Эпосы, Легенды И Сказания

Забавные рассказы про великомудрого и хитроумного Бирбала


Предисловие

<p>Предисловие</p>

Недалеко от города Агры с его замечательным мавзолеем Тадж Махал на живописном холме раскинулся прекрасный средневековый город из красного песчаника и разноцветного мрамора – Фатехпур-Сикри.

Он был построен по велению императора Акбара, самого знаменитого из средневековых властителей Индии. С 1569 по 1585 год здесь находилась его резиденция, и слава о Фатехпур-Сикри гремела по всей стране и далеко за ее пределами. Но искусственные водоемы пересохли, ушла вода, а вместе с ней покинули город и люди. Скоро четыреста лет как в нем нет ни одного жителя.

Вторую половину XVI столетия в Индии исследователи часто называют «Веком Акбара». Тогда в стране создались благоприятные социально-экономические условия для культурного подъема. Произошли, по словам Джавахарлала Неру, большие сдвиги, и новые стимулы вдохнули свежесть в жизнь и искусство. Неру имел в виду прежде всего индусско-мусульманский культурный синтез, который нашел выражение в литературе, архитектуре, скульптуре, музыке, живописи, танцах, быту, обычаях, нормах поведения, праздниках…

Архитектурные сооружения времен Акбара и его преемников сочетают в себе индусскую декоративную пышность с мусульманской строгостью и пропорциональностью. Возродилось знаменитое искусство традиционной живописи, обогащенное влиянием персидской миниатюры.

В Фатехпур-Сикри жили и творили такие замечательные художники, как мусульманин Ходжа Абу-ус-Самад и индусы Дасвакатх и Басаван. Величайшим деятелем музыкального искусства Индии того времени был придворный певец и музыкант Акбара – Тансен.

Взаимодействие двух разнородных культур, зарождение в недрах феодального строя новых экономических и общественно-политических отношений, рост активности городских низов способствовали возникновению в Северной Индии в период становления и расцвета Могольской империи религиозно-реформаторского, народно-демократического движения бхакти. Это движение, которое, по словам видного индийского ученого Хазарипрасада Двиведи, было гораздо шире и глубже всех других движений, когда-либо имевших место в Индии, явилось идеологической основой растущего протеста ремесленников, торговцев, городской и деревенской бедноты против социальной несправедливости, феодального гнета.

Это движение, распространенное главным образом среди населения, исповедовавшего индуизм, стимулировало развитие поэзии на бенгали, маратхи, диалектах хинди и других языках Индии, прославлявшей, в частности, бога Вишну в его земных воплощениях (аватарах) Рамы и Кришны, представлявшихся в обаятельных человеческих образах. Среди индийских мусульман в то время был широко распространен суфизм, особенно оппозиционный по отношению к феодальному духовенству и религиозной ортодоксии; большой популярностью пользовалась суфийская поэзия, содержавшая критику своеволия и деспотизма феодальных правителей, отличавшаяся гуманистическим отношением к человеческой личности. Демократические тенденции в поэзии, связанной с идеями бхакти и суфизма, также явились результатом индусско-мусульманского культурного синтеза, отразили обобщенный интерес к человеку, его внутреннему миру, смыслу его жизни.

Таким образом, как в развитии подобного рода поэзии, так и во всей индийской культуре той эпохи можно наблюдать черты, в определенной степени сходные с эпохой Возрождения в странах Европы.

Отличавшийся веротерпимостью и широтой взглядов, Акбар оказывал поддержку и покровительство всем талантливым поэтам, ученым, музыкантам, художникам независимо от того, были они индусами или мусульманами. «Акбар окружил себя блестящей плеядой людей, преданных ему и его идеалам. Среди них были знаменитые братья Файзи и Абу-л-Фазл, Бирбал, раджа Ман Сингх и Абд-ур-Рахим. При его дворе встречались люди самых различных вероисповеданий, люди, высказывавшие новые идеи или сделавшие новые открытия» [1].

На одной из площадей Фатехпур-Сикри стоит двухэтажный дом, в котором, как и в других строениях «мертвого города», причудливо переплетаются черты мусульманской и индусской архитектуры. Этот дом в 1572 году император Акбар приказал построить для своего друга, советника и министра Бирбала. Ни один придворный, кроме него, не был удостоен чести проживать в новой столице по соседству с самим императором.

Точных данных о жизни Бирбала нет. Имя его окружено множеством легенд и преданий. Считается, что Махеш-дас (имя, данное ему при рождении) родился в бедной брахманской семье, в Тикван-пуре, Канпурского округа. Даты его жизни – приблизительно 1528 – 1583 годы. После службы при дворах разных раджей, где проявились его необыкновенные способности и ум, Бирбал в начале 60-х годов попал ко двору самого императора. Своей сообразительностью и остроумием он покорил Акбара, и тот наградил его большим джагиром (имением), возвел в ранг амиров (придворной знати), пожаловал множество титулов, таких, как «мудрый советник», «царь поэтов», «вершитель правосудия».

Акбар почти никогда не расставался со своим любимым советником и брал его с собой во все военные походы. В одном из сражений Бирбал погиб, тело его не было найдено.

Но образ Бирбала, созданный самим народом, живет в сказках, смешных историях и анекдотах. Существует предание о том, что Акбар после смерти Бирбала спросил его сына: «Сколько жен сожгли себя на погребальном костре вместе с телом отца?» – «Три: Смелость, Щедрость и Мудрость. Четвертая, Добрая слава, осталась жить», – ответил тот.

Фольклорная традиция играет огромную роль в жизни индийцев. Цикл легенд о мудром Бирбале является одним из шедевров индийского фольклора, впитавшего в себя народную мудрость, воплотившего вечное стремление человека к свободе и лучшей жизни. В цикле о Бирбале отразились также многие стороны жизни средневекового индийского общества, его быт и нравы.

Как иногда пишут в предисловиях к сборникам народного юмора: если разговор людей, отдыхающих вечером после трудового дня в чайхане или во дворе под раскидистым деревом, вдруг прерывается дружным хохотом, то наверняка кто-то из собеседников рассказал к слову смешную историю или остроумный анекдот. Для Средней Азии это чаще всего анекдот о Ходже Насреддине, для Индии и Пакистана – о мудром Бирбале.

Рассказы, сказки и анекдоты о Бирбале, включенные в эту книгу, свидетельствуют о неиссякаемости устного творчества народов Индии. Бирбалиана и по сей день пополняется все новыми и новыми смешными историями. Слава Бирбала не ограничивается пределами Северной Индии, она уже давно проникла в самые отдаленные части страны. Легенды и анекдоты о Бирбале рассказывают на различных языках. Индийский фольклорист Манохар Шарма отмечает, например: «В Раджастхане и в наши дни можно слышать сказки, связанные с именами падишаха Акбара и его друга Бирбала. В течение веков их с небольшими изменениями и добавлениями передают из поколения в поколение» [2].

Рассказы о Бирбале – яркое проявление возрожденческих тенденций в средневековой индийской литературе. В отличие от кришнаитской и рамаитской поэзии бхакти, от произведений великого поэта-ткача Кабира и его последователей, содержавших проповедь равенства всех людей перед богом, в устной народной литературе, связанной с Бирбалом, идея социального равенства выражалась более непосредственно, без религиозной оболочки. Объективно демократические стороны религиозно-философской поэзии Северной Индии и фольклор XVI – XVIII веков отражали стремление народных масс к устранению социальной несправедливости, к переустройству общества. Поэтому образ мудрого и насмешливого Бирбала, возникнув в позднем индийском средневековье (но при этом связанный с древней традицией индийской повествовательной литературы и устным народным творчеством), не блекнет и поныне, он – олицетворение оптимизма, не покидающего народ даже в самые тяжелые времена. Юмористические истории о Бирбале представляют большой интерес для изучения народной психологии не только в феодальный, но и в колониальный период.

Анекдоты, рассказы и сказки о Бирбале приобрели широкую популярность среди индийских народных масс потому, что они вдохновляли их на борьбу за свои права, укрепляли их веру в собственные силы и помогали отстаивать достоинства простого человека. Бирбалиану можно рассматривать как сатирическую линию в литературе индийского Возрождения.

Вся литература, связанная с именем Бирбала, пронизана острой социальной сатирой, направленной против угнетателей и эксплуататоров, ханжей-брахманов, невежественных пандитов, ростовщиков-живодеров, плутов-торговцев, продажных судей и т. д. Весьма показательны в этом отношении названия некоторых рассказов: «Бесчестный судья», «Лавочник-мошенник», «Торговец-обманщик».

Бирбал потешается над чванливыми, завистливыми, лицемерными придворными падишаха, которые, боясь прослыть низкорожденными, позволяют Бирбалу раздеть себя донага и на посмешище всему народу провести по улицам города («Новая забава для падишаха»). Насмехается Бирбал и над религиозным догматизмом. В рассказе «Святой Якиншах» правоверные поклоняются могиле святого, не зная, что в ней зарыт всего-навсего башмак падишаха.

Необходимо отметить, что встречающиеся в некоторых рассказах о Бирбале насмешки над мусульманами отнюдь не направлены вообще против мусульман, но против самодовольных и тупых министров, затаивших вражду к защитнику правды и справедливости Бирбалу. Это следует, по-видимому, рассматривать как отголосок реакции индусов на религиозный фанатизм и дискриминационную политику мусульманских правителей после Акбара, известного своей веротерпимостью. В новые времена осмеяние глупых придворных переносилось рассказчиками и слушателями на высокомерных колониальных администраторов.

Бирбалиану в целом можно рассматривать как социальную утопию средневекового городского сословия. Большинство рассказов о Бирбале пронизано вековой мечтой простолюдина о справедливом государе – заступнике и защитнике народа, об идеальном царстве, в котором будет легко и счастливо житься трудовому человеку. Добро и справедливость персонифицируются в образе самого Бирбала. Первый министр Акбара предстает перед нами как блюститель закона и защитник бедняков, ратующий за то, чтобы милости раздавались достойным, чтобы вельможи и чиновники заботились о простом народе, чтобы суд был справедливым и гуманным, чтобы сильный не обижал слабого. Однако иногда даже честный и мудрый Бирбал идет на сделку с совестью. Содержание ряда рассказов («Колодец женится», «Что всего дороже», «Капризное дитя», «Кому служу, тому пляшу») вступает в противоречие с общей демократической устремленностью Бирбалианы. Подобные противоречия в образе Бирбала объясняются, по-видимому, вмешательством в Бирбалиану авторов, стремящихся принизить образ народного заступника.

Древнее индийское изречение гласит: «У кого разум, у того и сила». Второй главной фигурой в рассказах и анекдотах о Бирбале выступает император Акбар. Он выводится не ради правдоподобия, а для контраста, для того, чтобы показать, что истинным владыкой является народ, разум которого воплощен в образе Бирбала. Акбар перепоручает Бирбалу решение всех сложных вопросов и загадок, потому что сам их распутать не может. У Акбара с Бирбалом трогательная дружба, и в то же время они постоянно стремятся поставить один другого в неловкое положение, превзойти в находчивости и остроумии. Однако Бирбал всегда одерживает верх над Акбаром. Иногда этот фольклорный герой отпускает в адрес своего в общем-то довольно простоватого повелителя такие шутки и колкости, которых на самом деле император не потерпел бы ни от кого. В этом отношении Бирбал напоминает традиционного шута индийской драмы – виду-шаку (см., например, рассказ «Четыре дурака»).

Как ни находчив Бирбал, как ни велико его умение быстро ориентироваться в обстановке и находить нужное решение или ответ, иногда эти способности ему отказывают. И тогда появляется другой персонаж, который помогает ему найти выход из любого положения, – это его дочь (см. рассказ «Достань воловье молоко»). И о ней существует немало легенд. Дочь Бирбала была ученицей и последовательницей Виттхалнатха, одного из видных идеологов бхакти. В вишнуитской литературе она превозносится за мудрость и преданность богу Вишну. Место, которое она занимает в фольклоре, свидетельствует о том, что индийский народ отдает должное уму, сообразительности и смекалке женщины.

Художественная форма рассказов о Бирбале предельно проста, композиция редко когда осложняется побочным или дополнительным эпизодом. Рассказы по существу сближаются с бытовыми сказками, они начисто лишены фантастического элемента, в них воссоздаются жизненные, правдивые ситуации. Многие анекдоты и истории построены как иллюстрации к давно распространенным в народе изречениям, пословицам и поговоркам, что в немалой степени объясняет их большую популярность и силу художественного воздействия. Это также свидетельствует о непрерывающейся связи Бирбалианы с предшествующей устной и письменной литературной традицией.

Кроме того, в истории литературы хинди Бирбал известен как поэт под псевдонимом Брахма, написавший несколько сот четверостиший на литературном диалекте хинди – брадж-бхаша. В некоторые прозаические рассказы о Бирбале инкорпорированы стихотворения. Индийские исследователи полагают, что они принадлежат перу самого Бирбала и что именно они, по-видимому, явились первоначальным ядром, вокруг которого стала расти Бирбалиана.

Стихи Бирбала отличаются простотой формы, близостью к народной песенной традиции. В концентрированной поэтической форме в них выражаются гуманистические идеалы поэта. Бирбал воспевает энергичного, целеустремленного человека, творца своего счастья:

Тот, кто ищет, – всегда найдет,на дне океана найдет.Лишь праздно сидящим на берегув жизни никак не везет.

Много у Бирбала стихов-загадок, афоризмов, тематических стихотворений, созданных по предложенной падишахом самасье – последней строке. В целом его поэзия отличается реалистическим изображением действительности. В ней предстают перед нами зарисовки народной жизни, яркие картины природы, правдиво раскрываются чувства и ощущения реального земного человека.

В современной Индии устное народное творчество является предметом серьезного изучения. Прогрессивные ученые рассматривают его как один из важнейших факторов подъема национального самосознания, развития демократических тенденций во всей современной индийской культуре. «Народные песни, танцы, предания постоянно укрепляют в нас чувство коллективного сознания», – пишет известный фольклорист Девендра Сатьяртхи [3]. «После того как индийские фольклористы раскрыли подлинные сокровищницы культуры, скрытые в народном творчестве, было раз и навсегда покончено с заблуждением, что все великое и ценное, способное содействовать развитию современной культуры, заключено лишь в санскритской и западной литературах», – отмечает литературовед Кришнадас [4].

В последние десятилетия собирание и издание фольклорных произведений в Индии оживилось в связи с ростом интереса широких кругов индийской общественности к истории, языкам и литературам родной страны, в особенности после достижения независимости. В частности, было собрано и опубликовано большое количество рассказов и анекдотов о Бирбале и Акбаре – как в виде маленьких лубочных или детских изданий, так и солидных томов. Отдельные истории о Бирбале встречаются в сборниках сказок различных национальностей Северной Индии.

Данная книга основана на публикациях анекдотов и рассказов о Бирбале, появившихся в сборнике, составленном Раманандом Двиведи и изданном в Бенаресе в 1947 г. При переводе ряда рассказов переводчицей были учтены их варианты, содержащиеся в сборнике Балкришны Малавия (изд. 3-е. Бенарес, 1949).

В 1968 г. вышло в свет первое издание индийского устного эпоса о Бирбале в переводе на русский язык. Учитывая большой интерес, с которым была встречена эта книга в нашей стране, Главная редакция восточной литературы предлагает читателям ее переиздание с незначительными исправлениями.

В. Бескровный, Е. Челышев



«Дальше?» – «Фыр-р-р!»

<p>«Дальше?» – «Фыр-р-р!»</p>

Падишах Акбар был большой охотник до всяких сказок, былей и небылей и завел при дворе обычай: каждый вечер приставленные к этому делу придворные по очереди забавляли его, рассказывали какую-нибудь историю.

Однажды наступила очередь Бирбала. В положенное время начал он свой рассказ. Падишах то и дело подгонял Бирбала и тем сильно раздражал его. Акбар любил длинные сказки. Стоило рассказчику кончить фразу, как падишах тотчас с нетерпением требовал:

– Дальше!

Короткой сказкой ему, бывало, не угодить, подавай непременно целую повесть.

Как-то раз долго говорил Бирбал, уж и ночь на дворе, а падишах все слушает, и не видно, чтобы он собирался отпустить рассказчика.

Рассердился Бирбал, думает: «Ох, и нелегко же потешать его величество. Ему-то что, скажет одно слово и отдыхает. Придумать бы такое средство, чтобы падишаху расхотелось долго слушать».

Как известно, человек он был мудрый и придумал такое средство. Начал он тогда новый рассказ:

– Один богатей в деревне велел изготовить огромный глиняный горшок, чтоб хранить в нем зерно. Насыпал в горшок зерна доверху и закрыл крышкой, да так плотно, что даже воздух не мог пройти внутрь. Но от случая не убережешься, и вот по стенке горшка пошла трещинка, а там, глядишь, стала она щелочкой. Через эту щелочку пробралась в горшок птичка-невеличка, взяла в клюв зернышко, вылезла, взмахнула крылышками – «фыр-р-р» – и улетела. Потом в горшок пролезла другая птичка, взяла свою долю, «фыр-р-р» – и улетела. После явилась третья птаха, тоже клюнула зернышко, «фыр-р-р» – и улетела.

Так Бирбал сотни раз повторял одно и то же. Падишаху надоело твердить: «Дальше!», «Дальше!», и он рассердился:

– Это я уже слышал, ты скажи, что было дальше?

– Владыка мира! – с серьезным видом отвечал Бирбал. – Туда слетелось птиц видимо-невидимо, десятки миллионов птах прилетели на то место за зерном, все они по очереди брали по зернышку и улетали. Сейчас настала очередь сто пятидесятой. Когда все птички наедятся досыта, а понадобится на это несколько лет, рассказ пойдет дальше, никак не раньше.

– Я-то уж по горло сыт твоим рассказом, на этом и кончай, – в сердцах сказал Акбар.

Бирбалу только того и надо было.

Посмеиваясь про себя, он пошел домой.


Цена падишаха

<p>Цена падишаха</p>

Падишах Акбар очень любил и привечал умных людей. По этой-то причине его двор и прославился девятью сокровищами [5].

Как-то раз падишах решал в совете государственные дела. Один придворный втайне давно точил зубы на Бирбала и в этот день задумал посрамить его. Он учтиво попросил падишаха:

– Шахиншах! Если дозволите, ваш раб выскажет просьбу.

Падишах дал позволение.

– Покровитель бедных! – начал придворный. – Сегодня мне довелось услышать на улице непонятный разговор. Один богач сказал своему слуге: «Ты, видно, ни на что не годен. Очень уж ты глуп». Слуга не смолчал, но смиренно ответил: «Господин купец! Хотя я ваш слуга, осмелюсь все же сказать, что не умеете вы оценивать человека. А вот поразмыслите – и поймете, как я вам полезен». Услыхав эти слова, я весьма удивился. В самом деле, какова же цена человеку? Владыка мира! Сделайте милость, рассейте мои сомнения.

Выслушав придворного, падишах задумался, но не сумел ответить на вопрос. А мысли в голову полезли беспокойные: «Сегодня слуга купца так говорит, а завтра кто-нибудь из моих вельмож чего доброго скажет: „А кто такой падишах? Не потому ли он, мол, сидит на троне, что мы сами его туда посадили?“ Что я отвечу? Надо сейчас же потребовать, чтобы они назначили цену мне самому».

Падишах повторил в совете вопрос придворного и вдобавок спросил, какая-де цена ему, падишаху?

Советники и придворные опешили, не знали, что ответить. Тогда один старик, из тех, кто завидовал Бирбалу, сказал:

– Покровитель бедных! Из всех нас один Бирбал велик умом. Он и должен ответить на ваш вопрос.

Падишах признал, что старик прав.

– Бирбал! Можешь ли ты сказать, сколько я стою, какой имею вес? – спросил Акбар.

Бирбал ответил рассудительно:

– Владыка мира! Это дело ювелиров, они ведь хорошие оценщики. Коли прикажете, я тотчас созову ювелиров, менял, ростовщиков со всего города.

Старик метил поймать в ловушку Бирбала, но угодил в нее сам: ведь он как раз был ювелиром.

По приказу падишаха во дворец созвали ювелиров, менял, ростовщиков со всего Дели. Они изрядно перетрусили, получив вдруг приказ явиться во дворец.

Речь к ним держал Бирбал:

– Господа ювелиры, менялы, ростовщики! Вас созвали для того, чтобы вы сообща решили: какой вес имеет падишах и сколько он стоит?

Ювелиры онемели, услышав такой вопрос. Никто не понимал, как можно определить цену и вес падишаха. Наконец старшина общины ювелиров взмолился:

– О покровитель бедных! Как только мы получили ваш приказ, то в тот же миг побежали сюда, сердца у нас колотятся от страха, никак еще в себя не придем. Если бы нам предоставили срок, мы бы посоветовались и дали верный ответ.

Падишах внял просьбе старшины и даже велел Бирбалу помочь ему. Бирбал увел ювелиров и менял в другую комнату. Там они долго судили, рядили, спорили, но так ничего и не придумали. Под конец Бирбал сказал:

– Это дело не простое, и сразу нам его не решить. Тут нужно время. Давайте попросим у падишаха пятнадцать дней сроку. Тринадцать дней каждый будет размышлять в одиночку, у себя дома, на четырнадцатый соберемся у меня, каждый скажет свое слово, составим сообща ответ и на пятнадцатый день доложим о нем падишаху. Уж за это время какое-то решение непременно появится.

Бирбал был единственной надеждой ювелиров – ведь никто из них не мог с ним умом равняться. Они согласились с Бирбалом и вернулись в совет. Все уселись на свои места, а старшина встал и сказал:

– Покровитель бедных! Мы не пришли к твердому решению, поэтому сделайте милость, дайте нам пятнадцать дней сроку, чтобы мы могли еще подумать.

– Да будет так! – ответил падишах. – Идите, даю вам пятнадцать дней сроку.

Ювелиры чувствовали себя как утопающий, который за соломинку хватается. Ведь речь шла об их жизни, на этом деле недолго было и голову потерять. Ювелиры поспешно разошлись по домам. Теперь они днем не знали покоя, а ночью – сна. Их одолевали тревожные мысли. И у Бирбала на душе было беспокойно, но через два дня он придумал, что делать.

Он отправился на монетный двор и приказал отлить несколько золотых монет весом на одну ратти [6] больше, чем обычно. Через несколько дней монеты были готовы. Бирбал положил их себе в кошелек.

На четырнадцатый день ювелиры собрались в доме Бирбала, и он сказал:

– Приходите завтра в назначенное время в шахский дворец и принесите с собой весы. Там увидите этот кошелек с золотыми монетами. Вынимайте монеты по одной и взвешивайте. Ту, что окажется тяжелее, чем положено, отложите в сторону – ее возьмет старшина. Он положит монету к ногам падишаха и скажет: «Владыка мира! Вот эта монета – ваша цена». Когда падишах спросит: «Неужели цена мне – одна эта монета?» – старшина должен ответить: «Ваше величество! Как эта монета на одну ратти тяжелее других монет, так и вы на одну ратти ценнее, чем другие люди». Если после этого падишах задаст еще вопросы, вы будете отвечать сообразно их смыслу.

Все обрадовались совету Бирбала и разошлись по домам. Впервые за много дней к ним в эту ночь пришла надежда сохранить свою жизнь, а с ней вернулся и сон.

На пятнадцатый день ювелиры собрались у Бирбала. Он захватил с собой кошелек с золотом, и все отправились во дворец.

Падишах с нетерпением ждал пятнадцатого дня. Он приказал раскинуть в саду за городом огромный шатер, где хватило бы места для всех жителей Дели – от простого люда до именитых купцов и ростовщиков.

В назначенный час начался дарбар [7]. Народу собралось много, все уселись на свои места – согласно чинам и званиям.



Посреди шатра стоял трон падишаха, а напротив были оставлены места для ювелиров.

Бирбал вошел один, а чуть погодя все вместе явились и ювелиры. Их рассадили полукругом; на земле перед ними лежал кошелек с золотыми монетами.

Потом все пошло как по-писаному: каждый ювелир вынимал из кошелька по одной монете, клал ее на весы и взвешивал. Много монет они так перевешали, как вдруг ювелир у весов закричал:

– Вот она! Вот она! Она самая!

Тут поднялся старшина общины, взял монету и положил ее к ногам падишаха. Все были рады-радешеньки.

Падишах поднял монету и спросил:

– Неужто цена мне одна эта монета?

– Да, ваше величество, – степенно ответил старый ювелир. – И таков же ваш вес, ваше величество. Эта монета весит на одну ратти больше, чем другие монеты, и тем, стало быть, отличается от всех. Владыка мира! Мы, ваши подданные, – простые монеты, а вы подобны этой большой золотой монете.

– Так что же, разница между мной и прочими людьми всего-навсего одна ратти?

– Да, покровитель бедных, без сомнения! Разница между вами и вашими подданными в одном: они созданы, чтобы жить под вашей властью, а вы – чтобы держать их в повиновении. Как вас почитают главным среди подданных, так и эта монета лучше остальных золотых монет. Вы сидите на высоком месте, а подданных сажают ниже. Из этого следует, что эта золотая монета и есть ваша цена.

Падишаху пришлись по душе речи старика, он велел наградить его и других ювелиров тоже.

Старшина возблагодарил в душе Бирбала. Все ювелиры и менялы, довольные, сделали салам [8] и разошлись по домам.

Дарбар окончился.


На воре шапка горит

<p>На воре шапка горит</p>

В Дели велась большая торговля хлопком, был даже особый хлопковый базар. И вот стал хлопок с базара пропадать. Сколько раз учиняли розыск, но воров поймать не могли. Приставили тогда к базарным воротам караул, начальники со стражей то и дело обходили ряды, а хлопок все крадут да крадут. А внутрь базара никого не впускали, кроме самых именитых торговцев-посредников. Вот этих самых посредников купцы и заподозрили. Но прямо обвинить их нельзя. Порешили купцы идти к Бирбалу. Однажды на рассвете собрались они целой артелью, пришли к Бирбалу и поведали ему про свою беду. Просили помочь защитить их добро. Бирбал купцов успокоил и отпустил.

На другой день он придумал кое-что и велел позвать торговцев-посредников. Когда они собрались, Бирбал сказал им так:

– Про кражу и толковать нечего, нам уже все известно. Воры даже в чалмах хлопок прячут! Ну, не дурни ли?

Из посредников трое были ворами. Услыхали они слова Бирбала и, конечно, не утерпели, огладили свои чалмы пальцами. Каждый про себя подумал: «Не пристал ли к моей чалме клок хлопка?» Сразу углядел Бирбал трех воров и тотчас кликнул стражников:

– А ну, хватайте этих трех! Дать им плетей!

Убоялись воры плетки и во всем повинились. Присудил Бирбал взять с них деньги за покраденный товар и засадить в тюрьму.


Новая забава для падишаха

<p>Новая забава для падишаха</p>

Падишах Акбар был большим любителем шуток. Бирбал тоже слыл охотником до всяких забав и проделок.

Однажды падишах и Бирбал вели веселую беседу, и падишах сказал:

– Бирбал! Давно ты не придумывал новых забав. Устрой-ка новую потеху, какой никто еще не видывал. Что бы ты ни устроил, все тебе прощу.

– Слушаюсь, ваше величество! – с усмешкой ответил За год отдыха да при хорошем уходе он поправился, раздобрел, вид у него был цветущий. Встречным и в голову не приходило, что это – Бирбал. С любопытством оглядываясь по сторонам, добрался он до шахского дворца. Все советники повернулись к дородному и, как видно, знатному гостю, работа совета прервалась, но никто не осмелился задать ему вопрос.

Наконец падишах промолвил:

– Кто вы будете, откуда прибыли? Какое дело привело вас сюда?

Увидев, что падишах его не узнает, Бирбал ответил:

– Ваше величество! Я ваш бывший главный советник – Бирбал!

– О-о! Бирбал! – падишах оторопел. – Но ты ведь умер, не так ли? Откуда же ты взялся? И живой? – спросил он сурово.

– Ваше величество! Я на самом деле умер. Когда я вознесся на небеса, Индра [9] очень мне обрадовался и сделал меня своим главным советником. Счастливо текла там моя жизнь. Для услужения ко мне было приставлено несколько апсар [10], ел я всегда самые лучшие блюда, пил амброзию.

– Почему же ты оставил райские утехи и явился сюда? – спросил падишах.

– Владыка мира! – учтиво ответил Бирбал. – Вы – мой старинный благодетель. Памятуя об этом, я отпросился у Индры повидаться с вами. В сердце моем всегда жива память о ваших благодеяниях, и вот для вас я захватил с небес прекрасный дворец и пери [11]. Я оставил их на горе вблизи города. Если вы потрудитесь поехать туда, я покажу их вам.

Падишах поверил Бирбалу. «Раз Бирбал умер, – подумал он, – то не стал бы возвращаться без надобности, а если б даже вернулся, то с чего бы стал говорить про пери и дворец? Конечно, он говорит правду». И Акбар послал вазира с несколькими придворными проверить, существуют ли дворец и пери.

Когда они приблизились к горе и дворец стал виден, Бирбал показал пальцем:

– Вон видите, на седьмом этаже у окна сидит пери. Она удивилась, что сюда наехало столько народу. Как она сияет, красавица луноликая! Словно черные змеи, вьются по плечам ее локоны!

Долго еще славословил Бирбал красоту придуманной пери, потом вкрадчиво спросил:

– Ну, что, разглядели? Если нет, то есть еще время, глядите лучше. Ведь про все это вам придется рассказать падишаху. Не вздумайте потом увиливать да отговариваться.

Посланные с Бирбалом именитые горожане и вельможи – один другого знатнее – дивились его странным речам. «Не иначе как это призрак Бирбал а явился сюда. Из всего, о чем он тут говорил, мы видим один только дворец и больше ничего», – думали они и в ответ на его настойчивые вопросы ответили в один голос:

– Увы, ничего, кроме дворца, мы не видим.

– Прошу прощения, я забыл вас предупредить. В этом мире большинство людей погрязло в грехе, есть даже такие, и их немало, кто повинен в смешении каст [12]. Вот этим грешникам и не дано видеть небесные вещи. А другие-то видят. Посмотрите еще раз и решайте, что правда из того, что я сказал, а что нет.

И Бирбал снова стал восхвалять красоту пери. На этот раз вельможи вглядывались особенно внимательно, но так и не смогли ничего увидеть. Однако, страшась обвинения в смешении каст, они дружно закричали:

– Вах! Вах! Чудо как хороша! Раньше лишь слыхали о пери, а нынче – вот она, перед глазами! Такой красотки, наверно, никто из смертных еще не видывал!

– Смотрите получше, глядите во все глаза, ведь вам придется докладывать падишаху, – повторял Бирбал.

– Само собой, мы все точь-в-точь как видим, так и опишем, – заверяли его вельможи.

Бирбал про себя потешался над глупостью придворных, но виду не показывал. Так, беседуя, они долго стояли на горе около дворца.

А падишах уже беспокоился, устав ожидать Бирбала и своих посланцев. Наконец они прибыли. При виде их падишах просиял и стал нетерпеливо расспрашивать вазира и вельмож. Они подтвердили слова Бирбала про чудо-дворец и распрекрасную небесную деву, да еще и от себя немало прибавили.

– Клянусь Аллахом! – начал свою речь вазир. – Никому еще не выпадало счастья иметь такую пери. Зря похваляются своей красотой здешние женщины! А дворец?! Да он блеском и сияньем затмевает само солнце!

Слушал падишах эти похвалы, слушал и совсем потерял голову:

– Бирбал! – воскликнул он. – Приведи ее сюда!

– Владыка мира! Она – небесная рани [13], разве станет она утруждать себя? Но если вы сами отправитесь к ней, то она, конечно, влюбится в вас и, может быть, придет.

Мог ли падишах отказаться? Сердце его прельстила красавица, которую так расхваливал вазир. Он тотчас приказал подготовить все к торжественному выезду и нарядился. Придворные тоже разоделись в пух и прах. Вскоре падишах со свитой выехал за город.

Взгляни человек, живший в другое время, на роскошный поезд падишаха, и он непременно начал бы славить богатство и могущество его государства.

Был жгучий полдень, когда падишах достиг подножия холма. Лучи солнца, падая на стены дворца, отражались в кусочках стекла пламенем, видным далеко окрест, и дворец казался дивным, сказочно прекрасным, ослеплял с первого взгляда. Падишах взглянул на него и тотчас забыл о красоте всех своих дворцов. По просьбе Бирбала он вместе со свитой начал подниматься на холм. Скоро они добрались до вершины и стали любоваться дворцом вблизи.

– Покровитель бедных! – заговорил Бирбал. – Поглядите вверх, вон там у окна сидит пери и смотрит на нас, а позади стоит ее рабыня и держит в руках поднос с бетелем [14]. Как хороша эта служанка! Красоту ее описать невозможно, ни одна бегума [15] из вашего гарема не сравнится с нею! А что говорить о пери! Хвалить госпожу этой служанки – все равно что сравнивать солнце со свечкой.

Бирбал говорил и то и дело показывал пальцем куда-то вверх. Но падишах ничего не видел и с удивлением сказал:

– Не понимаю, о чем ты говоришь, я вовсе ничего не вижу.

– Если вы мне не верите, спросите у вазира и других вельмож, – -ответил Бирбал.

И те в один голос принялись уговаривать падишаха, что они, дескать, видят пери, и как это странно, что он ее не видит.

Призадумался тут падишах, тревожно стало у него на душе.

– Владыка мира! Запамятовал я сказать вам, – вдруг словно вспомнил Бирбал. – Дело в том, что великие грешники – люди из смешанных каст – не могут даже во сне увидеть небожителей, а уж наяву – и говорить нечего. Вы приглядитесь получше, не отрывайте глаз. Вот, скажем, когда молодой, только народившийся месяц на самое малое время появляется на небе, его видят не все зрячие, а только люди благородного происхождения или святой жизни.

Падишах всполошился. «Все хорошо видят небесную пери и ее служанку, а я нет, отчего бы это? Неужто во мне смешанная кровь? Тысяча проклятий моей позорной жизни! Надо во что бы то ни стало скрыть эту тайну: не то про мой позор проведают подданные. В глаза-то все будут льстить, а за спиной – насмехаться» – такие мысли терзали падишаха после слов Бирбала.

А тот подождал, помолчал и опять показал пальцем на окно.

– Глядите, глядите, владыка мира! Луноликая сидит, а сбоку стоит рабыня!

Волей-неволей пришлось падишаху согласиться.

– И то правда, сейчас и я вижу. Она стоит у окна и смотрит сюда.

Теперь, когда падишах признался, что видит пери, Бирбал отвел его, вазира и всех вельмож во дворец. Там в одном из залов на четвертом этаже были устроены мягкие ложа с бархатными подушками. Бирбал усадил падишаха на ложе и завел беседу, но падишах думал только о том, как бы повидаться с пери. Бирбал угадал, что у него на уме. Он стал оделять всех цветами, духами, розовой водой, а потом сказал падишаху:

– Покровитель бедных! Вы и ваши друзья одеты в платье смертных – это бренные вещи, прах. Я дам вам одежды из небесного мира. Наденьте их и вы вкусите радость обоих миров – земного и небесного. Я взял это платье, когда спускался с небес, оно нетленно, вечно.

Кому было под силу уберечься от сетей Бирбала? Стоило падишаху согласиться, как все вельможи скинули с себя богатое платье. Бирбал, поразмыслив, дал падишаху другое платье, а вазиру и вельможам сказал:

– Вот, господа, и вам небесные одежды, сделайте милость, наденьте, – и сделал руками так, будто что-то перед ними кладет.

Вазир, бедняга, не увидел никакого платья и подумал: «Надеть это платье – значит, остаться голым».

Но кому была охота прослыть человеком со смешанной кровью? Лучше нагота, чем такое бесчестье. Поневоле приходилось поддакивать Бирбалу.

И вазир снял с себя последнее – штаны, швырнул их в сторону, сделал вид, что надевает небесные одежды, затем подергал руками, будто оправляет на себе платье, и уселся на свое место. Он остался совсем наг, и не будь на нем ланготи [16], то и срамное место было бы на виду. Смех разобрал придворных, когда они смотрели на голого вазира, но тут же им стало не по себе – попробуй засмейся, и все подумают, что в тебе смешанная кровь, раз ты не видишь небесного платья. И они поступили, как сказано в поговорке: «Сговоримся, дружок: ты – молчок и я – молчок».

Вслед за вазиром пришлось по очереди раздеться вельможам.

Весь дарбар остался в одних ланготи.

Разные мысли лезли в голову падишаху, наконец он сказал себе: «Что-то странные очень нравы в небесном мире».

– Ну что, уважаемый, оделись уже люди в небесное платье? – спросил он у Бирбала.

