Глэдис Эллиман

Странник с побережья


Глава 1

<p>Глава 1</p>

Африканское небо окрасилось утренними сиренево-розовыми всполохами. Вечно безоблачное, вечно безмятежное, оно склонилось над древней страной, над уснувшей безбрежной пустыней. Самолет начал снижение. Внизу уже тянулась серая лента посадочной полосы. Изабелла поежилась под тонким пледом. Посадка — самая неприятная часть полета. Вот и сейчас ей было не по себе. Успокоилась Изабелла, только когда шасси самолета коснулось земли и машина уверенно побежала по взлетно-посадочной полосе аэропорта Хургады. Отсюда еще час до пункта назначения — Эль-Гуны, причудливого архипелага, состоящего из множества островков. Эдакая египетская Венеция, где каналы соединяются между собой легкими мостиками, напоминая итальянский пейзаж…

Отдохнуть в Эль-Гуне посоветовал ее жених — Оливер. Теперь, очевидно, уже бывший жених. Владелец турагентства, он обладал талантом заводить полезные связи среди зарубежных партнеров и представителей отелей. Здесь, в Хургаде, Изабеллу в зале прилета встретит один из близких друзей Оливера — Дэвид Блумингдейл, топ-менеджер египетской турфирмы. Дэвид не раз приезжал на переговоры в Лондон, и Оливер даже брал Изабеллу с собой на деловой ужин, плавно перешедший в дружескую вечеринку.

— Самолет приземлился минута в минуту! Высший пилотаж! — Улыбка озарила лицо Дэвида, спешащего навстречу Изабелле, едва та миновала паспортный контроль. Глаза его радостно блеснули из-под черных бровей.

— Добро пожаловать, Изабелла! Недавно мне звонил Оливер — беспокоится, как ты долетела. Мой друг, мой партнер…

Изабелла засмеялась и расцеловала Дэвида в обе щеки. Он взялся за ручку тележки, на которой разместились кофр с синтезатором, кожаный чехол ноутбука, дорожная сумка и небольшой чемоданчик Изабеллы. «Лендровер» ждал на стоянке перед зданием аэропорта. Дэвид галантно распахнул перед дамой дверцу, чуть придержал Изабеллу за локоть, помогая подняться на довольно высокую ступеньку.

Едва они отъехали, как заиграл «Венгерский танец» Брамса: мобильный телефон Изабеллы наконец-то зарегистрировался в сети. Она посмотрела на дисплей: высветился номер Оливера. Но ей совершенно не хотелось с ним разговаривать. Еще не остыла обида, еще кипело в глубине души раздражение от последней неприятной встречи.

В этом году Изабелла перешагнула тридцатилетний рубеж. И встретила юбилей во всеоружии. Кто-то сказал, что на четвертом десятке женщина вступает в пору расцвета, и в случае с Изабеллой это было чистой правдой. В ее лице появилась утонченность, которой недоставало в юные годы. Глаза стали ярче, взгляд — загадочным, кожа благодаря ежедневному уходу светилась. В движениях появилась некая вальяжность, присущая довольным жизнью, успешным и осознающим свою красоту женщинам, — такой стала Изабелла. Да, она притягивала взгляды мужчин. Да, ее окружали поклонники. Да, ее карьера состоялась, признание пришло, Изабелла постоянно находилась в центре внимания. А пять лет назад на ее горизонте появился особенно настойчивый поклонник.

…Оливер Босуэлл. Это имя женщины произносили с придыханием. Сказочно красив, сказочно умен, сказочно успешен, он считался самым завидным женихом среди акул туристического бизнеса! Начинал Оливер «с нуля», всего добился сам, и теперь его агентство имело филиалы в десятках городов. В Лондоне размещался головной офис. Как восхищалась им и ценила его Изабелла — за ум, решительность, основательность… Настоящие мужские качества!

Правда, Оливер не отличался щедростью. Он мог похвастаться скорее рачительностью, бережливостью, умением сохранять и приумножать. Изабелла ценила его и за это. Вначале ценила…

Отгремел праздник, который устраивал в ее честь жених. Тридцатилетие отмечалось изысканно, но не широко. Составляя список гостей, Изабелла расстаралась — хотелось повидать и подруг, с которыми не общалась после окончания колледжа, пригласить родственников, в том числе дальних, и коллег, и соседей. Внушительная цифра, которую она назвала Оливеру, вызвала у него приступ резкого недовольства. Изабелла сначала расстроилась, потом насторожилась. Вот лет пять назад, когда они только начали встречаться, ничего подобного за ним не наблюдалось. Неужели такой праздник для него непосильная трата, размышляла она, и решила поговорить с Оливером откровенно.

— Дорогая, очень нерационально, — вымученно улыбнувшись, начал жених. — Подумай сама: о чем вы будете разговаривать? Терпеть не могу эти многолюдные вечеринки с фейерверками. Хвастаться новыми нарядами? Машинами? «Денежными мешками», с которыми приедут твои так называемые подруги? Ты не находишь, что мы уже вышли из этого возраста? Ну, я понимаю, ближайшие родственники, члены семьи, ну пара продюсеров, от которых ты зависишь… Да! Еще их молоденькие девицы. Никуда не денешься. Но чтобы столько народу?

Если бы он сказал: а что, дорогая, если нам завалиться в какое-нибудь французское шато на выходные? Вдвоем! Развести камин, расстелить медвежью шкуру, поставить любимые записи, отключить мобильники? Чтобы только ты и я. Нам столько надо друг другу сказать, я так истосковался по тебе… Как ты на это смотришь?

Но Оливер этого не сказал. Впрочем, нелепо рассчитывать на внезапный приступ романтического настроения. Просто мелькнула шальная мысль. И растаяла… А была ли между ними любовь такая, какой ее понимала теперь Изабелла?

Начало их романа… Оба работали, оба делали карьеру. Изабелла после музыкального колледжа увлеклась написанием песен, «поймала волну» и, будучи талантливым мелодистом, быстро добилась успеха. Она сочиняла и музыку, и слова, иногда с кем-то в соавторстве, и все чаще становилась автором хитов, которые крутили по радио, по которым снимались клипы. Ее агент — вездесущая Стелла Макнамара — к сегодняшнему дню могла похвастаться, что среди их клиентов значатся и звезды первой величины. Попса? Да, но Изабелла не делала из этого драмы. Она обожала классику, неплохо играла на фортепиано, но, войдя в мир шоу-бизнеса, сумела полюбить его и искренне старалась вложить в свои песни подлинные чувства и эмоции, которые ее впечатлительная натура черпала повсюду. Самобытная северная природа Ирландии и африканская саванна, шум листвы и трели птиц, рокот водопада, золотистые рассветы и кровавые закаты, всполохи молний, первый снег, причудливый изгиб сосульки над окном, случайный восхищенный взгляд прохожего, первый утренний глоток обжигающего крепкого кофе, радуга над заливом — все это служило источником вдохновения, все могло стать поводом к тому, чтобы где-то в подсознании начала робко звучать новая мелодия… В такие моменты Изабелла буквально бросалась к синтезатору, торопясь записать музыкальную тему. Если вдохновение настигало ее в дороге, она тут же припарковывала автомобиль, вытаскивала из папки нотную тетрадь и начинала творить.

Изабелла находилась во власти своей всепоглощающей страсти — музыки. Очевидно, единственной страсти — пока — в ее жизни.

Потому что бурной любви — такой, чтоб забывать о времени и теряться в пространстве, — с Оливером, увы, не получилось. И мечта осталась мечтой…

Сейчас Оливеру немногим за сорок, но выглядит он как дай бог каждому и в тридцать. Когда-то он был женат, но недолго. Оливер говорил: «В прошлой жизни», называя тот брак «ошибкой юности». И Изабелла с радостью и гордостью считала, что любимый ждал ее всю жизнь, что наконец именно в ней обрел истинное счастье. «Да, именно так», — жених подтверждал ее мысли.

Они долго присматривались друг к другу, прежде чем перейти к серьезным отношениям. Таков был Оливер, он никогда не предпринимал опрометчивых шагов, уравновешенный, осмотрительный. И еще одно его положительное качество отметила Изабелла: он был необыкновенно внимательным сыном. Оливер много времени проводил с мамой, постоянно апеллировал к ней в разговорах с Изабеллой, рассказывал, как нуждается в нем миссис Босуэлл, а сын, в свою очередь, стремится выполнить любой ее каприз — из чувства искренней благодарности, разумеется, за все, что эта самоотверженная женщина сделала для него в жизни. Изабелла слушала очень внимательно, восхищаясь такими трепетными семейными отношениями, и признавалась Оливеру, что для нее это образец для подражания и в своей будущей семье она хотела бы установить такие же традиции. Оливер принимал ее комплименты с видимым удовольствием, неоднократно уверял, что Изабелла и миссис Босуэлл непременно друг другу понравятся, так как у них очень, очень много общего. Но почему-то за прошедшие пять лет он так и не удосужился познакомить свою избранницу с мамой. Не раз уже назначались смотрины, но в последний момент что-то срывалось — то внезапный сердечный приступ миссис Босуэлл выбивал пожилую леди из колеи, то срочная встреча Оливера с партнерами или клиентами нарушала планы, то шел дождь, то не заводилась машина… Одним словом, в какой-то момент Изабелла прекратила намекать на то, что все же неплохо бы познакомиться с будущей свекровью. И Оливер успокоился.

По большому счету, ей было безразлично, общаться с миссис Босуэлл или нет, им с Оливером хорошо и без нее. Теперь у Изабеллы не возникал вопрос, с кем пойти в театр или кино, провести отпуск, и наконец появился человек, готовый одинокими вечерами вести с ней долгие романтичные телефонные разговоры. Пробил час, и Оливер сделал ей официальное предложение, Изабелла с радостью согласилась, но дата свадьбы все не назначалась, и переезд жениха в дом невесты, или наоборот, откладывался на неопределенное время. Изабелла особенно не настаивала, оправдывая нерешительную позицию Оливера тем, что оба они заняты и, прежде чем начать совместную жизнь, надо как следует приглядеться и привыкнуть друг к другу — лучше на расстоянии, чтобы раньше времени не утопить чистые чувства в бытовых проблемах.

— Жить вместе непросто, — замечал Оливер с чарующей улыбкой. — Мне еще многое следует в себе изменить, чтобы стать достойным тебя, моя дорогая. — И он галантно склонялся, легко целовал кончики ее пальцев, не забывая отметить безупречный маникюр.

— Ты идеальный мужчина, — таяла Изабелла, смущенно опуская ресницы. — Не надо пока ничего менять…

— Не согласен, — шутливо качал он головой, притворно хмуря брови. — Не забывай, я больше чем на десять лет старше, и я не хочу, чтобы твои друзья считали, что ты вышла замуж за старика. Я займусь собой, сброшу вес, стану бегать по утрам. А то все за рулем или в офисе в кресле…

Изабелла не возражала… А предлагать совместные спортивные мероприятия она не рискнула — слишком уж болезненно Оливер относился к незапланированному им самим действу. Он любил все держать под контролем — и это лишний раз напоминало Изабелле о его мужественности, настойчивости и надежности.

Встречались они не слишком часто — один-два раза в неделю. Если в самом начале их романа Изабелле это казалось вполне естественным, то со временем стало вызывать безотчетное глухое раздражение. Даже тоску. Из-под пера Изабеллы начали выходить одна за другой какие-то пронзительные песни: «В поисках любви за облаками», «Милый, ты ушел — куда?», «Я вновь играю роль твоей любви: еще твоей, но брошенной, но бывшей».

Первой забила тревогу Стелла:

— Бель, как это понимать? От нас ждут чего-то жизнеутверждающего, энергичного. У меня заказы уплывают, потому что мне нечего предложить. Кто станет это слушать? Неподходящий формат, очень неподходящий… Что-то случилось? Откуда такая меланхолия?

Вопрос, что называется, в точку. Не единожды Оливер издевательским тоном заявлял Изабелле, что она выплескивает в музыке собственные комплексы. Она лишь отмалчивалась, опасаясь ранить его самолюбие. Изабелла признавалась себе: ни о каком наслаждении в общении с Оливером давным-давно и речи нет. Все повторялось размеренно и лениво, иногда он уезжал домой сразу после ужина, ссылаясь на неотложные дела, важные встречи или просто на желание выспаться после тяжелого дня. Прямо сказать Оливеру о том, какой червячок ее точит, Изабелла так и не решилась. Может быть, надеялась, что он услышит ее песни и сделает правильный вывод? Но ничего не последовало. Ему было некогда. Тем более относиться серьезно к подобной музыке Оливер считал ниже своего достоинства.

По представлениям Изабеллы, влюбленный мужчина должен вести себя иначе. Его раздражали любые попытки выяснения отношений. Хотя он по-прежнему часто признавался Изабелле в любви, но делал это теперь как-то безэмоционально, почти равнодушно.

Пару недель назад Изабелла решилась поставить вопрос о дне бракосочетания ребром.

— Милый, помнишь, мы хотели провести медовый месяц на Мальдивах? Давай определимся с датой свадьбы, ведь предстоит серьезная подготовка. Свадебное платье давным-давно пылится в шкафу, впрочем, как и твой новый смокинг, родственники замучили меня вопросами, когда же мы разошлем приглашения. В мэрии надо договориться… И я мечтаю спланировать все так, чтобы прямо с бала на корабль. То есть на самолет. И на острова. Ты же лучше меня знаешь, когда и где хорошая погода…

— Минуточку, — резко оборвал ее Оливер. — Что за спешка? На Мальдивах ближайшие пара месяцев нам не подойдут. Высокий сезон, цены кусаются. Логичнее было бы подождать спецпредложений, но они выходят за неделю, максимум за две, так что… подгадать церемонию невозможно.

— Оливер! — Изабелла нахмурилась. — Я не понимаю тебя! Какая спешка? Мы откладываем торжество уже два года! В конце концов, это моя первая и, я надеюсь, единственная свадьба в жизни! Ты не находишь, что я заслужила…

— Дорогая, — Оливер немного повысил голос, — а ты не находишь, что подобные требования неуместны между супругами? Пусть и будущими! Что тебе прежде следовало бы поинтересоваться, входит ли отъезд на острова в мои планы? У меня, между прочим, договоренности с клиентами! И назначены важные переговоры! И участие в выставках! Я просто не могу себе позволить все бросить и уехать!

— Разве некому тебя заменить? У вас такой большой штат…

— Ты намекаешь, что я должен переложить свои прямые обязанности на подчиненных? Может, еще и платить им сверхурочные, пока мы будем развлекаться?

— Оливер! А почему нет? Ведь такое событие… Мне казалось, это важно для тебя… — Изабелле в самую пору начать рыдать, но слез не было, только ярость застилала глаза.

— Девочка моя, — Оливер немного смягчился, — конечно, это важно. Конечно, мы поедем, просто надо разобраться с делами. Сейчас напряженный период, прости, я нервничаю. Понимаешь, я рассчитываю на твое понимание, я так измотался, устал…

Каждое его слово эхом отдавалось в голове. Изабелла хотела промолчать, но следующая фраза сама собой сорвалась с языка:

— Знаешь, Оливер, я тоже безумно устала. От неопределенности, от того, что ты постоянно уходишь от ответа, то отшучиваешься, то сердишься… Я совершенно растеряна, и мне нужен отдых. Я прошу тебя подобрать мне тур. Пусть не на Мальдивы, но в какое-нибудь экзотическое место. Я поеду одна.

Вот сейчас все изменится. Оливер начнет ее отговаривать, махнет рукой на свои выставки и обязательства. Он же любит ее — ну как это можно не заметить?! Столько внимания, красивых, нежных слов! Изабелла для него дороже всех денег и клиентов с партнерами, вместе взятых…

— Наверное, это самый разумный выход, дорогая.

До нее не сразу дошел смысл сказанного. Изабелла была как в тумане. А слова Оливера… как приговор… Да и тон показался ей слишком неестественным, наигранным.

— Что с тобой, Бель? Тебе плохо? Дать воды?

Да. Воды. Ей просто необходима вода! Только не эта газировка из бутылки, предупредительно выхваченная Оливером из холодильника, а настоящая вода, большая! Океан! Или хотя бы море. Теплое, ласковое, соленое. Окунуться, лежа на спине покачаться на волнах…

— Мы все чаще ссоримся последнее время, Бель. Мне непонятно…

…Чтобы солнце нежило ее напряженное тело, гладило лучами — медленно и чувственно, как давным-давно это делал Оливер. Почему он к ней охладел и тянет со свадьбой?.. Возможно, расставшись на некоторое время, им будет легче разобраться в своих отношениях…

— Да, милый. Нам нужна пауза. Мы слишком давно вместе, нам необходимо отвлечься, посмотреть на все со стороны.

— Дорогая, я в тебе не сомневался. Я знал, что ты примешь разумное решение. Давай рассмотрим разные варианты. Как бы ты, например, отнеслась к туру в Эль-Гуну?

Изабелла отнеслась с пониманием. Более того, она даже извлекла из портмоне кредитку и протянула ее Оливеру, усевшемуся за компьютер, на мониторе которого запестрели яркие баннеры туроператоров. Этим жестом она продемонстрировала готовность самой оплатить поездку. Лицо Оливера теперь выражало полную удовлетворенность. Тур нашелся на удивление быстро. И на следующий день Изабелла стала счастливой обладательницей билета в Египет.

Она бы улетела в неведении и в благостном расположении духа, если бы не нелепая случайность. Именно в тот момент, когда она входила в кабинет Оливера, чтобы забрать документы, по громкой связи раздался звонок из приемной:

— Мистер Босуэлл, ваш пакет готов. Рейс на Таити подобрали удобный, отель подтвержден, вас там ждут с распростертыми объятиями, шампанское, фрукты в номер…

— Сюзи, Сюзи, — поспешно прервал помощницу Оливер. — Потом с этим разберемся, я сейчас занят…

— Ты улетаешь, Оливер? — Голос Изабеллы зазвенел. — Ты же утверждал… выставка… переговоры…

— Бель, милая, — поморщился Оливер. — Тебе не кажется, что ты вмешиваешься не в свое…

— Нет, не кажется. — Изабелла была как натянутая струна. — Ты…

— Дорогая, не хотелось тебя расстраивать, — вздохнул Оливер, — но в последнее время мама что-то хандрит.

— Мама?

— Да, моя мама. — Изабелла только молча кивнула, еще не понимая, как реагировать на сказанное. — Давление пошаливает, другие проблемы, ну, не буду тебя загружать лишней информацией. Она уже немолодая женщина, ты должна понять…

— При чем тут твоя мама, Оливер?

— Я решил вывезти ее на Таити. Мне не нравятся перепады ее настроения. Она все чаще заговаривает о смерти. Мне кажется, мама достойна того, чтобы увидеть далекие острова. По-моему, ничто так не лечит от депрессии, как путешествие, смена обстановки. Разве не так?

— Оливер… — Изабелла замялась. Внутри у нее бушевал вулкан, кровь бросилась в лицо. Она из последних сил сдерживалась, чтобы не выплеснуть охватившие ее эмоции. Ведь все-таки речь о матери, сейчас нельзя допустить неверный ход. — Я несколько растеряна… Миссис Босуэлл… Может быть, я могу чем-то помочь?

— Бель, ну ты же знаешь, я привык решать свои проблемы сам, — улыбка у Оливера получилась чарующая. Вмиг на душе стало легко. — Мама человек пожилой, заботиться о ней, кроме меня, некому… Да, это мой сыновний долг.

Последнюю фразу он произнес с едва заметной усмешкой. Или Изабелле только показалось?

— Что-то тебя смущает, Бель? — вкрадчиво осведомился Оливер.

— Смущает? Нет… пожалуй… то есть смущает немного. — Она старалась подыскать нужные слова. Ну не может же он так низко ставить их отношения! Она же не посторонняя для его матери! А он принял решение ехать без нее! Совсем недавно твердил о своей сверхзанятости, в очередной раз переносил свадьбу, ссылался на бесконечные проблемы, и — пожалуйста! Отправляется на супердорогой курорт в обществе своей старушки!

Что-то тут было не так. Что-то настораживало Изабеллу. Она изо всех сил старалась поверить Оливеру, но червячок сомнения упрямо точил ее.

— Ну же, Бель, — нетерпеливо заерзал в кресле Оливер. — Ты довольна своим туром? Я тебе непременно позвоню, узнаю, как ты разместилась. Дэвиду от меня привет. Он встретит тебя в аэропорту. — Оливер потянулся к телефонной трубке, давая понять, что время, отведенное на беседу с невестой, подошло к концу.

Изабелла нервно пыталась запихнуть конверт с документами в сумку, но пальцы едва слушались. На сердце у нее стало вдруг невыносимо тяжело. Она медлила.

— Что-то еще, Бель? Не стесняйся. — Оливер поднял на нее глаза.

«Нет, не так надо расставаться двум любящим людям».

— Оливер… — Голос Изабеллы дрогнул. — Ты мне ничего не хочешь сказать?

— Конечно, хочу. Я тебя люблю, я буду по тебе скучать. — Он проговорил это на одном дыхании, словно заученный наизусть текст, явно мечтая, чтоб его поскорее оставили в покое.

— Оливер, у меня неспокойно на душе.

— Почему, дорогая? Какие-то сомнения насчет Эль-Гуны?

— Нет. Насчет нас с тобой.

На лице Оливера отразилось недоумение:

— Как это понимать? Я что-то сделал не так?

Изабелла вздохнула:

— Оливер, тебе не хотелось отправиться в отпуск со мной? Ведь ради Таити ты отменил свои дела.

— Какая чушь! — пожал он плечами. — Просто мне придется больше работать по возвращении, только и всего. Ты должна понять: есть разница между тем, чтобы просто лететь развлекаться, и тем, чтобы сопровождать на отдых, вернее, на лечение пожилого больного человека! Собственную матушку!

— Но…

— Никаких «но»! Я вынужден так поступить! Поверь, через пару недель мы снова увидимся, отдохнувшие, и обсудим все на свежую голову…

— Что? Что обсудим? Надо ли нам жениться?

— Бель, перестань. Сейчас не время…

— Время, Оливер! У меня, понимаешь ли, сложилось такое впечатление, что этот вопрос надо решить, прежде чем мы разъедемся по разным уголкам планеты.

— Не совсем понимаю…

— Оливер! Слишком многое свидетельствует о том, что мое общество тебя тяготит.

— Ты прекрасно знаешь, что это не так. — Он поджал губы.

— Нет! Я вижу, я не слепая. Ты дал мне понять, что… В общем, что я тебе не нужна.

Повисла пауза. Оливер с тихим вздохом положил трубку, скрестил на груди руки, откинулся в кресле.

— Дорогая, за свои слова надо отвечать.

— За свои поступки тоже.

— Хорошо. Чего ты от меня требуешь? Чтобы я бросил мать на произвол судьбы и улетел с тобой? А если с ней что-то случится за время моего отсутствия?

— А я не имею права на толику твоего внимания?

— Бель, ты имеешь все! Мы постоянно вместе, я только о тебе и думаю…

— Мы не вместе, Оливер. Ты с мамой, с работой, сам с собой… А я одна.

— И что я должен сделать?

Изабелла набрала в легкие воздуха.

— Отпусти меня, Оливер.

— Что это значит? Что за громкие слова? Да я, кажется, и не держу тебя. Вот, организовал тебе тур…

— Совсем отпусти. Мне надоело считаться невестой человека, который совершенно равнодушен ко мне.

Наступила мертвая тишина, и, к своему удивлению, Изабелла оставалась спокойна. Слова вырвались помимо ее воли. Она не успела сообразить, просчитать, проанализировать, понять, что рушит свою жизнь, которая еще накануне казалась вполне устоявшейся. Просто ее куда-то несло, вперед, по узкому темному коридору, а где-то дальше брезжил свет, и ей хотелось вырваться из этой духоты, из респектабельного кабинета мистера Босуэлла.

— Ты же не хочешь сказать, что разрываешь помолвку?

Изабелла чуть не рассмеялась.

— Помолвка… Сильно сказано.

— Бель, давай не будем принимать скоропалительных решений. — Оливер провел кончиками пальцев по лбу. — Ты сейчас взвинчена, за что-то — не пойму за что — обижена на меня. Поверь, я к тебе со всем сердцем… Мне очень странна твоя неадекватная реакция на абсолютно очевидные вещи. Надеюсь, ты передумаешь. Впрочем, я просто уверен в этом…

— Нет!

Изабелла круто развернулась и, цокая каблуками, прошагала через кабинет к выходу. Мягко, без щелчка, затворилась за ней обитая кожей дверь. Она пересекла приемную, провожаемая любопытным взглядом Сюзи, помощницы Оливера. Вот и все… Как буднично и без скандала закончился их явно затянувшийся роман…


Глава 2

<p>Глава 2</p>

«Венгерский танец» Брамса заиграл в третий раз, когда Дэвид, деликатно прокашлявшись, вывел Изабеллу из задумчивости.

— Ты не возьмешь трубку, прекрасная леди? О, как я завидую этому незнакомцу, который сейчас услышит твой сладкий голосок!

— Прекрати, восточный льстец! — рассмеялась Изабелла. — Это работа с арабами научила тебя произносить такие витиеватые комплименты? А-а-а… Оливер, — произнесла Изабелла в трубку довольно равнодушно.

Дэвид присвистнул, сделал круглые глаза, и комичная подобострастная гримаса изобразилась на его лице.

— Привет, — прозвучал в трубке энергичный голос Оливера. — Насколько я понимаю, ты благополучно приземлилась.

— Да, полчаса назад. Меня встретил Дэвид и везет в Эль-Гуну. Представляешь, я буду жить у самого моря…

— Знаю. Разве не я выбирал тебе тур? Изабелла, мы должны еще раз все обсудить, — твердо сказал Оливер. — Ты не можешь просто так взять и вычеркнуть меня из своей жизни. Нам надо поговорить…

— Оливер, перестань. Я уже все обдумала.

— Еще раз повторяю: обижаться на то, что я везу маму на курорт…

— Мама здесь совершенно ни при чем.

— Ну и слава богу, наконец-то я слышу разумные речи… А то, прости, мне на минутку показалось, будто ты решила разыграть у меня в офисе какую-то пошлую сценку, в стиле твоих песенок. Бель, мы взрослые люди, и иногда приходится и пренебрегать личными интересами… Вспомни, сколько раз я предлагал тебе поехать со мной в рекламные туры, и всегда ты была занята — то у кого-то диск выходил, то необходимо присутствовать на какой-то презентации, то интервью, то у тебя творческий запал… Я хоть раз упрекнул тебя?

Изабелла напрягла память, но на ум пришла только пара туманных намеков Оливера на совместную поездку, причем двух- или трехлетней давности, когда он вроде бы хотел поехать с ней куда-то не в сезон, но это не вызывало никакого энтузиазма: погода была отвратительная, смысла сидеть круглые сутки в отеле она не видела никакого, потому и отказывалась. Уж ради свадебного-то путешествия Изабелла бы перенесла любое мероприятие не задумываясь!

