Глория Эванс

Пора цветения


Пролог

<p>Пролог </p>

…Ни у кого не было даже смутного представления, где она сейчас может находиться. Он искал ее везде, просил записать свою фамилию и номер телефона на случай, если кто-то услышит о ней что-нибудь, но не возлагал на это больших надежд. Джин всегда делала все основательно, не оставляя за собой никаких следов. Майкл опасался, что она слишком хорошо научилась прятаться.

На другой день, с утра, он поехал в Ламбертон встретиться с частным детективом и посоветоваться с ним. Все-таки Майкл был дилетант в таких делах, как поиск пропавших людей. Хотелось надеяться, что тот поможет ему, но, увы, все оказалось напрасно. Частный детектив терпеливо выслушал все, что Майкл ему рассказал, но его выводы были далеки от оптимизма.

- Я мог бы взять ваши деньги, мистер Йетс, но, по правде говоря, не уверен в успехе. Вы сами, кажется, проверили уже все версии. Из того, что вы рассказали, ясно, что она не оставила никаких нитей, и поскольку она уже несколько лет путешествует по всему побережью, то прочесывать каждый город в поисках ее было бы пустой тратой времени. Я полагаю, что вам лучше подождать некоторое время.

- Я не могу! Я должен найти ее!

Привыкший иметь дело с обезумевшими от горя клиентами, детектив сделал успокаивающий жест и заговорил убеждающе:

- И найдете. Найдете, со временем. Судя по моему опыту, что-то обязательно изменится. Например, она вполне может позвонить квартирной хозяйке, чтобы забрать свои вещи. Эта женщина ведь сказала, что в таком случае даст вам знать?

- Да. Но на это могут уйти недели.

- Единственное, что вы можете,- это ждать. Потом, есть еще и шеф почтового отделения. Женщине, которая устраивается в новом городе, наверняка понадобятся деньги и она, конечно же, прибегнет к услугам ведомства, в котором служила.

- Вы не знаете ее, - пробормотал Майкл, убежденный, что она может прожить на жалкие гроши, если захочет.

- Тем не менее рано или поздно она свяжется с ним. Вот увидите. С вашей стороны требуется только терпение. Если у вас будут какие-то новые данные, пусть самые ничтожные, но способные навести нас на след, - пожалуйста, звоните мне.

Он поблагодарил его и ушел, чувствуя себя чрезвычайно подавленным…


1

<p>1 </p>

Вытащив ключ зажигания, Вирджиния Хьюстон повернулась на сиденье своего "фольца" и взяла кипу писем и журналов, предназначенных для жителей ближайших домов. Эта тихая улочка была любимым ее участком на маршруте доставки почты, где она всегда шла пешком. Люди здесь жили спокойные и приветливые, и ей приятно было после отпуска увидеться с ними вновь.

Выйдя из машины, она чуть-чуть задержалась, чтобы насладиться негой и роскошью теплого лета, царившего в эти дни в штате Вирджиния. Ее не было всего две недели. Деревья, казалось, еще больше разрослись, а цветы распустились пышнее. Как ни интересно в Европе, как ни красивы ее древние города, а дома все же лучше.

Придерживая у груди стопку писем, она направилась к первому дому справа. Построенный в строгом викторианском стиле, он был выкрашен белой краской, как и новенькая ограда вокруг него. Огромный клен затенял дорожку от уже припекающего солнца. Апельсиновые деревья за оградой, покрытые белыми цветами, наполняли воздух своим благоуханием.

Пройдя по мощенной кирпичом дорожке, она легко взбежала на веранду, но только потянулась к ручке двери, как та распахнулась сама и на пороге появилась маленькая седовласая женщина.

- Джин, дорогая! - широко улыбаясь, воскликнула она.- Как я рада тебя видеть? Как твоя поездка?

- Чудесно, миссис Смит. Просто чудесно.- И, взяв с верха пачки несколько писем, Джин протянула их хозяйке.- Вена изумительна, великолепна, именно такая, как вы и говорили.

- Должно быть, не хотелось возвращаться?

- О нет, совсем наоборот.

Женщина прижала письма к груди, словно саму Джин, и сказала искренним тоном:

- Ну а мы тоже скучали по тебе. Ждали, когда ты вернешься.

Девушка была благодарна ей за теплоту этих слов. За девять месяцев, проработав почтальоном, она встретила по отношению к себе столько дружелюбия, сколько не знала прежде нигде.

- А как ваше здоровье?

Миссис Смит грустно улыбнулась:

- Как и у всех старух вроде меня.

- Вы вовсе не старая.

Она безнадежно махнула рукой.

- Давай лучше не будем об этом. - И вдруг в глазах ее сверкнула искра любопытства. - Ты уже видела его? - спросила она, понизив голос.

Джин, не понимая, подняла брови.

- Кого?…

Старушка качнула головой.

- Того, кто живет дальше по улице.

На этот раз Джин озадаченно сдвинула брови.

- Старика Вилли?

- Нет, дитя мое, не Вилли. Он мне так же надоел, как и комары, которых он вечно проклинает. Я говорю о… о нем.

Губы Джин дрогнули в улыбке.

- Нет, я не видела его. А кто это он? Миссис Смит испытующе поглядела на нее.

- Новый сосед. Ты увидишь. - Она помахала рукой. - Спасибо, дитя мое. А у меня еще полно дел сегодня.

Вирджиния удивленно покачала головой. Новый сосед? Она опустила глаза на стопку писем в руках и собралась было просмотреть их в поисках незнакомой фамилии, но тут лохматый щенок радостным лаем отвлек ее внимание.

- Мичел! Ах ты, подлиза! - Улыбаясь, она наклонилась, чтобы потрепать за уши маленького резвого спаниеля, прыгающего у ее ног. Но щенок ни на миг не оставался спокоен, он возбужденно подпрыгивал, тыкаясь носом в карман ее брюк.- Ты хочешь печенья? На, получай! - Щенок тут же проглотил угощение, и только после этого она смогла потрепать его шелковистую шерсть между ушами. - Значит, ты тоже скучал? О, да ты вырос на целый фут! Тебя уже и щенком больше не назовешь…

- Джин!

Подняв глаза, она увидела молодую женщину, приближающуюся к ней с грудным ребенком на руках, вцепившимся своими ручонками в ее длинные каштановые волосы.

- Трейси! Привет!

- А я вижу, тебя уже поздравляют с приездом.

Джин улыбнулась ей.

- Мичел такой милый. Хотя он не так очарователен, как твоя малютка. - И она протянула палец восьмимесячной девочке, которая, быстро отпустив материнские волосы, тут же устремилась к новому объекту. - Как поживаешь, Дженни? Ты сегодня такая хорошенькая!

- И ты сегодня чудесно выглядишь, - сказала Трейси, оглядывая Джин. - Как твоя поездка?

- Просто великолепно! - Джин достала почту и сунула ее в широкий карман платья Трейси. - Я там сделала массу снимков. Принесу их, как только проявлю.

Разговаривая, они дошли до крыльца дома и остановились.

- Хочешь выпить чего-нибудь холодненького? День будет жаркий.

- Спасибо, но у меня еще полно дел.

- Успеешь, - возразила Трейси и, помолчав, вдруг спросила: - А ты видела его?

Джин оторвала взгляд от вертевшегося под ногами щенка.

- Его?

- Ну да, того нового парня.

- Миссис Смит только что упоминала о нем. Что он из себя представляет?

- Погоди, увидишь. Сосед особенный, таких у нас еще тут не было. Ты знаешь, он ведь купил дом Хилтона.

- Дом Хилтона?

- Ну да. Помнишь, тот, что пустовал столько месяцев?

- Да. - Она тут же представила себе дряхлого старика с седой бородой, чей облик гармонировал со старинной постройкой, расположенной в самом дальнем конце улицы. - Господи, да он же был выставлен на продажу еще с тех пор, как я приехала сюда. И что он собирается с ним делать?

- Говорят, намерен его восстановить.

Образ соседа в ее воображении тут же изменился: он предстал перед ней в виде средних лет джентльмена с толстой чековой книжкой.

- Он что, миллионер, который хочет иметь загородный дом? Ведь нужна куча денег, чтобы привести все в порядок.

- Ходит слух, что он собирается восстановить его своими руками.

- Неужто?

Образ снова изменился: на сей раз это был загорелый мускулистый рабочий.

- Он что, строитель?

- Увидишь, - снова загадочно ухмыльнулась Трейси. - Ну, пока.

- Пока. - И она, задумавшись, продолжила путь. - Узнаю свой тихий городок, - пробормотала она. - Все прямо-таки переполошились, увидев новое лицо.

До следующего дома на этой улице было неблизко. Джин шла, вдыхая прохладный утренний воздух, аромат свежеподстриженной на газонах травы, и на душе ее было светло и радостно. В детстве она всего три года прожила в маленьком городке, подобном этому. Особенный здешний воздух по утрам задевал в душе какую-то чувствительную струнку.

Свернув на следующую дорожку, она отвлеклась от своих мыслей. Старик Вилли, хлопотавший возле клумбы с петуньями, выпрямился, приветственно подняв руку.

- Ого, на горизонте появилась наша странница! - воскликнул он своим характерным, немного сиплым голосом.

- Путешественница, Вилли. И благополучно возвратившаяся.

- Хорошо съездила?

- Отлично. Как вы тут поживали? - Она протянула ему его почту, которую он принялся рассматривать с хмурым видом.

- Хм. Вечные счета, если не за отопление, то за телефон. Разве я много звоню? Друзья мрут один за другим, как мухи. - И, вспомнив о мухах, хлопнул себя рукой по лысине. - Проклятые мошки! Чертовски надоели! Замучили.

Посмеиваясь, Джин повернулась, чтобы уйти, но старик остановил ее, довольно бесцеремонно схватив за локоть.

- Видела его?

Она медленно обернулась, уже зная, о ком идет речь.

- Нет, нет еще.

Положив почту на скамейку, Вилли вернулся к своим петуньям.

- Он, должно быть, какой-то особенный, если все, кого я встречаю, только и говорят о нем, - сказала она, уже и вправду заинтригованная.

- Красивый малый.

Образ снова изменился: на этот раз обольстительные глаза и голливудская улыбка. Хотелось бы ей знать, что еще она нафантазирует, прежде чем доберется наконец до его дома.

- Он… и в самом деле хорош собой?

- Необычайно.

- Когда он приехал?

- На позапрошлой неделе.

Джин собралась было спросить его фамилию, но вспомнила, что эта информация наверняка у нее в руках. Она пошла дальше, перебирая почту, но вдруг опять услышала голос.

- Будь осторожна, девочка.

Она обернулась.

- Что?

Но старик только выразительно помахал ей рукой, ничего не добавив.

Переложив почту поудобнее, Джин зашагала к маленькому домику, принадлежащему сестрам Партон. Обе старые девы были чрезвычайно приветливыми женщинами, с которыми она любила поболтать. Как всегда, они сидели на веранде, каждая в кресле-качалке. Мисс Долли вязала, а мисс Полли читала утреннюю газету. Завидя Джин, обе оставили свои занятия и разом подались вперед.

- Добро пожаловать домой! - восторженно залепетала мисс Доллн.

- Как приятно снова видеть вас, Вирджиния! - поддержала ее сестра. - Вы такая энергичная и оживленная.

- Она всегда оживленная, - прервала ее мисс Долли, устремив на сестру недовольный взгляд. И тут же лицо ее снова прояснилось, когда она обратилась к Джин: - Но вы выглядите хорошо. И это чудесно.

- Тем более, - вставила мисс Полли, четко выговаривая каждое слово, - что вы скоро встретитесь с новым соседом. Вы ведь еще не видели его, не так ли?

Мисс Долли снова прервала сестру:

- Конечно, она его не видела. Она только что вернулась и еще не дошла до его дома. Как же она могла видеть его?

Но мисс Полли возразила ей свысока:

- Вполне возможно, что она видела его в городе в эти выходные. Вы ведь вернулись в пятницу, не так ли?

- В субботу… - начала Джин, но ее тут же прервали.

- Вот видишь, сестра, - проворчала мисс Долли, - у нее не было времени, чтобы шататься по городу, строя глазки приезжим на улицах. Тем более в это время года их тут полно. А поскольку это первый день, как она вернулась на работу…

- Это мне известно,- возразила мисс Полли, еще выше вздернув подбородок. - Но это не обычный приезжий. И ты знаешь, что чуть ли не весь город только и говорит о нем.

- Интересно, - пробормотала Джин, слушая перепалку сестер с терпением, которому начал приходить конец. Ей уже хотелось просто бросить свою почту и ехать прямиком к тому дому, в дальнем конце улицы, чтобы взглянуть наконец на человека, о котором все только и говорят. Однако она сдержала себя.

Спокойно выбрав из пачки почту сестер Партон, она извлекла из сумки последние номера журналов и передала это в протянутые руки мисс Полли.

- Ну вот! - раздраженно воскликнула та при виде журналов. - Я же писала, чтобы мне присылали их в разные дни. Я не могу читать сразу два журнала. Но нет. Они упорно присылают их в один и тот же день.

- Полли, - проговорила сестра, слабо вздохнув, словно они обсуждали это уже много раз, - журналы выпускаются разными издательствами.

- Я знаю. Но это не оправдание. Они должны согласовывать друг с другом график публикации. И должны быть более внимательны к своим читателям.

- Отнеси и спрячь один из этих журналов в дальней комнате, Полли, а потом, прочтя один, возьмешься за другой.

С вежливой улыбкой Джин повернулась, чтобы уйти.

- Я оставлю вас, леди, чтобы вы разработали в деталях этот свой план. Увидимся завтра.

Джин попрощалась и свернула на боковую дорожку, которая вела к дому Хилтона.

Был ли этот новый сосед женат? Никто из них не упоминал об этом, но, скорее всего, что не был. Не было и детей, с криками бегающих по двору.

У нее в руках было четыре письма. Первые три в стандартных официальных конвертах, а четвертое привлекло ее внимание. Она погладила кончиками пальцев тонкую глянцевую бумагу цвета слоновой кости. Хотя на конверте не имелось обратного адреса, было очевидно, что оно от женщины. От конверта исходил слабый запах лаванды, а адрес был написан красными чернилами и выведен размашистым витиеватым почерком: Майклу Йетсу, Мантео, штат Вирджиния.

Джин состроила легкую гримасу. Нового жителя городка, человека, о котором толковали все соседи на улице, получателя благоухающего лавандой любовного письма, звали на редкость заурядно. Так стоило ли о нем так много говорить!

Свернув на усыпанную гравием дорожку, она взглянула на высокие ели по обеим сторонам, а потом на траву, которая всегда тут росла очень буйно, но теперь была аккуратно подстрижена. Взгляд ее скользнул вперед, к дому. Это было внушительное здание, выстроенное в классическом стиле. Колонны уже покрылись трещинами, хотя фасад был еще крепкий.

Однако в целом дом производил впечатление запущенного.

На крыше, прилаживая новую кровлю, стоял мужчина.

Джин оценивающе посмотрела на него. На мгновение она припомнила все те образы и представления, которые возникали у нее. Человек там, наверху, совсем не выглядел дряхлым стариком, под стать этому дому. Не походил он и на миллионера.

Обрезанные по колено джинсы - единственное, что служило ему одеждой. Не слишком развитые бицепсы, хотя спина очень широкая, и руки, держащие куски шифера и молоток, выглядели неслабыми. Он был крепким, сухощавым и хорошо сложенным, а ноги, мускулистые и крепкие, с легкостью удерживали его на крыше.

Даже на расстоянии Джин увидела, что его кожа, еще не слишком загорелая, блестит от пота, а черные, с синим отливом волосы слегка касаются шеи.

Но ведь она всего-навсего почтальон. Отбросив посторонние мысли. Джин решительно шагнула навстречу.

- Привет! - крикнула она, заслонив глаза от солнца и глядя вверх.

Незнакомец повернул голову. Лицо блестело от пота, как и спина; легкие завитки волос на груди казались влажными.

Внимательным взглядом он охватил волну ее густых золотистых волос, рассыпанных по плечам и спине, ее покрытое нежным загаром лицо и стройную, с округлыми очертаниями фигуру. Казалось, она совсем не пользуется косметикой, так естественно и свежо выглядел румянец на щеках.

Он растерянно заморгал и отер рукой пот со лба.

- Вы… почтальон?… - спросил он, заметив письма и журналы в ее руках. - Вы почтальонша… фу ты, почтовый работник?

Эта его растерянность, мгновенно располагающая к себе, глубоко тронула Джин.

- И то, и другое, и третье, - улыбнулась она, - Все правильно.

Молодой человек повернулся спиной, чтобы спуститься по приставной лестнице с крыши.

- Не спускайтесь! - воскликнула она. - Я просто хотела поздороваться. Я могу оставить почту внизу.

Но он уже спускался, а мускулы его икр и бедер напрягались на каждой перекладине. Да. Трейси была права: сосед особенный.

Оказавшись наконец на земле, он протянул ей руку.

- Майкл Йетс.

Он оказался высок. Даже босиком он возвышался над ней по крайней мере на восемь дюймов. Его рукопожатие было теплым и крепким.

- Вирджиния Хьюстон, почтальон вашего квартала.

Она показала взглядом на свою грудь с официальным значком, нашитым на кармане.

Но тут же осознала, что это вышло чуть-чуть легкомысленно.

- Вирджиния.- Он повторил нараспев это имя и решил, что оно очень подходит к ее слегка вздернутому носику и шаловливой улыбке феи.

- Так вы в самом деле купили этот дом?

- Да. Знаете, я никогда не встречал раньше женщин-почтальонов.

- Я не единственная в Соединенных Штатах. А вы что же, собираетесь отремонтировать этот дом?

- Хочу попытаться. А вы устроились временно, на лето?

Она покачала головой.

- Нет, я штатный почтальон. Просто была в отпуске последние две недели, поэтому вы меня не видели. А ведь, наверное, трудно обновить такой старый дом.

- Это я уже почувствовал. А давно вы работаете?

Джин не выдержала и слегка рассмеялась:

- Вы говорите так, словно сочувствуете мне.

- Нет, нет, я ничего такого не имел в виду, - ответил он поспешно искренним тоном.

- Десять месяцев. С прошлой осени.

- И вам нравится?

Она обвела глазами окружающий ландшафт и вдохнула ароматный утренний воздух.

- В такой денек, как сегодня, кому не понравится? - И перевела взгляд на крышу. - Я вижу, вы тоже решили воспользоваться погодой.

Он проследил за ее взглядом. Гораздо приятнее было смотреть на девушку, чем на стропила и кровельный шифер. Глаза у нее были светло-карие, и в них блестели какие-то крохотные искорки, которые невозможно описать.

- Я подумал, что нужно сначала починить крышу, а то все развалится, когда пойдут дожди. Здесь ведь бывают дожди, не так ли?

- Конечно. И почтальону в такие дни нелегко,

- Что, очень сыро?

- Под дождем не очень приятно развозить почту.

- А вы… вы хорошенькая, - вдруг сказал он.

Джин покраснела, сделавшись от этого еще моложе хотя ей невозможно было дать больше двадцати двух - двадцати трех лет.

- Спасибо,- сказала она, удивляясь, с чего это так вдруг застеснялась. И чтобы отплатить ему той же монетой, добавила: - А вы тоже симпатичный. Об этом все вокруг говорят.

К ее крайнему изумлению, Майкл тоже залился краской, что получилось и по мальчишески мило, и одновременно по-мужски обаятельно. Что-то в нем есть определенно привлекательное, решила она. Он улыбнулся, обнажив крепкие белые зубы, и улыбка вышла какая-то странная: уголки губ не поднялись у него вверх, а опустились вниз.

- Странно… - пробормотала она, - как это у вас получается.

- Что?

- Ваша улыбка. Она…

- Перевернутая? Мне это уже говорили.

- Но вы улыбаетесь…

- О да, несколько оригинально. Но, мне кажется, и вы довольно оригинальная особа.

Джин широко раскрыла глаза:

- Извините, но я не стремлюсь быть оригинальной…

- Я хотел сказать, живая и непосредственная. Вам это идет. Вы очаровательны.

- Ну, этот разговор ни к чему. Я и так отрываю вас от работы.

- Мне же нужен перерыв.

- В таком случае, мне самой пора работать. Если почту приходится разносить в дождь и слякоть, то тем более ее надо разносить, когда хорошая погода.

- Может, задержитесь и выпьете чего-нибудь холодненького?

Губы у нее и вправду пересохли, но позволить себе этого она не могла.

- О нет, нет. Мне и вправду надо торопиться. Я просто хотела поприветствовать вас в связи с переездом в наш город.

Джин повернулась и пошла по дорожке, но тут же ощутила лавандовый аромат. Резко остановившись, она прошептала:

- О Господи! Забыла! - И, схватив четыре письма, снова повернулась.

Его улыбка была многозначительной, почти вызывающей. Джин небрежно сунула ему письма.

- Самое интересное - наверху. Запах, правда, резковат. Должно быть, тот, кто отправлял, боялся, что он выветрится по пути.

И с этими словами, плавно повернувшись, Джин пошла прочь по дорожке. А Майкл неотрывно смотрел ей вслед, пока она не свернула за зеленую рощицу и не исчезла из виду. Потом почти непроизвольно опустил взгляд на письма в руке. От самого верхнего исходил запах лаванды, и он действительно был резковат. У девушки, которая принесла их, тоже был свой особый аромат. Слабый, он достигал его волнами в тот момент, когда она протянула ему руку и повернулась, чтобы уйти. Легкий, очень легкий, он казался еще более привлекательным, оттого что был едва уловим.

Майкл тряхнул головой, чтобы освободиться от этого воспоминания. Она молода, слишком молода. Черт, да она не старше, чем студенты, которых он учил! Очнись, старик. Не забывай о своем возрасте. Со вздохом он взглянул вниз на размашистый почерк Розин. Потом, сунув это письмо в самый низ стопки, оставил ее на прогнившей ступеньке и стал взбираться по лестнице на крышу.

А Джин болтала с соседями, которых заставала дома, рассказывала им о своей поездке, спрашивала, как у них дела. А когда звучал неизбежный вопрос: "Ты видела его?" - она просто кивала, улыбаясь, и добавляла, что он очень мил.

Усевшись в машину, она опять вспомнила его. Майкл и в самом деле был симпатичный мужчина. Поначалу внушающий робость своим ростом и яркой внешностью, он оказался, в сущности, очень прост. И чуть-чуть застенчив. Нет, скорее, мягок и приветлив.

А что он будет делать здесь, в Мантео, как только приведет в порядок свой огромный дом? Ну, об этом ей станет известно из городских сплетен, которые наверняка не обойдут его стороной. Ей захотелось узнать, откуда он приехал, и она почти пожалела, что не взглянула на те три письма, а заинтересовалась только лавандовым.

Включив зажигание, она въехала на аллею миссис Смит, чтобы развернуться. У него очень синие глаза, размышляла она, и волосы иссиня-черные, очень гармонирующие с ними. В общем, что и говорить, красивый мужчина.

Тут ей припомнилось вдруг предостережение старика Вилли. "Будь осторожна, девочка", - с улыбкой повторила она себе, понимая теперь, что он имел в виду.


2

<p>2 </p>

Следующее утро было такое же ясное, солнечное, как и предыдущее. Джин забрала почту, сложила ее в машину и уселась за руль. По дороге она напевала тему рапсодии Рахманинова, которую слушала накануне вечером.

Ощущение расслабленности возникло благодаря долгой ароматной ванне, которую она приняла на рассвете. Жасмин всегда оказывал на нее благотворное действие; из всех цветов она любила его больше всего.

Оставаясь в машине, она просто опускала письма в почтовые ящики, установленные у калиток или на подъездных аллеях, и болтала со случайными знакомыми, вышедшими прогуляться. Припарковав машину, она вышла, прихватив почту.

Миссис Смит была уже на месте.

- Доброе утро, Джин. Прекрасная погода, не так ли?

- Да, замечательная.

- Ну как тебе он?

- Кто?

- Наш новый домовладелец?

- О, красивый мужчина.

Старушка закивала:

- Очень, очень!

Вопрос Трейси тоже не удивил ее.

- Ну что, видела? - спросила она, выйдя с малышкой на руках, едва завидев Джин у своей калитки.

- Да, видела.

- И что?…

Джин с невинным видом усмехнулась.

- А что ты имеешь в виду?

- Разве он не особенный?

Слегка забавляло, что Майкл стал причиной такого переполоха во всей округе.

- Мужчина как мужчина, - сказала она.

- Да, но особенный мужчина, - не унималась та. - Вчера вечером он разговаривал с моим мужем насчет того, где можно достать лесоматериалы. Он был так любезен, так дружелюбен. Дженни просто вцепилась в него, когда он собрался уходить.

- А девочка еще не спала?

Трейси пожала плечами.

- Муж так часто уезжает, что я позволяю ей проводить с ним как можно больше времени. Но мы отвлеклись. Так он, по-твоему, симпатичен?

- Даже очень! - И поцеловав малышку Дженни, Джин пошла своей дорогой.

Старик Вилли был более прям и, как всегда, начал без обиняков.

- Он не приставал к тебе, а?

- Ну что вы, я ведь почтальон.

Вилли фыркнул, стоя за своей обвитой розами шпалерой. Розы были в цвету и благоухали. Любовная забота, с которой он относился к ним, была для него компенсацией за постоянные трения с людьми.

- Ты женщина, девочка моя, - усмехнулся он, очевидно, не сознавая этого противоречивого выбора слов.

Джин обратила все в шутку:

- А вы приятный человек и замечательный цветовод. - Она коснулась бархатистого красного лепестка розы. - Как вам удается заставить их так цвести и виться так высоко?

- Любовь, девочка. Но учти, у них есть шипы. Так что будь осторожна.

Если в его замечании и был скрытый намек, то Джин в таком предостережении не нуждалась. Она была невосприимчива к любви и знала это давно, еще с того события, которое случилось с ней в детстве. С тех пор она старалась избегать всего, что связано с чувствами, и решила так поступать и в будущем. Майкл был красив и, несомненно, понравился ей, но что с того?…

Сестры Партон ждали ее: мисс Долли с вязанием, мисс Полли с газетой.

- Доброе утро, Вирджиния! - сказали они почти одновременно.

- Она прекрасно выглядит, сестра. Взгляни на нее. Я бы сказала, просто сияет.

- Она всегда сияет. У нее легкий характер!

- Я знаю, Полли. Но сегодня она выглядит даже более радостной, чем обычно.- Мисс Долли понизила голос: - Ты думаешь, она приоделась ради него?

Джин с улыбкой на лице слушала, что о ней говорят, но тут немного поморщилась.

- Приоделась? Да это же моя форма!

Мисс Долли это не смутило:

- Может быть. Но щеки у вас розовее обычного.

- Этот новый сосед кажется таким одиноким, - печально произнесла Полли. - Ездит взад-вперед на своей новой машине…

Джин припомнила лавандовое письмо, но удержалась от комментариев. Мысленно она добавила к облику Майкла сверкающий спортивный автомобиль и с любопытством ждала, что еще скажут сестры.

И они не разочаровали ее.

- Он не женат. Это мы точно знаем, - сказала другая. - Он говорил посреднику, который продавал ему дом, что разведен. Однако неизвестно, насколько давно.

Возможно, недавно, подумала Джин, все еще помня о письме, которое он получил накануне. Конечно, оно могло быть как от его бывшей жены, так и от другой женщины. Может быть, изменил жене и тем разрушил свой брак. Но тогда почему же он здесь, в то время как лавандовая леди пребывает в Нью-Йорке? Может, она собирается приехать к нему после того, как дом будет отделан?

А тем временем мисс Долли продолжала:

- Не думаю, что у него есть дети. По крайней мере, он не привозил никого, чтобы показать дом. Правда, он еще не в таком состоянии, чтобы показывать.

- Да, да, сестра. Ему придется приложить много усилий, чтобы привести все в порядок, - вздохнула мисс Полли. - Джон Хилтон забросил его еще до того, как уехал из города. - Она неодобрительно покачала головой. - Зря пропадает хорошая земля, вот что я скажу. Зря. - И откинулась в кресле с задумчивой улыбкой. - А помнишь, сестра, какой это был почтенный дом?

- О да! Деревья были еще не такие высокие, и его можно было видеть с дороги. Он был гордостью всего города в те дни…

Отдав почту, Джин оставила сестер в их ностальгических воспоминаниях и отправилась по своему маршруту дальше. Брайтонов не было дома, зато другая соседка, миссис Кастонс, была у себя и готова поболтать.

- Ну, что ты думаешь о нашем новом соседе? - спросила она, как только взяла газеты.

- Красивый парень.

- Гм. - Миссис Кастонс изучающе смотрела на нее какой-то момент. - А сколько тебе лет, дорогая?

- Двадцать семь.

- В двадцать семь уже пора бы иметь мужа. - Джин не успела ничего возразить, а та продолжала: - Ты была бы чудесной матерью. Я видела тебя с малышкой Дженни на руках. Ну разве она не ангел?

- Здесь я не могу не согласиться с вами. - И, не желая вступать с ней в спор относительно другого ее утверждения. Джин немедля отправилась дальше.

Да, какой-то частью своего существа она хотела ребенка, хотя бы одного. Беря на руки Дженни и чувствуя, как крохотные ручки обвивают ее шею, теплое тельце прижимается к ней, а мягкая щечка слегка касается ее, Джин особенно остро ощущала это. Дети дарят так много положительных эмоций. Если у нее когда-нибудь будет ребенок, она никогда не предаст, не обманет его доверия.

Но, вероятно, у нее никогда не будет ребенка, потому что она абсолютно не стремится к близости с мужчиной. Отношения завязываются, а потом разрушаются. Любовь недолго длится…

* * *

Несмотря на ранний час, Майкл, казалось, давно уже работал на своей крыше. Весь потный, до пояса обнаженный, он орудовал молотком.

- Доброе утро! - крикнула Джин.

- Привет! - помахал он рукой и, положив молоток, стал, как и в прошлый раз, спускаться с крыши. Джин даже не пыталась остановить его, как сделала вчера: она чувствовала, что это бесполезно.

Едва ступив на землю, он взял полотенце, висевшее на перилах крыльца, и вытер им лицо. Щеки его были гладкими: очевидно, он побрился с утра. Интересно было бы знать, случайно так получилось или же он не хотел предстать перед ней небритым, как вчера?