– Да, ваша милость, теперь все одеты, все наряжены. Однако я не могу всех сразу повести к пери. Лучше сначала спросить у нее позволенья. Я схожу, а вы подождите, я вмиг вернусь.

Бирбал вышел, притворив за собой дверь. Он спрятался в соседней комнате и заперся изнутри на задвижку. Посидел-посидел, а потом так же тихонько вышел, вернулся в зал к падишаху и учтиво сказал:

– Покровитель бедных! Пери говорит: «Пусть все возвращаются домой. Скажи своему господину, что здешний горный воздух мне на пользу, и я думаю пожить тут несколько дней. Рано ли, поздно ли, но я непременно увижусь с падишахом, а сейчас с ним слишком много людей».

Передав весть от небесной девы, Бирбал добавил:

– Владыка мира! Сдается мне, что пери рассудила правильно. Уйдемте, раз на то ее воля. А если будем ей докучать – прогневаем красавицу и испортим все дело, а оно ведь уже слажено. Самое мудрое – вернуться восвояси.

Понял падишах, что не добиться ему сейчас своей цели, и решил исполнить волю пери. Длинной вереницей поехали они в город: впереди Бирбал, за ним падишах, а сзади по одному все остальные. Падишах и Бирбал – в нарядном платье, а придворные – в одних ланготи.

Падишах приуныл было – ни с чем возвращаться-то пришлось, но вспомнил, что пери обещала повидаться с ним, и в душе у него затеплился огонек надежды.

Горожане, увидев именитых вельмож голыми, начали смеяться. По какой улице ни проезжал Бирбал со своим отрядом, встречные принимались хохотать. Не стерпели наконец придворные и сердито сказали горожанам:

– Ну чего, дурачье, смеетесь? Не знаете, что Бирбал потчует нас усладами рая. Не дозволено вам, смертным, видеть наши святые небесные одежды, потому и кажется вам, что мы нагие.

Горожане вовсе не были простаками. Среди них немало было людей умных, один другого ученее. Они толковали между собой:

– Ясней ясного – попались вельможи на удочку к Бирбалу. Давным-давно обещал он устроить падишаху потеху невиданную. Надо думать, Бирбал жил до поры до времени в тайном месте, а нынче вот он – едет со своей потехой, и вправду невиданной.

И все горожане соглашались с ними и еще громче смеялись над проделкой хитроумного Бирбала.

А голые богачи услышали речи горожан, и стало им не по себе. Но крепко верили они словам Бирбала и, отмахнувшись от людских толков, ехали своей дорогой во дворец.

В дарбаре вельможи столпились как попало, не разбирая чинов и званий. Бирбал отвел падишаха в сторону и с глазу на глаз сказал ему, покорно сложив руки:

– Владыка мира! Если помилуете меня, я поведаю вам одну тайну.

– Ладно, говори. Ты будешь прощен.

– Ваше величество! Вы, верно, помните, что однажды, с год тому назад, вы изволили приказать, чтобы я позабавил вас новой потехой. Ваше величество тогда обещали не наказывать меня, если я допущу дерзость. Я исполнил свое слово, устроил вам сегодня забаву. Сейчас она кончается. Вряд ли вам приходилось видеть такое сборище голых вельмож и вряд ли когда снова придется увидеть. Владыка мира! Виданное ли дело, чтобы покойник оживал? И откуда бы взялась тут небесная пери?

Падишаху деться было некуда – он и впрямь посулил тогда Бирбалу простить его за дерзость.

Он обернулся к придворным:

– Господа советники! Примерно год назад дал я главному советнику Бирбалу повеленье показать мне необыкновенное зрелище и тогда же заранее простил ему все уловки и хитрости, на какие он пойдет. Вот сегодня Бирбал и показал нам эту потеху. Надеюсь, вы не станете на него сердиться – все, что сегодня случилось, сделано с моего согласия. Жаль мне, что он всех вас поднял на смех, я того не хотел. Я желал лишь увидеть новое, удивительное зрелище. Хочу, чтобы вы начисто забыли об этом случае и по-прежнему любили Бирбала.

Услыхав приказание падишаха, придворные понурились и в душе недобрым словом помянули Бирбала.

Бирбал вовремя позаботился отослать их одежду во дворец и теперь поспешил приказать, чтобы развязали тюки и раздали вельможам платье.

Все надели свои одежды, расселись по местам, и совет принялся за государственные дела.


Бирбала не испугаешь

<p>Бирбала не испугаешь</p>

Однажды ночью к Бирбалу явилась богиня Махакали – огромная, многоликая, страшная. Взглянул Бирбал на нее, засмеялся, простерся перед ней ниц, а потом встал и с горестным видом опустил голову.

– Мой верный Бирбал! Почему ты, когда увидел меня, то сперва засмеялся, а потом опечалился? – спрашивает Махакали.

– О богиня-матушка! Вездесущая! От вас ничего скрыть невозможно, но раз вы спрашиваете, то молчать негоже. Смеялся я от радости, что вас увидел. Ну, а про второе я не скажу, боязно мне.

Богиня подбодрила его, пообещала, что никакого вреда ему не будет, пусть смело говорит всю правду. Тогда Бирбал сказал:

– О мать вселенной! Я подумал: у меня только одна голова, один нос и две руки, а у вас десятки голов, десятки носов и тоже только две руки. Когда у меня случается насморк, я устаю утирать свой нос двумя руками, а если у вас насморк, каково же вам утирать себе десятки носов? От этой заботы я и затужил.

В ответ раздался смех Сбросив маску и одежды богини, перед Бирбалом предстал падишах. Это он придумал напугать Бирбала и явился к нему ночью в обличье грозной Махакали, но не тут-то было – Бирбала не испугаешь и врасплох не застанешь.

Падишаху очень понравились остроумные ответы Бирбала.


Святой Якиншах

<p>Святой Якиншах</p>

Падишах справлял свой день рождения. Из самых далеких краев съехались на праздник знатные гости с подарками. А послам числа не было. Каждый входил, отдавал свое подношение и садился на свободное место. Важные и гордые сидели придворные падишаха.

Пели вешьи [17], играла музыка. Падишаху понравилось, как разукрасили дворец. Он гордился талантами своих придворных. Акбар считал, что на всем свете нет такого умного вазира, как его Бирбал.

Множество факиров и маулави [18] толпились в дарбаре – ведь сегодня падишах приказал накормить тысячи факиров, а многие получили еще и подарки. Явился и главный пир [19] падишаха. Падишах встретил его радушно, велел богато одарить.

Во дворце царила радость. Куда ни посмотришь – все ликуют и восхваляют падишаха.

Окинув взглядом эту картину, Бирбал усмехнулся. Падишах приметил это.

Когда все разошлись, падишах спросил:

– Бирбал! Как ты думаешь: кто на самом деле велик – пир или вера?

– Владыка мира! Велика вера.

– Нет. Случается, что вера важнее, но если бы не было пиров, разве могла бы существовать вера?

– Нет, шахиншах, вера важнее пира, – стоял на своем Бирбал.

– Бирбал! Неверно ты говоришь, – с досадой возразил падишах, – ведь люди почитают пиров и довольны.

– Бесспорно, почитание пиров дает свои плоды. Однако мы, индусы, поклоняемся идолам, но получаем воздаяние не от них, а от богов, за то что поклоняемся идолам.

Падишаху такое рассуждение пришлось не по вкусу. Он рассердился.

– Ни к чему это! Я требую, чтобы ты доказал свои слова, будто вера превыше пира.

– Согласен.

– Докажи сейчас же.

– Владыка мира! Это дело не простое. Мне для этого нужно время.

– Ладно, даю тебе месяц сроку, но помни, если за это время ты не докажешь своей правоты – прощайся с головой.

– Согласен.

Берясь за дело, Бирбал всегда заранее все обдумывал и взвешивал. Когда прошло дней пять и он увидел, что падишах озабочен важными делами и забыл про их спор, он выкрал у падишаха башмак, завернул его в обрывок старой шали и унес из дворца. Незаметно вышел он из города и в глухом месте закопал сверток. Сверху Бирбал насыпал небольшой холмик и положил три камня, так что получилась могила.

Потом он позвал одного мусульманина и поставил его муджавиром – молиться на могиле и принимать подношения от верующих. Бирбал наказал муджавиру говорить, что это – могила пира Якиншаха [20], и всячески прославлять святую жизнь покойника. Муджавир выдумывал и рассказывал разные небылицы о чудесных деяниях пира Якиншаха. Мало-помалу слухи о святом разошлись по всему городу. Народ валом повалил к могиле – несли дары, молились, давали обеты и клятвы. Так, божьей милостью, пустыня ожила.

Вскоре весть о святом Якиншахе дошла до падишаха. Как водится, из мухи сделали слона. Придворные расписали небывалые чудеса, которые будто бы и после смерти творит пир Якиншах, а иные договорились даже и до такого: «Когда ваше величество были ребенком, отец ваш Хумаюн тоже почитал этого пира. По милости Якиншаха к нему пришла удача в его великих делах».

Падишах поддался на уговоры и дал себе слово выбрать время и навестить святую могилу, почтить память великого пира.

И вот однажды утром падишах вдруг вспомнил про свое решение. Взял он с собой нескольких любимцев из придворных и поехал к могиле пира.

Там теперь все время толпились люди. Поблизости раскинулся небольшой базар. Падишаху понравилось это место. Он и придворные отвесили низкие поклоны могиле Якиншаха. Бирбал стоял рядом, молчал и не кланялся.

– Все низко кланяются могиле пира, а ты? Приличней было бы и тебе поклониться, – строго сказал падишах.

– Я готов поклониться, но вам придется признать мою правоту: вера важнее, чем самый святой пир.

Падишах сердито свел брови.

– А я считаю наоборот и при тебе даю обет: если я одержу победу над Пратапом Синхом [21], то велю покрыть могилу бархатным покровом, принести в дар лучшие лакомства и устроить угощение для мулл и факиров.

В это время примчался гонец, соскочил с коня, поклонился падишаху и доложил:

– Ваше величество! Царевич Салим приказал сказать: «Раджа Мевара П'ратап Синх разбит на поле боя и есть надежда, что в скором времени он станет моим подданным».

Падишах был вне себя от радости. Желая посрамить Бирбала, он вскричал:

– Ну что, ты и теперь станешь твердить, что вера важнее, чем пир? Гляди, только я успел дать обет на могиле, и тут же пришла счастливая весть! Говори!

– Владыка мира! Если бы у вас не было веры, вы бы не дали обета пиру. Вера – вот что главное.

– Оставь свои уловки, теперь-то уж они ни к чему, не верю я тебе. А раз ты так и не смог доказать своей правоты, то готовься к смерти, – сурово сказал падишах.

– Да ведь я вон сколько вас убеждал, а вы не соглашаетесь, в чем же моя-то вина?!

Эти слова совсем разгневали падишаха. Он заговорил еще грознее:

– Вот ты как! Ну, сейчас я тебя накажу. Это в тебе не гордыня, а сама смерть говорит. Эй, кто там, позвать сюда палача сейчас же!

Бирбал увидел, что падишах в ярости, и если он, Бирбал, не перестанет тянуть да увертываться, Акбар, пожалуй, не сдержит гнева, и тогда быть беде. Бирбал повернулся лицом к могиле, сложил руки и почтительно сказал:

– О Якиншах! Если я останусь сегодня в живых, то принесу на твою могилу в дар сладости и построю прекрасный мавзолей.

Услышав этот обет, падишах усмехнулся:

– Ну что, Бирбал, образумился все-таки! Пришлось и тебе дать обет.

– Да уж что поделаешь! Пришлось просить защиты у пира, – поддакнул Бирбал.

Он подвел придворных поближе к могиле, снял с бугра камни, раскидал землю и достал сверток. Падишах во все глаза глядел на Бирбала и, сильно встревоженный, спросил:

– Что это ты делаешь?

– Владыка мира! Вот ваш пир Якиншах. Ему-то вы и приносили обеты, – сказал Бирбал и развернул сверток.

Велико же было удивление падишаха, когда он узнал свой башмак. Стыдно стало ему, и он опустил голову.

– Покровитель бедных! Теперь сделайте милость, скажите: что важнее – вера или пир? – спросил Бирбал и сам ответил: – Наша внутренняя вера – вот что главное. Если веры нет, то и обеты бесполезны. Надо и вам признать, что главное – вера.

И пришлось падишаху согласиться с Бирбалом и отступить перед его мудростью.

Слава о Якиншахе разнеслась уже далеко, и у его могилы было оставлено много денег. На них Бирбал велел построить на этом самом месте мечеть.


Смеяться или плакать?

<p>Смеяться или плакать?</p>

Однажды дворец падишаха Акбара особенно нарядно убрали и разукрасили – ждали именитых гостей из Ирана. Они приехали в Дели и собирались навестить падишаха.

Все были в сборе, а падишах что-то задержался. Придворные с нетерпением ждали его, то и дело поглядывали на дверь и на все лады судили да рядили: отчего это падишах так долго не идет?

Вдруг вошли в дарбар два глашатая. Один громко объявил:

– Почтенные вельможи! Сегодня скончалась матушка падишаха! – и вышел из зала.

Тогда заговорил второй:

– Господа советники! По милости всевышнего, сегодня у падишаха родился сын, с чем я вас и поздравляю! – и тоже вышел вслед за первым глашатаем.

Придворные застыли от удивления, а потом начали толковать:

– Братцы, ну и день выдался! Сразу две такие новости. Что же нам теперь делать: плакать или смеяться?

Никак придворные не могли решить эту задачу. Один говорит: давайте смеяться. Другой: надо плакать. От сомнений и беспокойства у них голова кругом пошла. Тогда заговорил Бирбал:

– Будем дожидаться падишаха да помалкивать. Если он войдет веселый, то мы начнем смеяться, если в слезах – и мы заплачем.

Все придворные захлопали в ладоши – так им понравился совет Бирбала.


Чудо-камень

<p>Чудо-камень</p>

Однажды вечером падишах с Бирбалом выехали верхом на прогулку. За разговором и не заметили, как подъехали к Мадхья базару. Чего только там не было! Ну, им-то что, они не собирались сходить с коней и торг заводить. Вдруг ненароком взгляд падишаха упал на одну старуху – она стояла близ дороги и держала в руках меч в старинных ножнах.

Падишах подумал, что у стариков частенько оказываются хорошие вещи, надо взглянуть на меч. Он повернул коня и подъехал.

– Зачем ты меч принесла?

– Покровитель бедных! – ответила старуха кротко. – Я хочу его продать. Давно он у меня дома валяется, а нынче настали тяжкие дни, продавать уж больше нечего, вот я и вынесла его на базар.

Падишах вынул оружие из ножен и стал разглядывать. Меч никуда не годился. Его разъела ржавчина, лезвие было зазубрено.

Падишах вернул его старухе. Она же так уставилась на меч, будто увидела его впервые.

– Что случилось? – удивился падишах. – Переменился твой меч, что ли?

– Владыка мира! Слыхала я, что стоит чудо-камнем дотронуться до железа, как оно станет золотом. Но вот чудо-камень – ваши руки – дотронулись до моего железного меча, а он почему-то остался, каким был. Этому я и дивлюсь.

Лестно было падишаху слышать такие слова, и он приказал выдать старухе из казны столько золота, сколько весил меч.

Бирбал, не говоря ни слова, стоял рядом. Радостью отозвались в его сердце находчивость старой женщины и щедрость падишаха.


Туфли бегают

<p>Туфли бегают</p>

Однажды падишах вместе с придворными был на молитве в мечети Лал Масджид. У ворот стояли туфли молящихся. Были там и туфли придворного Файзи. После намаза [22] вышел Файзи из мечети, хотел обуться, а туфель-то нет! Пропали! Стоит он, оглядывается, не знает, как быть. Вскоре вышел из мечети падишах, а с ним и все придворные.

– Эй, Файзи, что с тобой? – удивился падишах. – Что ты тут стоишь?

А Бирбал – он тоже был там – не упустил случая подшутить:

– Покровитель бедных! Бедняга стоит потому, что бос, зато его туфли где-то бегают.


Бирбал сочиняет стихи

<p>Бирбал сочиняет стихи</p>

Однажды проводил падишах время со своей любимой бегумой. В любовном порыве он вложил ей в рот бетель из своего рта. Она стала жевать бетель и склонила голову в знак благодарности, а он в восторге схватил ее за руку. Бегума рассмеялась, и капелька красной слюны брызнула у нее изо рта на подбородок. Падишаху пришло в голову написать по этому поводу стихотворение, и он сочинил самасью [23]: «Словно ясная луна кровью истекала».

На другой день, когда в дарбар пришел Бирбал, падишах прочитал ему самасью и велел написать все стихотворение.

А что для Бирбала сочинить стихи? Он частенько побивал разных мелких поэтов. Он тут же сложил стихотворение на падишахову самасью:

Падишах к бегуме милой так благоволил,Что свой бетель изо рта ей нежно в рот вложил.Луноликая в почтенье перед ним склонилась,Он привлек ее, она счастьем засветилась,Засмеялась. Изо рта пан сочился алый,Словно ясная луна кровью истекала.

Падишах только диву дался – ведь Бирбал не был при том случае с бегумой, ничего не знал, как же сумел он так точно все описать в своем стихотворении? Слава мудрости Бирбала!


Когда рука дающего ниже

<p>Когда рука дающего ниже</p>

Падишах Акбар спросил у Бирбала:

– Бирбал! Всегда приходится видеть: когда человек дает что-нибудь другому, то его рука сверху, а рука берущего снизу. Бывает ли наоборот?

Бирбал, не долго думая, сказал:

– Конечно, часто так бывает.

– Когда же?

– А вот когда подают понюшку табаку.

Против такого ответа не поспоришь, и падишах был очень доволен.


Попугай падишаха

<p>Попугай падишаха</p>

Жил-был один факир, большой любитель попугаев. Он покупал их на базаре, обучал всяким премудростям и продавал в богатые да знатные дома. Тем и зарабатывал деньги на жизнь.

Обучил факир одного хорошего попугая и продал его самому падишаху. Подивился падишах на красоту и ученость птицы и доверил ее ловкому, толковому слуге.

– Будешь кормить, поить и стеречь этого попугая, – сказал он. – Смотри, береги его как зеницу ока. Чуть что с ним случится – тотчас докладывай мне. Но ежели кто принесет весть о смерти попугая, – поплатится головой.

И надо же было так случиться, что попугай тот в скором времени околел. У несчастного слуги душа в пятки ушла – не миновать ему смерти. «Скажу – голову снимут, а утаю – не сегодня-завтра правда откроется, еще хуже будет – лютой смертью помру».

Куда ни кинь – все клин, и так и этак плохо. «Только Бирбал может меня спасти»,:– подумал слуга и пошел к мудрому советнику падишаха. Поведал о своей беде и просит-молит спасти ему жизнь.

– Не бойся, я ручаюсь, все обойдется, – сказал Бирбал.

Отправился он к падишаху и с рыданием в голосе начал:

– Покровитель бедных! Наш попу-гай, наш по… по-пу-гай…

– Что, околел?! – закричал падишах, увидев, что Бирбал сам не свой.

Бирбал не спешил с новостью.

– Нет, владыка мира! Но он, видно, стал аскетом. Сегодня с самого утра сидит – не шевелится, глаза закрыл и клюв не раскрывает.

– Почему же ты не скажешь прямо, что он околел?

– Говорите, что хотите, а я думаю, что он стал подвижником и дал обет молчания. А лучше всего, ваше величество, вам бы самим посмотреть.

Падишах согласился, и они вместе пошли к попугаю. Глянув на птицу, падишах хмыкнул.

– Бирбал! Слывешь мудрецом, а того не понял, что попугай мертв. Сказал бы мне сразу, я бы сюда зря не ходил.

– Владыка мира! Волей-неволей пришлось мне слукавить. Скажи я вам сразу – и простился бы с головой.

Тут падишах вспомнил про свой приказ. Хитрость Бирбала его позабавила. Падишах похвалил его, дал щедрую награду и отпустил.

Бирбал отдал награду слуге. Вот так, по милости Бирбала, бедный слуга не только жив остался, но еще и разбогател.


Достань воловье молоко!

<p>Достань воловье молоко!</p>

Однажды Акбар и Бирбал вдвоем сидели в саду и беседовали. Потом Бирбал собрался было домой, но падишах задержал его.

– Бирбал! Уже несколько дней я думаю об одном деле, да все забываю сказать тебе. Один лекарь приготовляет лекарство, для которого ему надобно воловье молоко. Хорошо бы тебе его достать.

Недаром говорится: «Кто служит, тот и тужит».

– Было б о чем тревожиться! Через неделю будет вам воловье молоко, – спокойно ответил Бирбал.

Не беда, если на это уйдет и больше недели, но молоко непременно надо достать.

Слушаюсь, – проговорил Бирбал и откланялся.

Дома он уединился и стал думать, как же ему воловье молоко достать. Занятый своими думами, Бирбал и не заметил, что день кончился и настал вечер. Как всегда в это время, пришла дочь – звать отца ужинать. Увидела она его и чуть не ахнула – так он изменился в лице. Постояла она, постояла, а Бирбал и не заметил дочку. Еще больше обеспокоилась она и спросила:

– Отец мой! Что у вас за забота?

Хоть это была старшая дочь Бирбала, умная и сметливая девица – то не раз было проверено, – а все же ему и в голову не могло прийти искать у нее помощи в таком трудном деле. Потому и не хотел толковать с ней об этом, стал отговариваться. А дочка не отстает, выспрашивает отца, отчего, мол, не весел, что за беда стряслась?

Пришлось Бирбалу рассказать, какую трудную задачу задал ему падишах.

– Только и всего? Из-за этого-то вы тужите? Идите лучше ужинать, а насчет дела не беспокойтесь, я сама к сроку дам ответ падишаху – через неделю.

Слова дочери немного успокоили Бирбала.

Через два дня дочка придумала, как ответить падишаху. Собрала она кучу старого платья, связала в узел, а в полночь взвалила узел себе на голову и пошла на реку. Тут она намочила белье и принялась колотить его об камни. «Чап-чап-чап!» – гулко разносилось в ночи.

Как раз напротив, на берегу, высился дворец падишаха. Шум на реке разбудил Акбара. Он позвал стражника и приказал:

– Посмотри, кто это в полночь колотит белье о камни? Хватай прачку и веди его [24] ко мне.

Стражник, а с ним и другие солдаты быстро спустились к воде. Они очень удивились и даже смутились, когда увидели, что белье стирает красивая, стройная девушка. Солдаты окликнули ее раз, другой, а она будто и не слышит, знай себе колотит белье да колотит. Наконец стражник подошел к ней поближе.

– Эй, ты кто такая? Ишь дерзкая, еще не откликается, когда зовут. Ступай, тебя падишах требует.

Девушке только того и надо было. Она хотела во что бы то ни стало попасть к падишаху, но постаралась скрыть свою радость.

– Вы будете меня бить? За что? Я пойду домой, – ответила она плаксиво.



– Довольно! Не спорь, лучше иди– с нами к падишаху.

Девушка оставила белье на берегу и пошла следом за солдатами. Когда ее привели к падишаху, она учтиво поклонилась и скромно встала в сторонке, ожидая приказаний.

Падишах был в ярости.

– Эй ты, несчастная! Ты кто такая? – закричал он, выкатив покрасневшие глаза. – Ты что это вздумала в полночь стирать около дворца?

Увидела девушка, что падишах так и полыхает от гнева, стала умолять, дрожа и заикаясь:

– Ваша милость! Ваша милость! Я-то… я…

Видит падишах, что девушка от страха сама не своя, и голос его смягчился.

– Ну, чего перепугалась? Объясни мне все толком, и я прощу тебя. А не скажешь – плохо тебе будет.

– Владыка мира! Мне прямо позарез надо было постирать белье сегодня, вот и пришлось идти ночью на реку.

– Ах ты бедняжка! Какая же это беда погнала тебя ночью с бельем на реку?

– Что тут говорить, владыка мира! Сегодня в полдень мой отец родил ребенка, и весь день у меня полно было забот. Только сейчас наконец освободилась, смотрю, а белья чистого нет, вот и пошла стирать – белье-то до крайности нужно.

Странные слова девушки удивили падишаха. Он напустился на нее:

– Ну и глупа же ты! Что ты болтаешь! Свихнулась, что ли? Разве может мужчина родить?

Девушка воспользовалась удобным случаем.

– Владыка мира! – сказала она кротко. – Если мужчина не может родить, то откуда возьмется молоко у вола?

Падишаху вспомнился разговор с Бирбалом. Он очень удивился.

– Уж не дочка ли ты Бирбала?

– Верно, владыка мира! Вы угадали.

Падишаху понравилась ее хитрая выдумка. Он наградил девушку украшениями и деньгами и с почетом проводил. Усадили ее в паланкин и отправили домой. Вернувшись к отцу, девушка с почтением коснулась его ног и рассказала о ночном происшествии. Бирбал был очень доволен своей умной дочерью и дал ей свое благословение.


Торговец-пройдоха и мулла-проспак

<p>Торговец-пройдоха и мулла-проспак</p>

Однажды падишах Акбар спросил у Бирбала:

– Кто в житейских делах самый хитрый, а кто самый глупый?

– Владыка мира! – не раздумывая ответил Бирбал. – В житейских делах нет никого хитрее, чем торговцы, а муллы – глупее всех.

– Бирбал! Не может этого быть, – не поверил падишах. – Муллы – люди ученые, как же ты считаешь их глупыми?

– Хузур [25]! Не пожалейте денег, и я на деле докажу свою правоту. Тогда вы сами скажете, глупы муллы или нет.

Падишах дал свое согласие. Бирбал послал за главным делийским муллой и попросил падишаха:

– Шахиншах! Что бы я ни делал, пожалуйста, не вмешивайтесь. Вы только смотрите, слушайте и молчите.

Акбар не стал перечить своему вазиру.

Главный мулла явился в дарбар. Бирбал подозвал его, усадил около себя и сказал спокойно и мягко:

– Мулла джи [26]. Его величеству понадобилась ваша борода. Вам заплатят за нее из казны, сколько вы пожелаете.

Муллу словно громом поразило. Еще по дороге у него поджилки тряслись, шел и думал: «Зачем это меня вдруг в дарбар требуют?» А как услыхал мулла слова Бирбала, у него в глазах помутилось, голова кругом пошла.

– Господин вазир! – промолвил он дрожащим голосом. – Разве такое возможно?! Богу борода всего милее, как же я отдам бороду?

Видит Бирбал, что мулла от страха чуть живой. «Вот теперь самое время его прижать», – сказал он про себя и стал наступать на муллу:

– Мулла джи! За добро добром платят. Столько лет падишах был к вам милостив, а теперь надобна ему от вас такая малость – борода, а вы – увиливать! А если потребуется что важнее, то уж на вас, видно, и надеяться нечего. Нехорошо это, а ведь сказано: «Если живешь в воде, не враждуй с крокодилом». Захотел бы его величество и отобрал бы все, что у вас есть. Лишь по милосердию своему его величество берет вашу бороду не задаром, согласен за нее заплатить.

Задрожал мулла. Ох, как бы и впрямь не разгневался на него повелитель… Тогда жди беды еще горше. Как говорится: «Не до жиру, быть бы живу». Мулла покорно опустил голову и промолвил смиренно:

– Господин вазир, прикажите заплатить мне двадцать пять рупий.

По приказу Бирбала казначей тотчас выдал мулле деньги. Пришел брадобрей и вмиг обрил мулле бороду. Мулла сделал салам падишаху и пошел домой. По дороге он не раз помянул Аллаха – хвала всевышнему, что легко отделался, могло все и хуже обернуться.

Только мулла вышел, Бирбал послал слугу за известным в городе торговцем – у того была длинная, окладистая борода. Получив приказ, торговец поспешил в дарбар.

– Его величеству понадобилась ваша борода. Вам заплатят за нее, сколько пожелаете, – сказал Бирбал купцу.

– Его величество – наш господин, на все их воля, мы не смеем перечить. Но, господин вазир, дело в том, что я человек бедный… – тянул торговец.

– Бедный ли, богатый ли, какая нам разница! – со строгостью в голосе ответил Бирбал. – Падишаху нужна ваша борода, назовите свою цену и давайте бороду. Сколько скажете, столько и получите.

Торговец не таил своего смятения.

– Благодетель, вы – наш отец, – начал он со слезой в голосе, – может делать все, что вам угодно, но все-таки…

– Чего петляешь, загадки загадываешь, – перебил Бирбал. – Говори прямо, сколько хочешь за бороду?

– Ваша милость, когда мой отец скончался, я потратил пять тысяч рупий на похоронные обряды, и все ради этого пучка волосков, – торговец огладил свою густую бороду. – Потом умерла матушка, и на погребальные обряды истрачено было столько же, – стало быть, тоже пять тысяч рупий. А после, о благодетель, мы ездили к святым местам, возносили молитвы в храмах, приносили дары на поминовение усопших родителей, а как воротились, потратились на угощение брахманов – на все это ушло пятнадцать тысяч рупий. Ведомо ли вам, о покровитель бедных, что за этот пучок волосков – тут торговец опять дотронулся до своей окладистой бороды – нам на базаре от всех почет и в общине – уважение…

– Не плети лишнего. Ты насчитал всех расходов на двадцать пять тысяч рупий. Вот тебе записка к казначею, получишь двадцать пять тысяч рупий, а теперь давай бороду. Садись, брадобрей тебя обреет.

Торговец спрятал записку в пояс и сел к брадобрею, проговорив:

– Как угодно вашей милости.

В те давние времена у цирюльников не было ни мыла, ни кисточек. Брадобрей черпал из горшка воду горстями и мочил густую бороду торговца. Стараясь намочить волосы получше, он больно дернул бороду. Не стерпел торговец, разозлился и дал оплеуху цирюльнику.

– Эй, нахальный брадобрей! – закричал торговец. – Ты что, думаешь это борода какого-то купчишки?! Не знаешь разве, что это теперь борода его величества?

Разгневался падишах на торговца за непристойное поведение и приказал слугам надавать грубияну по шее и вытолкать его вон.

Очутившись за дверью, торговец кинулся бежать во весь дух, зажавши в кулак то место на поясе, где лежала записка к казначею.

Когда гнев падишаха утих, Бирбал сказал:

– Хузур! Видите, как хитер торговец – двадцать пять тысяч рупий получил и свою бороду и ноги унес подобру-поздорову. А мулла-простак дал себя обрить за двадцать пять рупий.

Подивился падишах, но признал великую мудрость Бирбала.


Один ответ на три вопроса

<p>Один ответ на три вопроса</p>

Позвал как-то раз падишах Бирбала и говорит:

– Бирбал, я расскажу тебе про удивительный случай. Один гуру [27] задал своему ученику три вопроса, а ученик на все вопросы ответил двумя словами. Вот какие это были вопросы: Почему пан сопрел? Почему конь остановился? Почему лепешка подгорела? Можешь ли ты, Бирбал, ответить на эти вопросы так же коротко?

– Владыка мира! Я отвечу теми же двумя словами, что сказал ученик своему гуру.

– Какие же это были слова?

– Не повернули.

– Как это так? Объясни толком.

– Если пан не повернуть – он сгниет, сопреет; конь остановится, коли не повернешь его в нужную сторону; не поверни лепешку на углях – она сгорит.

Падишах был доволен ответом Бирбала.


Как брахмана стали звать пандитом [28]

<p>Как брахмана стали звать пандитом <a data-toggle="modal" href="#n_28">[28]</a></p>

Одного глупого брахмана одолевало желание прослыть пандитом. Чего только не делал бедняга, чтобы добиться своего, да все без толку. Надумал он тогда просить совета у Бирбала – и тотчас пошел к вазиру. Тот жил далеко, добрался до его дома брахман не скоро и от долгого пути устал. Расспросив людей, он узнал, что Бирбал еще не вернулся от падишаха. «Нужда не ждет», – говорят в народе. Брахмана точила одна забота: прослыть пандитом, и он не стал ждать, пошел по дороге, что вела ко дворцу. Плетется чуть живой, а навстречу ему Бирбал. Сложил ладони брахман и стал просить:

– Мудрейший вазир! Я совсем неграмотный, не умею ни читать, ни писать, а все-таки хочется мне, чтоб меня называли пандитом. Уж я пускался на всякие хитрости, какие только мог придумать, но все ни к чему, не сбылось мое заветное желание. Вот и привела меня нужда к вам – смилуйтесь, посоветуйте что-нибудь, а то мне теперь и жизнь не в жизнь.

– Не вижу причины для такой тревоги, – спокойно ответил Бирбал. – Дело совсем простое. Пойди встань на перекрестке и, как только кто-нибудь назовет тебя «пандит», – кидайся на него с кулаками. Вот и все. Увидишь, потом куда ни пойдешь – везде тебя будут звать «пандит», и никак иначе.

Глупый брахман был рад-радешенек мудрому совету. Он тотчас побежал на перекресток и встал на виду у прохожих.

Тем временем подоспел и Бирбал. Поблизости играла ватага детей. Бирбал подозвал их, пошептался с ними, и пошла потеха… Со всех сторон понеслось: «Пандит!», «Пандит!», «Пандит!», а брахман давай с кулаками гоняться за мальчишками! Собралась целая толпа; глядя на детей, и взрослые стали кричать: «Пандит!», «Пандит!» Чем больше брахман сердился, тем больше его дразнили. За самое малое время глупый брахман прославился. Так сбылось его заветное желание. По совету Бирбала он вскоре перестал огрызаться, когда его окликали «пандит», но прозвище так к нему и прилипло.


Убей раба!

<p>Убей раба!</p>

Однажды вечером Акбар и его советники сидели в саду и толковали про государственные дела. В это время Тансен начал настраивать свою саранги. Все повернулись к нему, государственные дела были отложены. Тансен заиграл дивную мелодию. Падишах, опершись на подушки, наслаждался прекрасной музыкой, советники и придворные не могли удержать свой восторг – то и дело раздавались возгласы радости и восхищения. Вдруг в саду появился начальник городской стражи и с ним двое людей в окровавленной одежде.

Нежданные пришельцы расстроили царившее в саду веселье. Падишах разгневался и сердито сказал начальнику стражи:

– Неужто ты не понимаешь даже того, что сейчас не время разбирать жалобы? Что не подобает приводить сюда арестантов, когда мы веселимся? Ты ведь мог оставить преступников под стражей, а завтра с утра привел бы их в дар-бар. Что тебе так не терпится?

Гнев падишаха напугал начальника стражи, и он сообразил, что надо поскорее рассказать суть дела.

– Покровитель бедных! Спору нет, я мог бы привести их завтра утром, но дело это такое необычное, что мне поневоле пришлось прийти сегодня.

Падишах уже немного остыл.

– Ладно, рассказывай, какие у них жалобы?

– Я обходил сегодня город и завернул в торговые ряды. Вдруг вижу, в одном месте собралась большая толпа. Я – туда, гляжу, этот человек колотит купца и ругает его: «Ах ты злодей, был моим рабом, потом обокрал меня дочиста и сбежал. Вот уже семь лет, как я ищу тебя по всему свету, измаялся и наконец поймал. Верни мои деньги, такой-сякой». А купец ему в ответ: «Негодяй, это ты мой раб, я искал тебя много лет и вот наконец поймал». Так они дрались и поносили друг друга, и вот я забрал их обоих и привел к вам, государь. Сделайте милость, рассудите это дело.

Падишах потребовал, чтобы арестованные представили свидетелей.

– Покровитель бедных! – сказал купец. – Пять лет минуло, как я покинул родной Иран и поселился в Дели. За два года до того от меня сбежал слуга. Сегодня я торговал на базаре, вдруг откуда ни возьмись явился мой бывший слуга, схватил меня за руку и кричит: «Ты мой раб, ты мой раб!» Весь город может пойти в свидетели, что я здешний купец.

Теперь стал говорить чужеземец:

– Ваше величество! Он лжет. Иранский купец – это я! В Дели я впервые, поэтому меня здесь никто не знает. Его в городе называют Шерали, но имя это – фальшивое. Зовут его Насиба, он мой раб. Семь лет назад я оставил на него свою лавку и уехал по торговым делам. А он, усмотрев в том удобный случай, обокрал меня и сбежал. С того времени я ищу его повсюду, и вот сегодня наконец поймал.

Придворные внимательно слушали арестованных. Дело оказалось очень запутанным: оба одеты в купеческое платье и по обличью оба – именитые купцы.

В это время в саду появился сардар [29] и, увидев делийского купца, воскликнул:

– Шерали! Что случилось, почему ты арестован?

Приход сардара обрадовал и ободрил Шерали.

– Господин сардар! Вы же знаете, сколько лет я веду торговлю в этом городе. Здесь каждый ребенок знает меня. По несчастью, по воле злого рока меня сегодня оклеветал мой же слуга.