— Вот именно, Оливер. Пошлая сценка. Но во время этой пошлой сценки я совершенно ясно осознала: мы не подходим друг другу. Тебя не устраивает моя работа. Тебе неудобно упоминать при друзьях, что я пишу попсовые песенки. Плевать, что меня ценят и звезды, плевать, что у меня, в конце концов, имя в творческих кругах. И занимаюсь я этим достаточно успешно, зарабатывая не меньше тебя.

— Бель, не надо. Я тебя люблю. Просто это занятие отвлекает тебя от того, что я бы назвал обязанностями жены, со временем — и матери. В принципе, на мой взгляд, от этого вполне можно отказаться. Я тут подумал и решил, что действительно не стоит тянуть со свадьбой. При одном условии. Я стану единственным добытчиком в семье. А музыку твою вполне можно оставить для души. Будешь заниматься с нашими детьми на фортепиано.

— Если бы ты действительно меня любил, Оливер, ты не ставил бы дурацких условий. Я не собираюсь после свадьбы бросать дело моей жизни.

— Я сказал только, что моя жена не должна работать. Я сумею достойно обеспечить женщину, черт возьми! Мне нужна партнерша, которая будет сопровождать меня в поездках по всему свету. И это нормально! У всех коллег так!

— Начинается, — произнесла Изабелла, закипая. — Оливер, я слеплена из другого теста. Ты обязательно найдешь подходящую женщину. Но не меня. Возможно, она будет похожа на твою маму…

— Какая ты фантазерка, Изабелла! Пойми, в жизни все иначе, чем в твоих песнях! Реальная жизнь — это не шоу-бизнес. Знаешь, песенки о неразделенной любви вообще вредны для психики! А ты так глубоко в это погружаешься, будто пытаешься на себя примерить эти бесконечные ложные переживания!

Подобный разговор на повышенных тонах не был первым, что происходил между Оливером и Изабеллой. Ни для кого из них не было секретом, что занятие Изабеллы не по душе ее жениху.

— Спасибо за уточнение. А также за понимание и поддержку. И давай прекратим этот разговор, он ни к чему не приведет. Желаю тебе всего хорошего. Пока.

Изабелла с раздражением нажала «отбой». Она прекрасно знала Оливера. Он позвонит еще. Чтобы снова и снова взывать к ее совести.

— Как сильно мой друг любит тебя! Сколько искренней заботы! — проговорил Дэвид. Изабелле показалось, что в тоне его сквозила едва заметная ирония.

— Дэвид, — сказала она, — сейчас ты был свидетелем окончательного расторжения нашей помолвки.

— Не может быть! — притворно покачал головой Дэвид, не сводя глаз с двухэтажного туристического автобуса, который намеревался обогнать. — Почему? Ведь вы давно собирались пожениться…

— А, понимаешь… дальше сборов дело так и не пошло. Почему? Нам неуютно вдвоем.

— Ты удивительная красавица, и Оливер напрасно отпускает тебя так легко.

— Красота — не залог счастья, к сожалению. — Изабелла сама поразилась высокопарности сказанных слов. — Оливер очень импозантный мужчина и, кроме того, преуспевающий бизнесмен. Туризм — женский бизнес. Представляешь, сколько дам крутится рядом с ним? Он делает успешную карьеру, мой мистер Босуэлл. Ему нужна спутница, с которой он бы мог выглядеть еще более презентабельно. Но лично я меньше всего стремлюсь становиться лишь дорогим украшением мужа.

— Ох, наслушался я этих феминистских рассуждений по телевизору… — вздохнул Дэвид. — Понимаешь, детка, все мужчины собственники. Это у нас в крови. Должен сказать, что в чем-то понимаю Оливера. У него отличная профессия, знаешь, как его уважают в наших кругах! Зарабатывает он прекрасно и может удовлетворить любой твой каприз. Ты красива, умна, с чувством юмора. Он хочет иметь рядом с собой именно такую женщину, чтобы все по достоинству оценили его выбор.

— Дэвид, дело не только в этом. Понимаешь, мне казалось, что к сорока годам мужчине уже пора бы знать, какая женщина играет в его жизни самую важную роль…

— Я тебя не понял, Изабелла. Конечно же это ты! Для Оливера ты все! Смотри, какой щедрый подарок он тебе сделал! Ты будешь жить прямо на берегу моря!

Изабелла сочла благоразумным промолчать о том, что тур выкупала сама. В конце концов, даже если они с Оливером расстаются, вовсе не обязательно его коллегам и партнерам знать о том, что он сэкономил на каникулах своей невесты. Реноме портить Оливеру ей не хотелось, несмотря ни на что.

— Да, все так… Но…

— Отправил тебя отдыхать, в то время как сам трудится в поте лица… На твое же благо, между прочим. Ну же, Изабелла, не куксись…

— Дело в том, что он тоже улетел на отдых. И знаешь куда? На Таити.

Дэвид счел нужным тактично промолчать.

— Повез свою маму на острова.

— Маму? Ты шутишь, Изабелла! Ей под восемьдесят, она не очень здоровый человек и тяжело перенесет столь длительный перелет! Не понимаю, о чем думает Оливер! Вот уж поистине нелепый поступок. Не узнаю его. Всегда так рассудителен, уравновешен.

— И тем не менее это правда.

— Ну, Изабелла… Может, она его запилила. Я знаком с Оливером тысячу лет, никогда он не отличался страстной любовью к миссис Босуэлл. Так, помогал, но чтоб распространяться о ней восторженно, как, скажем, о тебе… Нет, я такого не припомню. Ты для него идеал женщины.

— Странно. Мне всегда казалось наоборот. Он столько ей уделял внимания…

— Ну, возможно, что-то изменилось с тех пор, как мы с ним виделись. Но поверь мне, Изабелла: ты лучшее из всего, что когда-либо было у Оливера. Раскрою, так и быть, тебе маленький секрет. — Дэвид лукаво покосился на свою пассажирку. — Просто он с трудом привыкает к мысли, что ему надо жить в паре. Многие мужчины такие. Потерпи, не пори горячку. То, что он придирается к твоей работе, это мелочи.

— Дэвид, думаешь, я не понимаю? Все проблемы можно решить, было бы желание. Но мне кажется, что где-то есть человек, который готов принимать меня такой, какая я есть.

— Оливер принимает. Он как-то сказал, что увидел в тебе настоящую ведьму…

— Такую страшную? — пошутила Изабелла.

— Такую чаровницу, — подмигнул ей Дэвид. — Я, например, верю в чародеев, ведьм и белую магию. Это свойственно романтически настроенным людям.

— А ты такой?

— А как же. Пять лет назад, когда умерла моя Келли, мне было очень горько и грустно. Я проклинал весь белый свет за то, что она ушла так рано и оставила меня одного. Однажды я пошел к морю, взобрался на выступ скалы, который считается в этих местах священным, упал и завыл, как зверь, пытаясь заглушить свою боль. В кровь разбил лоб и ладони. И вдруг на меня снизошла благодать, клянусь тебе, Изабелла, я услышал голос Келли! Очень отчетливо! Она утешала меня и шептала, что там, где она сейчас, ей хорошо. И я должен попытаться начать жизнь сначала, уже без нее. На обратной дороге у меня заглохла машина. Я вышел, позвонил в сервис и в ожидании эвакуатора присел на обочине. И тут возле меня затормозил автомобиль. Из него вышел человек, предложил мне помощь. Мы разговорились. Это был Оливер. С тех пор мы работаем вместе. Знаешь, он будто возник из ниоткуда. Думаю, его послала мне Келли.

Изабелла уже десяток раз слышала историю их знакомства, но не перебивала Дэвида. Ей сейчас было просто необходимо поговорить с мужчиной, с другом, попробовать разобраться в своих чувствах.

— Мне тоже, наверное, надо подняться на какой-нибудь священный утес, — мечтательно произнесла Изабелла. — Может быть, тогда и я встречу свою настоящую половинку.

— Знаешь, в Эль-Гуне столько рукотворных островков и каналов… Иногда стоишь ночью, а над тобой расстилается бескрайнее звездное небо. И хочется спросить у кого-то там свыше: а что с нами будет? И кажется, будто оттуда звучат неведомые мелодии, космическая музыка, арии богов или чародеев… не знаю.

— Именно поэтому я сюда и приехала, Дэвид. У меня давно была мечта — попробовать свои силы в написании мюзикла. Вот, кажется, образовалась некая пауза, можно сделать несколько набросков. В общем, мне надо здесь осмотреться, подумать, послушать музыку небесных сфер, как ты говоришь. Отключиться от всего суетного.

— С каким бы удовольствием я составил тебе компанию. Послушал звуки небесных сфер, посмотрел, как ты творишь. Но Эль-Гуна подарит тебе, помимо общения с небесами, еще и массу других удовольствий. Знаешь, Изабелла, я, конечно, хороший друг Оливера, но я скажу тебе, девочка: ты не должна провести эти недели вдали от людей. Окунись в водоворот беззаботной жизни, получи максимум удовольствия от отпуска. Понимаю твое смятение, но, как знать, а вдруг это последние каникулы, когда ты предоставлена сама себе?

— Не знаю, не уверена, Дэвид. В твоем обществе я бы с удовольствием провела эти дни. Составишь мне компанию?

Дэвид помедлил немного, прежде чем ответить на ее вопрос:

— Изабелла… К сожалению, на сей раз я буду вынужден тебе отказать.

— Ты серьезно?

— Боюсь, что да. Я отвезу тебя в отель, размешу, удостоверюсь, что все в порядке…

— А потом? — Изабелла с удивлением взглянула на Дэвида. — Ты уезжаешь?

— Можно сказать и так. Надо пройти обследование в больнице. Несколько дней в стационаре. На этой неделе я вверяю себя в руки эскулапов.

— Господи, Дэвид, почему ты мне сразу не сказал?

— Девочка моя, к чему добавлять отрицательные эмоции? Я же вижу, у тебя на душе неспокойно. По-моему, тебе следует обновиться за эти дни. Пусть ничто не напоминает тебе ни об Оливере, ни о делах, ни о доме. Уверен, пребывание в Эль-Гуне вылечит твою душу.

— Как здесь красиво! — не переставала повторять Изабелла.

Дэвид показывал ей ее владения. В маленьком бунгало, окна которого выходили на море, оказались две комнаты. В небольшой уютной спальне стояли широкая кровать под балдахином, большой зеркальный шкаф-купе и секретер. В гостиной удивило наличие камина и мягкого ворсистого ковра.

«За столом, что стоит у окна, будет удобно работать», — решила Изабелла, опуская на него кофр с синтезатором.

— Я надеюсь, здесь тебе понравится, — сказал Дэвид. — Кстати, в городке ты найдешь заведения, предлагающие гостям кухню едва ли не всех народов мира. Можешь устраивать себе кругосветное путешествие. Сегодня — маленькая Франция, завтра — крохотная Италия, потом крошка Мексика, за ней — малютка Япония, Индия, Китай, — словом, не соскучишься.

Изабелла проводила Дэвида до машины, и они тепло попрощались. Она еще некоторое время махала рукой, пока «лендровер» не скрылся за поворотом.

Изабелла вышла на веранду, спустилась к пляжу, к самой кромке воды, глубоко вдохнула и почувствовала, как морской воздух наполняет легкие. Она ощутила необыкновенную легкость и умиротворение, которое уже давно ее не посещало. Широко раскинув руки, она побежала наперерез ветру.

Внезапно навстречу ей выехал всадник, поначалу не заметивший молодую женщину. Изабелла резко остановилась. Лошадь, заржав, поднялась на дыбы. Человек, с трудом удержавшись в седле, попытался успокоить испуганного коня. Он спрыгнул на землю, взял лошадь под уздцы и ласково погладил по холке.

У наездника были темно-голубые глаза, открытое смуглое лицо и густые иссиня-черные волосы. Когда он встретился взглядом с Изабеллой, стоявшей босиком на песке, чуть заметная улыбка тронула его губы.

«А глаза у него как горное озеро», — подумала Изабелла, и ей показалось, что она готова утонуть во взгляде незнакомца.



Глава 3

<p>Глава 3</p>

— Простите. — Он слегка поклонился. — Ивар, наверное, напугал вас?

— Я вас не заметила. Мне показалось, поблизости никого нет.

— Это не ваша вина. Просто Ивар довольно нервный и впечатлительный. Ему не повезло с предыдущим хозяином. Теперь с ним работает инструктор, но для того, чтобы все встало на свои места, нужно время. Все, как и у людей.

В этот момент послышалась пронзительная трель мобильного телефона. Незнакомец достал аппарат из кармана куртки.

— Алло. — Он напряженно вслушивался в каждое слово и наконец сказал: — Хорошо, я сейчас буду. Да, обещаю.

На этом разговор закончился. Мужчина развел руками:

— Мне очень жаль, дела. Может, подвезти вас куда-то? Вы могли бы сесть позади.

Изабелла охотно согласилась бы. «Должно быть, приятно сидеть на лошади, обхватив руками, почти обняв, наездника», — молнией пронеслось в голове, но она тут же одернула себя.

— Я живу совсем рядом, — произнесла Изабелла и махнула рукой в сторону бунгало. — Но все равно спасибо за предложение.

Он внимательно посмотрел ей в глаза. Изабелла хотела было отвести взгляд, но не смогла. Это было похоже на колдовство. Какая-то сила как магнитом притягивала ее к этому человеку. Появилось удивительное ощущение необычайного возбуждения. Изабелла почувствовала, как часто забилось ее сердце. Больше всего сейчас ей хотелось бы коснуться руки незнакомца. И в этот миг он, словно прочитав ее мысли, неожиданно дотронулся до плеча Изабеллы.

— Кстати, как вас зовут?

— И… Изабелла, — едва выговорила она. Что, черт возьми, с ней происходит? Она забыла собственное имя?

Мужчина едва заметно усмехнулся уголками рта.

— Я надеюсь, что еще встречу вас, Изабелла. Приятного вечера.

С этими словами он вскочил на коня. Встретив его смеющийся взгляд, она почувствовала, как томительно защемило сердце. Всадник пришпорил Ивара и через несколько секунд скрылся из виду.

Всю дорогу до бунгало Изабелле казалось, что она не ступает, а парит над землей, напевая какую-то незатейливую песенку. И тут в голове начала складываться новая мелодия. Мотив, вначале неясный, зазвучал где-то в глубине ее сознания. Изабелла стремилась только к одному: как можно скорее записать «услышанный» ею мотив. Что-то было в нем необычное, что-то цепляло, не давало отвлечься. Мелодия и мучила Изабеллу, и радовала. Все это было отлично знакомо! Надо только не потерять нить!..

Она остановилась у терраски бунгало, без сил оперлась о перила, потом опустилась на корточки. Все кружилось у нее перед глазами. Изабелла не сразу поняла, что по щекам ее текут слезы. Слезы бесконечной радости ее творчества. Радости обновления. Радости от новой встречи, которая — почему-то в глубине души крепла уверенность — будет иметь самое неожиданное продолжение.

В бунгало Изабелла сразу же бросилась к письменному столу. Нужно успеть записать нотами ощущения, переполнявшие ее после встречи с таинственным незнакомцем. Черные точки и запятые, крючки шестнадцатых и легкие паузы запорхали по нотным линейкам. Она писала быстро, почти набело, мотив уже сложился в голове настолько ясно, что Изабелле даже не понадобилось вытаскивать из кофра синтезатор, чтобы проверить его на слух. Она не сомневалась в себе и уже напевала вполголоса, с каждым новым проведением мелодии становясь все увереннее. Она нетерпеливо постукивала босой ножкой по прохладному плиточному полу, кивая в такт. Уже появилась какая-то первая рифма, слова сложились в строчки — простые, но настолько сейчас наполненные смыслом для Изабеллы!

Ей хотелось в паре фраз запечатлеть эффектное появление незнакомца на морском берегу. Она протянула руку, не глядя ткнула пальцем в клавишу ноутбука. Надо записать свои впечатления о так сильно взбудоражившей ее встрече. Изабелла прекрасно знала, насколько уместен будет подобный романтический типаж в любой песне. А уж в ее тайной мечте — мюзикле! Да еще экранизированном! Изабелла зажмурилась, представляя, как эффектно смотрелась бы сцена с лошадью на фоне безбрежного моря в кино. И глубокий взгляд незнакомца.

Она открыла глаза. «Новое сообщение, — высветилась надпись на мониторе. — Отправитель: Стелла Макнамара».

Стелла, агент Изабеллы, была слишком занятой женщиной для того, чтобы просто так, от нечего делать, тратить время на переписку. Значит, произошло что-то важное, и потому Изабелла поспешно открыла почтовый ящик.


«Дорогая Изабелла.

Как твой агент и твоя подруга, должна сообщить, что идея написать мюзикл весьма неудачна. Сюжет, который ты предложила во время нашего последнего разговора, не кажется мне перспективным. Относительно переговоров с продюсерами даже не знаю, что и сообщить тебе. Я убеждена, что подобный опыт только повредит твоей репутации. Мюзикл не твой жанр. Тебе нет равных как песеннику. И ты это прекрасно знаешь.

Тебе не кажется, что ночи в уединенном бунгало на берегу теплого моря в далекой южной стране чертовски холодны? Или ты думаешь, что подобное разнообразие пойдет тебе на пользу? Потому что они уже давно не были упоительными? Я имею в виду ночи.

Будь честна сама с собой, Изабелла. Когда ты в последний раз была счастлива, да так, что чувство захватывало тебя целиком? Когда ты чувствовала себя Женщиной? Как ты собираешься писать музыку, в которой прозвучит то, чего уже давно не испытываешь?

Ты переживаешь кризис и не знаешь, где черпать вдохновение. Конечно, самое простое решение — спрятать голову в песок, в прямом и переносном смысле этого слова. Придумать проект, к которому ты даже не знаешь, как подступиться, потратить на него уйму времени и в итоге получить нулевой результат. Уверяю тебя, это самообман. Лучше снова влюбиться. И ты станешь сама собой, вернется прежняя свежесть ощущений, чувство мелодии, оригинальность, неповторимость. Мы опять запишем хит, и не один.

Нежно тебя обнимаю, не пойми мои слова превратно.

Стелла».


Изабелла так удивилась, что даже машинально выключила компьютер. Она поднялась, подошла к окну и уставилась на море, освещенное лучами заходящего солнца. Как быстро пролетело время! Изабелла вечно забывала следить за стрелками часов, когда погружалась в сочинительство. Только сейчас она почувствовала, как сильно проголодалась. Да, пора посетить местные ресторанчики, что там ей рекомендовал Дэвид?

Она не сердилась на Стеллу за ее откровенность. Ее поразило, насколько очевидным для окружающих было неблагополучие их с Оливером связи. Но Стелла немного отстала от жизни: время мистера Босуэлла ушло безвозвратно. И Изабелла жила надеждой на будущее, конечно же счастливое. И началось это будущее с поездки в Египет. Она напишет мюзикл, даже если Стелла откажется работать с ней. А продюсеры… продюсеры найдутся, не такая уж это редкая профессия.

Надо срочно идти ужинать. Только переодеться. Сейчас, сейчас, но прежде…

Изабелла снова включила ноутбук. Кликнув мышкой, создала новый файл и, быстро перебирая пальцами по клавиатуре, начала писать текст. Текст арии героини, которая стоит на морском берегу и видит, как к ней приближается всадник. И смутное предчувствие любви начинает пробуждаться в ее душе…

На этом месте Изабелла споткнулась. Воображение немного увело ее от темы. Нет, начало получилось неплохое. Вот только писать она должна была совершенно о другом. Ведь задумывался мюзикл! А как же конфликт? Как же противоречия в отношениях героев?

Изабелла снова подошла к окну. Заходящее солнце золотило морскую гладь. В Египте закаты такие же стремительные, как и рассветы. Всего полчаса проходит с момента, когда еще стоит ясный день, до того, как непроглядная ночь опускается на пустыню и на великолепную романтичную, неповторимую Эль-Гуну. Надо поторопиться, не слишком приятно бродить одной по вечернему незнакомому городу. Впрочем, городом Эль-Гуну назвать нельзя. Это сказочный оазис!

Теперь небо окрашивалось в оранжево-сиреневые тона. Море, еще четверть часа назад золотившееся на солнце, сейчас приобрело густой аквамариновый оттенок. Этот удивительной красоты пейзаж завораживал, и Изабелла все стояла, не в силах отвести взгляд от горизонта…

Но что это?! Неужели вдали маячит фигура одинокого всадника? Изабелла тряхнула головой, закрыла и открыла глаза, но наваждение исчезло. Она еще раз старательно сомкнула веки. И он снова был здесь! На этот раз гораздо ближе! Изабелла распахнула окно. Но прекрасного всадника нигде не было. Только издали доносились звуки музыки: на открытом воздухе играл струнный оркестр.

— Ну вот, уже галлюцинации начались, — уныло проговорила она.

В спальне требовательно зазвонил мобильный.

— Привет, Бель! — радостно защебетала Стелла. — Угадай-ка, что я держу в руке.

— Представления не имею, — честно призналась Изабелла.

— Билет на самолет до Хургады, — с торжеством в голосе объявила ее собеседница. — Вылет послезавтра утром. Прибытие в девять сорок пять. Я возьму машину в аэропорту и сразу же к тебе. Нам надо срочно поговорить. Нет, по телефону не получится. До скорого.

Теряясь в догадках по поводу внезапного приезда Стеллы, Изабелла решила, что сегодня вдохновение ее больше не посетит. Она распахнула шкаф, выбрала изумрудно-зеленое шифоновое платье, бросила в крошечную блестящую сумочку ключ, кредитки и телефон и вышла на улицу.

Как, однако, приятно ступить в напоенный пряными ароматами сумрак одной! Никто не упрекнет, что она одета несоответственно запланированному мероприятию, никого не надо подолгу ждать в прихожей — Оливер, страшный копуша, мог полчаса стоять у зеркала, поправляя прическу и галстук, вечно медлил, раздумывая, какой парфюм подойдет к случаю… Изабелла сначала шутила по поводу того, кто из них в этой ситуации мужчина, а кто женщина и кто должен первым потерять терпение, стоя в полной боевой готовности в холле, потом веселое настроение ее покидало, и на смену ему приходила едкая ирония. Да, понятно, что их отношения себя исчерпали. Изабелле стало немного горько и обидно. Свобода уже целые сутки проявляла себя в каких-то мельчайших деталях, а главное — молодая женщина совершенно не скучала по жениху.

Изабелла запирала дверь бунгало, а в голове крутились какие-то фрагменты их долгого романа. Почему-то она мстительно подумала: а ведь Оливер вообще был совершенно равнодушен к музыке. Не только к попсе. Нет, разумеется, случались в их жизни и отдельные выходы на концерты классики и на джазовые фестивали, но от пристального взгляда Изабеллы не могло укрыться, что Оливер ехал туда не столько ради собственного удовольствия, сколько надеясь увидеть среди зрителей своих самых почетных клиентов, кого-то из партнеров, да и подчиненным показать пример хорошего вкуса, как бы невзначай наутро упомянув в офисе: «До чего же благостное настроение у меня после вчерашнего Гершвина». Или что-нибудь в этом роде.

В опере Оливер откровенно скучал, по нескольку раз перечитывал программку с либретто. Балет наводил на него тоску. Игра Изабеллы на фортепиано и ее пение — а в колледже она считалась одной из лучших по классу вокала — вначале ему очень нравились и служили предметом гордости. Ему доставляло удовольствие попросить ее что-то исполнить при гостях: «Для меня, дорогая», «Мою любимую, дорогая». Но едва Изабелла садилась за фортепиано, когда они оставались наедине, Оливер тактично находил себе другое занятие.

— Уж очень вычурно получается, — признался он как-то. — Такое впечатление, что ты прямо упиваешься своим пением и игрой. Обо всем готова забыть.

Сам Оливер обо всем забывал довольно часто. Его многочисленные поездки с целью проверки отелей на курортах… Изабелла в такие дни, складывающиеся в недели, оставалась вечерами одна, ей и в голову не приходило отправиться куда-то без Оливера, она скучала и звонила ему на мобильный, чтобы услышать родной глубокий баритон. В последнее время она все чаще нарывалась на механический голос автоответчика, особенно вечерами, когда у Оливера, по его словам, проходили важные переговоры. Это удивляло и обижало: ведь раньше он, извинившись, находил секундочку, чтобы выйти в коридор и прошептать ей какие-то ласковые успокаивающие слова, а едва встречи заканчивались, немедленно перезванивал. Теперь же, когда она интересовалась, почему он не мог уделить ей пару мгновений и ответить, Оливер страдальчески морщился и отвечал:

— Очень серьезные партнеры. Никак не мог отвлечься. Потеряю нить, проиграю переговоры. Ты же понимаешь, дорогая, в разговоре с тобой мне в голову сразу лезут всякие фривольные мыслишки, ну как мне потом быстро сосредоточиться?

На корпоративные вечеринки Оливер тоже никогда не приглашал свою невесту. И снова она могла до глубокой ночи беседовать с его автоответчиком. Оливер звонил ей только утром, вежливо извинялся, твердил, что накануне страшно вымотался, вернулся за полночь и просто решил не беспокоить Изабеллу, думая, что она давно спит, а на самом деле только и думал о ней, но раньше офис покинуть не мог, потому что неизвестно, что там без него натворят… А не приглашал он ее потому, что нельзя же мешать личное со служебным, он и подчиненным не разрешал приходить с супругами.

И еще одно давно угнетало Изабеллу. Миссис Босуэлл, мать Оливера, похоже, стала играть в его жизни первую скрипку. А Дэвид недоумевает и утверждает, что все это на него не похоже… Ну и последняя выходка с Таити просто не подлежит обсуждению.

Изабелла шла по набережной, охваченная неприятными мыслями, как вдруг остановилась и прислушалась. Уличный темнокожий саксофонист выводил «Твоя последняя выходка» «Дайр стрейтс». Изабелла улыбнулась, достала из сумки какие-то монеты и опустила в раскрытый футляр от инструмента. Музыкант поклонился, не прекращая играть. На душе стало легче, как это бывало всегда, едва Изабелла слышала качественное исполнение.

Под эту мелодию когда-то, еще в студенчестве, Изабелла узнала, что такое любовь и страсть. Прекрасную истину ей открыл преподаватель с кафедры джаза, Найджел Ковальски. Молодой парень, увлеченный джазмен, он понравился Изабелле сразу, и она доверилась ему без оглядки. И сейчас в памяти всплыла, вызывая невольную улыбку, огромная кровать с медными набалдашниками, мягкие шелковые шарфы, туго стягивавшие запястья… Она выпила пару бокалов красного вина и была связана, беспомощна, готова принять его.