- А вы не боитесь поранить ноги, работая босиком там, наверху?- спросила она, переводя взгляд на его босые ступни.

- Так даже легче. Сила сцепления больше. Чувствуешь себя уверенней. И к тому же я люблю свободу. И так очень жарко, ни к чему еще носить тяжелые рабочие башмаки. А кстати… - Он перегнулся через перила крыльца и выпрямился уже с двумя банками содовой, которые достал из пакета со льдом. Он протянул ей одну.

- Спасибо! - Открыв банку, она сделала глоток, наблюдая, как он пьет. Шея у него была крепкая, мускулистая.

- Присаживайтесь, - сказал он, немного утолив жажду, и приглашающим жестом показал на крыльцо. Поколебавшись, Джин села справа от него, решив, что ей и впрямь не помешало бы отдохнуть. - Вы живете с родителями? Они местные?

- Местные? О нет. Хотя в общем-то я родилась в штате Вирджиния. И назвали меня в честь штата… Они уехали, когда я была совсем маленькой. Я выросла в Элизабет-Сити.

Он кивнул.

- Хорошее место. Они все еще живут там?

- Нет. Мама умерла, а отец… - Джин пожала одним плечом. - Сама не знаю где…

Заметив это пожатие и холодок в ее голосе, Майкл переменил тему.

- Значит, вы живете одна?

- Да, - ответила она, стараясь говорить ровным тоном. - Можно считать, что одна. Я снимаю жилье у одной супружеской пары на другом конце города. Они переделали свой старый гараж под квартиру. Вполне подходит для человека вроде меня.

- А эта пара живет в доме рядом?

- Да. В тридцати футах, если быть точным.

- Это хорошо.

- Почему?

- В вашем возрасте нельзя жить одной.

Она рассмеялась:

- Сколько себя помню, я всегда жила одна.

- И сколько же это?

- Что сколько?

- Сколько вам лет, Вирджиния?

Уже второй человек спрашивал ее о возрасте в это утро. Но она не боялась этого вопроса. Она знала, что выглядит моложе своих лет и ей нечего скрывать.

- Двадцать семь.

Майкл попытался скрыть свое удивление и какое-то странное облегчение.

- Солидный возраст, - шутливо вырвалось у него. Это прозвучало не слишком деликатно.

- А вам?

- Тридцать семь.

- Солидный возраст, - поддразнила она, подмигнув, и оба рассмеялись. - И что же собирается делать такой старичок в городишке вроде нашего? Ранняя пенсия?

- Не совсем. Я приехал сюда работать.

- Ремонтировать дома?

- Почти угадали! Возглавлять отдел психологического воспитания в средней школе.

- Воспитания?

- Да, я психолог-воспитатель.

- Интересно. И давно вы этим занимаетесь?

- Вожусь с детьми? С тех пор как получил диплом.

- Вы, должно быть, любите их. А где вы работали прежде?

- В большом городе.

Она должна была это предполагать. Почтовые штампы говорят красноречивее всяких слов.

- В Нью-Йорке?

- Да.

- С лавандовой особой?

Майкл постарался скрыть свое веселье, хотя его синие глаза смеялись.

- Она живет там же, но я с ней не работал.

Значит, ты с ней жил, подумала она, но ничего такого, разумеется, не сказала. Вместо этого она ограничилась просто кивком. Ей не хотелось выглядеть чересчур любопытной.

- Значит, - начала она, набрав в легкие побольше воздуху, - вы используете летний отпуск, чтобы привести эту старую усадьбу в порядок?

- Вот именно. - Он схватился рукой за перила и рывком поднялся на ноги. - А вы видели дом изнутри?

- Нет.

- Пойдемте. Я вам покажу.

Джин встала, но не присоединилась к нему.

- Не могу, - быстро сказала она. - Я же на работе. Бог знает что люди скажут, если узнают, сколько времени я провела с вами.

- По-моему, они должны сказать, что вы образцовый почтальон, помогающий новому жителю привыкнуть к месту и почувствовать себя как дома.

Его взгляд встретился с ее. Он не был липким, как взгляды многих из встречавшихся на ее пути мужчин. Скорее, теплый и дружеский. С большим усилием отведя глаза, она посмотрела вниз, на пустую банку содовой, и протянула ее ему.

- Спасибо. Это был приятный отдых.

- Заходите на обратном пути, устроим еще одну передышку.

Отрицательно покачав головой, она протянула ему почту.

- Чтобы соседи начали сплетничать? Ведь они все видят.

Похоже, что Майкла это не слишком интересовало.

- А как насчет ленча? Может, перекусим вместе где-нибудь? Здесь наверняка полно веселых заведений!

Но Джин была уже на дороге.

- Веселых заведений? В Мантео? Если вы ищете их, то не туда попали!

Он понял, что явно не то сказал.

- Но мы могли бы просто погулять где-нибудь! - крикнул он вслед быстро уходящей девушке.

Но она просто махнула рукой и тут же исчезла, не оборачиваясь.

Майкл долго еще смотрел в ту сторону. Он уже ждал сегодня ее короткого посещения. Да и она, похоже, не прочь поболтать с ним. Согласилась даже выпить прохладительного, хотя вчера отказалась.

Совершенно машинально он поднес к губам банку, оставленную Джин. Одна капля, потом вторая скользнули в рот; с наслаждением сглотнул, и возникло ощущение близости с этой симпатичной девушкой.

Возможно, когда-нибудь они разделят стакан вина, и он ощутит мягкую влажность ее губ. А может, и зароется лицом в золотые пряди, глубоко вдыхая тот легкий, сладкий аромат, который еще чувствовался, дразня его. Когда-нибудь, возможно…

В тот вечер Джин уговорила Уитни посмотреть с ней французский фильм, который показывали в соседнем городе.

Уитни была на два года старше Джин и работала в местной библиотеке. Она выросла в Мантео, но жила и училась в Уилиамсбурге, где и вышла замуж, вскоре, правда, разведясь. Джин познакомилась и подружилась с ней, когда интенсивно изучала французский и часто засиживалась в библиотеке.

Закусывая гамбургерами после кино, они болтали, оживленно обсуждая все перипетии картины, когда Уитни вдруг упомянула Майкла Йетса.

- Вчера днем он заходил к нам. Очень эффектный мужчина. На него невозможно не обратить внимания. Ты понимаешь, что я имею в виду?

- Понимаю, - ответила Джин с такой серьезностью, что подруга насторожилась.

- А ты его видела? - спросила она.

- Конечно. Я приношу ему почту.

- Ой, Джин, и везет же тебе. Будешь видеться с ним каждый день.

- Ну и что? Он просто еще один мой клиент, - возразила она суховато. - А что он делал у тебя?

- Что и все, - усмехнулась подруга. - Искал книги.

- Какие?

- По плотницкому делу, по домоводству.

Забавно, но он не выглядит, как типичный рабочий.

- Он не рабочий. Он купил дом Хилтона и взялся сам отремонтировать. А приехал сюда заниматься воспитательной работой в средней школе.

- А он женат?

- Кажется, нет. Но у него есть пассия в Нью-Йорке. Она присылает ему любовные письма, от которых за версту пахнет лавандой.

- Джин! - Подруга понизила голос. - Ну откуда ты знаешь, что это любовные письма? Я знаю, что вы у себя на почте читаете почтовые открытки. Но письма…

Джин недовольно покачала головой.

- Нет, Уитни. Мы не вскрываем письма и не читаем их тайком. Но оно просто пропитано духами, и почерк такой цветистый, и красные чернила. Это ведь о чем-то говорит?…

- Мне кажется, ты ревнуешь.

- Ревную? Не болтай чепухи!

Уитни откинулся на стуле, самодовольно усмехаясь.

- И совсем не чепуха. Он красивый мужчина. И возраст вполне подходящий.

- Для тебя, может быть, но не для меня.

- Вот мы и сидим здесь вдвоем, разочарованные в мужчинах, - вздохнула подруга, думая о чем-то своем.

Когда в среду Джин подошла к дому Хилтона, Майкла не было па крыше. Небо с утра хмурилось, свинцово-серые тучи налились дождем, и она проделала свой маршрут быстрее, чем обычно, в надежде избежать ливня.

Быстро взбежав по ступенькам, она не обнаружила на двери почтового ящика. Щели для почты тоже. Она оглянулась через плечо, проверяя, не пропустила ли его в конце подъездной аллеи, но увидела лишь частую сетку дождя. Дробный перестук капель о крышу не оставлял надежд, что он кончится быстро. Она хотела позвонить, но звонка не было тоже.

Глубоко вздохнув, стукнула в дверь. Один раз, два, потом, подождав, постучала еще - на этот раз погромче и уже с раздражением. Если он хочет получать почту, то должен позаботиться, где ее оставлять. Она ему это выскажет сейчас. Если, конечно, он дома.

Наконец за дверью послышались шаги. Сердце ее забилось быстрее. Взглянув в сторону, она увидела, что дождь и в самом деле начался не на шутку. Ну что ж, отдаст ему почту, повернется и побежит к своей машине. И побыстрее. Без всякой болтовни.

Дверь открылась, и на пороге появился Майкл со своей обезоруживающей улыбкой. Спортивная рубашка и джинсы делали его очень привлекательным.

- Привет. Извините, что заставил вас ждать. На днях установлю дверной звонок.

- Что вам необходимо, так это почтовый ящик. Тогда мне не придется даже звонить.

- Так это испортило вам настроение?

- Я на работе. А небольшая латунная щель в двери… или какой-нибудь ящик, установленный прямо здесь…

- Извините. Я вас задерживаю. Вы, наверное, торопитесь успеть до дождя.

Она бросила угрюмый взгляд назад.

- Теперь уже поздно. Дождь начался. Вот, возьмите.

Майкл взял не только почту, но и ее руку. И, не успев ничего сказать, она оказалась уже внутри дома.

- Мне действительно надо бежать…

- Вы сегодня рано. А льет как из ведра.

Она и в самом деле слышала тяжелый перестук капель по крыше. Или это так пульсирует ее сердце?

- Пойдемте, я покажу вам дом.

Она собралась было возразить, но выбора не было - он крепко держал ее руку в своей и через просторный вестибюль ввел в громадную комнату слева.

- Это гостиная. Я хочу заменить здесь обои и полностью перестелить пол.

Лепнина на камине тоже вся потрескалась, но зато мне уже удалось очистить его облицовку.

- Я вижу! Мрамор изумительный.

Майкл улыбнулся:

- Это было первое, что я заметил в доме. Хотя в каждой комнате есть что-то особенное. В этой - мрамор. А дальше, - держа ее за руку, он пересек холл и вошел в столовую, - резное дерево. Не правда ли, удивительно тонкая работа? - И, прежде чем Джин успела согласиться, он потянул ее в следующую комнату, поменьше, рядом со столовой. - А тут находилась буфетная дворецкого. Двойная раковина здесь и в кухне. - Он качнул головой в сторону следующей комнаты.

- Значит, вы ищете себе дворецкого? - поддразнила Джин.

- Чтобы я завел себе дворецкого? Пойдемте посмотрим кухню. Здесь все придется полностью переделать. Но посмотрите, какая она огромная! Я собираюсь пробить эту стену и сделать окно. Тогда здесь будет утреннее солнце.

- А вы романтик!

Оставив это утверждение без комментариев, он показал на дверь.

- Там еще одна кладовая. Потом чулан. За ним дверь, которая ведет прямо в гараж.

Они прошли через маленький коридор обратно в холл и, повернув направо, оказались в уединенном, отделанном дубовыми панелями кабинете. Они покрывали три стены и образовывали книжный стеллаж от пола до потолка на четвертой.

- Замечательно! - воскликнула Джин. - У вас много книг. Значит, вы привезли их все с собой?

- Да, но только книги. Обстановку я надеюсь купить со временем.

Джин кивнула, чувствуя, что ей здесь нравится. Еще пять минут назад она была так раздосадована, что этот человек не установил почтовый ящик, но теперь раздражение прошло. Осмотрев еще раз комнату, она остановила взгляд на двустворчатой двери.

- А что там?

- Веранда.

- Понятно, - кивнула она. - Но мне уже пора идти.

- Вы же еще не видели того, что наверху, - возразил Майкл. Она подняла на него взгляд, и он улыбнулся: - Вы испачкали себе нос. Дайте я вытру.

Он приблизился вплотную, и его теплота окутала ее. Даже

когда он отнял руку от ее лица, она все еще оставалась в плену этой невидимой связи. Потом его ладонь легко коснулась щеки… Джин хотела отпрянуть назад, повернуться, убежать, но ноги не слушались ее. Какой-то неистовый напор крови, бегущей по жилам, лишал ее способности двигаться.

Его губы скользнули по кончику ее носа, по совершенной линии щеки. Они были прохладными и одновременно какими-то мягко успокаивающими. У нее было такое ощущение, что она плывет, и закрыла глаза, чтобы усилить его. Забыв об опасности, она подалась навстречу его мягким губам, которые легко касались ее горящей кожи.

- Ты так приятно пахнешь, - прошептал он хрипловато. - Что это такое?

- Жасмин, - прошептала она, открывая глаза. - Мой любимый аромат. Я с ним принимаю ванну.

- Как хорошо! - прерывисто вздохнув, он откинул голову назад.

- Мне пора. Я должна идти работать, - прошептала она.

- Я знаю.

Повернувшись, Джин выбежала из кабинета и устремилась по маленькому коридору в вестибюль, на ходу прихватив почту.

- Вирджиния! Джин!

Потянув дверь и выскользнув наружу, она бегом бросилась к автомобилю!

- Всего хорошего! - крикнула она на бегу.

Вымещая свое волнение на ни в чем не повинном автомобиле, она сердито повернула ключ зажигания, резким движением включила "дворники" и, сделав крутой разворот, тут же нажала на газ.

* * *

Майкл ждал ее все утро в четверг. Ярко сияло солнце, и он уже заканчивал крышу. Но каждые пять минут оглядывался, и это мешало работе.

Наступило десять часов, потом одиннадцать - Джин не появлялась. Он начал беспокоиться, не напугал ли он ее. Черт, он ведь даже не поцеловал ее вчера, хотя и был очень близок к этому. Но он контролировал себя и не хотел ее отпугнуть. Вирджиния слишком целомудренна для своих двадцати семи лет.

К полудню он уже устал ее ждать и, сам того не замечая, с остервенением колотил молотком по шляпкам кровельных гвоздей. Возможно, она позднее обычного начала свой обход. Или, может быть, сегодня у нее особенно много писем… А вдруг она заболела? Или сломалась машина?…

Он знал, что нет никаких оснований беспокоиться, и все же спокойным оставаться не мог. Джин уже успела покорить его сердце за те короткие три дня, в которые он узнал ее, за те еще более краткие минуты, которые провел с ней. И этот тонкий жасминный запах…

Ему почудилось, что Джин уже здесь, и он едва не потерял равновесие, изогнувшись, чтобы посмотреть. Но рядом с домом никого не было. Стуча молотком с еще большей яростью, он думал: неужели жасмин был таким наркотическим средством? Должно быть, так, если он так маниакально, навязчиво стремится увидеть эту женщину. Наконец, бросив на землю инструмент, он собрал оставшиеся листы шифера и спустился вниз.

Банка пива немного освежила, но нисколько не успокоила. Подняв глаза, он увидел приближающегося почтальона. Мужчину. Это был Пол.

Коротко кивнув, почтальон протянул ему несколько писем и журнал.

- Спасибо. Я вас раньше здесь не видел.

- Ну да. Я заменяю Джин. Она сегодня не работает.

- Заболела?

- Нет. Это ее обычный выходной. Она будет работать завтра и в субботу.

Глубоко вздохнув, Майкл кивнул.

- Ладно, пока, - помахав в знак прощания письмами, он пошел в дом, почувствовав облегчение от уверенности, что ничего плохого с ней не случилось. Слава Богу, он кажется, не отпугнул ее вчера своими действиями.

Суббота… Он не даст ей повода думать о нем дурно, если будет действовать достаточно деликатно.


3

<p>3 </p>

Джин провела прекрасный выходной. Она съездила в Тарборо и прошлась по магазинам. Мотовкой она никогда не была, но все же позволила себе купить новое платье. Нежно-зеленый цвет прекрасно гармонировал с ее волосами. Оно было до колен и без бретелек, а поддерживалось длинным широким поясом, который, дважды оборачиваясь под грудью и вокруг талии, завязывался на бедрах узлом. Платье было легкое, прохладное - для лета лучше не придумаешь. Она не могла устоять перед ним, как и перед парой белых туфель с тонкими ремешками, и перед пластинкой Шопена.

Вернувшись домой, она устроилась в своем любимом кресле и, потягивая прохладный лимонад, погрузилась в мир музыки, слушала ее снова и снова.

Прекрасно выспавшись и в приподнятом настроении вышла она на следующее утро на работу. А свернув на усыпанную галькой дорожку, которая вела к дому Майкла, не смогла сдержать робкой улыбки. Он стоял на приставной лестнице, прислоненной к боковой стене дома, и счищал с нее краску.

- Привет! - крикнула она, приближаясь. Покрепче ухватившись за лестницу, он сразу начал спускаться вниз.

- Я вижу, вы наконец-то надели обувь.

- Стоять на крыше - это одно, а на перекладинах лестницы - совсем другое. - Он взял полотенце и вытер шею. - Вы когда-нибудь пробовали стоять босиком на перекладинах? Это медленная пытка.

- Могу себе представить. - Она поглядела вверх. - Крышу вы закончили. Хорошо смотрится.

- Спасибо. Я ее закончил только вчера. Видели бы вы, как я долго там сидел, ожидая, пока вы придете…

В его тоне проскользнула обиженная нотка.

- О, мне очень жаль. Это был мой выходной. Я забыла предупредить вас.

Майкл слегка похлопал ее по руке.

- Ничего. До меня иногда медленно доходит. Я и сам должен был догадаться, раз вы не явились в обычное время.

- Пол иногда приходит позднее, особенно сейчас. Летом в городе народу побольше. Но вы получили свою почту?

- Конечно. Хотя там не было ничего важного. И пахла она как… обычная почта, - подмигнул он.

Джин слегка смутилась.

- Понятно. А вы теперь собираетесь красить стены?

- Думаю, что так. Если, конечно, мне удастся соскоблить старую краску. - На вас уже полно этой краски. Крошечные чешуйки были в его волосах, блестели на плечах и руках. Непроизвольно она протянула руку, чтобы стряхнуть их с его плеча, но не успела коснуться его, как Майкл схватил ее руку и прижал к своей груди. На миг их глаза встретились.

- А что вы делали вчера? - спросил он.

- Ездила по магазинам. Развлекалась.

- Одна?

- Конечно. Нет ничего хуже, чем таскать кого-то из одного магазина в другой. Неизбежно человек устает и скучает.

- Купили что-нибудь?

- Платье. Туфли. И пластинку.

- Пластинку?

- Да. Полонезы Шопена.

- Вы любите классику? - Он даже вообразить этого не мог.

- Очень. Еще в школе прослушала музыкальный курс и с тех пор увлеклась. Я и отпуск свой посвятила этому: съездила в двухнедельный тур по музыкальным центрам в Европе.

Он был поражен.

- Вы впервые ездили туда?

- О нет. В юности я жила за границей. И стараюсь бывать там каждые два-три года.

Для него это было открытием. Он предполагал, что она просто закончила колледж.

- Где вы учились?

- В Беркли. В Калифорнийском университете, изучала французский.

- Специализировались во французском? - Ему пришло в голову, что она подшучивает над ним, но взгляд у нее был серьезный. - Но почему же вы работаете на почте?

В ответ она рассмеялась:

- Из всего, чем я занималась, эта работа мне нравится больше всего. А у вас тут целая компания соседей, вы это знаете?

- Узнаю со временем, - пробормотал он, сбитый с толку ее ответами. - А вы, вероятно, знаете большую часть жителей?

- В основном я имею дело с почтовыми ящиками. А им особенно рассказать нечего. Но это маленький городок. А я здесь штатный почтальон. Так что, так или иначе, встречалась, наверное, с большей частью его жителей.

- У вас есть друзья?

- Конечно.

- А настоящие?

- Есть и такие.

- Мужчины?

Джин потянулась к почте, выбрала письма Майкла и вложила ему в руки.

- Конечно, и мужчины. - Потом повернулась и пошла, бросив через плечо: - Однако я не из тех, что шлют лавандовые письма.

Майкл смотрел, как она уходит. У него было достаточно опыта общения с женщинами. Но отношения с Джин развивались по своеобразному сценарию.

Временами она казалась самоуверенной и легкомысленной, временами совсем наоборот - как в тот момент, когда коснулась его и глаза их встретились. Тогда она вдруг сделалась неуверенной и робкой.

Хлопнув себя письмами по ноге, он решительно повернулся. Завтра суббота. И, если его план сработает, он сможет выяснить, заинтересовал он девушку или нет.

Майкла не было дома. Джин почувствовала это сразу же, как только свернула на его аллею в субботу утром. Настроение испортилось. Сегодня ей особенно хотелось увидеть его, ведь завтра воскресенье, когда они уж точно не увидятся.

Ее подозрения подтвердились, когда взбежав по ступенькам, обнаружила, что Майкл устроил отделанную блестящей латунью щель для почты. Из нее торчал длинный серый конверт: почта для отправки. Если бы он был дома, он бы отдал ей лично.

Со вздохом она взяла его и повернулась, чтобы уйти. И только спустившись вниз по ступенькам, рассмотрела конверт.

Никакой марки. И никакого адреса. На лицевой части размашистым почерком написано: Вирджинии.

С бьющимся сердцем она достала серый листок, сложенный вдвое. Развернула его.

Я поехал за краской. Не уверен, что вернусь вовремя, чтобы увидеть вас, а одному мне будет ужасно тоскливо. Как насчет того, чтобы поужинать вместе сегодня вечером? Пожалуйста, подчеркните самый приемлемый для вас вариант ответа.

Широко раскрыв глаза. Джин прочла все варианты, один за другим:

Ты слишком самоуверен!!!

У меня болит голова.

Я никогда не ем. Питаюсь только пищей духовной.

У меня другие планы на вечер.

Да, я согласна. Я живу на… и буду готова к…

Опустившись на ступеньку, Джин положила это письмо на колени и в изумлении покачала головой. Ей делали подобные предложения и раньше, но в такой форме - никогда! В пивной, где она работала одно время официанткой, это было примитивнее: "Эй, крошка, как насчет того, чтобы ты и я?…" На заправочной станции подходы были иными, но все равно неприемлемыми: "Такая куколка и в таком месте? Почему бы мне не увезти тебя отсюда ненадолго? Как насчет сегодняшнего вечера?…"

Она снова перечитала письмо Майкла. Забавно, ничего не скажешь! Слишком самоуверен? Пожалуй, нет! Этот пункт она никак не могла подчеркнуть. И голова у нее не болела, и любит вкусно поесть.

Другие планы? Нет, и других планов не было на этот вечер, кроме одиночества.

Она задумалась. Майкл симпатичен ей и интересен. И красив… Так почему бы и нет!

Чувствуя в душе легкость и какую-то странную беспечность, она вытащила из нагрудного кармана ручку и вывела на первой линейке свой адрес, а на второй - семь часов… Ее ручка зависла на миг над бумагой и тут же опустилась, чтобы добавить постскриптум:

Если вы закажете слишком обильный ужин, мне в дальнейшем придется довольствоваться "только духовной пищей". Если будете спаивать, у меня начнется "ужасная головная боль". Если превратитесь в непристойно ведущего себя донжуана, у меня всегда будут "другие планы на вечер".

И пожалуйста, никаких "Макдональдсов".

Аккуратно сложив письмо, она вложила его обратно в конверт и, зачеркнув свое имя, старательно вывела: Майклу. Ощущая необыкновенную легкость во всем теле. Джин зашагала дальше по своему маршруту.

* * *

Стук в дверь раздался ровно в семь. Джин бросила последний взгляд в зеркало и побежала открывать. На Майкле были бежевые туфли из мягкой кожи, светло-коричневые брюки, которые плотно облегали его стройные бедра, и бежевая рубашка, короткие рукава и белый воротничок которой выгодно подчеркивали слегка загорелый цвет кожи.

- Привет! - улыбнулась она слегка напряженно.

С минуту Майкл молчал, пораженный тем нежно-изумрудным видением, что предстало перед ним. Платье Джин было весьма эффектным.

- Ты потрясающе выглядишь!… - обретя наконец дар речи и перейдя на "ты", проговорил он. - Я ведь не видел тебя раньше ни в чем другом, кроме твоей формы. Так это его ты купила в Тарборо?

- Ну да.

- В таком случае, ты не зря потратила время. Знаешь, а у тебя очень мило.

- Квартирка маленькая, но меня одну вполне устраивает.

Майкл в жизни не видел более простого и вместе с тем уютного жилища. Тут почти не было мебели: широкое кресло вмещающее двоих два стула, маленький кофейный столик - все, казалось, создано друг для друга. В дальнем конце комнаты была кухня, оборудованная в нише, прямо от которой шла лестница на чердак. Все было окрашено в белое и желтое. Мебель была обита тканью тех же цветов, но с затейливым узором.

Окинув взглядом комнату и эту лестницу, ведущую наверх, он улыбнулся.

- Яркая, веселая и очаровательная квартирка. Как ты. - Он сунул руки в карманы, чтобы избавиться от искушения обнять ее, и глубоко вздохнул. В комнате был разлит сладкий аромат жасмина. Это возбуждало его, он уже знал.

Джин кивнула.

- Благодарю вас, сэр. И должна вам сообщить, что я не каждому показываю свое жилище.

- Тогда это двойная честь.

- Двойная?…

- Ну да, ты ведь согласилась поужинать со мной, а я не был в этом уверен.

- Упустить бесплатное угощение? Я истратила свои последние деньги на это платье. Сельские почтальоны не купаются в деньгах, особенно когда откладывают каждый цент на заграничные поездки.

- Тогда ты, должно быть, голодна.- Он взял ее за локоть, но очень осторожно, чтобы не показаться грубым. - Пошли. У нас столик заказан на половину восьмого. Надеюсь, я угадал твои вкусы. Как насчет французской кухни?

- Это было бы великолепно.

- И какая мне будет награда?

- Мое безраздельное внимание в течение всего вечера.

- О большем я и не смел мечтать, - засмеялся он и повел Джин к автомобилю.

* * *

Зал ресторана, освещенный свечами и очень уютный, Вирджинии понравился. Еда была вкусная и изысканная, официанты вежливы и ненавязчивы.

- Как ты оказался здесь, у нас? - пробуя закуски, спросила Джин, незаметно для себя перейдя на "ты". - Тебе и в самом деле хотелось уехать из Нью-Йорка?

- Да. И с каждым годом все больше.

- А что тебе там не нравилось?

Он поискал слова, чтобы выразить то, что чувствовал.

- Довольно трудно работать воспитателем в большом городе. Дети очень замкнуты и разболтаны. В определенной степени это есть везде, но в большом городе заметнее. Сначала ты думаешь, что можешь повлиять на них, но потом понимаешь, что все усилия почти бесполезны.

- Там были дети из бедных семей?

- Не только. Многие из богатых. Но с этими еще трудней.

- Наркотики?

- Среди прочего. Однако какая разница - бедный или богатый? У всех есть свои проблемы. - Выражение его глаз говорило то, чего он не мог произнести. Джин заметила в них печаль, усталость и горечь каких-то разбитых надежд.

- И это вынудило тебя уехать.

- Да. - Он кивнул.

- Но тебе жаль прежней жизни.

- Да, конечно. Как бы ты ни был разочарован, кажется все же, что было и что-то хорошее. Но я устал. Шестнадцать лет - это немало.

- Тут жизнь тоже не сказочная, - предупредила она.

- Можешь мне поверить, я это знаю. Но здесь нет того напряжения, которое я испытывал постоянно в Нью-Йорке. Здесь те же самые проблемы, но степень другая. И разрешаются они иначе. К тому же мне просто нужны перемены. Я давно мечтал переехать в сельскую местность. Жизнь в большом городе плохо действует на психику, вечно суетишься. Ну, а здесь совсем другое дело.

Она знала это. О да, она знала это по себе!

- А почему ты выбрал именно Мантео?

- Появилась возможность устроиться на работу сюда, я не мог упустить ее. Найти подходящий дом- тоже проблема. - Он помолчал, потом спросил осторожно: - Что ты думаешь о нем?

- О чем? О доме?

- Да. Он тебе нравится?

В его голосе сквозила такая неуверенность, что Джин постаралась успокоить его.

- Я влюбилась в него! - искренне ответила она. - Он просто очарователен!

Майкл улыбнулся с облегчением.

- Там предстоит еще масса работы.

- Но главное же там есть. Фундамент, стены и все остальное. Планировка прекрасная, и в целом дом впечатляющий.

- Спасибо, - искренне сказал он. - Мне тоже так кажется.

- Но такой большой дом не должен быть пустым…

- Может быть. Но я не думал об этом. Я просто не мог устоять перед искушением купить его. Цена была небольшая и… - Он слегка запнулся в смущении.

- И что?

- Ну, я всегда мечтал… иметь дом, подобный этому. - Его мечты простирались гораздо дальше, но он не должен пока говорить ей об этом. - В течение многих лет я был чертовски занят. Но теперь, когда все это кончилось, я почувствовал, что одинок. И мне придется решать, что с этим делать.

Лавандовое письмо. Ну да, конечно же. Джин кивнула, чувствуя острый приступ чего-то похожего на зависть. Кто бы ни вселился в этот прекрасный дом с Майклом, пусть они будут счастливы!

- И ты… собираешься достроить все до того, как начнутся школьные занятия?

- Хотелось бы надеяться. У меня такое чувство, что с наступлением осени я опять буду страшно занят. Мне придется преподавать сразу несколько предметов первое время.

- Преподавать?

- Да. В местной школе хотят поставить эксперимент: ввести несколько курсов по межличностным отношениям. Многие ребята выросли здесь. Потом уедут в большой город, поступят в колледжи или на работу. Они должны быть подготовлены к тому, что их ожидает там. Я также буду читать курс о вреде наркотиков, о взаимоотношениях с противоположным полом, а также с родителями.