– Покровитель бедных! Шерали не сегодня стал купцом, – напомнил сардар падишаху. – Еще во время войны он несколько раз выручал казну деньгами, чем доказал преданность и верность падишаху. Шерали, – тут сардар повернулся к купцу, – только благодаря твоей щедрости мне удалось победить могучего гуджератского князя. Своей помощью ты тогда сослужил службу не мне, а падишаху. Неужели до сих пор еще не получил награды от его величества?

Падишах обрадовался вескому свидетельству сардара.

– Шерали будет награжден, – сказал он и обратился к иранскому купцу: – Что ж, тебе бы тоже надо представить свидетеля.

– Покровитель бедных! Я первый раз в жизни приехал в эти места, даже языка здешнего не знаю, и у меня тут нет ни одного знакомого. При мне нет даже вещей – их привезут через несколько дней. Кого же мне поставить в свидетели? Однако я слышал, что в вашем дарбаре царит правда, и потому надеюсь, что и мое дело вы соблаговолите рассудить по справедливости.

Один придворный с большим любопытством слушал обоих купцов и теперь вдруг обратился к падишаху с просьбой:

– Владыка мира! Это, видно, очень трудный случай. Поручите его Гангу [30], он такие дела шутя распутывает.

Ганг встревожился и поспешил возразить:

– Ваше величество! Нет нужды в других судьях, пока жив Бирбал. Ему и надо поручить разобраться, он, конечно, не откажется.

Падишах и сам уже об этом подумал.

– Бирбал! Тщательно расследуй это дело и реши по справедливости! – приказал падишах.

Бирбал долго допрашивал купцов, но ничего не добился. Тогда он пустился на хитрость – поставил купцов рядом и велел позвать палача, а когда палач с обнаженным мечом в руке явился, Бирбал крикнул ему:

– Что смотришь? Убей раба!

Палач поднял меч и кинулся вперед. При первом же его шаге делийский купец отступил в сторону и этим выдал себя. Бирбал тотчас догадался, что он-то и есть раб. Теперь мошенник и сам признался. Посыпались вопросы – придворные не могли взять в толк, как могло такое случиться, и обманщик стал рассказывать:

– Это истинная правда – я был рабом этого иранского купца по имени Шерали. Мало-помалу у меня завелись дурные привычки. Однажды мой хозяин уехал, а лавку оставил на меня. Вот тогда я и пошел на преступление – забрал хозяйские деньги и сбежал. Долго скитался я по свету, а потом попал в Дели и здесь остался. Завел лавку на ворованные деньги. Торговому делу я научился у своего хозяина, и торговля у меня пошла бойко. Назвался я Шерали, под этим именем меня здесь и знают. Столько лет я трудился, нажил себе доброе имя, и вот злая судьба все перевернула, сегодня все пошло прахом. Но рабом быть я больше не хочу, прикажите меня казнить, ваша милость.

– Шерали, как хочешь ты поступить с этим человеком? – спросил падишах у иранского купца.

– Покровитель бедных! Теперь он мне не нужен. Моя правота доказана, а с ним делайте, что вам угодно.

Падишаха очень обрадовал доброжелательный ответ Шерали, но он и виду не показал.

Несчастный Насиба стоял в одиночестве, готовый к смерти. Падишах обратился к нему:

– Насиба, ты достоин смертной казни, но ты оказал мне услугу, а я еще тебя не наградил. Дарую тебе жизнь и еще должность в дарбаре, она даст тебе средства к жизни.

Насиба не помнил себя от счастья и с превеликой радостью согласился.

Падишах подумал, что Бирбал показал чудеса мудрости, чтобы выяснить истину, и что его подобает достойно наградить. Он приказал принести три дорогих платья. Одно, украшенное драгоценностями, он подарил купцу Шерали, другое – Бирбалу, а третье – Насибе и всех отпустил. Насиба упал к ногам Шерали и стал просить прощенья за свой поступок, затем почтительно проводил в свой дом и отдал ему все свое имущество. Шерали был очень богатым купцом и славился своей честностью. Ему пришла на ум мысль: «Все это он нажил торговлей, а мои лишь те деньги, что он взял у меня». И купец, забрав только свои деньги, уехал в Иран.


Жемчужное поле

<p>Жемчужное поле</p>

Однажды после обеда падишах и бегума качались в саду на качелях. Они весело болтали о том, о сем, как вдруг бегума нечаянно выпустила ветры из желудка. Падишах страшнорассердился и приказал тотчас же прогнать ее из дворца. Бегуму отправили в заточение в уединенный дом в глухом саду за городом. Падишаха и на другой день не оставляло дурное настроение. Утром на дарбаре он спросил у придворных:

– Случается ли и вам пускать ветры?

Все уже знали, за что наказана бегума, и в один голос закричали: «Нет, нет!» На этом в тот день дарбар кончился.

Бирбала на совете не было, он отлучался по государственным делам. Спустя несколько дней он вернулся, и падишах задал ему тот же вопрос. Ну, Бирбала, конечно, врасплох не поймаешь. Он ответил не задумываясь:

– Владыка мира! Как у всех людей выходят ветры, так и со мной это случается.

Падишах был очень недоволен таким ответом.

– Вот как! Чудеса, да и только! Ни один человек из всего дарбара не пускает ветров, с чего это они у тебя стали выходить? Ну, раз так, уходи с дарбара и не показывайся на глаза, пока не прикажу.

Остроумный и находчивый Бирбал мог бы, конечно, найти подходящий ответ, но мудрые люди знают, что все хорошо в свое время. Поняв, что падишах в сильном гневе, Бирбал ушел.

Бегума долго страдала в заточении, совсем извелась и наконец послала за Бирбалом. Стала она его просить-молить:

– Бирбал! Не видать мне свободы, если ты не поможешь. Придумай средство вызволить меня из заточенья. Жить тут – нет больше мочи!

– Заступаться за других может лишь невинный, я же причастен к вашей вине, как могу я вам помочь?

Бегума прервала Бирбала:

– Бирбал! Я тебя знаю прекрасно и ничуть не сомневаюсь: как бы ни сердился на тебя падишах – тебе ничего не стоит ублаготворить его.

Бирбалу пришлись по сердцу речи бегумы. Он попросил десять тысяч рупий, чтобы выполнить то, что задумал.

Вернувшись домой, Бирбал послал за ювелиром, большим мастером своего дела.

– Сетх [31] джи, мне нужен ячменный колос из золота с зернами-жемчужинами. Вот вам кошелек – в нем десять тысяч рупий, купите самые лучшие жемчужины и вставьте их в оправу в виде золотого колоса. Сделайте так, чтобы колос нельзя было отличить от настоящего.

Через несколько дней золотых дел мастер изготовил дивный колос. Бирбал залюбовался тонкой работой, поблагодарил мастера и отпустил его.

Назавтра Бирбал взял колос и отправился к падишаху. Путь был не близкий. Когда он добрался до дворца, день уже клонился к вечеру. Бирбал приказал доложить о себе падишаху и передать ему такие слова: «Владыка мира! Я пришел к вам по важнейшему делу. Не прикажете ли допустить меня к себе?»

Падишах велел позвать Бирбала. Он вошел в дарбар, сделал салам, как обычно, и сел возле падишаха. Потом подал ему золотой колос и сказал:

– Покровитель бедных! Эти жемчужные зерна-семена привез один заезжий купец. С превеликим трудом я добыл их у него. У зерен есть одно дивное свойство: если беспорочный, чистый человек посеет их на хорошей земле, из них вырастет множество точно таких же жемчужин. Я понимаю, что только вам одному под силу это дело, вот и принес колос. Соблаговолите посеять жемчужины, и вы получите большую выгоду.

Падишах дал согласие и приказал:

– Бирбал! Подыщи подходящую землю и извести меня. В выданном Бирбалу предписании было сказано, что земля, которую он выберет, должна быть тут же очищена, даже если на ней красуются роскошные дома.

Все пошло, как хотел Бирбал. Он велел снести дома своих заклятых врагов. Многие богачи, убоявшись, что он порушит их дома, понесли ему откупное – большие деньги. Поначалу Бирбал хмурил брови, кривил губы – отмахивался от просителей, но потом их слезные мольбы умилосердили его, он принял деньги и оставил дома на месте. Набрав изрядно денег, он перестал разрушать дворцы. Зато заплатил нескольким беднякам за их лачуги вчетверо дороже настоящей цены. Он велел снести домишки, а землю, где они стояли, выровнять, хорошенько вспахать, унавозить получше и полить водой. Затем Бирбал послал к падишаху человека с вестью: «Владыка мира! Поле уже готово, пожалуйте сюда вместе с советниками, осмотрите его».

Когда падишах с вельможами прибыл, Бирбал сказал:

– Ваше величество! Вот семена – жемчужины. Сеять их должен человек без единого изъяна, беспорочный и чистый. Если от него изойдет дурной запах – жемчуг ни за что не вырастет. Потому сеять жемчуг может лишь тот, кто никогда не пускает ветры из желудка. При вашем дворе таких людей немало. Прикажите любому, каждый охотно исполнит это дело.

Падишах опросил всех придворных, но никто не согласился сеять жемчуг. Придворные, а их тут было не меньше тысячи, рассуждали про себя: «Скажешь, что у тебя ветры не выходят, да посеешь жемчуг, а ежели ничего не вырастет – тебе же голову снесут».

Тогда падишах велел посеять жемчуг Бирбалу.

– Владыка мира! Я-то ведь уже раньше признался, что у меня ветры выходят, а другие сказали, что с ними такого не бывает. Отчего же сейчас никто не хочет сеять жемчужины? У вашего величества тоже ветров не бывает, так что самое лучшее – посеять жемчуг вам самому.

Падишах отказался:

– И у меня бывают ветры, да и вряд ли на всем свете найдется человек, который не выпускал бы ветры.

Вот тут-то Бирбал и поймал падишаха на слове.

– Владыка мира! Коли так, какая же вина за бегумой, да и за мной тоже? За что мы наказаны?

Разумные то были слова и к месту сказаны – гнев падишаха растаял, как дым. Он повелел вернуть во дворец бегуму, а Бирбала снова поставил на должность главного советника.


Останется пыль

<p>Останется пыль</p>

Однажды падишах спросил:

– Бирбал! Ты в счете великий мастер. Скажи-ка: из двенадцати долой четыре, что останется?

– Пыль!

– Это как же?

– Покровитель бедных! Уберите из двенадцати месяцев пору дождей – четыре месяца, – что тогда, кроме пыли, останется?

Услыхал падишах такое толкование и рассмеялся.


Торговец-обманщик

<p>Торговец-обманщик</p>

Дели был торговым городом, и в нем жило много купцов и торговцев.

Как-то раз поссорились два лавочника – оба торговали топленым маслом Один из них пошел к падишаху с жалобой.

– Владыка мира! Мой сосед взял у меня в долг пятьсот рупий, а отдавать не хочет, отпирается, надумал, видно, присвоить мои деньги.

Падишах отослал прошение Бирбалу. Главный советник вызвал названного в прошении лавочника. Когда торговцу прочитали жалобу, он стал оправдываться:

– Хузур, вам, наверно, известно, что мы торгуем одним товаром. Вот в этом все дело. Из-за того, что мы соперники, он подал лживую жалобу, оговорил меня, хочет повредить моей торговле. Велите проверить его жалобу, и правда сама всплывет. Вот и все. Мне больше нечего сказать.

Бирбал отпустил торговца и велел позвать жалобщика.

– Вы пока помалкивайте, – сказал ему Бирбал. – Придет время – я разберусь и все решу как должно. А покуда живите так, будто ничего и не случилось.

Торговцу волей-неволей пришлось исполнить приказание. Бирбал частенько раздумывал об этом темном деле и наконец нашел-таки средство узнать правду. Он велел слуге купить на базаре четыре куппы [32] топленого масла, пометил их неприметными знаками, а в две куппы опустил на дно по золотой монете. Потом он послал за обоими торговцами.

– Давным-давно стоят у меня четыре куппы с маслом. Боюсь, как бы оно не испортилось. По одной куппе забирайте вы, остальные я дам другим лавочникам. Продайте масло по подходящей цене и принесите мне деньги. Себе же возьмите за услуги сколько положено.

Торговец-жалобщик не стал спорить, а его обидчик сказал:

– Масла немного, зачем вам звать столько торговцев?

Можно бы все куппы отдать в одни руки. И деньги вы получили бы сразу.

– Нет, нет, так нельзя, – ответил Бирбал. – Для нас вы все одинаковы, мы обо всех заботимся. Берите с собой по куппе, а те я отдам другим купцам.

Лавочники забрали две куппы, где были золотые монеты, и ушли.

Масло уже начало портиться, и купцы решили перетопить его, а то ведь не продашь.

Торговец-жалобщик подогрел куппу, а когда масло растопилось, перелил его в котел и поставил на огонь. От масла пошел приятный дух, торговец увидел, что оно готово, и начал переливать обратно в куппу. Тут он услышал, будто на дне что-то звякнуло. Посмотрел, а в котле монета. Вытащил и видит – золотая монета с печатью Акбара. «Это монета Бирбала, – догадался лавочник, – сюда она попала случайно. Надо отдать чужое добро», – и отнес монету Бирбалу.

«Этот торговец – человек честный», – подумал Бирбал.

Другому торговцу тоже досталась монета, но у корыстолюбца глаза загорелись, когда он увидел золото. Он отдал ее старшему сыну и сказал:

– Спрячь пока у себя, а будет надобность – отдашь.

Бирбал в тот же день отдал остальные куппы еще двум торговцам и наказал им:

– Продайте масло и на четвертый день приходите во дворец, да принесите деньги за товар.

Все четверо торговцев постарались поскорее продать масло и собрать деньги к сроку. В назначенный день они явились во дворец. Бирбал брал деньги от каждого купца и пересчитывал. Когда очередь дошла до последнего (на которого была подана жалоба), Бирбал, пересчитывая его деньги, сказал:

– В твоей куппе было больше масла, чем в других. В трех было по одному ману [33], а в твоей – ман с четвертью.

Торговец встрепенулся.

– Хузур, что вы говорите?! И в моей куппе был только один ман. Когда я перетапливал и взвешивал масло, у меня в доме были люди. Если вы мне не верите – позовите их и спросите. Все видели, как я взвешивал топленое масло.

Бирбал подозвал своего слугу и шепотом приказал:

– Пойди к нему домой и скажи старшему сыну: «Отец требует золотую монету, что была в куппе, возьми ее и иди со мной в дарбар к падишаху».

Слуга так и сделал.

Сын торговца пришел в дарбар. Увидев вдруг своего сына, торговец не на шутку встревожился, но ничего не мог сделать, на людях даже словечка ему не скажешь.

Бирбал спросил у парня:

– Ты принес монету?

– Да, господин, – ответил тот и протянул золотой.

– Вах! Вот это хорошо. Но здесь одна монета, а твой отец сказал, что нашел в куппе с маслом четыре таких.

Парень посмотрел на отца и спросил:

– Батюшка, разве там было четыре монеты? Вы же дали мне только одну.

Отец, стараясь незаметно пригрозить сыну, ответил:

– Ну что ты болтаешь, никакой монеты в куппе вовсе и не было.

Но парень стоял на своем.

– Как же, батюшка, – напомнил он почтительно, – разве не выпала эта золотая монета из куппы, когда вы переливали масло?

– Свои же подводят, – сквозь зубы проговорил отец и добавил, с трудом скрывая злобу: – Ты уже совсем взрослый, а понятия в тебе никакого. Как ты только торговать будешь?

И лавочник стал осыпать сына упреками, но Бирбал оборвал его вздорные речи:

– Оставь свои поучения, займешься этим дома, а сейчас говори прямо: согласен ты вернуть жалобщику деньги, что брал взаймы, или нет?

Торговец промолчал. Тогда Бирбал разгневался:

– Теперь-то ты меня не проведешь своими плутнями. Если ради одной монеты совесть потерял, то, конечно, не постесняешься сорвать такой куш, как пятьсот рупий.

Торговец и бровью не повел. От такой наглости Бирбал вскипел.

– Дай-ка этому мошеннику сто плетей! – приказал он стражнику.

Стражник взял бич и приготовился учинить расправу, но тут сын торговца взмолился:

– О батюшка! Ведь совсем недавно вы сами говорили, что должны заплатить этому купцу пятьсот рупий, но не беда, мол, деньги у меня есть, когда-нибудь верну долг. Отчего же вы не хотите отдать деньги?

Торговцу деваться было некуда – поневоле он признался, что брал взаймы, и пообещал отдать долг.

Правду говорят: «От палки и черт бежит». Не пригрози Бирбал всыпать торговцу сто плетей, не согласился бы он вернуть пятьсот рупий.

Бирбал приказал отправить должников за присвоение чужих денег в тюрьму. А жалобщик, получив долг, был рад-радешенек и принялся восхвалять мудрость и справедливость Бирбала.


Семена растений

<p>Семена растений</p>

Случилось так, что придворные падишаха чуть ли не все разом рассердились на него и перестали– с ним разговаривать. Спросит у кого падишах сам что-нибудь, тот коротко ответит и опять молчит.

В тот день Бирбала на дарбаре не было. Падишах разгадал обиду придворных, но виду не подал. Он спросил, какой у них камень на сердце, отчего они такие хмурые. Один старый вельможа, испросив наперед прощения, сказал:

– Владыка мира! Есть у меня одна печаль, коли дозволите – скажу.

Падишах дал позволение, и старик заговорил:

– Я двадцать пять лет ем ваш хлеб, служу вам верой и правдой, и что же? Не успел тут появиться этот человек, и вы нас уже ни во что не ставите. Какое ни случись дело – вы к нему, только и свету в окне что Бирбал. Очень это нам всем обидно.

– Зря вы об этом печалитесь, – ответил падишах. – Сейчас здесь Бирбала нет, время как раз подходящее, и я спрошу у вас про одно важное дело. Пусть, кто хочет, ответит: где семена растений?

Стали придворные раздумывать, долго ломали головы, да все без толку. Никто ответа падишаху так и не дал. Тогда падишах сказал:

– Вот теперь вы сами видите, почему приходится Бирбала спрашивать. Среди вас не нашлось ни одного, кто бы мне ответил, а Бирбал непременно скажет.

И падишах послал гонца за Бирбалом.

Получив приказ падишаха, вазир тотчас явился на дарбар. Падишах задал ему тот же вопрос. Бирбал велел слуге принести воду, зачерпнул горсть из кувшина, брызнул на землю и сказал:

– Вот, владыка мира! Вот здесь семена.

Все придворные несказанно удивились. Падишах видит, что они не поняли, в чем смысл слов Бирбала, и потребовал:

– Бирбал, растолкуй-ка свои слова пояснее.

– Владыка мира! Семена всех растений на земле лежат, только вырасти им без воды нельзя. Как только попадет на семя вода, оно сразу расти начинает, потому я и говорю: куда на землю вода упадет, там, считайте, и семена растений.

Придворные стали славить мудрость Бирбала и не заикались больше про свою зависть к нему. Падишах тоже был доволен и щедро одарил своего главного советника.


И на солнце и в тени

<p>И на солнце и в тени</p>

Это случилось в те времена, когда Бирбал был в опале. Рассердился на него падишах за что-то и прогнал с глаз долой. Но Бирбал никогда не терял духа и голову не вешал. Не стал он унывать и теперь, когда не мог больше бывать во дворце. Поселился где-то в деревне и никому о себе вестей не давал.

Прошло несколько месяцев, падишах все не зовет Бирбала ко двору, и он тоже не просится. Потом стал падишах вспоминать про Бирбала, заскучал, да что поделаешь – не знал, где искать своего бывшего вазира, тот словно в воду канул. Разослал падишах на поиски десятки чиновников, но, как они ни старались, не сумели найти Бирбала. Придумал тогда Акбар одно средство. Велел глашатаям обойти с барабанным боем весь город и объявить: «Человек, который явится к падишаху, будучи и на солнце и в тени, получит награду в тысячу рупий».

Многие мечтали получить награду, но никто не знал, как явиться к падишаху, будучи и на солнце и в тени.

Весть про обещанную награду расходилась по городам и селам все дальше и дальше и наконец дошла до ушей Бирбала. Он позвал соседа-плотника и сказал:

– Положи себе на голову чарпаи [34] и ступай во дворец. Придешь и скажешь: «Я пришел к вам, будучи и на солнце и в тени, и, значит, заслужил награду».

Плотник знал, кто такой Бирбал, и принял совет. Он взвалил себе на голову чарпаи, явился к падишаху и стал просить награду – тысячу рупий. Падишах понял, что плотник не сам додумался, как решить задачу.

– Говори правду, кто дал тебе этот совет? – спросил он.

– О владыка мира! – ответил плотник. – Несколько месяцев назад в нашей деревне поселился один брахман, люди зовут его Бирбалом. Он-то мне и посоветовал как это сделать.

Несказанно обрадовался падишах, услышав имя Бирбала. Он выдал плотнику награду и послал с ним в деревню двух чиновников с приказом привезти Бирбала. Вот каких трудов и хлопот стоило падишаху разыскать и вернуть ко двору Бирбала!


Дворец в воздухе

<p>Дворец в воздухе</p>

Однажды, покончив с делами в совете, падишах вел беседу с Бирбалом. Известно, веселая беседа – отрада для души. Вдруг взбрело падишаху на ум: пусть построят для него дворец в воздухе. Обуяла его эта мысль – из головы не идет.

– Бирбал, не мог бы ты построить для меня дворец в воздухе? Деньги я дам, а как построить – твоя забота.

Подумал Бирбал, поразмыслил и дал такой ответ:

– Владыка мира! Я начну строить дворец, но не сразу, а немного погодя. Сперва надо заготовить всякие материалы.

Падишах согласился. Бирбал поспешил переменить разговор, отвести мысли падишаха на другое. Вечером, получив позволение, он ушел домой.

На другой день Бирбал дал птицеловам денег и велел наловить в лесу попугаев. Сказано – сделано! В тот же день птицеловы принесли несколько сот попугаев. Бирбал выбрал самых лучших. Он наказал своей дочери – девушке умной и смышленой – обучить попугаев, а сам занялся важными делами в дарбаре. Девушка толково и умело выполняла советы отца и преотлично обучила попугаев. Тогда Бирбал забрал попугаев и пошел во дворец. Там он закрыл все окна в тронном зале и выпустил птиц из клеток, а сам ушел, затворив за собой дверь.

Затем Бирбал явился к падишаху, поклонился и сказал:

– Владыка мира! По вашему желанию началась постройка дворца в воздухе. Много каменщиков и других мастеров занято на работах. Сделайте милость, пойдите взгляните сами.

Любопытно стало падишаху. Он вышел вместе с Бирбалом. Когда они подошли к тронному залу, Бирбал широко распахнул створки двери и попугаи вылетели на волю. Они поднялись в небо и начали выкрикивать:

– Бери кирпичи!

– Возьми известь!

– Тащи дверь!

– Готовь дверную раму!

– Неси краску!

Великий шум стоял в воздухе от попугаев.

– Что это, Бирбал? Что они говорят? – спросил Акбар.

– Хузур, – учтиво ответил Бирбал, – это строится ваш дворец в воздухе. Там работают каменщики и плотники. Как только соберут все, что надо, начнут стены ставить.

Падишах был доволен остроумием Бирбала и щедро наградил его.


Сер [35] мяса

<p>Сер <a data-toggle="modal" href="#n_35">[35]</a> мяса</p>

Жил-был в Дели старый купец по имени Диндаял. Он вел большие дела, и добрая слава о нем дошла до далеких краев. Однажды понадобилось ему оплатить сразу несколько векселей, а наличных денег было мало – не хватало пяти лакхов рупий. Он ждал денег через три-четыре дня, но платить-то надо было немедля! «Ничего не поделаешь – придется занимать», – подумал купец. Он велел приказчику проверить пока расчеты с заимодавцами, которым надо было платить, и вышел из дому.

В то время в городе лишь один-единственный ростовщик мог сразу дать в долг такие большие деньги – пять лакхов рупий. У него-то Диндаял и решил сделать заем.

Ростовщик был злой, низкий и жестокий человек, но другого выхода не было, и купцу волей-неволей пришлось постучаться в его дверь. Диндаял попросил в долг пять лакхов на двенадцать дней: он не сомневался, что за этот срок сможет расплатиться с ростовщиком. Диндаял наперед решил согласиться на любые проценты, какие запросит марварец [36].

Кешавдас – так звали ростовщика – с давних пор точил зубы на Диндаяла, своего соперника в торговле, и старался сжить его со свету. Диндаял вел свое дело с большим размахом и так умело, что ни один купец не мог за ним угнаться. Детей у него не было, и марварец надеялся, что если ему удастся при случае погубить Диндаяла, то его собственная торговля станет успешней и прибыльней. И вот такой случай представился.

– Почтенный, – сказал Кешавдас Диндаялу, – вы нынче впервые пришли ко мне, чтобы взять в долг, да еще на такой малый срок, и не пристало мне брать у вас проценты. Однако придется вам принять одно условие: если не отдадите мне деньги через неделю, я своими руками вырежу сер мяса из любой части вашего тела.

Диндаял и так назначил малый срок, марварец же его еще уменьшил. Но делать было нечего, купец подмахнул договор с ростовщиком и взял деньги. Вернулся домой и тотчас выкупил векселя у заимодавцев. Доброе имя купца, по милости божьей, не пострадало.

Тут случилось одно неотложное дело, и Диндаялу пришлось поехать в другой город. Когда он вернулся в Дели, то вспомнил, что пора отдавать долг ростовщику, а денег еще не было. Набрал купец в долг у разных людей пять лакхов и еще сколько-то на проценты и понес Кешавдасу.

Но марварец жаждал его крови. Срок ссуды-то уже истек, и ростовщик наотрез отказался взять деньги, а потребовал, по уговору, сер мяса из тела Диндаяла.

Купец в поездке занемог, теперь же от такого горя совсем расхворался, и дело на несколько дней оттянулось.

Ростовщик сообразил, что не так-то легко ему будет добиться своего, и подал в суд жалобу на Диндаяла.

Диндаяла вызвали в суд. Пришлось ему – больному – сесть в паланкин и явиться к судье.

Начался разбор дела. Судья спросил у Диндаяла:

– Правда ли, что вы, как сказано в договоре, взяли в долг у этого марварца пять лакхов рупий сроком на одну неделю? Здесь еще написано: «Если деньги не будут выплачены в указанный срок, должник обязуется позволить марварцу вырезать сер мяса из любой части своего тела».

Именитый купец не стал кривить душой.

– Почтенный судья! В договоре написано правильно. В то время мы с марварцем заключили такое соглашение, но теперь я готов выплатить весь долг и проценты на него. Я уже и через слугу посылал ему деньги, но он отказался их взять, требует сер моего мяса. О господин, поразмыслите хорошенько и рассудите нас по справедливости.

Услышав, что Диндаял и впрямь заключил такое соглашение с ростовщиком, судья ответил:

– Не в моих силах рассудить это дело, решение его уже имеется в вашем же договоре. Я дам приказ, чтобы марварец тотчас вырезал сер мяса из любой части вашего тела.

Диндаял и так был чуть живой, а от слов судьи едва не потерял сознание. Страх мучил его, и он старался придумать причину, чтобы оттянуть страшную развязку. Наконец он стал молить судью:

– О господин! Я передам это дело на суд шахиншаха. Сделайте милость, обождите с приказом, пока не придет решение от шахиншаха.

Судье пришлось согласиться. Он велел ростовщику прийти через месяц.

На другой день Диндаял раньше времени явился во дворец. Он низко поклонился падишаху и, пригорюнившись, уселся в уголок. Акбар занимался делами своего войска, а когда кончил, взглянул на Диндаяла и заметил, что тот сидит сам не свой. Спросил падишах, какая у него печаль, и купец подробно рассказал про тяжбу с ростовщиком. Случай был неслыханный, падишах только диву дался, услыхав про такое.

Акбар хорошо знал Диндаяла. Купец не раз выручал падишаха – ссужал большими деньгами, когда случалась нужда. Памятуя об этом, Акбар посочувствовал горю купца и взял на себя заботу о нем. Он отправил Диндаяла домой, а сам пошел в зал совета.

Бирбал встал, чтобы приветствовать падишаха, а тот сел на стул подле своего главного советника, и потекла дружеская беседа. Падишах пересказал Бирбалу дело Диндаяла со всеми подробностями и закончил такими словами:

– Бирбал! Вынеси такое решение, чтобы и жизнь Диндаяла спасти и справедливость соблюсти. Бедняга в тяжком горе, и меня это сильно тревожит.

– Владыка мира! Для тревоги нет никакой причины. Я выполню ваш приказ как должно.

Падишах вернулся в дарбар, а Бирбал призадумался: как вызволить из беды Диндаяла? Вдруг лицо его просияло, и он опять взялся за свои каждодневные труды.

А марварец Кешавдас потерял покой, он только и думал что о Диндаяле. Переждав пять-шесть дней, ростовщик принес прошение в суд падишаха: «Прошу суд приказать Диндаялу, чтобы он, как договорено, отдал мне сер своего мяса».

Судьей падишах назначил Бирбала. Принимая поручение, он сказал:

– Владыка мира! Я постараюсь разобрать это дело как можно скорее.

Усадив марварца, Бирбал послал чиновника за Диндаялом. Когда купец пришел, Бирбал велел ему встать напротив ростовщика и спросил:

– Разве ты не согласен получить свои деньги от должника?

Кешавдас наотрез отказался.

– Я считаю, что решение судьи соответствует вашему уговору, – объявил Бирбал. – А потому приказываю: пусть марварец своими руками вырежет из тела купца кусок мяса весом в один сер. Но предупреждаю! Если этот кусок будет весить чуть больше или чуть меньше, чем сер, марварец и вся его семья будут преданы смертной казни, а имущество – дом, хозяйство, деньги – заберет казна.

Услыхав такое решение, ростовщик задрожал и не мог ни слова вымолвить. Видит Бирбал, что он молчит, и стал понуждать его дать ответ. Наконец ростовщик собрался с духом и заговорил:

– Господин советник! Не такая уж у меня большая охота вырезать у него мясо. Я хочу получить свои пять лакхов рупий и покончить с тяжбой. Даже проценты прощаю.

– Никак этого нельзя, – возразил Бирбал. – Придется тебе взять кусок мяса, раз ты уже раньше отказался получить с купца деньги. Если не возьмешь сер мяса, то придется тебе выплатить семь лакхов рупий – штраф за нарушение указа падишаха. На этот раз сперва хорошенько поразмысли, а потом отвечай – какое решение ты принимаешь?

– Господин советник! Мне совсем ничего не надо, – промолвил ростовщик, опустив голову.

– Если ты теперь совсем ничего брать не хочешь, то, во-первых, придется тебе заплатить семь лакхов штрафа, а, во-вторых, за злой умысел против Диндаяла ты будешь заточен в темницу на четыре года.

Марварец чуть не потерял сознание. Чиновники по приказу Бирбала тотчас схватили его и отвели в тюрьму. Штраф – семь лакхов рупий – взыскали с его семьи.

Падишах был несказанно рад, узнав про решение Бирбала, и громко хвалил своего премудрого главного советника.

Диндаял – добрая душа – поспешил отослать свой долг ростовщику домой. Падишах от себя выдал купцу награду, чтоб поддержать славу его торгового дома, а деньги, взысканные с марварца, достались Бирбалу.


Не мужчина и не женщина

<p>Не мужчина и не женщина</p>

Беседовал как-то раз падишах со старшим евнухом из гарема, и зашла у них речь про Бирбала. Евнух очень плохо отозвался о нем. То был любимый евнух падишаха, и Акбар не посчитал удобным просто отмахнуться от его слов. Стал падишах убеждать собеседника разными вескими доводами:

– Да ты сам подумай, погляди, ведь во всем моем дарбаре нет другого такого остроумного человека, как Бирбал.

Евнух разозлился:

– Хузур, если вы считаете Бирбала остроумным, то пускай он ответит мне на три вопроса. Вот когда он ответит правильно, то и я признаю, что он лучше других.

Падишах велел задавать вопросы.

Евнух начал:

– Первый вопрос: сколько звезд на небе? Второй: сколько на свете мужчин и сколько женщин? Третий: где находится середина земли?

Падишах послал стражника за Бирбалом. Когда Бирбал пришел, падишах потребовал, чтобы он ответил на три вопроса евнуха. Бирбал, не говоря ни слова, сходил со слугой на базар, купил там большого барана и, вернувшись, велел поставить его перед падишахом.

– Господин евнух, – сказал он, – сосчитайте, сделайте одолжение, сколько волосков на спине у этого барана. Сколько на ней волосков, ровно столько же и звезд на небе.

Затем Бирбал, сощурив глаза, посмотрел по сторонам и в одном месте воткнул в землю колышек.

– Владыка мира! Вот здесь самая середина земли. Коли евнух не верит, пусть сам смерит.

На первый и третий вопросы Бирбал ответил. Теперь дошел черед до второго вопроса, и Бирбалу стало смешно, но он сдержался и дал такой ответ:

– Покровитель бедных! Число мужчин и женщин перепуталось из-за этих евнухов: ведь они и не мужчины и не женщины. Если убить всех евнухов, тогда бы можно сосчитать точно.

При этих словах у евнуха лицо вытянулось, он не мог ни слова вымолвить.

Падишах долго бранил его. Сгорая от стыда, он сгорбился и, словно побитый, поплелся в гарем.

А Бирбалу падишах дал награду и отпустил его.


Четыре дурака

<p>Четыре дурака</p>

Однажды падишах забавлялся беседой с Бирбалом, и вдруг ему пришла в голову такая мысль: «На свете несчетное число дураков, но мне хочется увидеть четырех, самых глупых, чтоб глупее их никого не было».

– Бирбал! Сыщи мне четырех дурней, да таких, чтоб глупее их никого не было.

Бирбал пошел исполнять приказ падишаха. Шел он, шел по дороге и вышел за ворота города. Кто ищет – тот найдет, было бы только усердие. Вскоре навстречу ему попался человек – он не шел, а бегом бежал. В руках человек держал тарелку со сладостями и бетелем, на лице его светилась радость.

– Почтенный, куда это вы спешите, не чуя от радости ног под собой? И кому несете вкусные вещи? Задержитесь малость и откройте мне свою тайну, – сказал Бирбал.

Сперва человек отказался – он боялся опоздать, но Бирбал стал настаивать, и тот нехотя ответил:

– Я, правда, опаздываю, но раз вы так просите, придется объяснить. Моя жена взяла себе другого мужа. Она родила от него ребенка, и как раз сегодня они празднуют двенадцатый день [37]. Меня пригласили на праздник, и я несу подарки.

Бирбал назвал себя и задержал человека.

– Иди со мной. Когда я отпущу тебя – пойдешь своим путем.

Человек испугался, услышав имя Бирбала, и волей-неволей пошел с ним.

Пошли они вдвоем по дороге. Вскоре встретился им человек верхом на кобыле. На голове он держал охапку травы. Бирбал спросил у всадника:

– В чем дело, братец, почему ты взвалил груз себе на голову, а не на спину кобыле?

– Да вот, ваша милость, кобыла у меня жеребая, а в такое время ее нельзя тяжело нагружать. Ведь она уже везет меня, разве этого мало?

Бирбал и этого человека привел к падишаху.

– Владыка мира! Вот все четыре дурака в сборе.

– Я вижу только двух, – ответил падишах.

– Третий это – вы, ваше величество, которому невесть зачем понадобилось увидеть таких редкостных дурней, а четвертый – я, который разыскал их и привел к вам.

Ответ Бирбала рассмешил падишаха, а когда он узнал о глупых поступках двух дурней, то хохотал до слез.


Бирбала не проведешь

<p>Бирбала не проведешь</p>

Как-то в месяце ашвин [38] Бирбал заболел и несколько месяцев не ходил на дарбар. Соскучился по нему падишах и отправился навестить Бирбала, прихватив с собой двух чиновников.

Обрадовался Бирбал, когда увидел падишаха, повеселел. Долго они беседовали, ни падишах не желал уходить от Бирбала, ни Бирбал не хотел расставаться с падишахом. Так провели они вместе много часов. Наконец понадобилось Бирбалу в отхожее место. Попросив у падишаха разрешения отлучиться, он вышел. В это время падишаху пришло на ум испытать мудрость Бирбала. «Ведь Бирбал много месяцев болеет, – подумал он, – может, у него ума поубавилось, надо проверить, так ли он умен, как раньше».

По приказанию падишаха чиновники подложили под все четыре ножки кровати по листку бумаги. Вскоре Бирбал вернулся и опять лег в кровать. Падишах поторопился завести с ним разговор – внимание отвлечь. Бирбал слушал падишаха и все смотрел по сторонам, будто что-то искал. Он смотрел то вверх, то вниз, словно мерил глазами высоту стен. Падишах спросил, отчего он такой рассеянный.