Изабелла трепетала, стонала и даже кричала, пока ее любовник совершал удивительно приятные, волнующие движения. Прекраснейшие движения. Порочные…

Она была обнажена и полностью открыта его взгляду, бесстыдно разрешая ему смотреть на себя, и трогать, и целовать в самых потаенных местах, и не испытывала никакого стыда. Только удовольствие. Самое умопомрачительное удовольствие. Сладкое и томительное…

— Добрый вечер, Изабелла.

Она испуганно обернулась, пребывая все еще во власти воспоминаний, и чуть не вскрикнула от неожиданности. Темно-голубые в свете ночной иллюминации на набережной глаза давешнего незнакомца смотрели на нее чуть насмешливо, но с явным интересом. На мужчине была расстегнутая на несколько пуговиц ослепительно белая свободная рубашка, не заправленная в голубые джинсы. И такие же ослепительно белые зубы сверкали на загорелом лице.

— Добрый вечер. — Кажется, голос не подвел ее.

— Нравится, как играет Билли? Это наша местная знаменитость, — кивнул незнакомец в сторону саксофониста. — Часто по вечерам выступает в отелях, публика просто в восторге.

— Надо же, — протянула она. — Не думала, что в пустыне попадаются такие мастера.

— Плохо же вы о нас думаете, — улыбнулся незнакомец. — Эль-Гуна — город музыки. Здесь можно покататься по каналам на гондоле, и вам споют по-итальянски ничуть не хуже, чем это проделывают у себя на родине славные макаронники…

— О, кстати о макаронниках…

— Вы ведь собирались поужинать, не так ли?

— Честно говоря, да.

— Предпочитаете итальянскую кухню?

— Честно говоря, да.

— Могу я стать вашим ресторанным гидом и сию же минуту препроводить в одно великолепнейшее заведение?

— Честно говоря…

О боже! Ну сколько еще она будет честно говорить ему «да»? Она что, забыла все остальные слова?

— Я знаю, что да. И честно говоря, с удовольствием составлю вам компанию. Что-то захотелось пасты, пиццы, равиолей… Там каждый вечер живая музыка.

Ресторанчик «Вивальди» был заполнен людьми, и настроение у гостей было отменное. В одном зале кто-то уже танцевал под звуки зажигательных итальянских мелодий, в другом вдохновенно распевали караоке.

Незнакомец подозвал девушку-хостесс, и та мгновенно провела их за столик в самом тихом углу ресторанчика. Официант кивнул им издали и уже через минуту подлетел к столику с двумя коктейлями на подносе. «Вам как всегда, я правильно угадал?» — обменялся он улыбкой со спутником Изабеллы, и она поняла, что его здесь хорошо знают. Совершенно растерявшись, она сочла, что, прежде чем продолжить знакомство, зародившееся при столь странных обстоятельствах, неплохо было бы немного подбодрить себя коктейлем, тем более что взгляд темно-голубых глаз, пристально изучавших ее, лишил Изабеллу дара речи. Что с ней? Ведь она такая мастерица вести светскую беседу!

Странный звук вывел ее из оцепенения. Оказалось, она царапает соломинкой дно совершенно пустого бокала. Незнакомец поднял руку, и, как по мановению волшебной палочки, перед Изабеллой возник второй бокал.

Ей показалось, что музыка зазвучала громче. Цвета стали ярче, звуки отчетливей, а самой Изабелле пришло на ум, что она отлично проводит время. Что же она забыла сделать? Ах да: надо хотя бы поинтересоваться, как зовут человека, что сидит напротив, поблагодарить его, отметить, что здесь неплохой интерьер, вышколенный персонал, отменные напитки… Вот только зачем она проглотила залпом сразу два коктейля? Оливер бы такое не одобрил. Оливер… Кто такой Оливер?

— Потанцуем? — услышала Изабелла.

Изабелле наконец удалось повнимательнее рассмотреть незнакомца. Черты лица вполне европейские, но загар свидетельствует о том, что ее спутник уже давненько жарится под африканским солнцем. Кто он? На обычного туриста не похож, знает по имени даже уличных музыкантов. Работает в туристической фирме? Владеет отелем? Или просто свободный художник, подрабатывающий здесь в сезон аниматором или переводчиком? На вид лет тридцать пять, выше среднего роста, отлично сложен, держится свободно, раскованно… Не дожидаясь ответа, он поднялся, взял ее за руку и потянул к себе. Вставая, Изабелла задела ногой стул, который закачался и неминуемо должен был упасть. В последний момент незнакомец успел подхватить его.

— Тебе плохо? — обеспокоенно спросил он.

Несколько мгновений Изабелла бессмысленно смотрела на своего спутника. Неужто она опьянела до такой степени, что не держится на ногах?

— Не бойся, я не дам тебе упасть во время танца.

Они вышли на середину зала. Он коснулся ее талии, и Изабелле показалось, что она вот-вот потеряет сознание. Все поплыло перед глазами, и на свете не осталось ничего, кроме его лица…

Впрочем, гром не грянул, молнии не засверкали, и никто из гостей ничего не заметил. Жизнь шла своим чередом.

Они вернулись за столик. Он о чем-то спрашивал ее. А Изабелле было отчего-то чертовски весело. Она чему-то смеялась, восторгалась, ей вообще было на удивление хорошо в обществе голубоглазого незнакомца. Вечер удался на славу!

— Как тебя зовут? — выпалила она наконец.

— Я же тебе говорил, забыла? — был ответ, и вновь заиграла музыка, и вновь они отправились танцевать, и отплясывали что-то зажигательное настолько, что — Изабелла не сразу это заметила — им даже аплодировали посетители.

— Медленный танец, друзья. — Микрофон взял один из музыкантов.

Она не убрала руку с его плеча. Зазвучала лирическая мелодия, он придвинулся к ней вплотную. Она ощущала жар его дыхания, и ей мучительно хотелось, чтобы это мгновение никогда не заканчивалось. Густые волосы Изабеллы коснулись его щеки. Он вдохнул легкий аромат ее духов и почувствовал прерывистое дыхание молодой женщины.

Медленная музыка окружала танцующую пару. Он вел уверенно, все крепче сжимая ладонь Изабеллы в своей. Ей казалось, что ничего не может быть прекраснее этого ощущения — чувствовать на себе руки мужчины, наслаждаться его близостью… Изабелла закрыла глаза. Происходящее представлялось ей чудесным сном.

Когда она очнулась, вокруг никого не было. Они стояли друг против друга в фойе ресторана, и он обнимал ее, покрывая лицо и шею страстными поцелуями.

— Я больше не могу. Я хочу любить тебя, — шептал он, и слова его кружили голову, обещая неведомое…

Изабелла обмякла в его объятиях.

— Здесь не хватает свежего воздуха, — тихо сказал он. — Может, поедем к морю?

— Да, — без колебаний согласилась она.

Выходя из ресторана, Изабелла все-таки споткнулась. К счастью, он успел поддержать ее.

Она хихикнула.

— Наверное… мне… не… не надо было так много пить, — громко проговорила она. — Последний бокал был лишним.

— Эх, Изабелла… — Он задорно, по-мальчишески, усмехнулся. — Не волнуйся! Время позднее, и никто не заметит, что ты плохо себя ведешь.

Нетвердой походкой она добралась до его машины, просторного джипа, и попыталась собраться с мыслями. «Он ведь тоже пил коктейль! — мелькнула неприятная мысль. — Как же теперь он сядет за руль? И вообще, куда мы собираемся? Я назвала ему свой отель? Но, впрочем, он еще днем видел, где я живу. Только днем он был верхом. Так куда мы едем?»

— Мы едем к морю, — прозвучал ответ, и незнакомец подмигнул Изабелле, будто прочитав ее мысли. — Как ни прекрасна Эль-Гуна, ничего нет лучше ночного Красного моря.

У него оказались изящные, Оливер бы сказал — аристократичные, руки. Узкие запястья, длинные музыкальные пальцы… Так странно было осознавать, что ухоженные ногти, которые временами вызывали приступы раздражения у Изабеллы при взгляде на Оливера, — а он уделял своей внешности немало внимания, имел собственного мастера по маникюру, — на этот раз произвели на молодую женщину прямо противоположное впечатление. Что-то сладко екнуло у Изабеллы внутри, когда его ладонь коснулась кожаного набалдашника на рычаге переключения передач, легонько сжав ее. Вторая рука мягко легла на руль, и Изабелла отметила, что тот обит какой-то ворсистой тканью, чем-то напоминаю щей ковер, что лежит на полу в ее номере, прямо напротив камина. «Интересно, зачем в Эль-Гуне камин? — пришла запоздалая мысль, и Изабелла сразу перескочила к следующей: — Как зовут этого человека? Как я могла забыть его имя?» И моментально провалилась в краткий сон, скорее, полузабытье.

Когда она очнулась, то чувствовала себя почти бодрой. Джип домчался до моря и теперь стоял в отдалении. Они успели выйти из машины, спуститься к самой кромке воды. Неторопливый прибой омывал ее босые ступни. Боже! Куда она дела туфли на шпильках, в которых отправилась ужинать?

Взявшись за руки, они побрели вдоль берега. Набегавший с моря ветер трепал их волосы, остужал разгоряченные лица. Серебрилась лунная дорожка на поверхности воды, а над головой раскинулся бархатный небосвод, усеянный мириадами звезд…

— Как в сказке… — проговорила Изабелла. — Неужели мне все это снится? Море дремлет, и где-то далеко, на другом краю земли, в его волнах омывает ладони другая женщина… Это могло бы стать началом песни. Мне надо записать… Но я сейчас не могу… Я сплю… А завтра утром проснусь с жуткой головной болью.

И в этот момент она почувствовала, как ее губы обжег страстный поцелуй незнакомца. Земля качнулась и ушла из-под ног Изабеллы — то ли от количества выпитого, то ли от присутствия этого потрясающего мужчины… Ну и пусть все летит в тартарары, решила она, лишь бы он не выпускал ее из объятий…



Глава 4

<p>Глава 4</p>

В декоративном камине уютно тлели угли. Зажженные ароматические свечи горели, отбрасывая на стены странные блики, из динамиков тихо лилась лирическая мелодия. Пол устилал мягкий шерстяной ковер.

Он сидел на корточках перед камином, когда за спиной послышались тихие шаги. Он обернулся. Изабелла стояла совсем рядом. Прозрачная блузка доходила до середины бедер. Почти невидимая ткань обнажала стройную, точеную фигуру, упругую грудь, плавные изгибы тела…

Изабелла выглядела так соблазнительно, что он почувствовал прилив неистового желания. Там, на берегу, они целовались как сумасшедшие. Но он не смел и мечтать…

И когда Изабелла пригласила его к себе, он не смог отказаться, понимая, что сегодня ночью она должна принадлежать ему, и только ему. Иначе он сойдет с ума. Без слов они прыгнули в джип и поехали. И вот теперь она стояла перед ним — такая нежная, такая желанная… Он опустился на колени.

— Я знал, что это случится. Сразу, как только увидел тебя на берегу, — прошептал он.

— Тс-с, — произнесла Изабелла, приложив палец к его губам. — Не надо лишних слов. Сейчас я хочу чувствовать тебя. Может быть, при свете дня нам будет нечего сказать друг другу. Тогда ты уйдешь так же, как пришел. Просто останешься странником с побережья…

Из какой это песни? Фразы прозвучали так гладко, так волнующе… Она, вероятно, когда-то напевала этот текст, и теперь он всплыл из глубин ее подсознания. Но сейчас Изабелле так не хотелось играть, цитируя самое себя. Не поэтому ли она и стала писать песни о неразделенной любви? Потому что ей не хватало чувственного мужчины в реальной жизни?

А вот в голубоглазом незнакомце чувственности было хоть отбавляй. Как он наклонялся к ней, как сдувал волосок с ее влажного лба, как, не касаясь, втягивал запах ее кожи, ее трепещущего тела…

Она крепче прижалась к нему. Он был нетерпелив — о чем красноречивее всяких слов говорило его жаркое прерывистое дыхание, — и Изабелла поняла, что сейчас он перейдет к более активным действиям. И оказалась права: он резко дернул за полы ее прозрачной блузки, так что перламутровые пуговицы с жалобным постукиванием разлетелись по комнате.

Наконец их жадные губы встретились и послушно открылись навстречу друг другу. Их языки соприкоснулись, начав неторопливую, мучительную прелюдию, и пальцы Изабеллы сами собой потянулись к «молнии» на его брюках.

Он был умопомрачительно сложен, этот фантастический мужчина. Стройное и одновременно мускулистое тело, плоский, упругий живот. В любом его движении сквозила сила и сдержанная, подлинно мужская грация. Он сжимал ее тело, чувствуя, как от желания кружится голова. Изабелла томилась от переполнявших ее чувств.

— Что ты со мной делаешь? — шептала она. Демон, чародей…

Они лежали на шерстяном ковре и наслаждались друг другом. Изабелла, будто со стороны, слышала свои стоны. Она больше не могла ждать, и он мощным движением проник в ее святая святых. Поначалу он взял медленный темп, потом стал двигаться быстрее, давая возможность Изабелле приноровиться, проникнуться волшебством момента. Оба они потеряли чувство времени и пространства. Каждый раз, когда казалось, что они уже достигают вершин блаженства, он отстранялся, шепча «Подожди!», и все начиналось сначала.

И все-таки через несколько часов безудержной страсти они задремали в объятиях друг друга здесь же, на ковре, у камина. Но ночь все не кончалась, и не раз влюбленные просыпались, и даже при случайном касании тел вновь неистово кидались в пучину желания…

— Ты ненасытна, моя ведьмочка, — снова и снова шептал он Изабелле на ухо. — Ты сводишь меня с ума. Ты колдунья, ты меня приворожила…

И она знала, что это правда. Его стоны наслаждения и горячие, безумные поцелуи говорили сами за себя. И этой необыкновенной ночью Изабелла познала, что именно означает столь часто используемая в песнях фраза «растворяться в объятиях»…

Изабелла была ненасытной и развязной, а потом вдруг становилась робкой и покорной. Он же то оказывался мужественным героем и страстным, требовательным мачо, то робким юношей или неотесанным мужланом. А временами он превращался в чувственного любовника из страны девичьих грез или покорного раба своей госпожи. Любой каприз она исполняла под его сильными пальцами…

Только когда африканское небо начало расцвечиваться розовыми и сиреневыми мазками, словно неведомый художник провел по нему огромной кистью, обоих сморил сон. На улице светало, а в бунгало еще горели свечи. Двое спали, тесно прижавшись друг к другу, и неровные солнечные блики, проникающие сквозь жалюзи, отбрасывали причудливые тени на их изможденные, но счастливые лица…

Он проснулся первым. Шум морского прибоя отчетливо слышался в комнате. Изабелла лениво повернулась во сне, коснувшись нежной округлостью ягодиц его бедра. Он снова почувствовал, что его охватывает желание. Что же с ним происходит? Таким ненасытным он не чувствовал себя ни с одной женщиной. Сила его страсти к Изабелле была необычайной, и это радовало и пугало одновременно. Страсти нельзя доверять, любви тоже. Проблема в том, что иногда одно можно принять за другое. Тогда надо подождать: страсть быстро остывает, после чего в ход идет игра в любовь. Но и время игр скоро проходит, и люди попадают в ловушку. С его родителями, например, произошла именно такая история…

Он смотрел на ее ставший за ночь таким родным затылок, на спутанные волосы и вспоминал, как приподнимал эти локоны и касался нежной шеи… Почему бы не повторить это вновь?

Господи! Что она сотворила с ним? Он всегда гордился своей независимостью и в соответствии с этим строил свою жизнь. Само собой, он спал с женщинами. И женщины желали его. Но он установил четкое правило: секс сексом, но у каждого из партнеров своя дорога. Да и желание чаще всего исчезало уже на следующее утро.

Он снова посмотрел на Изабеллу, коснулся ее плеча и легонько попытался ее укусить. Она рассмеялась и внезапно бросилась на него, впившись в его шею жадным поцелуем. Маленькая чертовка только притворялась, что спит! Он нежно обнял ее, прижал к себе. Что-то происходило с ним новое, невероятное, что-то необычное случилось этой бурной ночью…

Но восхитительная ночь осталась позади. На смену сказке и волшебным объятиям пришел новый день со своей суровой действительностью. Кто этот человек рядом с ней? Как они могли оказаться в одной постели? Что он накануне подмешал ей в коктейль? Почему она не владела собой и привела его к себе? Что у них может быть общего? Он даже толком не представился ей. Вообще, целы ли ее деньги? Изабелла резко отстранилась.

— Что с тобой? — Голос его прозвучал взволнованно. — Что случилось? Милая…

Изабелла, не говоря ни слова, бросилась к своей сумочке, вытряхнула ее содержимое на стол.

— Хочешь сигарету? — попытался он угадать ее желание, но осекся. — Изабелла, ты же не думаешь…

— Значит, так, — оборвала она его. — Я сейчас проверю, все ли на месте. Предупреждаю, в этом отеле есть человек, который сможет меня защитить. Если что-то пропало, я немедленно заявлю…

— Прекрати! — Он отступил назад, глаза его вспыхнули. — Как ты могла…

Изабелла принялась выдвигать ящики туалетного столика.

— Я ничего не взял. — Он поднял с пола рубашку, накинул ее на плечи, стремительным движением влез в джинсы, резко затянул ремень. — Кроме тебя, конечно, — усмешка у него вышла горькой, но Изабелле было не до того. — И учти, не в моих правилах брать женщину тогда, когда она того не хочет. Впрочем, я готов ответить за свой поступок, если ты станешь настаивать. Так что, едем в полицейский участок? Ты сдашь меня как насильника?

Он стоял посреди комнаты, не собираясь сбегать, медленно вывернул карманы. Пусто. Изабелла поджала губы. В голове слегка мутилось.

— Прости, Изабелла, — услышала она. — Я никак не думал, что тебе было плохо со мной. Прости и не держи зла. И помни — я не вор.

— Уходи. — Она старалась, чтобы голос звучал твердо. — Тебе не следовало ко мне приезжать. Охотник за девочками на одну ночь. Много нас тут таких глупых приезжает, хорошие у тебя отработанные приемчики — всадник на берегу, коктейль в ресторане. Фу, как банально…

Он молча развернулся и вышел, тихо прикрыв дверь. Она стояла, скрестив на груди руки, не упуская из поля зрения сумочку. Пусть катится ко всем чертям. Порядочные мужчины не тащат в постель практически незнакомых женщин. Впрочем, напомнила себе Изабелла, порядочные женщины гоже не приводят к себе мужчин, чьего имени даже не помнят.

Да, она тоже хороша, дальше некуда. Надо признать, такое в ее жизни случилось впервые. Случилось один раз, и баста. Никто и никогда не узнает об этой позорной ночи. Неужели она сделала это назло Оливеру? Вообще-то он заслужил. Ну что ж, если он и был грешен перед Изабеллой, теперь они квиты.

Она прошла в душ, встала под тугие струи. Была ли эта ночь ее позором? Нет, вполне трезво ответила себе Изабелла, эта ночь была лучшей в ее жизни. Оливеру и не снилось, что мужчине и женщине может быть так хорошо друг с другом. Неожиданно Изабелла рассмеялась. Ей стало легко, и вдруг возникло желание пожалеть Оливера. Бедняга! Изабелла тут радуется жизни, а он там прогуливает свою мамашу под кокосовыми пальмами. Да наверняка присутствие старой мегеры делает Таити тюрьмой строгого режима!

Почему миссис Босуэлл представилась ей в этот миг старой мегерой, Изабелла не знала. А что, если это правда? И тогда неслучайно Оливер избегал показывать ее Изабелле! Попросту щадил ее. Уже за одно это надо сказать ему спасибо.

Изабелла закуталась в большое пушистое полотенце и прошлепала из ванной в спальню, где на прикроватной тумбочке лежал ее мобильный.

Ладно, Оливер звонил ей вчера, она наберет его номер сегодня. Просто по-дружески поинтересуется здоровьем его матери. Какая разница во времени с Таити? А, неважно, скорее всего там вечер, Оливер ложится поздно, он обрадуется ее звонку.

Напевая, Изабелла в отличнейшем настроении уселась на кровать, сложив ноги по-турецки, и вызвала номер Оливера. Сначала шли длинные гудки, а потом трубку сняли.

— Алло! — проговорил молодой женский голос.

В первый момент Изабелла подумала, что не туда попала.

— Я могу поговорить с Оливером Босуэллом? — скороговоркой выпалила она.

— А он в ванной, — собеседница Изабеллы, как ей показалось, была сильно навеселе. Или это кажется из-за помех со связью? — И я сейчас иду к нему. Делать массажик. А кто его спрашивает? Что передать моему котику?

Трубка выпала из рук Изабеллы. Этот голос никак не мог принадлежать матери Оливера. Никак пожилая мисс не могла превратиться в молодую девицу!

Похоже, легенда о курортном лечении матушки на Таити провалилась с треском. Изабелла расхохоталась. Молодец она, что разорвала эту дурацкую помолвку. Оливер лгал ей, лгал давно, с упоением и очень умело. А она, занятая своей музыкой и творчеством, не опускалась до того, чтобы выяснить, так ли безоблачны их с женихом горизонты. Вот и появилось объяснение вечерним автоответчикам, важным командировкам, помощи маме и всему прочему.

— Наивная я дурочка, — вслух произнесла Изабелла. — Уж вроде не маленькая, а так попалась. И ведь наверняка все вокруг знали, что у него шашни направо и налево, и только я придумывала для него оправдания. Ну что ж. Что ни делается, все к лучшему.

Изабелла, к ее удивлению, почти не расстроилась. Только испытала громадное чувство облегчения. Она откинулась на подушки, прикрыла глаза. Смуглое лицо ночного незнакомца не шло у нее из головы. Зря она, конечно, так грубо с ним рассталась. Изабелла представила у себя на плечах его требовательные руки и почувствовала, как упало сердце. Надо бы его разыскать, как-то загладить неловкость. Но вот беда — она не знает его имени, не помнит номера машины…

Изабелла поднялась и подошла к окну. Море играло в солнечных лучах всеми оттенками бирюзового. Широкие пальмовые ветви слегка покачивались от легкого дуновения ветра, вдалеке под парусом шла рыбачья лодка. У Изабеллы перехватило дыхание. Сколько поэзии было в этой простой картине!

И, как это часто бывало в минуты восторга, в душе Изабеллы зазвучала музыка. Это была не просто лирическая песня; это был хор, многоголосие. Она схватила нотную бумагу, карандаш. Стройные аккорды выстраивались в сложном ритме. Изабелла наскоро набросала канву, включила ноутбук. Слова сами собой складывались в строки. Нет, не горе утраченной любви выплескивалось на монитор. Скорее, в это солнечное утро у Изабеллы родился гимн надежде, которая потихоньку зарождалась в ее сердце. Почти забытое ощущение радости и полноты бытия — то самое жизнеутверждение, о котором говорила Стелла, — удалось передать просто идеально. Изабелла радовалась, как дитя, и тихонько посмеивалась над предполагаемой реакцией подруги и агента: Стелла как пить дать захочет отобрать эту вещь и предложить… ну, ей виднее, кому предложить. А Изабелла не отдаст. Это будет одна из ключевых арий ее нового мюзикла. Ее суперхит, который прославит имя Изабеллы — впрочем, немножко успеха перепадет и Стелле — на весь мир.

Весь день Изабелла плавала и загорала и так утомилась на солнцепеке, что, будучи не в силах идти в ресторан, заказала ужин в номер. Она рано отправилась спать, взяв в постель книжку, и не заметила, как за чтением ее сморил сон.

Сильные руки нежно ласкали ее тело под тонкой ночной рубашкой.

— Какая ты красивая, Изабелла, — говорил мужской голос. Она с наслаждением внимала его переливам. Пальцы перебирали ее волосы, и она жаждала этих прикосновений. Но смуглый мужчина, казалось, на мгновение засомневался, не зная, что делать дальше…

— Продолжай, не останавливайся, — сдавленно шептала она. И тут, к ужасу Изабеллы, он коснулся пальцем ее губ.

— Тихо, Изабелла. Я уезжаю. Нам, очевидно, не стоит встречаться…

И мужчина исчез. Просто растворился в вечерних сумерках. Изабелла услышала звуки его удаляющихся шагов…

Она проснулась и резко села на постели. Никого. В бунгало стояла тишина, рассеянный свет падал от ночника. Книга выпала у Изабеллы из рук и теперь валялась на полу. Там же лежало и одеяло, которое она сбросила во сне.

Сердце учащенно билось. Она и представить себе не могла, что сон может настолько взволновать — и душу, и тело.

«Слава богу, — подумала Изабелла, — что завтра приедет Стелла. Она вернет меня к реальности. Я веду себя как девчонка, которая впервые влюбилась. Неизвестно, увижу ли я этого человека еще раз».



Глава 5

<p>Глава 5</p>

— Неужели пора завтракать? — Изабелле не хотелось подниматься, хотя солнечный свет уже настойчиво пробирался в спальню. — А мне надо срочно начинать работать, чтобы к приезду Стеллы подготовить пару фрагментов. Это должно убедить моего взыскательного агента.

Она лениво потянулась, выскользнула из-под одеяла, по пути в ванную включила электрический чайник, который вскипел к моменту, когда она, закутавшись в белый пушистый халат, вернулась, свежая и ослепительная. Изабелла открыла коробочку, выбрала пакетик зеленого чая с жасмином, залила его кипятком в чашке тонкого фарфора. Посидев некоторое время в раздумье, направилась к холодильнику, откуда извлекла свежие фрукты и баночку йогурта. «Стараниями Дэвида, — подумалось ей, — вряд ли с таким комфортом тут принимают всех постояльцев». Через полчаса Изабелла уселась за компьютер. Но вдохновение куда-то запропастилось…

Скоро на улице призывно зазвучал автомобильный сигнал. Это могла быть только Стелла. Изабелла пружинисто поднялась и распахнула входную дверь.

Стелла Макнамара, невысокая, стройная, с короткой стрижкой, выглядела, как всегда, стильно: черные волосы блестели на солнце, выгодно контрастируя с нежно-розовым брючным костюмом, к тому же еще выгодно подчеркивающим невысокую фигуру. В руках Стелла держала портфель. Леди Совершенство! Более того — настоящая бизнес-леди, только сердце у нее на редкость доброе… Стелле недавно исполнился сорок один год, и она была всего на одиннадцать лет старше Изабеллы, но вела себя со своей знаменитой протеже по-матерински.

— Подойди ко мне, дорогая. — Стелла раскинула руки. — Дай я тебя обниму.

Подруга чмокнула ее в щеку, распространяя вокруг себя запах дорогого парфюма.

— Только что я видела по пути вполне приличный итальянский ресторанчик. Там наверняка можно отведать отменные спагетти. Поедем? Небольшой перерыв работе не помеха. А мне надо хоть что-то бросить в желудок. Сама знаешь, какие «сытные» завтраки в самолете.

— Я каждый раз полнею, когда таскаюсь с тобой по ресторанам, — засмеялась Изабелла. — Ты же знаешь, от макарон набирают вес. Все, кроме тебя, конечно.