- Ну и ну! - шутливо закатила глаза Джин. - Господин учитель считает, что это великий грех - поцеловать кого-то до полного совершеннолетия?

Майкл весело рассмеялся:

- Не совсем. Но, судя по твоей реплике, ты, должно быть, в школе была довольно легкомысленной девчонкой.

- Легкомысленной девчонкой я никогда не была!

- Не могу поверить в это. Такая пылкая, энергичная…

- О нет, я вовсе не пылкая. Во всяком случае, когда дело касается некоторых вещей.

- Каких?

Каких? Любви и секса… Но ей не хотелось об этом говорить. Она деликатно обошла щекотливую тему, и Майкл не стал настаивать на ее продолжении.

- Ты здесь живешь десять месяцев. А где ты была раньше?

- В Беркли.

- Работала почтальоном?

- О нет. Сборщиком пошлин на автостраде.

- Сборщиком пошлин!

- Ну да, а перед этим, - она подняла глаза к потолку, пытаясь припомнить все по порядку, - я работала на автозаправочной станции в Кавингтоне. Еще раньше официанткой в Алме. Да! И вот еще - я могу красить дома.

- Почему ты не сообщила мне раньше? - спросил он, пытаясь замаскировать свое недоумение юмором. - Я мог бы нанять тебя себе в помощники.

- У меня уже есть работа. И кроме того, - сказала она, вздернув голову в шутливом высокомерии, - те дни уже позади.

- А что у тебя впереди?

- То есть?

- Я просто интересуюсь, что ты собираешься делать в дальнейшем?

- А не слишком ли ты любопытен? - довольно резко спросила она, хотя вовсе и не была обижена. - Хотя, правда, не только тебе приходит в голову, почему девушка с дипломом Калифорнийского университета разносит почту или красит дома.

- Вот видишь, ты и сама так думаешь!

- Мне нравится заниматься различными вещами.

- И переезжать с места на место.

- Именно.

- А ты не хочешь устроиться насовсем где-нибудь?

Она пожала плечами.

- Мне нравится здесь. Кто знает, может быть, я никуда и не уеду.

Разговор прервался - официант принес меню. Джин заказала себе утку, а Майкл - телячью отбивную. Когда бокалы были снова наполнены, Майкл продолжил:

- Значит, тебе нравится работать почтальоном.

- Да. Почтальон, особенно в таком маленьком городке, как этот, все время как бы чувствует пульс жизни. Некоторым образом он сам и есть этот пульс, переносящий вести от одного жителя к другому. Все они в каком-то смысле зависят от тебя: они видят в твоем появлении важную часть своего дня. Ну, а сама почта - это своего рода общественный центр.

- И ты никогда не бываешь разочарована?

- Разочарована?

- Не используя свой французский. Раз ты специализировалась в нем, то, должно быть, собиралась пользоваться им.

Джин тщательно срезала кусок утки с кости и стала неторопливо жевать его.

- Как вкусно! Хочешь попробовать? - Он кивнул, и, отрезав еще кусочек, она угостила его. - А я им пользуюсь.

От такого простого дружеского жеста у Майкла перехватило дыхание. Он даже на секунду забыл, о чем спрашивал.

- Используешь… свой французский? - наконец вспомнил он.

- Конечно. Я выписываю книги на французском, хожу на французские фильмы. И когда путешествую, конечно… Вкусно, правда?

Но он не мог так быстро переключаться.

- Отлично!

- А как твоя телятина?

- Неплохо. Вот попробуй. - Ее губы были такими пухлыми, влажными. Затаив дыхание, он застыл.

- Замечательно! Похоже, нам обоим повезло. Или, может, здесь все так хорошо готовят. Удивительно, правда? В таком захолустье - хороший ресторанчик.

- Удивительно, - подтвердил он, радуясь, что она так разговорилась, и надеясь на большее. - Такое впечатление, что тебе всюду нравится, но почему же ты уходишь отовсюду? Почему не задерживаешься нигде?

Джин задумалась, и глаза ее подернулись каким-то

облачком.

- Не знаю… Но, наверное, как и ты, я интуитивно стремилась обрести где-нибудь тихую и спокойную жизнь…

- Ты говоришь так, словно уже собралась на пенсию. А как ты попала в Мантео?

- Почти так же, как ты. Он мне понравился. И я нашла себе хорошее жилье.

- Прежде чем устроилась на работу?

- А мне подошла бы любая. Я могла бы получать удовольствие, даже продавая косметику в местном магазине. Случайно я узнала, что прежний почтальон уходит, и устроилась туда.

- И собираешься остаться?

- По крайней мере, пока. - Она никогда не заглядывала слишком далеко.

- Я рад.

И она была рада. Ей было легко и спокойно в обществе Майкла. Даже их разговор за десертом, менее личный и касающийся главным образом местных политиков, был каким-то дружески-интимным.

Возвращались они в прекрасном настроении.

- Этот ужин заслуживает чашки моего фирменного кофе, - пригласила Джин, открывая дверь. - Можешь посмотреть коллекцию дисков и найти что-нибудь, что тебе хотелось бы послушать.

Чего ему действительно хотелось бы, так это обнять ее и поцеловать. Он был уверен, что она страстная женщина. Ведь ей было уже двадцать семь, и она наверняка имела любовный опыт, хотя в своих рассказах ни разу не упоминала мужчин. Он понимал, что Джин достаточно тактична, чтобы не говорить с ним о других. Но, конечно, за столько-то лет кто-то пытался заявить на нее свои права.

Ее коллекция записей была богатая и хорошо подобрана. Майкл выбрал концерт для скрипки Дворжака, который слушал когда-то. Он пытался припомнить, с кем он был на этом концерте, но не смог. С Розин или… может, с Лилиан?… Тот факт, что он не мог это вспомнить, говорил сам за себя. А то, что было у него с Вирджинией, он едва ли забудет когда-то. Тут совершенно другое…

- Ну вот, готово. Я надеюсь, ты не потребуешь сливки. У меня есть только молоко.

- Еще лучше черный.

Она выпрямилась, широко улыбаясь:

- Удивительно, но наши вкусы сходятся.

- Совершенно верно, - сказал он с нажимом, хотя чувствовал, что двойной смысл его слов мог и ускользнуть от нее. Он вдруг вспомнил, как Джин смутилась, когда он коснулся ее лица в тот день у себя дома. Неужели это было только вчера? И вот он уже у нее дома.

Взяв чашку с кофе, которую она протянула ему, он устроился с одного края большого кресла, или, скорее, маленького диванчика, а она, скинув туфли и подогнув под себя одну ногу, уселась рядом с ним. Ее колено почти касалось его бедра. О Боже, подумал он, почему она не убирает его?

- Джин, а почему ты не замужем? - неожиданно для себя спросил он.

- А с чего вдруг такой вопрос?

- Ну как же, - сказал он более мягко. - Тебе двадцать семь, и ты красивая, живая, талантливая…

- Ты хочешь сказать, что я разношу почту талантливо?…

- Ты смеешься надо мной, а я серьезно.

- Когда ты серьезен, у тебя появляется небольшая морщинка между глаз. - На какое-то мгновение она коснулась его лба. - И это делает тебя старше.

- Я и есть старше. Так почему все-таки?

Она потянулась.

- Может быть, потому, что я была часто неприветлива и холодна.

- А что сделало тебя такой? Несчастная любовь?

- Можно сказать и так, - тихо произнесла она и снова отхлебнула кофе. Он показался ей горячим, и она поставила его на поднос, чтобы остыл.

- А что случилось?- спросил Майкл как можно мягче. Положив руку на спинку кресла, он повернулся к Джин лицом. Когда его колено коснулось ее, он ощутил легкий трепет в ней, но она не отодвинулась.

- Это старая история. Ничего из того, что не испытали уже миллионы других людей.

Она коротко рассмеялась и подняла глаза. В них было нечто, чего он не видел прежде: какая-то глубокая затаенная боль.

- А ты действительно подходишь для своей работы, - сказала она. - Настоящий психолог. Не припомню, чтобы я когда-нибудь так много говорила о себе в один вечер.

- А ведь ты на самом деле сказала не так уж много. То, что я спрашиваю тебя сейчас, мне действительно важно знать.

- Хочешь наставить на истинный путь?

- И не собираюсь.

- Ну да! Ведь это твоя профессия.

- Я хочу помогать людям. Если у них есть проблемы, я стараюсь, чтобы они поняли их природу и самостоятельно справились с ними. Я не психиатр и имею дело с нормальными людьми. Кроме того, я здесь у тебя не как воспитатель, а как друг. Так что же произошло?

Джин почувствовала, как кровь прилила к лицу. Никогда и никому не рассказывала она о своем прошлом. Но Майкл был не просто первый встречный, и ему, пожалуй, она могла кое-что рассказать.

- Мои родители разошлись, когда я была маленькая. Вот и все.

- Это было отвратительно?

- Да нет. Просто болезненно.

Он коснулся ее своей рукой, мягко провел ладонью по волосам и легонько погладил пальцами шею.

- Сколько лет тебе было?

- Семь.

- И ты понимала то, что произошло между ними?

- Ничего ужасного. Но я поняла, что отец, которого я обожала, который часто носил меня на плечах и читал сказки на ночь, ушел и увел с собой моего маленького брата.

- Я не знал, что у тебя есть брат.

- Его и нет. Во всяком случае, практически все равно что нет. Я ни того, ни другого не видела с тех пор.

- Ни разу? - Он не мог поверить в это. Большинство разводов включали право посещения детей.

- Ни разу, - спокойно уточнила она.

- Но неужели твоя мать не хотела увидеться с ним?

- Если и хотела, то никогда не говорила мне. Как только они уехали, она никогда больше не упоминала их имен. Словно они умерли…

- Господи, Джин, мне очень жаль. А ты любила своего брата?

- Я его обожала, - произнесла она.

- И тебе было больно?

- Да.

- А как твоя мать?

- Моя мать замкнулась в себе и почти не занималась мной. Мне было тринадцать лет, когда она умерла. Я не могу даже сказать, что очень тоскую по ней, ведь мы никогда не были близки. Не думаю, что мы хоть раз поговорили с ней откровенно. Не помню, чтобы она когда-нибудь даже ругала меня…

- А кто о тебе заботился после ее смерти?

- Кузина моей матери. Она была замужем, но детей и опыта общения с ними у нее не было. К счастью, я была вполне самостоятельной. Мне дали комнату и еду. В большем я не нуждалась. Те небольшие деньги, что остались после смерти матери, дали мне возможность поступить в колледж. Я получила право на стипендию для учебы за границей. Работала, сколько себя помню, поэтому смогла год прожить в Канаде, в Квебеке. - Голос ее окреп: самое худшее она уже рассказала. - После окончания я получила диплом, который был мне нужен. Своего рода свидетельство независимости.

- Но ты никак его не использовала.

- В смысле работы, занятости - нет. Было много других вещей, которыми мне хотелось заняться.

- Но среди них не числился брак. Или просто любовь хотя бы.

- Нет, не числился.

- Мне очень жаль, - сказал он с таким откровенным сожалением, что она подняла на него глаза и улыбнулась.

- Нет нужды. У меня все в порядке. В самом деле. - Странно, но она чувствовала себя более чем в порядке: она ощущала невидимую тонкую связь с Майклом. Его лицо казалось родным, а черты такими дорогими и милыми. От его присутствия рядом возникало чувство комфорта и успокоения, и, когда он потянулся опять и погладил ее щеку тыльной стороной руки, Джин невольно подалась навстречу ей.

- Любовь может быть такой прекрасной, - прошептал он.

- А жизнь без любви - спокойной и размеренной, - ответила она так же тихо.

- Но в таком случае что-то теряется.

- Нет. Когда человек ничего не ожидает, каждое маленькое удовольствие становится более полным.

- Но когда ты не знаешь, что упускаешь… - начал он, и не договорил, прильнув губами к ее губам.


4

<p>4 </p>

Джин не могла устоять перед этим маленьким удовольствием. Это было прекрасное завершение всего вечера, идеальный способ забыть о вопросах, которыми Майкл засыпал ее. Она целовалась раньше, но с такой нежностью, с таким чувством- никогда. Возможно, это было вызвано их разговором, той духовной близостью, которая возникла между ними, возможно, чем-то еще, но она не собиралась задумываться над этим, а просто ощущала, как ей хорошо.

Его губы ласкали ее легко, уверенно, спокойно. Какая-то неведомая сила подняла ее от земли, унося все выше и выше… И v нее не было ни малейшего желания возвратиться на землю.

- Я должен остановиться? - тихо спросил он, чувствуя, что ему все трудней контролировать себя.

- О нет, - прошептала она. - Это так хорошо.

- Обними меня.

Их губы едва соприкасались, словно мягко шепча что-то друг другу, словно ловя дыхание в тот самый миг, когда оно появлялось. Джин пробежала пальцами по его волосам - густым и теплым, а губы имели ароматный кофейный привкус. Закрыв глаза, она погрузилась в какой-то странный транс, спокойный и в то же время возбуждающий.

А когда он уткнулся лицом ей в шею, она обняла его еще крепче.

- О, Майкл, - простонала Джин, трепеща от удовольствия.

- Скажи это снова, - шепнул он в ответ. - Мое имя. Ты никогда не произносила его.

- Разве? Я говорила мысленно, по крайней мере.

- Произнеси его вслух.

- Майкл, - прошептала она снова. Он поцеловал ее на этот раз более решительно, и она не возражала. Мягко придавив ее спину к подушкам, он целовал ее закрытые глаза, бархатисто-нежные щеки с чуть заметными веснушками, полуобнаженные плечи и руки, заставляя испытывать огромное наслаждение. Переменив положение, он сильнее обхватил ее. Она откликнулась полувздохом-полустоном.

- Я не делаю тебе больно?

- Нет, нет. Мне хорошо.

Ее тело начало льнуть к нему в какой-то неосознанной потребности еще большего удовлетворения, которое начинало томить ее.

Его губы вновь прижались к ее губам, а рука скользнула к основанию шеи. Тонкая ткань платья дразнила его запястье, но он не спешил, поглаживая нежную кожу, прежде чем сдвинуть эту ткань. И лишь понемногу, как будто случайно, он наконец обнажил ее грудь.

Джин чувствовала себя переполненной сладостными ощущениями, которые вызывало каждое его прикосновение. Дыхание ее участилось. Это было так ново и необычно, так не похоже на те неуклюжие и грубые ухаживания и объятия других мужчин, что она не могла поверить в реальность происходящего. Майкл не делал ничего оскорбительного, и у нее не возникало желания оттолкнуть его. Пальцы двигались плавно, поглаживая упругую выпуклость груди. Ощущение было божественным, но уже недостаточным ни для него, ни для нее.

Майкл все ниже и ниже медленно сдвигал ткань по ее напрягшемуся телу, давая ей время возразить. Но глаза ее горели, губы приоткрылись, и, ободренный этим, он спустил платье вниз, к талии, полностью обнажив грудь.

- Вирджиния! - прошептал он и коснулся одного из сосков.

Она вздрогнула и затаила дыхание, ошеломленная той горячей волной желания, которая пробежала от этого нежного прикосновения по всему ее телу, до самых кончиков пальцев на ногах.

- Да, - прошептала она, едва дыша, - трогай меня… трогай меня… - И взяв его руки в свои, положила к себе на грудь, отпустив их только, чтобы тут же вцепиться в его запястья, когда он начал мучительно разжигать ее жажду. Она закрыла глаза и откинула голову набок, сосредоточившись на том опьяняющем ощущении, которое исходило от его ласкающих рук. А когда он склонился и коснулся ее соска языком, она тихо застонала. Голова ее кружилась от желания, она словно вся пылала в огне, который он так умело поддерживал.

Его язык опять устремился к отвердевшему соску, слегка касаясь его снова и снова, пока он не стал почти болезненно твердым. Горячее дыхание Майкла согревало ее обнаженное тело, заставляя его трепетать, а влага, которую он оставил на соске, показалась ей жгучей. Бессознательно она подалась к нему, а он, обхватив губами розовато-коричневый кружок, стал так нежно покусывать его, что желание стало нестерпимым.

- Я хочу тебя!… - простонал он. Он попытался снять платье, и тут ей наконец удалось осознать, что же сейчас случится. Нельзя сказать, что она совсем не хотела этого, но что-то в ней встрепенулось и напряглось.

- Подожди, - выдохнула она, останавливая его руку своей. - Извини… я не могу… Я не могу сейчас…

- Не можешь? - спросил он хрипло, с каким-то усилием. - Но почему?…

- Не знаю… Я не хочу… я боюсь… - Она боялась потерять себя, утратить тот контроль над собой, который все еще сохраняла, окончательно раствориться в блаженстве, принадлежа не себе, а ему. Понял ли он это? Согласится ли он с этим?

Медленно Майкл убрал руку и уткнулся лицом в подушку за ее плечом, дрожа всем телом. Когда он наконец заговорил, голос его еще срывался от напряжения:

- Тебе нечего бояться, дорогая. Я не сделаю ничего, чего бы ты не хотела.

Она пробежала пальцами по его волосам, чтобы утешить.

- Я знаю, - прошептала она. - Это я теряю себя, когда я с тобой. Но я не могу и не хочу торопить события.

Он сел и, отвернувшись, закрыл лицо руками.

- Хорошо. Ты сама должна это решить. Я не хочу добиваться этого вымогательством и не стану торопить тебя.

Джин попыталась поправить платье. Но тонкая материя, уже смявшаяся складками, плохо слушалась ее рук. Наконец, подтянув ткань наверх и прикрыв грудь, она поднялась с кресла и прошептала:

- Теперь можешь повернуться, Майкл.

- Я не уверен, что сделаю это.

- Почему?

- Потому что все равно буду видеть тебя с обнаженной грудью…

- Я уже все прикрыла.

- Но не в моей памяти.

Он слегка улыбнулся. Потом нехотя поднялся.

- Не пойму, улыбаешься ты или хмуришься - поддразнила его она. -Пожалуйста, выбери что-то одно.

- Я не знаю, что выбрать.

- Улыбнись.

- Но ты ведь меня отвергла!

- Нет, Майкл, - мягко сказала она. - Это не тебя я отвергла, а себя. - Она взглянула на него с неожиданной робостью. - Ты ведь не думаешь, что я плохо к тебе отношусь?

- Но какие могут быть препятствия? Если мужчина и женщина чувствуют одно и то же…

Она приложила палец к его губам, боясь того, что он может сказать.

- Не надо. Пожалуйста. Я не хочу спорить.

Майкл глубоко вздохнул и обнял ее руками за талию.

- Я тоже не хочу. Это был слишком приятный вечер.

При упоминании о вечере она бросила взгляд на стол.

- Ты так и не допил кофе.

- Думаю, лучше и не надо, а то всю ночь не засну.

- Мне очень жаль.

- Прекрати! Зато я буду утром только больше тебя уважать… Ведь именно так я должен сказать, правда? - Она кивнула, ослепленная его нежной улыбкой. - А теперь мне лучше убраться, пока мои благие намерения опять не подверглись испытанию. Так?

Джин кивнула, чувствуя приятное прикосновение его губ к щеке; затем он повернулся и вышел за порог. Она прислушалась, представляя по звукам картину снаружи: вот дверца его машины открылась, потом захлопнулась; "скаут" заворчал, просыпаясь, загудел, когда разворачивался, и, замурлыкав ровнее, с шуршанием гравия под колесами укатил.

Ночная тишина стала еще более глубокой. Взяв свой остывший кофе. Джин собралась допить его. Но тут, повинуясь какому-то импульсу, поставила обратно и потянулась за чашкой Майкла. Поднеся ее к губам, она сделала медленный глоток…

Подойдя к проигрывателю, посмотрела на альбом, который выбрал он, достала пластинку и поставила ее. Потом, чувствуя какое-то необъяснимое удовлетворение, вернулась к креслу, вытянулась в нем и закрыла глаза, позволив звукам музыки заполнить тот вакуум в ее доме, который остался после ухода Майкла.

Она думала о счастье, о том прекрасном состоянии, которое ощутила в обществе Майкла, в его объятьях. Пожалуй, ничего плохого не было в том, что сегодня произошло, и, если она будет контролировать свои чувства, бояться ей нечего.

* * *

Следующие два дня Майкл провел, соскабливая остатки прежней краски со стен дома и заново окрашивая его. Он часто думал о Джин, но довольствовался пока тем, что просто ждал почту, чувствуя, что она нуждается сейчас в передышке и торопить события не следует. К счастью, его нагреватель воды как раз нуждался в починке, так что холодные души были не только необходимы, но и неизбежны сейчас.

Когда она пришла в понедельник, они выпили вместе по баночке колы и обсудили все "за" и "против" того, чтобы мостить кирпичом подъездную аллею. Во вторник он угостил ее поп-корном, взяв один пакетик и себе, пока выбирали краску для окон. А в среду он завел ее в дом и угостил апельсиновым соком, согласовывая цвет тента для веранды.

Однако визит Джин в четверг явился для него полной неожиданностью - ведь это был ее выходной. Он уже вполне примирился с тем, что проведет в одиночестве весь сегодняшний день, когда ее веселый голос донесся до него:

- Помощь нужна?

На ней были шорты и просторная футболка с портретом Моцарта на груди, а на ногах спортивные тапочки. Волосы были собраны на затылке.

- Вирджиния! Глазам не верю.

- Почему не веришь? У меня выходной, и мне нечего делать. Если помнишь, я говорила что у меня есть кое-какой опыт в покраске.

Он осторожно спустился с лестницы, побаиваясь, что может оступиться, если будет смотреть на нее.

- Ты выглядишь на шестнадцать лет. Где это ты достала такую футболку?

Она рассмеялась.

- Я купила ее в Австрии. - Она оттянула тонкую ткань на груди. - Нравится?

- Ты неотразима!

- Ну как, - засмеялась Джин, - возьмешь меня на работу?

- На работу? - Он слегка откашлялся. - А тебе не жалко свой выходной?

- Нет, не жалко. Иначе я не была бы здесь.

- Тогда ты получишь работу, моя девочка, - сказал Майкл, беспечно обняв ее за плечи. - Я думаю… - Он поднял палец к верхней губе. - Нам понадобится еще одна лестница. А как ты добралась? Я не вижу твоей машины.

- Я приехала на велосипеде.

- На велосипеде?

- Ну да. Тут недалеко, и погода прекрасная. Кроме того, мой "фольц" нуждается в отдыхе, чего не скажешь обо мне. А у тебя разве нет второй лестницы?

- В данный момент нет. А как насчет оконных рам! Хочешь покрасить?

- Красить оконные рамы - это мучение.

- Как хочешь. Но ведь для того, чтобы покрасить окна, нужно настоящее умение. И только ты с твоим опытом могла бы с этим прекрасно справиться.

- Ты бессовестный льстец, и я отлично знаю, что ты просто взываешь к моему тщеславию. Ну, ладно, так уж и быть, покрашу я твои окна. А краска у тебя есть?

- Краска? Ох, черт!

- Значит, нет. Тогда нам надо выбирать, ехать в город за краской или за второй лестницей.

- За краской.

- Какой цвет ты выбрал?

- Бежевый.

- Мне кажется, выбор правильный. - Она протянула руку. - Давай мне ключи от машины. Я возьму твой "скаут" и съезжу, пока ты тут возишься.

- Ну уж нет. Я тоже хочу прокатиться с тобой.

Майкл вытер руки о джинсы и побежал в дом. Там он быстро надел рубашку и, захватив бумажник, сунул его в карман.

Позавтракать они остановились в центре города. Хотя Джин заявила, что уже поела, ей все же удалось осилить омлет. У Майкла же был отличный аппетит.

- Вот видишь, - насмешливо сказала она, откинувшись на спинку стула и прихлебывая кофе, - если бы я не затащила тебя сюда, ты бы так и не поел. Ты не любишь готовить?

- Увы, действительно, не люблю.

- А как же ты жил все эти годы? - допытывалась она, только сейчас припомнив, что, по мнению сестер Партон, он разведен. - Кто-то же тебе готовил?

- Слухами земля полнится? - Он не был ни удивлен, ни раздосадован.

- В таком городке, как наш, можешь не сомневаться. Ты в разводе?

- Да. - Он глубоко и удовлетворенно вздохнул. - А ты любопытная. Не терпится все узнать?

- Конечно. Так что же произошло?

- Все кончилось как-то само собой.

- Без всяких скандалов?

- К счастью, да, совершенно без них.

- И детей нет?

- Нет.

- Как ее звали?

- Летиция. Мы поженились прямо после колледжа и шесть лет спустя развелись. Решение было принято к обоюдному удовлетворению. Мы оба знали, что совершили ошибку, и поскольку детей у нас не было…

- Она снова вышла замуж?

- Да. По последним сведениям, у нее уже трое детей.

- А ты детей не хотел?

- Тогда нет. А теперь - да.

Джин почувствовала слабый трепет в груди. Ее все еще мучил вопрос о лавандовой леди, но сейчас она не могла его задать.

- А где твоя семья?

- Мои родители живут в Александер-Сити. Отец на пенсии; он был бухгалтером.

- А мать?

- А мать домохозяйка. Эмансипация ее не коснулась.

- Тебе очень повезло. - Джин сказала это с такой искренностью, что он ощутил легкое чувство вины. Ему и в самом деле повезло: он вырос в доме, полном любви, в то время как она была лишена ее еще в раннем детстве.

- А у тебя есть братья и сестры?

- Только сестра. - В его глазах появился какой-то лукавый блеск. - Она на два года меня старше.

- Она замужем?

- Да. И у нее трое детей. Все мальчишки. Полностью посвятила себя семье, хотя по характеру Розин всегда была немного эксцентрична.

- Где она живет?

- В Нью-Йорке и часто пишет мне. - Он подождал, наблюдая, уловит ли Джин эту связь, но она, казалось, выслушала это так же, как и все остальное.

- Вы с ней близки?

- Мы всегда были с ней дружны. Надеюсь, они всем семейством приедут в августе посмотреть дом. Ребята сейчас в летнем лагере на севере, и Розин с

Брайаном собираются забрать их в этом году сами, чтобы они не возвращались домой на автобусе. Они даже обещали прихватить и родителей. Ума не приложу, как они все поместятся в одной машине.

Джин рассмеялась, представляя себе эту картину.

- По-моему, это очень забавно.

- Не так уж забавно, когда ребята, заскучав, начинают драться или возиться в машине. Я бывал на загородных прогулках вместе с ними - просто волосы дыбом. - Но ласковое выражение его глаз говорило об обратном: он явно любил племянников, что бы они ни вытворяли. Джин видела это и завидовала. Затаенная печаль в ее глазах сказала ему об этом. - Ну, - весело воскликнул он, вставая со стула и беря ее за руку, - если мы будем продолжать в том же духе, то краски нам не видать. А я не хочу упустить шанс воспользоваться лишней парой рабочих рук.

Купив все необходимое, они поехали назад и до вечера проработали вместе. Джин осталась внизу, старательно зачищая и покрывая краской оконные рамы, а Майкл стоял высоко на своей лестнице, по пояс раздетый, и его загорелое тело волновало ее.

* * *

И в пятницу все шло как обычно. Она несколько минут поговорила с Майклом, пока он работал, и пошла дальше разносить почту. Наступила суббота, и Джин надеялась, что опять найдет для себя записку в дверной щели,- это был очаровательный способ назначать свидания. Но Майкл был слишком занят покраской.

Поэтому, когда днем ей позвонила ее подруга и предложила поехать пообедать, она с готовностью согласилась. Ее уютная квартира казалась сегодня слишком тихой и пустой. К тому же они давно не виделись и были не прочь немного поболтать.

За салатом и рыбой они поделились своими новостями. Джин рассказала о своем путешествии и с гордостью показала снимки, которые привезла. А Кейт много говорила о новой картине, над которой сейчас работала по заказу.

- Кажется, дела у тебя пошли. Я рада, - сказала Джин.

- Да, кажется, - с облегчением вздохнула Кейт, - После стольких лет неудач дело вроде бы пошло на лад. Один галерейщик, с которым я работаю, уже продал пару картин. И надеюсь, продаст еще. А как ты? До меня дошли слухи, что ты видишься кое с кем, - проговорила она лукаво.

- Кое с кем?…

- Ну да! Такой синеглазый и высокий… Завтрак в городе и все прочее…

- Ах, эти слухи! Испорченный телефон.

- Нет, нет. Продолжай.

Джин улыбнулась.

- Это ты продолжай. Что ты еще слышала?

- Что его зовут Майкл и что осенью он начнет работать в нашей школе.

- Твой телефон оказался совершенно исправным. Он преподает психологию и семейную этику.

- Интересно. А как ты?

- Что я?

- Ну, ты видишься с ним?

- Конечно. Каждый день.

- Я не имею в виду работу, ты прекрасно понимаешь. Вы встречаетесь?

Джин несколько смутилась.

- Разве похоже, что мы встречаемся?

Кейт неодобрительно покачала головой.

- Уж слишком ты скрытничаешь! А кое-что о тебе все же просочилось. Так ты завтракала или нет с этим человеком два дня назад?

- Успели уже донести!

- Джин…

Вирджиния нахмурилась.

- Да, завтракала. Но из этого ничего не следует. У меня был выходной, и я решила ему помочь. Ему нужно было купить краску, а заодно мы зашли в кафе позавтракать.

Кейт удовлетворенно откинулась на стуле.

- Это только начало.

- Никакое это не начало. Ты знаешь, как я отношусь к подобным знакомствам. Я не ищу себе сложностей.

- Иногда и искать не нужно, чтобы найти. Все прямо само падает тебе с неба.

- Но я не хочу этого, Кейт. Тем более что продолжения не будет.

- Так все поначалу говорят, - саркастически заметила подруга, но улыбка ее растаяла при виде испуганных глаз Джин. - Чего ты так реагируешь? Разве так ужасно встречаться с мужчиной?

- Моя жизнь меня вполне устраивает и без него. Кроме того, у него роман в Нью-Йорке.

- О! А почему она не переедет к нему?

- Я полагаю, она ждет, когда дом будет приведен в порядок.

Забавно, что Майкл упомянул, что собирается приехать семья его сестры и, может, даже родители, но ни разу не упомянул о лавандовой леди. И вряд ли будет упоминать в последующем. Во всяком случае, с ней. Но к чему тогда была эта сцена в прошлую субботу?