– Владыка мира! Мне сдается, будто что-то в горнице переменилось…

– Что же тут могло перемениться? – спросил падишах с невинным видом.

– Не то стены стали чуть ниже, на толщину бумаги, не больше, не то моя кровать стала на столько же выше, – ответил Бирбал.

Понял падишах, что Бирбал так же мудр, как раньше, и рассказал про свою хитрость.


Наказание за алчность

<p>Наказание за алчность</p>

Жил-был в городе Дели один скупец. Работал он и копил, копил и работал и так сколотил немалое богатство – целую груду драгоценных камней. Спрятал он их в простой сундук, старый-престарый. Никому и в голову не могло прийти, что в этой рухляди упрятано богатство. Жилье у скряги было самое жалкое – осевшая набок, крытая соломой лачуга. Кто бы подумал, что в таком полуразвалившемся домишке есть драгоценности?

Однажды в полночь в доме скупца вдруг вспыхнул пожар. Потушить огонь он не сумел, схватил кое-какую одежонку и выскочил из дому. Глядит бедняга на свой горящий дом, колотит себя в грудь и горько плачет. Соседи услыхали его рыдания, увидали пламя и сбежались к месту пожара. Среди них был один кузнец. Он стал уговаривать скупца:

– Чего ты так убиваешься из-за разбитой лачуги? Ну сгорит она, велика ль беда?

– Ох, братец! Ты видишь, что горит лачуга, а я вижу – горят мои драгоценные камни. Вот и скажи: как же мне не плакать?

– Где спрятано твое сокровище?

– Вон там, в чулане, – показал пальцем скупец, – стоит старый деревянный сундук. В нем драгоценные камни – на семь лакхов рупий.

– Коли я вынесу из огня твое сокровище, то отдам тебе то, что сам захочу, а остальное возьму себе, согласен? – спросил кузнец.

Видит скупец, что все добро пропадает, и согласился.

Кузнец был привычен к огню, да и жадность подгоняла. Кинулся он в горящий дом, заскочил прямо в чулан, схватил сундук и выбежал вон. На улице он поставил сундук на землю и стал смотреть на пожар.

Вскоре домишко догорел, огонь утих.

Люди успокоились и стали расходиться. Хитрый кузнец заручился свидетелями – когда он уговаривался со скупцом, рядом стояли два человека, и кузнец постарался, чтобы они слышали уговор. У них на глазах и открыли сундук. Вокруг стало светло от сияния драгоценных камней. У кузнеца даже голова закружилась – никогда в жизни не видел он такого бесценного сокровища. Он забрал себе все камни, а скупцу отдал пустой сундук. У несчастного душа содрогнулась от такой несправедливости, и начал он упрашивать кузнеца:

– Братец, отдай мне половину добра, а половину возьми себе, на это я согласен.

Кузнец рассердился.

– Разве мы с тобой не уговорились наперед, что я отдам тебе то, что сам захочу? Чего же ты теперь ноешь?

Долго они спорили, ночь прошла, начало светать. Как ни упрашивал скряга, кузнец не хотел делить сокровище. Тогда скряга надумал подать прошение падишаху. Тот посчитал, что дело это не простое, и послал за Бирбалом.

Бирбал опросил кузнеца и скрягу – каждого отдельно – и записал их показания на разных листах бумаги.

Оба подписались под своими словами. Потом Бирбал по очереди опросил свидетелей и записал их показания.

После этого Бирбал спросил у кузнеца:

– Что из этих вещей ты хочешь?

– Я хочу драгоценные камни, – ответил кузнец.

– Тогда отдай их скряге, а пустой сундук возьми себе, – тотчас объявил свое решение Бирбал.

Услыхав такой приказ, кузнец показал на бумагу, где был записан их уговор.

– Верно, тут написано: «Я отдам то, что сам захочу». А сам ты захотел драгоценности – значит, ты сам и вынес решение. Теперь отдай ему драгоценности, бери сундук и ступай.

Так у кузнеца в руках остался пустой сундук, а скупец забрал драгоценности и счастливый ушел восвояси.


Бирбал и вино

<p>Бирбал и вино</p>

Во время дарбара падишаху не удавалось поболтать с Бирбалом, поэтому он часто отводил душу в гареме. Там он и вел свои веселые беседы с Бирбалом. Все знали, что именно по этой причине Бирбалу дозволялось заходить в гарем.

Наговорится падишах вдоволь и глотает какое-то питье, от которого вскоре и лицо у него меняется и язык начинает заплетаться. От этого зелья память у него слабела и ошибки случались всякие. Часто-часто видел такое Бирбал, но никак не мог взять в толк: что же такое пьет падишах?

И задумал Бирбал разузнать про то питье.

Объявившись больным, Бирбал несколько дней не показывался в дарбаре. Сперва это падишаха не тревожило; он подумал, что Бирбал прихворнул, не сегодня-завтра придет. Но вот прошло пять дней, неделя, а Бирбала все нет. Падишаху не терпелось свидеться с Бирбалом. Кликнул он стражников и отправился к главному советнику.

А тот прознал, что скоро прибудет падишах, и поспешил уйти из дому. Незаметно, другой дорогой пришел он во дворец, в дарбар, и оттуда потайным ходом пробрался в гарем, в покои падишаха. Принялся Бирбал по всем углам искать питье – не нашел. Тогда он смекнул, что оно, видно, заперто в сундуке. Стал искать ключ от замка и нашел-таки, хоть тот и был запрятан в укромном месте. Отомкнул замок, поднял крышку, перерыл все вещи и на дне в углу увидел бутылку. Бирбал бережно вытащил ее из сундука, спрятал и чуть не бегом отправился домой.

Падишах же, прибыв в дом Бирбала, узнал от его домашних, что Бирбал только что пошел во дворец.

Это известие озадачило Акбара. «Почему Бирбал ушел? Без крайней нужды он – хворый – не ушел бы из дому», – подумал падишах. Повернул он вместе со стражниками в обратный путь. Только стали они спускаться с крыльца, а навстречу – Бирбал. Завидев падишаха, Бирбал остановился. Подходит к нему падишах и спрашивает:

– Зачем ты в такое время ходил во дворец? И что там у тебя на груди?

– Ничего у меня нет, – отвечает Бирбал.

Но падишах не поверил, одежда на груди у Бирбала заметно топорщилась.

– Зачем ты лжешь, Бирбал? Видно ведь, ты что-то прячешь за пазухой, говори же! – требовал падишах.

– Да это у меня попугай.

Услышав такое грубое вранье, падишах разгневался.

– С чего это тебе сегодня такие шутки в голову лезут? – спросил он сердито.

– Владыка мира! Это – лошадь, – не задумываясь, ответил Бирбал.

Падишах оторопел.

– Я вижу, ты нынче возгордился не в меру, – строго сказал он.

– Нет, нет, это слон, – быстро ответил Бирбал.

– Да ты что, бханга [39] наглотался? Думай, что говоришь!

А Бирбал не унимался.

– Осел это, осел!

Падишаха разъярили нелепые ответы.

– Что это такое?! Ты никак по смерти тоскуешь! Почему не говоришь правду: что у тебя за пазухой спрятано?

На этот раз Бирбал сказал правду.

– Хузур, это вино, – и подал бутылку падишаху.

– У такого благочестивого брахмана в руках вино?! – падишах так удивился, что даже гнев его стал утихать.

Во дворец падишах вернулся вместе с Бирбалом и повел его в гарем. Переступил порог своего покоя и сразу приметил беспорядок: вещи валяются где попало, замок с сундука снят, крышка поднята. Акбар догадался – Бирбал для того и приходил, чтобы украсть бутылку вина. Но это не успокоило падишаха. «Ну ладно, это он тут натворил, а зачем на дороге нес всякую чепуху?!»

– Послушай, Бирбал! Ты, видно, немного пьян, не то не болтал бы чушь несусветную. У тебя за пазухой была бутылка вина, а ты ее почему-то назвал и слоном, и ослом, и еще как-то.

Вот когда Бирбалу выпал удобный случай растолковать падишаху свои заветные мысли.

– Владыка мира! Я не пьян, и разум мой не помутился. Все, что я называл, было у меня за пазухой. Выслушайте меня, ваше величество! Перво-наперво я сказал, что у меня ничего нет. А смысл ответа таков: когда человек пьет первую пиалу вина, он ничего кругом себя не видит. Второй мой ответ вы изволили слышать: попугай. Суть такова: выпьет человек вторую пиалу вина – и пошел болтать, как попугай. Потом я назвал лошадь. Это значит, что после третьей пиалы пьяница начинает ржать, как лошадь. В четвертом ответе я помянул слона, а причина та, что опрокинет в себя пьяница четыре пиалы и начинает головой мотать, точно слон. Пятая пиала делает человека ослом. Шестая вовсе топит его в дурмане, он не чует даже собственного тела. Поэтому мой последний ответ было: вино. В бутылке всего шесть пиал. Каждая выпитая пиала оказывает свое особое действие.

Падишах со вниманием слушал Бирбала, не пропуская ни слова. Ему было хорошо ведомо: все, что скажет или сделает Бирбал, – для его же, Акбара, пользы. А Бирбал метил отучить падишаха от пьянства.

Падишах понял добрый замысел Бирбала и на радостях наградил его.


Велю обрить голову

<p>Велю обрить голову</p>

Жил в Дели знаменитый ученый брахман. Жизнь он вел благочестивую и за это уважаем был при дворе. У пандита был такой нрав: не подумавши за дело не возьмется, но коль сказал свое слово, будет стоять на нем – жизни не пожалеет. Слуги боялись его, как огня.

Однажды случилось такое дело. Сидел пандит, обедал, вдруг попался ему в тарелке волос. Крепко обиделся пандит на жену.

– Гляди, это твой первый промах, и я прощаю тебя. Но если еще раз увижу в еде волос – велю обрить тебе голову.

Жена-бедняжка знала крутой нрав пандита и с того дня жила в постоянном страхе. Крепко завязывала волосы, когда стряпала и накрывала на стол. Но все во власти божьей, чему быть – того не миновать.

Спустя некоторое время пандит опять увидел в тарелке волос. Рассердился он не на шутку и вышел из дому, чтобы послать за цирюльником – обрить жене голову. Испугалась жена мужнина гнева и заперла дверь изнутри.

Пандит стучал в дверь, бранил, ругал жену, угрожал ей, но все напрасно. Женщина не открыла дверь. А упрямый пандит не отступался: раз сказал, что велит обрить ей голову, – значит, так тому и быть.

«Плохо мое дело, долго так не продержишься, надо скорее что-нибудь придумать», – сказала себе женщина. Она незаметно поманила к окну соседа и послала его в дом своих родителей – позвать на подмогу братьев. А было у нее четыре брата. Узнав, что их сестру так унижают, они очень встревожились, упрямство ее мужа их огорчило. Задумались с ми: как бы выручить сестру? Вдруг старший брат вспомнил, что давно знаком с Бирбалом, и сразу же поспешил к нему за советом.

Бирбал лежал на кровати и читал. Услышав, что пришел приятель, он пригласил его войти, усадил и стал расспрашивать, как тот живет. Гость рассказал про горе сестры и кончил такими словами:

– Я пришел к вам за советом: как вызволить сестру из беды. Помогите, сделайте такую милость.

– Вы, обнажив головы, ступайте туда и ведите себя так, будто кто-то умер. Тут и я подоспею, – ответил Бирбал.

А в это время пандит, не сумев заставить жену открыть дверь, весь кипел от ярости.

– Сию минуту зовите плотника и ломайте дверь! – приказал он слугам.

Тут как раз подошли четыре брата с непокрытыми головами, а вслед за ними явился Бирбал. В руках у него были разные предметы для погребального обряда. Бирбал пошел во двор и стал вязать из бамбуковых палок носилки, на каких покойника переносят на костер. Братья кинулись на пандита, связали его по рукам и ногам и завернули в саван. Тот начал было вопить, но они прикрикнули на него:

– Но-но! Лежи да помалкивай. Мы тебя схороним раньше, чем ты посмеешь поднять руку на нашу сестру.

Братья подтащили связанного пандита к Бирбалу. А в это время сбежался народ, во дворе собралась целая толпа – поглазеть на невиданное зрелище. Стыдно стало пандиту – на глазах у соседей его так позорят! Он низко опустил голову и начал упрашивать шурьев отпустить его. Жена видела все в окно, и ее укололо, что муж так унижается перед ее братьями. Ей, чистой душе, стало жалко мужа. «Как бы там ни было, не могу я своими глазами видеть его горе. Он – мой супруг, я погибну, если буду его гневить. Пусть распутницы радуются, подняв супруга на смех, я же преданная жена, не к лицу мне это».

Она открыла дверь, вышла и начала упрашивать братьев освободить мужа. Братья ее не послушались, тогда Бирбал сам стал просить за пандита и наконец приказал отпустить его. Пандита развязали. Теперь он и сам жалел о своем упрямстве.

Так Бирбал проучил пандита – своей проделкой он напомнил ему, что по древнему обычаю только вдовам бреют голову, а при живом муже так делать не положено.


Бирбал узнал царя

<p>Бирбал узнал царя</p>

Персидский царь был много наслышан про мудрого Бирбала – ведь слава о нем шла и по чужим краям. Загорелся царь желанием увидеть его. Написал он письмо Акбару – просил, чтобы Бирбал приехал к нему. Чиновник повез письмо. Через несколько дней он добрался до Дели, прибыл во дворец и с вежливым приветствием подал падишаху письмо персидского царя. Акбар с радостью прочитал письмо и приказал поместить чиновника со всеми удобствами в своем караван-сарае [40].

На другой же день падишах с превеликой пышностью снарядил Бирбала в Персию.

Когда путники подъехали к персидской столице, Бирбал разбил палатку в саду близ города, а чиновника послал к персидскому царю доложить о своем приезде.

Как только царь узнал, что Бирбал ждет его приказа за городом, он нарядил всех своих придворных в такие же одежды и украшения, какие были на нем, и, усевшись вместе с ним в дарбаре, велел привести Бирбала.

Получив из рук чиновника приглашение от царя, Бирбал поехал во дворец. Там он увидел диковинное зрелище: все люди в дарбаре были одеты одинаково и сидели без всякого порядка – кто где хотел. Бирбал, приглядываясь к лицам, медленно подошел к царю, учтиво приветствовал его и сел поблизости.

Персидский царь принял его очень вежливо, а потом спросил:

– Бирбал! А как ты узнал, что я и есть персидский царь?

– Покровитель бедных! Вы смотрели на всех, а все смотрели на вас. Поэтому я и узнал вас безо всякого труда.


Молчание – золото

<p>Молчание – золото</p>

Однажды у падишаха появилась новая прихоть.

– Бирбал! – приказал он. – Сыщи мне человека, который умнее всех на свете.

Бирбала ничем не удивишь, он сразу ответил:

– Владыка мира! Скорее скорого разыщу и доставлю к вам. Но для этого надо десять тысяч рупий.

По приказу падишаха Бирбалу тут же выдали кошелек с деньгами. Бирбал взял кошелек и отправился домой. Деньги оставил дома и пошел бродить по улицам. Ходит-ходит, а из головы не идет забота: как найти самого умного человека?

Известна поговорка: «Кто ищет, тот всегда найдет». Повстречался ему ахир [41]. Приметил в нем Бирбал крестьянскую хитринку и подозвал поближе. Ахир был подходящим человеком для Бирбала. Стал он шептать крестьянину:

– Слушай, коли сделаешь, как я велю, получишь в награду сто рупий.

Какой крестьянин стал бы отказываться? Бедняга отродясь таких денег не видал.

– Вот что, тебе придется пойти со мной к падишаху. Если он станет задавать тебе вопросы, ты смотри не отвечай ни слова.

– Ладно, так и сделаю.

Бирбал одел пастуха в дорогое красивое платье и привел в дарбар.

– Владыка мира! Ваш приказ исполнен – перед вами самый умный человек на свете. Можете его испытать.

Падишах велел человеку подойти поближе и начал его спрашивать:

– Где ты живешь? Каким именем зовут тебя родители? Что ты знаешь лучше всего?

Много еще всяких вопросов задавал падишах, но ахир, конечно, молчал. Его, как младшего брата жениха на свадьбе, заранее научили, что и как надо делать.

Пришел черед Бирбала помочь пастуху.

– Владыка мира! Его напугали ваши расспросы. Он думает: а что сделает падишах, когда узнает все это? Ему памятна пословица: «У раджи, йога, огня и воды – нравы особые, лучше держаться от них подале». Вот потому он и молчит. Ваше величество, наверно, слыхали поговорку: «Молчание – золото».

Бирбалова наука пришлась по душе падишаху, и он отпустил пастуха.


Сотая часть

<p>Сотая часть</p>

Однажды вечером, покончив с делами в дарбаре, падишах вел с Бирбалом веселый разговор. Задумал он подшутить над своим собеседником и сказал:

– Бирбал! Ты, конечно, часто пожимаешь руки своей жене, скажи-ка: сколько браслетов у нее на руках?

– Владыка мира! Уже давно у меня как-то не было случая пожать руки жене, но я точно знаю, что у нее на руках столько браслетов, сколько волос в той части бороды, которую вы постоянно оглядываете и то и дело оглаживаете. Коли вы мне не верите – сосчитайте сами, и сомнения ваши рассеются.


Не рой другому яму…

<p>Не рой другому яму…</p>

Однажды Бирбал переоделся и пошел гулять по городу. Ходил он, ходил и вдруг в одном глухом месте увидел, что какой-то богач хочет учинить насилие над женщиной. Пригляделся Бирбал, видит, молоденькая девушка отбивается от мусульманина.

Бирбал подошел поближе. Поверх вазирского наряда на нем было платье мусульманина, поэтому насильник посчитал его единоверцем и сказал:

– Почтенный господин! Если в вашем сердце есть хоть капля истинной веры, вы поможете мне. Это – моя жена, но ее совратил один индус, и она надумала уйти к нему. Помогите мне, и я уведу ее домой. Я – именитый вельможа, вы, конечно, слыхали имя Сардар-хана. Дом мой отсюда рукой подать.

– Правда ваша, – ответил Бирбал, – как мусульманин, я готов помочь вам, но труд мой чего-то стоит. Что я за это получу?

– Я много говорить не люблю, но слово раиса [42], если с вашей помощью добьюсь удачи, то сумею вас отблагодарить, останетесь довольны.

– Идет. Но сперва я попробую уговорить ее идти добром, а уж если она заартачится, тогда поглядим, как быть. А пока я с ней толкую, вам бы лучше отойти в сторонку.

Похотливый пес не может обдумывать свои поступки, похоть гонит его за сукой, и он бежит неотступно, хоть его ругай, хоть унижай. Сардар-хан послушно отошел в сторону, а Бирбал стал допытываться:

– О женщина! Расскажи мне все, не таясь. Если тебя обидели, я помогу тебе. Меня зовут Бирбал, я тайком обхожу город – проверяю, все ли ладно.



Про Бирбала знали все – старые и малые, бедные и богатые. Все верили ему, помнили, что он справедлив.

Услыхав его имя, девушка осмелела и стала рассказывать:

– Я – дочь брахмана, родители назвали меня Лакшми. Этот негодяй давно меня выслеживает, проходу не дает, да я все ухитрялась ускользать от него. А сегодня, по несчастью, попалась к нему в руки. Велика милость всевышнего, коль вы встретились мне. Спасите меня, и господь вам воздаст. Вы наш отец родной и защитник.

Бирбал успокоил девушку, потом подозвал Сардар-хана.

– Какая низость, господин Сардар-хан! Вы – чиновник государя, ваш долг – защищать его подданных, а вы сами насилуете дочь брахмана. Забыли указ падишаха: «Никому не дозволено творить насилия, жестокая кара постигнет насильника».

Сардар-хан, сам трус, подумал: «Припугну и добьюсь своего». Он обругал Бирбала:

– Мошенник! Ты отослал меня, чтобы самому сманить ее, но меня не проведешь!

Он мигом выхватил меч из ножен и кинулся было на Бирбала, но тот быстро сбросил верхнюю одежду, и Сардар-хан увидел перед собой Бирбала в его придворном наряде. Богач так и застыл на месте, от страха всем телом задрожал и онемел.

– Ну, Сардар-хан, ты арестован, ступай за мной.

Сардар-хан молча пошел за Бирбалом. Бирбал позвал с собой девушку.

– Пойдешь со мной. Завтра я пошлю за твоим отцом и все ему объясню. Он заберет тебя домой.

Она охотно согласилась. Дома Бирбал поручил девушку жене, а Сардар-хана запер в чулан.

Рано утром Бирбал приказал стражникам отвести арестованного к падишаху.

Удивились падишах и придворные, когда узнали в связанном преступнике Сардар-хана. Бирбал рассказал им все от начала до конца. Падишаху и во сне не могло такое привидеться, он страшно рассердился.

– Эй, подлый Сардар-хан! Я пожаловал тебе такую высокую должность, так-то ты отблагодарил меня! Чтоб глаза мои больше тебя не видели! Прочь отсюда!

На другой день, по велению падишаха, Сардар-хана привели из темницы во дворец и перед всеми советниками и придворными зачитали ему суровый приговор.

Все придворные-мусульмане обозлились на Бирбала и сговорились между собой как-нибудь выжить его из дворца. Они делали на него всякие доносы, но падишах ни одному их слову не верил. Он уже не раз испытал преданность Бирбала, крепко верил ему и всем сердцем привязался к вазиру. Увидели завистники, что от их козней и уловок нет проку, и придумали новое средство. Перетянули они на свою сторону кривого цирюльника, что прислуживал падишаху, посулили ему много денег, если он им поможет.

Однажды цирюльник брил падишаха и, размягчив его сердце всякими разговорами, вкрадчиво сказал:

– Владыка мира! Вы каждый день творите величайшие добрые дела, но вот что вам на ум не приходит: много времени минуло с тех пор, как ваши почтеннейшие предки отправились на небеса, а вы о них никогда и не вспомните. Никто их и не проведал ни разу. Ну что они о вас подумают? Не обиделись бы. А тогда что же будет?

– И то правда, столько времени я и не вспоминал про них! Но вот, братец, в чем загвоздка: кого я пошлю их проведать?

А кривой все свое гнет:

– Вы пользуетесь тем, что отцы и деды нажили, а про них даже разузнать ничего не приказывали. Ну что они скажут?

– Да ответь ты мне: кто, по-твоему, годится для этого дела? И как он до них доберется?

– Владыка мира! Кого послать – про то вам ведомо. Ну, а как добраться – это я могу растолковать.

– Вот это хорошо! Говори скорее!

– Надо приготовить особый костер: на земле разложить дрова, на них посадить вашего посланца к предкам, а сверху навалить сена – стог высотой с минарет – и все сразу поджечь. Посланец вместе с облаками дыма поднимется в мир предков. Вот и будет, как говорится: счастливый конец – делу венец.

– Все это хорошо. Но послать-то кого же? Решай уж и это ты.

– Да что ж тут голову-то ломать, ваше величество?! Около вас тьма людей, один другого знатнее! Но и то сказать, для этого дела нужен человек толковый.

– Братец, договаривай до конца. Кто, по-твоему, самый подходящий человек? Кого послать в рай?

– Владыка мира! По-моему, для этого дела подходит… м-да… ну-у… ну да ладно, скажу: подходит Бирбал! А там воля ваша, посылайте кого хотите.

– Верно ты говоришь. Но вот помеха – уйдет Бирбал, кто будет здесь с делами управляться?

– Невелика беда! На небольшой-то срок кого-нибудь другого на его место поставить можно. Кабы вы захотели дать мне эту должность, то и я бы справился, ведь ненадолго.

Падишах рассмеялся:

– Ай да молодец! Ишь как осмелел! И тебе должность вазира снится?

Цирюльник сперва было смешался, а потом решил не сдаваться, стал хитрить да юлить.

– Владыка мира! А что тут такого особенного? Да я и сказал-то просто так. Коли прикажете, я сам поднимусь на небеса, но я-то ведь простак. Сдается мне, прикажи вы Бирбалу навестить ваших предков, он, конечно, постарается отговориться, и придется вам его заставить. Надо бы порадовать великих предков ваших, ну да вы сами себе хозяин.

Принял падишах совет цирюльника, и тот, веселый и довольный, побежал к недругам Бирбала рассказать им про свою удачу. Вельможи были рады-радешеньки.

На другой день не успел падишах прийти на дарбар, как сразу вспомнил слова цирюльника и позвал Бирбала:

– Бирбал! С коих пор нет у нас вестей от отцов и дедов наших. Точит эта забота нашу душу. Ты ступай, проведай их и принеси оттуда весточку.

У Бирбала глаза на лоб полезли. Он сразу смекнул, какая ему западня поставлена, но смолчал. «Погоди, – думает, – еще поглядим, чья возьмет».

– Владыка мира! Ваш раб готов исполнить приказ, но вот беда – дороги на небеса ведь нету, как же быть? Коли вы покажете мне дорогу, то я с радостью хоть сейчас готов отправиться в путь.

– Кто заказывает штаны, тот велит и прореху спереди сделать, – ответил падишах. – Как туда добраться, мне уже объяснил кривой цирюльник, и мне его средство понравилось. Он говорит, что надо посланца посадить на погребальный костер, а сверху насыпать лакх и еще четверть лакха охапок сена и поджечь. Посланец вместе с густым дымом поднимется на небо. Так что ты собирайся и дня через три-четыре готовься в путь.

Понял Бирбал, что ему строит козни кривой цирюльник. «Теперь надо думать, как жизнь спасать, а с ним я потом рассчитаюсь», – подумал Бирбал и высказал свою просьбу.

– Покровитель бедных! Люди говорят: «Уйдешь по своей воле, а воротишься ли – на то воля чужая». Если ваши предки захотят меня задержать, то мне волей-неволей придется их уважить. Кто знает, когда я вернусь. Поэтому должен я позаботиться о своей семье. Получи я лакх и еще четверть лакха рупий, я бы уладил свои домашние дела, а потом и в рай можно. На все это требуется два месяца.

Падишах согласился. Деньги вазир потратил на рытье подземного хода от своего двора к тому кладбищу, где сжигали покойников. Работа велась тайком. Упаси бог, до падишаха какой слух дойдет!

Через два месяца подземный ход был готов. Тогда Бирбал пришел к падишаху, поклонился и сказал:

– Владыка мира! Я устроил все свои дела лучше некуда и теперь готов отправиться на небо.

Падишаху любопытно было поглядеть на это зрелище, и он вместе со всеми придворными приехал на кладбище. О кривом цирюльнике и говорить нечего – счастливей его никого на свете не было. Он прямо лоснился от радости.

Бирбал спросил позволения у падишаха и с веселым видом уселся на дрова для погребального костра, сложенные около того самого места, где была укрыта дверка в потайной подземный ход. По указке цирюльника на него стали накладывать охапки сена и соломы, увязывать и скреплять, чтобы сено столбом стояло. Бирбал ждал своего времени. Когда его совсем завалили сеном и никто не мог увидеть, что он сбежал, Бирбал открыл дверцу в подкоп, спустился туда и благополучно пришел к себе домой. Он быстро переоделся, чтоб никто его не узнал, и пошел на кладбище поглазеть на зрелище. Там все еще укладывали сено для костра. Когда столб сена стал высотой с минарет, падишах дал знак, и сено подожгли.

Многие простые люди корили падишаха за глупость. Они всем сердцем стояли за Бирбала, потому что был он справедлив и к народу милостив.

– Ох, ох! – вздыхали они. – Не выживет вазир. Не увидим мы его больше, и надеяться нечего! Такая, видно, судьба назначена ему Брахмой [43].

А Бирбал бродит в толпе, прислушивается. В одном месте стоят кучкой мусульмане-придворные.

– Избавились мы сегодня от большого врага, – толкуют они меж собой. – Теперь назначат нового вазира – мусульманина. Тот нечестивец не давал нам и головы поднять. А теперь мы заживем!

Идет Бирбал дальше и видит: стоит в толпе вельмож-мусульман кривой цирюльник и хвастает почем зря, а они его слушают, уши развесили.

– Это я добился, что Бирбалу конец пришел. Не придумай я этого средства, посмел бы разве кто даже палец на него поднять? Господин, давайте мне награду, как уговорились. Вы своими глазами видели, что он вместе с сеном сгорел дотла, так что и косточек не собрать.

Эта похвальба была для Бирбала горше яда. Он чуть не задохнулся от ярости, но скрипнул зубами, прикусил губу и сдержал себя. «Погоди, не уйдешь от меня, – грозил он про себя кривому. – Мой-то черед прошел, а твой еще впереди».

Костер догорел, и народ разошелся. Незаметно ушел и Бирбал и спрятался в одном тайном месте. Но он не мог сидеть сложа руки. Каждую ночь, переодевшись, обходил город, следил за порядком.

Так прошло несколько месяцев, и Бирбал решил объявиться. За это время у него отросли длинные усы и борода, волосы свисали длиннющими, спутанными космами. Он рассудил, что лучше всего именно в таком виде явиться во дворец. И вот нарядился он в свое придворное платье и пошел к падишаху. По дороге встречалось ему много знакомых, но никто его не узнавал, так сильно он изменился. Падишах тоже не узнал его. Тогда Бирбал сам заговорил:

– Владыка мира! Меня зовут Бирбал. По вашему приказу я навещал в раю ваших предков, а теперь вернулся.

– О! О! Бирбал! Неужто ты вернулся?! Рассказывай же, как там наши отцы и деды? Довольны ли они?

– Ах, что о них говорить! Благодаря вашим добрым делам они обрели там счастье. Как же они обрадовались, когда я принес им весточку о вашем благополучии, а когда узнали, что я ваш вазир, – так меня приветили да обласкали, что и сейчас об этом без слез вспомнить не могу. Счастье их так велико, что им завидует сам Индра, утопающий в наслаждениях. Всего-то у них вдоволь, ни в чем нужды нет, одна только жалоба: нет на том свете цирюльника. Изволите видеть, как я весь волосами оброс – по этой самой причине. А ведь я только шесть месяцев там прожил. У них же волосы и бороды так отросли, что по земле волочатся. Когда я уходил, они просили передать вам просьбу, чтобы прислали вы к ним ловкого цирюльника. Я их от вашего имени обнадежил. Они хотели послать вам со мной тамошних вещей, да потом передумали, пошлют после, с цирюльником. Я их успокоил, отправят, мол, к вам тотчас самого искусного цирюльника, ну, а посылать или не посылать – на то ваша воля. Весть я вам передал, и на мне ни греха, ни вины не будет.

– Бирбал! Выслушал я тебя и наказ моих предков, но как же быть? Какого цирюльника я могу им послать?

– Ну, об этом я уже подумал: нет никого лучше для этого дела, чем ваш кривой цирюльник. Он безо всякого труда подымется на небо вместе с дымом от соломы.

Падишаху пришлись по душе рассуждения Бирбала, и он велел послать за кривым цирюльником.

Увидел кривой, что Бирбал с того света вернулся, и задрожали у него коленки. Рассказали ему все новости – выходит теперь ему придется отправляться на небеса! «Вот она, смерть-то пришла», – думал несчастный.

Не видя, как спасти жизнь, он попросил у падишаха отсрочку на месяц, а сам замыслил бежать из города. Но падишах на такую отсрочку не согласился, дал только одну неделю.

– Наши предки в раю заждались, их надо побрить и постричь, так что ты поживее управляйся. Чтобы за неделю в путь приготовился! Коли ты в раю задержишься, я велю кормить и одевать твою семью за счет казны.

«Ладно, и семь дней – срок немалый, – подумал цирюльник. – За это время я уж далеко буду. Уйду от бирбаловых козней». И он сделал салам падишаху и пошел домой.

А Бирбал шел за ним по пятам, словно тень. Он все время не спускал глаз с кривого и понял, что подлый цирюльник ищет, как бы ему отвертеться. «Если за ним не следить, то и впрямь ничего не выйдет», – подумал Бирбал.

Бирбал не отставал от кривого ни на шаг, а когда тот вышел из дворца, послал следом за ним верного слугу.

Всю дорогу цирюльник придумывал, как бы ему спастись. Своим родным он поведал обо всем, что с ним во дворце случилось, и напоследок сказал:

– Если мы ночью скроемся из города и уедем из этого царства, то спасемся от злых плутней Бирбала.

Тут прибежал с улицы его младший сынишка и крикнул:

– Отец, что случилось, у нас около двери стражник стоит!

У цирюльника лицо вытянулось.

– Ну, конец, пришла пора помирать, – вымолвил он дрожащими губами. – Это, видать, работа Бирбала.

Видит жена, что он от страха сам не свой, и стала его успокаивать:

– Господин! Чего вы так перепугались? Только недавно Бирбал побывал в раю, сделал свое дело и воротился жив-здоров. Так же и вы воротитесь.

– Откуда ты знаешь, как воротился Бирбал? – сердито спросил кривой. – Его сама Дэви [44] хранит, вот он и спасся. А мне уж никак не спастись. Один поэт сказал:

На силу найдется сила,на хитреца – хитрец.На камень коса натолкнется,на мудреца – мудрец.

Что посеешь, то пожнешь. Я копал яму другому, да сам же в нее и угодил. Ну ладно, что будет, то будет. Не стану от одной думы о смерти раньше времени помирать.

На седьмой день падишах прислал за ним стражника. Цирюльник собрал свой прибор для бритья и пошел во дворец. Все уже было приготовлено, чтобы отправить брадобрея на тот свет. Бирбал упредил приказ падишаха – по его велению на кладбище загодя свезли целую гору сена.

Падишах приехал с кривым цирюльником. Кривого сразу усадили на землю, а сверху стали сено накладывать да увязывать. Когда уложили сено высоченным стогом, приказали стражнику его поджечь. Вспыхнуло ярко пламя, и сено и цирюльник обратились в пепел.

Так Бирбал отомстил кривому цирюльнику.


Что чего дороже?

<p>Что чего дороже?</p>

Однажды сидел падишах на дарбаре, а на коленях у него резвился двухлетний царевич Салим. Отец глядел на веселого малыша, и в душе его разливались радость и умиление. Вдруг ему пришла в голову мысль: «Что живому существу дороже всего на свете?»

Малыш стал что-то лепетать, потянулся к примолкшему отцу. Сердце Акбара совсем растаяло. Не скрывая своих чувств, он повернулся к придворным и задал им вопрос:

– Что всякому живому существу дороже всего на земле?

Задумались придворные, потом стали отвечать кто во что горазд. Судили, рядили, но так и не пришли к согласию. Бирбала в дарбаре не было, а когда он отлучался, на них изредка сваливалась такая беда – приходилось думать. Будь он тут – это счастье выпало бы ему. Да и падишах старался не утруждать придворных сложными вопросами.

Потолковали вельможи, поспорили, приняли в расчет и то, что падишах держит на руках сына, кормит его, ласкает, стало быть, и думка у него про дитя, и наконец один старик сказал за всех:

– Владыка мира! Дороже всего на свете сын.

Падишаху ответ придворных пришелся по душе. На том дарбар кончился.

На другой день вернулся Бирбал. У падишаха из головы не шел вчерашний разговор, и он сразу задал Бирбалу тот же вопрос.

– Покровитель бедных! Всякому живому существу дороже всего собственная жизнь. Ее ни с чем равнять нельзя, даже с жизнью самого близкого существа.

Падишах не хотел обижать придворных.

– Неверно ты говоришь, Бирбал. Разве не дорога родителям жизнь сына? Если твое мнение твердое, докажи его.

– Слушаюсь, ваше величество, докажу. Прикажите садовнику спустить воду из большого бассейна в саду. А я тем временем схожу на базар. Вы же с советниками соблаговолите оставаться в саду, там и убедитесь своими глазами, что я прав.

Садовник, исполняя приказ падишаха, трудился в поте лица и скоро доложил, что вода спущена. Падишах велел поблизости от бассейна расставить сиденья и вместе с придворными пошел в сад.

А тут и Бирбал вернулся с базара – он принес обезьяну с детенышем. Посадил он их в опустевший бассейн и велел пустить в него воду. Вода мало-помалу заполняла водоем. Обезьяна, спасая своего детеныша, взяла его на руки и поднимала все выше.

Когда вода дошла обезьяне до шеи, она подняла детеныша над головой.

Все с любопытством смотрели на это зрелище.

– Ну что, Бирбал! Ты и теперь не хочешь признать, что самое дорогое – это сын?

– Ваше величество! Смерть еще не грозит обезьяне. Погодите немного, – ответил Бирбал.

Пока падишах и Бирбал обменивались словами, вода стала попадать обезьяне в рот и в нос, она начала захлебываться и с трудом удерживалась на ногах. Стараясь спасти свою жизнь, обезьяна нашла средство: забыв про материнскую любовь, она опустила в воду детеныша, а сама встала ему на спину. Теперь она уже не захлебывалась, рот ее был над водой. Показав на это падишаху, Бирбал приказал садовнику закрыть воду и дал знак вытащить животных из воды. Оба остались живы.