— Неужели? Спасибо за комплимент. Мне надо с тобой поговорить, Изабелла, — тон Стеллы стал серьезнее. — Если не ошибаюсь, за сегодняшний день ты не написала ни строчки? Так?

— Ты, как всегда, совершенно права. Иногда мне кажется, что ты знаешь меня лучше, чем я сама.


— Спагетти с соусом из белых грибов и пиццу «Маргарита», два салата «Цезарь» и два пива «Миллер», пожалуйста, — продиктовала Стелла предупредительному официанту, подскочившему к ним в «Вивальди», и потащила Изабеллу к столу у окна.

Та про себя отметила, что Стелла обладает сверхъестественной интуицией. Не далее как позавчерашним вечером на этом же самом месте Изабелла ужинала в компании голубоглазого, смуглого незнакомца с ослепительной улыбкой. И вот — ирония судьбы! — теперь здесь будут решаться отнюдь не романтичные вопросы!

Едва они успели занять свои места, как дверь ресторана распахнулась. Очень молодая, стройная и шумная молодая особа буквально ворвалась в зал. На ней были брюки для верховой езды, белая блузка и широкая мягкая шляпа. Картину довершали кожаные сапоги до колен. Волосы спрятаны под головным убором. На хорошеньком личике сверкали карие глаза.

За девушкой в ресторан вошел мужчина. Увидев его, Изабелла едва не упала со стула. Таинственный наездник, ее недавнее ночное видение, имени которого она даже не запомнила…

Прелестное юное создание опустилось на стул за соседним столиком. Голубоглазый наездник заметил Изабеллу, и в лице его что-то дрогнуло. Ни намека на улыбку, только едва заметный кивок. Он устроился напротив девушки в шляпе. Та принялась ему что-то рассказывать, но слушал он ее невнимательно. Изабелла невольно попыталась прислушаться к их разговору, но не тут-то было. Стелла бросилась в бой:

— Изабелла, при всем уважении, ты не Эндрю Ллойд Вебер! Он мастер мюзикла, единственный и непревзойденный на веки веков. А ты королева куплета и припева. И, чтобы завоевать этот титул, мы с тобой несколько лет трудились в поте лица. Сейчас, когда ты создала себе имя, когда твои песни звучат на всех радиостанциях, ты не можешь просто так взять и все бросить.

Изабелла слушала ее вполуха, одновременно пытаясь разобрать, о чем говорит девушка в шляпе за соседним столиком. К счастью, в этот момент подошел официант, принялся расставлять перед ними тарелки и бокалы, и Стелла умолкла. Увы! За время короткой паузы ни голубоглазый, ни его спутница не произнесли ни слова.

— Известный клипмейкер Дастин Вудпеккер заинтересовался альбомом нашей Катрин «Радуга чувств». Хоть этим-то ты довольна? — с воодушевлением возобновила Стелла свой монолог.

— Конечно! — воскликнула Изабелла, бросая взгляд на голубоглазого. Господи, ее совсем не интересует Дастин Вудпеккер вместе с его клипами и альбомами!

— Дорогая, это фантастика! — рассмеялась Стелла. — А ты уже слышала, что Катрин пригласили сниматься в Голливуде? В общем, там намерены включить обе песни в фильм. Это принесет тебе всемирную известность. Кроме того, мы заработаем кругленькую сумму. Это тебе не диски! Альбомов много, продавать их непросто. С мюзиклами же вообще возни невпроворот, а вот успех далеко не гарантирован.

— М-м-м… — Изабелла издала неопределенный звук лишь для того, чтобы как-то отреагировать на слова Стеллы.

В этот момент юная наездница снова начала оживленно что-то втолковывать своему собеседнику. Ее голос звучал все более резко.

Заметив смятение Изабеллы, Стелла обернулась и с любопытством посмотрела на пару за соседним столиком, как раз в тот момент, когда взгляды незнакомца и Изабеллы встретились.

«Господи, хоть бы этот итальянский ресторан сквозь землю провалился, — молила Изабелла, — вместе со Стеллой и девицей в шляпе. Только на несколько минут, ну пожалуйста, пожалуйста… Потом пусть снова появится. Я хочу только обменяться с ним несколькими фразами…»

Но ничего не произошло. У Всевышнего, очевидно, не было ни малейшего желания выслушивать мольбы Изабеллы.

— Я буду писать мюзикл! Я решила, — выпалила Изабелла.

Стелла, скептически поджав губы, с сомнением уставилась на подругу. Похоже, ее разумные доводы не оказали на упрямицу никакого воздействия. Изабелла, не отрываясь, смотрела на голубоглазого брюнета за соседним столиком. Тот тоже сверлил ее взглядом, а свою спутницу не слушал совершенно.

— Мне это надоело! — громко крикнула девушка в шляпе. — Тебе на меня плевать! Я ухожу!

Она так резко поднялась, что ее стул отлетел в сторону. Девушка капризно вскинула подбородок и широким шагом направилась к выходу. У Изабеллы некстати мелькнула мысль: почему-то на всех женщин, что отваживаются сесть с ним рядом, этот мужчина оказывает странное воздействие, и они начинают крушить мебель.

Голубоглазый нагнулся, поднял стул, достал из кармана мелочь, положил ее на стол и вышел на улицу.

— Хорошо, Изабелла. Если тебе так хочется — попытайся. — Тон Стеллы стал необычно мягким. — Если мюзикл удастся, я первая расцелую и поздравлю тебя. А если ничего не получится, тебе придется искать другого агента. Я не работаю с теми, кто не понимает своей выгоды.

«У него есть подружка, — не подозревая, что жизнь ее рушится, думала в этот момент Изабелла. — Почему эта пицца жесткая, как картон? И пиво кислое. Ничто не имеет нормального вкуса, даже салат. Наверное, эти двое женаты. Девушка, кажется, значительно моложе его. Выброси из головы эту блажь, Изабелла».

Вернувшись в бунгало, Изабелла снова уселась за синтезатор. Стелла решила прогуляться по местным лавочкам и магазинам, расположенным на набережной.

— Когда ты вернешься, я покажу тебе несколько четверостиший и запишу примерные сэмплы, — пообещала Изабелла. Стелла только звонко рассмеялась.

— Наверное, мне имеет смысл задержаться, Бель, — заметила она. — Не все получается с бухты-барахты. Прости мою назойливость, но мне кажется, что мысли твои витают где-то очень далеко. И знаешь что? Я тебя сегодня увидела совсем новой. Глаза у тебя изменились, и глядишь ты иначе.

— Да. У меня начинается новая жизнь.

Стелла вопросительно подняла бровь.

— Мы с Оливером расстались.

— Давно?

— Несколько дней назад.

— Ты уверена, что так лучше?

Изабелла пожала плечами:

— Я расскажу тебе подробнее. Только не сейчас.

— Договорились. Но не будем делать скоропалительных выводов. Вечерком пройдемся, ты познакомишь меня с Эль-Гуной и все расскажешь.

Стелла прошла несколько десятков метров и внезапно заметила, что навстречу ей по дорожке, ведущей к бунгало Изабеллы, идет мужчина с букетом цветов.

— Должно быть, вы Дэвид? — окликнула его Стелла. Последовал утвердительный кивок. — Меня зовут Стелла Макнамара, я агент Изабеллы. Прилетела ненадолго, кое-что обсудить с ней.

— Добро пожаловать, Стелла. — Дэвид ответил на ее крепкое рукопожатие. — Изабелла много мне о вас рассказывала. А где она сама? Неужели снова творит?

— Именно так. — Стелла улыбнулась.

— Наверное, я не вовремя. — Дэвид бросил смущенный взгляд на цветы. — Просто хотелось немного ее порадовать, знаете, накануне настроение у нее было так себе…

— Уверяю вас, она справится.

— Я не сомневаюсь.

— Кстати, Дэвид, Изабелла упоминала, что вы собирались пройти обследование. Надеюсь, ничего серьезного не обнаружили?

— Опухоль сустава. Вроде бы доброкачественная. После операции врачи скажут точно. Хотя… — Дэвид отвел глаза и быстро перевел взгляд на море. — Когда умерла моя жена, я хотел только одного: чтобы Бог как можно быстрее забрал меня к ней. Я даже молился об этом. Вероятно, это было святотатство.

— Что вы! С таким настроением жить нельзя, — решительно заявила Стелла. — Операция обязательно пройдет успешно. Через пару дней вы будете дома.

Дэвид с интересом взглянул на свою собеседницу.

— Если вы так говорите, тогда все обязательно будет в полном порядке, — тихо сказал он. — Вы сильная личность, Стелла. Это видно невооруженным глазом. Изабелла обмолвилась, что вы тоже вдова.

— Да, мой муж скончался. Я прожила с ним всего пять лет. Мы вместе создали агентство. А потом… Он угас за несколько недель. Рак. После этого все проблемы легли на мои плечи. Я очень любила Бреда, но у меня никогда не возникало мысли последовать за ним. Жизнь продолжается. Надо только немного подождать, и через некоторое время обязательно придет новая любовь.

— Новая любовь? Об этом я и не думаю… — смутился Дэвид.

— Чтобы такие мысли возникли, должно пройти время, — уверенно заявила Стелла.

Направляясь в бунгало Изабеллы, Дэвид внезапно остановился и обернулся вслед женщине, удалявшейся в сторону набережной. Он покачал головой, чему-то улыбаясь про себя. Скосил глаза на букет, который сжимал в руке, и вдруг сам себе подмигнул.


Вернувшись с прогулки, Стелла обнаружила, что Изабелла в унынии восседает на стуле возле кухонного стола и медленно перемешивает ножом нарезанные для салата овощи.

— Не можешь сконцентрироваться, да? — понимающе протянула Стелла. — Муки творчества?

— Да, — вздохнула подруга задумчиво.

— Это из-за того красавчика, которого мы встретили в ресторане, — безапелляционно изрекла Стелла. Изабелла чуть не поперхнулась. — Он, кстати, тоже не сводил с тебя глаз.

— Ну и что… Он был со своей женой или с подружкой. Кроме того…

— Он не поклонник молоденьких девочек, — прервала ее Стелла. — Голову даю на отсечение. Этот понимает толк в женщинах.

— Ты что-то сказала… ну, будто бы он смотрел на меня…

— Он тебя хотел. И если я хоть что-то понимаю в людях, ты тоже к нему неравнодушна. Так забудь обо всем, соблазни его и напиши по горячим следам песню. И все дела! Не так сложно, правда? Чем мюзикл никому не нужный…

Изабелла медленно повернулась к подруге. Ее глаза засверкали, волосы растрепались, а рука крепко сжимала нож — зрелище впечатляющее! Стелла, мгновенно оценив ситуацию, сочла благоразумным не раздувать конфликт и поспешно скрылась в ванной, откуда через некоторое время донесся ее веселый голос:

— Ты должна основательно потрудиться над главной ролью в мюзикле, который ты, несмотря ни на что, хочешь написать. А что? Внешние данные отличные, вокальная подготовка на уровне, хореограф с тобой поработает. Сама ее и сыграешь. У тебя есть все шансы, правда, поверь!



Глава 6

<p>Глава 6</p>

За ужином Изабелла в деталях рассказала подруге историю своего окончательного разрыва с Оливером, включая свой звонок Оливеру на Таити.

— Я надеюсь, ты не вернешься к нему, — забеспокоилась Стелла. — Ничем хорошим для вас обоих это не кончится.

— И не собираюсь.

— Послушай, Изабелла, люди совершают ужасные глупости, когда чувствуют себя одинокими. Тем более, насколько я поняла, того голубоглазого парня из ресторана «Вивальди» ты совсем не хочешь.

— А если я скажу, что хочу? И что я с ним уже… немножко знакома?

Стелла пожелала услышать историю с самого начала.

— Хм, — сказала она, когда Изабелла закончила свой рассказ. — Я все время ломаю голову над тем, где могла слышать его голос. Причем, ты заметила, что он говорил с той девицей по-французски? Хотя и с легким акцентом. Если я за ним понаблюдаю еще немного, то вспомню, где я его раньше видела. Как, ты говоришь, его зовут?

— В том-то и дело, что я не знаю. — Изабелла округлила глаза. — То есть он, наверное, сказал мне… Я уверена, что сказал… но у меня вылетело из головы. К тому же такая путаная история… Не с лучшей стороны она меня характеризует.

— Это как посмотреть.

— Что ты имеешь в виду?

— Иногда надо отрешаться от привычных схем и ходов. От правильного воспитания, от строгой морали. Мы живем один раз, и нечасто нам выпадает шанс просто побыть счастливыми. Воспари над скучной действительностью, Бель. Спой про свою любовь. В полный голос. Про любовь к этому голубоглазому ковбою.

— Какая любовь… Я убеждена, что эта девушка в шляпе — его подружка.

Стелла отрицательно покачала головой.

— Я очень удивлюсь, если ты окажешься права. — Внезапно она сменила тему разговора: — А тебе не кажется, что Дэвид похож на Аль Пачино?

Настала очередь Изабеллы недоумевать. Когда первая оторопь прошла, она от души рассмеялась:

— Скажите пожалуйста, какие новости. Если не ошибаюсь, ты как-то сказала, что Аль Пачино был героем твоих девичьих грез? Нет, это просто невероятно. Стелла Макнамара влюбилась! В моего старого друга Дэвида. Бывают же на свете чудеса… Кстати, вы очень подходите друг другу. Он спокойный и рассудительный, а ты…

— Спокойно, — прервала подругу Стелла. — Ты делаешь слишком поспешные выводы. Я всего лишь отметила некоторое внешнее сходство между двумя людьми. И вообще, завтра утром я уезжаю.

На следующее утро Дэвид подъехал к бунгало Изабеллы как раз в тот момент, когда Стелла бросала свой легкий чемоданчик в багажник взятой напрокат машины.

— Я хотел проститься, — сказал он.

Изабелла, заслышав шум, появилась на пороге.

— Я пригнал тебе свой «лендровер», — обернулся к ней Дэвид. — С ним ты будешь более мобильна. А мне в клинике машина не нужна.

— Спасибо, Дэвид. Я обязательно навещу тебя в больнице.

— Да туда особенно не пускают. — Дэвид усмехнулся и провел рукой по пышным волосам Изабеллы. — Все-таки ты удивительно отзывчивый человек. Спасибо тебе за заботу.

Она улыбнулась ему, чуть пожала его руку и вдруг, спохватившись, вернулась в бунгало, сделав вид, что забыла что-то из вещей. Стелла и Дэвид должны некоторое время побыть наедине. «Это самое малое, что я могу сделать для них обоих, — подумала Изабелла. — Надо же, а Дэвид действительно похож на Аль Пачино… И как это я раньше не замечала?»

Когда друзья разъехались, Изабелла включила компьютер и обнаружила в почтовом ящике письмо.

«Бель!

Я хотел попросить тебя еще раз основательно все обдумать. Я сильно переживаю за тебя. Повторяю, совершенно не за что обижаться на меня. Я постоянно думаю о тебе, о нас. Но мама в плохом состоянии. Ей сейчас, как никогда, требуется мое участие и понимание. По нашем возвращении мы с тобой непременно увидимся и поговорим. Возможно, в таком случае у нас появится второй шанс.

Оливер».

Изабелла одним махом удалила сообщение. Нельзя дважды войти в одну и ту же реку. В любви не бывает второго шанса.

Она отправилась бродить по городу, переходила с островка на островок, любовалась невероятной красоты видами. Вдали скользили по каналам гондолы — ну точь-в-точь как в Венеции, где ей пару раз довелось бывать. Изабелла остановилась и невольно задумалась о том, как, должно быть, прекрасно было бы прокатиться по воде.

И тут она услышала еле слышный плеск весла. Обернувшись, Изабелла не поверила своим глазам: на длинной изогнутой гондоле к ней подплывал высокий человек в широкополой шляпе, в белой рубашке, распахнутой на груди… Что-то в гордом развороте его плеч показалось ей знакомым. Изабелла прищурилась, прикрыла ладонью глаза от солнца… И чуть не ахнула: перед ней стояло ее ночное видение, ее прекрасный незнакомец, всадник с побережья.

— Изабелла?

— Ты?

С набережной донеслись звуки музыки. Мелодия итальянской народной песни так вкрадчиво вплеталась в полуденный зной, что у Изабеллы защипало в глазах. Эмоции захлестывали ее, и в этот миг ей захотелось забыть обо всем и целиком отдаться чарующим звукам, медленному течению воды, нежным и сильным рукам этого мужчины. И когда он протянул ей ладонь, приглашая сойти в гондолу, она оперлась на нее с удовольствием.

— Жил-был однажды шейх, — вдруг негромко начал свое повествование гондольер. — И была у него красавица жена. И стала она его просить свозить ее в самый прекрасный город мира — Венецию, ибо много наслышана она была о красотах этого чуда света. Но ходит молва, будто город этот постепенно уходит под воду. И скоро совсем исчезнет. Думал шейх, думал… Как ублажить красавицу жену? Но любовь, как мы понимаем, творит чудеса. И если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе. И тогда шейх купил большой участок земли на побережье Красного моря. И прокопали его слуги каналы в форме морской звезды — если смотреть с высоты птичьего полета. И построили по берегам великолепные дворцы. И, увидев сие рукотворное чудо, возрадовалась его красавица жена и со слезами на глазах возблагодарила мужа своего, ибо уверовала в его любовь, сильнее которой нет на свете. И звали эту счастливицу знаешь как? — Гондольер повернулся к своей пассажирке. Та сидела как завороженная, не сводя с него глаз, вся во власти его низкого голоса, внимая легенде. — Изабелла…

Навстречу им медленно двигалась другая гондола, в которой сидела, обнявшись, парочка. На носу стоял человек, сильным, глубоким голосом он выводил старинную итальянскую песню, которая звучит в фильме «Крестный отец». Внезапно спутник Изабеллы подхватил мелодию, и правильное двухголосие разнеслось над каналом. В эти мгновения растревоженная Изабелла внезапно осознала: больше всего на свете ей хочется упасть в его крепкие объятия и… растворяться в них раз за разом…

Но кто он такой? Простой гондольер? Между ними же пропасть! Слава Изабеллы давно уже не позволяет, чтобы ее замечали в компании таких сомнительных личностей. Да и поддаться соблазну при свете дня неприлично. Ах, эта романтичная Эль-Гуна! Нет, здесь немыслимо упиваться душевным разладом и одиночеством! Надо найти другого ухажера, более приличного, даже на этот краткий отпуск. Но мысли о гондольере не давали Изабелле покоя…

Их прогулка продолжалась в молчании. Когда гондола причалила к берегу, он ступил на землю, галантно, с легким поклоном протянул ей руку. Он возобновил свое повествование об Эль-Гуне и развлекал Изабеллу местными преданиями, пока они шли по набережной, потом свернули на улочку, ведущую к отелю, прошагали до ее бунгало.

Она слушала вполуха. В голове вертелась только одна мысль: он зайдет или нет? Пригласить его или выдержать характер? Изабелла мучилась вопросом, следует ли ей затеять разговор первой, принести ему какое-то подобие извинений или все же выждать, когда он додумается сделать это сам? Или все прошлое уже похоронено и по умолчанию они должны расстаться сейчас, у порога, навсегда?

— Спасибо вам за приятную компанию. — Он церемонно раскланялся, медленно поднес руку Изабеллы к губам, запечатлел на ее тонких пальчиках легкий поцелуй. На мгновение мелькнуло: ах, какие манеры, откуда они у простого гондольера… И вдруг сознание обожгло: она же не расплатилась за поездку на гондоле! Изабелла поспешно принялась расстегивать сумочку, намереваясь достать кошелек, но ее спутник остановил ее жестом:

— Перестаньте. Для меня это было редкое удовольствие — катать по каналам Эль-Гуны такую жемчужину. Примите мое искреннее восхищение. Благодарю вас, Изабелла. Приятного отдыха.

Оставшись одна в номере, Изабелла бросилась ничком на кровать. Как все запуталось! Еще несколько дней назад она думала о своем будущем совершенно безмятежно и уверенно! А теперь она проводит время в далеком египетском городе, совершенно одна, если не считать этого странного незнакомца — да что ж такое, она снова не узнала его имени! А привычный мир вместе с Оливером остался где-то в прошлом, и к нему больше не вернуться…

Может быть, еще не поздно отыграть назад? Но в памяти упрямо всплывал тот разговор с неприятной девицей, взявшей трубку Оливера. Что же еще? Ах да, она собиралась отправляться к нему в ванну и делать массажик… Изабелла почувствовала, как краска заливает лицо и вот-вот нахлынет ярость…

В эту минуту из сумочки заиграл «Венгерский танец» Брамса. Изабелла вздохнула. Оливер чувствует, что она думает о нем. Так было когда-то прежде, когда они только начали встречаться.

— Бель, дорогая! Как твои дела?

Изабелла помедлила, собираясь с духом:

— Все в порядке.

— А я здесь совсем закрутился. Маменька плохо перенесла полет, теперь консультируемся со специалистами… Улучил минутку, чтоб набрать твой номер. Так тоскливо без тебя. А ты сама не звонишь… Все дуешься, Бель?

— Оливер, я тебе звонила.

— Ты? Мне? Когда?

— Трубку сняла женщина.

— Какая женщина?

— Для меня уже не имеет значения какая. Точно не миссис Босуэлл.

— Бель, я не знаю, что ты там подумала…

— Я сначала подумала позвонить в твое агентство и поинтересоваться, на чье имя оформлен второй тур.

— Надеюсь, ты этого не сделала.

— Не сделала. Зачем? Мне и так понятно. Я рада, что все наконец прояснилось. Рада, что твоя мама на самом деле здорова, а ты счастлив. Знаешь, Оливер, женитьба была бы непростительной глупостью с нашей стороны.

— Погоди, погоди, Бель… Позволь я объясню…

— Не стоит. Я от всей души желаю тебе счастья.

Изабелла нажала «отбой». Хватит ворошить прошлое! Оливер совершенно не тот человек, который ей нужен. И хватит думать только о себе. Пора позаботиться и о других людях, которые сделали ей немало добра. Например, о Дэвиде.


Изабелла проводила Дэвида до палаты, и они простились. Завтра его ждала непростая операция. Изабелла видела, что ее друг чувствует себя не в своей тарелке.

— Не беспокойся, сухое дерево долго скрипит, — пытался он пошутить. — А теперь тебе пора. Здесь не место для цветущих молодых женщин.

Изабелла укоризненно посмотрела на Дэвида:

— Я позвоню тебе, когда закончится операция, — пообещала она.

Она вышла в коридор и стала ждать лифта. Тихо разъехались створки, она вошла внутрь и нажала на кнопку. Двери уже почти закрылись, как вдруг на площадке появился еще один человек, который попытался задержать лифт. В первый момент он даже немного отступил назад от удивления…

— Изабелла?

— Ты?

Естественно, в этот момент двери сомкнулись. Как в кино! Изабелла осталась внутри, он — снаружи. Лифт поехал вниз. Она спустилась на один этаж, бросилась к лестнице и, перепрыгивая через ступеньки, помчалась наверх.

Конечно, его на площадке уже не было. Проклятый лифт снова гудел где-то внизу.

С трудом переводя дыхание, она остановилась. «Что мне делать? Что делают героини романов в подобных ситуациях? Изабелла, ты же творческая натура. Придумай что-нибудь».

И в этот момент с лестницы послышался знакомый голос:

— Изабелла, ты наверху? Умоляю, стой на месте и жди меня.

Он появился на площадке, тяжело дыша, — очевидно, пробежал без остановки несколько лестничных пролетов, — но все равно улыбался.

— Почему, интересно, я повсюду встречаю тебя?

— Что ты здесь делаешь? — вопросом на вопрос ответила Изабелла.

— Я в очередной раз упал с лошади. — Он вздохнул. — Вот решил сделать прививку от столбняка. А ты как здесь оказалась?

«Как он на меня смотрит!» Изабелле показалось, что сердце вот-вот выпрыгнет у нее из груди.

— Я навещала знакомого. Завтра у него операция.

Он кивнул и пристально посмотрел ей в глаза.

— Мне надо подняться наверх и сделать укол, — проговорил он. — Подожди меня на улице, пожалуйста. Я приехал на красном джипе… Я прошу…

Изабелла как во сне только молча кивнула.

Через пятнадцать минут она кивнула опять, когда в ее ладонь легла вожделенная визитная карточка, гласившая «Дилан Леманн». И все. Только номер телефона. Изабелла с сомнением рассматривала ее, намереваясь съязвить по поводу отсутствующей профессии мистера Леманна, но не успела.

— Давай увидимся вечером.

На мгновение мысль о девушке в шляпе испортила радужное настроение, но потом Изабелла вспомнила слова Стеллы и в третий раз утвердительно кивнула.

— Хорошо, тогда в восемь? — уточнил Дилан.

Изабелла продолжала кивать, соглашаясь, и ужасно злилась на себя, но ничего не могла с собой поделать. Только когда она выехала на «лендровере» Дэвида с парковки, дар речи вернулся к ней.

— Да-а-а, — вслух протянула она. — Похоже, при встречах с ним я окончательно теряю голову. Но, слава богу, потом нахожу, и довольно быстро. Это радует.

«Но все равно, этот вечер я проведу с Диланом Леманном, — решила Изабелла. — Вполне возможно, это ничем не закончится. Выпьем пару кружек пива, посидим где-нибудь, поболтаем о пустяках… Потом он уедет. А у меня будет полное спокойствие, отдых и здоровый сон… И — работа!»


Глава 7

<p>Глава 7</p>

Дилан вызвался приготовить завтрак. Изабелла не была бы Изабеллой, если бы отказалась от такого заманчивого предложения. Она не принадлежала к типу женщин, считавших, будто мужчина, стоящий у плиты, теряет мужественность.

Дилан состряпал яичницу-болтунью с крабами и шампиньонами и пожарил хрустящую картошку. Изабелла отродясь не пробовала ничего вкуснее. Запивали все это чаем с молоком.

— Такой завтрак заряжает бодростью на весь день, — похвалила Изабелла кулинарное мастерство Дилана. — Где ты научился так хорошо готовить?

— Это длинная история. После развода родителей мы некоторое время жили вдвоем с отцом в Висбадене. Он и приучил меня к готовке. Мы кашеварили по очереди. Потом он женился, и хозяйство стала вести мачеха, Карен.

— А кто твой отец?

Дилан хмыкнул. Женщина есть женщина. Похоже, ему не отвертеться от подробного рассказа о прошлом. Что ж, пусть лучше интересуется родителями и детскими воспоминаниями, чем предыдущими подружками.

— Папа был немцем. А мама англичанка. Ее зовут София. После развода она вернулась в Лондон, снова вышла замуж. Ее супруг замечательный человек, очень ее любит.

— Вы часто виделись?

— Да. Я переехал в Лондон после окончания школы. У меня сложились хорошие отношения с мачехой, но родной матери-то все равно не хватало.

— Понимаю.

