; вы ставите бесконечное множество мгновений против совершенно невероятной случайности. И всё же… – Спок кивнул на трикодер. – Здесь записано точное место, точный миг и даже точная картина всех действий Маккоя в этом прошлом. Если бы у меня была возможность подключить его к компьютеру нашего корабля хотя бы на несколько секунд…

– А Вы не могли бы сконструировать компьютер здесь?

– При здешней технологии цинковых пластин и вакуумных трубок? Невыполнимо. У меня нет ни инструментов, ни деталей, ничего… Я даже не знаю, какое тут напряжение в электросети.

– Ясно, – медленно произнёс Кирк. – Да, это сложная логическая проблема. Прошу прощения, мистер Спок. Иногда я жду от Вас слишком многого.

Внезапно Спок резко повернул голову. В следующий миг лампа под потолком загорелась жёлтым светом, послышался звук открываемой двери, а затем молодой женский голос громко спросил:

– Кто здесь?

Кирк и Спок разом поднялись навстречу спустившейся по лестнице молодой, просто одетой девушке. Несмотря на царившую вокруг дикость, она вовсе не выглядела испуганной. Её нельзя было назвать красивой, но в голосе её было что-то чарующее.

– Мы вовсе не хотели врываться в Ваш дом, мисс, – сказал Кирк. – Но на улице становится холодно, и…

Она спокойно смотрела на него.

– Ложь – не самый лучший способ здороваться. Там что, действительно так холодно?

– Нет, – сказал Кирк. – Нет. За нами гнался полицейский.

– Почему?

– Мы совершили мелкую кражу. Украли эту одежду. У нас не было денег.

– Понятно. – Она окинула обоих внимательным взглядом. – Всегда одна и та же история. Мне нужны помощники. Убирать, мыть посуду, наводить порядок. Согласны работать?

– А каков будет размер оплаты? – спросил Спок. Перехватив изумлённый взгляд Кирка, вулканец добавил. – Мне нужны радиолампы и прочее. Детали, провода… Это… моё хобби.

– Пятнадцать центов в час за десять часов работы в день. Я тоже не слишком богата. Идёт? Хорошо. Ваши имена?

– Меня зовут Джим Кирк. А его – Спок.

– Меня зовут Эдит Келер, – отрывисто сказала она. – Для начала наведите порядок здесь.

Приветливо улыбнувшись напоследок, она вновь поднялась вверх по лестнице и вышла, оставив Кирка несколько ошарашенным её деловитостью и бесстрашием. Выйдя из оцепенения, капитан осмотрелся, нашёл пару щёток и вручил одну Споку.

– Значит, радиолампы и прочее? – спросил он своего помощника. – Что ж, мистер Спок, одобряю. Думаю, каждый должен иметь хобби. Чтобы не оставалось времени шататься по улицам.

Миссия представляла собой смесь учреждений, которые Кирк с трудом узнавал: отчасти церковь, отчасти столовая, отчасти комната отдыха. Помещение было уставлено столами и длинными скамьями; в одном его конце – там, где работники разливали суп и кофе – имелся небольшой помост. Рядом стоял большой ящик с инструментами, запертый на неуклюжий замок с цифровым диском. За столами по обе стороны от Кирка и Спока оборванные люди ждали без особого энтузиазма. Ближайший сосед, невысокий, с острыми чертами лица, чем-то напоминавший грызуна, окинул их взглядом.

– Вам это не понравится, – с преувеличенно скучающим видом произнёс он.

– Почему? – спросил Кирк.

– Надеетесь поесть на халяву? Тогда придётся вам слушать проповеди мисс Добродетели.

– Добрый вечер, – словно услышав его слова, заговорила Эдит. Она уже шла к помосту и теперь поднялась на него. Унылый вид присутствующих, казалось, нисколько не обескуражил её. Она держалась бодро и непринуждённо. – По-моему, кто-то здесь сказал, что придётся вам заплатить за суп.

Послышался смех.