– Владыка мира! Вот вы своими глазами видели: пока была надежда спастись – обезьяна всеми силами старалась сохранить жизнь ребенку, но когда ей самой стала грозить смерть, она забыла о детеныше, напротив, даже чуть не стала его убийцей ради спасения собственной жизни.

Падишах, а за ним все вельможи признали правоту Бирбала.


Вода и расплескалась

<p>Вода и расплескалась</p>

Однажды поутру сидел падишах на балконе и перебирал четки. Взглянул он невзначай на улицу и увидел женщину из касты водоносов. Шла она быстрым шагом и несла кувшин с водой. Падишах оставил четки и придумал такую самасью: «Вода и расплескалась».

Позднее, в дарбаре, он прочел ее Бирбалу и велел написать стихотворение. В это время Бирбал был занят и попросил падишаха обождать немного. Покончив с делами, он сочинил такое стихотворение:

Раз от источника молодка шла домой,Неся легко на голове кувшин с водой.Край сари вдруг скользнул с плеча. И людиПришли в волнение, узрев тугие груди.Красавица зарделась, засмущалась,Шаги ускорила. Вода и расплескалась.

– Вах! Вах! – воскликнул падишах. Очень понравились ему стихи. Они были написаны по всем правилам и полны смысла.


Сахарный алмаз

<p>Сахарный алмаз</p>

Однажды пришлось Бирбалу ночью пойти по делу в соседнюю деревню.

Проходит он мимо одной лачуги и вдруг слышит, что там кто-то навзрыд плачет. Бирбал не мог пройти мимо. Подошел к двери, постучал и спрашивает:

– Кто тут плачет?

Дверь отворилась, вышел старик и, всхлипывая, ответил:

– А что вам до того, кто плачет? Ну, я плакал…

Бирбал не мог в темноте разглядеть человека как следует. Видно только, что старик, кожа на лице обвисла, спина согнулась, словно лук. Стал Бирбал у старика выспрашивать: отчего-де посреди ночи плачешь?

Но старик заупрямился.

– Ну, что толку рассказывать? Перед чужим человеком свое горе изливать – только себя унижать.

Бирбал обещал ему помочь, и старил поведал ему свою историю:

– Ладно, коли желаете знать – слушайте. Мне уже семьдесят стукнуло. Дал мне господь одного сына, и тот помер, и хозяйки моей уже нету в живых. Остался я один, как перст, некому ни поесть подать, ни прибрать, ни помочь, в чем надо. Сын-то, пока жив был, зарабатывал, на обоих хватало. А мне одному невмочь, как ни тружусь, а больше чем три-четыре пайсы [45] никак не заработаю. Нет такого счастливого дня, когда бы я поел досыта и заснул спокойно. И еще сушит мое сердце тоска по сыну. А последние три дня сижу не евши, живот подвело. Ну не стерпел я муки, заплакал.

«Поздняя ночь, темень, кругом ни души – как ему сейчас поможешь? – подумал Бирбал. – Пускай он лучше придет ко мне домой поутру».

– Дядюшка! Сейчас время ночное, вы уж до утра потерпите, а спозаранку приходите в диванхану [46]. Меня зовут Бирбал.

И пошел своей дорогой. А старик лег в постель, но всю ночь глаз не сомкнул – все ждал, не мог утра дождаться.

Только солнце поднялось, он заковылял к дому главного советника. Бирбал сердечно принял старика, угостил его вкусными яствами. Когда старик вволю поел и попил, Бирбал сказал:

– Дядюшка, сегодня я дам вам денег на расходы только на две недели. А вы за это время приготовьте из куска сахара леденец, чтобы он был похож на алмаз. Принесите его мне, а там я скажу, что дальше делать.

Старик, благословляя Бирбала, пошел домой. Дней восемь-десять он трудился над сахарным леденцом, гранил, выравнивал, наводил блеск, пока тот не стал похож на алмаз. Тогда он отнес его Бирбалу. Долго разглядывал его Бирбал, вертел и так и этак – сахар и впрямь ну точь-в-точь алмаз, вроде бы даже лучше, чем настоящий.

– Дядюшка, приходите завтра. Мы с вами пойдем к падишаху. Я продам ваш алмаз, и вы получите много денег.

На другой день Бирбал со стариком рано утром отправился во дворец. Падишах подумал, что, видно, неспроста Бирбал пришел в такую рань.

– Никак случилось что, Бирбал?

– Покровитель бедных! Я привел к вам мастера. Он принес чудесный алмаз, хочет его продать. Камень вам понравится, я-то уж знаю. – И Бирбал подал падишаху алмаз.

Падишах со всех сторон оглядел камень.

– Бирбал! Алмаз чудо как хорош, но скажи старику, чтоб пришел через два часа.

Когда старик вышел, падишах велел Бирбалу отдать алмаз на проверку. Бирбал пошел будто бы исполнять приказание. Походил-походил и вернулся во дворец.

– Владыка мира! Не сомневайтесь, алмаз хороший. Вот возьмите камень.

Падишах был доволен ответом, но все-таки предостерег Бирбала:

– Перед тем как купить алмаз, проверь его еще раз.

– Владыка мира! Пока держите камень у себя, спрячьте во рту, а потом проверим его еще раз.

Падишах спрятал камень во рту. Пришло назначенное время, и старик приковылял в дарбар. Бирбал уже ждал его.

– Покровитель бедных! Глядите, вот и хозяин алмаза явился. Что ему ответить?

– Бирбал! Ведь я же отдал его алмаз тебе? – спросил падишах.



– Ваше величество! Вы держали его у себя, – решительно возразил Бирбал.

Падишаху и самому казалось, что Бирбал прав. Непонятно, куда же девался алмаз? Долго искал он его, но так и не нашел. Да и как он мог найти алмаз – ведь тот незаметно растаял во рту у падишаха.

Наконец падишах сказал:

– Что ж, Бирбал, узнай цену алмаза да не торгуйся.

Бирбал спросил у старика, сколько стоит его алмаз.

– Господин советник! Истинная цена моему алмазу – две тысячи мухуров [47], и еще двести мухуров я прошу для себя – это мой барыш.

– Хватит тебе и пятидесяти мухуров барыша, – ответил Бирбал.

– Господин! Коли согласны на барыш в две сотни, сделайте милость – берите алмаз, а не то отдавайте мой товар.

Бирбал упрямо торговался и наконец сказал в сердцах:

– Ну, чего уперся? Ладно, бери сто мухуров.

Но старик – достойный ученик своего наставника – не уступал. Сделав сердитое лицо, он проворчал:

– Эх, господин советник! Что же вы меня, бедняка, так прижимаете? Двести монет, и ни каури [48] меньше – вот мое последнее слово.

Падишах не знал местного языка [49], слушал он, слушал их споры и вышел из терпения.

– В чем дело, Бирбал? Что говорит старик?

– Владыка мира! Он говорит, что алмаз ему самому стоил две тысячи мухуров, и сверх того он хочет двести мухуров прибыли. Ну, я торгуюсь, даю только сто мухуров на барыш.

Падишах махнул рукой Бирбалу, чтобы он замолчал, и велел казначею заплатить старому ювелиру две тысячи двести мухуров.

Старик заспешил домой, не чуя под собой ног от счастья. Идет он, шаркает ногами, а про себя все благодарит и благодарит Бирбала.

Вечером, когда, покончив с делами в дарбаре, Бирбал пришел домой, он застал у себя старика. Тот стал его благословлять:

– Слава вам, слава вашей мудрости, о почтенный господин советник! Господь щедро отплатит вам за добро, что вы делаете таким беднякам, как я. Нет на свете другого такого вазира – только у вас душа за народ болит.

Приятно было Бирбалу слышать такую похвалу от старика. А тот, не переставая славить Бирбала, поклонился и ушел восвояси.


Как шурин падишаха был вазиром

<p>Как шурин падишаха был вазиром</p>

Много раз пробовали придворные – недруги Бирбала – спихнуть его с высокого места, да ничего не выходило. Тогда они придумали посадить на эту должность шурина самого падишаха, благо в таком деле им, само собой, поможет госпожа бегума. Вот и сбудется их заветное желание.

Шурья падишаха могли, понятно, когда им вздумается, приходить в гарем. Подговорили придворные брата бегумы Хусейн-хана. Пришел он к сестре и говорит:

– Сестрица! Ведь это же срам для нас, что в мусульманском государстве главный советник – индус. Жалко, что ты оставляешь это без внимания.

Речи брата запали бегуме в душу, и она пообещала, что постарается как-нибудь все переменить. Для бегумы не было никого милее брата, и она с превеликим усердием принялась хлопотать, чтобы стал он главным советником. Однажды пришел падишах в гарем, а бегума видит, что он в духе, и нежным голоском начала:

– Любимый! Господин мой! Куда это годится, что в нашем мусульманском государстве главный советник идолопоклонник-индус. Негоже мусульманам быть под началом у вазира-индуса. Сделайте милость, порадуйте своих братьев по вере, поставьте на эту должность моего брата.

Услышав речи бегумы, падишах сразу смекнул, что ее подучили.

– Бегума, прежде чем начинать дело, обдумай его конец, вот в чем истинная мудрость. Твой брат не способен нести такое бремя, как должность вазира. Он человек небольшого ума, малограмотный, а сравнить с Бирбалом – и вовсе никчемный. Править государством – дело нелегкое. Сколько бывает случаев, что я и сам не разберусь и отдаю их на суд Бирбала. Нет, не будет пользы моей державе, если я ученого и опытного отставлю, а на его место посажу глупца и невежду.

Отповедь падишаха сильно опечалила бегуму, но она держала в голове те же мысли.

Спустя несколько дней, увидев, что падишах весел, бегума снова заговорила про свое дело. Ее упрямство не понравилось падишаху, и он отказал строже, чем в первый раз. Пала обида на сердце бегумы, рассердилась она на падишаха и вышла из комнаты. И падишах ушел из гарема.

Минуло несколько месяцев. Падишах не раз приходил к бегуме, и однажды она снова заговорила про то же – надо-де поставить ее брата вазиром. Падишаху надоели эти разговоры, и он не на шутку разгневался. Но на этот раз он решил сделать по-другому. «Пока не покажешь бегуме, сколь глуп ее брат, она не успокоится», – подумал Акбар и сказал:

– Ладно. Завтра твой брат будет назначен главным советником.

Бегума обрадовалась и послала к брату рабыню со счастливой вестью. Получили поздравления по этому случаю и знатные сардары и раисы.

На другой день утром падишах призвал к себе Бирбала и наедине сказал ему:

– Я хочу показать своим подданным-мусульманам и бегуме, как важен пост главного советника. Пусть они увидят, сколь велики твои таланты. Побудь несколько дней дома, отдохни, пока я не пришлю за тобой. Я устрою им представление, а ты украдкой следи за ним.

Бирбал выслушал повеление падишаха и тотчас ушел домой.

Когда начался дарбар, падишах при всем дворе объявил, что с нынешнего дня вазиром назначается его шурин; Бирбал с поста главного советника смещен. На место вазира сел брат бегумы и начал решать дела. Через несколько дней падишах приказал новому вазиру:

– Есть у меня желание, исполни его через неделю: добудь мне друга верного, друга неверного, сок жизни и корень вкуса.

Сильно струсив, новый вазир тотчас разослал гонцов во все концы и сам кинулся исполнять желание падишаха. Искали в городах, искали в селах, искали везде и всюду, но ничего сыскать не смогли.

Прошло шесть дней, идет к концу неделя. Новый вазир совсем пал духом. «Ведь завтра седьмой день, срок кончается, а я ничего не могу представить падишаху. Конец мне, настал мой смертный час. Падишах, конечно, не помилует меня», – с тоскою думал брат бегумы.

Наконец он сообразил, что делать, – побежал к Бирбалу, рассказал о своей беде, кинулся в ноги и стал молить о помощи. А бегума своим чередом постаралась тайком улестить Бирбала.

– Жизнь моя в ваших руках, – слезно просил новый главный советник. – Смилуйтесь, спасите меня, добудьте то, что государь потребовал.

Бирбал был тронут. Он согласился помочь вазиру.

– Незачем вам так беспокоиться, я завтра же сыщу все, что падишах требует. Но придется вам раскошелиться – это будет стоить лакх рупий.

Новый вазир сходил за деньгами и выложил Бирбалу лакх рупий. Бирбал спрятал их и тотчас подал вазиру два ларца.

– Вот, берите. В одном ларце сок жизни, в другом корень вкуса, а друга верного и друга неверного давать не надо. Если падишах их с вас потребует, отвечайте: они у Бирбала, можете взять у него,

Так Бирбал успокоил нового вазира.

Назавтра падишах, как только пришел в дарбар, сразу же потребовал, чтобы вазир представил, что было приказано.

Вазир поставил к ногам падишаха два ларца, что вручил ему Бирбал, и сказал:

– Покровитель бедных! В этих ларцах сок жизни и корень вкуса. Велите проверить.

Падишах поднял крышли ларцов – в одном была вода, в другом соль.

– Не ты это придумал. Никто, кроме Бирбала, ни за что бы до этого не додумался. А где друг верный и друг неверный? – спросил падишах у шурина.

– Владыка мира! Я оставил их у Бирбала. Если угодно, благоволите послать за ним, он отдаст их вам.

Падишах отправил гонца за Бирбалом. По дороге во дворец Бирбал приметил на улице собачонку. Он поднял ее, заботливо завернул в тряпицу и спрятал под своей одеждой. Не успел он войти в дарбар, как падишах потребовал у него друга верного и друга неверного. Бирбал вынул из-за пазухи собачку и поставил перед падишахом:

– Владыка мира! Вот верный друг – собака. Вернее собаки нет никого. А друг неверный – зять. Ну, он есть и у вашего величества. Нет на свете человека вероломнее зятя.

Падишаху показалось мало такого объяснения, и он велел Бирбалу еще раз подробнее растолковать его слова.

– Владыка мира! Собака считается самым верным другом человека. Дайте ей хотя бы кусок черствого хлеба, и она никогда этого не забудет. А зять как раз наоборот – отдайте ему вместе с дочерью все, что в доме есть, а он все еще недоволен.

Ответы Бирбала всем понравились. Ему вернули пост главного советника.


Изображение в зеркале

<p>Изображение в зеркале</p>

Жил-был в Дели один богач, самодур, каких свет не видывал. Часто издевался он над людьми, и все ему было нипочем. Втихую творил, что хотел, но прикидывался добрым человеком, – боялся, как бы к судье не потянули.

Как-то раз задумал он новую пакость. Зазвал к себе художника и велел сделать свой портрет, но чтобы он был точь-в-точь похож на него, не то он не заплатит за работу. Записали они с художником свой уговор на бумаге. Пошел художник домой и с превеликим усердием принялся рисовать богача. Когда работа была закончена, он понес ее заказчику. Слуги доложили о приходе художника. Богач сперва умело изменил свое лицо, а потом вышел к художнику. Увидев его, живописец-бедняга удивился, пробормотал что-то и, пообещав нарисовать другой портрет, ушел.

Сделал он новый портрет и принес богачу, а тот опять выкинул такую же штуку – изменил лицо, и изображение оказалось неточным. Так плутовал он пять раз, и пять раз приходилось художнику заново рисовать богача. Наконец он догадался, что его обманывают, и потребовал плату за работу. Богач стал его бранить:

– Ты не сумел нарисовать мой портрет, с какой стати, спрашивается, стану я тебе платить? Понапрасну только людей обманываешь – называешь себя художником. Проваливай отсюда живо, не то я тебя проучу, будешь знать, как морочить людей!

Художник стоял на своем, и они долго спорили, ругались, но художник ничего не добился. Пришлось ему идти за помощью к Бирбалу.

Рассказал он вазиру про свое дело и показал все пять портретов. Бирбал понял, почему богачу удавалось обманывать художника, – он, видно, умел изменять лицо.

– Послушайте меня, и вы непременно выиграете дело, – сказал Бирбал.

Художник, конечно, согласился.

– Купите на базаре хорошее зеркало и пойдите с ним к богачу. Как свидетели с вами пойдут два моих чиновника, но никто не должен знать, кто они. Вы скажете: «На этот раз я сделал ваше точное изображение». Богач захочет взглянуть на него, и тогда вы поставите перед ним зеркало, и тут пусть он изменяет свое лицо сколько его душе угодно. Все равно изображение будет точным. Так он и попадется к вам в руки.

Художник купил на базаре добротное, из толстого стекла, зеркало и с двумя свидетелями явился в дом богача.

– Господин, на этот раз все получилось точь-в-точь. Надеюсь, вы будете довольны. – С этими словами художник поставил перед хозяином зеркало.

– Куда как хорошо! – закричал богач. – Зачем это ты суешь мне зеркало? Покажи-ка портрет, что сейчас так нахваливал.

– Господин, это ваш портрет, здесь вы точь-в-точь такой, какой вы есть сейчас, – ответил художник.

Богач насторожился и стал увиливать, чтобы скрыть свой обман:

– Да и когда это я заказывал тебе свой портрет?

– Зачем отказываетесь от своих слов? По вашему требованию я нарисовал вам один за другим пять портретов, а вы каждый раз отказывались от них и заставляли меня уходить не солоно хлебавши. А теперь, когда я вас все-таки припер к стене, вы пустились на новый обман – отрекаетесь от уговора. Нет, так не пойдет. Придется вам выполнить наш уговор.

«Надо все-таки его одурачить», – подумал богач и стал от всего отпираться.

Тут вмешались люди Бирбала:

– Придется вам, господин хороший, пойти к падишаху. Вы заставили этого человека принести шесть ваших портретов, но не заплатили ни за один. Теперь вашим плутням конец.

– А вы что за птицы? – со злостью ответил богач. – Вы кто такие, чтобы тянуть меня к падишаху?

Чиновники распахнули плащи, и богач увидел их чиновничье платье. Тут он опомнился и поневоле согласился расплатиться с художником. Но дело зашло слишком далеко, чиновники схватили его и привели к Бирбалу.

Бирбал не раз слыхал про богача мошенника. Он стал допрашивать богатея, а тот ни на один вопрос толком не ответил. Да и что ему было говорить? Как бы он оправдался? Разве построишь стену на песке?

При допросе были и стражники. Бирбал приказал им дать богачу плетей. Подняли они плетки, шагнули вперед. Увидел богач плетки над головой – сразу же за ум взялся и во всем повинился. Бирбал дал ему наказание по заслугам, отправил в тюрьму.


Почему поутру пар клубится над водой?

<p>Почему поутру пар клубится над водой?</p>

Как-то раз поутру падишах с Бирбалом гуляли и очутились на берегу реки Ямуны. Глядит падишах на реку и видит: от воды пар подымается. И подумал он: «Известно, что в жару вода испаряется, а в такую прохладную пору почему от воды пар идет?» Сочинил он про этот случай самасью и прочитал ее Бирбалу: «Поутру пар клубится над водой».

Бирбал помолчал, подумал и прочитал стихи:

На поиски врагом плененной Ситыотправился на Ланку Хануман [50].Царь обезьян, чудовищный и сильный,одним прыжком скакнул за океан.В ночной тиши тьму факелов горящихпо городу он разметал хвостомИ радостно глядел, как среди улиц спящихплясал огонь, сжирал за домом дом.Горел весь город ракшасам на горе,пылала Ланка в черноте ночной.А Хануман горящий хвост свой сунул в море…С тех пор поутру пар клубится над водой.

Стихи были такие звучные и красивые, что падишах пришел в восторг и наградил Бирбала.


Новый вазир падишаха

<p>Новый вазир падишаха</p>

Всем известно, что Бирбал был любимым советником и собеседником Акбара. Находчивостью, остроумием он всегда затмевал падишаха.

Однажды падишах сильно разгневался на Бирбала – тот не угадал, что падишах не в духе, и стал не ко времени над ним подшучивать. Больно задели падишаха эти насмешки.

– Бирбал! Зазнался ты не в меру и ведешь себя грубо. Я этого не потерплю. Помни, если еще раз позволишь себе подобное – жестоко поплатишься.

А Бирбал уже вошел в раж и в ответ опять пошутил, но падишах оборвал его на полуслове. Тут Бирбал понял, сколь гневен государь, и умолк. А падишах со злостью взглянул на неучтивого советника и промолвил:

– Ступай прочь и чтоб я тебя больше во дворце не видел!

Бирбал не осмелился перечить и молча ушел. «Вот таковы нравы царей. Ладно, придет время – захнычет, сам позовет», – утешал он себя в мыслях.

Пришел Бирбал домой, рассказал все домашним и словно сквозь землю провалился – много месяцев его не было видно и слышно. И во дворец его не звали. Падишах уже назначил другого главного советника. Узнал о том Бирбал и пустил слух, что уезжает из Дели, подышать, дескать, другим воздухом захотелось.

Новый главный советник не мог, конечно, равняться с Бирбалом, и не лежала к нему душа у падишаха. Исподволь подыскивал он другого человека на эту важную должность. Многих вельмож незаметно проверял Акбар, но ни один не подошел. «Осталось одно – устроить испытание», – надумал падишах. Он приказал объявить по всем городам и селам: «Кто ответит как должно на мои вопросы, будет назначен вазиром, а кто не сумеет – того отпустят с миром. Испытание через месяц».

Многие вельможи спали и видели, как бы получить пост вазира, но опасались трудной проверки да еще насмешек и помалкивали, не совались.

Подходил назначенный срок, во дворце готовились к большому собранию. Понятное дело, коль надо выбирать вазира, то простому народу там делать нечего, его и не звали во дворец падишаха. Съехались только вельможи, знать да придворные, да еще те, кто польстился на пост вазира и не убоялся проверки. Таких было всего пятеро. Один из них казался очень умным – большеглазый, длиннобородый, седовласый, степенный. На голове у него красовался белый тюрбан.

По приказу падишаха чиновник объявил:

– Кто сегодня выдержит испытание, будет назначен вазиром. Если кто ответит неверно, другой раз отвечать не позволяется. Первый вопрос: сколько жемчужных раковин в мировом океане?

Четверо соискателей крепко задумались, а пятый, с длинной бородой, казалось, так и рвался ответить. Опросили всех по очереди. Один сказал:

– Лакх.

Другой ответил:

– Крор [51].

Третий:

– Сто кроров.

Последним отвечал длиннобородый:

– Раковин столько же, сколько глаз у всех людей на земле.

Радостными возгласами откликнулись придворные на эти слова. Понравился ответ и падишаху.

Четверо соискателей уже потеряли право участвовать в состязании. Остался один длиннобородый. Чиновник задал второй вопрос:

– В чем отрада телу нашему?

– Телу нашему отрада в здоровье, – ответил длиннобородый.

Третий вопрос задал другой вельможа:

– Много есть на свете всякого оружия, какое же оружие главное?

– Разум, – был ответ.

Четвертый вопрос задал знаменитый Тодармал [52]:

– Если сахарный песок смешан с песком, то как их разделить, не опуская в воду?

– Надо рассыпать смесь на земле. Наползут муравьи, подберут сахар, а песок останется.

Пятый вопрос задал Ханханан:

– Сможете ли вы выпить всю воду из моря?

– Да, смогу, конечно.

– Как же?

– Выпить-то легко, но вперед вам придется задержать реки, что впадают в море.

Джаганнатх Прасад поставил шестой вопрос:

– Как можно испепелить человека, не сжигая его на костре?

– Огнем заботы.

– Какое занятие самое презренное? – спросил Тодармал.

– Нищенство, – ответил длиннобородый. Он ждал новых подковырок, но ливень вопросов прекратился – всех покорила находчивость соискателя. Увидел он, что все молчат, и, испросив у падишаха позволения, сам задал вопрос:

– Почему дверь скрипит, когда ее закрывают?

Все молчали. Никто не нашелся, что ответить. Падишах про себя нахваливал длиннобородого и думал: «После долгих поисков я нашел наконец нового вазира, такого же даровитого, как Бирбал». Акбар перестал горевать о пропавшем Бирбале и громко сказал, что надо назначить длиннобородого на поет главного советника и одеть его в подобающее платье.

– Покровитель бедных! – отозвался тот. – Я не способен стать вазиром. Разве под силу мне управиться с делом, которое исполнял такой мудрый человек, как Бирбал?

– Я выгнал Бирбала из дворца, а он рассердился и уехал невесть куда, – ответил падишах. – Мы его искали-искали, но никаких следов не нашли. Делать нечего, приходится назначать нового вазира. Кабы знать, где скрывается Бирбал, уж я бы сил не пожалел, чтоб воротить его во дворец.

– Владыка мира! Могущество ваше простирается над всей землей, если бы вы искали его со всем усердием, то давно нашли бы, – заметил длиннобородый.

– Нет, это не так, – не соглашался падишах. – Я немало труда потратил на розыски, да все напрасно.

– Владыка мира! А если бы он вдруг явился к вам, что бы вы сделали? Оставили у себя или выставили бы за дверь? – спросил длиннобородый.

– Я очень по нему соскучился, – живо откликнулся падишах.

Теперь длиннобородый поверил, что падишах и впрямь всем сердцем хочет воротить Бирбала. Он сдвинул на затылок тюрбан, закрывавший чуть не половину лица, скинул одежду, надетую поверх другого платья, сдернул длинную бороду, и перед всеми предстал сам славный Бирбал. Уж и обрадовались придворные, увидев его после долгой разлуки! А про Акбара и говорить нечего, так был рад, что и описать невозможно. Кругом только и слышно было, что «ах!» да «ох!» да всякие слова приветливые.

На расспросы падишаха Бирбал так рассказал про свою отлучку:

– Владыка мира! После того как я ушел от вас, я с месяц жил дома, а потом будто бы уехал из города. На самом же деле я остался тут тайно. По ночам переодевался и ходил по городу, выслеживал воров, грабителей. Немало изловил я их за эти месяцы, заставил вернуть награбленное у людей добро. Я наловчился изменять свое обличье и, когда понял, что никто меня не опознает, стал приходить в дарбар, приглядывался, прислушивался.

Падишах был очень доволен усердием Бирбала. Он подарил ему новое платье и опять назначил вазиром. Словно молния разнеслась эта весть по городу. Народ был счастлив, что Бирбал снова главный советник падишаха.


Как стали бы вы падишахом?

<p>Как стали бы вы падишахом?</p>

Однажды падишах Акбар сказал:

– Бирбал! Как хорошо было бы, если бы падишах, раз севши на трон, навсегда оставался бы на нем.

– Шахиншах! – отозвался Бирбал учтиво. – Истинны ваши слова, но тогда как стали бы вы падишахом?

Падишах понял насмешку и промолчал.


Зови!…

<p>Зови!…</p>

Однажды утром падишах умылся и приказал слуге:

– Зови!

Слуга вышел и долго ломал себе голову: кого звать? Весь дворец обегал, да все без толку – никто не мог угадать, кого велел звать падишах.

Деваться некуда – пошел слуга к Бирбалу и стал у него допытываться: кого же велел звать падишах?

– А что в это время делал падишах? – спросил Бирбал.

– Ничего. Сидел после умывания.

– Падишах хотел побриться, – решил Бирбал. – Ступай зови цирюльника.

Слуга привел к падишаху цирюльника. Падишах был рад и спросил слугу:

– Кто это тебе посоветовал?

– Владыка мира! Я очень испугался, когда не сумел понять ваше желание, и в конце концов пришел к Бирбалу за советом. Он мне и сказал, что вам нужен цирюльник.

Падишах был очень доволен прозорливостью Бирбала.


Как брат брата обманул

<p>Как брат брата обманул</p>

Жил в Дели ювелир Капурчанд. Было у него два сына, старшего звали Рупчанд, а младшего – Пхулчанд. Умер Капурчанд и оставил сыновьям богатое наследство. Сыновья справили погребальные обряды и стали жить в свое удовольствие, тратить отцовские деньги. За несколько лет они по дурости своей промотали все наследство, спустили почти все деньги. Пришла забота, как добыть денег, на что жить? Ничего другого они не придумали, как отправиться в чужие края. Собрали все, что еще уцелело, оставили семьям денег на пропитание на два-три года, а сами уехали и занялись торговлей. В одной деревне купят товары, в другой продадут. Так попали они в далекие края. Как-то раз ехали братья лесом и увидели пруд. Уселись они рядом на берегу, съели немудрящий завтрак, запили водой из пруда. Потом захотелось им искупаться. Пхулчанд стал спускаться в воду, чтобы окунуться, и вдруг наступил на что-то. Сунул руки в воду и достал ларец. На ларце висел замок.

Пхулчанд взял камень и сбил замок, открыл крышку, а там лежат два рубина красоты невиданной. Обрадовался Пхулчанд, позвал старшего брата и показал ему драгоценную находку.

– Братец, – сказал Пхулчанд, один рубин возьмите вы, а другой я оставлю себе.

– Возвращайся с этими камнями домой, – посоветовал Рупчанд. – А я распродам наш товар и тоже скоро ворочусь.

– Ладно, братец, я поеду, но свой рубин вы оставьте у себя.

Рупчанд отказался:

– Братец, ты сам знаешь, опасно путнику держать при себе ценности. Коли ты решил один рубин отдать мне – забери его с собой, а дома отдай невестке. Растолкуй ей, что это большое богатство, пускай запрячет подальше, покуда меня нет.

Пхулчанд послушался старшего брата. Он бережно спрятал рубины под пояс и отправился в обратный путь. Вот приехал он домой, но не отдал рубин невестке. Позарился на дорогой камень, не удержался от соблазна и оба рубина оставил себе. Через два года и Рупчанд воротился. Он попросил у жены рубин, но она очень удивилась:

– Какой рубин? Откуда? Мне никто никакого рубина не давал.

Тогда Рупчанд пошел к Пхулчанду.

– Братец, а где же мой рубин?

– Я вручил его невестке сразу же, как воротился домой. Видно, жадность ее одолела, вот она и лукавит, говорит неправду.

Рупчанд поверил брату. Рассердился он на жену и побил ее безжалостно. А она твердит свое:

– Мне не давали никакого рубина и даже не показывали. Я никогда не видала рубина, не знаю, какого он цвета и как выглядит.

Тут Рупчанд догадался, что брат его обманул. Написал он на брата жалобу и понес ее в суд к Бирбалу.

Бирбал велел прийти в один день и жалобщику с женой и ответчику со свидетелями.

В назначенный день все собрались в суде. Сперва допросили Рупчанда, потом его жену. После допроса Бирбал велел посадить их в разные комнаты и вызвал свидетелей Пхулчанда. Когда они вошли, Бирбал строго сказал:

– Глядите отвечайте все по правде, только по правде. Коли солжете – будете наказаны. Говорите: видели вы собственными глазами, как Пхулчанд давал рубин жене Рупчанда, или не видели?

Свидетели в один голос сказали, что сами видели, как он давал рубин.

«Так просто это дело не распутаешь», – подумал Бирбал. Он велел рассадить всех пятерых свидетелей по разным комнатам и запереть двери. Каждому свидетелю он дал по кусочку воска и приказал:

– Коли вы видели, как он давал рубин, вылепите из воска его подобие.

Братьям и жене Рупчанда тоже дали воск для той же цели.

Когда прошло отведенное время, Бирбал забрал воск сперва у братьев. Оба кусочка воска были совсем одинаковые на вид. Потом воск забрали у пятерых свидетелей – все пять кусочков были разные и непохожие на те, что вылепили братья. Дошла очередь до жены Рупчанда. Но откуда было бедняжке знать, как выглядит рубин?

– Почему ты не вылепила рубин? – спросил Бирбал.

– Господин! Я никогда не видела рубина, как же мне его лепить? – ответила она.

Бирбал понял, что женщина невиновна. Догадался он также, чья тут вина, – всю плутню затеял Пхулчанд, чтоб обмануть брата. Бирбал еще раз пригрозил свидетелям, но они стояли на своем, видно, их как следует подучили заранее. Тогда Бирбал кликнул двух стражников и показал пальцем на плети. Стражники схватили плети и придвинулись, ожидая приказа начинать. Двое свидетелей смекнули, что дело плохо, не миновать наказания, и повинились – дали, мы, дескать, ложные показания. Пхулчанд подбил нас на лжесвидетельство.

– Ну, что ты теперь скажешь? Слыхал, что сказали свидетели? – спросил Бирбал у Пхулчанда.

– Хузур, говорят ведь, что от палки и черт бежит, а они в конце концов только люди, – ответил Пхулчанд. – Чтобы спастись от побоев, они сделали ложные признания.

– Тогда почему они не сумели вылепить рубин? Если бы они видели рубин, то, конечно, смогли бы его вылепить, – напомнил Бирбал. – Ясно, что ты лгун и обманщик и заслужил наказания.

И Бирбал приказал дать плетей Пхулчанду. Два стражника стали по бокам и по очереди стеганули Пхулчанда по спине. Тут он взялся за ум, повинился и стал просить:

– Хузур, эти рубины и сейчас при мне, я отдам их вам.

Бирбал взял рубины и один отдал Рупчанду, а другой – долю Пхулчанда – забрал в казну.

Пхулчанд и его лжесвидетели были наказаны за обман.


Лестное сравнение

<p>Лестное сравнение</p>

Однажды в лесу у границы двух царств повстречались иранский шах и падишах Акбар. После вежливых приветствий шах спросил у Акбара:

– Нет ли у вас волшебного камня [53]?

– Вот он, мой волшебный камень, – ответил Акбар и вложил руку Бирбала в руку иранского шаха. Потом он прочел такие стихи:

Для одних богатство – радость,

для других почет – отрада,

Но любых камней дороже

верный друг с тобою рядом.

Иранский шах понял смысл стиха и согласился с Акба-ром.


И мало и много

<p>И мало и много</p>

Пришел однажды Бирбал на дарбар со своей младшей дочкой, – а было ей всего шесть годков. Падишах сперва приласкал девочку. Обрадовалась она и хотела что-то спросить, но падишах ее оборвал:

– Как, дочка, ты умеешь разговаривать?

Девочка ответила:

– И мало и много.

– Как это – «и мало и много»? – удивился падишах.

– Государь! Это значит: со старшими я говорю мало, а с младшими – много.

Падишаха порадовали ум и находчивость девочки. Он возблагодарил бога, что у Бирбала в семье все от природы умны.


Испытание семьи Бирбала

<p>Испытание семьи Бирбала</p>

Однажды падишаху взбрело на ум испытать семью Бирбала. Переодевшись, чтоб его не узнали, он взял с собой нескольких придворных и, не сказав ни слова Бирбалу, отправился к нему домой. У крыльца прыгали, играли шестилетняя девочка и семилетний мальчик, а жена Бирбала сидела на веранде.

Когда нежданные гости очутились у двери, мальчик сказал:

– Он пришел.

– Их нету, – ответила брату девочка.

Мать услыхала разговор детей и сказала:

– Дети! Бывает и так, бывает и этак.

Удивился падишах непонятному разговору. Едучи сюда, он собирался побеседовать с домашними вазира так, чтобы подивились они уму и мудрости гостя. Но вышло совсем не то. Вспомнилась ему поговорка: «Думаешь – поймал, а смотришь – сам попался». Воротился падишах во дворец ни с чем. Рассказал он придворным и советникам про услышанный разговор и спрашивает:

– Какой смысл в этом разговоре?

Непонятные слова несказанно удивили придворных. Они таращили глаза на падишаха и молчали. Он увидел, что толку от них не добьешься, и велел позвать на совет Бирбала. Пришел Бирбал, и падишах спросил его о том же, но не признался, что сам слышал слова от его домашних.

– Покровитель бедных! Этот разговор шел про какого-нибудь невежу. А суть в нем такая: воспитанный человек не придет в гости, когда хозяина нет дома. Если же какой-то упрямец по глупости пришел, а домашние так ему ответили, то слова ихние надо понимать вот как: «Он пришел» – значит: пришел Байлрадж [54]. «Их нету» – значит: у него рогов нет. «Бывает и так, бывает и этак» означает: бывают волы с рогами, бывают и без рогов.

Выслушал падишах остроумное объяснение Бирбала и устыдился в душе. Про себя он поклялся никогда больше не делать невежества, не приходить в гости, когда хозяина нет дома.


Игривых глаз не скроешь

<p>Игривых глаз не скроешь</p>

Однажды вечером падишах и Бирбал поехали за город – подышать свежим воздухом. По дороге падишах приметил в окне одного дома молодую красотку. Он сочинил самасью: «Не скроешь игривых глаз красотки молодой».