— Так что я наполовину англичанин.

— Я отметила твой безукоризненный английский.

— А как же! Я ведь давно живу в Лондоне. У меня там офис.

— А что стало с отцом?

Дилан помрачнел.

— Он разбился на скачках. Перелом позвоночника… Он умер через неделю после того, как его сбросила лошадь.

— Прости… Давно это случилось?

— Почти десять лет назад. Мы с Карен похоронили его. Очень поддерживали друг друга в тот момент. Если бы не она и не моя сводная сестра…

— Вы и сейчас общаетесь? — спросила Изабелла, которую немного удивило то, как тепло Дилан отзывается о мачехе.

— Конечно. Она живет в Висбадене. Я ее часто навещаю.

— Висбаден… — повторила Изабелла. — Я там бывала…

Дилан внимательно посмотрел на Изабеллу.

— Теперь твоя очередь рассказывать о себе. Итак, ты планируешь написать мюзикл? Я слышал, что вы с приятельницей говорили об этом в «Вивальди».

— М-м-м… Я хочу попытаться.

Все красноречие Изабеллы моментально испарилось. Она сама не ожидала, что будет так трудно рассказать Дилану о личной жизни. К своему удивлению, она впервые поняла, какую неловкость испытывал Оливер, когда коллеги интересовались, чем занимается его преуспевающая невеста. Пожалуй, излишне Дилану знать о мистере Босуэлле… Спас положение мобильный телефон.

Мелодия из фильма «Титаник» зазвучала так неожиданно, что Дилан вздрогнул. Аппарат он нашел с трудом — в кармане куртки, которую накануне в порыве страсти он зашвырнул за диван. Дилан посмотрел на дисплей, где высветился номер звонившего, и вздохнул.

— В помещении сеть плохо ловит. Лучше поговорю на улице.

Изабелла понимающе кивнула и улыбнулась. Дилан быстро вышел из бунгало, а она принялась убирать со стола.

Когда он вернулся, Изабелла ни о чем его не спросила, стояла у раковины и мыла посуду, оставшуюся после завтрака.

— Спасибо за волшебную ночь, — прошептал он ей на ухо и обнял за талию. — Что ты собираешься делать сегодня?

— Об этом можно только гадать. Который час, Дилан?

Ей стоило большого труда скрыть свое любопытство и не задать ни одного вопроса. Ни о странном звонке, ни о девушке в шляпе. «И то, и другое не должно интересовать меня, хотя, если быть до конца честной, знать об этом человеке мне хотелось бы побольше», — подумала Изабелла.

Дилан бросил взгляд на часы.

— Уже одиннадцать. Ты куда-то торопишься?

«Черт возьми, — подумал он, — я не должен ее ни о чем спрашивать. У нее своя жизнь. Мы знакомы всего несколько дней».

К своему удивлению, Дилан получил ответ на свой вопрос.

— Да, — сказала Изабелла. — Надо позвонить в клинику. Моего друга Дэвида должны были сегодня утром оперировать. Может быть, врачи разрешат навестить его. Тогда я срочно еду.

Дилан кивнул. Она рассказала ему про Дэвида вчера, во время очередного посещения так полюбившегося Изабелле ресторана «Вивальди». Как она была трогательна в своем сочувствии… Они опять танцевали, и очарование этой необыкновенной женщины было так велико, что Дилан не смог удержаться и поцеловал ее прямо на танцполе, на глазах у всех. Что происходило потом, оба помнили весьма смутно. Просто сомкнули руки и уже не разжимали их, пока не домчались на джипе до бунгало. Снова призрачные тени плясали на стенах, и объятия не прекращались, и жадные поцелуи, и безумное наслаждение друг другом…

После этой полной невыносимой страсти ночи Дилан забыл обо всем. О том, как был зол на нее, когда Изабелла приняла его за вора, как поклялся больше никогда не переступать порог ее бунгало. Но стоило только увидеть эту женщину, как все клятвы и обещания мгновенно забылись.

— Тебя довезти до клиники? — спросил Дилан, целуя ее в шею.

— Не стоит. Машина Дэвида стоит возле «Вивальди». Я дойду туда пешком и сяду за руль.

Дилан кивнул.

«Господи, почему мне так тяжело? Она еще рядом, а я уже начинаю тосковать… Я хочу видеть ее снова и снова, и как можно быстрее».

Неожиданно в памяти всплыли слова, сказанные Изабеллой той, первой их ночью: «Может, при свете дня нам будет нечего сказать друг другу. Тогда ты уйдешь так же, как пришел. Просто странник с побережья…»

— Ты заедешь вечером? — спросила Изабелла.

«Как здорово, что она не видит, до чего счастливое у меня сейчас лицо», — подумал Дилан.

— Думаю, что смогу завернуть на огонек, — сказал он как можно небрежнее, потом взял ее за плечи и притянул к себе. Изабелла вопросительно посмотрела на Дилана, сведя руки у него за спиной. Он наклонился и поцеловал ее. Изабелла провела языком по его губам.

Из груди Дилана вырвался стон удовольствия. «Я должен идти! Иначе Лиза сойдет с ума. И будет названивать каждые пять минут…»

— Мне пора, — произнес он. — Увидимся позже. И знаешь… Дай мне свой номер телефона. На тот случай, если произойдет что-то непредвиденное.

После ухода Дилана Изабелла позвонила в клинику. Ей сообщили, что операция Дэвида прошла успешно. Пациент находится в палате. Посещения разрешены.

На стоянке возле клиники Изабелла немного помедлила, собираясь с мыслями. Настроение у нее было праздничное, улыбка играла на губах, и ей казалось, что это не самый подходящий вид для посетительницы только что прооперированного больного. Погода стояла великолепная; облака разошлись, обнажив ярко-синее небо.

Дэвид выглядел бледным и изможденным, под глазами залегли темные круги. К венам правой руки подходила прозрачная трубочка капельницы. Однако при виде Изабеллы больной оживился, слабо улыбнулся и даже помахал гостье левой рукой.

— Сухое дерево долго скрипит, — опять вспомнил Дэвид пословицу. — Изабелла, детка, как твои дела? Что происходит в мире? Э-э-э! Да ты просто светишься от счастья!

Изабелла пожала плечами. «Господи, неужели после пары ночей с Диланом я так изменилась?»

— Я гуляла по городу, Дэвид, — бодро ответила она. — Свежий воздух и здоровый образ жизни оказывают благотворное влияние.

Чтобы не углубляться в детали, она наклонилась и поцеловала Дэвида в щеку.

— Ой, какой колючий. — Поморщившись, Изабелла отстранилась.

— Не отклоняйся от темы. — Дэвид поднял указательный палец. — Как его зовут?

К счастью, в этот момент в комнату вошла медсестра с термометром и бритвенными принадлежностями.

— Итак, Дэвид, приступим! — безапелляционным тоном заявила строгая молодая особа и повернулась к Изабелле: — Мадам, не могли бы вы подождать в коридоре? Необходимые процедуры. Это не займет много времени.

Когда Изабелла вернулась в палату Дэвида, тот выглядел совсем по-другому. Опрятный, причесанный, глаза сияют… Она не могла не отметить, что ему не терпится продолжить свои расспросы, и поспешила их предупредить.

— Мюзикл никак не пишется, — пожаловалась она, вздыхая. — Мне казалось, что здесь, на лоне природы, в одиночестве, дело пойдет живее. Похоже, я заблуждалась.

— Хм, — промолвил Дэвид, — может, идея с мюзиклом не такая уж и удачная? Твой агент придерживается того же мнения.

«Супер! — обрадовалась Изабелла. — Ах, Стелла!.. А тебе, Дэвид, она понравилась, еще как понравилась. Вон как глаза вспыхнули, едва заговорил о ней…»

— Почему бы тебе не сходить здесь на премьеру «Хатшепсут»? — предложил вдруг Дэвид. — Местный автор написал. Послушаешь мюзикл в арабском исполнении. Премьера состоится на днях. Все почетные гости курорта получили приглашения! Я мог бы сделать тебе ложу… Да и сам бы сходил с удовольствием. Надеюсь, к тому времени меня уже выпустят отсюда доблестные эскулапы. Театр здесь, конечно, не бродвейский, но все-таки… Может быть, тебя посетят свежие идеи… — Он внезапно умолк.

Изабелле показалось, что лицо его опять приобрело нездоровый оттенок, а под глазами снова появились темные круги. Она поспешно сказала:

— Ты устал, Дэвид. Лучше я приду в другой раз. Тебе надо отдохнуть после операции.

Он слабо кивнул.

— Сестра сделала мне обезболивающий укол. Она сказала, что после него мне захочется спать… — Дэвид снова замолчал, его веки сомкнулись, и через несколько минут он погрузился в глубокий сон. Гостья на цыпочках вышла в коридор, бесшумно прикрыв за собой дверь.

Изабелла спустилась на стоянку. Визит в клинику принес ей огромное душевное облегчение. Слава богу, с Дэвидом все в порядке. Идея посмотреть здесь мюзикл показалась ей перспективной. Настроение поднялось, и Изабелла, заводя машину, принялась мечтать. Вот если бы пойти на эту премьеру с Диланом… Но ведь он простой гондольер? Судя по визитке, у него даже и профессии-то как таковой нет. Что он там болтал относительно своего офиса в Лондоне? Наверняка блеф. Подрабатывает здесь гондольером, так сказать, в экзотических декорациях… Откуда у него средства на дорогущий билет на премьеру?

При мыслях о Дилане на душе у Изабеллы становилось как-то по-новому радостно. На нее нахлынули воспоминания о самых чудесных мгновениях прошедшей ночи. Если этот мужчина так решителен в постели, что помешает ему найти способ проникнуть туда, где так хочет побывать она, Изабелла? И возможно, его присутствие как раз и станет тем недостающим ей сейчас импульсом, чтобы смутно роящиеся в голове идеи мюзикла воплотились в жизнь…

Спорный вопрос, решила про себя Изабелла. Какая здесь связь? С какой стати ему участвовать в ее творческой жизни, вникать в проблемы, не имеющие никакого отношения к их внезапно возникшей, взаимной, необузданной страсти? Да, на самом деле, при чем здесь это? Так, физическое притяжение, не более… И неизвестно вообще, увидит ли она этого человека вновь.

Но Изабелла прекрасно понимала, что обманывает себя в боязни чересчур поддаться чувствам. Стоило только Дилану появиться в жизни Изабеллы, как источник вдохновения забил с новой силой.

В этот момент из сумочки раздалась мелодичная трель мобильного телефона: пришло новое сообщение:

«Привет, Изабелла! Я еду к тебе, моя колдунья. Дилан».



Глава 8

<p>Глава 8</p>

Она уже давно не чувствовала себя такой окрыленной, как сейчас. Подумать только — ехать на встречу к любимому мужчине! Несколько лет пресных отношений с Оливером почти притупили в ней этот восхитительный женский инстинкт — волнение перед свиданием. Она представляла себе смуглый обнаженный торс Дилана, вспоминала прикосновения его рук, нежные и страстные поцелуи… Как беспощадно-упоительна была прошедшая ночь, как нестерпимо хотелось повторить эти волшебные ощущения! И Изабелла сильнее давила на газ, торопясь как можно скорее сократить расстояние до бунгало.

Она понимала, что знает о человеке, занимающем все ее мечты, ничтожно мало. Да еще этот сомнительный звонок сегодня утром… Надо же, не нашел ничего лучшего, как выбежать на улицу, чтобы она, не дай бог, не услышала, о чем он говорит. Все мужчины одинаковы. Наверняка звонила та девица в шляпе… А впрочем, имеет ли Изабелла хоть какое-то право требовать от Дилана, чтобы он расстался со своим прошлым после пары ночей с ней? Не имеет, однозначно. Но тем не менее представлять себе Дилана в объятиях другой женщины было крайне неприятно. «Что с тобой, Изабелла? Ты ревнуешь? Да, черт возьми! Тебя просто переворачивает от ревности. Ну все, налицо явные признаки влюбленности. И когда только она успела так привязаться к нему?

«С другой стороны, — утешала себя Изабелла, — я ему о себе тоже почти ничего не рассказала. Что, в принципе, Дилан знает обо мне? Если уж быть совсем честной, то существенно меньше, чем я знаю о нем. А разве не начинались подобным же образом многие истории любви? Люди внезапно влюбляются и теряют голову. Вначале возникает физическое притяжение, и лишь потом настоящее чувство».

Изабелла сбавила скорость. Уже темнело, и следовало быть осторожнее. Кроме того, в голове ее звучали обрывки новых мелодий, оформлялись характеры, завязывалась интрига мюзикла, и еще расплывчатая и едва уловимая идея приобретала все более конкретные формы.

…Молодой врач Крис Питерс приобрел славу талантливого и успешного пластического хирурга. Однажды к нему направляют молодую и очаровательную женщину. Скажем, ее будут звать Эмили Дженкинс. У Эмили роман с уже немолодым, но все еще привлекательным графом Иоахимом фон Редингеном. Он хочет на ней жениться, но при одном условии: Эмили должна увеличить размер бюста. Девушка готова на все, потому что она любит графа. По крайней мере, ей так кажется. Крис потрясен внешними данными своей пациентки. Он считает, что у Эмили совершенная фигура, без каких-либо изъянов, и никакая операция ей не нужна.

Квалифицированный врач, преданный своему делу, Крис пытается переубедить Эмили и отказаться от операции. Слово за слово, он узнает ее ближе и влюбляется в пациентку. Это запрещено правилами клиники, где он работает, и Крис тяжело переживает свой, как он считает, неэтичный поступок. Наконец Крису удается открыть Эмили глаза: Иоахим фон Рединген — законченный эгоист, который никого не любит, кроме себя.

Эмили начинает отвечать на чувства доктора. Наконец между ними происходит страстная любовная сцена. Крис просит девушку выйти за него замуж. Эмили соглашается. Конечно, граф поначалу возмущен и даже пытается строить козни, но потом осознает свои заблуждения и решает не мешать чужому счастью. И вот, наконец, свадьба и увлекательное путешествие в какое-нибудь сказочное место. На Сейшельские острова, например. В крайнем случае — в Эль-Гуну.

Но Эмили чувствует смутное беспокойство. Ей кажется, что их с Крисом преследуют. Происходят какие-то непонятные события, предположим, несчастный случай. Крис, разумеется, в последнюю секунду успевает принять меры, но нехорошее предчувствие остается…

Они пытаются противостоять судьбе. Едут в Мексику, чтобы провести романтический отпуск на берегу океана. И тут начинается самое главное. В отношения влюбленных вмешивается новое действующее лицо — бывшая королева красоты. Назовем ее Мэри Адамс. Она оперировалась у Криса за несколько недель до своей свадьбы. Ей сделали подтяжку и увеличили губы. Причина всех этих усилий банальна: муж Мэри влюбился в секретаршу и подал на развод. Мэри надеется, что ее обновленное лицо позволит пробудить уже угасшие чувства.

Операция прошла удачно, но тем не менее муж ушел, а Мэри погрузилась в депрессию. Но ее внезапно вспыхнувшая ненависть была направлена не против бывшего мужа, а против несчастного доктора Криса. Она разработала дьявольский план: Крис должен так же страдать, как и она. Мэри решила отобрать у него любимую: молодую красавицу Эмили…

Изабелла торжествующе вскинула голову.

— Отличная идея! — воскликнула она. — Сколько интриги, сюжетных линий, дуэтов! А какие танцевальные номера! Танцы папуасов, соло на барабанах, мексиканские песни! Если все хорошенько продумать, получится шикарный спектакль, просто пальчики оближешь!

В следующую секунду она резко ударила по тормозам, включила поворотник и съехала с трассы. Ей бросилась в глаза вывеска, гласившая, что неподалеку расположен супермаркет. Для изысканного ужина при свечах, что планировался на сегодняшний вечер, надо запастись продуктами. Нынче ей все удавалось. Мюзикл сдвинулся с мертвой точки, Дэвида скоро выпишут из клиники, и — главное — впереди еще одна новая волшебная ночь с Диланом. Значит, имеются три веские причины, для того чтобы устроить праздник.


Перед бунгало стоял ярко-красный джип, освещенный лучами заходящего солнца. Дилан сидел в машине, небрежно откинувшись на спинку сиденья, и ждал Изабеллу.

Сердце ее бешено застучало. Она просигналила. Дилан повернулся к ней, улыбнулся и помахал рукой. Изабелла поставила «лендровер» рядом с джипом и легко спрыгнула на землю. Дилан вышел из машины и крепко обнял ее.

— Детка, если бы ты знала, как мне тебя не хватало…

— Мне тебя тоже, — улыбнулась она.

Объятия не прекращались, наверное, целую вечность. В голове у Изабеллы вдруг стало так легко, словно ветер носился внутри и пел ей свои прекрасные песни. Со стороны холма внезапно послышался шум двигателя приближающейся машины. Даже не машины, а, скорее, мотоцикла, мчавшегося на огромной скорости. Несколько мгновений никого не было видно. Потом из-за поворота показался яркий шлем водителя, а затем вся фигура, затянутая в кожаный комбинезон. Мотоциклист резко затормозил и остановился. Не слезая, человек снял шлем.

Копна тяжелых белокурых волос упала на плечи, и Изабелла, холодея, узнала девушку, которую видела с Диланом в ресторане. Только тогда она была в шляпе и костюме для верховой езды. Сейчас же на лице отважной мотоциклистки были написаны возмущение и неприкрытая ненависть.

— Так вот где ты ошиваешься! — выпалила она. — Каждый раз, когда ты мне нужен, у тебя якобы неотложные дела! А все так просто! Интрижка! Ты еще об этом пожалеешь, Дилан!

Фраза была произнесена не очень громко, но девушка вложила в нее всю гамму обуревавших ее чувств — от раздражения до отчаяния. В этот момент она походила на разъяренную тигрицу.

Не обращая ни на кого внимания, разъяренная девица натянула шлем, не потрудившись даже подобрать волосы, которые волной спадали ей на плечи, и с силой надавила на газ. Тяжелый мотоцикл взревел, чуть не встав на дыбы. На какое-то мгновение Изабелла испугалась, как бы не попало в беду это неистовое создание, моментально исчезнувшее за поворотом.

Она посмотрела на Дилана и заметила в его глазах то, что меньше всего ожидала увидеть: страх. И готовность капитулировать. Изабелла почувствовала, как у нее неприятно засосало под ложечкой.

Дилан быстро обогнул джип и с силой рванул на себя дверцу.

— Пожалуйста, ни о чем не спрашивай. Я все расскажу, только позже. Обещаю. Это длинная история.

Он уселся за руль, резко рванул с места и уехал.

— Я буду ждать тебя, — пробормотала Изабелла, глядя вслед удаляющемуся автомобилю. Эту сцену она уже наблюдала в десятках трех мексиканских сериалов и читала в сотне незатейливых женских романов. Поворотный момент в судьбе героев. Кризис отношений. Испытание первое. Разлука и ревность. Фоном звучит мелодия, исполненная отчаяния. Камера отъезжает назад. Конец сто первой серии.

Изабелла с минуту стояла не двигаясь, потом быстро подхватила пакеты с заднего сиденья «лендровера» и на кухне сложила их в холодильник. Да, затоварилась она сегодня неплохо: и копченый лосось, и сыр, и помидоры, и оливки, и даже бутылка шампанского. Только вот сладкое забыла. Однако внутренний голос подсказывал Изабелле, что до десерта сегодня дело не дойдет. Потому что совершенно непонятно, когда она снова увидит Дилана. И увидит ли вообще…

Что ж, первая половина вечера решительно не удалась. Изабелла опустилась на корточки возле холодильника и вдруг, неожиданно для самой себя, заплакала. Жалобный мотив, по-арабски однообразный, вертелся в голове, выматывая душу. Ужасно захотелось забиться в угол, закрыть глаза, никого и ничего не видеть. Похоже, она потерпела еще одно поражение на гостеприимной земле Эль-Гуны.

Изабелла почувствовала, что слезы принесли ей облегчение. Она ополоснула лицо холодной водой из-под крана, насухо растерлась полотенцем, сбросила платье, облачилась в свободные шорты.

— Слезами горю не поможешь. Пойду-ка прогуляюсь по берегу.

На этот раз Изабелла не чувствовала себя одинокой на морском берегу. Туристы гуляли с детьми, слушая шум прибоя и наслаждаясь закатом. Попадались и парочки, державшиеся за руки. При взгляде на них сердце Изабеллы замирало, а на глаза вновь наворачивались слезы. Когда же она поравнялась с парнем и девушкой, тесно прижавшимися друг к другу и неистово целующимися, настроение молодой женщины испортилось окончательно.

«Все, пора домой. У меня полно дел. Надо работать».

«Не притворяйся, Изабелла, — ехидно заметил внутренний голос. — Ты просто-напросто завидуешь чужому счастью».

— Никому я не завидую, — сердито проговорила Изабелла вслух. — Просто мне очень плохо оттого, что счастье проходит мимо.

Вернувшись в бунгало, Изабелла сразу же уселась за синтезатор и бойко застучала по клавишам. Вдохновение захватило ее с головой. Память услужливо подсказывала то один, то другой мелодический ход, что мелькали сегодня у Изабеллы, меняясь в зависимости от ситуации.

Закончив с нотной частью, она включила ноутбук и бойко застрочила сюжет спектакля, набрасывая характеры основных действующих лиц и — особенно тщательно — образ коварной Мэри.

Было важно, чтобы зритель понял, что Мэри — женщина с особой энергетикой и скверным характером. Душу ее заволокли тучи, и она не в состоянии бороться с собой. В итоге ею овладевает настоящее безумие. Она одинока. Необходимо особенно ярко прописать душевную драму Мэри, ее боль и гнев после предательства мужа.

Несколько часов Изабелла работала как одержимая. Уже окончательно стемнело, когда она спохватилась, что с утра у нее маковой росинки во рту не было. А в висках ломило так, будто голова готова была вот-вот расколоться на тысячу мелких осколков.

— Так, — сказала себе Изабелла. — Что нам прописал бы доктор Крис? Ага. Короткая прогулка, как говорится, чтоб проветрить мозги, легкий ужин — деликатесов в запасах полно, потом сон. Ну или еще разок пробежаться свежим взглядом по написанному.

После полуночи Изабелла почувствовала, что голодна. Она так и не собралась поужинать в одиночестве. Избегая поздних трапез, чтобы не набрать вес, Изабелла выпила бокал вина, надеясь, что это поможет быстрее уснуть.

Вдруг мобильник, лежавший на столике, разразился громкой требовательной трелью. «Получено новое сообщение, — высветилось на дисплее. — Прочитать сейчас?»

Она помедлила несколько секунд, потом нажала кнопку «да».

«Изабелла, завтра утром я вылетаю домой. Ты обдумала свои действия, как я требовал? Мне нужна женщина. Жду твоего ответа. Пока. Оливер».

Копившееся весь вечер раздражение прорвалось наружу. Каков наглец! Это же надо — он требовал! Изабелла, забыв про сон, принялась отвечать:

«Оливер, женщину ты найдешь, не сомневайся. Всех благ. Изабелла».



Глава 9

<p>Глава 9</p>

Следующий день был отмечен приступом меланхолии. Звонка от Дилана так и не последовало.

— Почему? — вслух спрашивала Изабелла, обращаясь к безоблачным небесам. — Почему мне так не везет?

Слезы сами собой катились из глаз. Рука Изабеллы то и дело тянулась к телефону, чтобы набрать номер, оставленный Диланом, но всякий раз возвращалась обратно. Нет, она гордая. В конце концов, это мужчина должен добиваться женщины! В том случае, конечно, если он к ней неравнодушен. В том случае, если это для него не просто интрижка, чтобы встряхнуться от других, наскучивших отношений! Да еще с такой юной красоткой, современной, энергичной, которая водит мотоцикл. Фу, какая пошлость! Она не позволит какому-то там проходимцу… Да что там! Она бы все ему позволила, лишь бы он сейчас был здесь!

Изабелла поднялась, вытерла слезы и уселась за компьютер. Творческая командировка, которую она себе организовала, неумолимо приближалась к середине, а работа над образами Криса, Эмили и Мэри по вине самой же сочинительницы застопорилась.

Изабелле стало стыдно. Перед Стеллой, перед Дэвидом, перед зрителями, слушателями, поклонниками, которые ждут от нее новых свершений и покорения новых высот, ждут радости и готовы рукоплескать ее шедевру. Ну что она так раскисла! Подумаешь — мужчина уехал с другой девицей! Это же не повод сходить с ума! Это сюжет, пусть банальный, но имеющий право на существование!

Воодушевленная, Изабелла принялась за дело. Все-таки нет лучшего лекарства от страданий, чем работа. Пальцы привычно забегали по клавиатуре, и дело сдвинулось с мертвой точки.

Прозвучал сигнал. На дисплее мобильного телефона высветилось: «Новое сообщение. Прочитать сейчас?»

Каким-то необъяснимым образом она почувствовала, что это известие от Дилана. Она открыла сообщение, и строчки поплыли перед глазами:

«Моя необыкновенная колдунья, мне нужно срочно слетать в Лондон. Решу свои проблемы и сразу же вернусь. Дилан.

P.S. Я не уснул сегодня. Постоянно думал о любви и о тебе. Ты как наркотик».

Изабелла еще некоторое время честно пыталась возобновить работу, но потом вынуждена была признать, что это невозможно. Ей стало страшно. Неужели Дилан играет с ней в типично мужскую игру?

Мужчины обожают подобные развлечения и получают от них массу удовольствия. Состоят в браке и одновременно заводят молодых любовниц. Посылают коротенькие фривольные записочки по каналам мобильной связи и по Интернету. Легко и непринужденно. И такой образ жизни входит в привычку.

Изабелла поняла, что Дилан имел в виду. Наркотиком для него была бурная страсть, которая имеет мало общего с любовью. Для любви нужно время и пространство, чтобы она могла постепенно расцвести, как прекрасный бутон. Но у Дилана с Изабеллой не было ни времени, ни пространства… Лишь жаркие ночи и чудесные пробуждения.

Этот огонь надо гасить, пока он не спалил все на своем пути. Или он погаснет сам, как пламя в камине.

Лучше сразу признать правду. Дилан вернулся к повседневной жизни. Вместе с той темпераментной блондинкой они улетели в Лондон. Маленькое египетское интермеццо с Изабеллой было лишь страстным порывом, который быстро миновал.

Несмотря на мрачные мысли, Изабелла решительно достала из холодильника копченую рыбу и другие деликатесы. Только бутылка шампанского осталась нетронутой. На сытый желудок жизнь показалась гораздо веселее. Изабелла взяла мобильный и набрала номер Дилана.

Бесстрастный женский голос сообщил, что абонент не отвечает или временно недоступен, и предложил оставить свое сообщение после сигнала.

«Все ясно, — подумала она, — он не хочет со мной разговаривать. Тем более в воскресенье, да еще во второй половине дня. Наверняка эта белокурая бестия уже затащила его в постель. Ему придется очень постараться, чтобы наладить с ней отношения. Ничего, дружочек. Не на такую напал. Я в такие игры не играю».