– Не то, чтобы она была дурнушка, – тихо сказал похожий на грызуна. – Но если бы она вправду пожелала доставить мужчине…

– Заткнись, – сказал Кирк. Затем, перехватив взгляд Спок, он добавил. – Я хочу послушать.

– Конечно, – бесстрастно сказал Спок.

– Давайте начнём, как обычно – выяснив кое-что начистоту, – сказала Эдит. – Зачем я работаю, изворачиваюсь, может, даже обманываю немного, чтобы иметь возможность кормить вас? Не знаю. Я просто делаю это. Но я не собираюсь возиться с прихлебателями. Если вы не в силах завязать с выпивкой или отвыкли работать, или вам нравится жить на дне, я не желаю вас видеть, и вы не заслуживаете супа.

Кирк слушал со всё возрастающим удивлением. Он и сам не знал, чего ждал, но уж точно не этого.

– Конечно, – продолжала она, – я знаю, что каждый день – это борьба за то, чтобы выжить. И ни на что другое у вас не остаётся времени. Но мне не нужны те, кто, полагаясь на бесплатный суп, отказывается от борьбы. Вы должны знать, что жизнь стоит того, чтобы жить – что бы ни случилось.

– Тень и реальность, друзья мои. Вот секрет, как продержаться в эти тяжелые времена. Знать, что есть на самом деле, а что лишь кажется. Голос и холод реальны. Уныние – нет.

– И именно уныние – то, что разрушает вас. Уныние и ненависть. Мы все ложимся спать не совсем сытыми, но во сне можно обрести покой, зная, что вы прожили ещё один день и при этом никому не причинили вреда.

– Боннер Стохастик, – шепнул Спок.

– Он родится только через двести с лишним лет. Слушай.

– Трудно не испытывать ненависти к миру, который так к нам относится, – говорила Эдит. – Я знаю это. Трудно, но не невозможно. Кто-то когда-то сказал, что ненависть – это всего лишь отсутствие любви, но это не та истина, которую можно принять на пустой желудок. Но есть ещё одна истина: любовь – это всего лишь отсутствие ненависти. Освободите ваши сердца от ненависти – и вы готовы для любви. Если сегодня вечером вы сможете уснуть без ненависти, вы уже одержали большую победу.

– Вот и вся моя проповедь на сегодня. Угощайтесь на здоровье, друзья.

Она сошла с помоста и направилась к выходу.

– Весьма интересно, – сказал Спок. – Незаурядный взгляд на вещи.

– Незаурядная женщина, – тихо ответил Кирк; но Эдит, как раз проходившая за их спинами, услыхала его.

– Вы – два незаурядных работника, мистер Кирк, – сказала она. – Подвал выскоблен и сверкает чистотой.

Кирк вспомнил, как практикантом бесконечно надраивал полы. Вот когда пригодилось. Вслух он спросил:

– Когда нам завтра приходить на работу?

– В семь утра. У вас есть угол?

– Что?

Она взглянула на него с интересом.

– Вы оба новички в этом деле, верно? Угол – это место для ночлега. В доме, где я живу, есть свободная комната, два доллара в неделю. Если хотите, могу проводить вас туда, когда закончите с посудой.

– Да, – сказал Кирк. – Мы бы хотели. Спасибо.

Как и всё, что им довелось здесь увидеть, комната подавляла своей убогостью: обшарпанная мебель, продавленная кровать, пыльные занавески. Но теперь всё это до некоторой степени было скрыто за хитросплетением проводов, электрических катушек и вакуумных трубок, к которому Спок как раз пытался подключить свой трикодер. При входе Кирка, нёсшего небольшой бумажный пакет с покупками и ещё один с деталями, Спок, не отрываясь от работы, сказал:

– Капитан, мне нужно немного платиновой проволоки, около килограмма. Или кусок чистого металла, примерно грамм десять. Это даже лучше.

Кирк покачал головой.