- Ну а пока он свободен, поразвлекайся с ним.

Джин глубоко вздохнула.

- Я думаю, нам лучше сменить тему.

Но Кейт не сдавалась и не собиралась отпускать ее так легко.

- А вы еще чем-нибудь занимались… кроме завтрака?

- Красили его дом. А как твоя семья? Ты давно виделась с ними?

- А он и в самом деле больше никуда тебя не приглашал?

- Мы ходили ужинать в прошлый уик-энд.

- Великолепно! Ну и что, весело провела время?

- Конечно. Я же сказала тебе. Он очень приятный парень.

Кейт в течение нескольких секунд сидела, уставившись на Джин.

- И ты не хочешь рассказать о нем мне.

- Да не о чем рассказывать, в самом деле.

Кейт ухмыльнулась. За то время, что она знала Джин, она никогда еще не видела подругу такой… смущенной.

- Ну, раз ты избегаешь этой темы… - Откинув волосы назад, Кейт ответила на прежний вопрос подруги: - Моя семья? Они в порядке. Я разговаривала с сестрой неделю назад. Они хотят, чтобы я приехала к ним. Но ехать мне, по правде говоря, не хочется. Опять начнут мне проповеди читать. Они никогда не могли принять как должное тот факт, что я предпочла жить в тихом маленьком городке и заниматься живописью для собственного удовольствия. Никак не могут понять, что есть вещи более важные для меня, чем последняя модель "феррари". Я всегда была у них паршивой овцой в стаде: стоит только встретиться, начинаются споры.

- Но теперь-то все иначе. Дела твои пошли хорошо. Разве ты не хочешь показать им, что у тебя все в порядке? Я думаю, они были бы рады за тебя. Знаешь что, купи себе пару новых нарядов, новые туфли. Покажи им, что можешь играть в их игру… Надо поддерживать отношения с родными.

Кейт подцепила оливку, которая выглядела одинокой на ее уже пустой салатной тарелке.

- Ну да, - ответила она. - Кто бы говорил. Не ты ли рассказывала, что не видела своего отца многие годы?

- Это другое дело. Я была очень маленькой, когда он ушел. У меня не было… воспоминаний, как у тебя.

- Но неужели ты так никогда не интересовалась им?

Джин прочертила на салфетке ногтем едва заметную линию.

- Бывало. С некоторых пор все больше.

- Почему это вдруг?

- Наверное, потому что я стала старше. Оглядываюсь вокруг, вижу друзей, у которых есть родители, и немного завидую им.

- И это болезненно, тяжело? - мягко спросила Кейт.

- Нет. Хотя, да, в какой-то степени. Сначала, когда мои родители только разошлись, была невероятная боль утраты. Знаешь, если бы отец не ушел, а мать не умерла, я бы тоже выросла в большом шумном доме…

- Мы всегда идеализируем то, чего не существует.

- Да. Но твоя семья все же ближе к идеальной, - заметила Джин, вернувшись к своей обычной живости. - Ты часто рассказывала мне о своем детстве, и это было очень мило, несмотря даже на твое положение "паршивой овцы". Согласись, твоя семья не такая уж плохая.

- Хорошо. С этим я согласна. Моя семья вовсе не такая уж плохая. Слушай, а почему бы тебе не поехать со мной и не познакомиться с ними?

- О нет, я не могу…

- А почему нет? - Она была захвачена этой идеей в минуту. - Это было бы здорово!

- Но, Кейт, я и не думала…

- Тогда подумай сейчас. Это будет прекрасно. Если у меня будет союзник, я действительно смогу действовать с позиции силы.

Джин рассмеялась:

- Ты начинаешь меня вербовать! И все же я думаю, что ты больше любишь свою семью, чем сама осознаешь, - добавила она и, поймав взгляд официанта, показала, чтобы принесли счет. К ее облегчению, Кейт увидела знакомую в другом конце зала и пошла поздороваться. К тому времени, когда она вернулась, тема посещения ее семьи была уже забыта.

В тот вечер Джин много думала о предложении подруги. Кейт отвезла ее домой незадолго до девяти, и в одиночестве, задыхаясь от жары, она ходила с верхнего этажа в гостиную и потом снова наверх, открывая все окна, пытаясь создать хоть небольшой сквозняк. Наконец, сбросив с себя все, что только было можно, она вытянулась во всю длину на кровати и закрыла глаза.

Она не могла поехать с Кейт. Это было бы слишком тяжело. Стоит ли слепому идти на фейерверк, а глухому - на симфонию? Не было нужды напоминать себе о том, чего она никогда не имела.

Резко встав с кровати, она надела просторную ночную рубашку и поставила пластинку. Музыка обычно успокаивала, и она попыталась сосредоточиться на мелодии. Но на этот раз ее снедало странное беспокойство.

Подойдя к холодильнику и налив стакан лимонада, взяла книгу. Это был недавно вышедший бестселлер в мягкой обложке, но и чтение не успокоило.

Музыка кончилась. Выключив проигрыватель и верхний свет, она свернулась калачиком на кровати, засмотревшись на раскидистый бук за окном.

В воображении ей представился Майкл; раз за разом она упорно выбрасывала его образ из головы, но через минуту он возвращался опять. Снова и снова в памяти всплывало, как он целовал ее.

Наконец она заснула с ощущением такого одиночества, подобного которому не знала уже давно.


5

<p>5 </p>

В воскресенье утром она проснулась, чувствуя странную вялость и апатию. Спала плохо и сама не знала почему. Встав с постели, приготовила себе кофе, потом села, положив подбородок на руки, и задумалась, что ей делать с сегодняшним днем. Стирать или убираться она не могла. Может быть, отправиться на пляж… Но ехать одной не хотелось. Что же такое с ней? Раньше она прекрасно ладила сама с собой.

Чтобы успокоиться, она решила принять жасминовую ванну, когда вдруг зазвонил телефон. Она нахмурилась: было всего восемь утра.

- Алло?

- Вирджиния? - проговорил слегка неуверенный голос.

- Майкл! Доброе утро!

- Я… я не разбудил тебя, нет?

- Такую раннюю пташку, как я?- Она рассмеялась, внезапно почувствовав себя лучше. - Нет, ты меня не разбудил. Я как раз пытаюсь решить, чем заняться. Убираться не хочется. Стирать тоже.

- А как насчет пляжа? Эта идея тебя привлекает?

Он словно прочел ее мысли. Она улыбнулась:

- Думаю, да.

- Я заеду за тобой через час, окей?

- Я буду готова.

Повесив трубку, она буквально подпрыгнула от радости. Но тут же, напомнив себе о том, что ей уже не шестнадцать, степенной походкой направилась в ванную.

Они приехали на взморье, где собралась уже добрая половина населения городка, которой пришла в голову точно такая же идея.

- Я не знала, что тут будет так много народу, - заметила она, помогая Майклу доставать полотенца и дорожный холодильник

- Ну и что? Если ты не против того, чтобы проехать дальше, мы найдем для себя более укромное местечко.

Они устроились на пятачке песка, где было поменьше народу. Майкл расстелил пляжное полотенце, потом стянул с себя футболку и джинсы. Джин была занята своей собственной одеждой, хотя и замечала каждое его движение. Без всякой задней мысли она надела в то утро бикини под шорты и блузку. Но вдруг ей захотелось, чтобы на ней был закрытый купальник. Однако ничего менее открытого у нее не было, и потому, раздевшись без дальнейших остановок, она растянулась на полотенце и зажмурилась от солнца.

- Ах, как хорошо!

- Хочешь лосьон от загара? - спросил Майкл.

- Пока нет. Может, немного позднее, когда станет совсем жарко.

Но ему уже стало жарко. Хоть он и видел ее с обнаженной грудью, но совсем не был готов к тому, как она выглядит в бикини. У нее была гладкая золотистая кожа, высокая грудь. Он видел более светлую полоску на животе, где кожа загорает всегда меньше, и ему стоило немалых усилий взять себя в руки.

- У тебя прекрасный загар, - тихо сказал он. - Была здесь раньше?

- Не на этом пляже. В июне было несколько теплых выходных, когда я ездила на другие.

Она медленно повернула голову и бросила на него взгляд сквозь полуприкрытые веки. Его лицо было обращено к ней, но глаза закрыты. Волосы его были растрепаны, а морской ветерок ерошил их еще больше. Взгляд ее скользнул по его телу: сильные, мускулистые плечи, широкая грудь, а темно-синие плавки на бедрах такие узкие, что у нее участился пульс. Ей вдруг ужасно захотелось коснуться его, и, чтобы избавиться от искушения, она отвела взгляд.

Майкл неожиданно открыл глаза.

- Все в порядке? - спросил он с легкой иронией.

- Вполне. Ты выглядишь превосходно.

- Как и ты. Мне нравится твой купальник.

- Спасибо, - сказала она и, снова закрыв глаза, подставила лицо солнцу. Но тут же открыла их, когда теплая рука легла ей на живот.

- Тс-с, - прошептал он. - Все окей. Просто я не мог устоять. У тебя кожа такая гладкая.

Мышцы вдруг напряглись. Все в ней всколыхнулось от этого простого прикосновения руки к телу.

- Так дело не пойдет, - сказала она. - Иначе я уеду отсюда с бледным отпечатком твоей руки посредине моего живота.

С легким смешком он убрал руку.

- Хорошая мысль. Надо ею воспользоваться. Положи руку на меня, - предложил он, откинув голову в сторону и подгребая вод себя песок, чтобы лечь поудобнее.

А поскольку ей этого действительно хотелось, она перекатилась на бок и, опершись на локоть, пробежала ладонью по упругим выпуклостям его плеч.

- Очень приятно!

Засмеявшись, она принялась массировать рукой ему спину. Его тело было крепким и теплым, касаться его было наслаждением.

- А у тебя красивая метка, - заметила она, дотронувшись кончиком пальца до ярко-коричневой родинки.

Он поежился.

- Я знаю. Там есть еще одна, на бедре.

Обнаружив еще одну родинку, она сделала то, чего так жаждала минутой раньше: провела пальцами вниз по его ногам, взъерошив блестящие волоски на чуть загорелой коже. Чувствуя себя смелой, как никогда, она дотронулась до левого бедра внизу, там, где кончались его плавки.

- А здесь ты совсем не загорел. Носишь слишком длинные шорты.

- Короче нельзя, - сказал он приглушенным голосом. - Это вызвало бы переполох в городе. Я думаю, что нужно следовать некоторым правилам приличия.

Джин отдернула руку.

- Очень жаль. - Она легла на живот, подперев подбородок ладонями. - Но ты прав, главное - приличия.

Майкл ухмыльнулся, повернув голову в ее сторону.

- Я имел в виду Монтео. А на пляже другое дело.

- На пляже еще хуже. Тут вокруг полно народу.

В самом деле, за несколько минут, пока они лежали на песке, их уже основательно потеснили. Две молодые парочки, явно разгоряченные ярким солнцем и присутствием друг друга, быстро побросав свои вещи, тут же, смеясь и толкаясь, побежали к воде.

- Молодежь веселится!

- Они не намного младше тебя. - Временами он ощущал себя стариком рядом с нею.

- Намного. Можешь мне поверить.

- Докажи.

- Девчонки хихикают. А я уже нет.

- О да! - кивнул Майкл, подавляя в себе желание громко расхохотаться. - Воплощенная зрелость.

Их лица были всего в нескольких дюймах друг от друга.

- У тебя хорошее настроение?

- Конечно. Сегодня прекрасное воскресенье.

- А что ты делала вечером вчера?

- Ужинала в ресторане.

- Ого!

- С моей подругой Кейт, - после многозначительной паузы добавила она. Теперь была ее очередь забавляться: Майкл становился просто очаровательным, когда начинал слегка ревновать. - Она художница, у нее здесь мастерская.

- Значит, вы вдвоем ездили ужинать?

- Ну да. Мы уже давно не виделись. А как ты? Чем ты занималась вчера вечером?

- Спал.

- С кем?

В ответ он щелкнул ее по голове.

- У тебя дерзкий язык. Ты знаешь об этом?

- Слышала иногда!

- Но очень соблазнительный… - Его взгляд сосредоточился на ее губах. Она облизнула их провоцирующе.

- Пошли. - Внезапно он вскочил и потянул ее за руку. - Пошли окунемся.

Миг спустя они уже плескались в волнах. Когда вода дошла им до пояса, Майкл отпустил ее руку и бросился в воду. Джин поплыла следом за ним, изо всей силы работая руками, пока не достигла места, где он наконец остановился и встал в воде.

- Ужасно холодная! - воскликнула она, погружаясь и снова выныривая, откинув голову назад, чтобы убрать волосы с глаз.

- Вот и хорошо, - прорычал он, хватая ее за руку и таща на глубину.

- Но мы утонем… - начала она, и ее руки обвились вокруг его шеи.

- Нет, не утонем. Ты ведь меня поддерживаешь.

- Но кто будет поддерживать меня? - заспорила она, хотя чувствовала плавные движения его ног, удерживающих на поверхности их обоих. Эти движения делались напряженнее, когда очередная волна тащила их вперед, а потом отбрасывала снова назад в поднимающем и опускающем ритме.

- Я, - пробормотал он, скользнув руками по ее бедрам, чтобы приподнять ее ноги и обвить их вокруг себя. - Вот этого я и хочу от тебя. Когда ты… - И, не кончив фразу, прильнул к ее губам. Но тут же следующая волна накрыла с головой их обоих.

Схватившись руками за затылок Майкла, когда их губы соединились. Джин всплыла, опираясь на него. Он протащил ее чуть дальше, пока его ноги не коснулись дна.

- Мне так приятно держать тебя на руках, - прошептал Майкл и поцеловал ее снова, руками поддерживая под ягодицы, чтобы ей легче было держать голову над водой.

Джин жадно глотнула воздух, когда он отпустил ее губы, и уткнулась лицом в его шею. Вода омывала их тела, перехлестывала через плечи, поднимая и опуская в такт движению волн.

- О, Майкл, - прошептала она.

- Нравится?

- О да.

- Я так много думал о тебе с прошлого уик-энда.

- Но ты же видел меня почти каждый день…

- Не так. Боже, ты меня сводишь с ума! Если бы мы с тобой были сейчас в более укромном месте…

Все внутри нее затрепетало.

- То что?

- Я бы…

- Продолжай.

Он нежно прикоснулся губами к ее ушной мочке:

- Ты хочешь, чтобы я сказал?

- Да, - прошептала она, толкаемая каким-то демоном, внезапно овладевшим ею. Никогда в жизни не играла она в подобные игры и, наверное, перепугалась бы, будь они и в самом деле здесь одни. Но множество других людей плескалось неподалеку от них, и это придавало ей смелости.

Майкл тихо сказал ей на ухо:

- Если бы мы были в более укромном месте, я бы снял с тебя этот лифчик, чтобы чувствовать твою грудь у своего тела. - И он замолчал, прерывисто дыша.

- А потом?…

Он сжал ее ягодицы так, что она чуть не вскрикнула.

- Потом я бы снял с тебя эти трусики и…

Он скользнул рукой в нижнюю часть ее бикини, и она издала тихий стон. Обвитые вокруг его плеч, ее руки дрожали.

- Мне продолжать?…

Джин крепко зажмурила глаза, ощущая дразнящее движение его пальцев, она уже словно опьянела от желания.

- Да, - прошептала она на одном выдохе.

- А затем я снова прижал бы тебя к себе, обвив твоими ногами свои бедра так, как сейчас…

Она затаила дыхание.

- И я проник бы в тебя, Джин. Я был бы глубоко внутри тебя. - Его бедра двинулись, изображая, как бы он это сделал.

Сердце Джин бешено колотилось в груди. Сладкое, мучительное желание жгло ее, и тихий звук страсти вырвался из ее горла.

- О, Майкл, - прошептала она, возжелав всего того, что он нафантазировал.

Он отпустил ее только для того, чтобы сжать ее лицо в своих ладонях.

- Я хочу тебя, моя дорогая. Ты позволишь мне сделать это… потом?

Ее спасла от прямого ответа следующая большая волна. Подхваченная ею. Джин убрала ноги с его бедер. Но руки его крепко сжимали ее: он не собирался отпускать ее без ответа.

- Может быть.

Майкл чувствовал, что она уже колеблется. Значит, его тактика была правильной, хоть ему и трудно было сдерживать себя.

Он подтянул ее немного ближе к берегу, где она могла уже сама встать.

- Может быть, это значит - "когда я узнаю тебя лучше"?

Она лишь кивнула, показавшись ему такой беззащитной, такой уязвимой…

- Ничего не поделаешь, придется подождать. Представляешь, - он улыбнулся своей неповторимой улыбкой, - что за забавную сцену мы бы могли устроить! Течение унесло бы наши купальные костюмы, а мы бы догоняли их.

Джин не могла удержаться от смеха, вообразив эту картину. Она все еще дрожала от возбуждения, но, сделав несколько глубоких вздохов, успокоила себя. А Майкл вдруг нырнул и мощными гребками поплыл от берега. Понимая, что ему нужно время, чтобы успокоиться, она улыбнулась и погребла к берегу.

Она уже вытиралась полотенцем, когда он вернулся. Подняв взгляд, ободряюще улыбнулась. Он слегка запыхался, судорожно хватая воздух ртом.

- Все окей? - спросила она, когда дыхание его выровнялось.

- Да.- Он протянул руку и, запустив пальцы в ее мокрые волосы, отбросил их на плечо. - Я терпеливый. Я могу подождать.

Это прозвучало скорее как приказ самому себе. Но, в любом случае, она была довольна. Ей приходило на ум, что он может обидеться, решит, что она просто хочет подразнить его - такое с ней уже случалось однажды… Но Майкл, казалось, понимал ее, и Джин была благодарна ему за это. Если она и дразнила, то никак не

преднамеренно и не коварно. Слишком быстрое сближение могло оттолкнуть ее.

Однако их взаимное влечение нарастало в течение дня, питаемое даже такими невинными вещами, как питье из одного стакана.

Они еще долго купались и загорали, и Джин заметила, что то волнение, которое она испытывала, было гораздо глубже, чем просто физическое. Майкл был очарователен, даже когда ворчал на нее за то, что она насыпала песок в его ботинки. Чувство радости и насыщенности бытия наполняло душу и делало тело необычайно легким. Только временами приходила на ум лавандовая леди, но она гнала эту мысль от себя, вспоминая то, что сказала ей Кейт. Ведь она была далеко, не так ли?

В четыре часа они собрали вещи и, сев в машину, неторопливо поехали по дороге, тянущейся вдоль берега.

- Здесь так мило. То ты в сельской местности, окруженной травой, деревьями и запахами земли, а через минуту можешь быть уже на взморье, на морском берегу, возле океана!

- Да. - Майкл повел машину по обочине дороги, прямо над прибоем. - А ты очень уверенно чувствуешь себя в воде. Ты что, в детстве много времени проводила на пляже?

- Бывало, - сказала она, припоминая случайные вылазки на природу с родителями, когда они все еще жили вместе.- Я всегда любила плескаться в воде, даже если это был резиновый надувной бассейн во дворе или просто ванна. Но плавать по-настоящему научилась, только когда стала старше. Кузина моей матери и ее муж, с которыми я жила, часто бывали на побережье. Чем больше я занималась сама собой, тем больше они были довольны.

- Они что, были черствые люди?

- Да нет, нормальные. Просто я ведь была для них чужой…

- А что же твой отец? Ты не пыталась связаться с ним после смерти матери?

Она покачала головой, потом наморщила нос с выражением безразличия, которое показалось Майклу не слишком искренним. В голосе ее прозвучала нечаянная нотка печали.

- Зачем? У него своя жизнь. Возможно, он снова женился.

- И у тебя никогда не возникало потребности разыскать его?

- А для чего? У меня тоже своя жизнь. Я в нем не нуждаюсь.

Он не совсем поверил в это, но от дальнейших расспросов воздержался. В те долгие часы, когда он размышлял о Вирджинии и ее прошлом, ему не раз приходило на ум, что она остро нуждается в отце. Как бы ни пыталась Джин преуменьшить эту свою постоянную боль, все же ощущалось, что она ее беспокоит. Возможно, если бы Джин увидела своего отца и поговорила с ним, то развеялось бы то чуть заметное беспокойство, которое постоянно преследовало ее. Как психолог, он понимал, что так или иначе, а Джин должна желать такой встречи. И он бы мог ей помочь в этом.

Не доезжая до Мантео, Майкл вдруг заметил летний кинотеатр.

- А я и не знал, что они еще существуют! - Он свернул на ближайшую дорожку и начал решительно разворачивать машину.

- Майкл! Летний кинотеатр - это развлечение для подростков!

Но глаза его уже устремились на огромную афишу.

- Смотри-ка! "Загадка горного озера". Давай посмотрим!

- Но… Я не люблю фильмы ужасов.

- Да ничего! Он не такой уж и страшный. Кроме того, я буду с тобой. Ты можешь держать меня за руку и закрывать глаза в самых страшных местах.

- А если потом ночью меня замучают кошмары?

- Ты можешь… Ну, позвонить мне по телефону, и я вмиг прискачу. "Загадка горного озера" - это же классика!

В глазах Майкла светился мальчишеский восторг. Как она могла отказать?

- Ну, ладно. Но должна довести до твоего сведения, что делаю это только ради тебя.

Майкл схватил ее за шею и, притянув к себе, поцеловал в лоб.

- Ты просто прелесть! Я знал, что могу на тебя рассчитывать! - Он торопливо нажал на тормоза. - Экран достаточно большой, - довольно потер руки Майкл. - А как насчет конфет или поп-корна? А может, содовую возьмем?

- Конечно. Гулять так гулять!

Джин огляделась. Кажется, они были почти одни, не считая двух молодых людей. Кроме того, она сомневалась, что Майкл вообще вспомнит о ее существовании, как только начнется кино.

И в самом деле его руки были заняты поп-корном и напитками, когда появились титры.

- О, интересно! - сказал Майкл как только начала разворачиваться история об экспедиции, занятой поисками водяного чудовища в дебрях Амазонки.

Когда зазвучала грозная музыка, возвещавшая появление чудовища, она отвела взгляд и увидела, что Майкл завороженно смотрит на экран. Это рассмешило ее.

- Смотри, смотри! Вот оно!

- О да. - Она взяла банку содовой, сделала большой глоток и вновь отвела взгляд от экрана. - Ну что, оно уже исчезло?

- Ушло в воду.

Облегченно вздохнув, она подняла глаза на экран…

Устроившись на его плече. Джин взяла себе конфету, потом протянула другую Майклу. Он взял, случайно укусив ее за палец.

- Ай! Осторожнее!

- Господи, я ведь тебя укусил? - Мгновенно забыв о чудовище, он принялся изучать в темноте ее палец, потом слегка дунул на него. - Лучше? - тихо спросил он.

- Лучше.

Джин больше волновала близость Майкла, чем нарастающая симпатия чудовища к хорошенькой помощнице руководителя экспедиции. Ее участники все пытались решить, что им делать с чудовищем: отрицательный герой предлагал убить его, а положительный не хотел. Пресно, скучно, неинтересно, подумала она и, откинув голову, увидела, что глаза Майкла устремлены на экран. Чисто импульсивно она потянулась и слегка поцеловала его в щеку. Он так и не отвел глаза от экрана. Только рука, которая обнимала ее, скользнула вверх, чтобы положить ее голову к нему на плечо. Джин попыталась смотреть фильм с этой новой позиции, но биение его сердца и запах моря, исходивший от него, отвлекали ее от экрана.

Уютно прильнув к нему, она потерлась щекой о мягкую ткань его футболки. Его сердце билось ровно и сильно, как и должно биться сердце мужчины.

- Джин, что ты делаешь?

- Просто отдыхаю.

- Тебе скучно?

- Нет. Просто я отдыхаю, вот и все.

После этих слов она кругами начала водить ладонью по груди Майкла, как бы исследуя ее.

Затем спустилась ниже на живот.

- Вирджиния… - В голосе его звучала предостерегающая нотка.

- Извини. - Она тут же остановила руку и замерла. Ей показалось, что он слегка учащенно дышит, но не знала - она тому причиной или его так захватил фильм. Как бы то ни было, обидно сознавать, что это речное чудище может волновать его больше, чем возможность любовной игры. И она решила добиться своего, продолжая гладить ладонью его живот.

Майкл вдруг схватил ее руку и прижал к чему-то жестко-упругому, давая этим понять, до какого возбуждения она его довела. И, прежде чем Джин смогла отдернуть руку, осознав, что же это, он запустил пальцы в ее волосы, привлек к себе и приник к ее губам в поцелуе более властном, уверенном, чем любой из тех, которые дарил прежде. Его рот жадно приник к ее рту, и все чувства Джин в считанные секунды достигли точки кипения.

- Ты дерзкая девчонка! - И не дав ей даже просто вздохнуть, снова поцеловал. Даже после целого дня, проведенного на пляже, легкий аромат жасмина исходил от ее кожи. Ни запах поп-корна, ни затхлые запахи кинотеатра не могли устранить сводившего с ума аромата.

Когда он коснулся ее груди. Джин затаила дыхание и тут же содрогнулась от наслаждения, которое будто молнией пронзило ее. Соски ее отвердели, а когда Майкл скользнул ниже, то она не могла уже протестовать, да и не хотела.

- Это лучше, чем кино… - прошептала она, жадно хватая ртом воздух.

- Да… конечно… - ответил он, ловко расстегнув пояс у ее шорт. Затем он потянул вниз молнию и скользнул рукой внутрь, прежде чем она осознала, что он сделал. Но было уже поздно: его пальцы преодолели последний барьер и погрузились в мягкие изгибы между бедер.

Чисто рефлекторно она сжала колени вместе, но они дрожали. А Майкл продолжал целовать, ласкал языком ее губы.

- Расслабься, дорогая, - прошептал он. - Раздвинь ноги…

От этих слов словно электрический ток пробежал по ее жилам, усиливая желание. Она хотела остановить его, но ее тело уже не повиновалось ей. То, что Майкл делал с ней, было настолько приятно, что не было никаких сил сопротивляться ему.

Медленно, словно под гипнозом, она позволила своим коленям раздвинуться в стороны.

- Вот так… - Его дыхание сделалось слегка хрипловатым. Музыка из громкоговорителя усиливалась временами, но ни он, ни она этого не замечали. - Вот так… просто расслабься…

Он нежно гладил рукой то место, которого ни один мужчина до него не касался, и Джин, часто дыша, потеряла контроль над собой. Она знала это, но была неспособна уже ничего предпринять; ничего, кроме как устремиться вперед, навстречу какому-то таинственному сладострастному источнику восторга.

- Майкл…- задохнулась она.

- Вот так, дорогая. Пусти его, дай ему войти.

С возрастающим нажимом он скользнул своим пальцем глубже. В следующий миг она оцепенела в каком-то сладостном спазме, а потом точно взорвалась, превратившись в миллион сверкающих искр, захваченная порывом ослепляющей радости.

Мгновение спустя она осознала, что судорожно хватает ртом воздух, в то время как Майкл осторожно опустил ее с небес.

- Тебе хорошо?

- О, Майкл!… - Она уткнулась лицом ему в грудь. - Что… что ты сделал?

- Доставил тебе удовольствие, что и хотел сделать весь день.

- Я никогда не испытывала раньше ничего подобного.

Он чуть удивленно посмотрел ей в глаза, убрав пряди волос со щек.

- Ты никогда не знала этого? - И, увидев, как она отрицательно качает головой, он с новой силой ощутил, как дорога ему эта женщина. Снова притянув Джин к себе, он ласково погладил ее по щеке. - Значит, тебе попадались не те мужчины. И я рад, что буду у тебя первым.

Чувствуя себя слишком усталой и пресыщенной, она лишь судорожно вздохнула и припала к нему лицом. Она не была такой уж наивной и представляла себе, что произошло. Но сейчас ей не хотелось говорить об этом. Это случилось, и пусть- ведь ей было так хорошо и Майкл первый подарил ей эту радость.

С биением его сердца, размеренно отдающимся в ушах, она скоро почувствовала, что засыпает…

- Джин! Вставай!

Она подняла голову.

- И чем же закончился фильм?

- Гм, ты проспала самое интересное. Чудовище, влюбленное в помощницу руководителя экспедиции, пыталось утащить ее в свою пещеру на дне реки.

- И это ему удалось?

- Если я расскажу, - протянул Майкл, - то испорчу тебе настроение.

* * *

Решив не испытывать больше судьбу и не спугнуть сегодня удачу, Майкл с нежным поцелуем простился с Вирджинией возле двери, отказавшись от приглашения зайти. Он был убежден, что ей нужно время, чтобы разобраться с тем, что произошло, привыкнуть к новым взаимоотношениям, а для этого лучше остаться одной.

Когда он позвонил ей сегодня утром и пригласил на пляж, он и не думал, что все так получится. На сегодня этого было достаточно.

Зная теперь, что она тоже испытывает влечение к нему, Майкл хотел чтобы она желала его гораздо сильнее, прежде чем они зайдут дальше. Собственная сдержанность удивляла его. Никогда прежде он и не думал чего-то ждать от женщины, желая ее. С Джин все было иначе: с ней недостаточно было заниматься просто сексом. Он хотел любви. Ему нужно было или все или ничего.


6

<p>6 </p>

Следующие несколько дней пролетели для Вирджинии как одно мгновение. Чувствуя себя счастливой, как никогда, она совершенно не обращала внимания на тот тихий голос внутри, который время от времени шептал ей об опасности. Что тут такого, рассуждала Джин. Просто ей было приятно видеть Майкла каждый день и болтать с ним обо всем, что в голову придет.

Он был незаурядным человеком, и с ним она обнаружила в себе такие черты, которые не способна была бы узнать без него. С ним открыла, что такое страсть. Когда Майкл касался ее, целовал, в те минуты, когда она задерживалась поболтать с ним, разнося почту, или в свои свободные дни, которые Джин теперь неизменно проводила с ним, - она расцветала. Он был тонкий, терпеливый учитель, и она обожала его за это.

- Я думаю, что ты влюблена в этого мужчину.

- Хотелось бы.

- А как ты можешь быть уверена, что то же самое не случится во второй раз?