И она, больше не раздумывая, удалила номер Дилана из записной книжки, а также присланные им эсэмэски.

Правда, промелькнула мысль, что она совершает ошибку. Может быть, все совсем не так, как она себе вообразила. Она же не чужда некоторого психологического анализа, частенько ей приходилось беседовать со своими подругами о пертурбациях их отношений с мужчинами. Состояние уязвленной женщины — странная и неоднозначная штука; самые невинные поступки кажутся бесспорными доказательствами измены. Но оправдания показались ей слишком слабыми, да и вообще было уже слишком поздно: «Номер удален», — высветилась надпись на дисплее.


Следующее утро возвестило о своем приходе ярким солнцем, осветившим бунгало, и звонком из Лондона. Из трубки раздался бодрый голос Стеллы:

— Ты сидишь, Изабелла?

— Нет, а что, надо сесть?

Стелла звонко рассмеялась:

— Меня радует твоя выдержка, дорогая.

— Хорошо, уговорила. Все, сижу. Что случилось?

— Я получила твои файлы, всю ночь над ними корпела… Дорогая, это гениально! Так вышло, что сегодня на утро у меня была назначена встреча с представителем продюсерской конторы Уиллсонов. Ну ты, конечно, знаешь, они вообще один из флагманов шоу-бизнеса на настоящий момент. Я немного подсуетилась, переслала им то, что ты набросала, ну, разумеется, оформила как полагается. — Стелла выдержала эффектную паузу, очевидно, ожидая, что Изабелла бросится пылко благодарить ее, но та молчала, еще не до конца проснувшись. — Короче говоря, они рассмотрели мое предложение в приоритетном порядке. — На этом месте Изабелле следовало бы начать восхищаться необычайной оперативностью Стеллы. Но в душе она все же восхитилась: Уиллсоны! Однако Изабелла за время общения со Стеллой успешно переняла один ее несомненный талант: держать паузу, и сейчас пользовалась этим в полной мере. — В общем, милая, они решили вложиться в проект, ставить мюзикл в этом году… — Пауза рисковала затянуться, но Изабелла по-прежнему не произнесла ни слова. — Вполне возможно, что, если спектакль будет иметь успех, в скором времени они запустят фильм. Уиллсон переслал мне проект договора, который уже лежит у меня на столе. Что скажешь?

— Я рада. — В голосе Изабеллы не слышалось энтузиазма.

— И это все? — Смех Стеллы внезапно оборвался. — Что случилось, дорогая? Отважный арабский наездник испарился в пещерах фараонов?

— У меня нет настроения говорить об этом.

— Вот и отлично, — похвалила ее Стелла. — Сегодня представитель Уиллсонов позвонит мне в агентство. Мы подробно обсудим детали. Тебе надо будет прибыть в Лондон, потом возобновишь свой отпуск на море. Я организую пресс-конференцию, на которой ты непременно должна быть. Как только я определюсь со сроками, сразу же тебе позвоню. Договорились?

— Договорились. — Изабелла хотела еще поговорить с подругой, но замолчала, вспомнив, что по понедельникам у Стеллы уйма дел. Она уже собралась положить трубку, как внезапно услышала:

— Подожди минутку. Я хотела спросить, как чувствует себя Дэвид после операции?

— Не волнуйся. Явно идет на поправку. Я была у него в субботу, а вчера так и не доехала, — сообщила Изабелла и вдруг осознала, что, погрузившись в свои проблемы, опять совсем забыла об окружающих. — Не волнуйся, я сегодня проведаю его. Передать от тебя привет, Стелла?

— Дай-ка мне лучше номер клиники, — помедлив, произнесла та.


Поднявшись в палату Дэвида, Изабелла поняла, что больной на верном пути к выздоровлению.

— Привет, моя девочка. Прекрасно выглядишь! — весело приветствовал Дэвид Изабеллу, едва завидев ее в дверях палаты. — Как жизнь?

— Скажи лучше, как твои дела? — попыталась уйти от ответа Изабелла.

— Гораздо лучше, да ты, наверное, и сама видишь. Скоро я буду дома.

— Вот здорово! — В голосе Изабеллы сквозила неподдельная радость. — Кстати, мне придется через несколько дней съездить в Лондон.

— Знаю, знаю! — Дэвид улыбнулся. — Я уже в курсе, детка. Поздравляю с успехом. Я так горжусь тобой! Я отвезу тебя в аэропорт, договорились?

— Конечно. Я так поняла, Стелла звонила тебе?

Бедный Дэвид… Как он смутился… Изабелла не поверила своим глазам, отвернулась, чтобы скрыть улыбку, и стала старательно рассматривать календарь, висевший на стене. Вот и ее старый друг туда же. Только бы он не начал пространно болтать о любви. Изабелла сейчас была не в состоянии обсуждать эту тему.

Дэвид неожиданно сказал:

— Девочка моя! Не печалься. Знаешь, что сказала мне Стелла тогда, на берегу? Жизнь продолжается. И для новой любви нужно лишь немного времени. Я потом долго размышлял над ее словами. Твоя подруга права. А я тут немного постарался для тебя. — Он многозначительно покосился на мобильный телефон, лежащий на тумбочке. — Завтра ты отправляешься на премьеру «Хатшепсут». Билет в ложу тебе доставят в отель. Обещаешь, что не будешь грустить?

— Обещаю, — улыбнулась Изабелла, чмокнула Дэвида в щеку и вышла из палаты.

На обратном пути ей не давала покоя мысль о Дилане. Через несколько дней она вернется в Лондон. Дилан уже там, в многомиллионном мегаполисе. Что, если им суждено встретиться, случайно столкнувшись на улице? Но нет, это было бы похоже на сказку. В жизни так, к сожалению, не бывает.

А если в это время он вернется назад, в Эль-Гуну? И начнет ее искать? А она будет не в бунгало, а в лондонской квартире? Позвонить ему Изабелла уже не сможет, потому что стерла номер его телефона.

Значит, остается только один шанс — ждать.



Глава 10

<p>Глава 10</p>

Следующим вечером Изабелла вошла в ложу, когда оркестр уже вовсю играл увертюру. Вслушиваясь в тему, Изабелла ждала пробуждения знакомого ощущения, когда вдруг улавливаешь из всего многообразия одну завораживающую мелодию и дальше ждешь ее повторения в ходе спектакля. Почему-то ни один мелодический ход не вызывал подобных эмоций. Изабелла ловила себя на мысли, что непривычно рассеяна, чем-то взволнована, если не сказать — обеспокоена. Складывалось впечатление, что за ней кто-то наблюдает, и от этого ощущения ей становилось не по себе. Интуиция подсказывала, нет, кричала ей, что этим вечером она приехала в театр не случайно, что должно что-то произойти, что именно — она пока понятия не имела. Но твердо верила в свои предчувствия.

Музыка не брала за душу. «Ну ни одной запоминающейся мелодии, — с некоторым раздражением подумала Изабелла. — Мне было бы стыдно, — продолжала она внутренний монолог, — выпускать на сцену подобное. Просто набор звуков. Ладно, послушаем, что будет дальше… Дэвид же предупреждал, что это не Бродвей…»

— Совершенно дилетантская вещь. Просто потеря времени, не так ли, Изабелла?

Она едва не подскочила. Этот голос она узнала бы из тысячи. «Только держать себя в руках, — молила Изабелла, — только сохранять спокойствие». Но сердце заколотилось так бешено, что она перепугалась, будто оно вот-вот выскочит из груди. Дилан… Облаченный в элегантный фрак и бабочку — о, какие туалеты у мнимого гондольера! — он стоял в полумраке в дверях ложи.

— Ты? Но как?

Изабелла пыталась прийти в себя. Как-то надо бы унять дрожь в руках, совладать с голосом… Ах, до чего противное сопрано у солистки… Ужасно неприятный тембр, верхние ноты она берет резко, давит на связки… Изабелла встряхнула головой, а солистка, как назло, все выводила и выводила какой-то пассаж, который безумно раздражал искушенный слух Изабеллы. Она страдальчески сморщилась, как от зубной боли, опустила взгляд, который вновь скользнул по зрителям в партере, зацепился за знакомый силуэт. Рассеянность прошла мгновенно. Эти белокурые волосы, эту горделиво посаженную головку Изабелла не могла бы спутать ни с кем. Дилан здесь не один. Вот она, юная бестия, ждет своего суженого в первом ряду.

«Возьми себя в руки, Изабелла, — мысленно скомандовала она себе. — Вы просто знакомые».

— Я здесь по необходимости, — услышала она ответ Дилана. — И не один.

— Не сомневаюсь в этом.

— И не нужно сомневаться. — Он придвинулся ближе, склонился над ней. На Изабеллу пахнуло тонким ароматом дорогого парфюма. — Обрати внимание, в первом ряду…

— Твоя жена?

Дилан откровенно засмеялся, но поспешно прикрыл лицо ладонью.

— О женщины… Мне следовало бы предугадать твою реакцию. Всякая особа противоположного пола, находящаяся в моем обществе, непременно должна быть законной супругой. Нет, Изабелла. Лиза — моя сводная сестра. Дочь моей мачехи. Поверь! И именно по ее прихоти я здесь… Она непременно захотела послушать арабский мюзикл. А вот премьера не удалась, надо признать. Так что в антракте я уеду, чтобы не терять времени.

Со сцены зазвучал дуэт главных героев. Изабелла, повинуясь профессиональной привычке, попыталась вслушаться, повернула голову к исполнителям. По прошествии минуты она обнаружила, что находится в ложе одна.

Она чуть не топнула ногой от злости и досады. Ну что он за человек! То появляется, то исчезает! Если эта девица в зале его сестра, так ей, Изабелле, все карты в руки! Но как его найти?

Да, он прав, об этом спектакле нечего и говорить. Однако как точно и профессионально он оценил его! Стоит задуматься… И вдруг ее словно ударило током: но он же должен находиться в Лондоне?! Господи, какое наглое вранье — глядя в глаза, без тени смущения! Как она сразу не подумала об этом? Тогда можно было бы задать вопрос, что называется, в лоб. И ему бы пришлось объясниться. Или придумать что-нибудь вразумительное. Нет, в его присутствии она явно начинает плохо соображать… Пора заканчивать эту полную лжи историю. И — точка!


— Такси, мадам? — поинтересовался мужчина у выходившей из здания лондонского аэропорта Хитроу Изабеллы. Она кивнула. Водитель развернул автомобиль, подъехал ближе, взял из рук пассажирки чемодан и ловко засунул его в багажник.

Изабелла устроилась на заднем сиденье и продиктовала водителю адрес агентства Стеллы. А в памяти проносились последние дни в Египте. Она работала над мюзиклом как одержимая. Ни пляжи, ни солнце, ни ночная жизнь романтичной Эль-Гуны не могли отвлечь ее от синтезатора и ноутбука. Вдохновение нахлынуло так неожиданно — словно ураган, сметающий все на своем пути. Музыка полностью поглощала ее внимание. Работа помогала отвлечься от дурных мыслей и как можно меньше думать о Дилане и тех волшебных ночах, что стали далеким воспоминанием и больше не вызывали острой сердечной боли…

Водитель такси без конца переключал кнопки автомагнитолы. По всей видимости, ему не нравились композиции, доносившиеся из динамика. Изабелле его суета начинала действовать на нервы. Ее сегодня раздражало буквально все.

Внезапно из динамиков раздался мужской голос. Шло интервью, которое проводила радиостанция, имевшая репутацию «очага культуры». Журналист зачитал сообщение о каком-то светском мероприятии, проходившем в Лондоне. Изабелле показалось, что грянул гром и сверкнула молния.

Она напряженно вслушивалась. До боли знакомая тема! Знакомые фамилии! Вот промелькнула фраза и о Стелле Макнамара, успешном импресарио, сумевшем вытащить на свет божий очередной шедевр, который готовится к постановке. Это были комментарии продюсера нового мюзикла, который обещает стать сенсацией грядущего сезона!

Голос мужчины, который давал комментарии… Дилан! Господи, что это за передача?

Едва Изабелла открыла рот, чтобы попросить водителя сделать погромче, как вдруг в переговорном устройстве, которым оснащено любое такси, раздался треск. Шофер потянулся к рации и произнес: «Я в районе аэропорта. Отъехал от терминала. Направляюсь в Сити».

Когда разговор с диспетчерской закончился, из динамиков уже доносилась легкая музыка. Другой мужской голос сообщал новости спорта.

«Господи, что со мной творится? — спрашивала себя Изабелла, до боли стискивая руки. — Продюсер? Радио? Мюзиклы? Стелла? Нет, не может быть!»

Изабелла откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. За окном медленно ехали машины, менялись пейзажи, а над городом низко нависало свинцово-серое осеннее небо. Мелкий дождь стучал по стеклу. Обычная погода для Лондона, особенно для конца сентября.

Дилан снял наушники и вышел из студии, которая помещалась рядом с его рабочим кабинетом. В приемной его ждала Тори, секретарша.

— Только что звонил Джонатан. Тебе придется еще поработать. У него в последнее время проблемы со здоровьем. Что делать, сердце. Так что вот тебе список того, что еще надо сделать. Ты прослушал то, что подготовила миссис Макнамара?

— Да. Главное, чтобы с Джонатаном было все в порядке, — пробормотал Дилан, просматривая записи, которые ему протянула Тори. — Я уже дал сегодня за него комментарии к будущему проекту. И я вовсе не против того, чтобы вникнуть в детали договора от Макнамары.

Войдя в кабинет, Дилан первым делом набрал телефонный номер и попросил подозвать Софию Холивелл — во втором браке его мать поменяла фамилию. После нескольких секунд ожидания на том конце провода подняли трубку.

— Есть новости, мама? — с явным нетерпением спросил Дилан. — Лиза худеет день ото дня. Я ничего не могу поделать. Не могу же я заставить ее есть! Что? Нет, я сейчас не дома. Мой коллега приболел, и я должен разобраться с его клиентами. Интервью и переговоры уже назначены. Понимаешь, для нашей фирмы сейчас это самый перспективный проект. Времени поглощает уйму. Не знаю, где была моя голова, когда я на это соглашался.

«И вообще, в Египте я потерял не только голову, но и сердце, — подумал Дилан, и что-то в груди тоскливо сжалось. — Его отобрала одна очаровательная колдунья. Она не хочет со мной общаться, просто отключает мобильный. А днем я слишком занят, чтобы ей звонить. Она не ответила ни на одно мое сообщение. Наверное, я не в ее вкусе. Вон какие мюзиклы она строчит. А ее песни… Один хит за другим. Есть у нее какой-то маленький секрет, не понимаю, в чем он состоит, но действует ее музыка безотказно. Надо полагать, Изабелла знает о любви и о мужчинах все…»

Его размышления прервал решительный голос Софии:

— Понимаешь, Дилан, с клиникой возникли проблемы. Майкл задействует все свои связи, но тебе придется запастись терпением. Наверное, было бы лучше, если бы ты отправил Лизу к ее матери. Уверена, Карен найдет выход из положения.

— Вначале мне придется усыпить сестричку, а потом засунуть в коробку и отправить по авиапочте. Лиза отказывается покидать Лондон наотрез. И что ни день, устраивает мне такие сцены, что я уже голову сломал, гадая, что все это может означать.

— Боюсь, она и в клинику не захочет лечь добровольно, — заметила София. — Насколько я себе представляю, Лиза считает, что у нее вообще нет проблем. Просто модели должны быть стройнее обычных людей… Она ведь сейчас не работает?

— Нет, конечно. На последних съемках в августе — это было в Милане, жара стояла под сорок — она потеряла сознание. С тех пор ее никуда не приглашают. Она очень страдает из-за этого. Помоги, мама, пожалуйста.

Дилан провел рукой по волосам. Он не мог поступить иначе. Умирая, отец попросил его позаботиться о Карен и Лизе, и Дилан чувствовал ответственность за них. Кроме того, он искренне любил и мачеху, и сводную сестру. Они были членами его семьи, точно так же, как и его родная мать София и ее муж Майкл.

— Если Лиза действительно так слаба, надо во что бы то ни стало отправить ее на лечение. Я попрошу Майкла еще раз позвонить директору клиники. И сразу же свяжусь с тобой, сообщу новости. Знаешь, еще мне в голову пришла неплохая идея: что, если купить Лизе тур в какой-нибудь круиз? Теплоход — замкнутое пространство, она волей-неволей отвлечется, развеется, и ты будешь посвободнее. Целую, сынок. Передавай привет сестренке.

— Спасибо, обязательно. Кланяйся Майклу.

Положив трубку, Дилан несколько минут обдумывал сложившуюся ситуацию. В ближайшее время ему не удастся вернуться в Эль-Гуну. Из-за проблем на работе и из-за болезни Лизы. Но он должен, обязан поговорить с Изабеллой. Объясниться, в конце концов. Эта неожиданная встреча в театре… Но не подойти к ней он не мог просто физически, как ни уговаривал себя. Ведь она считала, что он в Лондоне. Но прихоть Лизы — обязательно посетить театр — задержала его до вечера в Эль-Гуне. Но как объяснить это Изабелле? Похоже, она не верит ни единому его слову. Что ж, будь он на ее месте, тоже, наверное, испытывал бы такие же чувства.

«Что же произошло на берегу Красного моря? Те ночи, те вечера, бесконечные объятия… Не так уж и много, если разобраться. Но почему с тех пор я не знаю покоя?» — крутилась в голове навязчивая мысль.

Дилан бросил отчаянный взгляд на часы. Не хватало только сорвать очередные переговоры. А впрочем… Будь что будет! Он быстро набрал номер Изабеллы. Безуспешно.

«Она снова отключила аппарат. На этот раз днем, — подумал Дилан. — Что ж, долой иллюзии. Она не хочет со мной разговаривать. Для нее это было очередное приключение, не более того. Да и не может быть, чтобы такая женщина была свободна. Это вам не лежалый товар на полке супермаркета. Тот человек, что рядом с ней, — его просто не может не существовать в природе, — не отдаст мне Изабеллу. Слишком большое она сокровище».

Почему ему так отчаянно больно?!


Такси остановилось перед зданием, в котором размещался офис агентства Стеллы Макнамара. Водитель повернулся к пассажирке, протягивая квитанцию. Изабелла оплатила проезд и вышла из машины.

Посмотрев на дисплей мобильного телефона, она поняла, что забыла его подключить после прилета. Автоответчик сообщил, что новых сообщений не поступало. Стелла лично встречала ее в дверях агентства, хотя обычно это делала ее секретарша Эльвира.

— Стивен Тернер уже прилетел из Лос-Анджелеса, и он здесь! — восторженно зашептала Стелла, хватая Изабеллу за руку и одновременно отворяя дверь своего кабинета. — А вот и наша Изабелла, — громко представила хозяйка вновь прибывшую. — Только что прилетела из Египта, с Красного моря, из творческой командировки. Изабелла, это Стивен. А молодая дама рядом с ним — обворожительная Вероник Грейвс, актриса и певица, которая будет играть роль Эмили.

Изабелла поздоровалась с Вероник и Стивеном. Режиссер оказался обладателем трехдневной щетины и роскошной шевелюры. Элегантные очки в дорогой оправе придавали его облику некоторую утонченность. Его рукопожатие было теплым и крепким. С высоты своего роста он пристально рассматривал Изабеллу.

— Я очень рад познакомиться с вами, дорогая. Ваши произведения давно привлекали мое внимание, но мюзикл произвел просто неизгладимое впечатление. Мы ознакомились с партитурой, сейчас идет кастинг. Ну, Вероник смотрела вместе со мной, так что никаких сомнений относительно роли Эмили у нас нет. — Он положил руку на плечо Вероник. По этому жесту нетрудно было догадаться: режиссера и приму связывают отношения гораздо более тесные, нежели служебные или дружеские.

— Спасибо, — с чувством ответила Изабелла. — Я с удовольствием выслушаю ваши комментарии и замечания. Дело в том, что этот мюзикл — моя давняя мечта, но все же первый опыт подобного крупномасштабного проекта. Так что я открыта к любым переговорам и постараюсь со своей стороны сделать все, чтобы проект удался. — Она доброжелательно улыбнулась и повернулась к Вероник: — Надо же… Я именно такой и представляла себе главную героиню. Большие черные глаза, каштановые волосы. Вы француженка, Вероник? Как и моя Эмили?

— Нет, я американка. — Актриса засмеялась, взглянув на Стивена. — Но моя бабушка родилась в Париже. В двадцать лет она вышла замуж за немца, который жил в Нью-Йорке. Поэтому мое имя звучит с французским акцентом.

Следующий час они провели, обсуждая детали договора Изабеллы, просматривая партитуру, согласовывая уточнения. Изабеллу поразили тонкие и точные замечания Стивена. Вероник, обладательница великолепного контральто, также внесла кое-какие предложения относительно отдельных музыкальных ходов, подошла к роялю, стоявшему в кабинете Стеллы, и, подыграв себе, исполнила две сольные арии, от чего Изабелла пришла в бурный восторг.

Закрывая глаза, под звуки чарующего голоса Вероник, она вновь увидела морское побережье и изумрудные воды Красного моря, переливающиеся в лучах солнца. Вот вдали мелькает знакомый силуэт всадника. Вероник поет о том, что героиня надеется: это не видение, это подарок судьбы, это любовь, которую она ждет всю свою жизнь, любовь, которая перевернет ее мир…

Изабелла вдруг пришла к мысли: да, ожидание любви, ее предчувствие, вера в счастье и есть иногда само счастье. Надо надеяться. И тогда Господь непременно сведет их с Диланом вновь.

— Ну что ж, приятно было пообщаться. — Стивен бросил взгляд на часы. — У меня сейчас встреча. Изабелла, вы хотите сами работать над сценарием экранизации?

— Конечно.

— Хорошо! — кивнул Стивен. — Тогда встретимся на днях. Для подробного обсуждения.

— У меня тоже сейчас важная встреча, — вставила Стелла. — Изабелла, а тебе стоит отдохнуть с дороги.

— Вряд ли. Боюсь, я слишком взбудоражена.

— Тогда пойдем в кафе, перекусим, — неожиданно предложила Вероник. — Я голодна как волк. Составишь мне компанию?

— Отличная идея, — улыбнулась Изабелла. Она посмотрела в темные глаза певицы и порадовалась, что у нее, кажется, появилась новая подруга.



Глава 11

<p>Глава 11</p>

— Здесь недалеко — кафе «Париж», — сообщила Вероник, когда они с Изабеллой вышли на улицу. — Симпатичное и очень уютное заведение. Достаточно романтичная атмосфера. Мы со Стивеном не далее как вчера там были.

Изабелла улыбнулась:

— Эмили именно в Париже встретила свою любовь.

— Именно поэтому мы со Стивеном и пошли туда. Когда мы работаем над новым проектом, то пытаемся создать себе соответствующее настроение. И коль скоро Париж далековато, нужно найти хотя бы маленький уголок этого великого города.

Свободные места нашлись за столиком неподалеку от входа. Дамы заказали кофе, круассаны, масло и апельсиновый джем. Изабелла уселась напротив Вероник и, чуть помедлив, задала вопрос, который живо занимал ее:

— Роль Эмили подразумевает участие в довольно откровенных сценах. Особенно, как я понимаю, это касается экранизации. Как Стивен относится к этому? Как мужчина, а не как режиссер.

— В смысле — не ревнует ли он меня? — Вероник внимательно посмотрела на собеседницу.

Изабелла кивнула.

— С этим проблем нет, — ответила Вероник. — В наших отношениях с самого начала присутствует доверие. Иначе при нашей профессии и быть не может.

— Я понимаю. Вы всегда под прицелом репортеров.

— Именно. — Вероник засмеялась. — Но мне почему-то кажется, что у тебя не все так просто. Я имею в виду отношения с мужчинами. Я прослушала все твои диски. Ты знаешь, и слова, и музыка прямо переворачивают душу. Неужели — чистый профессионализм?

— Я… Я думаю… уже… Но, с другой стороны… — Изабелла прервала свое невнятное бормотание и посмотрела в окно.

— Расскажи мне свою историю, — тихо попросила Вероник. — У меня всякое бывало в жизни. Раньше, до Стивена. Сегодня, когда я увидела тебя у Стеллы, то сразу же подумала, что у тебя неприятности. Может, я что-нибудь подскажу, посоветую…

И тут Изабеллу прорвало. Она начала рассказывать. Об Оливере и разорванной помолвке. О Египте и об уединенном бунгало. Об идее создания мюзикла и, конечно, о Дилане. О его исчезновении. И о своем отчаянии.

Вероник слушала внимательно, не задавая вопросов.

— Сейчас я могу сказать только одно: с Оливером действительно надо было расстаться, — проговорила она, выслушав Изабеллу. — А Дилан… Я думаю, здесь ты не права. Я его, конечно, не видела, но думаю, что он не мужчина на одну ночь. Так мне, по крайней мере, кажется.

В этот момент Вероник замолчала, заметив, что Изабелла ее больше не слушает. Внимание ее приковано к молодой девушке, сидевшей за соседним столиком.

На вид той было не больше двадцати. Тоненькую фигурку облегал узкий плащ. Несмотря на то что в кафе было тепло, девушку колотил озноб. Широкополая шляпа закрывала лицо.

«Где-то я ее видела, — подумала Вероник. — Только мельком. Если получше рассмотреть лицо, я точно вспомню».

Девушка достала из сумки мобильный телефон и набрала номер. Во время разговора она энергично жестикулировала. Потом умолкла, погрустнела и отложила аппарат.

И вдруг произошло нечто непредвиденное. Девушка внезапно обмякла и медленно сползла со стула на пол. Шляпа упала, и светлые волосы рассыпались по плечам.

«Лиза Соммерс! — вспомнила Вероник. — Девушка, которая хотела стать топ-моделью, но не перенесла физических нагрузок».

— «Скорую»! Вызовите «скорую»! — крикнул кто-то.

Только тут Вероник заметила, что Изабелла не в себе. Лицо стало белее мела. Казалось, обморок незнакомки безумно напугал ее.

— Девушка в шляпе, — почти беззвучно проговорила Изабелла. — Это она. Она была с Диланом…

Вероник хотела было что-то сказать, но ей помешало появление в кафе нового посетителя. Ухоженный, спортивный, широкоплечий мужчина с черными как смоль волосами и темно-голубыми глазами. Доли секунды понадобились Вероник, чтобы сопоставить информацию, полученную от Изабеллы, с обликом незнакомца.

Полчаса назад Лиза позвонила брату, сообщила, что у нее хорошие новости. Только поэтому Дилан приехал, хотя и был очень занят.

Открыв двери кафе, Дилан не поверил своим глазам: Лиза лежала на полу. Вокруг суетились официанты. Испуганные посетители привстали из-за столиков. Он понял, что сестра снова потеряла сознание. Лиза тяжело больна, психически больна. Потому что только психически больной человек может так над собой издеваться.