– Я принёс овощи для тебя, булочку с сосиской для себя. В другом пакете, уверяю тебя, нет ни платины, ни золота, ни бриллиантов – и непохоже, что они там когда-нибудь появятся. Всё, что там есть – это несколько подержанных деталей; и на то, чтобы раздобыть их для тебя, ушло девять десятых нашего общего трёхдневного заработка.

– Капитан, вы заставляете меня работать с инструментами и деталями, которые ненамного лучше кремнёвых ножей и медвежьих шкур.

– Другого выхода нет, – сказал Кирк. – Маккой может появиться в любой день. С платиной или без платины, а эта штука должна работать.

– Капитан, – ледяным тоном сказал Спок, – через три недели – возможно, через месяц – я смогу такими темпами закончить первую мнемоническую цепь…

Раздался стук, а затем в приоткрывшуюся дверь просунулась голова Эдит.

– Если можете пойти сейчас, есть работа на пять часов за двадцать два цента в час. А это что?

– Я пытаюсь, мэм, – с достоинством ответил Спок, – сконструировать мнемоническую цепь из кремнёвых ножей и медвежьих шкур.

– Не знаю, что Вы хотите этим сказать, но если вам нужна работа, то лучше поторопитесь. – И она исчезла.

– Она права. Пойдёмте, мистер Спок.

– Да, капитан, ещё секунду… Кажется, я видел в миссии инструменты для точных работ.

– Да, тот человек, который чинил… э… часы с кукушкой, пользовался ими. Эта женщина разворачивает более бурную деятельность, что ТКЛ компьютеру с ней не сравниться. Часовая мастерская, мебельная, швейная…

– Вы были совершенно правы, капитан, – сказал Спок. – Весьма интересная личность. Теперь я готов. Сомневаюсь, что двадцать два цента в час сильно мне помогут, но те инструменты…

– Лишь бы ты потом вернул их на место.

– Поверьте, капитан, – сказал офицер по науке, – моего первого опыта в области мелкого воровства мне хватит на всю оставшуюся жизнь.

Теперь самодельная приставка к трикодеру занимала почти всю комнату. Выглядела она, словно маленький ребёнок пытался соорудить игрушечного кальмара, только этот кальмар щёлкал, жужжал и гудел. Этот шум, конечно же, не нравился Споку – вулканец привык, что машины должны работать как можно тише – но Спок не тратил времени на его устранение.

Внезапно вулканец выпрямился.

– Капитан, кажется, я что-то обнаружил.

– У тебя, похоже, что-то горит, – сказал Кирк, принюхиваясь.

– Я даю на линии слишком большую нагрузку. Но это может быть ключевой момент во времени. Смотрите на экран трикодера. Я замедлил запись, сделанную с портала времени.

Кирк впился глазами в маленький экран. На нём появилось лицо Эдит Келер; изображение стало чётче, и Кирк понял, что это газетный снимок. Он разглядел дату выпуска – 23 февраля 1936 года – через шесть лет. Подпись под снимком гласила: "ФРАНКЛИН ДЕЛАНО РУЗВЕЛЬТ БЕСЕДУЕТ С "АНГЕЛОМ ТРУЩОБ". Ниже следовал заголовок: "Президент и Эдит Келер беседовали сегодня более часа, обсуждая её предложение…"

Сноп искр, дым – и изображение пропало.

– Недолго же эта штука проработала! – сказал Кирк. – Ты можешь её исправить?

– Даже если бы мог, нам бы это ничем не помогло, – ответил Спок. – Что-то было не так ещё до короткого замыкания. В той же записи я видел газетную статью за 1930 год.

– Ну и что? Так или иначе, мы знаем её будущее, Спок. В течение шести последующих лет она приобретёт известность национального масштаба…

– Нет, сэр, – тихо сказал Спок. Он помолчал, потом заговорил снова. – Нет, капитан. То, что я видел, было некрологом Эдит Келер. Она никогда не станет известной. Она погибнет в этом году в результате какого-то несчастного случая.

– Ты ошибаешься! Не может быть, чтобы и то, и другое было правдой!

– Боюсь, что может, капитан, – произнёс Спок. – У неё два возможных будущих – в зависимости от того, что сделает Маккой.