- Во-первых, я стала старше. И мудрее, опытнее, если так можно сказать. Я уже знаю, чего хочу. К несчастью, мы говорим предположительно. Знать, чего хочешь, - одно, а найти это - совсем другое. Может, если бы Майкл не был так увлечен тобой, у меня был бы шанс.

- Он вовсе не увлечен мной, - возразила Джин, хотя и знала, что это неправда. В эти дни Майкл был очень нежен с ней, даже ни разу не упомянул свою лавандовую леди. - Мы просто… просто…

- Ну-ну, - поддразнила Уитни.

- У нас сходные вкусы, - пожала плечами Джин. - Мне просто нравится общаться с ним.

- Ну да, ну да…

- Вот увидишь, когда осенью начнутся занятия в школе, у Майкла не будет времени на меня, - заявила Джин, скрыв нотку беспокойства за привычной бравадой. - Дом будет отделан, к нему начнут приезжать на уик-энд друзья, и все пойдет по-другому.

- Ну я бы не утверждала так уверенно, Вирджиния.

* * *

Осень - а следовательно, и школа - были еще далеко. Дом Майкла понемногу преображался. Осталось еще оклеить ванные комнаты. Чувствуя себя счастливой в его обществе, Джин предложила свою помощь.

- Да, это интересно, - заметила она, разворачивая рулон обоев и разглядывая их четкий рисунок. - Значит, ты выбрал геометрический рисунок.

- Постой, дорогая. Мы же ходили по магазинам вместе. И именно ты сказала, что любишь геометрические узоры на обоях.

- Но я ведь не знала, что мне самой придется их клеить, - возразила она, но тут же спохватилась. - Так они тебе нравятся?

- Конечно, нравятся, - улыбнулся он, поцелуем разглаживая морщинку между ее бровями. - Я бы наверняка выбрал их, даже если бы мне они не нравились. Полностью доверяю твоему вкусу, дорогая. - Он выпрямился и снова принялся разглядывать стены ванной. - Как бы то ни было, а тебе досталась самая приятная часть работы. Тебе не придется потеть, обдирая старые обои, а потом заделывать все эти безобразные трещины на стене. Сколько уже я спрашивал себя, какие еще изъяны в этом доме обнаружу. Черт подери, да его нужно чинить от крыши до самого фундамента!

Приложив палец к его губам. Джин остановила этот поток жалоб.

- Ты настоящий мастер, - сказала она мягко. - Разве я не говорила тебе это? Каждый день я вижу, как много ты сделал, а стоит мне вспомнить, на что был похож это дом еще месяц назад, так я просто глазам не верю. Ты должен гордиться собой. Нет, правда. Когда все будет сделано, этот дом станет просто дворцом!

Выражение его лица смягчилось.

- Ты очень добра ко мне. Спасибо.

С привычной ловкостью переменив тон разговора, она толкнула его локтем в бок и с улыбкой кивнула на стены.

- Не торопись благодарить. Я ведь еще не начинала работать.

Начав с маленькой ванной наверху, они, работая дружно и слаженно, до обеда закончили ее. И, сев перекусить, были страшно собой довольны.

Во второй половине дня работа стала более утомительной. Во-первых, тот рисунок, который Майкл выбрал для второй ванной наверху, был более сложным. Во-вторых, стены чаще прерывались зеркалами, окнами и всякими выключателями. И было почти четыре, когда, разогнув усталые спины, они наконец закончили.

- Ничего себе, - пошутила Джин, - после сегодняшнего дня мне надо завтра опять брать выходной. - Прихватив по банке содовой, они спустились во двор и буквально рухнули, обессиленные, под персиковым деревом. - А у тебя намечается хороший урожай. Что ты собираешься делать с ним?

Майкл сорвал два самых румяных персика с нижней ветки.

- Угощать ими очаровательных женщин, которые настолько любезны, что тратят свои выходные, клеят со мной обои, одно удовольствие.- Он повернулся к ней и, опершись на локоть, смотрел, как она откусила от персика большой кусок.

- Очень сладкий.

Потянувшись к ней, он слизнул каплю влаги, оставшуюся у нее на губах. Она вздрогнула.

- Холодно? - спросил он, ухмыльнувшись.

Джин слегка отодвинулась от него.

- Сам знаешь, что нет. Просто я начинаю дрожать всякий раз, когда ты целуешь меня.

- Я никогда прежде не слизывал у тебя с губ персиковый сок.

- Ты прав. Дай-ка вспомнить. - Она потрогала пальцем губу. - Однажды это был клубничный джем, на прошлой неделе, когда я угощала тебя завтраком у себя дома. В другой раз - мороженое, когда мы зашли в кафе, после того как взяли напрокат машину для циклевки полов. Одно из двух: или я неряшлива за едой, или ты как-то не так на это реагируешь.

Он удивленно поднял брови, но не попался на ее удочку. Вместо этого поддел ее на свою.

- Я хочу попытаться достать билеты на Иствудский оркестр. Тебя это интересует?

Она широко раскрыла глаза и тут же села.

- Ну еще бы!

- Ты слушала его раньше?

- Нет! Я слушала Нью-йоркский симфонический несколько раз, а также европейские оркестры.

- Ну что ж, хорошо,- сказал он с явным удовлетворением.- Посмотрю, что можно предпринять. Хоть уже несколько поздновато, но, если мне удастся пустить в ход кое-какие связи, я смогу достать пару билетов.

Джин просияла.

- О, это было бы чудесно! - И видя, как он слегка ухмыльнулся и откусил от своего персика, непроизвольно потянулась к нему и слизнула каплю сока с уголка его рта.

Немедленно ответив на это проявление нежности, он отбросил в сторону свой персик и схватил ее за плечи.

- А вот это, - сказал он, наконец переведя дух, - я не могу оставить без ответа. Ты заходишь слишком далеко, дразня меня, и ты за это поплатишься.

Заметив озорные искорки в его глазах, она игриво улыбнулась.

- И что ты собираешься со мной делать? - Мысль о предстоящем концерте так захватила ее, что она заранее чувствовала себя на седьмом небе от радости.

- А вот сейчас увидишь! - Встав на колени, так что его широкие плечи нависли над ней, Майкл потянулся к ней губами. Его твердые губы открыли ее, мягкие и податливые, а язык то проникал глубоко в ее рот, то отступал, чтобы тут же проникнуть в него снова. От этого дразнящего поцелуя голова ее закружилась. А Майкл, приподняв футболку, осторожно сжал в руках ее груди, лаская и гладя их, а затем повалил Джин на траву.

Но вдруг она взвизгнула и, схватив его за плечи, начала отталкивать, извиваясь.

- В чем дело?… - начал он, но она уже села и схватилась за плечо с перекошенным от боли лицом. - Что такое?…

- Я не знаю, - выдохнула она. Лицо ее было искажено. - Пчела, наверное. Господи, как больно!

Майкл тут же потянулся к ней.

- Дай-ка я посмотрю.- Подняв повыше ее футболку, он осторожно вытащил жало из ранки и протянул, чтобы она рассмотрела его. - Ты была права. Это пчела.

Джин пыталась дотянуться до спины, чтобы потереть укушенное место.

- Ты себе не представляешь, как болит!

- Могу представить, бедная. Вставай. Пошли в дом. Холодный компресс тебе поможет.

Он быстро провел ее в кухню и, выхватив из холодильника кувшин с ледяной водой, смочил конец кухонного полотенца. Выжав воду, он приложил мокрую ткань к маленькому красному пятнышку, оставшемуся от укуса. Свободной рукой он придерживал ее футболку.

- Давай снимем ее. Так будет легче.

Раздетая, Джин и не подумала смутиться, до того она была обеспокоена болью в спине, которая усиливалась с каждой минутой.

- Лучше? - Он посильнее прижал мокрое полотенце к больному месту.

- Немножко. Я чувствую жжение.

- Это поможет.

Но холод не помог. Когда ткань согрелась, он снова намочил и приложил ее. Однако к тому времени Джин согнулась от боли. Широкие багровые полосы проступили у нее на коже. Она пыталась чесать их, царапать, но боль и жжение становились все сильней.

- Что же это такое? - обеспокоенно спросил Майкл, трогая эти полосы пальцем.

- Я не знаю. - Голос ее был слабым, сердце пульсировало сильными толчками, - Это абсурд какой-то. Всего лишь обычный пчелиный укус…

- Вот я и не пойму…

- Мне плохо. - Джин дышала с большим трудом, словно ей не хватало воздуха. - Я чувствую жар… и холод. Я задыхаюсь. Что со мной, Майкл?

- Тебя когда-нибудь раньше кусали пчелы?

- Нет, - заплакала она. - Кажется, нет. Не помню.

Швырнув в раковину полотенце, уже по-настоящему испугавшись, Майкл повел Джин к гаражу.

- Едем в больницу! Они там знают, что делать. - А когда она вся задрожала, он крепче прижал ее к себе. - Все будет нормально, дорогая. Только не волнуйся!

Ближайшая больница была милях в пяти от дома Майкла. Они показались им обоим бесконечными.

- Я ненавижу больницы, - шептала Джин.

- Тихо. Не разговаривай. Просто расслабься.

- Моя мать болела три месяца, прежде чем умерла, и мне приходилось ходить туда каждый день.

- Успокойся. Все будет нормально. Есть же способы, чтобы справиться с подобными вещами. И мы мигом вернемся домой.

- О Майкл… мне так жаль, что я доставляю тебе столько хлопот.

- Никаких хлопот. Я сам виноват.

- Ты не виноват. Я тебя спровоцировала.

Он нажал на тормоз перед красным светом и тихо выругался. И, едва проехали машины на поперечной дороге, рванул вперед, не дожидаясь зеленого.

- А если тебя остановит полиция…

- У нас будет эскорт. Это не повредит.

Джин закрыла глаза. Среди сменяющих друг друга волн жара и какого-то болезненного озноба ей было чуть легче, когда Майкл прижимал ее к себе. К тому времени, как они добрались до отделения "Скорой помощи", она уже почти задыхалась.

- Ты можешь идти? - спросил он, осторожно помогая ей выйти из машины.

- Думаю, да. - Но ноги у нее подкосились, и, прежде чем она осознала это, он подхватил ее на руки. Она чувствовала себя такой больной, что даже не протестовала.

Испытывая страшное головокружение и судорожно хватая ртом воздух, она едва сознавала, что он говорил медсестре за столом. А следующее, что она почувствовала, придя в себя, это то, что она лежит на столе для осмотра с кислородной маской на лице. В ужасе она уцепилась за руку стоявшего рядом Майкла.

Подошел врач и стал задавать какие-то вопросы. Джин испытала мягкое сжатие резинового жгута, когда мерили ее кровяное давление, холодное прикосновение стетоскопа к своему горячему телу. Потом она услышала, как кто-то просит Майкла выйти в коридор и подождать снаружи. Испуганная перспективой остаться здесь без него, она открыла

глаза и увидела, как он отрицательно качает головой. Но едва успела с облегчением вздохнуть, как почувствовала резкий укол в руку.

- Все в порядке, - шепнул он, наклонившись к ней и поглаживая ее лоб. - Просто укол адреналина. - Он крепко сжимал ее руку.

Потом врач спокойно стал объяснять ей, что произошло.

- У вас повышенная чувствительность к пчелиным укусам. Вам известно, что у вас склонность к аллергии? - Она покачала головой. - С вами никогда не было ничего подобного, в детстве, может быть?

- Я ее уже спрашивал об этом, - вмешался Майкл, - она сказала, что не помнит ничего такого.

Врач с минуту слушал ее сердце, потом сделал знак сестре, которая тут же вышла.

- Обычно в ее возрасте бывает уже не первый укус. Но в детстве она могла и не запомнить его. Он мог быть не такой сильный, как этот. Дышите глубже. Через несколько минут я сделаю другой укол.

Джин хотела сказать, как ужасно она себя чувствует, как боится остаться в больнице, но была для этого слишком слаба. Сердце ее колотилось по-прежнему часто, и удары его отдавались во всем теле.

- Я должен взять кровь из вены на всякий случай, - произнес врач. Но его спокойный тон нисколько не обнадежил Джин.

Почувствовав, что она боится, Майкл приложил ее руку к своей груди. Он пробежал пальцами вниз и вверх по ее руке, потом прижал ладонь к губам, не отрывая от нее взгляда, словно бы говоря ей слова ободрения.

Второй укол принес облегчение. Постепенно сердцебиение замедлилось, дыхание стало ровным. Самое страшное было позади. Но неимоверная усталость обволакивала ее.

Когда врач предложил остаться в больнице на ночь, Майкл спросил:

- А что, есть еще какая-то опасность?

- Нет. Опасность уже миновала. Ей просто надо попринимать антигистаминный препарат день-другой. Здесь было бы удобнее проконтролировать.

- Если можно, я бы хотел, чтобы она принимала его дома. И могу вам обещать, что она будет принимать лекарство. А теперь, когда мы знаем, что у нее такая реакция, что необходимо делать?

- У вас есть две возможности. Или она может постоянно держать при себе набор для инъекции адреналина на случай, подобный сегодняшнему. Или надо постепенно приучить организм к аллергену, снизить чувствительность. Укол с содержанием аллергена каждые три недели в течение примерно года поможет сделать это. Я дам вам такой набор на всякий случай. - Он осторожно снял с Джин кислородную маску. - Если вы решитесь на уколы, они должны начаться немедленно. Вам очень повезло, что вы доставили ее сюда так быстро. Реакция такая сильная, что представляла угрозу для жизни.

- Как ты себя чувствуешь? - Майкл осторожно помогал ей одеваться.

- Устала. - Джин действительно выглядела изможденной.

- А место укуса все еще болит?

- Нет, рука болит сильнее.

Он вздохнул и прижал ее к себе, только тут позволив себе осознать всю реальную опасность, которая ей грозила. Он зарылся лицом в ее волосы, вдыхая жасминовый запах, который, казалось, придавал ему мужество. Потом отодвинулся и ласково поцеловал ее в лоб. Минуту спустя он уже нес Вирджинию на руках к машине.

- Я и сама могу идти, - слабо запротестовала она.

- Может, и так, но уж позволь это сделать мне. Ты совсем не тяжелая.

- Я думаю, тебе просто нужен повод, чтобы показать, какой ты сильный.

- А если ты будешь говорить глупости, я надену тебе опять кислородную маску. Честно говоря, ты меня здорово напугала.

Когда он усадил ее на сиденье автомобиля, Джин тихо сжала его руку.

- Спасибо тебе, Майкл.

- За что? - Он слегка вскинул брови.

- За то, что был со мной. Я тоже перепугалась. И не знаю, что бы я делала одна.

Он обнял и прижал ее к себе.

- Ты не должна быть одна, дорогая. Я с тобой.

Всю дорогу она полулежала, привалившись к нему. Когда же он понес ее наверх, к себе в спальню, она попыталась выразить слабый протест.

- Лучше отвези меня домой.

Откинув свободной рукой покрывало, он лаково уложил ее на простыни и возразил:

- Ты не должна быть одна сегодня ночью. После всего, что тебе пришлось пережить… Ты хочешь есть?

- Нет, я просто устала.

- А пить.

- Только спать.

Повернувшись, он подошел к шкафу и достал белую рубашку, мягкую и свежую. Потом усадил ее и начал раздевать.

- Майкл…

- Тихо. - Он стащил с нее футболку. - Так тебе будет удобнее.

- Я не думаю…

- И не думай. - Расстегнув бюстгальтер, он отбросил его, потом осторожно помог ей одеться. - Просто веди себя смирно и позволь мне самому позаботиться обо всем. - Закатав ей рукава до локтей, он положил ее на спину и потянулся к застежке на шортах.

- Майкл…

- Не волнуйся, Вирджиния, все в порядке.

Услышав предупреждение в его голосе, она закрыла глаза, пока он снимал с нее шорты и укутывал одеялом.

- Сколько раз я мечтал, чтобы ты вот так лежала в моей постели, - шепнул он ей на ухо. - Правда, я не думал, что это случится при таких обстоятельствах.

- Мне очень жаль, - прошептала она в ответ, поворачиваясь на бок, чтобы прижаться к нему. И несколько минут спустя уже спала.

Когда Джин проснулась, солнце вовсю заливало комнату. Она села, но тут же поморщилась: спина заболела от таких резких движений. Рядом с ней спал Майкл. Она взглянула на него и увидела, что он лежит на животе. Спросонок повернул голову, потом широко открыл глаза и тут же вскочил.

- Ах, черт, а я-то думал, что проснусь раньше тебя!

- Мне надо на работу!

- Ничего подобного. Я звонил им вчера вечером. Тебя заменят сегодня.

- Ты… позвонил? Ты не имел права…

- Как ты себя чувствуешь?

- Нормально.

- Как ты себя чувствуешь на самом деле?

- Прекрасно! - Отвернувшись от него, Джин попыталась встать, но остановилась на полдороге и снова упала на постель. - У меня ноги как ватные, - сказал она слабым голосом, потом закрыла лицо руками.

Он ласково привлек ее к себе. И заговорил спокойно, терпеливо:

- Ты не пойдешь сегодня на работу. Вчера ты пережила сильный шок. И тебе нужно время, чтобы поправиться.

- Я ни разу не болела, пока работала, но мое тело меня не слушается!

- Значит, тебе нужно отдохнуть. И твой шеф это понимает. Когда я объяснил ему, что произошло, он настоял, чтобы ты оставалась дома. - Майкл обнял ее. - Ты такая хорошенькая сегодня утром. Как маленькая фея. Особенно с веснушками на носу и волосами, разбросанными по плечам. Но я постараюсь не поддаваться эмоциям и останусь холодным как лед.

- И оставайся,- сказала она. - Но может, мне все-таки лучше поехать домой? Я могу отдохнуть и там.

- Ты отдохнешь здесь. Ты в долгу передо мной.

- В долгу?

- Да, за те несколько часов чистейшего ада, который ты мне вчера устроила.

- Я отработаю, - пообещала она. - Я ведь не кончила еще клеить твои обои.

- Сегодня ты не будешь делать ничего, - сказал он, поднимаясь. - Только отдыхать!

Майкл отправился в ванную, а она, натянув простыню до подбородка, слушала шум воды, текущей в раковину, потом душа. Когда он вышел из ванной, на нем не было ничего, кроме полотенца, обернутого вокруг бедер. Сердце у нее начало колотиться сильнее.

- Ну, как дела? - спросил он с улыбкой, усаживаясь на край постели. И протянул ей таблетку, а потом стакан воды.

- Неплохо, - произнесла Джин, беря таблетку и запивая ее водой.

Она увидела, что он побрился: подбородок его был чистым и гладким. Однако она не успела протянуть руку и дотронуться до него, как Майкл встал и направился к шкафу. Достал шорты, а когда полотенце упало с его бедер, Джин закрыла глаза, но образ его сильного тела остался, дразня ее мучительно, как и шорох его одежды.

Майкл прошлепал по деревянному полу через комнату.

- Можешь открыть глаза, - с усмешкой сказал он.

- Что это за фокусы? У тебя есть хоть какое-то понятие о приличии?

- Это в своей-то собственной спальне?… Кстати, чего бы ты хотела на завтрак?

- Тебя, - импульсивно вырвалось у нее. - Слегка поджаренного в масле.

- Будет сделано, - ухмыльнулся он и ушел. Потом вернулся, осторожно балансируя с огромной тарелкой, стаканчиком, салфетками, бутербродами и соком. - Извини, что у меня нет подноса, но у одинокого мужчины мало случаев пользоваться им.

Джин уселась повыше, подоткнув под спину подушки.

- Нет проблем. Но когда я закапаю тебе простыни, ты будешь жалеть об этом.

- Видно, что тебе стало лучше, - вполголоса проворчал Майкл.

Он поставил тарелку, на которой было четыре яйца и столько же тостов, потом протянул ей ложку, взяв вторую себе.

Когда тарелка опустела, он поставил ее на столик.

- Все было вкусно, вот что я должен сказать себе.

- Конечно. Спасибо тебе, - сказала она с шутливой торжественностью. - Поверить не могу, что кто-то за мной ухаживает.

Наклонившись вперед, он прильнул к ней губами.

- А я поверить не могу, что я за кем-то ухаживаю. Сам себе удивляюсь.

Она протянула руку и потрогала его гладкий подбородок.

- А вы приятный мужчина, Майкл Йетс.

- И это все?

- Приятный и добрый.

- Притягательный?

- Не то слово!

Его второй поцелуй был крепче первого и говорил о его мужской привлекательности самым недвусмысленным образом. К тому времени, когда он завершился. Джин засомневалась уже, а так ли она слаба на самом деле. В его объятиях она чувствовала себя сильной и бодрой, и ничто в мире для нее больше не существовало.

- Я думаю, что тебе лучше отдохнуть, - выдавил он слегка хрипловато, с трудом оторвавшись от ее губ.

- А ты сам что собираешься делать? - требовательно спросила она.

- Клеить обои.

- Без меня? - крикнула она ему вслед.

- Ты отдыхай! - И это было все, что она услышала, перед тем как он исчез за дверью.

Но Джин не была уверена, что сможет отдыхать. Как бы ни устало ее тело, разум говорил ей, что она не должна позволить баловать себя, что ей не нужно нежиться на его постели. Собрав остатки сил, она попыталась заставить себя встать, но голова тут же закружилась.

В конце концов победило тело. Голова ее упала на подушку, и она задремала. А проснулась только два часа спустя от приглушенных ругательств, доносившихся снизу из ванной. Встав с кровати, она отправилась узнать, в чем дело. Майкл стоял в дверях ванной, которую они начали оклеивать накануне, с отчаянием глядя на стены.

- Что случилось? - спросила она, подходя к нему сзади и ласково обвивая рукой его талию.

- Посмотри!

Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, в чем дело.

- О-о!… -Она пыталась не рассмеяться. - Узор ты подогнал прекрасно.

- Ну да. Все полосы совпадают. Вот только рисунок вверх ногами.

- Можешь так и оставить. Так будет… интереснее.

Он взглянул на нее сверху вниз.

- Это все ты виновата. Если бы я не думал о тебе, такой теплой и нежной, лежащей в моей постели… - Тон его немного смягчился. - Ну как, тебе получше?

- Да. Я только что проснулась.

- Как ты себя чувствуешь?

- Неплохо.

- А слабость?

- Есть небольшая.

- Врач сказал, что ты будешь себя чувствовать неважно еще день или два. Я думаю, пора опять принять таблетку.

- Эти пилюли меня усыпляют.

- Но они же лечат твою аллергию. А поспать тебе не вредно.

Обняв девушку за плечи, Майкл повел ее обратно в постель.

- Не вставай, лежи спокойно, пока не почувствуешь себя совершенно здоровой.

Не споря. Джин проглотила таблетку и улеглась в постель.

Она снова задремала и проснулась только для того, чтобы съесть суп, который он разогрел, а поев, уснула еще крепче.

Было далеко за полдень, когда она опять проснулась, и на этот раз почувствовала себя так хорошо, что захотела принять ванну. Майкл словно предвидел ее желание: на вешалке в ванной были развешаны чистые полотенца, а сама ванная была вымыта до блеска. Единственное, чего не хватало, так это ее любимой жасминовой соли.

Улыбаясь тому, как легко ее избаловать, Джин налила в ванну горячей воды и, забравшись в нее, ощутила, как проходит внутренняя усталость.

Вода уже начала остывать, когда она наконец вышла и вытерлась полотенцем. Футболки и шорт нигде не было, поэтому она опять надела рубашку Майкла.

Она снова легла в постель, уже чувствуя себя немного симулянткой. В дверях появился Майкл.

- Ну как, помогла тебе ванна?

- Да. Спасибо.

Он сел рядом с ней и, протянув руку, убрал за ухо пряди ее еще влажных волос.

- Ты порозовела и выглядишь почти совсем здоровой.

- Я это и сама чувствую. Мне пора уже вернуться…

- Пока еще нет.

- Но я не могу оставаться…

- Можешь! Хотя бы еще немного. Сегодня я тебя не отпущу.

Майкл слегка дотронулся пальцем до ее губ и обвел их плавные изгибы, а когда они беспомощно раскрылись, наклонился и стал целовать их. Запустив пальцы в ее влажные волосы, он крепко удерживал ее голову. Ее губы раскрылись шире; его - сделали то же самое. Их языки встречались и расходились, скользя один вдоль другого с какой-то пьянящей чувственностью.

- Ты прекрасна, - прошептал он, ложась рядом с ней. Его пальцы нашли пуговицы ее рубашки и расстегнули их одну за другой. Подтянувшись повыше, он широко распахнул ее.

- Что ты делаешь? - прошептала она, едва дыша.

- Смотрю на тебя и не могу насмотреться.

Она и сама чувствовала себя прекрасной под его восхищенным взглядом и не спешила прикрыться, хоть ей и было неловко.

Руки девушки скользнули по его крепким рукам, и Майкл рывком скинул с себя майку.

Глубокий стон вырвался из ее горла, когда он прижал обнаженную грудь Джин к своей. Это ощущение опьяняло: нежная податливая плоть, трущаяся о его твердые мускулы.

Джин затаила дыхание в ожидании чего-то сладостного и прекрасного и изогнулась, чтобы быть еще ближе.

- Ты сводишь меня с ума, - прошептал он хрипло, гладя ладонями ее обнаженное тело, и Джин показалось, что она сойдет с ума от неистового желания, зародившегося в ней. - Тебе хорошо? - спросил он, обжигая горячим дыханием ее губы.

- О да. Я хочу…

Поцелуями Майкл прочертил пламенный след на ее шее.

- Что? Скажи, дорогая. Скажи мне, чего ты хочешь. Я должен это слышать.

Дыхание Джин превратилось в короткую мольбу:

- Я хочу тебя, милый. Возьми меня…

Он скользнул рукой к ее трусикам и стянул шелковистую ткань. Потом, приподнявшись, расстегнул молнию на своих шортах.

- Возьми меня, - снова простонала она, почувствовав себя женщиной, сгорающей от желания. Всем телом Джин прильнула к нему и невольно развела бедра, уже не думая ни о чем.

Майкл приподнялся, чтобы полностью сбросить с себя одежду, а затем, накрыв Джин всем телом, погрузился в мягкую теплоту ее бедер.

Джин дугой изогнулась от резкой боли.

- Боже мой! - выдохнул он, пытаясь контролировать себя, но уже не в силах остановиться. - Тебе больно? Мне прекратить?

- Не надо! - вскрикнула она. - Пожалуйста… продолжай.

- Но тебе же больно…

- Нет. Все хорошо. - Боль утихла, уступив место нарастающему наслаждению. - О…

Приподняв голову от подушки, она нашла его губы и тут же руками и ногами оплела Майкла. Он застонал от наслаждения.

Джин испытывала безумную радость, оттого что ему хорошо с ней, что она, такая неискушенная и неопытная, способна доставить удовольствие этому мужчине.

Наконец Майкл осторожно приподнялся.

- Вирджиния, - выдохнул он. Ее имя несколько мгновений эхом отдавалось в комнате. - Ты должна была сказать мне…

Смущенная, она попыталась уткнуться лицом ему в грудь, но, взяв ее за подбородок, он заглянул ей в лицо: глаза смотрели с тревогой и нежностью.

- Я был бы более осторожен с тобой. Я ведь и понятия не имел, что у тебя не было близости с мужчиной до меня.

- Я же говорила тебе, что никогда… В тот вечер, в летнем кино, помнишь?…

- Я тогда не понял, что ты говоришь именно об этом… Я думал, ты имеешь в виду…

- Майкл, прекрати, пожалуйста. Я чувствую себя идиоткой.

- Ну что ты, - прошептал он, коснувшись губами ее лба. - Ты самая прекрасная на свете! Ты понятия не имеешь, как много значит для меня то, что ты была… что ты никогда не была с другим мужчиной. Но почему. Джин? Почему у тебя раньше не было мужчин?

Она пожала плечами.

- Я никогда не ощущала потребности в них.

- Никогда? Но ты ведь такая страстная.

- Видимо, я никогда не встречала того, кто вызвал бы у меня эту страсть.

Майкл испустил долгий вздох.

- Ну, а теперь он у тебя есть, и, прежде чем пройдет ночь, ты почувствуешь это еще и еще. - Голос его опустился до тихого шепота. - Я люблю тебя, Джин, безумно люблю.

Услышав это, она напряглась и оцепенела.


7

<p>7 </p>

- Не говори этого! - воскликнула она. - И, видя, как Майкл удивлен, понизила голос: - Не говори мне этого.

- Ты не веришь мне?

- Нет. - Закрыв глаза, она покачала головой. - Не говори, пожалуйста.

Какой- то внутренний голос шептал ему, что не надо спорить, что лучше подождать, пока она сама успокоится. Причины, видимо, были в ее прошлом и в конце концов привели ее к тому, что до сего дня ни одному мужчине не позволяла она приближаться к себе.

Как она сказала? Не ощущала потребности? Наверное, она смотрела на этот акт как на чисто физический. И не может признать, что за ним кроется нечто глубоко духовное. Слияние тел и душ… По крайней мере, в их взаимоотношениях.

- Неужели это так неприятно слушать? - мягко настаивал он.

Голос его омыл ее, словно теплая волна, и Джин пришлось призвать на помощь всю свою твердость, чтобы возразить. Отвернувшись, она свернулась калачиком.

- Я не хочу говорить об этом.

- Но ты же видишь, что любовь существует. Неужели это так ужасно… что я люблю тебя?

- Любовь вещь непрочная, болезненная. Она не бывает долгой.

- Ты говоришь о своих родителях, но это не всегда так.

- Я говорю о тех бесчисленных людях, которых встречала за свою жизнь. Все они думали, что любят друг друга, а потом обнаруживалось, что ошибались.

- Я не прошу у тебя никаких обязательств, Вирджиния, просто хочу, чтобы ты знала, что я чувствую. Я понял это уже давно и должен был бы сказать тебе раньше.

- Да, конечно.

- И тогда бы ты не позволила случиться тому, что произошло сегодня?

- Я бы никогда не позволила случиться многому из того, что произошло сегодня. Я не могу любить взаимно. Разве ты этого не видишь?

- Не можешь? Или не будешь?

- Какая разница?

- Для меня большая. Не можешь - это что-то необратимое. Не будешь - это означает, что у меня еще есть шанс.

- У тебя нет шанса.