После прогулки, когда они вернулись во дворец, падишах прочитал самасью Бирбалу и велел сочинить стихотворение. Бирбал сочинил такое стихотворение:

Завеса туч от нас скрывает солнце,за горизонтом прячется луна,Не видно насекомых в день дождливый,и рыба под водою не видна.Зарю завидев, вор стремится скрыться,павлины прячутся, коль обжигает зной.Но и под сотней покрывал не скроешьигривых глаз красотки молодой!

Падишаху очень понравились стихи, и он похвалил своего вазира.


Как Бирбал нашел пропавшее сокровище

<p>Как Бирбал нашел пропавшее сокровище</p>

Велик город Дели, и разные в нем люди живут. Жил там когда-то один бедняк. Не так уж он и беден был, да жил очень бедно – большой был скупердяй. Мало-помалу скопил он много денег. Стал он опасаться, как бы не забрались к нему в дом воры и не выкрали его золото. Решил скупец унести сокровище из дому. Сложил все золотые монеты в ларец, запер его на ключ, пошел в лес и закопал под деревом ашапаллав [55], что одиноко росло на большой поляне. Каждый день, крадучись, он приходил и усаживался под деревом караулить свое сокровище, а к вечеру так же незаметно уходил.

Пришел однажды скупец на поляну и видит: земля под деревом разрыта, а ларца и в помине нет. Пропало сокровище! Заплакал он с горя, завопил, стал бить себя кулаками в грудь. Долго он кричал и причитал, наконец устал и замолчал. Всю ночь он глаз не сомкнул, а на утро собрался с духом и пошел в суд к падишаху. Там, по совету одного слуги, скупец написал прошение и принес падишаху. Тот прочитал бумагу и обеспокоился. А скупец стал перед падишахом пуще прежнего плакать и рыдать, весь дворец поднял на ноги. Придворные и чиновники свои дела побросали, сбежались в зал совета и столпились вокруг скупца. Стал падишах беднягу расспрашивать, а он всхлипывает, насилу про свою беду рассказал:

– Покровитель бедных! Ограбили меня дочиста, не осталось у меня ни каури. Как я теперь жить буду?

Сжалился падишах над несчастным и сказал казначею:

– Кормить и одевать этого человека за счет казны, пока его деньги не сыщутся.

К вечеру падишах и Бирбал освободились от дневных забот и встретились для дружеской беседы. Падишах рассказал Бирбалу про случай со скупцом и добавил:

– Бирбал! Надо разыскать его пропажу. Если деньги не найдутся, скупец помрет с горя.

– Владыка мира! Я велю начать розыски.

Бирбал созвал всех городских вайдьев [56] и хакимоз [57] и сказал им такие слова:

– Вам ведомы целебные травы и коренья, а коли что неведомо – узнайте и через неделю сообщите мне, для каких лекарств надобны листья и корни дерева ашапаллав.

Минула неделя, и лекари явились в дарбар. Самый знаменитый вайдья сказал:

– Господин вазир! По вашему приказу я изучил это дело. После долгих поисков я нашел в одном древнем лечебнике запись про корень дерева ашапаллав. Им окуривают больных водянкой – болезнь как рукой снимает.

– Тогда узнайте доподлинно, сколько людей в Дели в этом месяце болело водянкой и какими лекарствами их врачевали. Через неделю дадите мне полный отчет, – приказал Бирбал.

Лекари разошлись по городу и всякими путями стали дознаваться, кто болел водянкой. На восьмой день опять сошлись они во дворце у Бирбала.

Один вайдья стал докладывать:

– Ваша милость! В этом месяце от водянки лечилось четверо больных. Одного окуривали корнем дерева ашапаллав, и он выздоровел.

– Так. Теперь скажите, где вы брали этот корень? Помните, кто солжет, будет строго наказан, – предупредил Бирбал.

Строгость Бирбала нагнала страху на лекарей. Вайдья, который врачевал корнем дерева ашапаллав, перепугался больше всех.

– Ваша милость! – заговорил он, а сам дрожит. – Мой слуга выкопал корень где-то в лесу. Простите меня, больше никогда не буду этого делать.

– Сперва представь сюда слугу, а там посмотрим, – приказал главный советник.

Вайдья объяснил, где живет слуга, и за ним послали стражника. Вскоре слугу привели.

– Знаешь ли ты дерево ашапаллав? – спросил его Бирбал.

– А как же? Хорошо знаю, о покровитель бедных!

– Выкапывал ты его корень по приказу вайдьи?

– Да, хузур, один раз выкапывал.

Бирбал нахмурил брови.

– И ты же забрал золотые монеты, что были зарыты под деревом? Сейчас же принеси их, не то я с тебя шкуру спущу.

Тут слуга взмолился:

– О покровитель бедных! Помилуйте меня, я отдам золото!

Бирбал посулил слуге простить его. Тот побежал домой и принес ларец с золотом. Бирбал был рад, что вернул скупцу его сокровище. И скупца и лекарей он с миром отпустил из дворца.


Мулла осрамился

<p>Мулла осрамился</p>

Много мулл было среди придворных Акбара. Одного звали Дауза. Он всегда шутил и смеялся вместе с Бирбалом, а сам только и думал, как бы его посрамить, взять над ним верх.

Однажды на дарбаре было особенно много народу, а падишах возьми и похвали Бирбала. Очень уж, мол, красиво повязана у него чалма. Обида взяла Даузу, но он скрыл ее.

– Экая важность, – сказал он словно невзначай. – Я могу повязать чалму куда лучше.

Падишах велел мулле завтра же показать свое умение и распустил дарбар.

Мулла ликовал – вот когда он заткнет Бирбала за пояс! Наутро он поднялся чуть свет, повязал чалму и вперед всех пришел в дарбар. Падишах похвалил муллу: «Ты, – говорит, – превзошел Бирбала», – и все придворные эти слова слышали. Мог ли Бирбал стерпеть такое?

– Владыка мира! Так ведь это жена повязала ему чалму. Коли не верите – велите ему сейчас на глазах у всех повязать ее заново.

С муллы сняли чалму. А он забыл очки дома и не мог снова повязать ее. Пришлось мулле краснеть.

Долго смеялся падишах.

– Ну и молодец у нас мулла! Что сам не сделает, заставляет делать свою половину!


Почему Бирбал некрасив

<p>Почему Бирбал некрасив</p>

У Бирбала была темная кожа.

Однажды на дарбаре придворные заспорили о красоте и уродстве. Тут многие стали поминать Бирбала и потешаться над его темной кожей.

Вскоре на дарбар пришел Бирбал. Увидели его придворные и громко засмеялись. Он хотел было узнать, над чем они смеются, да передумал и промолчал. Поговорили о том, о сем. Немного погодя Бирбал улучил время и спросил у падишаха:

– Владыка мира! Отчего это все сегодня такие веселые?

– Все смеялись над тобой. «Мы – говорят, – белые, а у Бирбала кожа темная, некрасивый он!»

– Жаль, что они не знают, почему так случилось, – спокойно ответил Бирбал.

– Откуда же им знать-то? А ты растолкуй, в чем дело, – попросил падишах

– Владыка мира! Когда всевышний сотворил людей, он приготовил для них четыре дара: красоту, богатство, ум и силу. Разложил господь свои дары по разным местам и сказал людям: «Пусть каждый возьмет себе то, что ему больше нравится», – и время им на то определил. Я пошел и взял себе ум, а когда захотел взять еще какой-нибудь дар, время вышло, я и не поспел. Остался я с одним только умом. А вы все погнались за богатством, красотой и силой, а ум взять не успели. Вот почему я остался некрасивым.

Увидели падишах и придворные, что попали впросак. Больше они не смеялись над внешностью Бирбала.


Сыны хитрой матери

<p>Сыны хитрой матери</p>

Однажды падишах и Бирбал сидели в саду и вели беседу. Зашла речь о торговцах.

– Бирбал! Торговцев часто называют сынами хитрой матери. Так ли это? Вправду ли они такие уж хитрецы?

– Владыка мира! Торговцы и вправду такие.

– Ладно, но ты докажи это, рассей мои сомнения.

Бирбал тут же послал стражника на базар известить торговцев, что во дворце хотят купить чечевицы, Четыре торговца тотчас взяли образцы своего товара и со всех ног кинулись во дворец.

– Господа купцы, как называется ваше зерно? – спросил падишах.

Удивились торговцы и призадумались. «Это зерно всем известно. Ясно, что падишах неспроста спрашивает. Тут какая-то тайна. Отвечать-то надо, хорошенько подумавши». Перекинулись они словами между собой и пришли к одному: если назвать чечевицу чечевицей, падишах, видно, будет недоволен, но как же ее назвать? Пока они думали да гадали, падишаху наскучило ждать, и он снова спросил:

– Ну, господа купцы, о чем задумались? Почему молчите?

Один торговец взял в горсть несколько зерен.

– Владыка мира! – говорит. – Мне кажется – это вика.

– Хузур, вроде бы это – горох, – отозвался другой купец. – Однако оно мельче гороха. Что-то не припомню, как оно называется.

– Сдается мне, что это перец, – добавил третий.

– А мне сдается, что вы все.безмозглые! Это чечевица, че-че-вица! – вскричал падишах.

– Да, да, покровитель бедных! Это то самое, то самое! – в один голос отозвались торговцы.

– То самое! А что то самое? Почему не говорите, как называется зерно?

– Ваше величество! Название то самое, что вы сейчас вот сказали, – увиливали торговцы.

Но и падишах был не простак.

– А какое название?

Торговцы опять пустились на хитрость:

– Покровитель бедных! Мы забыли.

– Я сказал, что это чечевица.

– Да, да, точно, ваше величество! Она и есть!

Так они ни разу слово «чечевица» и не выговорили.

Падишах от души позабавился, глядя, как торговцы изворачиваются и хитрят.


Какой лучше?

<p>Какой лучше?</p>

Однажды на дарбаре падишах тешил себя беседой с придворными. В это время пришел Бирбал.

– Бирбал! – позвал падишах. – Ну-ка скажи, какой плод всех лучше? Чье молоко лучше? Из листьев какой лучше? Какая сладость всех лучше?

Падишах уже опросил всех придворных, да они не сумели как следует ответить.

Бирбал, не долго думая, стал отвечать:

– Владыка мира! Лучший из плодов – сын. Благодаря ему имя отца и дедов передается из поколения в поколение. Наилучшее молоко – материнское, оно всех питает и взращивает. Лист пана – лучший, угости паном врага – и он обойдется с тобой по-дружески, дай пан слуге – и он готов отдать за хозяина жизнь. Сладость речи – лучшая, она без денег покоряет людей.

Ответы Бирбала глубоко обрадовали падишаха и придворных. Падишах наградил главного советника джагиром [58].


Вздохи бедняков

<p>Вздохи бедняков</p>

Вздумалось как-то персидскому падишаху сделать испытание ума Акбара. Отправил он в Дели посла с письмом. Прибыл посол со своим конвоем ко двору Акбара и вручил ему письмо.

А в письме том было сказано: «Акбар-шах! Дошло до меня, что в вашей стране растет дерево чудодейственное. Кто поест его листьев, будет жить до ста лет и более. Очень вас прошу прислать мне немного этих листьев».

Прочитал Акбар письмо и задумался. Потом посоветовался с Бирбалом и приказал заточить посла и весь его конвой в крепость с толстыми стенами. Прошло несколько дней, и падишах отправился вместе с Бирбалом в крепость – взглянуть на своих пленников. Те, увидя падишаха, понадеялись на освобождение. Но не тут-то было. Падишах сказал им такие слова:

– Не могу я дать вашему падишаху то, что он просит, пока стены этой крепости не развалятся. Тогда выйдете на волю и вы. А пока вас станут кормить и одевать, как положено, ни в чем недостатка не будет. Я уже приказал.

Узники загоревали пуще прежнего. Вспомнилось им привольное житье в родном краю, и стало на душе еще горше. Начали они думать, как бы добыть себе свободу. Долго головы ломали, да ничего не придумали и обратились к богу. Просят его, молят, чтобы вызволил их из плена:

– О господи! Неужто не выйдем мы из неволи? Неужто для того мы на свет родились, чтоб зачахнуть в этой крепости? Славится имя твое, покровитель несчастных, так вспомни же свое имя и не оставь нас, беззащитных!

Чем меньше было у них надежды выйти на волю, тем усерднее молились они богу, чтобы стены крепости рассыпались.

Известно, бог милосерден – однажды случилось сильное землетрясение, и часть крепости рухнула. Узнал про то Акбар. Вспомнил он про свое слово и велел привести в дар-бар посла и его людей. Бирбал сидел в зале совета рядом с падишахом.

– Вы, конечно, знаете, чего хочет ваш падишах, – сказал Бирбал послу. – И знаете теперь, что ему ответить. А коли не знаете – слушайте, я поясню. Смотрите, вас всего сто человек, а от ваших вздохов могучая крепость рухнула. Как же продлится жизнь падишаха, если в его стране тысячи людей мучаются? Напротив, жизнь его с каждым днем все убывает, и скоро от вздохов людских придет на него погибель. Не притеснять бедных, а заботиться о них надо – вот это и есть дерево долголетия, а все остальное – пустые выдумки.

Познает вздохов горьких силутот, кто бессильных притеснял.Пустая шкура – мех кузнечный,но вздохами сожжет металл.

Воротился посол в Персию и рассказал своему падишаху про все, что с ними в Индии приключилось. Подивились падишах и его придворные мудрости Бирбала.


Как жена мужа била

<p>Как жена мужа била</p>

В одной деревне, неподалеку от Дели, жила Рамбаи, женщина заносчивая и сварливая. По причине дурного нрава повадилась она своего мужа бить. Каждый день колотит, по десять ударов туфлей по голове и по спине дает.

Была у них дочь, Пришла пора выдавать ее замуж. Засылала мать сватов и в ближние деревни и в дальние, да все зря. Никто не хотел женить сына на ее дочке: все слыхали про злой нрав матери, а яблоко от яблони недалеко падает, кто этого не знает.

В то время, по милости божьей, в великую силу при дворе вошел Бирбал. И много, очень много стало у него завистников, и из его касты и из других каст. Собрались однажды его недруги и придумали: надо женить Бирбала на дочке Рамбаи, пойдет о его семье дурная молва и вместо славы будет ему бесславие.

Пришел к Бирбалу брахман из его касты – он был жрецом, справлял всякие обряды. Поговорили они о том, о сем, а потом стал брахман уговаривать Бирбала жениться на дочке Рамбаи.

– Уважаемый пандит! – ответил ему Бирбал. – Вы же знаете, что я уже женат, а при живой жене не подобает жениться второй раз. Но коли вам так уж хочется породнить меня с Рамбаи, выдайте ее дочку за моего меньшого брата. Он сейчас учится в славном городе Каши [59].

Обрадовался жрец – что ж, не Бирбал, так его брат, тоже неплохо. «В доме-то всегда заваруха будет, вот и Бирбал натерпится», – наперед злорадствовал брахман. Пошел он к Рамбаи, а она как раз в это время лупила мужа туфлей и отсчитала уже девять ударов. Хотел брахман ее остановить:

– Ну-ну-ну! – Но дрянная женщина разве кого слушала? Отвесила десятый удар и лишь тогда утихомирилась.

– Я сосватал жениха для твоей дочки, – сказал брахман и помянул имя Бирбала. – Парень учится в Каши. Коли ты не против, на том и порешим.

– Согласна я, согласна, идите, уважаемый, сладьте это дело, – обрадовалась Рамбаи и стала потчевать брахмана.

Брахман пошел назад к Бирбалу. Уговорились они обо всем и назначили день свадьбы.

А Бирбал давно смекнул, из-за чего брахман старается, и про брата все выдумал, хотел жреца перехитрить. Теперь надо было достать жениха. Стал Бирбал искать среди людей своей касты парня-сироту. Не зря сказано:

Тот, кто ищет, – всегда найдет,на дне океана найдет.Лишь праздно сидящим на берегув жизни никак не везет.

На третий день разыскал он парня двадцати с лишним лет. Не было у него ни родных, ни дома. Намаялся парень в деревне и подался в Дели искать работу. Бирбал привел его к себе в дом, посулил приют и подмогу и стал наставлять:

– Слушай! Я женю тебя на дочери Рамбаи, дам всего, что надобно на обзаведение, жить будете в достатке. А ты всем говори, что ты мой меньшой брат, старайся, чтобы все про это узнали.

Бедняк был рад без памяти.

В обоих домах начали готовиться к свадьбе. Загодя, по приметам, выбрали счастливый день и сыграли богатую свадьбу. Потом жрец определил благоприятный день для отъезда молодой из родительского дома.

– Ты – женщина гневливая, нрава горячего, – без обиняков сказал жрец Рамбаи, – своего мужа в кулаке держишь. Он у тебя и не пикнет. Хочу я, чтобы и дочка твоя была такая же и даже лучше, это прибавит тебе чести)

Позвала Рамбаи дочку и стала ее учить уму-разуму:

– Гляди, дочка, не посрами меня. Мужа всегда в кулаке держи. Я вот моему каждый день десять ударов туфлей отсчитываю, а ты доведи счет до пятнадцати. Коли ослушаешься, то и на глаза не показывайся.

Пришел день разлуки. Рамбаи послала мужа проводить дочку и, по обычаю, погостить у молодых.

А Бирбал сразу так себя повел, что молодая при нем робела и дрожала. И брата своего названого наперед научил почаще жену бранить. Увидела она, что они оба такие сердитые, и думать забыла хвататься за туфлю.

Видит Бирбал, что с молодой-то удача вышла, и задумал задать жару и ее матери. Уговорил он молодухиного отца погостить у него подольше. Как-то раз, беседуя с ним, он будто невзначай погладил его по спине и нащупал ладонью рубцы.

– Что это у вас? – спросил он ласково.

Пригорюнился сват и признался Бирбалу в своей беде, рассказал, как его жена дубасит.

– Горевать да тужить, беды не избыть, – стал утешать его Бирбал. – А чтоб беду избыть, надо средство придумать. Я вас научу. Поживите у меня еще месяца четыре. Каждый день отбивайте земные поклоны солнышку – до тех пор, пока все тело от пота не взмокнет.

Стал гость каждый день низкие поклоны подолгу отвешивать. Ел он самые лучшие, сытные яства и все больше входил в тело. За четыре месяца он окреп, стал круглый, как бревно. Тогда велел Бирбал кузнецу сделать дубинку с бляшками на концах. Дал он эту дубинку отцу молодухи и сказал:

– Спросят люди, что это за дубина, отвечайте: это мой братец-наставник.

Растолковал ему Бирбал, что и как делать, и отправил домой.

А Рамбаи тем временем вела точный счет: сколько ударов причитается мужу за те месяцы, что он жил в гостях.

Очень она обрадовалась, когда муж вернулся, да еще такой здоровый. Раньше, бывало, приходил он усталый, еле ноги волочил. Давненько не отхаживала она его туфлей – у нее руки зачесались. Повела зловредная женщина мужа в тот угол, где всегда принимал он свои муки. Он сел, перечить не стал, но не забыл прихватить своего братца-наставника. Съездила его жена разок башмаком, а он встал, размахнулся, да как треснет ее по голове, у нее аж искры из глаз посыпались.

– Ой-ой! Рам, Рам [60], убил ведь, убил! – закричала жена. Муж подождал немножко и стукнул жену другой раз.

Собрался было ударить и третий, да помешали соседи – набежали на ее крики, ухватили его сзади за руки. Жена от страха и боли вся трясется, просит мужа смилостивиться.

С этого дня стала она смирнехонькой и покорной женой.

Приуныли, узнав эту весть, завистники Бирбала, но отныне они и думать перестали делать ему вред.


А еще что?

<p>А еще что?</p>

Однажды Бирбал был зван на обед в свою общину. Отпросился он у падишаха и пошел. Назавтра падишах стал расспрашивать, чем его там угощали.

Бирбал сперва рассказал, как все было красиво, потом перечислил все блюда и умолк. Но падишаху этого было мало, и он спросил:

– А еще что было?

Бирбал припомнил еще два-три яства, а падишах все спрашивает. Стоило Бирбалу назвать одно-два блюда, как Акбар тотчас повторял свое:

– А еще что?

На счастье, беседа прервалась – падишаху пришлось заняться срочным делом.

Прошло несколько месяцев. Как-то на дарбаре вспомнил падишах про этот разговор. Чтобы испытать память Бирбала, он вдруг спросил.

– Бирбал! А еще что?

– Владыка мира! А еще кархи [61], – тотчас ответил Бирбал.

Очень понравилось падишаху, что Бирбал такой памятливый, и он тут же подарил ему красивое жемчужное ожерелье.

Увидели это придворные и удивились. Стали они думать да гадать, как бы и им угодить падишаху. Видно, падишах очень любит кархи – не успел Бирбал помянуть его, как получил жемчужное ожерелье.

Дома вельможи приказали приготовить кархи из самой лучшей сыворотки. Назавтра пришли они во дворец, и за каждым слуга несет на голове горшок с кархи. И мысли у жадных вельмож одинаковые – про жемчужное ожерелье.

Вышел в дарбар падишах, увидел странное зрелище и спрашивает, что, мол, это значит?

– Покровитель бедных! Мы принесли для вас кархи, – хором ответили придворные.

Рассердился на них падишах за глупость и велел всех заковать в кандалы.

– Олухи, только и умеете, что подражать. Бирбал помянул кархи, да ведь в том был особый смысл.

Гнев падишаха до смерти напугал вельмож. Сложили они покорно руки и стали молить его о милосердии.


Судьба или действия?

<p>Судьба или действия?</p>

Однажды на дарбаре падишах спросил у придворных, а их там было полным-полно:

– Что важнее: судьба или действия человека?

Все в один голос ответили:

– Владыка мира! Действия человека важнее.

Один только Бирбал думал по-другому и не побоялся против всех сказать:

– Махараджа! По-моему, главное – судьба.

– Что может судьба, если человек сам не действует, не старается? Ну, скажем, будет ли он сыт, если понадеется на судьбу и станет сидеть сложа руки? – урезонивал падишах Бирбала.

– Как ни старайся, а коли не суждено, то ничего и не получишь, не судьба, значит. Такое часто видеть приходится. Потому-то я и думаю, что главное – судьба.

Одному вельможе это рассуждение не понравилось, и он сказал:

– Владыка мира! Пусть Бирбал докажет, что главное – судьба.

– Да, да, Бирбал, докажи, – подхватил падишах.

– Владыка мира! Не такое это простое дело. Доказательства в узелке не носят, чтобы вдруг развязать да выложить. Но раз вы так хотите, то я вам это вскорости докажу.

Прошло какое-то время.

Однажды падишах поехал с придворными кататься на лодке по Ямуне. Вышла лодка на середину реки, и тут падишаху вдруг вспомнился тот спор.

– Ну, что, Бирбал, уразумел ты наконец, что к чему? Признаешь, что не судьба главное, а действия? Говори! – приказал Акбар.

Бирбал и теперь ответил так же, как в прошлый раз.

Рассердился падишах на его упрямство, быстро снял с пальца перстень и кинул в воду.

– Ладно же, Бирбал! – вскричал он с гневом. – Пусть твоя судьба тебе поможет. Принеси мне перстень через месяц, а не то не сносить тебе головы.

Видели придворные, что Ямуна в этом месте очень глубока и достать перстень со дна нет никакой возможности. Нет теперь Бирбалу спасения. Но Бирбал ничего не ответил. Смолчал.

Лодка пристала к берегу. Тут падишах расставил на берегу караульщиков. А то как бы Бирбал не достал из реки перстень.

А Бирбал положился на судьбу и помалкивал. Прошло двадцать семь дней.

– Ну, что, Бирбал, перстень у тебя? – спросил падишах.

– Нету у меня перстня, – ответил Бирбал.

– Послушай, Бирбал! Признай, что действия важнее судьбы, и я еще тебя помилую.

– Владыка мира! Действия – действиями, а от судьбы не уйдешь, – стоял на своем Бирбал. – Известна пословица: «В одночасье дом сгорит, да вдруг и счастье привалит». Осталось еще три дня, за это время все может перемениться.

Будто масла подлили в огонь гнева, что пылал в душе падишаха. Он так и вспыхнул.

Наступил последний день, и снова потребовал падишах у Бирбала кольцо.

– Владыка мира! Не принесла мне судьба кольцо, – ответил Бирбал.

– Коли так, готовься к смерти, – грозно молвил падишах.

Без страха в душе стоял Бирбал перед падишахом. Он уже и сам приготовился умереть. Связали ему руки за спиной. Еще раз сжалился нам ним падишах.

– Бирбал! Вот тебе последний случай спастись: признай, что действия – главное, и я прощу тебя.

– Покровитель бедных! Нехорошо бить лежачего. Сделайте милость, поспешите меня казнить, – твердо ответил Бирбал.

– Ладно, так тому и быть, – ответил падишах.

Позвал он палача и приказал ему отвести Бирбала на виселицу – она стояла недалеко от дворца.

Встревожился народ, глядя, как Бирбала со связанными руками ведут на казнь. Ведь ту пору, когда Бирбал был при дворе в силе, простые люди называли царством Рамы [62]: народ тогда жил спокойно и без тревог.

Помертвели лица у людей, а родные Бирбала стояли чуть живые от горя. Поначалу крепились они, молчали, а как не стало у них больше сил терпеть – залились слезами.

Бирбалу велели взойти на эшафот. По обычаю, палач спросил у него:

– Какое ваше последнее желание? Чтобы его исполнить, дается десять минут, говорите!

Не успел Бирбал рта раскрыть, как вдруг около виселицы появился факир. Никто и не приметил, как он пришел, казалось, он из-под земли вырос. И сказал факир:

– Бирбал! Сейчас тебя повесят, так ты перед смертью сделай святое дело: накорми меня. Исстари люди говорят: нет лучше подаяния, как накормить голодного. Я хочу рыбы – свари хорошую рыбу и дай мне поесть, от меня же, голодного, прими благословение.

В великое затруднение попал главный советник. За ним смерть пришла, а тут факир есть просит, да еще рыбы.

– Уважаемый! Вам должно быть известно, что я из высокой брахманской касты. Мы ведь рыбу в пищу не употребляем и не готовим на своих очагах. Как же я могу накормить вас рыбой?

– Так-то оно так, – ответил факир, – но если ты теперь, в свой смертный час, утолишь мой голод, то этой своей заслугой принесешь счастье своим детям и всей семье.

И все стали просить Бирбала исполнить просьбу факира. Уступил Бирбал, послушался народа.

Один человек пошел на базар и купил у рыбака большую хорошую рыбу. Сел Бирбал и начал ее чистить.

Тем временем падишах смотрел из окна, ждал, когда Бирбала вешать станут. Видел он, как Бирбал беседует с факиром, а о чем – не его то была забота. Видел потом, что Бирбал чистит рыбу. А Бирбал стал потрошить рыбу и нащупал у нее в желудке что-то твердое. Распорол ножом желудок, а там перстень, что падишах в реку кинул! Взял Бирбал перстень, зажал в кулак, поднялся и ищет глазами факира, а того и след простыл!

– Коли будет на то ваше позволение, я хотел бы еще раз повидаться с падишахом, – сказал Бирбал стражникам. – Сделайте милость, отведите меня к падишаху.

Люди заметили, что Бирбал что-то вынул из рыбы, но что? Повела его стража к падишаху, и они следом за ним повалили.

А падишах увидел, что Бирбал идет во дворец, и подумал: «Ну, конечно, Бирбал струсил и отступился от своих слов. Хочет сказать мне, что признает: действия важнее судьбы. Но теперь я не изменю приказа. Надо было ему раньше соглашаться».

Бирбал вошел и поклонился падишаху.

– Бирбал! Не трудись понапрасну. Хоть бы ты и признал теперь, что действия важнее судьбы, все равно поздно. Я не изменю свой приказ.

– Господин мой! Послушайте сперва, что я скажу. Я не затем пришел, чтоб признать, что действия важнее.

– Что ж, говори! – разрешил падишах.

– Я принес вам перстень. Вот он, благоволите надеть, если угодно.

Падишах взял кольцо, посмотрел – и впрямь это был тот самый перстень с государевой печатью. Вертел он кольцо и так и этак, разглядывал – сомнений нет, оно самое.

– Бирбал! Как попал к тебе перстень?

– Покровитель бедных! Мне принесла его моя судьба.

И Бирбал рассказал падишаху, как досталось ему кольцо.

Всей душой обрадовался падишах и на радостях щедро одарил Бирбала. Дал ему десять тысяч золотых монет и красивое платье. Всем домочадцам Бирбала тоже пожаловал по новому платью.


Что всего дороже

<p>Что всего дороже</p>

Однажды падишах беседовал в гареме со своей любимой бегумой. И чем-то она его разгневала, да так сильно, что он пришел в ярость и сгоряча приказал:

– Уходи из дворца. Сегодня же, до захода солнца, чтоб тебя тут не было.

Уж как ни старалась бедняжка успокоить, уговорить падишаха, ничего не помогло. Сердитый ушел он из гарема, а бегуму от страха и горя стал бить озноб. Долго ломала она себе голову, но так ничего и не придумала. Вспомнила тогда она про Бирбала и послала за ним раба. Раб тайком провел вазира в гарем к бегуме. Она поведала Бирбалу про свое горе. Бирбал дал ей тайный совет и поторопился уйти. В дарбаре он как ни в чем не бывало занялся своими делами.

Солнце садилось. Бегума собрала свои вещи, велела связать их в узлы и послала за падишахом. Снова принялась она просить его о милости.

– Время уже позднее, – ответил падишах, – солнце заходит, поспеши. Забирай, что тебе всего дороже, твои любимые вещи и уходи.

– Господин! Раз уж вы меня гоните, то исполните хоть последнюю мою просьбу: откушайте на прощание пиалу шербета из моих рук.

И как же сильны женские чары! Не смог падишах отказать бегуме. Она налила полную пиалу самого лучшего вина и своими руками поднесла ее ко рту падишаха. Он выпил вино, опьянел и вскоре задремал.

Бегума наперед научила своего слугу, и тот отнес спящего падишаха в паланкин. Села в паланкин и бегума, и их обоих понесли в дом ее родителей.

Наутро падишах проснулся, хмель у него прошел. Стал он оглядываться и никак комнату не узнает. Взяло его сомнение: «Уж не сон ли я вижу?» А бегума рядом стоит и панкхой [63] над ним машет.

– Скажи мне: сплю я или это явь? – спросил падишах.

– Господин мой! Раньше вы спали, но теперь изволили проснуться. Соблаговолите встать, умыться и совершить намаз.

– Сперва объясни: чей это дворец и как мы сюда попали?

Бегума смиренно сложила руки и ответила:

– Господин мой! Это дом вашего тестя, моего отца. Я приехала к родителям по вашему приказанию.

– Ну, а я как сюда попал? – допытывался падишах.

– Господин! Вы приказали: забирай, что тебе всего дороже, и уходи. Ну, бог свидетель, в целом мире нет для меня ничего и никого дороже вас. Вот я и привезла вас с собой.

Увидев такую любовь бегумы, падишах смилостивился и простил ее. Потом он повидался с тестем и с тещей, поговорил с ними ласково и в тот же день вернулся с бегумой к себе во дворец.

Минуло время. Падишах и бегума опять жили в любви и согласии, и как-то раз он спросил:

– Милая! Признайся, кто это тебе присоветовал увезти меня к родителям?

– Господин мой! Этот совет дал мне ваш мудрый вазир Бирбал. Только по его милости снова взошло мое солнце, вернула я вашу любовь.

Падишах был очень доволен Бирбалом и от всей души благодарил его.


Как Бирбал Тансена перехитрил

<p>Как Бирбал Тансена перехитрил</p>

Однажды зашел спор у Бирбала с Тансеном: кто из них умнее. Слушал их, слушал падишах, да и говорит:

– Этак вашему спору конца не будет. Вы найдите кого-нибудь, чтоб был промеж вас посредником, он и рассудит, кто прав.

– Владыка мира! Ваше слово для нас – закон. Оба мы готовы исполнить ваш совет, но не придумаем, кого бы взять в посредники. Сделайте милость, решите сами и это дело.

– Просите махарану [64] Пратапа Синха, – сказал Акбар и послал с ними письмо махаране.

Бирбал и Тансен вместе отправились к Пратапу Синху. Тансен был знаменитый певец и великий мастер в своем искусстве. Пришли они к махаране, и он начал петь. А Бирбал сидел, молчал, ждал удобного случая. Видит он, что Тансен своим пением и игрой совсем Пратапа Синха заворожил и, как видно, думает, что уже выиграл спор. Тогда Бирбал сказал:

– Государь! Мы вместе вышли из шахского дворца. По дороге мы оба дали обеты. Я зашел в храм и, сотворивши молитву, обещал: коли вернусь от вас с почетом, то раздам брахманам подаяния – сто коров. А миян [65] Тансен вошел в мечеть и принес такой обет: «Если я вернусь от махараны Пратапа Синха с почетом, то устрою жертвоприношение – пожалую для этого муллам сто коров». Теперь, государь, жизнь ста коров в ваших руках. Хотите – даруйте им жизнь, хотите – отдайте на убой.

Пратап Синх – индус – никак не мог допустить, чтобы коров принесли в жертву [66]. Он виду не подал, какое принял решение, но тотчас написал письмо Акбару:

«Бирбал необыкновенно сообразительный, умнейший человек, его сколько ни хвали – все мало».

А Тансен в душе уже радовался: «Вот нажаловался на меня Бирбал, а махарана на его слова и внимания не обратил».

Воротились они к падишаху и подали письмо Пратапа Синха. Падишах его вслух прочитал. Тансен от удивления рот раскрыл. Не того он ждал! Акбар расспросил Бирбала, и тот рассказал, как все было.

Не хотел падишах, чтобы его любимые сановники враждовали между собой, и стал уговаривать Тансена:

– Чего ты горюешь? Нет тебе равного в пении и музыке, всех превзошел, против этого никто и спорить не будет. И махарана это признал, он заслушался тебя, но похвалил Бирбала за его мудрость в делах, знание жизни. Смешно, что вы решили состязаться, поприща-то у вас совсем разные.

Устыдился Тансен и больше не думал с Бирбалом умом тягаться.


Дочь бедняка в доме вешьи

<p>Дочь бедняка в доме вешьи</p>

Жил-был в городе Дели один бедняк-горемыка. Жил он впроголодь, ходил полунагой, а уж когда тратился на какую одежонку, то и вовсе голодал. Была у бедняка дочка, собой красавица, станом гибкая да ладная.

Однажды пришел к бедняку в дом злой человек и стал его дочку сманивать, всякими посулами искушать. Польстилась девчонка-несмышленыш на его посулы и ушла из отцова дома. А злодей возьми да и продай ее вешье.

Легкой жизнью зажила девчонка в ее доме: яства вкусные – ешь до отвалу, сладостей – сколько душа пожелает. Попала она на такое бездельное, сладкое житье и совсем отца забыла.

Вешья научила девочку петь, плясать, и стала она большой искусницей. Мало-помалу пошла о ней слава по всему городу.

Как-то раз плясала девушка в одном доме – там справляли праздник. Собрались люди поглядеть на танцы, и среди них был и ее отец. Пригляделся он к плясунье и узнал свою дочку любимую. Беднягу словно громом поразило, но не стал он затевать ссору при всем честном народе, себя позорить. Промолчал, хотя в душе помирал со стыда. Разузнал он все про ту вешью и пошел к падишаху.

Вышел падишах в дарбар, и тут бедняк подал ему свое прошение. Падишах велел Бирбалу прочесть бумагу. Тот прочел и коротко рассказал суть дела. Приказал падишах вызвать вешью вместе с девушкой. На другой день обе явились во дворец. С позволения падишаха Бирбал начал допрашивать вешью:

– Где ты взяла эту девушку? Кто ее отец?

Блудница, ясное дело, за словом в карман не полезет. Да и девочку она еще дома подучила, что и как отвечать.

– Владыка мира! Она – дочь факира, он ее продал мне, когда она была совсем маленькой, не больше двух-трех лет. Она тогда и говорить-то как следует не умела. Я ее вырастила, воспитала да еще на учение потратилась. Она у меня образованная.

Тогда Бирбал спросил у девушки:

– Отвечай ты, девушка! Знаешь ли ты своих родителей? Где ты родилась?

– Нет, господин! Я и в лицо-то своих родителей не знаю. С тех пор как себя помню, я всегда вот с нею живу. Ее и мамой зову.

– Как зовут эту девушку? – спросил тогда Бирбал у вешьи.

– Я зову ее Каши, – ответила блудница.

– Ладно, сейчас ступай домой, а завтра снова приходи с ней в дарбар.

На другой день Бирбал спозаранку послал за бедняком. Когда он пришел во дворец, Бирбал спросил:

– Скажи, как зовут твою дочь?

– Господин, я звал ее Субхадра. Про то все мои соседи знают, можете у нихспросить.

Дело это получило большую огласку, и во дворец собралось много народу – послушать решение.