– Что…? А, понимаю. Маккой как-то связан с тем, останется она жива или погибнет. И в своём теперешнем состоянии… – Поражённый внезапной догадкой, Кирк умолк, но тут же заставил себя продолжать. – Мистер Спок, Маккой что, убил её? Поэтому изменилось будущее?

– Не могу сказать, капитан. Возможно, произошло ещё худшее.

– Что может быть хуже?

– Что он мог изменить историю, предотвратив её смерть.

– Исправь эту штуку! Мы должны знать ответ прежде, чем Маккой появится здесь!

– И что тогда, капитан? – спросил Спок. – Допустим, окажется, что для того, чтобы всё стало на свои места, Эдит Келер должна умереть? И для того, чтобы спасти будущее, мы должны будем не дать Маккою спасти её? Что тогда?

– Не знаю, – бешено ответил Кирк. – Но мы должны узнать это. Ты взял те инструменты? Тот ящик был закрыт на замок с шифром…

– Весьма несложным, капитан. Примитивный шифр с вероятностью…

– И он справился с ним с лёгкостью профессионала, – раздался позади голос Эдит. Мужчины разом обернулись. Взглянув на устройство лишь мельком, Эдит повернулась к Споку. – Вопрос: зачем? Я выслушаю только один ответ, поэтому пусть он будет правдивым.

Спок показал на самодельный прибор.

– Вы уже видели, что я работаю над этим, – сказал он. – Мне были необходимы инструменты для точной работы. Я вернул бы их утром.

Эдит окинула его взглядом. Возможно, его непривычный облик внушал ей подозрения; возможно, сам дух этого времени был против него.

– Механические штуковины меня не впечатляют, – сказала она. – В отличие от воровства. Вы уволены.

– Мисс Келер, – сказал Кирк, – если мистер Спок говорит, что они были ему необходимы, и что к утру Вы получили бы их назад, Вы можете положиться на его слова.

– Что ж, я поверю вам на слово, – медленно произнесла она. – На определённых условиях. Заключающихся, главным образом, в том, чтобы мистер Кирк ответил на мои вопросы. И не смотрите на меня с таким невинным видом. Вы не хуже меня знаете, что вам обоим тут не место.

– Интересно, сказал Спок. – И где же, по-вашему, нам место, мисс Келер?

– Вам, мистер Спок? – Она кивнула на Кирка. – Рядом с ним. Всегда было рядом с ним и всегда будет. А вот где место ему… Ничего, со временем я разберусь и с ним.

– Понятно, – сказал Спок. – Что ж, в таком случае я буду продолжать свою работу…

– Что ж, в таком случае я буду продолжать свою работу – капитан. – Эдит улыбнулась Кирку. – Даже когда он не говорит этого, он это говорит.

Она вышла, и Кирк вышел следом. Уже в холле она спросила:

– Да, кстати, почему он называет вас капитаном? Вы что, вместе воевали?

– Мы… вместе служили.

– Это заметно. И говорить об этом вы не хотите. Почему? Вы считаете, что сделали что-то нехорошее? Или чего-то боитесь? Что бы это ни было, позвольте мне помочь.

Кирк взял её руки в свои и какой-то миг готов был поцеловать её. Он не сделал этого; но и рук её не выпустил.

– "Позвольте мне помочь", – сказал он. Лет через сто или около того жил на свете знаменитый писатель. Он напишет роман с таким названием. Этот роман стал классикой. Он ставит эти слова выше, чем "я тебя люблю".

– Вы как-то странно путаетесь со временами, – сказала Эдит. – Через сто лет? И откуда же он был? Вернее, откуда он будет?

– Глупый вопрос – глупый ответ, – грубо сказал Кирк. Он ткнул в потолок. – Оттуда. С планеты левой крайней звезды в поясе Ориона.

Она невольно взглянула вверх, и на этот раз Кирк поцеловал её. Он был немало удивлён, когда она поцеловала его в ответ.