Сидя рядом с ней, он сказал твердым голосом:

- Я в это не верю.

- Но это так!

- Вовсе нет. - Когда Майкл положил ей руку на плечо, она отшатнулась. Он рванулся вперед, повалив ее на спину. - Ты можешь обидеть других мужчин такими речами, но не меня.

- Мне никогда не приходилось говорить это другим.

- Что тоже свидетельствует в мою пользу.

Ты никогда не позволяла ни одному мужчине коснуться тебя, но мне позволила. Тебе не кажется, что это говорит о твоем неравнодушии ко мне?

Джин вырвала свои руки и зажала им уши, отчаянно пытаясь заглушить его слова. Она не хотела слышать их, не хотела даже думать о них.

- Черт побери, - нахмурился он, - напрасно ты зажимаешь свои хорошенькие маленькие ушки. Ты можешь, конечно, уехать сейчас домой и лечь в свою одинокую постель, но ты никогда не сможешь забыть того, что произошло с нами.

- Я найду, чем отвлечься.

- С другим мужчиной? Кого ты пытаешься обмануть? Я всегда чувствовал, что в тебе есть что-то чистое и наивное. Ни за что не поверю в это! До сих пор никому не удалось тебя увлечь. А я это сделал.

Крохотная слезинка выкатилась из-под ее сжатых век, потом другая.

- Не плачь, дорогая. Я не хотел тебя обидеть.

Всхлипнув, Джин отвернула голову на подушке.

- Это было так прекрасно видеть тебя каждый день… И то, что случилось сегодня… Я хотела этого. Но я не могу… Я не хочу… думать…

- Успокойся, - быстро зашептал Майкл. - Все будет хорошо. - Он привлек ее к себе, заключив в свои объятия и прижав ее мокрую щеку к своей груди. - Мы не будем думать. Мы просто будем продолжать делать то, что мы делали. Я могу подождать. Я тебе говорил, я ведь терпеливый, ты знаешь.

Джин сама не понимала, что с ней творится, но не могла перестать плакать.

- Когда ты плакала в последний раз? - тихо спросил он.

- Я… не помню.

- Вот видишь. - Когда она попыталась отстраниться, Майкл остановил ее. - Тихо. Я больше ничего не скажу. Просто расслабься. - Он поглаживал ее по спине, ласково успокаивая, и понемногу ему это удалось. Наклонившись, он поцеловал теплый затылок.

- Майкл… - начала она, желая сказать ему что-то, но сама не зная что.

- Молчи. Молчи и помни только о том, как хорошо нам было только что. Тебе ведь понравилось? - Она кивнула. - И это только начало. Первый раз для женщины самый трудный. Если ты получила удовольствие в первый раз, то что же будет потом…

- Правда? - робко спросила она. - Я думала, что с моей неопытностью у меня ничего не получится. Я делала все… правильно?

- Конечно, - подхватил он. - Ты делала все как надо. Ведь ты очень страстная женщина. И ты прежде всего хотела подарить радость мне. - Он хотел сказать, что ею руководила любовь, но не осмелился. Невинность и страстность составляли в ней фантастическую комбинацию. Тут нужна была большая осторожность.

- А у тебя много было… женщин? - спросила она.

- Только одна, моя бывшая жена.

- А с ней было хорошо?

- Сам не знаю. Я тоже был неопытен. Нам было по семнадцать. Мы много намучились, прежде чем у нас что-то получилось, - очень уж глупые и неумелые мы были.

Джин рассмеялась. Это не был ее прежний задорный смех, но все же она смеялась.

- Не могу представить тебя неумелым.

- А как, по-твоему, я научился?

- Я могу представить какую-нибудь роковую женщину, немного старше тебя, но плененную твоей юношеской красотой. - Она откинула голову назад и снова улыбнулась. - Женщину лет тридцати, которая жаждала твоей близости и сумела заманить тебя на атласную софу в знойный августовский день.

- У тебя разыгралось воображение. Все было не так, можешь мне поверить.

- Не было роковой женщины?

- Нет.

- А атласной софы?

- Тоже не было.

- А знойного августовского дня?

Майкл наклонился к ней, и взгляд его потеплел.

- Был. Но только у нас, - прошептал он, поцеловав ее в теплые губы.

Если Джин и хотела уклониться от его объятий, то сделать этого не смогла. Одно прикосновение его губ - и она уже снова желала его. Майкл был умелым любовником, инстинктивно чувствующим, что ей нужно. Его губы скользили по ее губам и ласкали ее с такой нежностью, что через минуту она была захвачена страстью. Он был обольстителен в этих ласках и буквально околдовывал ее ими, и Джин страстно отвечала на его поцелуи.

На этот раз Джин чувствовала гораздо острее его близость. И упиваясь этим текучим жаром, который разливался по ее жилам, по всем клеточкам ее тела, она знала - что бы ни случилось, она всегда будет помнить этот великолепный миг.

- Не бойся, дорогая, - сказал он хриплым, прерывистым шепотом, - тебе не будет больно на этот раз…

И это было правдой. Он вошел в нее с бесконечной осторожностью, и наслаждение и радость заслонили появившуюся было мимолетную боль. Невозможно было описать ту радость, которую они оба чувствовали, чувство цельности, единения, восторга, которое разом охватило их, ежесекундно усиливаясь, пока в один сверкающий миг оно не взорвалось пульсирующим фейерверком, заставившим ее изогнуться в конвульсиях страсти.

Казалось, прошла вечность, прежде чем они пришли в себя. Он молчал, но улыбка удовлетворения появилась на его губах, когда он наконец повернул голову к ней. Глаза его были широко раскрыты и полны восторга.

- Это было… - прошептала она, все еще стараясь наладить дыхание, - это было так чудесно!

Его улыбка стала еще шире. Он приподнялся на локте, но его длинные ноги остались переплетенными с ногами Джин.

- Да, Джин, мы созданы друг для друга. Я понял это сразу, как только тебя увидел.

* * *

На следующее утро, несмотря на его возражения, Джин решила пойти на работу.

- Мне очень жаль, - сказала она, - но я не думаю, что мой шеф сочтет уважительной причиной наше желание провести еще день в постели.

Майкл и в самом деле еще лежал в кровати. Сама же она проснулась пораньше, зная, что ей необходимо зайти домой, чтобы переодеться.

- Ты можешь сказать ему, что все еще больна.

- Я думаю, что это не совсем честно! А где мои шорты?

- Я их постирал. Они внизу, в сушилке. Ну, тогда скажи ему, что заболел я. А так и будет, если ты уйдешь.

- Это ребячество! - крикнула она из холла, направляясь к лестнице.

- Послушай, Джин! Ты не должна считать себя совершенно здоровой. Ведь и двух суток не прошло, как ты едва не умерла от пчелиного укуса.

- Но я же, слава Богу, не умерла. И если уж ты все так хорошо помнишь, то меньше суток назад ты… - она наклонилась, чтобы произнести ему это на ухо, - лишил меня девственности. - И тут же отскочила, чтобы он не успел ее обнять.

- Но это еще одна причина, по которой ты должна остаться. Тебе нужен покой. - Осторожность, с которой она влезала в свои шорты, показалась ему подтверждением. - Но я конечно же увижу тебя сегодня вечером?

Джин заколебалась. Его синие глаза смотрели почти умоляюще. У нее ослабели колени.

- Если хочешь, - наконец ответила она мягко.

- Очень хочу. А обед?

- Я приготовлю. Около семи.

- В шесть.

- В шесть тридцать. - Повернувшись, она направилась к лестнице. - И ни минутой позже, иначе останешься без обеда.

* * *

Всю следующую неделю Вирджиния чувствовала себя странно. Когда она была с Майклом - настроение было прекрасным. Он больше не говорил о своих чувствах, и она была благодарна ему. Их отношения, теплые и непосредственные, были нежными, как никогда. И каждый раз, когда они занимались любовью, это был лучше, чем в прошлый раз. Она хорошо усвоила, что Майклу нравится и больше всего возбуждает, и быстро научилась доводить его до наивысшего накала.

Но когда оставалась одна, подолгу сидела задумавшись. Или рассеянно бродила по квартире, чувствуя себя беспокойной, разбитой, объятой тревогой. Иногда она приходила к выводу, что должна прекратить видеться с Майклом. Однако достаточно было услышать звук его голоса, увидеть его лицо, чтобы все забывалось. В самом деле, пульс ее учащался каждые сто метров по мере приближения к его дому. Все ее тело трепетало только от предчувствия встречи с ним.

Верный своему слову, Майкл достал билеты на концерт знаменитого оркестра, и они поехали на следующий уик-энд сразу, как только Джин закончила работать. Потом побывали на еще одном в воскресенье днем.

Ночевали в ближайшей гостинице, и эту ночь Джин назвала такой же вдохновляющей, как и прослушанную вечером музыку. Приняв это за наивысший комплимент, Майкл был в восторге.

Все шло хорошо, как он и надеялся. Он знал, что Джин любит его, это было видно по ее глазам. Но были заметны и сомнения, терзавшие ее, когда она уходила. Хотя в постели все было замечательно, и очень часто именно она оказывалась инициатором их любовной игры. Джин нуждалась в нем так же, как и он нуждался в ней. Это был хороший признак. Он мог надеяться, что она настолько привязалась к нему, что уже не способна вообразить себе жизнь без него. А что, если у них будет ребенок?

Это обстоятельство нельзя было исключить. Ни разу, с тех пор как они сблизились, он не пользовался противозачаточными средствами. В первый раз она совершенно очевидно не подготовилась. И в дальнейшем, насколько он знал, Джин не сделала ничего, чтобы предотвратить такую возможность. И Майкл не жалел об этом. Хотя он знал, что брак, заключенный из-за беременности, - дело рискованное, но все же предчувствовал, что их любовь должна перерасти в брак. А мысль, что любимая женщина носит его ребенка, придала бы ему жизненных сил.

- Моя семья приезжает на этот уик-энд, - объявил он ей во вторник вечером, после того как они вернулись с концерта. - Я бы хотел, чтобы ты с ними познакомилась.

Они сидели, потягивая содовую, в его единственном большом кресле на заново отделанной и снабженной навесом и перилами веранде. Майкл почувствовал, как Джин напряглась.

- Я не знаю, - поколебавшись, заговорила она. - Они ведь приедут в первый раз осмотреть дом. И ты их давно не видел. Может, тебе лучше побыть с ними одному?

- Я могу их видеть точно так же, если ты будешь рядом со мной.

- Но у тебя и без того много забот. И я тут буду совсем не нужна.

- Кто мне больше всех нужен, так это ты. Тогда я смогу расслабиться и спокойно общаться с ними.

- А где ты их всех разместишь? - Она знала, что он заказал мебель пару недель назад. - Сколько человек будет: четверо взрослых и трое детей?

- Да. - Ему было приятно, что она помнила точную цифру. - Мебель привезут в четверг. Две двуспальные кровати для каждой из больших спален. А ребята устроятся в спальных мешках на полу в любой из остальных комнат.

- А они не будут возражать? Ведь они и так спали в этих мешках все лето в лагере.

- Ты что, шутишь? Они облазят весь дом, чтобы выбрать укромный закуток себе по вкусу. Я знаю своих племянников: они обязательно попросятся спать в кладовке или на чердаке. Этот дом создан для детей. - И после многозначительной паузы он вернулся к исходной точке их разговора: - Так ты придешь?

Подняв на него глаза. Джин увидела в его взгляде ту самую напряженную просьбу быть рядом с ней.

- Я думаю, что мне не стоило бы. Я буду чувствовать себя… неловко. Он ухмыльнулся.

- Деля со мной постель? Но я уже взрослый, и мои родители это поймут. Они будут даже рады. Мое одиночество их беспокоит значительно больше.

- Я не могу. Это было бы неправильно.

- Ну что ж. - Она была прелестна, когда ею овладевала стыдливость. - Тогда просто приезжай на день. - И он с улыбкой понизил голос: - Мы можем заняться любовью потом. Например, когда я отвезу тебя вечером домой.

- Ты неисправим, - укоризненно сказала она, но тоже улыбнулась.

- Значит, придешь?

- Приду. Но смотри, ведь твои родители могут встревожиться, узнав, что их сын связался с простой почтальоншей.

Майкл крепко обнял ее и поцеловал.

- Они будут в восторге, узнав, что ты удостоила своим вниманием их непутевого сына.

* * *

Семья Майкла оказалась простой и милой, как он и описал, хотя несколько неожиданностей и подстерегало Джин, когда Майкл заехал за ней и привез к себе домой в субботу после работы. Первой неожиданностью была встреча с его матерью. Эта маленькая ухоженная женщина оказалась сидящей в инвалидном кресле на колесиках.

- Майкл вам не рассказал? - спросила Кейси Йетс вскоре после того, как они познакомились. Они сидели на веранде, наблюдая, как мальчики, их отец и дед вместе с Майклом играют во дворе в бейсбол. - Я увидела это по вашим глазам с первой же минуты. Он считает это само собой разумеющимся и забывает предупредить своих знакомых. Да и мы все тоже. Это ведь произошло так давно.

- А что случилось?

- Меня сбила машина на стоянке возле супермаркета, когда я шла, нагруженная свертками, и не смотрела по сторонам. Наезд был не очень сильный, но весьма неудачный. В то время Розин было восемь, а Майклу только шесть.

Джин могла себе представить это горе, хотя она никогда бы не подумала, что его детство было так омрачено.

- Это, должно быть, было очень тяжело для всех!

- Да, конечно, поначалу. Но мы приспособились. У нас не было выбора. Но расскажите мне о себе, Вирджиния. Сын говорил, что вы работаете почтальоном. И давно?

Чувствуя себя так же непринужденно в разговоре с его матерью, как и с ним самим, Джин рассказала ей о своей работе. А когда миссис Йетс искренне заинтересовалась и начала расспрашивать дальше, рассказала и о многом другом. О том, как работала на дорожном посту по сбору пошлин, о пивной, о заправочной станции.

- Но бьюсь об заклад, что подавальщицей шаров в кегельбане вы никогда не были.

Джин удивленно подняла брови.

- Подавальщицей шаров?

- Это было еще до того, как там установили автоматы, еще до того, как я вышла замуж. Чудесное было время: бегать туда-сюда, водить дружбу с парнями, которые приходили в кегельбан поиграть. Все они относились ко мне очень по-доброму, а когда я начала встречаться со своим будущим мужем, они проверили всю его подноготную, заботясь обо мне.

Джин рассмеялась:

- Удивительно! Вы - и подавальщица шаров! Мне бы никогда в голову не пришло.

- Пришло бы, если бы родились на сорок лет пораньше.

- А почему вы там работали? - с любопытством спросила она. В этой женщине она почувствовала родственную душу.

- Это было интересно и весело. Я встречала там чудесных людей. Разве не из-за этого многие из нас работают?

- А вам не казалось это странным тогда?

- Конечно, нет. У каждого есть свои причины делать то, что он делает. У меня всегда была склонность к авантюрам. Я уверена, что это одно из тех качеств, за которое мой сын любит вас… Ах, вот и Розин! - воскликнула миссис Йетс, спасая от замешательства покрасневшую Джин, когда в дверях появилась стройная женщина в нарядном желтом платье со шляпой в руке. - Джин, дорогая, познакомьтесь, это сестра Майкла, Розин.

Слегка ошарашенная ослепительным видением, Джин встала и улыбнулась. Подарив улыбку, столь же ослепительную, как и вся ее внешность, Розин тепло обняла ее.

- Поверить не могу, - пробормотала Джин, почувствовав аромат, который исходил от Розин. - Вы душитесь лавандой?

- Да, и только ею, - заявила та с озорным пожатием плеч, которое удивительно шло ей, хотя ей было уже около сорока. - Она мой отличительный знак. Иногда я душусь слишком сильно, по мнению мамы, но мне так нравится.

- Вы не поверите, что я подумала, - начала Джин. Она стояла с чуть ошеломленной улыбкой на лице и вдыхала этот знакомый лавандовый аромат. - В первый день, когда я принесла Майклу почту, одно из писем пахло так. А почерк был такой витиеватый…

- И красные чернила? - вмешалась миссис Йетс.

- Ну да. Я предположила, что у Майкла есть страстная любовница.

Розин рассмеялась и поглядела во двор, на играющих там мужа и детей.

- Мне приятно думать о себе как о страстной любовнице, но уж только не его.- Она вдруг оставила их и подбежала к перилам веранды. - Он бил по правилам, папа! - закричала она. - Я видела его удар, Тэд был на своей половине поля!

- Но, дорогая, ведь твой отец - судья, - шутливо остановил ее муж. - Ты не должна спорить с ним.

- Нет, буду! Он дал неправильный свисток! Майкл, ты видел? Разве Тэд играл не по правилам?

- Я согласен с Брайаном - с отцом не надо спорить!

- Это потому, что вы проигрываете! - заявила Розин и бросилась к двери веранды. - Эти мужчины совсем не знают, как играть в бейсбол. Папа, - крикнула она, выбегая во двор, - уходи с поля! Судить буду я!

Отец Майкла оказался спокойным рассудительным человеком. Зато Розин явно добавляла пикантности семье. А ребята - ну, ребята были нормальными озорниками, какими и должны быть подростки.

Что касается Джин, то для нее это был и чудесный уик-энд, и в то же время грустный. С каждым часом она ощущала в душе все более противоречивые чувства, а когда уезжала домой, уже с трудом могла сдерживать душевную боль.

- Ну, - сказал Майкл, заглушая мотор своего "скаута" и поворачиваясь к ней, - что ты думаешь о моих родственниках?

- Я думаю, что у тебя чудесная семья, - сказала она таким тихим и слабым голосом, что он подозрительно взглянул на нее.

- Ты говоришь как-то неуверенно. Уж не наговорила ли тебе Розин каких-нибудь глупостей? А то с ее языком она способна выдать такое…

- О нет. Она очаровательна. - И это была правда. Они о многом успели переговорить. Джин легко могла бы представить ее своей сестрой, которой у нее никогда не было, но которую всегда хотелось иметь.

- Тогда в чем дело, дорогая?

В голосе его прозвучала озабоченность. Джин собрала последние остатки своей твердости и постаралась выдавить улыбку. Но та едва лишь коснулась ее губ, и тут же растаяла.

- Ни в чем. Наверное, я просто устала. Немного нездоровится, вот и все.

С неподдельной тревогой Майкл положил обе руки ей на плечи и повернул к себе.

- У тебя все нормально?

- Да. Просто устала.

- А ты не предполагаешь… - тихо произнес Майкл. - Мы ведь ни разу не предохранялись… Ты не думаешь, что могла забеременеть?

Это была последняя капля. Ее вовсе не пугала эта мысль. Скорее всего, случись это действительно, она была бы рада. Но то, что Майкл спросил ее об этом именно сейчас, подействовало на нее угнетающе.

- Нет, - сказала она, с трудом сдерживая слезы. - Я не беременна. - На ее беду, глаза ее начали наполняться слезами. - Я лучше пойду, - прошептала она.

Майкл догнал Джин на дороге к входной двери. Взяв за руку, заставил ее остановиться.

- Скажи мне! Что-то расстроило тебя, и я должен знать, что именно.

- Ты совсем не должен знать. - Она подняла на него залитые слезами глаза. - Ты же не мой опекун!

- Но я беспокоюсь о тебе, дорогая. Больше, чем ты можешь себе представить. Я ведь люблю тебя. - А когда она отпрянула и вырвалась от него, он тут же бросился следом. Едва она достигла двери, как Майкл встал на дороге, загородив вход. - Я знаю. Джин, что тебе не хочется это слышать, но это правда. Любить - значит тревожиться за близкого человека. Если что-то произошло, если кто-то из моей семьи расстроил тебя, я хочу это знать.

Джин уже просто ненавидела себя за то, что плачет, но никакими силами не могла остановить поток слез. Ей казалось, что сердце ее разрывается.

- Ничего не случилось, ничего не произошло! - крикнула она. - Я полюбила твою семью. Они все делали как надо. Пожалуйста, Майкл! Оставь меня. Мне нужно побыть одной.

Помедлив, он отступил в сторону, пропустив ее, но тут же последовал за ней. Она была в смятении, и его состояние быстро стало таким же.

- Что случилось. Джин? Я никогда не видел тебя такой. Что-то не так, черт побери! Скажи мне!

Схватившись за перила лестницы, ведущей на верхний этаж, она обернулась. Щеки ее были мокры, глаза полны боли. Никогда в своей жизни она так не умоляла.

- Оставь меня, пожалуйста! Если ты меня любишь, пойми, что мне необходимо именно сейчас побыть одной.

- Но почему, о Господи, почему?

Она уже теряла сдержанность и самообладание.

- Пожалуйста, - прошептала она. - Родители тебя ждут.

- Пусть ждут! Это слишком важно…

- Майкл! - почти закричала она, уже дрожа от гнева. - Уходи! Слышишь?

Похоже, что это было началом истерики. Продолжать удерживать ее было просто опасным.

- Хорошо. Но я позвоню тебе позднее.

- Нет! Только не сегодня! Мне нужно-нужно… - Ноги не держали ее больше, и она села на нижнюю ступеньку лестницы. - Уходи, - прошептала она, закрыв лицо руками. - Ну уходи же ты! Уходи.

Оставить Джин в таком состоянии было трудно, но он заставил себя уйти, вопреки здравому смыслу. Зная, что в таком подавленном настроении он не может показаться своим близким, он просидел в машине почти час.

Когда Майкл наконец вернулся домой, в доме, к счастью, было уже тихо. Первое, что он сделал, это попытался позвонить Джин, но ее телефон был занят. Он подождал пять минут и попробовал снова, но с тем же результатом. Десять, двадцать, тридцать минут спустя телефон все еще был занят. Когда он сделал это в десятый раз, то понял наконец, что она просто сняла трубка.

Все, что он мог сделать, чтобы успокоиться, это сказать себе, что все нормально, просто ей надо побыть одной. Лежа в постели без сна и в полном смятении, он припоминал все, что произошло на этой неделе, пытаясь понять, что же могло так подействовать на нее. И не мог понять этого - все, казалось, шло хорошо. Было такое ощущение, словно он жил во сне все прошедшие две недели, и вот сон внезапно кончился.

Заря уже залила полнеба, когда он пришел к единственно возможному заключению. Джин была напугана возможным горем, которое могла принести ей любовь. Боялась быть захваченной любовью, потому что знала, что потери ей не перенести.

Ведь именно так она и сказала в первый вечер их близости, когда он признался ей в своих чувствах.

Но этого не случится. Она была не права, совершенно не права! Он любил ее и хотел всегда находиться рядом с ней. И в горе и в радости…

Вскочив с постели, которая вдруг показалась ему слишком просторной и пустой, Майкл схватил телефонную трубку и набрал номер. Он не был занят на этот раз. Но никто не ответил ему. После пятнадцати гудков он повесил трубку, решив, что она в ванной.

В первый раз за долгие часы мучительных раздумий он улыбнулся. Она любила принимать ванну. Даже теперь, закрыв глаза, он мог ощущать ее жасминовый аромат. Аромат, которым он был околдован.

Встряхнувшись, он открыл глаза и попробовал снова набрать ее номер. Но она все еще была в ванной. Долгие ванны были ее страстью… Он опять улыбнулся и, закинув руки за голову, вытянулся на кровати. Жасмин снимет раздражение, она будет более спокойна, и тогда он поговорит с ней. Он развеет ее подозрения.

Задремав, Майкл проснулся лишь от шума голосов. Ребята затеяли возню в холле внизу. Была половина восьмого утра.

Он снова набрал номер Вирджинии. Телефон не отвечал. Должно быть, она уже на работе. Наверняка торопилась поскорее освободиться, чтобы побыть с ним. Так что все будет в порядке.

Его родные уехали около девяти, передавая приветы Вирджинии. Когда дом опустел, Майкл побрился, привел себя в порядок, потом сел с газетой у ступенек крыльца, ожидая, когда Джин принесет ему почту.

Но она не пришла ни в десять, ни в половине одиннадцатого. Майкл вдруг оцепенел, заметив, как Пол завернул за угол и идет к нему по аллее. Он тут же бросился навстречу.

- А где Джин? - спросил он, слишком встревоженный, чтобы заметить, каким резким был его тон.

Хоть Пола было трудно вывести из равновесия, он поглядел на него как-то странно.

- Не знаю. Сегодня мне позвонили с утра и попросили ее заменить. Шеф ничего не объяснил.

- Она заболела? - набросился на него Майкл, но тут же поняв, что обращается не по адресу, извинился и, забрав газеты, торопливо бросился в дом. Чувство тревоги показывало ему, что надо спешить.

Сначала Майкл направился к дому Джин, а когда никто не открыл на его настойчивый стук, поехал прямо на почту. Его мучило странное предчувствие. Мускулы его напряглись, ладони стали влажными. Ее шеф подтвердил его опасения.

- Она уехала, - сказал он, пожав плечами. - Позвонила мне на рассвете и сказала, что должна срочно уехать из города.

- Уехала… - Что-то внутри оборвалось, и он помертвел. - А вы уверены? - Он знал, что никто не собирается обманывать его, но это вырвалось непроизвольно.

- Конечно, уверен, ведь Джин никогда мне не лгала. Она хорошая девушка. Живет здесь недавно, но мы все полюбили ее.

- Уехала! - Майкл силился собраться с мыслями. В горле у него защекотало, он откашлялся, чтобы голос не был осипшим. - А она сказала, куда отправляется? Дала вам свой адрес?

- Нет. И не думаю, что он у нее был. Она говорила так сбивчиво, была такой расстроенной…

- Понятно. Но… как быть с ее жалованьем? Ведь ей причитаются какие-то деньги. Вы должны будете переслать их куда-то.

- Мы не говорили об этом. Она очень спешила. Думаю, она даст о себе знать, когда устроится где-нибудь.

- Пожалуйста, вы не могли бы сделать мне одолжение? - Схватив с соседнего стола листок бумаги, Майкл начал писать. - Тут мое имя, адрес и номер телефона. Если вы услышите что-нибудь о ней, хоть любой пустяк, дайте мне знать. - Он протянул листок. - Это очень важно.

Шеф, не обращая внимания на листок бумаги, внимательно посмотрел на Майкла.

- Вы тот человек, что купил дом Хилтона, не так ли?

- Ну да. Это чрезвычайно важно, чтобы вы сообщили мне, если что-нибудь услышите о ней.

- А почему?

Майкл рассмеялся бы над его тупостью, если бы все внутри у него не разрывалось от горя.

- Потому что я люблю ее! - резко произнес он, хлопнув листком о стол, и, боясь наговорить чего-то лишнего, бросился к своей машине.

Положив дрожащие руки на руль, он сделал несколько глубоких вдохов. И только когда в голове у него прояснилось, включил зажигание и нажал на стартер. Но даже и тогда в мыслях у него был такой беспорядок, что он едва не пропустил свой поворот.

Вернувшись в дом, Майкл остановился в просторном холле, не зная, что делать. Голова гудела, и он закрыл глаза от невыносимой боли, которая пронзала каждую клеточку его существа. Потом несколько раз глубоко прерывисто вздохнул, пытаясь сообразить, куда Джин могла поехать. Родных у нее ведь не осталось. Как же ему найти ее? Да и вообще, с чего начинать поиски?

Чувство безнадежности захлестнуло его. Машинально он взял почту, которую небрежно бросил на маленький столик у двери. Счета, газеты, извещение из ассоциации психологов-воспитателей… И вдруг затаил дыхание, увидев среди всей этой ерунды маленький белый конверт с его именем.

С бешено колотящимся сердцем он разорвал запечатанный конверт. Руки его дрожали, когда он доставал письмо. И тут же был сражен торопливо спешащими строчками:


8

<p>8 </p>

Дорогой Майкл, возможно, я покажусь тебе малодушной, оттого что уехала, не попрощавшись с тобой, но так лучше для нас обоих. Для меня пришло время сменить обстановку, изменить свою жизнь. Ты был прав: я достигла критической точки, я оказалась в ситуации, с которой не смогла справиться. Надеюсь, что со временем ты все поймешь и простишь меня за это.

Ты заслуживаешь лучшего, гораздо лучшего, чем то, что я могу тебе дать. Ты чудесный человек, у тебя золотое сердце, и тебе нужна женщина, жена, которая сможет дать тебе ту любовь, которой ты достоин. Я не могу.

Я никогда не забуду ни один миг из тех, что мы пробыли вместе. Это навсегда останется со мной, как и надежда, что ты обретешь то, что ищешь, в самом ближайшем будущем.

Внизу стояла подпись: Вирджиния, но еще ниже был небольшой постскриптум:

Почему бы тебе не познакомиться поближе с Уитни или Кейт - они обе чудесные. Моя душа успокоится, если я буду знать, что ты в заботливых руках.

Рука с письмом безвольно упала, а сам Майкл опустился на нижнюю ступеньку лестницы, возле которой стоял. Яркий солнечный день внезапно показался ему тоскливым и мрачным. Он не мог представить себе будущего без Джин, не мог поверить, что потерял ее.

Поднеся письмо к лицу, он ощутил тот легкий аромат, который всегда ассоциировался с ней. Аромат жасмина, тот сладковатый, возбуждающий аромат, который так будоражил его.

Он вздрогнул. Как глупо, как все чертовски глупо! Две жизни… разбиты! Она была не права, не права во всем, что натворила. Несправедлива и к нему, и к самой себе!

Гнев закипел в нем, гнев и досада на такую несправедливость судьбы. Рывком поднявшись со ступеньки, уже по дороге к двери, он сунул письмо в карман. Он найдет ее, черт побери! Найдет во что бы то ни стало!

* * *

Но это было легче сказать, чем сделать. Сначала он направился к ее квартирным хозяевам. Дверь открыла приятная миловидная женщина средних лет, которая сразу узнала его. Хотя формально они не были знакомы, хозяйка знала его как мужчину, который много времени проводит с Джин. Ему не потребовалось даже объяснять свое присутствие: его расстроенное лицо говорило само за себя.

- Мы разговаривали с Джин сегодня утром. И выглядела она ужасно. Было видно, всю ночь плакала.

Сердце Майкла болезненно сжалось.

- Она сказала что-нибудь?

- Сообщила, что должна срочно уехать и что заплатит за квартиру за весь сентябрь. Сказала, что пока не устроится где-то, оставит здесь вещи.