Тогда Бирбал дал одному стражнику тайный приказ:

– Стань в толпу и крикни несколько раз: «Субхадра! Субхадра!» Если какая женщина хоть немного смутится – хватай ее и веди ко мне.

В указанное время во дворец пришла вешья с девушкой. Тут стражник закричал:

– Субхадра! Субхадра!

Девушка стала оглядываться по сторонам. Стражник сделал, как Бирбал велел: схватил ее за руки и подвел к нему. Вешья подошла следом.

– Слушай, девушка! – промолвил Бирбал. – Ведь тебя зовут Каши, почему же ты оглянулась, когда позвали Суб-хадру?

– Господин! Этим именем меня называл отец, – ответила девушка.

– Вот как ты заговорила! А ведь только вчера ты сказала, что не помнишь и не знаешь отца!

Смешалась девушка и с перепугу задрожала. Вешья хотела было вставить слово, но Бирбал не дал ей и рта открыть.

– Выходит, ты лгунья, – сказал он грозно. – За ложь я тебя сейчас накажу.

И он подал знак. Стражник с плетью в руке вышел вперед. Увидела его вешья, испугалась и тотчас все рассказала.

– Владыка мира! Четыре года назад я купила эту девочку у одного человека. Он обманул меня, сплутовал, заграбастал за нее кучу денег. Смилуйтесь, простите меня.

По знаку Бирбала к девушке подошел ее отец.

– Узнаешь ты этого человека? – спрашивает Бирбал. – Не похож ли он на твоего отца?

«Если совру, – подумала девушка, – то меня велят высечь при всем народе. Уж лучше сказать правду».

– Да, да, это мой батюшка! – И она кинулась отцу в ноги.

Отец поднял ее и прижал к груди.

– Вешья, – сказал Бирбал, – довольно оправдываться. Я арестую тебя за три преступления: первое – ты заманила несмышленую девчонку, второе – пособничала в работорговле, третье – давала ложные показания. За все это тебе присуждается семь лет тюрьмы.

Вешью сразу же взяли под стражу и увели в темницу.

– Отдаю тебе твою дочь, но мой тебе совет: сыщи поскорее хорошего жениха и выдай девушку замуж, иначе не будет блага в твоем доме ни для тебя, ни для нее.

Бедняк пообещал исполнить мудрый совет вазира, поклонился и, счастливый, пошел с дочкой домой.


Два мошенника

<p>Два мошенника</p>

Приехали однажды в Дели два купца из города Кочин. Ходили-бродили они по городу и попали в дом к богатому делийскому купцу. Увидели гости, что хозяин человек честный, простодушный, и закралось в их души вероломство, надумали они его обмануть. А у них при себе были драгоценности. Купцы показали их хозяину и говорят:

– Продайте эти украшения, мы будем вам очень благодарны.

– Ладно, – согласился делийский купец. – Но это дело не детская игра: враз – построил, враз – развалил. Товар надо сперва показать людям, может быть, кто и купит. Вы оставьте украшения у меня, а завтра в обед приходите.

Мошенники согласились.

– Ваша правда. Завтра в обед мы придем. Товар мы вам оставим, но и вы примите одно наше условие: мы придем только вдвоем. Коли придет один, вы ему добро не отдавайте.

Сговорились они так с хозяином и ушли. А немного погодя вернулись. Один остановился на углу, поблизости от лавки купца, и нарочно завел разговор с прохожим, а другой вошел з лавку и сказал купцу:

– Уважаемый купец! Мы ушли от вас, да тут же скоро и передумали. Решили товар сейчас у вас забрать, а завтра в обед принести. А вы тем временем разузнайте, не найдется ли покупатель.

– Товар ваш, и спорить не приходится. Могу вам отдать его обратно. Но где же ваш приятель? Ведите и его сюда.

Плут показал пальцем – рядом на углу стоял его приятель и беседовал с прохожим. Сомневаться было нечего, и купец вернул драгоценности. Ничего плохого он о гостях не подумал: сам был чист душой и других по своей мерке мерил.

На другой день в полдень пришел в лавку второй приятель и потребовал вернуть драгоценности.

– Да вы же вчера забрали их у меня, чего же вы опять пришли? – удивился купец.

– Кто забрал? – спросил плут как ни в чем не бывало.

– Ваш приятель.

Плут рассердился.

– Нечестно вы поступили. Мы же вас сразу предупредили: отдадите нам добро обратно, только если мы вдвоем придем. Зачем же вы отдали одному? Это вы нарочно глаза мне отводите. Отдавайте драгоценности, нечего мне голову морочить!

– Да ведь вы тоже стояли вот тут на углу, когда вчера ваш приятель заходил в лавку.

– Ну и что из того? Я его не посылал. Отдавайте мое добро, не то я подам на вас жалобу. Зря только в беду впутываетесь.

Долго они спорили, мошенник не отступался. Наконец купец рассердился не на шутку:

– Поди-ка ты отсюда прочь! Делай что хочешь. Я у тебя в долг не брал, чего ты меня пугаешь?

А плут распалился и до того обнаглел, что побежал к Бирбалу с жалобой на купца. Выслушал его Бирбал и вызвал купца.

– Расскажи, что у тебя за дело с этим человеком.

Купец рассказал все, как было, и привел четырех свидетелей. Были они видные горожане и знали его как честного купца. Теперь Бирбал уверился, что жалоба ложная, но как наказать плута? Сперва его уличить надо.

– Был у вас уговор, чтобы купец ваши драгоценности только вам обоим отдал? – спросил Бирбал.

– Точно. Именно так, слово в слово, мы с ним и уговорились, – живо ответил плут.

– Ну, а раз так, чего же ты пришел один? Веди своего приятеля, тогда и получите свои вещи.

Получив такое приказание, мошенник вышел, и был таков! Плутня сорвалась.

Бирбал сказал купцу:

– Уважаемый! Если они осмелятся прийти еще раз, хватайте обоих и ведите прямо ко мне. А коли придет один – то и его не выпускайте из рук.

С разрешения Бирбала все ушли. Плутов тех больше никто не видел.


Повадки распутников

<p>Повадки распутников</p>

Однажды вышли падишах и Бирбал на прогулку. Попалась им на глаза женщина, собою на редкость безобразная, прямо страховидная. Между толстых губ торчали два длинных клыка, из носу капало, изо рта слюна текла, волосы растрепаны, все тело грязью заляпано, платье грязное-прегрязное, вся она – с головы до пят – была мерзка и противна. Даже нищий не взял бы еду из ее рук. Женщина была беременна. Это больше всего удивило падишаха.

– Бирбал! Взгляни, как сильна власть Камдева [67]. На нее только взглянешь – с души воротит, а ведь польстился же кто-то!

– Владыка мира! Голодный не разбирает, подберет и объедки. Когда сон с ног валит, не будешь искать перину. Заполыхает плоть похотью, и человек не смотрит, хороша ли, плоха ли женщина: всякая годится.

– Ты прав. Пусть разыщут любовника этой страшилы. Хочу поглядеть на него.

Они продолжали свой путь, но Бирбал думал теперь только о словах падишаха. Он не упускал из виду женщину и скоро приметил, что за ней следом идет мужчина с похотливыми глазами. Одет он был в богатое платье.

– Владыка мира! Кажется, вот этот человек и есть ее приятель, – сказал Бирбал, указывая на щеголя.

– Как можно?! Не верится мне, – удивился падишах.

– Последите за ними получше и сами увидите, – посоветовал Бирбал.

Падишах стал незаметно следить за женщиной и щеголем. В скором времени распутник сделал женщине знак, они оба свернули в переулок и скрылись с глаз.

Падишах подивился прозорливости Бирбала.

– Бирбал! Ты поистине провидец. Но скажи мне, как ты его распознал?

– Ваше величество! У меня глаз наметанный. Я, когда хожу по городу, всегда к людям приглядываюсь. А за этим щеголем я давно слежу. У него в руках был лист бетеля со специями. Он на ходу все стены оглядывал, искал известь. Потом он проходил мимо отхожего места, а оно только что известью обмазано. И что же? Он тут же наскреб извести со стены, сделал пан и положил в рот. Сами посудите, ваше величество, человек не побрезговал бетелем с известью из отхожего места! Я сразу понял, что он – раб своих желаний.

Падишаху очень понравились прозорливость и мудрость Бирбала. Когда они вернулись во дворец, Акбар подарил ему шаль.


Под свечой темно

<p>Под свечой темно</p>

Однажды падишах и Бирбал отдыхали на самой высокой дворцовой крыше [68]. Вдруг они увидели, как поблизости на улице воры грабят одинокого прохожего. Бедняга не мог с ними справиться, и его обобрали дочиста.

Пришел путник во дворец и пожаловался:

– Вот обида, ведь прямо на глазах у его величества меня до нитки обобрали.

Услышал падишах жалобу несчастного и пожалел его:

– Что это, Бирбал?! Так-то ты с делами управляешься? Если у меня на глазах странника грабят, то что же за моей спиной делается?

– Владыка мира! – ответил Бирбал. – Разве вы не знаете поговорку: «Свеча всем светит, а под ней темно»?

Падишах подумал, что ответ Бирбала справедлив, и промолчал.


Четыре вопроса падишаха

<p>Четыре вопроса падишаха</p>

Как-то раз в холодный день прогуливался падишах с Бирбалом по саду, грелся на солнышке.

Вдруг что-то взбрело ему в голову, встревожило, и он выложил свои мысли Бирбалу:

Ответь, кому слова нужны,Кому – безмолвье тишины?Кто любит дождик проливнойи кто – палящий зной?

Прочитал падишах эти стихи и сказал грозно:

– Если не ответишь на эти четыре вопроса, то прощайся с жизнью.

Горько стало Бирбалу от этих слов падишаха – ведь тот и впрямь готов был казнить его. А всего обиднее было то, что падишах так сильно гневается из-за пустяка. Ведь даже смышленый мальчишка мог бы ответить на его вопросы. «Ну, ладно, – подумал Бирбал, – сейчас-то надо жизнь свою спасать», и ответил:

Речь проповеднику нужна,а вору – тишина,Садовнику – дождь проливной,а прачке – жаркий зной.

Толковый ответ Бирбала понравился падишаху, но он хотел другого ответа, попроще да пояснее.

– Бирбал! Конечно, нельзя сказать, что твои стихи негодны, но я ими не совсем доволен. Придумай-ка другие, да поскладнее.

– Слушаюсь, – ответил Бирбал, сразу же сочинил и прочитал другие стихи:

Во зло нам речи, коль они длинны,и беспредельность тишины.Во вред и ливень затяжнойи слишком тяжкий зной.

Но падишах все еще не был доволен и требовал другого ответа. Тогда Бирбал сказал:

– О владыка мира! Так уж на свете повелось, что каждому свое надобно. Я вам поведаю одну притчу, может, она вам понравится.

«У одного бедняка были две дочки. Выдал он их замуж: старшую за садовника, младшую за гончара. Прошло время, и захотел отец повидаться с дочками. Сперва поехал к старшей. Спросил у нее про житье-бытье, да видит – она сама не своя, даже с лица спала, и говорит:

– Какая забота тебя сушит, дочка?

– Ох, батюшка! Что мне говорить про свое горе? Спасение наше в руках божьих. Которую неделю дождя нет как нет, в саду нашем все засохло. Пропадают плоды, гибнут цветы, беда!

От старшей дочери бедняк поехал к младшей, в дом гончара. Приезжает, а она сидит у дверей, горюет. Увидела отца, обрадовалась. Спросил отец про ее беду, а она ему в ответ:

– Ох, батюшка! Вот уже который день дождь льет как из ведра – ни посуду высушить, ни печь растопить, кизяка сухого нету. Вся наша работа встала. Не видно, когда дождю конец будет.

Молчит отец, видит, что совсем разного хотят его дочки. «Всяк живой своего хочет, а господь кому дает, а кому не дает. Что ни делает бог, все к лучшему», – подумал бедняк».

Рассказал Бирбал эту притчу и говорит:

– О владыка мира! Каждый хочет того, что для его дела выгоднее.

Теперь падишах был совсем доволен ответом Бирбала.


Шахская «Рамаяна» [69]

<p>Шахская «Рамаяна» <a data-toggle="modal" href="#n_69">[69]</a></p>

Однажды падишах беседовал с Бирбалом. Вдруг он заговорил о том, чтобы сочинить шахскую «Рамаяну».

– Владыка мира! Я сочиню шахскую «Рамаяну» и покажу вам. Но дело это нелегкое, времени на него надо много. Уйдет не меньше трех месяцев, да и потратиться вам придется. Сейчас я не могу сказать точно, как велики будут расходы, но для начала мне надо пятнадцать тысяч рупий.

Падишах велел выдать Бирбалу из казны пятнадцать тысяч рупий и отпустил его на три месяца.

Бирбал забрал деньги и – домой. Деньги он пустил в ход: стал, где нужда была, рыть на пользу людям колодцы да пруды. Так прошло два месяца, уж третий был на исходе, когда он вспомнил про шахскую «Рамаяну». Послал Бирбал на базар за писчей бумагой и велел переплести ее – получилась толстенная книга. Потом он взвалил книгу слуге на голову и пришел с ним к падишаху.

– Владыка мира! Вот «Рамаяна», почти совсем готова, немного осталось дописать. Сделайте милость, разрешите мои сомнения. В «Рамаяне» непременно должны быть герой и героиня. Герой-то один – вы, но у вас ведь много жен. Какую же из них сделать героиней «Рамаяны»?

– Старшую бегуму, – ответил падишах.

Бирбал пошел к старшей бегуме. Спросил, честь по чести, про ее здоровье, а потом и говорит:

– Героине «Рамаяны» махарани [70] Сите пришлось жить в доме Равана – царя ракшасов. Значит, и вам бы надо пожить у кого-нибудь. Ответьте мне про это, и я допишу «Рамаяну».

От этих слов бегуму словно огнем обожгло. Она приказала рабыне тут же кинуть в огонь эту «Рамаяну». Бирбал поклонился бегуме и пошел к падишаху. Он рассказал, как разгневалась бегума и как она сожгла «Рамаяну».

– Владыка мира! – сказал он под конец, сложив почтительно руки. – Если угодно – прикажите, можно заново сочинить «Рамаяну».

Падишах рассмеялся:

– Бирбал! Что случилось, того уж не вернешь. Не будем больше тебя утруждать. Могуч был махараджа Рамчандра [71], не могу я с ним равняться. Я и раньше это знал, но хотел испытать тебя. Теперь иди домой, отдыхай. А завтра явишься в дарбар разбирать дела, что запустил за три месяца.


Какое бремя года лучше?

<p>Какое бремя года лучше?</p>

Как-то раз, освободившись от дел, падишах сидел в дарбаре и вел беседу с придворными. Падишах задал такой вопрос:

– Какое из шести времен года [72] самое лучшее: лето, пора дождей, осень, зима, холодная пора или весна?

Придворные отвечали кто во что горазд. Тогда падишах спросил у Бирбала. Он тотчас нашелся:

– Владыка мира! Для сытых каждое время года хорошо, а для голодных – ни одно, им всегда худо.


Петух среди кур

<p>Петух среди кур</p>

Захотелось как-то раз падишаху поднять Бирбала на смех. Велел он купить на базаре куриных яиц и, пока не было Бирбала, раздал всем придворным по яйцу. А как только Бирбал явился, падишах сказал:

– Бирбал! Приснился мне сегодня странный сон: будто ныряет человек в этот бассейн и достает со дна куриное яйцо, а не достает – стало быть, он сын двух отцов. Хорошо бы проверить всех придворных, – может, сон-то в руку.

Стали придворные один за другим нырять в бассейн. А выходят все с яйцом в руке. Дошла очередь и до Бирбала. Он вынырнул с пустыми руками, но тут же громко закричал:

– Ку-ка-рекуу!

– Миян Бирбал! Где же твое яйцо, покажи скорее! – сказал падишах.

– Покровитель бедных! – ответил Бирбал. – Среди кур, снесших яйца, лишь я один – петух.

Придворные, бедняги, сконфузились, а падишах усмехнулся.


Забыл жену

<p>Забыл жену</p>

Однажды падишах забавлялся с Бирбалом всякими шутками-прибаутками и вдруг спросил:

– Бирбал! Слыхал я, что твоя жена – красавица писаная. Правда ли это?

– Владыка мира! И мне тоже так казалось, но я сразу забыл ее, как только увидел госпожу бегуму [73].

Падишах не нашелся что сказать и промолчал.


Начальник над собаками

<p>Начальник над собаками</p>

Однажды падишах беседовал с самыми знатными своими придворными. Одному вельможе по имени Абу-л-Фазл захотелось посмеяться над Бирбалом.

– Бирбал! – говорит он ехидно. – Тебе сегодня пожаловали должность начальника над собаками.

– Значит, – отвечает Бирбал, – вам придется исполнять мои приказы.

Осрамился Абу-л-Фазл, так осрамился, что вперед никогда уж не задевал Бирбала.


Все умные думают одинаково

<p>Все умные думают одинаково</p>

Однажды падишах спросил:

– Скажи-ка, Бирбал, ум у всех людей одинаковый или у каждого на свой лад?

– Владыка мира! Разве вы не слыхали присловья: «Все умные думают одинаково?» Суть его вот в чем: про любое дело люди рассуждают по-разному, кто во что горазд, но коли затронешь их корысть – тут все рассудят одинаково.

– Как же так? Головы разные, а мысли в них одинаковые? – удивился падишах.

– Ну, это дело ясное. Но если вы не верите, могу хоть завтра доказать.

– Вот и хорошо.

На другой день поутру Бирбал с позволения падишаха приказал садовникам спустить воду из большого бассейна в дворцовом саду. Опустевший водоем он велел покрыть большущей белой простыней. Потом он разослал по всему городу глашатаев, которые объявили приказ: каждый горожанин должен принести в шахский сад кувшин молока и вылить его в бассейн.

К вечеру горожане потянулись с кувшинами в дворцовый сад. Приподнявши простыню, они опорожняли кувшины.

Каждый был себе на уме, каждый рассуждал так: «В бассейн нальют так много молока, что не беда, если я вылью кувшин воды, благо вечером не видать». И каждый выливая воду, думал, что все другие принесли молоко.



Наутро падишах и Бирбал пришли к бассейну. Бирбал приказал садовнику снять простыню. И что же? Бассейн был полон воды, в нем не было ни капли молока. Падишах оторопел от этого зрелища и никак не мог понять, в чем дело.

– Покровитель бедных! Все умные думают одинаково – теперь вы убедились воочию, сколь правдива эта поговорка. Не так ли?

– Так-то оно так, Бирбал, – с сомнением ответил падишах, – да мне что-то не верится. Надо бы еще раз проверить. Но теперь я займусь этим сам.

Бирбал не стал спорить.

На другой день, только падишах проснулся, на него тотчас нахлынули мысли о вчерашнем случае. Он переоделся, чтоб никто его не узнал, и пошел в город. Покружил он по улицам и пригляделся к одному дому – то был, конечно, не царский дворец, но дом добротный, опрятный. Падишах постучался в дверь.

Открыл мужчина.

– Кто вы? Что вам надо?

– Я – путешественник, только вчера приехал в ваш город. Остановился в караван-сарае, а нынче вышел погулять. Ходил, бродил, да и заблудился. Устал сильно, все тело ломит и ноги не идут. Не дозволите ли передохнуть у вас немного?

Хозяин впустил путника в дом, показал кровать – прилягте, мол, отдохните. Падишах лег, а хозяин занялся своими делами. Через некоторое время он позвал путника к столу закусить. Но падишах отказался и завел с хозяином дружескую беседу.

– Братец, когда я вчера проезжал по городу, то слышал, как глашатаи объявили приказ. У вас тут каждый месяц так делается? И для чего падишаху понадобилось молоко? – расспрашивал гость.

– Нет, братец, это впервые. До сей поры такого еще не было. В чем здесь дело – никак не пойму, – ответил хозяин дома.

– Ну, а все же, что будет делать падишах с такой уймой молока? – гнул свое путешественник.

– Да пусть его делает что хочет, – отмахнулся хозяин. – Я-то, по правде сказать, вместо молока снес кувшин воды. Ежели среди многих тысяч кувшинов молока будет один мой кувшин воды – велика ль беда? – облегчал душу хозяин перед заезжим человеком.

– Это точно, – усмехнулся гость. – Ну, а если вдруг дойдет ваша проделка до ушей падишаха? Ведь худо вам придется. Об этом вы подумали?

– Нет, братец, того никак быть не может, – ответил хозяин.

Падишах сбросил одежду, что была надета поверх царского платья. Хозяин перепугался до смерти, лицо у него вытянулось.

– Не бойся, – стал его успокаивать падишах, – тебе зла не сделают. Ведь ты сам признал свою вину. А я пришел не для того, чтобы карать виновных. Мне надобно только одно: узнать, где правда, а где кривда. Приди я в шахском платье, мне бы этого не узнать.

Такими словами падишах успокоил хозяина, опять надел простое платье и, распрощавшись, вышел из дома на улицу.

Теперь падишах постучал в другой дом – здесь жил богач, который на весь город славился своей щедростью. Падишах снова пожаловался на усталость и попросил пристанища. Хозяин пожалел гостя.

– Почтенный путник! Этот дом – ваш дом, отдыхайте сколько душе вашей угодно. Вот кровати – мягкие и удобные, ложитесь, на какую вам понравится.

– Уважаемый, я не хочу вас утруждать, немножко отдохну и пойду.

И падишах завел беседу о нынешних временах и нравах. Слово за слово – и он перевел разговор на вчерашний приказ падишаха.

– Братец, каждый свое добро бережет. Пусть другие льют в пруд молоко, я же вылил кувшин воды, – признался богач.

– А вдруг падишах узнает про плутовство и обман обернется для вас бедой? Ведь скажут, что вы приказ нарушили.

– Кроме меня да вас, никто про обман не знает, – ответил богач. – Если вы не скажете, падишах ни о чем не проведает.

Гость скинул верхнее платье, и богач оцепенел, узнав падишаха. Перед глазами у него все поплыло, застыла кровь в жилах.

– Не бойтесь, – сказал падишах. – Все горожане сделали так же, как вы, но ведь никто не наказан.

Падишах сказал еще несколько слов, чтобы ободрить перетрусившего богача, и, прикрыв свое шахское платье, ушел.

После этого он не уставал хвалить и славить мудрость Бирбала.


У вора в бороде соломинка [74]

<p>У вора в бороде соломинка <a data-toggle="modal" href="#n_74">[74]</a></p>

Случилась у падишаха кража – пропали из шкафа драгоценности. Падишах приказал Бирбалу учинить дознание.

Думал-думал Бирбал и надумал пустить в ход хитрость. Стал он прикладываться к шкафу то одним ухом, то другим, будто прислушивается к чему-то. Потом отошел от шкафа и говорит:

– Владыка мира! Шкаф ясно говорит, что у вора в бороде соломинка.

Один придворный вздрогнул и стал щупать бороду. Бирбал тотчас арестовал его. Вскоре придворный повинился.


С дураком – молчи

<p>С дураком – молчи</p>

Схожи были нравом падишах и Бирбал, оттого все больше привязывались они друг к другу. Бирбал всегда пользовался этим, чтобы помогать бедному люду.

Однажды из паломничества в Мекку вернулся в Дели духовный наставник падишаха. С почетом встретил его падишах. Через некоторое время старик отдохнул и опять отправился в Мекку. Падишах с великой охотой отпустил его к святым местам, одарил деньгами, платьем и драгоценностями. Прошло несколько дней.

– Скажи, Бирбал, – спрашивает вдруг падишах, – у тебя, верно, тоже есть гуру – вот как у меня – пир? Где он живет? Он приезжает тогда к тебе или ты сам к нему ездишь?

– Владыка мира! Вашей милостью у меня много гуру, но все они живут далеко. На днях дошло до меня, что один мой гуру едет сюда. Такого гуру-бессребреника свет еще не видел! Потому-то он не оказал милости мне, ничтожному, и не пришел ни разу к моему порогу.

Захотелось падишаху повидать этого гуру, и он сказал:

– Уважаемый вазир! Коли у тебя такой необыкновенный гуру, то и я хочу взглянуть на него. Постарайся сделать так, чтобы я его повидал, да поскорее.

Бирбал пообещал исполнить повеление и ушел домой. По дороге повстречался ему старик дровосек с ношей на спине. Бедняга как ни старался, не сумел сегодня распродать свои дрова. Бирбал спросил, сколько стоит вязанка дров, и повел бедняка к себе домой, будто ему дрова нужны. Там он расплатился и сказал:

– Уважаемый, сдается мне, что ты – человек почтенный и только злая судьба довела тебя до такого занятия. У меня к тебе важное дело. Если ты согласишься его исполнить, я тотчас заплачу тебе двадцать пять рупий, а когда дело будет сделано, дам достойную награду.

Дровосек подумал: «Коли я откажусь, то ведь вазир насильно заставит, да еще бесплатно. Лучше дать согласие, благо он и деньги сулит».

– Я, – говорит, – готов исполнить малейшее ваше приказание.

– Ладно. Я дам тебе платье, переоденься и ступай в храм Ханумана. Позади храма, во дворе, есть домишко. Иди туда, садись и перебирай четки. Не гляди по сторонам, кто бы ни пришел – не поднимай глаз. Много придет богачей и вельмож повидаться с тобой, может статься, даже сам падишах пожалует, но ты и с ним не смей разговаривать. Если он даст тебе кучу денег, ты и тогда молчи, в ту сторону даже не гляди. Берегись, я тоже буду там, только тайно, и все увижу. Коли отступишь от моего приказа – велю отрубить тебе голову.

Старый дровосек пообещал точно исполнить все, как приказано.

Бирбал обмазал его тело пеплом, на бедра повязал кусок рогожи, на голову натянул парик – взлохмаченные космы. В руки старику он сунул четки, отвел его в лачугу, что стояла позади храма Ханумана, и посадил на шкуру серны, а сам пошел к падишаху. На дарбаре было полным-полно вельмож и богачей. Бирбал почтительно сложил руки и сказал:

– Владыка мира! Прибыл мой гуру.

– Где сейчас этот почтенный человек? – спросил падишах.

– В домишке, что во дворе храма Ханумана.

Падишах взял с собой нескольких вельмож и отправился к гуру. Вошел он в лачугу, с великим почтением отвесил старцу земной поклон, сел, как водится, напротив, и промолвил:

– Почтеннейший! Будьте милостивы, скажите своему рабу свое имя. Где проживать изволите? За вашу милость я буду вечно вам благодарен.

Но почтеннейший не проронил ни слова и все так же перебирал свои четки.

– Уважаемый! – снова заговорил падишах. – Я – падишах всей Индии, могу исполнить любую вашу просьбу. Если вы чего желаете – говорите!

Но уважаемый и на этот раз молчал, даже глаз на падишаха не поднял. Тогда падишах приказал положить к ногам старика кошель с деньгами – там был лакх рупий. Гуру на деньги и не взглянул.

Не стерпел падишах такой заносчивости, проговорил сердито:

– Э, просто глупо уговаривать невежду. Хоть и человек, а ведет себя по-скотски.

И падишах велел забрать деньги и отнести их Бирбалу. Это уже после завелся обычай не брать дареного назад.

Падишах вернулся во дворец. После дарбара, когда все разошлись, падишах остался с Бирбалом с глазу на глаз и рассказал ему про встречу с гуру.

– Скажи мне, Бирбал, – спросил он под конец, – как надо вести себя с дураком?

– Владыка мира! С дураком надо молчать, – сразу же ответил Бирбал.

Так речи падишаха против него же и обернулись. Очень сокрушался падишах о своей несдержанности и послал Бирбала к гуру передать, что просит у него прощения. Бирбалу только того и надо было. Он сейчас же пошел в храм Ханумана. Солнце уже садилось, и люди разошлись. Бирбал увел дровосека к себе домой и долго хвалил его.

– Но смотри, – сказал он старику на прощание, – не вздумай проговориться, не то не сносить тебе головы.

Бирбал дал дровосеку еще сто рупий и отпустил его. Бедняк таких денег сроду не видел. Он пообещал Бирбалу держать все в тайне и, счастливый, пошел домой.


Ноготь падишаха

<p>Ноготь падишаха</p>

Один падишах лишился на войне большого пальца на ноге. В той стране к раненым воинам было приставлено много лекарей. Всякими средствами лечили они падишаху ногу и добились того, что на месте пальца снова наросло мясо. Только ноготь никак не вырастал. Рассердился падишах на лекарей и велел бросить их в тюрьму. Томились бедняги в заточении, а падишах зазывал во дворец все новых лекарей и требовал, чтобы они отрастили ему ноготь. Те лишь руками разводили, и тогда падишах и их сажал в темницу.

Молва про жестокость падишаха мало-помалу дошла и до далеких краев. Страх напал на лекарей и знахарей. Многие попрятались в лесах и горах, многие побросали свое занятие и взялись за ремесла. А несчастные больные мучились без лечения и помирали. Проведал про жестокости того падишаха и Акбар и загоревал над бедой его подданных. Собрал он совет и стал спрашивать, как спасти обездоленный народ в том царстве.

– Владыка мира! – ответил ему Бирбал. – Мне бы только добраться до жестокосердного падишаха, а там уж я придумал бы, как освободить узников.

Для такого дела падишах отпустил Бирбала и дал ему месяц сроку.

Приехал Бирбал под видом лекаря в то царство, завел все, что для врачевания надобно, и стал задаром лечить бедняков. Немало больных вылечил он своими лекарствами, и слава о нем разнеслась по городу. Многие богачи тайком уговаривали Бирбала:

– Уезжайте, бегите из нашего города, не то падишах и вас в темницу бросит или велит казнить. Что толку без вины погибать?

Но Бирбал их не слушал и со всем усердием делал свое дело. Вскоре о нем прослышал падишах. Тотчас послал он за Бирбалом стражника.

– Господин хаким! – сказал он. – Я наслышан о вашей славе. Коли вы мне поможете, почту это за большую услугу. На войне я лишился ногтя с пальца на ноге. Многие хакимы и вайдьи лечили меня, да не вылечили. Если от вашего лекарства будет прок, я всю жизнь буду вас славить.

– Будьте спокойны, я вас вылечу, – ответил Бирбал. – Я знаю одно лекарство, приложу его, и через пять дней ноготь отрастет. Соблаговолите дать повеление собрать все, что для этого снадобья надобно.

Падишах обрадовался.

– Господин хаким! Много лекарей перебывало у меня, но ни один не верил так твердо в свое лекарство, как вы.

– Верно говорю вам, если бог поможет, вырастет ноготь, не хуже прежнего. Но, конечно, лекарство мое не простое, трудновато будет собрать для него все части.

– Ничего трудного тут нет, – откликнулся падишах. – Неужто я, великий падишах, не добуду все, что для лекарства требуется?

– Трудно ли, нет ли – добывать ваше дело. С божьей милостью все можно. Но придется нам записать уговор: если за месяц вы все не достанете, то с меня уже спроса не будет, а вы лекарей отпустите на волю. Ну, а я обещаю, когда бы вы это ни добыли, я тотчас без спору к вам явлюсь.

Падишах подумал: «Этот хаким впервые в моем городе и не знает, сколь богата моя казна. Разве есть такое лекарство, которое я не мог бы купить?»

Подумал так падишах, взбодрился и записал уговор, какой просил Бирбал. А Бирбал про себя веселился: «Теперь-то уж безвинные лекари скоро выйдут на волю». И сказал Бирбал падишаху:

Чтоб вырос вновь у падишаха ноготь,Для снадобья мне надобно немного:Добудь, о повелитель мира,Улитки шерсть, достань цветы инжира [75],

Выслушал стихи падишах и приказал своему вазиру как можно скорее отыскать обе вещи. Вазир усердно хлопотал, изо всех сил старался, извелся весь, да все зря. А тут и срок уговора подошел, месяц был на исходе. Волей-неволей пришлось падишаху выпустить из тюрьмы вайдьев и хакимов. Собрал он их во дворце и спрашивает: «Какую целебную силу имеют цветок инжира и шерсть улитки?» А Бирбал загодя потолковал с врачевателями, и они наперебой стали нахваливать лекарство. Ну, падишаху и нельзя было придраться к Бирбалу. «Видно, очень ученый человек этот хаким», – подумал падишах и не стал на Бирбала гневаться.

Лекари денно и нощно благословляли Бирбала. Они сложились и поднесли своему спасителю кошель с деньгами.

Бирбал уехал из того царства и через несколько дней был уже в Дели. Рассказал он падишаху на дарбаре про все, что с ним приключилось. Падишах стал восхвалять мудрость Бирбала, а вслед за ним начали ахать и все придворные.


Под видом йога

<p>Под видом йога</p>

Однажды падишах сильно разгневался на Бирбала за его правдивые речи. Бирбал взял да и уехал потихоньку из Дели. Поселился он в чужом краю, и тамошние жители полюбили его всей душой. «Тут меня все любят, а там хмурый падишах», – думал Бирбал и не торопился домой. Так прожил он тайно не год и не два.

Тем временем падишах без Бирбала день ото дня становился все беспокойнее. Разослал он гонцов во все стороны, но никто ничего узнать не сумел. А Бирбалу стало ведомо, что падишах скучает по нем, и ему тоже захотелось свидеться с государем. Принял он вид йога и явился в Дели. Облюбовал себе подходящее место – достославный храм Хану-мана за городом, – уселся в храме и стал возносить молитвы богу. А в храм каждодневно сотни людей приходили. Полюбили люди йога за усердие. Как войдут в храм, так перед Бирбалом ниц простираются, и когда уходят – тоже.

Многих посетителей храма Бирбал знал и иной раз окликал по имени. Уверились тогда люди – великий человек этот йог, и в храм потекли толпы народа, чтобы взглянуть на него.

Дошла и до падишаха молва про необыкновенного йога, и порешил он тайно испытать его силу. Переоделись придворные – и индусы и мусульмане – и пришли в храм. И падишах тоже оделся простолюдином и в это же время пришел. Простерся ниц перед йогом и сел поодаль. А йог одного за другим посетителей окликает. Ждет падишах, ждет, но йог его словно и не видит. Тогда падишах сам заговорил:

– О царь йогов! Вижу я, вы всех окликаете, со всеми беседуете. А я столько времени сижу, вы же на меня и не смотрите. Или я что плохое сделал?

– Господин! – отвечает йог. – Вас я назову последним. Потерпите еще малость.

Послушался падишах, сидит, молчит, ждет, что дальше будет. Вот уже все ушли из храма, только йог и падишах остались.

– Не может быть такого, чтобы я вас не узнал! – сказал йог.

Услыхал падишах эти слова, вздрогнул, так и впился глазами в йога. А тот тоже уставился на падишаха. Вмиг лицо падишаха переменилось. Приметил это йог и сразу же снова начал перебирать четки, точно ничего и не было. А падишах как закричит:

– Да ведь это ты, мой милый Бирбал!

Крепко обрадовали Бирбала сердечные слова падишаха. Он молча дотронулся до браслета на руке падишаха и сел, как раньше.

– Да покровитель бедных! Это я, ваш Бирбал.

Никто тех слов падишаха и Бирбала не слыхал, остались они тайной. На другой день, чуть свет, повалил народ в храм – поглядеть на йога, но место опустело, будто йога там никогда и не было. Горожане еще толковали между собой про йога, а уж мимо них во дворец пронесли паланкин, и в нем сидел Бирбал. Обрадовались люди, что снова видят Бирбала, позабыли про все и разошлись по домам.


Как Бирбал свою веру уберег

<p>Как Бирбал свою веру уберег</p>

После падишаха второй человек в государстве был вазир. Никак мусульманская знать не могла смириться с тем, что на этом высоком месте сидит индус. К тому же при Бирбале и веру индусскую притеснять не смели. Оттого-то вельможи на Бирбала злобились.

Собрались однажды эти вельможи и учинили меж собой сговор против Бирбала, поклялись поселить в сердце падишаха недоверие к вазиру. Стали они сочинять всякие доносы, подавать Бирбалу на суд облыжные жалобы. Но умный Бирбал все их хитрости разгадывал и на удочку не попадался. Он так мудро и разумно вершил суд, что его недруги-вельможи только зубами скрежетали.

Падишаху козни вельмож были не по сердцу, но он их не трогал. «А ведь все козни только из-за того, что Бирбал индус, – как-то пришло ему в голову. – Обратить бы его в мусульманскую веру, и пришел бы конец всем раздорам».

Думал-думал падишах и придумал, как сделать Бирбала мусульманином. Стал он его настойчиво звать к столу, когда садился за трапезу [76]. Но и Бирбал не промах, всякий раз придумывает причину и откажется. Проходит месяц, другой, падишах что ни день тянет Бирбала к столу, а он знай отнекивается. Но вот однажды Бирбал с головой ушел в дела, а падишах вдруг и говорит:

– Бирбал, завтра здесь обедаешь.