При входе Кирка Спок обернулся. Вулканец ни о чём не спросил, но по его виду было ясно, что он ждёт ответа.

– Она сказала только "позвольте мне вам помочь", – с болью произнёс Кирк. – Она похожа на святую, мистер Спок.

– Возможно, ей придётся стать мученицей, – сказал Спок. – Ради истории. Взгляните.

Он снова включил свой аппарат.

– Вот как развивалась история после того, как Маккой изменил её. Я обнаружил это сразу же после вашего ухода. Смотрите; в конце 1930-х зародилось и набрало силу пацифистское движение, называемое "Мирный путь мира". Его влияния на правительство задержало вступление Соединённых Штатов во Вторую мировую войну. Очевидно, лишь немногие знали, что "Мирный путь мира" контролировался из Германии. Пока тянулись мирные переговоры, Германия успела завершить свои опыты с тяжёлой водой.

– Гитлер и фашизм выиграли войну?

– Да. Потому что таким образом первыми создали атомную бомбу. Сейчас я заново повторю запись, капитан. Вы увидите, что здесь нет никакой ошибки. А Эдит Келер была идейной вдохновительницей мирного движения.

– Но, – сказал Кирк, – она же была права. Несомненно, мир позволил бы…

– Она была права, – сказал Спок, – но время для её правоты было неправильным. Обладая атомной бомбой и примитивными ракетами, чтобы нести её, фашисты захватили мир, капитан. Началась эпоха варварства. Ярмо фашистских завоевателей было так тяжело, что, пытаясь сбросить его, мир раскололся на части. Человечество никогда не вышло в космос.

– Нет, – тихо, с болью произнёс Кирк.

– И всё это, – неумолимо продолжал Спок, – потому что Маккой вернулся и каким-то образом не дал её погибнуть, как она должна была, в результате несчастного случая. Мы должны остановить его.

– Как именно она погибла? В какой день?

– Не могу сказать точно. Мне очень жаль, капитан.

– Мистер Спок, – медленно произнёс Кирк, – я люблю Эдит Келер.

– Я знаю, – очень тихо ответил Спок. – Потому я и сказал, что мне очень жаль.

– И если я не остановлю Маккоя…

– Вы спасёте её. Но миллионы людей, которые не погибли бы в правильной истории, погибнут.

– Абстрактные миллионы, – сказал Кирк. – Другая история. А Эдит Келер здесь. Она реальна. Она заслуживает того, чтобы жить.

– Точно так же, как Скотт, Ухура и остальные, которых мы оставили позади – или впереди. Сэр, Вы их капитан. Они ждут Вас – в разрушенном городе на краю Вечности. Они и будущее, которое породило Вас. Выбор за Вами.

Надо было взглянуть правде в лицо, но он не мог – пока не мог. У него ещё будет время принять решение, когда наступит кризис. Конечно же, будет.

А пока Эдит по-прежнему была рядом… пока. Спок больше не касался этой темы. Иногда он был с ними – и в эти минуты Кирк ощущал его молчаливую поддержку. Порой же, словно руководствуясь своей хоть и слабой телепатией, вулканец исчезал как раз тогда, когда им хотелось побыть одним.

В тот вечер они вышли из миссии все вместе, но почти сразу же разделились. Спок зашагал прочь в сгущавшихся сумерках, а Кирк и Эдит перешли на другую сторону. Эдит казалась даже счастливее обычного.

– Если мы поторопимся, – сказала она, – можем успеть в "Орфей" на картину с Кларком Гэйблом. Мне бы очень хотелось увидеть её, Джим.

Кирк улыбнулся.

– А кто её написал?

– Вот странно, – произнесла она с внезапным удивлением. – Доктор Маккой сказал почти то же самое…

Кирк остановился, как вкопанный, и стремительно обернулся к ней, чувствуя, как заколотилось сердце.

– Маккой? – Он схватил её за плечи и сжал так крепко, что она вздрогнула от боли. – Леонард Маккой? Эдит, это очень важно.