- Она все оставила?

- Не знаю, по правде говоря. Поскольку она будет платить за квартиру, я не вправе осматривать ее.

- А можно, я зайду? Разумеется, я ничего не трону. Но, может, найду что-нибудь, что даст мне нить в поисках ее.

Ее квартира была точно такой же, как всегда. Похоже, она не взяла ничего, кроме своей одежды. Ясно было, что она торопилась.

Майкл встретился с Уитни и Кейт, но не с той целью, о которой писала Джин. Обе женщины ничего не знали о ее исчезновении и были ошеломлены. Он подолгу разговаривал с каждой из них, вникая вновь и вновь в каждую мелочь, которая относилась к ее прошлому, в надежде, что какой-нибудь пустяк подскажет ему, куда она могла уехать. Но все безрезультатно.

Вечер он провел дома, моля, чтобы Джин одумалась и позвонила. Потом решил заявить о ней в полицию как о пропавшей без вести. Но вовремя одумался, понимая, что это довольно глупо. Джин была взрослой и вольна распоряжаться своей жизнью, как ей вздумается. Полиция не стала бы заниматься ею.

На другое утро Майкл снова навестил шефа почтового отделения, но от Джин ничего не было. С большим трудом он убедил начальника показать ему послужной лист, где были перечислены адреса и номера телефонов тех мест, где она прежде работала. Майкл целый день потратил, звоня туда, но не узнал ничего, кроме того, что ее очень любили везде, где бы она ни работала.

Майкл не представлял, куда ему ехать, где ее искать. Он уже использовал все возможности. Если бы только у нее была семья! Так есть же она, есть! Отец и брат! Майкл нажал на газ и прямиком помчался в библиотеку.

Уитни ничего не имела против того, чтобы сделать перерыв и поговорить с ним. Они вышли на лужайку перед зданием библиотеки.

- Джин когда-нибудь рассказывала вам о своем отце? - спросил он, с трудом сдерживая свое нетерпение.

- Только то, что он бросил их, когда ей было семь лет, и что она очень переживала.

- То же самое она и мне рассказывала. Но у вас есть хоть какое-то представление, где он живет? Я знаю, что она родилась где-то здесь.

- Да, но они переехали из Вирджинии, когда ей было три года… А после развода отец уехал в Вермонт, взяв с собой сына. И с тех пор она ни разу его не видела… А это значит, что бесполезно разыскивать их, - мягко заметила Уитни. Ей, конечно, хотелось, чтобы Майкл нашел ее, но к чему тешить его ложными надеждами. - Джин не поехала бы к ним, даже если бы знала, где их найти.

- А что, если предположить, что они сами не теряли ее из виду?

- Даже никогда не встречаясь с ней?

- В принципе, есть такая вероятность.

- Но ведь ее отец уехал, порвав с семьей, и с тех пор ни разу не возвращался.

- Может, не стоит так уверенно говорить? Нам неизвестно, по какой причине произошел разрыв. Может, ее мать выгнала их. Может, отец ужасно страдал и любил свою дочь все эти годы…

- Если так, он бы приехал к ней, когда мать умерла!

Майкл кивнул.

- Да, логично. Но все же у нас есть шанс. Возможно, ее отец и брат до сих пор живут в Вермонте. Кстати, Уитни, а Джин никогда не упоминала о своем деде или бабке?

- С отцовской стороны - нет. Да и с материнской тоже. Хотя есть еще…

- Тетка с дядей, которые взяли ее, когда умерла мать. Вы знаете их фамилию?

Уитни отрицательно покачала головой. Майкл попытался рассуждать дальше:

- Погодите! - Глаза его расширились от внезапно блеснувшей идеи. - Университет в Беркли!

Уитни улыбнулась и кивнула.

- Думаю, оттуда мы можем что-то получить.

- Правильно. Ну что ж, тогда за дело. - Он крепко пожал ей руку, потом, повинуясь какому-то импульсу, поцеловал в щеку. - Вы просто ангел! Я очень вам благодарен.

- Да я же ничем не помогла вам! - удивилась Уитни, но Майкл уже пересекал лужайку.

- Помогли! - крикнул он в ответ. - Вы выслушали!

- Сообщите мне, если узнаете что-нибудь! - крикнула она вдогонку, искренне обеспокоенная как судьбой Джин, так и состоянием этого человека, который находился в таком отчаянии.

Майкл все-таки узнал имена родственников, с которыми Джин жила в детстве. И позвонил им. К несчастью, прошло почти четыре года с тех пор, как они в последний раз разговаривали с ней. Относительно же отца они вообще ничего не знали, хотя сказали, что он родом из штата Вирджиния.

Поздно ночью, сидя в одиночестве на крыльце своего дома, в тишине, нарушаемой лишь стрекотанием сверчков, Майкл ломал голову, разбирая все возможности, строя все новые и новые предположения, пока наконец они не начали выстраиваться в стройную цепочку.

План его был не прост и требовал много сил и времени. Но мысли были четкими и ясными. Решение было принято: дозвониться в Беркли, в университет, и по возможности узнать что-нибудь о прошлом Джин или найти подруг по курсу. Далее в Вермонт, где, может быть, еще живут Хьюстоны. Следующее направление, если поиск окажется бесполезным, - те места, где раньше работала Джин.

Методично объезжая округ за округом Майкл вел поиск очень профессионально. И в награду за этот труд ему все-таки удалось узнать, что отца зовут Эдди Хьюстон и что он с семьей живет в городе Огаста, штат Южная Каролина.

Собрав с вечера сумку, Майкл в пятницу утром отправился в путь, намереваясь потратить столько дней, сколько понадобится, но разыскать Эдди Хьюстона.

Путь был достаточно долгий. Приближаясь к центру небольшого городка, Майкл заехал на заправочную станцию и пролистал местную телефонную книгу, пока не нашел нужный адрес, а служащий подсказал, как добраться до места.

Через полчаса Майкл оказался на небольшой дороге, в конце которой виднелось несколько невысоких строений. Это было не совсем то, что Майкл представлял, хотя, по правде говоря, он и сам не знал, чего ждет.

Найдя нужный дом, он нажал на звонок. Но никто не открыл. Сейчас полдень, подумал Майкл, и Эдди Хьюстон вполне может быть на работе. Он позвонил на всякий случай еще раз и тут, обернувшись, увидел одного из соседей.

- Вы к Хьюстонам?

- Да. Мне очень нужно встретиться с Эдди.

- Он уехал в Бостон. И не вернется до следующей недели.

Майкл был глубоко разочарован. Проделать столько миль, чтобы еще одна дверь захлопнулась перед ним! Но что делать!

Смирившись с неизбежным, он поблагодарил соседа и ушел. Будь это где-нибудь в Нью-Йорке, он бы вообще ничего не узнал. Но это не Нью-Йорк, и у него был номер телефона Хьюстона.

Прямо с утра в понедельник он начал звонить ему. Увы, напрасно - никто к телефону не подходил. И только во вторник вечером в доме Хьюстона взяли трубку.

- Алло? - сказал мужской глуховатый голос.

- Мистера Хьюстона, пожалуйста.

- Я слушаю.

- Здравствуйте, мое имя Майкл Йетс. Я звоню по поводу вашей дочери. - Он задержал дыхание.

На том конце провода молчали.

- У меня нет никакой дочери. Вы, должно быть, ошиблись.

- Нет. Пожалуйста, я уверен, что не…

В ответ послышались короткие гудки. Майкл снова набрал номер. Телефон протрезвонил раз восемь, прежде чем мужчина снова ответил.

- Пожалуйста, не вешайте трубку! - закричал Майкл. - У меня чрезвычайная ситуация. Пожалуйста, выслушайте меня до конца.- Молчание на другом конце провода обнадежило его: это было лучше, чем ничего. - Я психолог-воспитатель в колледже в Мантео, но это не имеет отношения к Вирджинии. Просто я хочу, чтобы вы знали, с кем говорите. У меня нет намерения вмешиваться в вашу жизнь. Я просто хочу найти Джин. - Он немного помолчал, поколебавшись. - Вы слушаете?

- Да, - коротко, но все-таки ответил Хьюстон.

Майкл почувствовал какое-то облегчение: по крайней мере, он не бросил трубку опять.

- Я познакомился с Джин в прошлом месяце. Она работала почтальоном в Мантео, где я живу. Мы стали очень близки, и, в общем, я люблю ее и думаю, что она меня любит тоже. Но она боится признать это… - Он быстро перевел дух и сделал над собой усилие, чтобы продолжить: - Она уехала из города неделю назад. Очень внезапно. Мне необходимо найти ее. Ради нее самой, как и ради себя. Я сделал все, чтобы определить ее местонахождение, но зашел в тупик. И подумал: а вдруг она захочет связаться с вами или с вашим сыном, то есть со своим братом…

Он помолчал, выжидая. А когда на другом конце провода ответа не последовало, понял, что от Хьюстона будет мало помощи. И когда заговорил снова, в голосе его прозвучала нотка разочарования:

- Я бы хотел оставить вам свой адрес и номер телефона. Если вы что-нибудь услышите, все равно что, я буду очень признателен, если вы мне позвоните. - Очень медленно он продиктовал свой номер и адрес, моля Бога, чтобы этот человек не положил трубку, а записал. Потом заговорил спокойнее: - Благодарю вас. Я хочу, чтобы вы знали, что у вас… удивительная дочь. Она умная, очень обаятельная и заботливая. - Голос его осекся, но он заставил себя продолжить: - Я очень люблю ее и не представляю без нее своей жизни.

Майкл сказал все. И взволнованно сжимал трубку, выжидая. Настала очередь для мистера Хьюстона что-то сказать в ответ, однако на другом конце провода молчали. Молчание это показалось Майклу бесконечным, но в конце концов оно было прервано.

- У меня нет дочери. - Вот и все, что сказал этот человек перед тем, как повесить трубку. Но этого было достаточно: Майкл уловил легкий трепет в голосе Хьюстона, когда тот произносил эту ложь. Вряд ли он стал бы выслушивать все, что сказал ему Майкл, если бы у него действительно не было дочери. Он повесил бы трубку в самом начале, возможно даже пригрозив, что позвонит в полицию.

* * *

Время. В течение следующей недели оно тянулось ужасно медленно. Майкл пытался хоть чем-то занять себя, заканчивая работы по ремонту дома. Каждый день он методично навещал шефа почтового отделения, потом квартирную хозяйку, но сведений от Джин не поступало. Майкл совершенно пал духом.

С началом учебных занятий его дни сделались более беспокойными и насыщенными до предела. Но ночи, ночи были длинные и одинокие. Он постоянно, неотвязно думал о Вирджинии. Она незримо присутствовала в его жизни. Сколько еще ему придется страдать за то, что он любит ее, нередко спрашивал он себя. Спрашивал и не находил ответа.

Уроки продолжались уже вторую неделю, когда во вторник вечером раздался телефонный звонок. Как всегда, он бросился к телефону, лелея надежду, что это, может быть, Джин, но при звуке мужского голоса на другом конце провода его надежды пропали. Однако они снова затеплились, когда он узнал этот особенный глуховатый тембр.

- Мистер Йетс? - слегка неуверенно начал мужчина. - Это Эдди Хьюстон.

- Добрый день! Спасибо, что позвонили! Вы узнали что-нибудь?

- Я… нет, ничего. Я просто подумал, что вы должны знать: на днях кто-то спрашивал обо мне.

- Звонили вам домой?

- Нет. Были телефонные звонки… в городские муниципалитеты Кавингстона, Огасты. У меня… много знакомых там. И одна служащая из Огасты перезвонила мне.

- Она сказала, что звонила женщина?

- Да.

Сердце Майкла бешено заколотилось.

- Звонок был местный?

- Нет?

- Звонившая не назвала себя?

- Нет.

- А что она хотела узнать?

- Она спрашивала, проживает ли в городе Эдди Хьюстон. - Он откашлялся, очевидно, чувствуя себя неловко. - Может, ничего особенного. Но я подумал, что вы захотите об этом узнать.

- Конечно! У нас в городе ничего не известно о Вирджинии до сих пор. По крайней мере, если это Джин наводила справки, значит, она думает о вас. - Он хотел добавить, сказать, что она ищет отца, имея на то свои причины, но не был уверен, правильно ли воспримут его, и промолчал. - Спасибо вам, мистер Хьюстон. Я очень благодарен за ваш звонок…

- Мистер Йетс…

- Да?

- Вы дадите мне знать, если найдете ее?

Теперь было окончательно ясно, что Джин его дочь.

- Конечно. Благодарю вас.

Положив трубку и откинувшись на спинку кресла в своем кабинете, Майкл подумал, что этот человек, может быть, и не так плох, как могло показаться. Но увы, после этого разговора ему по-прежнему было неизвестно, где находится Джин.

Закрыв глаза, он попытался вообразить, где она может находиться сейчас, во что одета, где провела день. Ему хотелось бы знать, что она ела на обед, принимала ли свою жасминовую ванну, не забыла ли про противоаллергические уколы: ведь со времени последнего прошло больше четырех недель…

Внезапно Майкл подался вперед, а секундой позже уже взбегал по винтовой лестнице в спальню. Выбрасывая какие-то бумаги и счета из ящика комода, он начал лихорадочные поиски маленького листика бумаги с именем врача, который лечил Джин после пчелиного укуса.

Найдя эту бумажку, он схватил ее дрожащими руками и тут же бросился к телефону. Раньше надо было додуматься, а сейчас было маловероятно, чтобы этот человек оказался на дежурстве. Ну, ничего, если не сегодня ночью, так завтра утром, он все равно свяжется с ним.

- Доктора Рэнгли, пожалуйста, - выдохнул Майкл, когда дежурная в больнице взяла трубку. - Это срочно.

- Извините, но кабинеты уже закрыты. Я могу записать сообщение.

- А вы не могли бы дать мне телефон отделения "Скорой помощи"? Возможно, он там.

- Одну минуту, пожалуйста.

Несколько секунд спустя Майкл уже повторял свою просьбу медсестре в приемном покое отделения "Скорой помощи". Снова в нем затеплилась надежда. Он чувствовал, что удача наконец повернулась к нему, когда доктор взял трубку.

- Доктор Рэнгли, Майкл Йетс. Я был у вас несколько недель назад вместе с Ви-рджинией Хьюстон, у которой была сильная реакция на пчелиный укус. А через неделю мы были снова, чтобы сделать противоаллергический укол.

- Да, я помню.

- Видите ли, я пытаюсь разыскать мисс Хьюстон.

Сжато, как только мог, он обрисовал ситуацию. И тут же перешел к делу. Может, кто-нибудь звонил по поводу записей в ее карте? Если она пойдет делать укол в другом городе, врачу они понадобятся.

- Мне лично никто не звонил. Но это не значит, что запроса не было вообще или записи не были посланы. Я могу проверить, если вы подождете.

- Да, да, пожалуйста. Я буду вам очень признателен.

Он чувствовал, что на верном пути. Джин была слишком ответственной, чтобы не довести до конца эту серию уколов. Почему он раньше не вспомнил об этом?

- Вам повезло, хотя я не уверен, что имею право разглашать информацию о пациентке. Вы ведь не член ее семьи.

- Пожалуйста! Мне очень нужно найти ее.

Его смиренная мольба была достаточной, чтобы преодолеть колебания доктора.

- Мы получили запрос из клиники в Диаборне, штат Мичиган. Прислал его доктор Олби. - И он сообщил название клиники.

Рассыпавшись в благодарностях, Майкл положил трубку и тут же набрал номер справочной службы. Но, как он и предполагал, клиника была закрыта на ночь.

Ощущая прилив сил и энергии, он разложил на столе карту и выяснил, что Диаборн находится рядом с канадской границей, и это еще больше обнадеживало. Ведь Джин могла уехать на Юг или Запад, что гораздо дальше.

Встав рано утром, Майкл отправился в школу, где после первого же урока позвонил в Диаборн. Дежурная клиники сообщила ему, что доктор Олби занят с пациентом, но, когда Майкл объяснил ей проблему, она обещала помочь. Может ли он перезвонить через час, спросила она. Ей нужно поговорить с доктором, а потом, если тот согласится дать адрес Джин, придется искать его в картотеке.

Прошло целых девяносто минут, пока Майкл смог это сделать. У него был урок, потом еще консультация. На сей раз, когда Майкл назвал себя, трубку взял доктор.

- Обычно мы не разглашаем информацию о пациентах, - пояснил он, - но эта женщина показалась мне такой одинокой.

В нетерпении Майкл перебил его.

- Доктор, у нее все в порядке?

- Все хорошо. Возможно, устала и немного подавлена. Я сделал ей противоаллергический укол и прописал кое-какие витамины.

- Она работает?

- Да, экскурсоводом в одной из туристических фирм. Мы находимся так близко к границе, что у нас полно канадцев, говорящих по-французски. Это ценное качество, что она знает французский язык.

Майкл не мог не улыбнуться:

- Это не единственное ее ценное качество. Она вообще удивительная женщина… Так у вас есть ее адрес?

- Да, конечно. - Доктор продиктовал адрес и спросил: - Так вы приедете сюда?

- Да, конечно. Завтра же я буду у вас.

* * *

Уложив последние вещи в чемодан, Джин бросила прощальный взгляд на маленькую комнатку, которая была для нее домом последние несколько недель. Для дешевого пансиона, конечно, неплохо, но это не шло ни в какое сравнение с ее квартирой в Мантео.

Итак, она возвращается обратно. Решение это далось ей нелегко, и сейчас она нервничала, не в силах успокоиться. А что, если Майкл охладел к ней? Возможно, он так был рассержен ее отъездом, что всякое чувство к ней погибло в нем? Джин молила Бога, чтобы этого не случилось, потому что без него, Майкла, - даже несмотря на работу, которую она нашла здесь, такую интересную и живую, - жизнь стала пресной и пустой. Много передумав за эти последние недели, она пришла к выводу, что надо вернуться. Хватит переезжать с места на место, точно убегая от чего-то, сама не зная от чего. Полюбив и встретив ответную любовь, она имеет наконец возможность найти свое счастье, которое мелькнуло этим летом перед ней. Оно было недолгим, очень недолгим, но в ее силах вернуться и сделать так, чтобы оно длилось вечно. Лишь бы Майкл к ней не охладел.

Подняв чемодан, Джин еще раз окинула взглядом комнату, не забыла ли чего-нибудь и, заперев за собой дверь, пошла вниз по лестнице к своей машине. Она уже подала на расчет, но согласилась отработать перед отъездом еще этот последний день. К вечеру она уже будет в пути. А к утру… а к утру она может оказаться в объятиях Майкла, если только он все еще ждет ее…

* * *

Было уже за полдень, когда Майкл нашел дом по адресу, который дал ему доктор Олби. Джин могла оказаться и на работе, но, поскольку он не имел ее рабочего адреса, у него не было выбора.

Оставив автомобиль у обочины, он побежал к подъезду и через две ступеньки взлетел по лестнице к входной двери. На его стук тут же появился невысокого роста пожилой мужчина, с приветливой улыбкой кивнувший ему.

- Добрый день! - сказал Майкл, стараясь говорить спокойно, хотя в действительности все сжалось у него внутри. - Я ищу Вирджинию Хьюстон. Мне сказали, что она живет здесь.

- Жила. Но уехала.

- Уехала? - Он похолодел. Неужели все напрасно? Неужели он опоздал?…

- Вы имеете в виду, - заговорил он с надеждой, - что она на работе?

- Сейчас, да. Но она уже не вернется в пансион. Мы будем скучать по ней. Все здесь успели к ней очень привыкнуть.

Боясь опоздать, Майкл схватился за ручку двери.

- Видите ли, я приехал издалека, чтобы повидать ее. Не могли бы вы сказать, где она работает?

- Разумеется. - Мужчина показал рукой. - Идите по улице, пока не дойдете до развилки, а потом сверните направо. Большой кирпичный дом с причудливой вывеской над входом. Только один такой на всей улице. Местный музей.

- Благодарю вас, большое спасибо!

Ему потребовалось меньше пяти минут, чтобы добраться до дома, о котором говорил тот. А когда он увидел знакомый "фольц" на стоянке перед домом, руки Майкла так крепко вцепились в руль, что едва не переломили его пополам.

Майкл поверить не мог, что нашел наконец-то ее. Хотя, как он только что узнал, Джин пробудет здесь недолго. Куда она решила отправиться? Почему она не задерживается нигде? Что гонит ее с места на место?…

Хлопнув дверцей машины, Майкл буквально взлетел по ступенькам этого старинного кирпичного здания. В вестибюле царил полумрак, и ему потребовалось некоторое время, чтобы разглядеть хрупкую молодую женщину, сидевшую за конторкой у входа и смотревшую на него с выражением, похожим на страх.

- Вирджиния Хьюстон здесь?

- Д-да. Но она сейчас проводит экскурсию.

- Там? - услышав приглушенный гул голосов и шарканье ног в одной из верхних комнат, спросил он и, не дожидаясь ответа, начал подниматься по ступенькам.

- Сэр, вы не можете…

Не обращая на девушку никакого внимания, Майкл дошел до площадки, огляделся и двинулся на этот шум. В большом зале со стрельчатыми окнами и высоким сводчатым потолком в раннем американском стиле он увидел небольшую группу людей, образовывавших полукруг, в центре которого стояла Джин, что-то говорившая им по-французски. Прямой и высокий, Майкл встал в дверях, скрестив на груди руки. Чувство нежности при виде Джин, такой хорошенькой и очень женственной, в нарядной блузке и плиссированной юбке, при звуках ее голоса, по которому он так соскучился, захлестнуло его теплой волной. Ну, на этот раз она не убежит от него!

Закончив свой рассказ. Джин повернулась и вдруг увидела Майкла, стоявшего в дверях. Голос ее пресекся на полуслове. Щеки, еще недавно бледные, медленно окрасил румянец. Осознав, какие огромные усилия он приложил, должно быть, чтобы отыскать ее, она растерялась. Его взгляд, устремленный на нее, казался ей несколько осуждающим.

Краска снова исчезла с ее лица. Она взяла себя в руки и снова начала говорить. Но речь ее уже не лилась так гладко. Несколько лиц с любопытством повернулись к Майклу, заинтригованные тем эффектом, который этот импозантный мужчина произвел на их дотоле невозмутимого экскурсовода. А Майкл почувствовал даже какое-то удовлетворение при виде задрожавшей и смешавшейся Джин. Она это заслужила.

А Джин вдруг забыла самые простые французские слова и начала запинаться после каждого предложения. Майкл явно был зол на нее, и ей хотелось провалиться сквозь землю от стыда.

Она предложила группе перейти в следующий зал. Но когда они повернулись и начали цепочкой проходить мимо Майкла, который лишь слегка посторонился, стоя в дверях, она почувствовала, что самообладание оставляет ее. Слезы застилали глаза, и она опустила голову, чтобы скрыть это. Экскурсия должна продолжаться, и, сделав глубокий вдох. Джин постаралась вернуть себе спокойствие. А когда настала ее очередь выйти за последним из туристов, Майкл схватил ее за локоть.

- Сколько времени тебе еще нужно, чтобы освободиться?

- Я… я закончу экскурсию через десять минут, - ответила она неуверенно. - И должна провести еще одну в три часа.

- Ты можешь отказаться от нее?

- Я не знаю.

- Сделай это. - И, отступив в сторону, Майкл дал ей пройти. Но тут же последовал за ней, решив не терять ее из виду, - он уже не доверял ей. Она изобретательна и найдет способ ускользнуть, если он позволит.

Следующие десять минут стали для Джин сущим адом. Всякая надежда, что она вернется к Майклу и скажет о своей любви, была разбита. Боль, которую она испытывала сейчас, была даже сильнее той, что она чувствовала, когда покинула его. Прошла, казалось, целая вечность, пока группа наконец вернулась вниз, в вестибюль, и разошлась, оставив их наедине.

- Пошли! - решительно сказал Майкл, беря ее под руку.

- Но я… - Она хотела напомнить ему, что должна провести еще одну экскурсию, но выражение его лица было таким мрачным, что она не посмела возразить.

- Только на минуту! Я проделал столько миль и очень устал, чтобы ждать еще хоть полчаса.

- Я должна предупредить дирекцию, - пробормотала Джин, зная, что заслужила такое отношение со стороны Майкла, но чувствуя и легкое раздражение по отношению к нему.

Он мог бы и не появляться с таким мрачным лицом, чтобы просто сказать, что между ними все кончено! Вернувшись, она бы и сама узнала, что больше не интересна ему. Значит, она была права, боясь довериться своему чувству.

Идя через холл в сопровождении Майкла, она подумала, что, пожалуй, теперь для нее нет никакой нужды покидать Диаборн. У нее здесь есть и жилье и работа, так зачем ей отсюда уезжать? Правда, все ее вещи оставались в Мантео, но она вполне могла бы съездить на денек и забрать их. Но воспоминания о сегодняшнем дне, о мрачном лице Майкла, похоронившем все ее надежды, будут преследовать ее здесь до конца дней.

Нет, лучше уж уехать и найти другое место: без воспоминаний, без прошлого… Что касается встречи с отцом, ну, и она не нужна. Ведь сам-то он совершенно не искал ее. Она собиралась встретиться с ним только ради того, чтобы понять, что же произошло между ним и ее матерью тогда, много лет назад.

Переговорив с директором музея. Джин сообщила, что вынуждена срочно уехать, и попросила ускорить расчет. Та отдала причитающиеся за последнюю неделю деньги и пожелала счастья, не сознавая, как отчаянно сейчас Джин нуждалась в нем.

Когда они с Майклом вышли на улицу, ее била нервная дрожь, но она постаралась быть как можно тверже.

- Ну, так чего же ты хочешь?

Его глаза сурово смотрели на нее.

- Ты возвращаешься со мной. - Он взял ее за руку и повел к своей машине.

- У меня есть своя собственная машина…

- Ты слишком самостоятельна. Поедешь в моей!

- Но я не могу оставить ее здесь! - Она знала, что машина ей понадобится, когда она соберет свои вещи в Мантео и возьмет напрокат прицеп. - Я не вернусь сюда.

- Разумеется, - сказал он, но тут его осенила новая мысль. - Дай сюда твой бумажник. И чек, который ты только что получила.

- Что?

- А то, что я поеду следом за тобой и всю дорогу не спущу с тебя глаз. Ты не сбежишь, если водительские права и деньги останутся у меня, тебе ведь нечем будет даже заплатить за бензин.

- Ты не веришь мне? - прошептала Джин, пораженная.

Он и вправду не доверял ей и имел на это веские причины. Она виновато опустила глаза, чтобы Майкл не мог видеть их выражения.

- Я не буду пытаться убежать от тебя…

- А я и не дам тебе такого шанса. - Он протянул руку. - Давай сюда бумажник. И положи в него права! А теперь садись в машину, - приказал он, на этот раз более мягко. И снова она молча покорилась. Захлопнув дверцу, Майкл наклонился к открытому окну. - Я думаю, дорогу ты знаешь. Я поеду следом за тобой. - И, повернувшись, он широкими шагами направился к своему автомобилю.

Джин запустила мотор и выехала на дорогу. "Скаут", словно хвост, следовал позади нее. Она слегка улыбнулась, представив свою небольшую машину со стороны под эскортом белого автомобиля, но улыбка тут же погасла на ее лице, и она закусила нижнюю губу, чтобы не заплакать. К несчастью, ее переживания были слишком сильны, чтобы их можно было сдерживать. Несколько минут она еще удерживала, отчаянно мигая, застилавшие глаза слезы, но это была безнадежная борьба. Когда из-за них она не могла уже видеть дорогу, то свернула к обочине, остановила машину и, низко опустив голову и положив руки поверх руля, расплакалась.

Притормозив рядом и выскочив из машины, Майкл тут же оказался у ее окна.

- Я же просил тебя не останавливаться. Ты что, не можешь следовать простейшим указаниям?… - Но при виде ее вздрагивающих плеч и залитых слезами щек, слова застыли у него на губах. Однако как бы ни разрывалось его сердце, он решил быть твердым. - Выходи, - сказал он, открыв дверцу. А поскольку она, казалось, не в состоянии была двинуться с места, протянул руку и помог ей выйти.

Так они и остались вдвоем на пустой дороге, плачущая Джин и Майкл с засунутыми в карманы куртки руками, растерянно глядящий на нее.


9

<p>9 </p>

- Видишь, - начал он, - как это тяжело для нас обоих. Твое ребячество зашло слишком далеко. Это была ужасная глупость, убежать так, как ты это сделала. И оставить это письмо… - Он вытащил из кармана листок, обтрепанный по краям от беспрерывного перекладывания из одного кармана в другой, и помахал им. - Что это такое, скажи на милость? "Почему бы тебе не познакомиться поближе с Уитни или Кейт?" - передразнил он Джин. - О да, я познакомился с ними, разумеется. Я звонил им, чтобы они помогли разыскать тебя. Они были ужасно огорчены, когда ты исчезла, но ты ведь не подумала об этом, собирая свои вещи и уезжая неизвестно куда. Черт побери, Вирджиния, посмотри на меня! - Она стояла, прислонившись к машине, и, опустив голову, тихо плакала. - И прекрати эти всхлипывания! - схватился он руками за голову. - Ты же знаешь, я этого не переношу!

Значит, в нем осталось еще что-то доброе к ней, значит, он не только злился, но и жалел ее. Джин понимала, что ей многое нужно сказать ему.

- Я боялась… я так боялась, - сказала она сквозь рыдания. - Я не хотела признаться самой себе, что люблю тебя и… потом, когда я познакомилась с твоей семьей… и они оказались такими славными, я не могла больше справиться с этим. - Она на секунду замолчала, вытирая щеки. - Я так боялась, что все это кончится и окажется всего лишь сном.- Она не могла продолжать. Колени ее вдруг подогнулись, но Майкл успел подхватить ее.

- Успокойся, милая, - произнес он голосом, полным заботы, голосом, который она так хорошо знала. Ей понадобилась еще минута, чтобы перестать плакать и поднять глаза.

- Я люблю тебя, Майкл, - прошептала она, - и я знаю, что совершила ошибку.

- Но ведь ты решила уехать и отсюда… - начал Майкл, почти боясь поверить в то, что услышал.