Дилан в растерянности осмотрелся и увидел знакомое до боли лицо. Глаза Изабеллы были широко распахнуты. Ее, похоже, испугала разыгравшаяся здесь сцена.

В изящном деловом костюме, с легким, умелым макияжем, она отличалась от той Изабеллы, с которой судьба свела его в Эль-Гуне. И хотя прежняя неистовая ведьмочка не выходила у него из головы, новая женщина, явившаяся взору Дилана, была не менее привлекательна.

Дилан хотел подойти к ней, но не смог сдвинуться с места. В это мгновение другая мысль, будто яркая лампочка, вспыхнула в сознании: Лиза! Ей плохо! Он должен позаботиться о сестре.

— Пропустите, пожалуйста. «Скорая помощь», — раздалось в зале.

Двое мужчин в белых халатах склонились над Лизой. Дилан облегченно вздохнул и быстрым шагом, на ходу вытаскивая из бумажника визитную карточку, прошел к столику, за которым сидела его возлюбленная с какой-то молодой женщиной. Изабелла смотрела ему прямо в глаза.

— Привет! — Дилан попытался улыбнуться.

— Это ты, Дилан? — раздался громкий голос очнувшейся Лизы. — Они хотят увезти меня в клинику! Я не хочу! Скажи им, что со мной все в порядке!

— Твой мобильный постоянно отключен. — С этими словами Дилан бросил на середину стола Изабеллы визитку и подошел к Лизе.

Изабелла видела, как он склонился над девушкой, которая, казалось, уже вполне оправилась от обморока. Та легла на носилки, но тут же попыталась снова встать. Дилан уложил ее обратно и кивнул санитарам, которые тотчас же понесли носилки к выходу. И Дилан, ее Дилан следовал за ними по пятам! Снова оставлял ее!

С улицы донесся звук сирены «скорой помощи». Посетители кафе «Париж» продолжили прерванные разговоры.



Глава 12

<p>Глава 12</p>

— Мне надо выйти, — сказала Вероник и поднялась. — Не скучай, я скоро вернусь.

Изабелла кивнула. Она была благодарна за короткую передышку, и Вероник поняла это. Она хотела дать подруге возможность пережить первый шок и внимательно рассмотреть визитку.

Это был совершенно иной вариант — не та жалкая карточка, которую Изабелла лицезрела в Эль-Гуне, видимо, так называемый «курортный вариант». Тут все значилось по правилам. Продюсер. Заместитель генерального директора компании «Уиллсон и Уиллсон» по финансовым вопросам. Адрес, телефон, факс и электронная почта.

«Ну и ну! — подумала Изабелла. — Значит, я действительно слышала его голос по радио. Значит, я не сумасшедшая. Можно успокоиться».

Вероник вернулась к столику:

— Знаешь что? Давай-ка закажем шампанского. Судя по выражению твоего лица, небольшая разрядка не помешает.

— Сию минуту, — приняла заказ как нельзя более кстати оказавшаяся у их столика официантка.

— За любовь! — произнесла тост Вероник. — Значит, это был Дилан. Я правильно поняла?

— Да, — отводя взгляд, выдавила Изабелла.

— Девушку в шляпе зовут Лиза Соммерс. Она модель. Я тоже несколько лет посвятила этой профессии: пыталась на доходы от модельного бизнеса оплачивать уроки актерского мастерства, — хихикнула Вероник. — Мы с Лизой как-то участвовали в одном шоу в Париже. Она была девчонкой, делала первые шаги, а я как раз собиралась оставить подиум.

— Почему она потеряла сознание? У нее очень усталый вид, — заметила Изабелла.

— Ничего удивительного. Ты обратила внимание, что она очень худая? Типичное истощение. Все положила на алтарь моды. Ей кажется, что она недостаточно стройна. Вот и голодает. А это опасно. Через некоторое время голодовки становятся манией. Похоже, это как раз ее случай.

— Дилан будет о ней заботиться, — выдохнула Изабелла.

Вероник бросила на нее понимающий взгляд.

— Думаешь, у них роман?

Изабелла пожала плечами.

«Я не знаю, что думать. Эта Лиза везде появляется с Диланом. Но тогда зачем он положил мне на стол свою визитку, да еще у всех на глазах…»

— Если хочешь знать мое мнение, то говорю тебе: нет. — Вероник покачала головой. — Поверь, я кое-что в этом понимаю. Я наблюдала, как он вокруг нее суетился. Он о ней заботится, это правда. Он ее любит, это тоже очевидно. Только по-родственному, скорее. В его беспокойстве нет сексуальной подоплеки. А вот когда он посмотрел на тебя, в его глазах появилось совершенно особое выражение.

— Но… — замялась Изабелла.

— Наверное, они брат и сестра, — продолжила Вероник. — Именно то, что он тебе и сказал. Я понимаю, что они не похожи и у него другая фамилия. У нее вполне может быть псевдоним, как у модели. К тому же существенная разница в возрасте. Мне кажется, что я права.

— Может быть, — сказала наконец Изабелла. — Дилан говорил что-то о сводной сестре, но я слушала невнимательно.

Вероник рассмеялась:

— Вот видишь! Значит, он просто объяснил тебе, почему чувствует ответственность за нее, постоянно срывается и несется заниматься ее делами. Поступает как настоящий мужчина. Насколько я поняла из твоего вдохновенного рассказа, на обмен информацией у вас было не так много времени. Все не так безнадежно, как тебе кажется, — подмигнула ей Вероник.

— Дилан успел мне кое-что рассказать об отце и упомянул, что в Висбадене у него живут мачеха и, по-моему, сводная сестра. Но я в очередной раз все прослушала. Когда я рядом с ним, то становлюсь чересчур рассеянной.

— Вот-вот! Если бы ты тогда внимательно слушала Дилана, то сейчас наверняка знала бы, кто эта девушка, сидела спокойно и не дергалась.

«Черт возьми, а ведь Вероник права! — подумала Изабелла. — Ведь я же хотела спросить его о ней. Но, с другой стороны, мы были так счастливы… Я ясно ощущала, что он неравнодушен ко мне. Тогда не было места ни ревности, ни недоверию. А ведь именно в первое время, в начале отношений люди делают много ошибок. Например, набрасываются на партнера с вопросами».

— Мне пора возвращаться в агентство, — произнесла Изабелла. — Стелла уже должна закончить свои дела.

Они простились, расцеловав друг друга. Как только Изабелла осталась одна, она тотчас же остановила такси и назвала водителю адрес, который значился на визитной карточке Дилана.


Темноволосая секретарша Тори — так гласила надпись на ее бейджике — держала трубку возле уха. Собеседник ее, видимо, не стеснялся в выражениях. На расстоянии пары метров от секретарской стойки было слышно, что на том конце провода кричат. Девушка покорно слушала. Наконец она опустила трубку на рычаг. Лицо у нее было красное, ресницы подрагивали.

Изабелла тихонько кашлянула, и только тогда Тори заметила посетительницу. Девушка тут же выпрямилась, тряхнула головой и с профессиональной приветливой улыбкой поднялась навстречу Изабелле.

— Здравствуйте. Вы к мистеру Леманну?

— Да, — ответила гостья.

— К сожалению, он сейчас занят и его нет в офисе.

— А когда он освободится?

— Не могу вам сказать. — Тори пожала плечами. — Сегодня Дилан занимается проектом заболевшего сотрудника.

— Понимаю, — проговорила Изабелла. «Наверняка он в клинике с Лизой, — подумала она. — Не мог же он ее бросить. Но действительно ли она его сестра? А если все же любовница или даже жена? На карточке ведь не указан домашний адрес».

— Я могу что-то передать ему? — спросила секретарша.

— Нет, спасибо. Мне надо лично с ним поговорить.

Изабелла направилась к выходу.

— Тори, — донесся нетерпеливый мужской голос из углового кабинета. — Дилана сегодня не будет. С его малышкой опять что-то случилось, и он повез девочку в клинику.

«Его малышка». Изабелла вздрогнула. Что это значит? Младшая сестра? Или подружка, любовница, жена?

Изабелла вышла на улицу. Щеки ее пылали. Чувствовала она себя отвратительно. Зачем черт дернул ее тащиться к нему на работу? Как только Дилан появится в конторе, Тори немедленно сообщит ему, что его разыскивала какая-то женщина. Но не представилась. И опишет внешность Изабеллы. И что он подумает? Что она за ним бегает по всему городу? Что специально прервала свой отпуск в Египте, чтобы найти его?

Похоже, секретарша Стеллы наблюдала из окна за машинами, подъезжающими к подъезду офиса, так как, не успела Изабелла нажать кнопку звонка, как дверь агентства распахнулась.

— Как хорошо, что ты пришла! Я как раз собиралась тебя разыскивать, — в ответ на ее вопросительный взгляд сказала Эльвира. — Стелла умчалась всего пять минут назад. Но у нас важная новость. Завтра утром, перед началом пресс-конференции, у тебя интервью.

Эльвира протянула Изабелле прозрачную папку:

— Здесь записаны самые важные пункты относительно завтрашнего дня: кто участвует в программе, место проведения, основные вопросы. Интервью будет проводиться в нашем агентстве. Время — пятнадцать минут. Участвует также представитель Уиллсонов, но у них там какие-то сложности, не смогли даже толком назвать фамилию того, кто подъедет. Так что здесь данные приблизительные.

— Спасибо, Эльвира, — машинально произнесла Изабелла. Она внимательно разглядывала листок, который вертела в руке, и сердце ее замирало от счастья.

«Участвуют: Стивен Тернер, Изабелла, Вероник. Представитель компании «Уиллсон и Уиллсон» Джонатан Танг».



Глава 13

<p>Глава 13</p>

Стелла чувствовала небывалый прилив сил. Подумать только! Интервью на Би-би-си. И сразу же пресс-конференция. С ее Изабеллой. Режиссер Стивен Тернер, звезда Голливуда, взялся за экранизацию мюзикла, который она раскручивала, а продюсировала контора Уиллсонов.

«Бред гордился бы мной», — подумала Стелла и смахнула непрошеную слезу. Да, за годы, проведенные в одиночестве, она добилась процветания, заработала имя в мире шоу-бизнеса, вырастила не одного талантливого композитора. И осталась привлекательной, стройной, моложавой леди. Леди до кончиков ногтей…

Она достала из сумки пудреницу и проверила макияж. Все в порядке. Дорогая тушь устояла под натиском предательской влаги. Нежные румяна все так же ровно подчеркивают высокие скулы. Напоследок Стелла окинула критическим взглядом свое оборудованное по последней моде бюро. Отлично! Стильная кожаная мебель, стеллажи до потолка с партитурами и дисками. Эльвира поставила на длинный переговорный стол изящную тарелку с сандвичами и вазу с фруктами. Огромный букет белых лилий, разместившийся в стеклянной вазе, дополнял интерьер.

«Все готово, — подумала Стелла, взявшись за дверную ручку. — Жаль только, что рядом нет никого, кто мог бы разделить сегодня мой успех. Потом, вечером, во время романтического ужина на двоих»… В памяти возник образ улыбающегося мужчины: черные с проседью волосы, серо-зеленые глаза…

— Ты не оставляешь меня в покое, Дэвид, — тихо произнесла Стелла. — Но у меня полно дел. О тебе я подумаю позже.

И Стелла решительно распахнула дверь. В приемной уже стояли Стивен и Вероник, слышался смех Изабеллы.

— Доброе утро! Рада вас видеть! Все собрались, нас ждут великие дела, — улыбнулась Стелла присутствующим. — Представитель Уиллсонов пока не подошел. Наверное, застрял в пробке. Поэтому у нас есть немного времени, чтобы обсудить концепцию и общие направления сегодняшнего разговора.

Вся компания, возбужденно переговариваясь, сгруппировалась вокруг Стеллы. Через десять минут в дверь позвонили. Эльвира готовила кофе на кухне, и Стелле пришлось самой встречать гостя. На пороге стоял мужчина с темно-голубыми глазами, показавшийся хозяйке знакомым.

«Ничего себе совпаденьице! — Стелла почувствовала некоторое смущение. — Неужели это тот самый тип, что вскружил моей Изабелле голову в Эль-Гуне? Ковбой или как там его… как она написала в мюзикле — странник с побережья?»

Мужчина протянул руку и произнес:

— Доброе утро! Меня зовут Дилан Леманн. Я замещаю моего коллегу Джонатана Танга, который по болезни не смог приехать.

«Это он! — думала Стелла, пожимая Дилану руку. — Я поняла, почему его голос там, в «Вивальди», показался мне знакомым. Я же слышала его по радио, и не раз. Да и в конторе Уиллсонов мы наверняка могли столкнуться прежде. Только бы его присутствие не помешало Изабелле…»

Дилана в этот момент терзали похожие мысли. Всю ночь он активно готовился к интервью, пользуясь материалами, которые собрала для него верная Тори. Там он и наткнулся на отрывок текста из центральной арии. А затем наткнулся на портрет автора. Удивлению его не было предела. С фото на него смотрела улыбающаяся Изабелла.

Дилану стало не по себе. И почему только Джонатан решил заболеть в такое неподходящее время? И почему он, Дилан, не спросил у Стивена имя автора, с которым предстояло вести беседу? Может, успел бы вовремя найти себе замену. Хотя…

При появлении Дилана Изабелла внезапно почувствовала слабость в коленях, а кровь бешено застучала в висках. Когда она отважилась посмотреть ему в глаза, то убедилась, что и Дилану не по себе. Что там вчера говорила секретарша про какого-то заболевшего сотрудника…

Значит, вместо него приехал Дилан. И, судя по всему, он совсем недавно догадался, с кем ему предстоит общаться. Он смущен? Или напуган? А может быть, встревожен неприятностями с его… сестрой?

— Доброе утро, Дилан, — громко произнесла Изабелла. — Какой приятный сюрприз! Рада снова тебя видеть.

Она протянула ему руку. Дилан немного натянуто улыбнулся в ответ.

— Привет, Изабелла. Сегодня у нас все должно получиться.

— Мы надеемся. — Изабелла скрестила пальцы на удачу и поймала на себе взгляд Стеллы, в котором явственно читалось одобрение: «Молодец, девочка! Хорошо держишь удар».

Журналист Би-би-си настраивал аппаратуру. Добившись нужного эффекта, он повернулся к присутствующим:

— Готово. Все вы люди искушенные и привыкли говорить на камеру. Поэтому давайте обсудим план действий. Сначала я хотел бы задать несколько вопросов Стивену. Потом дам слово Изабелле. Вслед за ней выскажется Дилан — о значении подобного проекта. И в конце мы поговорим с исполнительницей главной женской роли.

Присутствующие согласно кивнули.

— Любовь и эмоции, которые пробуждает мюзикл, безусловно, влияют на настроение, — произнес в микрофон Стивен. — Любовь призвана будоражить, лишать людей покоя. Вы когда-нибудь слышали треск дров в камине? Резкий звук, яркая вспышка, волна тепла… Это удивительная музыка, которую лишь надо научиться слушать. Я, как режиссер, должен отразить историю на экране, сделать ее объемной картинкой, совместить видеоряд с мелодиями, которые передают те удивительные ощущения. Думаю, что Изабелла, как автор музыки и текста, со мной согласится.

— Вне всякого сомнения, — кивнула Изабелла. — Перед написанием каждого номера, каждой песни, каждой арии я внутренне настраиваюсь на подобные яркие вспышки. Этот огонь, что зажигается в душе всякого творческого человека, хотелось бы донести до зрителя. Спасибо, Стивен, за удачное сравнение.

— Удивительно. — Режиссер снял очки. — Мне кажется, что даже сейчас, когда мы обращаемся к теме постановки, музыке, воспевающей любовь, я чувствую напряжение в воздухе. Неужели оно исходит от аппаратуры компании Би-би-си?

При этих словах все непринужденно рассмеялись, а Стивен взял Вероник за руку.

Изабелла бросила на актрису испуганный взгляд, в котором сквозил немой вопрос: «Ты ему рассказала?» Вероник отрицательно покачала головой.

— Стивен Тернер, — произнесла Вероник, — невероятно тонкочувствующий человек, который черпает вдохновение буквально из любого события. С ним никогда не бывает скучно. Эмили, моя героиня, — обычная женщина. Я рада возможности сняться в этой роли и сделаю все от меня зависящее, чтобы фильм получился как можно более трогательным. Я хочу выразить любовь, которая принесла Эмили счастье, через взгляд, движение, тон голоса. Если мне это удастся, я буду считать, что пленка потрачена не напрасно.

— Чудесно, большое спасибо всем, — произнес журналист. — К сожалению, время передачи подходит к концу. Наши слушатели наверняка получили удовольствие от встречи с такими интересными людьми. Впрочем, у меня еще есть несколько коротких вопросов к автору мюзикла. — Он повернулся к Изабелле: — Слушателям и зрителям интересно, что может послужить толчком к тому, чтобы вам пришла в голову та или иная мелодия? Та или иная строка? Ведь вы обладаете поистине уникальным талантом — пишете не в соавторстве с поэтом, а сама!

— Никаких проблем, — ответила Изабелла низким грудным голосом. — Представьте, два человека смотрят друг на друга. На полу лежит шерстяной ковер, в камине потрескивают дрова. В пляшущем пламени очага рождается страсть, которая невольно передается созерцателям этого вечно завораживающего действа. И вот уже рука тянется к руке, а тела начинают трепетать. Влюбленные тонут в глазах друг друга. И остальной мир меркнет. Так вспыхивает любовь. Но не всегда рядом есть человек, способный разделить твои грезы. Значит, вдохновению требуется выплеснуться на бумагу, и здесь важно поймать момент, пока собственные эмоции еще не остыли…

Едва интервью закончилось, Дилан побросал в свой кейс документы, схватил Изабеллу за руку и потащил к выходу. Журналист, Стивен с Вероник и Стелла были поглощены какой-то малозначительной беседой, и, похоже, исчезновения пары никто не заметил. Двери лифта были открыты. Дилан буквально втолкнул Изабеллу в кабину, нажал кнопку. Двери сомкнулись.

«Почему мы едем наверх? — думала Изабелла. — На восьмой этаж? Там только зимний сад, где проходят вечеринки…»

Но в этот момент она перестала о чем-либо думать, потому что Дилан прижал ее к стене и страстно приник к ее губам. Изабелла почувствовала, как ее охватывает трепет. Она любила и желала Дилана. Здесь и сейчас же!

— Ты так внезапно исчез, — проговорила она, подставляя Дилану лицо.

— Я все объясню, — бормотал он, — позже. Как мне тебя не хватало!

Изабелла прижалась к нему, скользнула ладонями под рубашку, попыталась расстегнуть «молнию» на его брюках. И в этот момент лифт остановился на восьмом этаже.

Дилан отреагировал мгновенно. Прежде чем створки лифта разъехались в стороны, он нажал на «Стоп». Загорелась красная кнопка. Лифт замер, но двери не открылись.

Свет погас, и теперь замкнутое пространство освещалось лишь тусклым отсветом аварийных лампочек, расположенных под потолком. Изабелла, прежде обожавшая заниматься любовью при полном освещении, сделала для себя открытие: если нельзя увидеть практически ничего, начинаешь острее чувствовать запахи и придаешь большее значение звукам. И она наслаждалась, слушая учащенное дыхание Дилана, когда он расстегивал пуговицы на ее костюме и блузке. Ей понравилось, с каким тихим шелестом упала юбка, как вслед за ней полетел пиджак, как шлепнули по истоптанному полу босые ступни Дилана (и когда он только успел сбросить ботинки?), как звякнула пряжка ремня, стукнувшись о металлическую дверь. Подумать только, прежде ей не приходилось обращать внимание на то, как скрипит серебристая обшивка кабины, если прижаться к ней! Ни в одной из песен Изабеллы не было ни слова о том, как жалобно трещит под напором нетерпеливых пальцев тонкое кружево бюстгальтера, с каким беспомощным отчаянием разлетаются в стороны крохотные крючочки…

А запахи! О, в каких изысканных выражениях надо бы описать тот ни с чем не сравнимый аромат мужского тела, которое предвкушает слияние с подвластной ему, покорной и нежной женской плотью! Этот аромат страсти не заглушает даже самый стойкий и дорогой парфюм. Это запах возбуждения, обещающий невиданные удовольствия и путешествие в мир первобытных, и потому еще более восхитительных, страстей.

— Иди ко мне, — ворвался в ее грезы голос Дилана, и Изабелла поняла, что лежит на ворохе сброшенной одежды на полу остановившегося в шахте лифта.

— Я без ума от тебя, — простонала она, и Дилан овладел ею. Их тела немедленно пришли в движение, подчиняясь единому слаженному ритму. Реальный мир отодвигался все дальше.

Изабелла поймала себя на мысли, что во время этого стремительного и страстного акта она как бы существует одновременно в двух измерениях, проще говоря, сознание ее отделяется от тела. Ей казалось, что она видит себя в объятиях Дилана со стороны, словно на пленке, а за кадром звучит и звучит, нарастая, страстная ритмичная мелодия. «Спой мне любовь» станет главной темой мюзикла.

Будучи не в силах сдерживаться, Изабелла закричала, потому что Дилан сделал это, потому что торжество плоти было полным! В голове Изабеллы вспыхнуло разноцветное зарево и рассыпалось яркими звездами…

Дернувшись, кабина пришла в движение, и кто-то снаружи принялся что есть силы колотить в дверь.

— Что случилось? Есть там кто-нибудь? — донесся громкий мужской голос.

— Дверь заело, — в тон озабоченно ответил Дилан. Правда, голос его был слегка хрипловатым, а дыхание неровным. — Что нам делать?

— Вы нажимали аварийную кнопку?

— Нет, что вы! — очень убедительно соврал Дилан, выпрямляясь и помогая Изабелле тоже встать на ноги, потом поднял с пола ее одежду.

— Нажмите «Стоп», — скомандовал мастер снаружи. — А потом кнопку любого этажа!

Маневр удался. Лифт качнулся и плавно поплыл вниз. В то же мгновение на потолке зажглась лампа.

— Мне срочно нужно зеркало, — прошептала Изабелла, пытаясь дрожащими руками расправить костюм. Дилан торопливо застегивал рубашку. Несколько секунд ушло на то, чтобы привести себя в относительный порядок.

— Мы чуть было не попались. — Дилан не смог сдержать усмешку. — Представь, какой бы это вызвало фурор в прессе. Ты выглядишь как настоящая, но невероятно сексуальная ведьмочка. С растрепанными волосами!

Лифт остановился. Любовники добрались до пятого этажа, где их ждала Стелла.

— Забеги в туалет, умойся, — вполголоса посоветовал Дилан. — Мне надо забрать из кабинета миссис Макнамара свой кейс. Позвоню, как только смогу. И, ради бога, включи наконец свой телефон.



Глава 14

<p>Глава 14</p>

Дрожащими руками Изабелла поправила растрепавшиеся волосы. С макияжем дело обстояло куда сложнее: косметичка осталась в сумочке, а сама сумка — в кабинете Стеллы.

Изабелла извлекла из висящего на стене автомата бумажное полотенце, слегка смочила его водой из-под крана и принялась стирать размазавшуюся по щекам и подбородку помаду. Определенно, эта штука оправдывала деньги, затраченные производителем на дорогостоящую рекламную кампанию. «Стойкая», «несмываемая», «24 часа» и еще какие-то расхожие слоганы. Но, с другой стороны, косметическая промышленность еще не придумала помады, которая бы устояла перед неистовыми поцелуями Дилана.

Изабелла окинула себя в зеркале критическим взглядом. Глаза блестят, на щеках румянец, полные, чуть припухшие губы… И выглядит она весьма соблазнительно. Если любовь так преображает женщину, нужна ли ей косметика?

Она послала своему отражению воздушный поцелуй и, обольстительно улыбнувшись, сказала:

— Теперь в бой, Изабелла!

Летящей походкой она двинулась по коридору к лестнице. Душа ее ликовала. Сейчас Изабелла снова увидит Дилана — ее покорителя, ее завоевателя, мужчину ее мечты. Как знать, возможно, он подойдет и скажет, что больше не хочет с ней расставаться, что никакие преграды не в силах разлучить их, что только о ней он и грезил всю сознательную жизнь…

Однако в следующий миг, словно споткнувшись, Изабелла замерла на ступеньке, вцепившись в перила. С нижней площадки доносился ровный, невозмутимый, без тени романтического воодушевления голос Дилана:

— Мне нужно срочно уехать, Стелла. Дела. Передайте Изабелле привет. Я думаю, она захотела привести себя в порядок перед пресс-конференцией. Нам, очевидно, не обязательно встречаться и прощаться лично. Также мое почтение Стивену и Вероник…

С легким щелчком закрылась дверь переговорной.

От безмятежного настроения Изабеллы не осталось и следа. Розовые мечты рухнули в одночасье. Ее использовали. Грубо и примитивно. И теперь выбросили, как ненужную игрушку.

Нам, очевидно, необязательно встречаться…

Дилан торопился в частную клинику, куда накануне поместил Лизу.

— Пожалуйста, подождите минутку. Профессор Логан сейчас подойдет, — вежливо произнесла девушка на ресепшн. — Вчера вашей сестре было проведено обследование. Сегодня она чувствует себя гораздо лучше.

Профессор Логан, невысокий лысеющий человечек с открытым лицом, не заставил себя долго ждать.

— Лиза пребывает в тяжелой депрессии, которая стала результатом истощения. Последнее, к счастью, не зашло слишком далеко и не представляет угрозы для жизни, — принялся объяснять встревоженному Дилану доктор.

— Что мы можем предпринять, профессор?

— Я предлагаю амбулаторное лечение. Терапия, процедуры, массаж, ванны. Для начала два посещения в неделю. И никаких отрицательных эмоций. Никаких стрессов. Только в этом случае через пару месяцев все нормализуется. И еще, молодой человек, Лиза хорошо объясняется по-английски, — сказал доктор, уже собираясь уходить, — но для более быстрого выздоровления ей лучше говорить на родном языке. Она живет с вами?

— Пока да, — подтвердил Дилан. — Лиза считает, что модели лучше жить в Лондоне, чем в Висбадене. Здесь показов больше и выше шансы устроиться на работу через агентства…

— О показах пока не может быть и речи. Лизе придется сделать перерыв в карьере. Иначе ее состояние только усугубится. Отправьте девочку в Висбаден, подальше от модельеров и кутюрье. В Германии тоже есть хорошие врачи. Самое главное сейчас — покой, свежий воздух и здоровый сон. Мой вам совет — сегодня же купите ей билет на самолет.

Ну что ж, профессор только подтвердил то, что втолковывала Дилану мать.

Лиза ждала брата в отдельной палате, которая обошлась Дилану в кругленькую сумму. Она уже упаковала свои вещи и ждала. Тонкая шелковая блузка позволяла в деталях разглядеть, что нижним бельем девушка пренебрегает. Крохотные подростковые грудки, темные крути сосков — вот и все.