– Ну да. Он сейчас в миссии, в маленькой комнате наверху. Он был очень болен, почти бредил, но думаю, теперь уже…

– Спок! – закричал Кирк. – Эдит – подожди здесь.

Он кинулся через улицу и замахал рукой своему помощнику. Спок обернулся; с губ его уже был готов сорваться вопрос, но спрашивать ему не пришлось. В тот момент, когда они двое сошлись у дверей миссии, оттуда вышел Маккой.

От изумления доктор застыл на месте, затем лицо его расплылось в улыбке. Последовали рукопожатия, хлопанье по спине. Все трое говорили разом.

– Боунз, где ты…

– Как вы нашли меня? И, кстати, где мы?

– Когда Эдит сказала "доктор Маккой", я…

– Замечательно, что Вы всё это время находились так близко…

– Похоже, я долго болел…

Кирк торопливо оглянулся на Эдит. Она смотрела на них с выражением живейшего любопытства и в то же время с видом человека, не поспевающего за событиями. Заметив, что Кирк обернулся к ней, она шагнула с тротуара на мостовую.

Она не видела, что прямо на неё несётся грузовик. Теперь. Не задумываясь, Кирк кинулся к ней.

– Капитан! – громко закричал Спок. – Нет!

Кирк замер – живая статуя боли. В тот же миг Маккой, раскрыв рот в беззвучном крике, кинулся на мостовую. Пронзённый ненавистью к себе, зная, что сейчас будет, Кирк бросился наперерез Маккою, ничего не видя вокруг, почти рыдая. Маккой споткнулся. Эдит вскрикнула, а следом раздался пронзительный визг тормозов.

Затем – тишина.

– Джим, – с яростью произнёс Маккой. – Ты специально остановил меня… Ты слышишь меня? Ты знаешь, что ты только что сделал?

Кирк не мог говорить. Спок мягко взял его за руку.

– Он знает, – сказал он. – Скоро Вы тоже узнаете. И то, что было… есть снова.

Кирк сидел за своим столом на "Энтерпрайзе", одетый в свою форму, и смотрел в пустоту. Позади голос Спока произнёс:

– Координаты с мостика, капитан.

Слова ничего не значили. Документы на столе перед ним ничего не значили. Он чувствовал себя всё равно что мёртвым.

– Джим, – сказал Спок.

Омертвение не прошло, но сквозь него донеслось какое-то ощущение. Кирк медленно обернулся.

– Мистер Спок, – произнёс он. – Это первый раз, когда Вы обратились ко мне не "капитан", а как-то иначе.

– Я хотел, чтобы Вы меня услышали, – мягко сказал Спок. – Но не будем сейчас о координатах. Джим, на моей планете ночи очень длинны. По утрам в небе слышно серебристое пение птиц. Мой народ знает, что для всего надеется достаточно времени. Отправьтесь туда со мной. Там Вы сможете отдохнуть.

"Всё время мира"…

"Наполненного будущими".

Внезапно горечь хлынула на поверхность.

– Не для неё, – сказал Кирк. – Для нас, но не для неё. Она оказалась не важной.

– Нет, капитан, это не так. Её смерть спасла биллионы жизней. И тех, кто живёт сейчас, и тех, кто ещё не родился. Она не была не важной.

– А я ничего не сделал, чтобы спасти её, – сказал Кирк, ища понимания. – А ведь я её любил.

– Нет, капитан, сделали, – сказал Спок. – Ни одну женщину никогда не любили столь сильно. Ибо не было такой, ради любви которой почти пожертвовали бы всем миром.

«Примечание Джеймса Блиша. В этом сценарии имелись некоторые существенные отличия от первоначальной версии мистера Элисона, которую последний любезно предоставил мне. При написании этой новеллы я пытался сохранить то, что считал лучшим в обоих вариантах; но это оказалось нелёгкой задачей, так что более, чем возможно, что за мной извинение, и не одно. Изначально это было блестящее, поэтичное произведение, и если теперь оно испорчено, вина целиком лежит на мне. – Дж. Б.»