- Чтобы вернуться к тебе, - сказала она, и слезы снова заструились по ее щекам. - Я не была… уверена, что ты еще любишь меня, но я должна была… использовать эту возможность. Моя жизнь стала адом с тех пор, как я уехала… Я не могла спать, не могла есть… Я была так одинока все это время и… жила только воспоминаниями о тебе.

Глубокий стон облегчения и радости вырвался из груди Майкла. Он притянул Джин к себе и крепко сжал в своих объятиях.

- О дорогая! Ты не представляешь, что значит для меня услышать эти слова! - Его голос прозвучал хрипло, а взглянув на него, Джин увидела, что и его глаза заблестели.

- О нет, Майкл, не надо! - выдохнула она, поднимая руку, чтобы стереть одинокую слезинку, побежавшую по его щеке. - Ты ведь такой сильный!

Но Майкл и не собирался извиняться за свою минутную слабость.

- Мужчины тоже плачут, когда страдают так сильно, как я страдал без тебя.

- Значит ты… все еще любишь меня? - спросила она, боясь поверить.

- Да, и буду любить всегда. Что бы ты ни сделала, ничто уже не изменит этого. Предлагать мне познакомиться с Уитни или Кейт?! Как ты могла, Джин! Я согласен с тобой: они обе чудесные. Но едва ли они захотели бы связаться с мужчиной, навечно влюбленным в призрак.

- Я не призрак!

- Ты уверена? - Он скользнул рукой по ее волосам, а потом по лицу, словно нуждаясь в том, чтобы осязать те черты, которые так обожал и которые, казалось, потерял уже навеки.

- Я уверена, - прошептала она, не веря еще в свое счастье, и непроизвольно поднялась на цыпочки, ища его губы.

Так, слившись телами и губами, они долго стояли на обочине. Какие-то машины проезжали мимо них, но они ничего не замечали, поглощенные бесконечно длящимся поцелуем. И только когда одна затормозила и дверца ее хлопнула поблизости, они прервали поцелуй и оглянулись на дорогу. Это был полицейский.

- Эй, молодые люди! - окликнул он их. - Найдите-ка себе другое место для любовных сцен, а то, если водители будут смотреть не на дорогу, а на вас, может произойти авария.

Прерывисто вздохнув, Майкл выпрямился.

- Извините, сержант, - пробормотал он. - Пожалуй, мы слишком увлеклись.

- Ладно уж. Только не задерживайтесь, там впереди есть мотель, - понимающе ухмыльнувшись, сообщил тот и вернулся в машину.

- Как ты думаешь, нас хватит до мотеля? - улыбаясь спросил Майкл.

Джин покраснела и пожала плечами.

- Даже и не знаю…

Майкл бросил взгляд вдоль дороги, туда, где начинались густые заросли берез.

- Пошли, - сказал он, беря ее за руку в ведя по направлению к этим деревьям.

- Майкл! Не здесь! Мы не можем…

- Но почему? - Они вошли в заросли, и он решительно повел ее дальше.

Прислонив Джин спиной к стволу дерева, Майкл заключил ее в свои объятия.

- Я не могу больше ждать… Я столько ночей мечтал о тебе, ты чертовски соблазнительна, Джин.

- Нет, не здесь… - прошептала она, но потянулась к нему губами сама, целуя с какой-то невероятной жадностью. - Нет… - Но губы ее говорили другое.

- Да, - пробормотал он. - Да… Разденься, и все будет хорошо. Вот увидишь.

Она бы никогда не решилась на такое прежде, но что значили сейчас приличия! Деревья были их прикрытием, а взаимная любовь - оправданием.

- Это сумасшествие! - задыхаясь, пролепетала она, делая то, что сказал ей Майкл.

Майкл рывком прижал ее к себе. Дрожа от возбуждения, она не нуждалась в предварительных ласках, и он тут же стремительно вошел в нее, заставив содрогнуться от острого наслаждения. Она почувствовала себя до того опьяненной любовью, что несколькими мгновениями позже, когда тело ее затрепетало в безумном восторге, ей показалось на миг, что она вот-вот взорвется.

- О, Майкл!… - только и смогла выдохнуть она.

Минуту или две они молчали и часто дышали - им нужно было время, чтобы прийти в себя. Потом Майкл нежно сжал ее лицо в своих ладонях и поцеловал.

- Ну, вот, теперь мы наконец помирились, - щекоча ей ухо губами, прошептал он. Джин улыбнулась. - А теперь едем домой.

* * *

А ночью, уже под утро, они лежали на широкой кровати, усталые и пресыщенные утоленной страстью. Насколько стремительным было их соитие в дороге, настолько на этот раз их любовь была затяжной и медленной. Майкл целовал каждый дюйм ее тела, шепча такие страстные слова, от которых Джин утопала в блаженстве.

- О, Майкл! - вдруг вырвалось у нее. - Ты даже не представляешь, как мне хочется от тебя ребенка!

- И он будет у тебя.

Она приподнялась на локте.

- Я хотела его и раньше, когда старалась уверить себя, что не так уж и сильно люблю тебя. Если бы я забеременела, у меня, наверное, появился бы предлог, чтобы остаться с тобой навсегда. Ты понимаешь, о чем я говорю? Я бы осталась, даже не соглашаясь с тем, что люблю тебя. - Она опустила глаза. - Но когда я узнала, что не беременна, и когда приехала твоя семья, почему-то впала в отчаяние, почувствовав себя страшно одинокой.

- Глупенькая, - сказал Майкл, нежно отводя волосы у нее со щеки. - Ты уже никогда не будешь одинокой!

Джин смущенно поцеловала его в плечо.

- А что твоя работа? Расскажи мне о школе, Майкл.

Он прижал ее к себе.

- Со школой все в порядке. По крайней мере, будет в порядке. А то меня все время отвлекало другое.

- Да, но ведь вчера ты не ходил на работу.

- Разумеется.

- Я поняла это только теперь. Я ведь привыкла за лето, что ты постоянно свободен. Тебе пришлось отменить занятия из-за меня? Мне очень жаль.

- А мне нет. Это того стоило. Однако вовсе не означает, что я прогуляю и завтра. Хотя бы один из нас должен работать.

- Увы, а я теперь безработная. Ты говорил, что здесь уже новый почтальон.

- И тоже женщина!

- И хорошенькая?

- Уродина.

- Какой ты злой.

- Не злой, а влюбленный. Рядом с тобой мне все остальные женщины кажутся уродинами. Кстати, вернемся к вопросу о твоей работе. По-моему, ты совсем не должна работать.

- Ну что ты! Да я с ума сойду от скуки, если ты будешь весь день в школе.

- Ну, а чем бы ты хотела заниматься?

- Не знаю, - сказала она, поглаживая его обнаженную грудь. - Мне очень нравилась работа экскурсовода.

- Не уверен, что тут найдутся достопримечательности! - И вдруг глаза его радостно блеснули: - Идея! Ты могла бы давать уроки. При школе есть курсы французского языка. Я уверен, что там найдется хотя бы временная работа для тебя. А потом, может быть, ты получишь и самостоятельную группу. - Его лицо выражало такой энтузиазм, что Джин рассмеялась. - Ну, что ты скажешь о моей идее? Блестящая, верно?

- Я тоже решила, что она блестящая, когда эта идея пришла мне в голову на прошлой неделе.

- На прошлой неделе? Ну ладно, чья бы она ни была, хочешь, я завтра поговорю с директором?

- Нет, я сама поговорю с ним. Но не завтра. Мне… мне нужно немного времени для…

Уловив какое-то колебание в ее голосе, Майкл приподнял голову с подушки.

- Джин, но ты все-таки выйдешь за меня замуж?

- Непременно, - улыбнулась она.

- Но когда?

Она глубоко вздохнула.

- Как только повидаюсь с моим отцом.

- С отцом?…

Майкл заколебался. Он понимал, что Джин должна сделать это, должна встретиться с отцом и объясниться с ним, но он уже знал и то, что ее может постигнуть разочарование. Он хорошо помнил, как Эдди Хьюстон дважды сказал ему, что у него нет никакой дочери.

Эта встреча с отцом может каким-то образом оживить прежние комплексы Джин, ее страх перед любовью, а этого ему хотелось меньше всего.

- Я узнавала про него. Он живет в Южной Каролине.

- Я знаю.

- Откуда?

- Я ему звонил. И даже побывал у него. - Он объяснил, каким образом разыскал ее отца. - Я знал, что это предприятие рискованное, но был в таком отчаянии, что должен был попытаться сделать хоть что-нибудь.

- А ты видел его? - осторожно спросила она.

- Нет, его не было в городе, когда я приезжал к нему. Но я разговаривал с ним по телефону, когда он вернулся.

- Ты? - Глаза ее заблестели. - И что он сказал?

Майкл осторожно стал подбирать слова.

- Он не знал, где ты. И хотел, чтобы я сообщил ему, если что-то услышу о тебе.

- Но ты не звонил ему вечером?

- Нет. Думаю, что это… что это лучше сделать тебе самой.

Джин перевернулась на спину.

- А знаешь, - тихо сказала она, - я ведь все равно собиралась поехать к нему. Он, может, и не захочет видеть меня, но я должна сделать попытку.

- А зачем. Джин? Почему именно сейчас? - осторожно спросил Майкл.

- Просто увидеть его, посмотреть, как он сейчас выглядит, чем занимается…

Помолчав, она взяла его свободную руку и переплела свои пальцы с его.

- Я хочу знать, почему он… оставил нас. Чего я только не передумала за все эти годы! Я была слишком мала, когда это случилось, и не могла еще задавать вопросы. Когда же я стала достаточно взрослой, мать уже ни о чем нельзя было спросить - она умерла.

- А что, если тебе не понравится то, что он скажет?

- Ну что ж… Не понравится, и все.

- А это не затронет нас, наши с тобой отношения? Если затронет, мне бы не хотелось, чтобы ты ехала туда. Я не смогу перенести, если что-то произойдет между нами…

Покачав головой. Джин нежно поднесла его руку к губам и поцеловала в запястье.

- Нет, Майкл, это не затронет нас, ты можешь не волноваться.

- Но почему ты так уверена?

- По двум причинам, над которыми я много раздумывала.

- Моя мать?

- Ну да. Я часто думала о том, что с ней случилось и как она это пережила. Глядя на нее в тот уик-энд, я поразилась ее жизнелюбию и стойкости. Для нее, наверное, было сущим адом на всю жизнь остаться прикованной к этому креслу. Но она не ожесточилась, как-то приспособилась к своему несчастью и продолжала жить. Вот и я должна сделать то же…

- А еще? Какая же вторая причина?

Она взглянула на него с грустной улыбкой.

- А еще я поняла, что допускаю ту же несправедливость по отношению к тебе, какую мои родители допустили когда-то по отношению ко мне. Я делаю тебя виноватым за свои несчастья. Стремясь избежать того, чтобы близкий человек мог когда-то причинить мне боль, я причиняла ее себе сама. Что напророчила себе, то и получила. А вместе с собой заставила страдать и тебя. Но я не хочу больше делать этого!

Майкл наклонился над ней и ласково поцеловал в щеку.

- Хорошо, дорогая. А поскольку мы всегда можем все выяснить и договориться друг с другом, то, если что-то будет беспокоить тебя, ты обязательно должна делиться со мной, а не прятаться от проблем. Поняла?

Она успела лишь согласно кивнуть, прежде чем Майкл поцеловал ее в губы.

А потом наступило время для новых доказательств их взаимной любви, которые они и дали друг другу в той неизменной всегда и для всех, но никогда не устаревающей форме.

* * *

Они выехали в субботу, рано утром. Ночью Джин спала неважно и сейчас сидела молча, нервно грызя ноготь на левой руке.

- Еще немного, и ты сдерешь себе кожу на пальце, - с упреком сказал Майкл, беря ее руку и кладя к себе на колено.

- Я нервничаю.

- Это естественно. - Он и сам тоже нервничал, хотя и совсем по другой причине. - Ты же не видела его двадцать лет…

Когда они въехали в Огасту, Майкл направил свой "скаут" по уже знакомой дороге к тому самому дому, который он посетил несколько недель тому назад.

- Это здесь? - напряженно спросила она.

- Да. Видишь те дома?

- Который его?

- Давай сначала остановимся. Вот тот налево, с самого краю.

Но только он собрался выйти из машины, как Джин вдруг порывисто схватила его за руку.

- Может, не надо? Может, я не права? Ведь если бы он хотел видеть меня, он сам предпринял бы попытку разыскать меня…

- Возможно, у него были свои резоны не делать этого. - Голос Майкла заметно потеплел. - И к тому же ты уже зашла слишком далеко, дорогая. Психологически, эмоционально. Если мы сейчас повернем назад, это будет всегда мучить тебя. А я хочу, чтобы наша жизнь была спокойной и счастливой.

Он говорил так убедительно, что Джин поверила.

- Хорошо, - прошептала она, потянувшись, чтобы поцеловать его. И вышла из машины. - Я скоро вернусь.

Но не достигла она и конца дорожки, ведущей к дому, как Майкл был уже рядом с ней. Она благодарно улыбнулась ему и, закусив нижнюю губу, пошла

дальше. Глаза ее были полны тревоги, когда она нажимала кнопку дверного звонка, рука дрожала.

Пока они стояли у двери в ожидании, все сомнения и тревоги разом нахлынули на нее. Она вспомнила высокого сильного человека, каким был ее отец когда-то. Он был ласков и заботлив: качал на коленях, читал на ночь сказки, а потом вдруг резко и необъяснимо покинул ее. И содрогнулась, вспомнив долгие годы боли и обиды. Почувствовав ее состояние, Майкл ласково взял Джин за руку, чтобы успокоить и поддержать.

Щелкнул дверной замок. Сердце Джин вновь бешено забилось от страха, но она заставила себя поднять глаза. Дверь приоткрылась, и она увидела перед собой уже не такого высокого, как ей казалось в детстве, слегка лысеющего, но вполне представительного мужчину, в котором узнала отца.


10

<p>10 </p>

Слегка улыбаясь, Эдди Хьюстон посмотрел сначала на Джин, потом на Майкла. Он собрался было заговорить, как взгляд его вдруг опять вернулся к девушке. Улыбка погасла, а довольно живое и румяное лицо пожилого мужчины слегка побледнело.

Она заговорила первой:

- Я помню, что ты был выше ростом, - сказала она дрожащим от волнения голосом. - А я была маленькая, и мне приходилось задирать голову вверх, чтобы увидеть тебя.

И в то время, как отец продолжал все так же разглядывать ее, Майкл протянул ему свою руку.

- Мистер Хьюстон, я Майкл Йетс. Мы разговаривали с вами по телефону.

Эдди машинально протянул ему руку в ответ. И тут же снова перевел взгляд на Джин.

- Здравствуй, папа, - пролепетала она почти шепотом.

И только увидев, что в глазах ее сверкнули слезы, Эдди наконец заговорил.

- Вирджиния… - хрипло выдавал он. - Ты…

- Я…- начала Джин,- я просто хотела повидать тебя…

- Эд! - послышался из глубины квартиры высокий женский голос. - Кто там? - И спустя несколько мгновений на пороге появилась довольно привлекательная, опрятно одетая женщина лет пятидесяти. Она широко улыбнулась гостям: - Добрый вечер!

- Видишь ли, Сара, это Майкл Йетс. А это - Вирджиния. Моя дочь.

- Твоя… Джин? - Сара вдруг бросилась к ничего не ожидавшей Джин и горячо обняла ее. - О Господи, Вирджиния! Я Сара Хейл. Мне так приятно познакомиться с тобой! С вами обоими, - поправилась она. - Ну, что же мы тут стоим? Входите же! - Она отступила в прихожую в то время, как Эдди посторонился, чтобы пропустить их. Он все так же не отрывал взгляда от Джин, которая хоть и чувствовал себя неловко, но держалась спокойно.

Из прихожей все прошли в небольшую гостиную, просто, но элегантно обставленную. Сара сделала широкий приглашающий жест.

- Присаживайтесь, пожалуйста. Как насчет того, чтобы что-нибудь выпить?

- Мы, наверное, не вовремя? - начала было Джин, но Сара, чья роль в жизни отца была пока неясной, тут же ее прервала:

- Ничего страшного, - заявила она твердо. И посмотрела в сторону Эдди, который встал у камина. - Я пойду приготовлю что-нибудь, дорогой.

Все еще не сводя ошарашенных глаз с Джин, он коротко кивнул.

- Так это ты искала меня несколько недель назад?

Джин не поняла, упрекает он ее за это или нет. Лицо Эдди было настороженное, и вел он себя как-то странно. Она неуверенно кивнула.

- Ну да, мне захотелось вдруг увидеть тебя, поговорить… - Она опустила глаза и сделала усилие, чтобы разжать пальцы нервно сплетенных рук. - Мне казалось, что дальше так продолжаться не может. - Джин подняла глаза и увидела, что отец опять коротко кивнул. Желая, чтобы он сказал что-нибудь, но чувствуя, что по каким-то причинам он этого не сделает, пока его не вынудишь к этому, она решила переменить тему. - А у тебя уютно. - Глаза ее обвели комнату. - Ты давно здесь живешь?

- Три года. Мы купили этот дом, когда он только что был построен.

Эдди Хьюстон снова замолчал.

Майклу вдруг захотелось взять его за плечи и хорошенько встряхнуть. Он сознавал, какие усилия делает Вирджиния, чтобы разговорить его, чувствовал это в каждой вибрации ее голоса и не понимал, то ли этот человек сделан из камня, то ли просто ошеломлен. Он уже собрался было вмешаться, чтобы облегчить разговор, когда Эдди снова откашлялся и сказал своим глуховатым голосом:

- Поначалу дела шли неважно. Но я взял ссуду в банке и вложил в один торговый центр, что принесло солидный доход. На эти деньги я основал свою собственную компанию по торговле недвижимостью, но шесть лет назад у меня случился сердечный приступ, и я надолго выбыл из строя…

- Сердечный приступ? - встревожилась Джин.

Казалось, Эдди заметил эту тревогу на лице дочери и как-то откликнулся на нее.

- Теперь все в порядке, - сказал он более мягко. - Сейчас я чувствую себя хорошо. Доктора говорят, что, если буду следить за собой, то ничего страшного не случится.

- А как… как поживает Саймон? - Джин помнила брата маленьким мальчиком, хотя и понимала, что сейчас он сильно отличается от того вихрастого четырехлетнего малыша, каким был в то время. В гостиной не было никаких фотографий. Ни на стенах, ни на столе, ни одной.

На этот раз Эдди ответил живее:

- У Саймона все хорошо. Он женился, живет в Санфорде. Мы навестили его несколько месяцев назад. Его жена тогда родила девочку.

Эдди улыбнулся, и у Джин навернулись слезы на глаза от этой его улыбки: так отец улыбался, когда она была ребенком. Почему, ну почему он тогда ушел?

- Все готово! - Сара вошла в гостиную с большим подносом. Она поставила его на круглый кофейный столик перед софой и начала разливать по чашечкам ароматный дымящийся кофе. - А где ты живешь, Вирджиния?

- Я… Мы живем в Мантео. - Джин взяла было чашечку, которую ей подали, но, обнаружив, что руки ее все еще дрожат от волнения, поставила обратно. - Майкл работает психологом-воспитателем в школе, а я… почтальоном. Но в этом году начну, наверное, преподавать на курсах французского языка.

- Ты знаешь французский? Замечательно. А где ты училась ему?

- В Беркли, в Калифорнийском университете, - сказала Джин и бросила робкий взгляд на отца. Он внимательно слушал, хотя и глядел чуть в сторону.

- Это великолепно! - искренне одобрила Сара.

- Вот я и решила преподавать, - тихо пробормотала Джин, стараясь так поднести чашку с кофе ко рту, чтобы не пролить содержимое.

- И правильно сделала, - поддержала Сара. Она вздохнула и посмотрела на Эдди. потом перевела взгляд на Майкла: - А знаете что, Майкл, пойдемте, я покажу вам наш внутренний дворик. А Эда и Джин мы оставим вдвоем.

Он не возражал. Но, прежде чем встать, поискал глазами взгляд Джин и, лишь когда она улыбнулась, показывая, что у нее все в порядке, поднялся и последовал за Сарой.

- Сара, как всегда, старается быть деликатной, - смущенно произнес Эдди, когда они с Джин остались одни.

- Она очень милая, - ответила Джин.

- Да, это так. Мы вместе уже пять лет. Она очень добра ко мне. - Эдди говорил так, словно каждое слово требовало от него неимоверных физических усилий. - Я рад, что ты приехала, Вирджиния, - наконец выдавил он из себя. - У тебя хватило смелости, которой мне недоставало.

- Я не уверена, что именно смелость привела меня сюда, - ответила она, не находя в себе ни крупицы гнева против этого человека, который так страдал на ее глазах. - Это была необходимость. Если бы я не встретила Майкла, я бы, возможно, и сейчас продолжала жить как жила.

- А как ты жила?

- В одиночестве, и я все время переезжала с места на место, как только чувствовала, что начинаю приживаться… С Майклом было иначе. Я полюбила, прежде чем смогла покинуть его, а когда попыталась убежать, то… не смогла.

- Он звонил мне, когда искал тебя.

- Я знаю.

- Ты вернулась к нему?

- Да. Мы собираемся пожениться.

Лицо Эдди потеплело.

- Я рад. По-моему, он прекрасный человек.

- Да, конечно. Он заставил меня многое понять, на многое взглянуть по-новому. И я поняла, что должна увидеть тебя, хотя и не была уверена, что ты хочешь этого.

Эдди глубоко вздохнул и опустил глаза в чашку с кофе.

- Я понимаю. Прости меня, Вирджиния. Я был не слишком долго твоим отцом.

- Но все же был. Семь лет, по крайней мере.

- Да… А потом я уехал. - Эти слова повисли в воздухе.

- Почему? - вдруг спросила Джин, и в голосе ее прозвучала боль. - Почему ты уехал? Я так и не смогла этого понять. Я тысячи раз спрашивала об этом себя, но так и не смогла найти ответа.

Эдди осторожно взглянул на нее.

- А мать разве не рассказывала тебе?

- Она ничего не говорила. Поначалу, когда это случилось, она была слишком расстроена, а потом… потом я боялась задать вопрос из опасения, что выведу ее из равновесия. Я старалась успокоить ее, облегчить ее горе. Когда же я стала постарше и осмелилась задать этот вопрос, она просто покачала головой и отвела глаза. Она так и не стала прежней… после твоего ухода. Если бы в медицинском заключении не значилось другое, я бы поклялась, что она умерла от разрыва сердца.

Эдди тяжело вздохнул.

- Мне очень жаль, что тебе пришлось пережить столько горя, - пробормотал он.

- Что сделано, то сделано, - быстро сказала Джин, стараясь по возможности смягчить свой тон. - Но мне необходимо знать причину твоего ухода. Я собираюсь сама выйти замуж. И хочу знать, что именно разбило брак моих родителей с такой безнадежностью, что они даже никогда больше не видели друг друга.

Со страдальческим выражением лица Эдди невидящим взглядом уставился в окно. Затем повернул голову и усилием воли заставил себя прямо взглянуть в лицо дочери.

- Если сказать одним словом… гордость. Глупая, упрямая гордость. Твоя мать и я, мы оба были очень своенравными и упрямыми людьми. Мы любили очень эгоистично, и к тому же у нас были совершенно разные понятия о жизни. К несчастью, мы поняли это, когда было уже слишком поздно. - Он помолчал, поднеся чашку кофе к губам. Но, задумавшись, точно забыл про нее. - В те годы было не принято, чтобы мужчина и женщина просто жили вместе, не вступая в брак. Когда любовь захлестнула нас, мы подумали, что должны пожениться.

Он сделал маленький глоток кофе, и Джин заметила, что и его рука дрожит.

- Твоя мать мечтала о роскошной жизни в большом городе. Она воображала себе огромный дом, дорогие автомобили, заграничные путешествия и модные наряды. Я же вырос в сельской местности. Но я хотел, чтобы ее мечты стали и моими. Когда я увидел, как она несчастна после нескольких лет нашего брака, я нашел хорошую работу. Однако денег не хватало, чтобы купить приличный дом в престижном месте. Мы с матерью начали ссориться. Сначала по пустякам, потом все по более серьезным поводам. Ее раздирало честолюбие, которого мне недоставало. С годами я начал противиться этому. Моей единственной радостью были ты и Саймон. Все остальное было тяжким бременем, особенно мои отношения с вашей матерью.

- Я даже не подозревала о ваших разногласиях…

- Развод - единственное, что мы с ней могли сделать, чтобы уберечь вас, детей, от того ада, в котором сами жили.

Последовало недолгое молчание.

- А из-за чего в конце концов произошел разрыв?

- Я решил переехать в тихое уединенное место. Я уже ненавидел свою работу, ненавидел окружавших меня людей. У меня даже повысилось кровяное давление и начало барахлить сердце. Я знал, что твоя мать будет сопротивляться переезду, но надеялся, что мы сможем восстановить отношения, хотя бы ради спокойствия детей. - Он сделал короткую паузу. - Но мать не захотела сделать даже попытку понять меня. Она была в бешенстве, обвиняла во всяких ужасных вещах. Прожив так долго на грани срыва, на сей раз я не уступил. Я отдал ей дом, машину, все, что у нас было, и покинул ее.

Голос его пресекся, и он опять замолчал. Джин многое уже поняла. Но все еще оставался вопрос о детях, о причинах столь полного и совершенного отделения матери от сына, а дочери от отца.

- Тяжелее всего для меня было расстаться с тобой, Вирджиния, - сказал Эдди, вновь взяв себя в руки. - Поначалу твоя мать настаивала, что оставит у себя вас обоих: тебя и Саймона. С этим я не мог согласиться: вы были моей отрадой. Я хотел забрать вас обоих. Но она заявила, что подаст в суд, и я понимал, что она может выиграть. Тогда я пригрозил, что потребую половину нашего имущества. Я знал, что она этого страшно боится. - Пытаясь взять себя в руки, он на секунду закрыл лицо ладонями, А когда вновь заговорил, то в каждом слове сквозило оправдание. - Непросто было принять это решение. Но в тот момент оно казалось единственно разумным. Дочь должна была остаться с матерью, а сын с отцом.

У Джин в голове не укладывалось то, что он сейчас ей сказал. Было что-то холодное и жестокое в этом.

- Вот как? - усмехнувшись, сказала она. - Действительно, мудрое решение, ничего не скажешь! Но неужели вы оба не захотели пересмотреть его через какое-то время, когда успокоились и остыли?

Отец пожал плечами, но не смог встретиться с ее взглядом.

- Насчет твоей матери я не знаю. Я никогда не видел ее после нашего разрыва. Что же касается меня, то да, я, конечно, остыл, успокоился. Но был еще и вопрос гордости. С Саймоном мы жили в старом доме, доставшемся мне от родителей, я был беден и изо всех сил старался свести концы с концами. Я не хотел, я не мог в тот момент поехать и унижаться перед ней.

Он поднял глаза и тяжело вздохнул.

- Сам удивляюсь, что все еще чувствую обиду, - проговорил он более спокойно. - Думал, все уже забылось. Несмотря на то что твоя мать причинила мне много страданий, она не была мне безразлична, я все-таки любил ее. Со временем я приспособился жить без нее. Я привык быть для Саймона единственным. Но всегда оставалась боль от разлуки с тобой, оттого что я не знал, где ты была, кем ты стала…

Джин не могла больше сдерживаться. Она должна была узнать всю правду, всю до конца.

- Но ты ведь знал, что она умерла. Неужели ты не захотел меня видеть и после?

Выражение, которое появилось на лице Эд-ди, было почти трагическим - оно было полно мольбы.

- О, я хотел забрать тебя, Вирджиния! Все время меня не оставляла мысль об этом. Но до того, как умерла мать, мне мешала гордость. А после ее смерти я получил известие от ее кузины с мужем, что твоя мать назначила их законными опекунами и что они не видят никакой причины для нашего воссоединения.

- И ты ни разу не попытался увидеться со мной?!

- Нет, Вирджиния, не попытался.

- Почему же?! - вскричала она, вне себя от гнева и смятения.

Эдди был более спокоен, чем она. Но глубокая печаль, казалось, состарила его лет на десять.

- Я боялся. Письмо, которое прислали они, совсем не обнадеживало. Там говорилось, что ты не хочешь видеть меня, что ты еще не успокоилась от переживаний, вызванных болезнью и смертью матери. В нем было написано, что мое появление только расстроит тебя. А так же что ты ненавидишь меня и считаешь главной причиной смерти матери. Я мучился, страдал, но так и не решился приехать. В конце концов я просто боялся. Саймон уже привык, что мы жили вдвоем, и не вспоминал о матери. Мне казалось, что ты тоже уже забыла меня, и будет лучше тебе так и остаться с опекунами. А они требовали, чтобы я никак не проявлял себя, возвращали все чеки, которые я посылал. В конце концов я решил, что тебе будет лучше без меня, что давно уже стал тебе безразличен.

- Неправда, - сказала Джин, чуть не плача. - Я никогда не чувствовала по отношению к тебе злобы. Я никогда не заикалась, что не хочу видеть тебя. Они тебя просто обманули. - Она ощутила в душе гнев против этих людей, которые, лишив ее отцовской любви, ничего не дали ей взамен. - Мне было очень тяжело без родителей. И с этим чувством я живу до сих пор.

- Мне очень жаль, девочка моя, - хрипло проговорил Эдди. - Мне очень жаль. - Потянувшись к Джин, он слегка заколебался, но все же нерешительно взял ее за руку и слегка сжал холодные пальцы. - Ты получила полное право ненавидеть меня. За то, что я сделал… и за то, чего не сделал.

Впервые за много лет он коснулся ее. Джин ощутила тепло его пальцев и еще что-то, перед чем невозможно было устоять. Это была искренняя попытка восстановить их отношения, вернуть ей отцовскую любовь. И этот его жест глубоко тронул ее.

- Как я могу тебя ненавидеть? Ведь ты мой отец, - прошептала она. - И я никогда этого не забывала.

Эдди Хьюстон улыбнулся со слезами на глазах. И Джин почувствовала, что так же сильно, как и в детстве, любит его. Ведь это была прежняя родная отцовская улыбка, которую она всегда помнила, которую не могла забыть в течение двадцати долгих лет.