— Лиза, ты простудишься! — процедил Дилан сквозь зубы. Его немного раздражала манера Лизы выставлять свое тело на обозрение. Тем более когда она находилась в таком тяжелом состоянии и худоба ее стала болезненной.

— Не беспокойся. У меня с собой куртка. — Лиза вплотную подошла к нему. — Я тебе нравлюсь? — прошептала девушка брату в самое ухо. — Как ты думаешь, я красивая?

Дилан сделал шаг назад.

— Я всегда гордился моей хорошенькой маленькой сестричкой. Но если бы ты прибавила пяток килограммов, это пошло бы тебе только на пользу. А сейчас присядь, нам надо поговорить.

Дилан коротко пересказал Лизе разговор с доктором. Когда он закончил, девушка резко поднялась:

— Последнее, что пришло бы мне в голову, — это уехать. Ты просто хочешь от меня избавиться. Чтобы развлекаться в свое удовольствие с этой особой, которая строчит песенки. Ей не терпится выгнать меня из твоего дома, чтобы свить там для себя теплое гнездышко.

— Что ты городишь? — Дилан был застигнут врасплох.

— Я же не слабоумная. Я вижу, что между вами происходит… В ту ночь, в ее бунгало, я видела через окно…

— Тебе ночью надо спать! А не шататься по улицам! Ты что, шпионишь за мной?

— Не беспокойся, когда я проезжала мимо на мотоцикле и из интереса остановилась, самые пикантные сцены, очевидно, уже закончились. Вы просто дремали. Но в такой позе, что все было ясно без слов.

— Все понятно! Немудрено, что на следующий день ты два раза теряла сознание. Я, дурак, повез тебя в клинику. Тебе сделали укол и предложили остаться там. Ты притворилась, что спишь. И обманула меня! Ты следила за мной! Потащилась на побережье и устроила сцену! Зачем, Лиза? Чего ты добиваешься? — Дилан принялся нервно мерить шагами комнату. — А потом тебе стало плохо, и мне пришлось снова везти тебя в клинику, где ты и провела всю ночь. При таком режиме питания и такой любви к ночным прогулкам кто угодно свалится с ног! Мало того, что тебе наплевать на свое здоровье, так ты еще и мою жизнь пытаешься подчинить своим капризам! Мне пришлось прервать свой отпуск в Египте и вылететь в Лондон! Потому что, видите ли, тебе так захотелось! А до этого тебе непременно захотелось посетить театр в Эль-Гуне, и мне пришлось менять билет до Лондона. С ума сойти! Лиза, так нельзя!

Она испуганно уставилась на него. Еще никогда брат не говорил с ней в таком тоне. Она привыкла к его кротости, покладистости, стремлению исполнить любое ее желание. Ей нравилось быть больной, потому что тогда Дилан послушно бросал дела и занимался только ею.

— Если бы я знал, что взбредет тебе в голову, я никогда бы не взял тебя с собой в Египет! Верховая езда, свежий воздух, морские купания, солнечные ванны… Но вместо этого ты превратила мою жизнь в кошмар! Не надоело играть в маленькую девочку? Ты вроде бы собиралась работать и жить самостоятельно! А что получилось на деле?

— Я действительно хотела покататься верхом. — Лиза пыталась успокоить брата. — Но ты же видел, твой жеребец не подпустил меня к себе.

— Это правда. Он чувствовал, что на самом деле тебе нужен от него не галоп и рысь, а чтобы я бегал по пятам и держал его повод, пока ты будешь восседать в седле. Ивар такой же нервный, как и ты. Я должен был предвидеть, что вы не поладите.

— Вот мне и пришлось купить мотоцикл. Должна же я была чем-нибудь заниматься, пока ты развлекался с этой… — Последние слова Лиза произнесла с вызовом. — Я могу понять, что ты находишь ее привлекательной, но секс еще не любовь. У тебя и до нее были интрижки…

Дилан побагровел.

— Мои отношения с Изабеллой тебя совершенно не касаются, Лиза. Твой брат взрослый мужчина и имеет право на личную жизнь, понятно? Лучше объясни, зачем ты вчера вызвала меня в кафе? Ты сказала, что у тебя хорошие новости. Какие?

— Твоя Изабелла. Я увидела ее на улице с какой-то женщиной и пошла следом. Я хотела знать, не к тебе ли она приехала в Лондон. В кафе я рассмотрела их обеих внимательно. Уродка она, вот и все. Я позвонила тебе. Хотела посмотреть, как ты отреагируешь на ее появление. И как поведет себя она. К сожалению, у меня ничего не получилось.

В этот момент зазвонил мобильник Дилана. Он бросил взгляд на дисплей и поднялся:

— Это с работы! Я сейчас вернусь. — С этими словами он вышел из палаты.

Верная Тори прощебетала, что утром в спешке забыла сообщить, что к нему приходила леди, и подробно описала, как выглядела Изабелла.

— Спасибо, мы уже встретились и все обсудили, — ответил он.

«И как! — подумал он. Улыбка озарила лицо Дилана. — Если бы Бель была здесь, я бы не отказался повторить!»

Тори повесила трубку, и Дилан решил не терять времени даром. Он позвонил в туристическое агентство, с которым уже не первый раз имел дело — только прежде хлопоты на себя брала расторопная Тори, которую сегодня не хотелось лишний раз нагружать, — и заказал два билета в Германию. Вылет через два часа. Обратный билет он забронировал только для себя. Он должен вернуться в Лондон утром следующего дня. Теперь осталось только предупредить мачеху в Висбадене, что ее непутевая дочь вечером прибудет под родной кров.

— Дилан, что случилось? — Казалось, Карен стояла у аппарата и ждала его звонка.

Дилан коротко пересказал ей беседу с профессором Логаном.

— Я встречу вас в аэропорту Франкфурта, пообещала Карен. — И сейчас же свяжусь с нашими врачами. Есть вариант отправить Лизу в загородную клинику, это сейчас самое лучшее, что мы можем сделать для нее. Уверена, это нам поможет. Не знаю, как и благодарить тебя, Дилан. Ты мой любимый сыночек!

Тепло попрощавшись с ней, Дилан вернулся в палату Лизы.

— Сегодня мы оба летим в Висбаден. Билеты заказаны. А сейчас — домой. У тебя тридцать минут на сборы.



Глава 15

<p>Глава 15</p>

Поздно вечером агентство Стеллы опустело. Удалились говорливые журналисты и не менее шумные фотографы. После окончания пресс-конференции Изабелла и Стивен обсудили важные вопросы, связанные со сценарием мюзикла.

— Я сразу же приступлю к работе, — пообещала Изабелла. — Думаю, сценарий будет готов через несколько недель. Я отправлю вам черновой вариант по электронной почте.

— Отлично. — Стивен встал и крепко пожал ей на прощание руку. Он торопился: они с Вероник договорились поужинать, а перед этим хотелось еще купить ей букет цветов.

— Что за день сегодня, вздохнула Стелла, с наслаждением сбрасывая узкие лодочки, когда они с Изабеллой остались одни. — Как ты смотришь на то, чтобы провести вечер в уютном ресторане? А потом в бар! За счет фирмы, разумеется.

— Согласна! — засмеялась Изабелла. — Только заеду к себе. Приму душ и немного отдохну.

— Я буду у тебя через два часа, — бросила на прощание Стелла.

На улице Изабелла достала из сумочки мобильный телефон. Конечно же, он был выключен! На сей раз сел аккумулятор. Самым неприятным было то, что зарядное устройство Изабелла с собой не взяла. Она огляделась и обнаружила таксофон на другой стороне улицы. Спустя несколько секунд она набирала рабочий телефон Дилана.

Вездесущая Тори сообщила, что Дилана нет на месте, потому что ему срочно пришлось вылететь в Германию.

Опечаленная, Изабелла покинула таксофон. Настроение у нее было подавленное, она шла, уставившись в землю, не замечая никого вокруг. Мысли ее возвращались к Дилану. И с чего она решила позвонить ему? Ясно же, что он снова от нее сбежал. Нам, очевидно, не обязательно встречаться…

Внезапно Изабелла почувствовала, что кто-то сильно толкнул ее, и она едва не упала на тротуар. Парень в бейсболке сорвал с ее плеча сумку и помчался наутек, моментально смешавшись с толпой. Все произошло в считанные секунды. Преследовать грабителя было бесполезно. Заявлять в полицию тоже. Такие случаи происходят в Лондоне каждый день.

Расстроенная Изабелла, ругая себя за неосмотрительность, медленно шла по улице и подсчитывала в уме сумму ущерба. В принципе, ей еще повезло. Немного наличных, женские безделушки, косметика, телефонная карта — вот, собственно, и все потери. Паспорт, ключи и кредитки остались в сейфе гостиничного номера. Изабелла пожалела лишь об исчезновении мобильного телефона и визитной карточки Дилана, на которой значился его служебный номер.

«Придется ждать, пока он сам мне позвонит, — вздохнула Изабелла. — Но Дилан наверняка подумает, что я снова отключила телефон».

— Дилан парень не промах, — говорила Стелла двумя часами позже. — Не волнуйся, он тебя разыщет. В крайнем случае позвонит мне в агентство. И из-за сумки не расстраивайся. Это не конец света! И пошли развлекаться. Мы это заслужили.


Самолет авиакомпании «Бритиш эйрвэйз» приземлился в аэропорту Франкфурта. Пока пассажиры ждали багаж, Дилан включил мобильный телефон, подождал, пока тот отыщет сеть, и тут же набрал номер Изабеллы. Просто для того, чтобы услышать ее голос и уведомить, что он в Германии. «Мы еще не скоро увидимся, — думал Дилан. — Она должна знать, что мне ее не хватает».

Автоответчик сообщил, что абонент находится вне зоны действия сети. Дилан не смог скрыть досады. Лиза молча наблюдала за братом.

— Что у тебя с лицом? Плохие новости? Опять эта особа от тебя прячется?

Дилан нахмурился. Замечания сестры начинали действовать ему на нервы. Поэтому он очень обрадовался, когда увидел в зале прилета улыбающуюся Карен.

— Как я рада вас видеть! — Она попыталась обнять обоих детей сразу.

Дилан поцеловал мачеху в щеку, а Лиза недовольно отвернулась.

— Привет, мама, — холодно произнесла она.

По дороге из Франкфурта в Висбаден Лиза устроилась на заднем сиденье и за все время не произнесла ни слова. Карен с Диланом тихо переговаривались. Из динамиков доносилась музыка, заглушавшая их речь, так что Лиза не слышала содержания беседы. «Все равно, — подумала она. — Что бы они там ни замышляли, их ждет сюрприз, который перевернет нашу жизнь».

Дома Карен приготовила легкий ужин и достала из холодильника бутылку белого вина. За едой Лиза едва ли проронила пару фраз. Она не хотела портить аппетит ни матери, ни брату.

«Будет лучше, если они оба узнают новость на сытый желудок. Я сообщу им именно сегодня, а то утром Дилан улетит в Лондон. Нельзя допустить, чтобы эта ведьма окончательно охмурила его».

Лиза неохотно помогла убрать со стола и загрузить грязные тарелки в посудомоечную машину. Пока женщины хлопотали на кухне, Дилан втащил наверх небольшой чемодан сестры.

— Мама, мне нужно с тобой поговорить, — начала Лиза.

Она вытащила из сумочки фотографию и сунула ее в лицо Карен. Та аккуратно взяла снимок из рук дочери. Разглядев изображение, Карен вздрогнула.

— Ты удивлена, мама?

— Где ты взяла эту фотографию?

— Я нашла ее у тебя в шкафу. Мне было тогда то ли шестнадцать, то ли семнадцать. Я сразу заподозрила неладное. Сходство поразительное. С тех пор я начала его разыскивать. Через Интернет нашла адрес, установила контакт с дальним родственником в России. Он переслал мне некоторые фотографии и документы. Почему ты скрывала, что папа Эрик на самом деле не мой биологический отец?

Последние слова прозвучали как выстрел.

— Пожалуйста, детка, смени тон. — Карен изо всех сил старалась взять себя в руки и сохранить невозмутимое выражение лица.

— Извини, но у меня не получается играть роль любящей дочки. — Тон Лизы стал еще более резким. — Я хочу, чтобы ты сейчас же рассказала мне правду. И в присутствии Дилана. Я не допущу, чтобы ты и дальше разрушала мою жизнь.

— Ты слишком много на себя берешь! — Голос Карен зазвучал увереннее. — Эрик был замечательным отцом, лучшего и быть не могло. Чего ты, собственно говоря, хочешь?

— Что за шум, а драки нет? — весело поинтересовался Дилан, появляясь на пороге гостиной. — О чем спор?

Лиза вскочила на ноги и вырвала из рук матери фотографию.

— Вот! Смотри! — Она подбежала к Дилану. — Ты знаешь этого человека?

— Хм… — Дилан задумался. — Девочка с длинными светлыми волосами, должно быть, ты. Потрясающее сходство. Но, с другой стороны, снимок уже старый.

— Этот молодой человек — мой отец. Роман Котов. Он погиб два года назад в автомобильной катастрофе. В России, у себя на родине. Девушку зовут Ольга. Это его старшая сестра. Она тоже уже скончалась. Это так? — Лиза повернулась к матери.

Та кивнула. Вид у нее был усталый. Да и Дилан чувствовал себя не в своей тарелке.

— Сядьте оба. Пожалуйста, — отрывисто проговорила Карен. — Я вам все расскажу.

Дилан неожиданно сурово спросил:

— Мой отец знал, что ты была беременна, когда вы познакомились?

— Да. Эрик был замечательным человеком. Он сказал, что будет любить ребенка как своего собственного. И он исполнил свое обещание. Роман был безответственный человек, игрок… Он работал в Германии по контракту, но контракт не продлили, поскольку он слишком любил выпить… Я не могла это больше терпеть и рассталась с ним. Мы сблизились с Эриком, твоим отцом, Дилан. Мы по-настоящему заботились друг о друге… — Карен внезапно замолчала, словно уносясь в воспоминания о далеком прошлом, — Мы поженились, когда я была на шестом месяце. Родилась Лиза, и мы стали супружеской парой с двумя детьми.

— Только вы забыли поставить нас в известность о том, что мы с Диланом не брат и сестра, — взвилась Лиза.

— Эрик считал, что так будет лучше. Он боялся, что, если Роман узнает о том, что у него есть дочь, он попытается нас шантажировать. — Карен неприязненно поджала губы. — После кончины Эрика тебе, Лиза, выплатили твою долю наследства. Роман теоретически мог бы попытаться пройти генетический тест на установление отцовства. Тебе в то время было тринадцать. Только представь себе, что могло случиться, если бы ты попала под его опеку! Не говоря уж о том, что он стал бы распоряжаться твоими деньгами! Поверь, этот человек обчистил бы тебя в кратчайшие сроки и даже не устыдился бы того, что обирает родную дочь!

Но Лиза уже не слушала мать. Она сорвалась с места, подскочила к Дилану, обхватила руками его шею и впилась в губы страстным поцелуем.

— Теперь все будет хорошо. Мы будем любить друг друга как мужчина и женщина. Мы даже сможем пожениться. Мы ведь не брат и сестра…

— Ты с ума сошла! — Дилан разомкнул ее руки. — Я никогда не смогу воспринимать тебя как женщину. Ничего не изменилось. Ты на всю жизнь моя маленькая сестренка. Я знаю тебя с пеленок. Когда отец умер, я обещал ему заботиться о тебе и о Карен. Я исполнил свое обещание. Вы обе — моя семья. Тебе прекрасно известно, что в моей жизни есть другая. Это факт, с которым придется считаться, Лиза.

— Тогда убирайся! Исчезни! Катись к ней, трус! — закричала Лиза и, заливаясь слезами, выскочила из комнаты.

Дилан уставился на мачеху, словно ожидая от нее поддержки. Карен настолько была потрясена словами дочери, что, казалось, впала в ступор.

— Я сниму номер в отеле, — быстро сказал Дилан. — Нет, Карен, не удерживай меня. Лучше успокой Лизу.

С этими словами он повернулся и вышел за дверь. Карен осталась одна. Медленно она поднялась и пошла искать свою несчастную и неразумную любимицу. Лиза лежала ничком на постели в комнате для гостей, сотрясаясь от рыданий.

— Лиза! Доченька! — позвала Карен. Громкие всхлипывания при появлении матери перешли в судорожные рыдания, а потом в настоящую истерику с завываниями. Она колотилась головой о стены, закатывала глаза, заламывала руки и даже попыталась подскочить к тумбочке, на которой лежала ее сумочка, выхватить пузырек таблеток и высыпать все содержимое себе на ладонь.

Карен подоспела вовремя, вырвала лекарство, размахнулась и ударила дочь по лицу. Она никогда не поднимала на детей руку, но сейчас хорошая пощечина могла только пойти на пользу. Рыдания сразу прекратились. Лиза обиженно всхлипнула и уставилась в пустоту.

Карен вышла из комнаты и набрала знакомый номер.

— Профессор, вас беспокоит Карен Леманн. Моей дочери необходима срочная помощь…



Глава 16

<p>Глава 16</p>

Телефон в агентстве разрывался. Стелла подняла трубку:

— Слушаю. Да, я в курсе. Доброе утро. — Некоторое время она молча слушала Дилана, а потом произнесла: — Конечно, я дам вам адрес Изабеллы. Я тоже думаю, что некоторые вещи лучше всего объяснять в письме. А вот мобильный телефон у нее украли. Представьте себе, здесь, в Лондоне. Нет, к счастью, сама она не пострадала.

— Обещайте мне не сообщать ей о моем звонке, — попросил Дилан. — Я хочу сделать сюрприз. Лучше, чтобы она сначала прочитала мое письмо.

— Я вас не выдам. Удачи, Дилан, — сказала Стелла на прощание.

Некоторое время она сидела, погрузившись в раздумья.

«Письмо действительно отличная идея, — подумала она, улыбнувшись своим мыслям. — Жалко, что я не знаю электронного адреса Дэвида. Впрочем, ведь можно позвонить и спросить, как он чувствует себя после операции».


Изабелла стояла у окна и смотрела на море. Изумительный октябрьский День, теплый и солнечный, вселял надежду. На что? Ответить Изабелла затруднялась. Дилан исчез…

«Надо немного прогуляться, — подумала молодая женщина. — Я столько времени провела за компьютером, что у меня уже глаза слезятся».

Она уже выключила ноутбук и собралась уходить, когда позвонил Дэвид:

— Изабелла, ты не могла бы присмотреть за моей машиной пару дней?

— Конечно. Тебе снова надо в клинику? Ты же говорил, что хорошо себя чувствуешь.

— Не волнуйся, детка. Я собрался в отпуск. Ненадолго.

Наконец Изабелле все-таки удалось выйти на улицу. Она заперла дверь на ключ и взяла с собой новый мобильный телефон. Не успела она отойти от дома, как аппарат зазвонил.

— Слушай, Изабелла, — сказала Стелла. — Я уеду на пару дней. Вместо меня останется Эльвира. На всякий случай. Мне надо отдохнуть.

— Похоже, началась эпидемия отпусков. — Изабелла засмеялась, и в этот момент связь прервалась.

Вернувшись через час домой и по привычке включив ноутбук, она обнаружила письмо от Дилана. Длинное и подробное…

Изабелла находилась в каком-то радостном оцепенении. Предчувствие грандиозного события, великих перемен в собственной жизни окрыляло ее настолько, что ей казалось — она существует в каком-то параллельном мире, где люди не говорят, а поют, где звучат не автомобильные сирены и даже не щебет птиц, а звуки музыки. Она работала как одержимая, стихи лились рекой, и каждая рифма, каждый образ были настолько точными, что Изабелла поражалась: неужто одно то, что между ней и Диланом больше нет недоразумений и непонимания, прорвало какой-то невидимый шлюз, взломало сковывающий реку лед… Какое же это счастье — знать, что ты больше не одна на свете, что тебя любят и ждут, что тебя выбрали из миллионов…


Но пока приходилось мириться с тем, что Изабеллу все еще ждут одинокие прогулки по набережной. Она надела длинную легкую юбку и белый пуловер с коротким рукавом, из обуви выбрала пляжные шлепанцы. Господи! Ну когда же мы, наконец, увидимся с Диланом?

Изабелла спустилась с набережной и пошла по песчаному пляжу, полная мыслей о Дилане. Как ей его не хватало! Каждую ночь она мечтала о том, как окажется в его объятиях, какие слова они скажут друг другу…

Внезапно она услышала лошадиное ржание. Вдали показался всадник. Он тоже заметил Изабеллу, пришпорил коня и галопом поскакал к одинокой фигуре, стоявшей на берегу…

Изабелла замерла, не смея поверить своему счастью. Пять минут спустя прекрасный принц спрыгнул с Ивара и раскрыл объятия навстречу Изабелле.

— Колдунья моя, ведьмочка, где ты бродишь? Я объездил все окрестности, но ты как сквозь землю провалилась.

Изабелла бросилась ему на шею.

— Неужели это ты?! Я мечтала о тебе сегодня ночью.

— Я это почувствовал. — Дилан засмеялся, прижимая ее к себе.

Потом он опустился перед Изабеллой на колени. Подняв край длинной юбки, он коснулся ее щиколоток, и его теплые ладони стали подниматься все выше и выше, лаская ее тело. Изабелла задрожала. Она глубоко вздохнула, почувствовав, как запылали щеки.

— Изабелла… В этот час и в этом месте, где мы впервые встретились, я признаюсь тебе в любви. Я люблю тебя, как ни один мужчина не любил ни одну женщину. Ты изменила мою жизнь… Больше всего на свете я хочу всегда быть рядом с тобой и чтобы мы никогда не расставались.

Изабелла с трудом сдерживала слезы вселенского счастья. Море тихо плескалось у ног.

— Поедем домой, Бель. Я не могу больше ждать.

Он помог своей спутнице забраться на лошадь. Только сейчас Изабелла заметила, что на Иваре нет седла, а на его спину просто наброшен толстый шерстяной плед.

— Не бойся, — проговорил Дилан. — Тренер хорошо выполняет свою работу. Ивар теперь кроткий, как овечка.

Изабелла прислонилась к плечу Дилана и засмеялась. Он притянул ее к себе и с жаром прошептал в ухо:

— Ты скучала без меня? Скажи, Изабелла…

— Я мечтала о тебе каждый день, каждую ночь, — прошептала она в ответ. — Иначе бы я не выдержала.

Он коснулся губами мочки ее уха и в следующий миг чуть прикусил зубами нежную кожу. Изабелла закрыла глаза, стремясь не упустить даже малой толики наслаждения, которое она испытывала от этих волнующих прикосновений. Налетел резкий порыв прохладного ветра с моря, и тут же Изабелла почувствовала, как где-то в области затылка навстречу стихии поднимается волна тепла и всю ее обдает внутренний жар, что идет от самого сердца.

Дилан, крепко обнимая любимую одной рукой, незаметно проник под пуловер и, к своему удивлению и радости, обнаружил, что под ним на Изабелле ничего нет.

Она же, не в силах больше сдерживаться, откинула голову назад и положила ее на плечо Дилана. Она томилась, отдавалась и трепетала. Ладонь Дилана, досконально изучив все тайные уголки от шеи до тонкой талии, пустилась странствовать дальше, точнее, ниже.

В сторону широкий пояс юбки! Прочь условности! Кто сказал, что любовью нельзя заниматься на спине горячего скакуна, пританцовывающего под своими седоками? Разве до них хоть одна пара пробовала сделать это?..

Они ехали, тесно прижавшись друг к другу до самого бунгало. Пока Дилан привязывал Ивара, Изабелла на скорую руку приготовила салат. К нему она подала салями, швейцарский сыр, оливки и свежий хлеб с хрустящей корочкой. Наконец дошел черед и до бутылки шампанского.

Шерстяной ковер, брошенный перед камином, так же, как в первую их ночь, ждал своего часа. Дилан поднялся, подошел к окну и резко опустил жалюзи.

— У ночи много глаз, — сказал он. — А сейчас иди сюда, моя ведьмочка. Никуда тебе теперь не деться.

— Ты, главное, не исчезай, — засмеялась Изабелла, опускаясь на ковер. Не далее как завтра она опишет это гладкими, круглыми, зарифмованными фразами, и ей хотелось увидеть себя с Диланом в большом настенном зеркале. Похоже, ее профессиональная болезнь вступила в завершающую стадию. Ведь музыканты и поэты, как известно, пропускают мир через себя…



Эпилог

<p>Эпилог</p>

Прошел год. Рука об руку Дилан и Изабелла вышли из кинотеатра. Туман клубился в пронизанном сыростью осеннем воздухе. Над их головами светилась огромная неоновая вывеска: «"Спой мне любовь", режиссер Стивен Тернер».

— Фантастика, особенно последняя сцена на лошади, — признал Дилан. — Вероник удалось так точно все передать! Наслаждение, которое она чувствовала, и любовь к мужчине, который сидел сзади в седле. Получилось невероятно эротично, хотя обнаженных тел в кадре не было. Ты очень ловко вплела этот эпизод в сценарий. И очень, очень удачная аранжировка.

— У меня не муж, а музыкальный критик. — Изабелла усмехнулась и игриво посмотрела на Дилана. — Ладно, согрей меня немножко, на улице холодно.

В баре было немноголюдно — вечер понедельника как-никак. Утром Дилана ждали в офисе, а Изабелле предстояла работа над очередным сценарием мюзикла, который, ей казалось, сможет стать еще лучше предыдущего. «Спой мне любовь» уже возглавлял список самых удачных проектов года конторы «Уиллсон и Уиллсон». Конец недели Дилан с Изабеллой решили провести в Эль-Гуне…

Пока они ждали заказ, Дилан достал письмо и фотографию и протянул их Изабелле.

— Лиза выглядит потрясающе, — проговорила жена не без удивления. — Прямо светится изнутри. Она пополнела и невероятно похорошела. Беременность женщине всегда к лицу. Да и этот доктор кажется вполне счастливым. Они очень подходят друг другу, хотя он и старше ее. Девочка хотела, чтобы ее спутник жизни мог заменить ей отца и одновременно был бы привлекательным мужчиной. Думаю, они нашли друг друга.

— Каждому свое. — Дилан непринужденно засмеялся. — Это и к нам относится. Да и к Стелле с Дэвидом. Они неразлучны!

— М-м-м… — пробормотала Изабелла, углубившись в письмо от Лизы. — Знаешь что, Дилан, — сказала она, внезапно отложив листок. — Мы должны стать крестными их младенца… Лиза обрадуется. Наверное…

Изабелла сбросила туфельку и нежно, но настойчиво провела стопой по ноге Дилана. От колена к бедру. Конечно же, она знала, что делает.

— Лучше я оплачу заказ прямо сейчас, — сказал Дилан подошедшему официанту.

— Но, сэр… еще не готово… — опешил тот.

— Не стоит волноваться. Сегодня вечером у нас с женой слишком мало свободного времени…