Бирбал возьми и согласись, не подумавши, – в голове-то совсем другие мысли были. Оплошал на этот раз. А слыл он своему слову хозяином, что и падишаху было ведомо. «Принял-таки Бирбал мое приглашение», – ликовал падишах. Известил он об этом самых именитых мусульманских вельмож и поздравил с приятной новостью. А те не помнили себя от радости: «Вот уж примет Бирбал мусульманскую веру». Не было для них вести счастливее.

Устал Бирбал от дел и тут же прилег отдохнуть. А помощник его, тоже индус, говорит:

– Господин вазир! Не подумавши, видно, дали вы сегодня падишаху обещание.

Припомнил Бирбал, как было дело, и у него в глазах потемнело. «Что ж это выходит, придется мне завтра стать мусульманином? Неужто погибнет мое доброе имя? Разве вынесу я попреки и брань родичей и общины? Как покажусь я на глаза индусам, коли пообедаю с падишахом?» Горькие думы совсем замучили Бирбала. Видит он – работа на ум нейдет, пошел домой, но и дома нет ему покоя. Настал вечер, Бирбал не ест, не пьет, ночь уж на дворе, ему все не спится. Так до утра глаз и не сомкнул. А домашним ничего не сказал – стыдно было.

На другой день падишах спозаранку приказал стряпать праздничный обед. Стали всякую снедь варить да жарить. Для такой радости на обед были званы многие богачи и вельможи из мусульман.

Пришло время обеда, собрались гости, и падишах послал за Бирбалом. Вот уж и столы накрыты, поданы яства на золотых и серебряных блюдах, богачи и вельможи, где кому положено, по чинам за столы уселись. Пришел государев посланец к Бирбалу, а на нем лица нет. Да делать нечего, надел он свое придворное платье и пошел во дворец. Идет, не торопится, по сторонам поглядывает, ко всему присматривается. Приметил он ненароком, как ювелир в своей лавчонке товар кисточкой из свиной щетины чистит. И тут вдруг Бирбала осенило. Тотчас зашел он в лавку и потребовал у брильянтщика такую же кисточку.

Пришел Бирбал во дворец и видит: все сидят на своих местах, одного его дожидаются. У падишаха вид довольный-предовольный. Бирбала он радушнее, чем всегда, приветил. Именитые мусульмане встали и Бирбалу поклонились. С радости падишах усадил его с собой рядом. Тогда Бирбал учтиво так говорит:

– Владыка мира! Вот я и пришел обедать, но есть у меня одна просьба: дозвольте мне есть по обычаям моей касты.

– Охотно дозволяю! – отвечает падишах. – Ешь, как велят обычаи твоей касты.

– Тогда мне придется все эти блюда побрызгать водой, – говорит Бирбал. – Если же это кому не по нраву придется, то моей вины тут нет. Вы наперед об этом подумайте, ваше величество.

– Ешь и исполняй за столом обычаи своей касты, – опять говорит падишах. – В этом мы все согласны и перечить тебе не будем. – При этих словах падишах обвел глазами гостей. Они с одобрением закивали головами.

Бирбал повеселел и начал исполнять «обычай своей касты». Он налил в чашку воды, макнул в нее кисточку из свиной щетины и брызнул в тарелки на столе. Так он окропил кисточкой все яства, а под конец брызнул и в тарелку падишаха. Тут вельможа, что сидел рядом с падишахом, разглядел, что у Бирбала в руке, да как закричит:

– Ох! Беда, беда, ведь кисточка-то из свиной щетины [77]!

Всполошились гости, повскакивали с мест, отодвинулись от своих тарелок. На Бирбала посыпались брань, угрозы. Вельможи так распалились, что вытолкали Бирбала за дверь. Они бы его и поколотили, но духа не хватило, ведь ему наперед падишах позволение дал. Потому и молчал падишах, хотя от гнева весь кипел.

Бирбал не помнил себя от радости. В шастрах – святых книгах – он читал, что веру надо беречь пуще жизни.

За дверью Бирбал натолкнулся на придворных-индусов. Они молились богам и предкам за Бирбала. У них от души отлегло, когда они увидели, что Бирбал не стал обедать. Он украдкой рассказал им про все, что за столом случилось, и пошел домой. Дома Бирбал очистил себя омовением и молитвой и пообедал.

Падишах кое-как утихомирил обозленных вельмож. Еду он приказал убрать со стола и выбросить. Слуги настряпали другие яства и вновь накрыли столы. Только тогда он накормил гостей и сам поел.

Вот так-то Бирбал проучил падишаха, и тот больше никогда не звал его к столу.


Как Бирбал заставил скупердяя раскошелиться

<p>Как Бирбал заставил скупердяя раскошелиться</p>

Жил-был в Дели купец – скупердяй, каких свет не видывал. Сочинил как-то раз один поэт стихи и понес их купцу. «Дай, – думает, – улещу богача, глядишь раскошелится и даст немного денег». Но богатый увидел поэта и сразу взъерошился, хотя виду не подал. «Этот рифмоплет хочет у меня своими стишками деньги выудить, – подумал скупец. – Не на такого напал. Ладно же, ты ублажай меня стишками, а я ублажу тебя приятными речами, и уйдешь ты, голубчик, не солоно хлебавши».

Придумал такую хитрость скопидом и говорит поэту:

– О великий поэт! Прекрасные, как музыка, ваши стихи! Чудесные в них слова, приятные созвучия. Под силу ли мне выразить, сколь они прелестны? Их как ни хвали – все мало! Сделайте милость, приходите еще раз, я постараюсь вас порадовать.

От такой хвалы у поэта голова кругом пошла. Счастливый, он поспешил распрощаться.

На другой день в тот же час поэт снова пришел к богачу. Увидел его скупец и тут же отвернулся. Сидит поэт, ждет награды, а хозяин будто его и не замечает. Сидел-сидел поэт, да все напрасно. Тогда он подошел к купцу вплотную. А богач, словно впервые его увидел, спрашивает строго:

– Вы кто такой будете? Зачем пожаловали?

Бедный поэт опешил и стал про себя молиться богам и предкам. Потом собрался с духом и молвил:

– Почтенный господин! Я тот самый поэт, что вчера вам стихи читал. Вы звали меня прийти, обещались порадовать. Неужто за одну ночь все начисто забыли?

– Так-то оно так, но что вчера было, то прошло. Ты мне стихами угодил, а я тебя речами обласкал. Ни я тебе ничего не должен, ни ты мне. Мы с тобой квиты.

И ушел бедняга поэт ни с чем.

Прошло несколько дней, повстречал как-то поэт на улице своего приятеля. Слово за словом рассказал он ему про скупердяя. А в это время проходил Бирбал и ненароком услыхал разговор. Подходит он и спрашивает:

– О чем это вы сейчас промеж себя толковали? Коли не секрет, скажите.

Поэт, конечно, сразу узнал Бирбала и не стал от него таиться, рассказал, как было дело. Бирбал велел обоим друзьям завтра вечером прийти к нему домой и пошел своей дорогой.

На другой день пришел поэт с другом к Бирбалу.

– Ты пошли к богачу своего друга, пусть он с ним знакомство сведет, – стал наставлять поэта Бирбал. – Начнет он к скупцу захаживать, завяжет с ним дружбу, а потом как-нибудь позовет к себе в гости. А вы меня наперед известите, чтобы и я мог прийти в тот день. Но помните, зовите его не обедать, а просто так, в гости. «Заходите, мол, нас навестить». Ну, а там дело покажет, как быть дальше.

Друзья поклонились Бирбалу и отправились восвояси.

Люди бывалые, дошлые, они сразу смекнули, что Бирбал задумал.

Друг поэта уже вскорости сумел поймать на удочку скупого богача. Стал он однажды звать его к себе. Скупец с великой охотой дал согласие. Отчего бы ему не пойти? Скупцу, известно, на даровщинку поесть – вдвое сытнее да слаще.

А Бирбал и поэт пришли загодя. Они переоделись и изменили свое обличье, скупец их и не узнал.

Мало-помалу гости разговорились. Так за беседой время и шло, благо об угощении хозяин не думал. Другие-то гости дома поели, а у скупердяя от голода живот подвело. Поначалу он надеялся, что обед вот-вот подадут. Но уж день клонится к вечеру, а никто и не думает звать его к столу. Не вытерпел скупец:

– Что это, братец, обед так запаздывает? Поторопили бы вы.

– Что торопить, почтенный? – удивился хозяин.

– Да разве вы не пригласили меня в гости?

Тут вмешался Бирбал:

– Да, только в гости, чтобы вас порадовать, вот и все. А не то разве была бы такая задержка? Мы то все давным-давно пообедали.

Догадался скупердяй, что над ним насмеялись, покраснел весь, глаза выпучил и говорит со злостью:

– Нет у вас ни стыда, ни совести! Позвать человека в гости и поднять насмех! Бесстыжие!

Долго он честил их, да так распалился, чуть не с кулаками лезет.

Видит Бирбал, дело далеко зашло, и говорит:

– Послушайте! Вы – именитый купец, богач, надо бы вам наперед думать. Разве вы не подшутили над этим поэтом? Не досадили ему своей насмешкой?

– Какой еще поэт? Да вы-то кто такой? – орет на него скупец.

– Я – Бирбал. Вот вам добрый совет: заплатите сейчас же поэту за его труды, не то вас по закону накажут.

Струсил скупец и тут же уплатил поэту. Так мудрый Бирбал заставил богача исполнить свое обещание. Верно говорится: «Не лезь напрямик, коли ближе околицей».


Мудреная задача

<p>Мудреная задача</p>

Захотелось однажды падишаху перемудрить Бирбала, и он задал ему мудреную загадку. Провел по земле черту и говорит:

– Бирбал! Сделай эту линию меньше, но не стирай ее и не зачеркивай.

А Бирбал был великий мастер головоломки отгадывать. Он не стал стирать черту, а рядом с ней провел пальцем другую, подлиннее.

– Вот, владыка мира! Теперь ваша черта стала меньше.

Пришлось падишаху сдаться перед мудростью Бирбала.


Как брахманку в мясоедсте [78] обвинили

<p>Как брахманку в мясоедсте <a data-toggle="modal" href="#n_78">[78]</a> обвинили</p>

Жила в Дели молодая красивая брахманка. Была она верная, преданная жена и тем по всему городу славилась. Приглянулась красавица одному бесчестному патхану [79], и он украдкой ходил за ней по пятам. Немало хитростей пустил в ход негодяй, да все зря. Как он ни старался, брахманка на него и глядеть не желала. Тогда он придумал средство, как ее заполучить.

Пошла однажды женщина на реку белье стирать, а пат-хан – крадучись за ней следом. На реке никого не было. Стоит женщина в воде и колотит белье об камни, а он подобрался к куче уже просохшего на траве белья и незаметно завязал в уголке ее сари кусок мяса. Потом патхан нашел стражника, сунул ему взятку и сделал донос: брахманка, мол, мясо ест.

Брахманка выстирала белье и стала складывать сухое. Вдруг видит – в уголке сари мясо. Ее словно громом ударило. Не успела она опомниться, к ней подскочил стражник.

– Ты ешь мясо! – закричал он. – Придется отвести тебя к падишаху. Государь-то так защищает твою веру, а ты тайком мясо ешь и свою общину обманываешь! Идем, ты арестована.

Бедняжка совсем смешалась – стоит, молчит, слова вымолвить не может. А злодей патхан прятался и все время подглядывал да подслушивал. Теперь он подошел и прикинулся, будто за женщину заступается.

– Господин стражник! Отпустите эту женщину. Она это мясо у меня купила. Узнает падишах, мне беды не миновать, а у меня семья на руках. Упрячут меня в тюрьму, а могут и повесить, дети с голоду помрут. Пожалейте меня, несчастного, кончайте это дело тут на месте.

А стражник и слушать ничего не хочет, ведь они наперед промеж себя уговорились. Привел он обоих к падишаху и говорит:

– Владыка мира! Эта женщина купила у патхана мясо и скрытно ела его на берегу реки. Я своими глазами видел и потому привел обоих сюда, чтобы ее наказали по заслугам.

Тягостно было падишаху слушать слова стражника. Повелел он позвать родичей и людей из общины брахманки и стал их про ее поведение выспрашивать. Но ничего худого он не услыхал. Было время дарбара, приходили советники, придворные. Узнали они новость про брахманку-мясоедку и только диву дались: никто не верил, что женщина могла так тяжко согрешить. Но и доказать ее невиновность никак не могли. Наконец падишах призвал брахмана – ее мужа – и сказал:

– Эта женщина осквернила себя. Надобно отдать ее патхану, а он в наказание пусть уплатит семьсот рупий ее законному мужу.

Услыхала брахманка приговор падишаха и помертвела. Каково-то было ей, честной, верной жене, вынести такой позор и надругательство! Пошли брахманы с жалобой к Бир-балу. А Бирбал не терпел кривды и всегда заступал ей дорогу, даже если накликал тем беду на себя. Он тотчас все свои дела бросил, надел придворный наряд и вместе с брахманами пошел в дарбар.

Всех по очереди допрашивал Бирбал: патхана, стражника, брахманку. Под конец он спросил у нее:

– Сестрица, скажи мне, поела ты утром или натощак пошла с бельем на реку?

– Утром мне подали молоко и хлеб. Только это я и съела и ушла из дому, – ответила честная женщина.

– Ладно. Посиди в сторонке, отдохни, а я проверю твои слова.

И Бирбал послал слугу за известным в городе лекарем.

– Господин вайдья! – сказал ему Бирбал. – Дайте этой женщине рвотное.

Дал ей лекарь пилюлю, она проглотила и вскорости ее вырвало. Посмотрели, что она вырвала, а там только молоко и хлеб. И все поверили, что женщина не виновата.

За оговор и ложный донос патхана и стражника наказали. Счастливая, женщина воротилась в дом к своему мужу. Люди дивились уму Бирбала и в один голос славили его.


Лавочник-мошенник

<p>Лавочник-мошенник</p>

Поссорились однажды два лавочника. Один торговал овощами, а другой – растительным маслом. Пошли они к Бирбалу, чтобы он их рассудил.

– Кто из вас жалобщик, а кто ответчик? – спросил Бирбал.

Торговец маслом назвался жалобщиком, а зеленщик – ответчиком.

– Ну так рассказывайте подробно про свое дело.

– Господин вазир! – начал торговец маслом. – Сижу я однажды в лавке, товар переставляю. Тут входит зеленщик и просит отвесить масла. Спрашивает раз, другой, ну, я бросил все дела и отвесил ему масла. Час ли, два ли прошло, я малость освободился, глядь, ан кошелька-то нету! А за все это время, кроме зеленщика, никто в лавку не заходил. Я и подумал на него и сразу к нему побежал. Прибегаю, а кошелек-то мой у него в руках! Я требую свое добро, а он мне: «Ты что, с ума спятил? Увидел чужие деньги, да и позарился? Это мой кошелек». Вот какое мое дело, господин вазир. Все, что я сказал, – истинная правда, ни единого словечка не соврал. Прошу вас учинить суд праведный и вернуть мне мои деньги.

Пришел черед зеленщика рассказывать.

– Защитник бедных! Считаю я, значит, выручку, а ко мне торговец со своим маслом пожаловал. Он – мой ближний сосед, и я все года беру масло у него. Взял я и нынче, и он сразу же ушел. Я опять давай считать, сосчитал и хочу положить деньги в кошелек, а он пропал! А ведь только маслодел в лавку и заходил, после него никого не было. Я и подумал на него, кинулся вслед и догнал на улице. Он как увидел меня, сразу оробел, хотел схитрить да обмануть. Но я у него из рук свой кошелек выхватил. Вот как было дело, сказал я вам все как есть, по правде. Ваша милость, присудите отдать мое добро.

Послушал Бирбал обоих торговцев и сказал:

– Ступайте домой, а завтра в это же время приходите оба сюда. А кошелек с деньгами покуда оставьте у меня.

Лавочники ушли. А Бирбал уже придумал, как узнать правду. Он высыпал монеты из кошелька в теплую воду и стал их мыть. «Если это деньги маслодела, – подумал он, – они в масле, и оно всплывет на теплой воде». Но масла на воде не было, от монет пошел совсем другой дух.

Назавтра, когда пришли лавочники, Бирбал дал им святую «Гиту» [80] и воду из Ганга [81]. Клянитесь, мол, что правду сказали. Оба торговца стояли на своем, оба дали клятву. Тогда Бирбал отдал кошелек зеленщику, а маслодела приказал строго наказать. Проучили плута плеткой как следует и велели убираться восвояси.


Даулат [82] у порога

<p>Даулат <a data-toggle="modal" href="#n_82">[82]</a> у порога</p>

Как-то раз не угодил падишаху его старый слуга по имени Даулат, и государь прогнал его. Бедняга знал, что один только Бирбал может пособить его горю, и пошел к вазиру. Выслушал его Бирбал и дал совет:

– Ступай еще раз во дворец и скажи падишаху: «Даулат тут, у порога, прикажите – останется, а нет – уйдет».

Слуга так и сделал. Услыхал падишах эти слова, подозвал слугу и сказал внятно:

– Пусть Даулат всегда будет со мной.

Придворные уразумели истинный смысл слов слуги и государя и рассмеялись.

Так Бирбал своей хитрой придумкой выручил из беды старого слугу.


Кто умнее – Бирбал или Тансен?

<p>Кто умнее – Бирбал или Тансен?</p>

Девятью драгоценными камнями славился двор падишаха Акбара, девятью сокровищами. И одним из них был Тансен – великий знаток пения и музыки, по вере – мусульманин. Слава о Тансене дошла до чужих краев. Из дальних стран приезжали в Дели цари послушать его пение. Возвратившись домой, они не уставали хвалить и славить Тансена. Очень делийские мусульмане гордились Тансеном, очень им выхвалялись. Нет, мол, никого лучше при дворе падишаха. А Бирбал был выше его по должности, и придворных это сильно печалило. Они только и ждали случая, как бы свалить Бирбала, и все норовили, будто невзначай, похвалить Тансена при государе.

Однажды на дарбаре падишах беседовал с вельможами. Один начал ум Тансена нахваливать. Таких умников, дескать, и на свете больше нет. А о Бирбале – ни слова. Падишах слушал-слушал, да и говорит:

– Все-то вы Тансена хвалите. Может, то, что вы говорите, – правда, но до Бирбала ему далеко.

Слова эти для придворных были словно оплеуха, но ведь шел дарбар, и они промолчали. Вечером сошлись вельможи у одного сардара и уговорились устроить праздник. Разубрали, разукрасили зал в доме этого сардара, посреди зала поставили золотой трон для падишаха. Пожаловал туда и Тансен со своими инструментами. Потом самые именитые вельможи пошли уговаривать падишаха пожаловать на праздник.

Как вошел падишах, Тансен запел веселую песню Дипак [83]. И в тот же миг вдруг сами собой зажглись все светильники, в зале стало светлым-светло. Время было летнее, солнце пекло, Тансен вскорости заметил, что падишаха томит духота, и запел Малар [84]. Сразу же пошел дождь, воздух посвежел, в зале стало прохладно. Очень был кстати этот дождь, он всем принес отраду,

Падишаху пришлись по душе утехи, что придумали для него сардары. А у них был свой расчет. Увидели они, что падишах в духе, и осмелели. Самый знатный вельможа Мумтаз-уд-дин почтительно сложил руки и сказал:

– Владыка мира! Теперь вы воочию убедились, сколь велик умом Тансен. Отныне вы, верно, и сами будете считать его мудрее Бирбала и по справедливости отдадите должность Бирбала Тансену. Мы на это надеемся.

Другие сардары поддакнули. Видит падишах, все вельможи заодно, все против Бирбала.

– Ваша правда – Тансен и впрямь очень ученый человек, а все же с Бирбалом тягаться не может. В скором времени я покажу это на деле, и тогда вы сами увидите.

Прошло время, и сардары забыли про весь разговор. Тогда падишах написал письмо царю Бирмы, запечатал его и приказал Тансену и Бирбалу отвезти в Бирму.

В напутствие им падишах сказал:

– Смотри, Тансен, дело это важное, тайное, никто другой с ним не справится. Неспроста я вас вдвоем посылаю. Поспешайте к бирманскому махарадже, уладьте все и поскорее возвращайтесь.

– Хорошо, исполним, – ответили Тансен и Бирбал. Они спрятали письмо и, снарядившись, в тот же день пустились в дальний путь.

В дороге Бирбал все думал-гадал: «Не иначе как тут большая тайна скрыта. Ну, ладно, поглядим. Теперь уж скоро все само собой откроется. Что проку изводиться понапрасну. А как придет пора – гляди в оба!»

И Тансен призадумался: «Видно, дело это очень трудное. Недаром падишах послал с Бирбалом меня, знать одному ему не справиться. Вот и хорошо вышло, постранствую по свету, а еще как порадую махараджу своим пением, то и награду получу». От этих мыслей радость распирала ему грудь.

Падишах дал им быстрых коней, и путники за несколько дней добрались до столицы Бирмы. Солнце стояло низко, и пришлось им заночевать за стенами города. Бирма – страна лесистая, гористая, места – чужие, незнакомые, и Бирбал посоветовал спать по очереди: два часа спать, два – караулить.

Первым стал на караул Бирбал. Вдруг откуда ни возьмись подходит к нему старик какой-то и говорит:

– Сдается мне, вы люди чужедальние, а тут джунгли, львы бродят, не надо вам в этом месте ночевать. Пойдемте ко мне, отдохнете в моей лачуге, а на заре поедете своим путем.

Бирбал, не подумавши, сперва было отказался, но старик уговорил путников. Сели они на коней и поехали к нему. Лачуга его была недалеко. Коней привязали во дворе под навесом и вслед за хозяином вошли в дом.

На рассвете Бирбал встал и начал собираться в путь, но тут во двор приковылял, опираясь на посох, старик. Стал он Бирбала упрашивать:

– Уж и не знаю, за какие заслуги в прежней жизни послал вас господь в мою лачугу. Ночью-то я не мог вас угостить, стыдно мне, но теперь грех уезжать не поевши. Не обижайте меня, человека ничтожного, не откажитесь принять скудное угощение, так и вера наша велит.

А Бирбал с Тансеном уже сутки ничего не ели. К тому же чужая сторона – свои порядки… Когда-то еще поесть удастся! А главное – не годится старика обижать. И Бирбал согласился позавтракать. Обрадовался старик и приготовил еду из лесных плодов и кореньев. Поели путники, распрощались с хозяином и – в город.

Красивые были улицы в бирманской столице. Дома высокие, во много этажей, куда лучше, чем в Дели! А раджа был добрый, храбрый, своих подданных любил, под его рукой народ жил припеваючи. Сильный слабого не обидит, об этом и говорить нечего, тигр и коза – и те на водопой вместе ходили. Словом, ни в сказке сказать, ни пером описать. Истинное царство Рамы! Чиновники блюли законы и стояли за правду. Лихоимство начисто вывели, а если кто сулил взятку, его же и наказывали.

Горожане догадались, что путники в роскошных нарядах – люди высокородные, и встречали их приветливо. Ехали Бирбал с Тансеном по улицам и расспрашивали, где царский дворец. У ворот встретил их дворецкий и сказал:

– Добро пожаловать! Для чего прибыть изволили? Откуда путь держите, почтенные?

– Мы жители Дели, – ответил Бирбал. – Приехали повидать махараджу, привезли письмо от нашего падишаха.

Дворецкий повел гостей в царский совет. Оставил их в прихожей, а сам пошел доложить о приезде чужестранцев. Махараджа повелел их ввести. Они приветствовали махараджу очень учтиво и по его знаку сели на указанные места. Кончил махараджа свои дела и начал гостей спрашивать, зачем, мол, пожаловали. Бирбал молча подал письмо падишаха. Махараджа распечатал его и стал читать. А там было написано: «Этих чиновников надо казнить за тяжкое преступление. Но здесь этого сделать нельзя – народ может взбунтоваться. Поэтому посылаю их к вам. Соблаговолите совершить кару, как мы просим».

Прочитал махараджа письмо и подал его своему главному советнику. Тот только диву дался. Смекнул он, что тут непременно какая-то тайна кроется, и дал о том понять государю:

– Надо посадить их на время в тюрьму, а там поразмыслим и поступим как следует.

Раджа умному совету очень обрадовался и так и сделал: велел приезжих вельмож на две недели заточить в тюрьму.

Тансен сильно встревожился, когда ему надевали кандалы, совсем голову потерял. Заметил это главный советник раджи и объяснил:

– Причина этого наказания – письмо, что вы привезли. Так приказал ваш падишах.

Тансена и Бирбала отвели в тюрьму. Тут Тансен взмолился:

– Бирбал, братец! В какую беду мы попали! Пришел, видно, наш смертный час. Моя голова ничего не соображает, вся надежда на вас. Сделайте милость, придумайте что-нибудь.

А Бирбал разгадал замысел падишаха и даже ахнул про себя: «Вон ведь что затеял падишах, лишь бы сделать проверку нашему уму!» Вслух он сказал, чтобы утешить тревогу Тансена:

– Милый Тансен! Я придумал средство спастись. Удастся – хорошо, а нет – не миновать нам гибели. Вот что я надумал: перед казнью каждый из нас должен просить, чтобы его вперед повесили. Вот и все. Лучшего средства я не вижу.

В тоске и горе встретили узники день казни. Вот повели их солдаты на виселицу. С виду Тансен веселый, довольный, а на душе у него кошки скребут. Пришли на место казни. Тут Бирбал выходит вперед и говорит:

– Братцы, вешайте меня первым.

А Тансен Бирбала отталкивает, на его место становится:

– Ну нет! – кричит. – Этому не бывать! Я первый!

Так они долго спорили, кому помереть раньше. Видит палач, что каждый так и рвется вперед другого на тот свет отправиться, рассмеялся и про себя решил, что оба свихнулись. Он послал солдата передать эту весть махарадже. А у него как раз главный советник был. Послушал он солдата и говорит махарадже:

– Достойнейший господин! Я вам сразу сказал: есть в этом деле какая-то тайна. Без причины никто в петлю не запросится. Надо позвать их сюда и расспросить.

Махараджа послал солдата за чужестранцами. Привел он их, и стал раджа выпытывать: что это им не терпится умереть?

– Это тайна. Горе будет нам, коли она откроется, – ответил Бирбал.

Такой ответ еще пуще раззадорил махараджу.

– Что ж, – пригрозил он, – коли не хотите говорить, всю жизнь в тюрьме просидите, там и помрете.

Бирбал пригорюнился, голову опустил, а сам в душе радость прячет.

– О махараджа! Раз уж вы так понуждаете, делать нечего, придется рассказать. А все же сердце-то не велит. Ну, ладно уж, благоволите выслушать! Уже давно страна ваша словно бельмо на глазу у нашего падишаха Акбара. Он только о том и думает, как бы прибрать ее к рукам, да руки-то коротки – знает ведь ваше могущество. Однажды все как есть вельможи и сановники собрались в дарбаре, и падишах решил спросить у них совета: как забрать под свою руку бирманское царство. Думали-гадали придворные, но никто ничего придумать не смог. Тогда заговорил один старый,

очень ученый брахман:

«Владыка мира! Укажу я вам одно средство очень далее простое. Пусть тамошний раджа казнит двух ваших подданных. В следующем рождении [85] первый казненный станет бирманским раджой, а второй – его главным советником. Тот же, кто предаст их казни, всю жизнь будет прислуживать падишаху. Так бирманское царство само попадет к вам в руки».

Долго толковали, спорили вельможи про это дело и наконец послали нас к вам. Так вы уж, будьте милостивы, не делайте проволочки и немедля прикажите нас казнить.

Эти диковинные речи открыли радже глаза – так вот в чем тайна чужестранцев! Он взглянул на своего вазира, а тот был потолковее и поумнее раджи. Он сказал:

– Владыка мира! Вижу я, как не терпится им помереть, и сдается мне, что он говорит правду. Разумный человек не станет сам себе вредить. Надобно отослать их ни с чем обратно.

Радже пришелся по душе совет вазира. Кинул он взгляд на Бирбала и Тансена и сказал им такие слова:

– Езжайте назад в свою страну, никаких препон вам не будет. А падишаху скажите: «Раджа Бирмы тебе не слуга и твои приказы исполнять не желает. Коли хочешь кого казнить – сам на своей земле и казни. Я же не стану понапрасну брать на себя грех за убийство».

Тансена томил голод, он только и думал, как бы поскорее унести ноги, но Бирбал с важным видом стоял на своем:

– Почтеннейший раджа! Вы уже приказали меня казнить, а теперь передумали. Не к лицу это вам, знаменитому радже. Уж вы исполните приказ нашего падишаха. Не хотел я открывать нашу тайну, знал, что навредим мы себе без меры. Неужто не смилуетесь, не прикажете казнить нас?

– Чего ради мне самому на себя беду накликивать? А Акбар для меня ничто, пустое место. Вот вам мой приказ: сей же час убирайтесь из города. И не мешкайте, не то солдаты свяжут вас и выкинут за городские стены.

Сделал Бирбал скорбное лицо и вышел из дворца вместе с Тансеном. Выехали они из города и спустя несколько дней, одолевши все невзгоды далекого пути, приехали в Дели и сразу же явились во дворец.

А падишах наперед знал, чем дело кончится. Встретил он Бирбала с Тансеном очень приветливо, велел сесть на самые лучшие места в дарбаре и стал расспрашивать про бирманского раджу. Не успел Бирбал рта раскрыть, как Тансен с жаром заговорил:

– Владыка мира! Только лишь по милости Бирбала остались мы живы и домой воротились! Кабы не он, давно бы расстались наши души с телами.

И рассказал по порядку все, что с ними приключилось. Тогда падишах кивнул придворным-мусульманам:

– Слыхали? Я вам говорил, что Бирбал умнее Тансена, да вы упрямились, все хотели поставить Тансена на место Бирбала. Нынче, слышите, сам же Тансен славит Бирбала, и, думаю, вы уразумели, что сделали ошибку. Я клятву дал испытать их обоих и испытал. Теперь-то, надеюсь, я не услышу от вас прежних речей о Бирбале. И еще я всем вам – мусульманам – строго-настрого приказываю, чтобы наперед никто не злобствовал на индусов. Все наши подданные для нас одинаковые – что мусульмане, что индусы.

Сардар по имени Амир-хан сказал:

– Владыка мира! Теперь мое недоверие пропало. Пусть каждый получает должность, на какую он способен. Но одно мы никак в толк не возьмем: в Коране сказано, что следует признавать только одного бога, а кто верует во многих богов – тот неверный. Заставьте индусов веровать в одного бога, и мы будем считать их такими же, как мы, словно братьями своими.

– Этому не бывать, – ответил падишах, – пусть каждый живет по своей вере. Нельзя объявлять человека плохим из-за его веры. Того, кто будет притеснять индуса за его веру,

я сурово покараю.

Услыхали придворные грозный приказ падишаха и испугались. С тех пор пропала вражда, что была промеж них.


Засияло солнце…

<p>Засияло солнце…</p>

Отправился однажды падишах на берег Ямуны – полюбоваться рекой. Много разного люда было там. Одни пели гимны, другие совершали омовение в святых водах. А в сторонке молодая красотка вошла в воду и окунулась. Ее сари закрывало только бедра. Когда она вышла из воды, ее длинные волосы рассыпались. Она их подобрала, свернула в узел, пригладила… Лицо ее в этот миг засияло, словно солнышко. Падишах, глядя на нее, придумал самасью: «Засияло солнце над холмами».

И с этой мыслью уехал во дворец.

Наступило время дарбара. Падишах вышел к придворным и сразу же прочитал Бирбалу ту строку. Бирбал придумал такие стихи:

Полная любви и опьяненья,ночь угасла. Утро засветилось.Свежесть и прохладу предвкушая,девушка к Ямуне торопилась.Сбросила одежды, окунулась,и, казалось, красотою юнойСпорила она с зарею нежной,серебром волны, сияньем лунным.А потом на берегу стояла,Косы на затылке поправляла, —обнаженная, с упругими грудями.Улыбнулась радостной улыбкой —засияло солнце над холмами.

Подивился падишах, услыхав стихи, и принялся громко хвалить Бирбала.


Нечестный факир

<p>Нечестный факир</p>

Одному скупому брахману удалось скопить денег. Задумал он однажды поехать к святым местам в Каши. За одним только дело стало – не знал он такого честного человека, чтобы оставить ему на сохранение свои милые денежки. А ведь он их с таким трудом собирал, даже ел не досыта!

Тут к ним в деревню пришел за подаянием факир. Жил он за околицей в убогой лачуге. Запала брахману в голову дума про этого факира. На другой день взял он свою кубышку и пришел к факиру.

– Почтенный праведник! Хочу я поехать в паломничество в город Каши. Сделайте милость, возьмите к себе на сохранение мои деньги, а когда ворочусь, я их у вас заберу.

Сперва факир отказывался. Долго его брахман упрашивал. Наконец факир согласился и сказал:

– Ну, ладно, только ты сам закопай деньги в углу. Я своими руками до чужих денег и не дотронусь.

Еще крепче поверил брахман факиру, закопал деньги, где он велел, и со спокойным сердцем уехал в паломничество.

Прошло время, воротился брахман из святых мест и пошел к факиру за своими деньгами. Факира он застал у гробницы святого.

– Ну какое мне дело до чужих денег? – ответил он брахману с недовольным видом. – Где ты их положил, там и возьми.

Брахман раскопал то место, но денег и след простыл. Затужил брахман и начал просить факира отдать добро. А факир в ответ лишь сердится. Так и ушел бедняга-брахман с пустыми руками. Всю дорогу он на чем свет стоит ругал и клял себя за промашку. От горя еле ноги волочил и дотащился до дому только к вечеру, хотя ушел спозаранку. От тяжкой заботы брахман всю ночь глаз не сомкнул, а на рассвете надумал пойти с жалобой к падишаху.

Пришел он во дворец и рассказал падишаху подробно про свое горе, стал со слезами просить помощи. Забеспокоился падишах, узнав про его несчастье. Был при этом и Бирбал. Видит он, что государь озабочен, и говорит:

– Покровитель бедных! Зря вы тревожитесь. Я безо всякого труда разыщу деньги этого брахмана.

Обрадовался падишах и повелел начать розыск.

Бирбал позвал одного верного человека, дал ему узелок с драгоценностями, нашептал что-то на ухо, а потом отпустил. Чуть погодя он сказал брахману:

– Ступай к факиру. Как раз сейчас у него тот человек, что я послал. Ты при нем опять требуй свои деньги. На этот раз тебе отказу не будет.

А человек, посланный Бирбалом, пришел к факиру, учтиво поздоровался и сказал:

– Господин факир! Я жду брата из чужих краев, но он все не едет. Забота грызет меня денно и нощно, не могу я усидеть дома, поеду его разыскивать. Хочу оставить вам на сохранение вот эти драгоценности. Сделайте милость, припрячьте у себя мое добро, и я спокойно уеду.

– Уважаемый, что мне до всего этого, – ответил факир. – Прячь свое добро, где хочешь. Для меня чужое добро все равно что пыль,

– Господин факир! Таких божьих людей, как вы, мы не опасаемся, а другим не верим, – стал упрашивать гость.

Он развязал узелок и показал факиру драгоценности. Увидел факир блеск дорогих каменьев и сразу прельстился. Только хотел он дать свое согласие, как в лачугу вошел брахман.

– Господин факир! Сделайте милость, отдайте мне мои деньги. Не к лицу вам, факиру, чужое добро присваивать.

«Коли я откажу, брахман начнет меня поносить да срамить, дело откроется и богатство уйдет из моих рук. Отдам-ка я лучше брахману его деньги и выставлю отсюда поскорее», – подумал факир.

– Почтенный господин брахман! Разумнее надо поступать! Ведь вы закопали свои деньги в одном углу, а искали в другом. Как же вы могли их найти? – И факир показал пальцем в угол.

И что же? Раскопал брахман землю в этом месте и нашел деньги. Забрал он свое добро и, счастливый, пошел к Бирбалу. Стал рассказывать, как получил деньги, а тут вдруг входит приятель вазира. Бирбал поговорил с ним о чем-то и послал к факиру. Приходит приятель Бирбала к факиру и говорит человеку, что просил принять драгоценности на хранение:

– Братец, чего ты здесь так засиделся? Ведь твой брат приехал с чужбины, ждет тебя дома не дождется. Беги скорее!

– Почтенный факир! Это вашими молитвами вернулся мой брат, а я было собрался ехать на розыски. Незачем мне теперь уезжать, – с этими словами гость завязал в узелок драгоценности, поклонился факиру и был таков.

Вместе с ним ушел и приятель Бирбала. Вскоре они явились к вазиру. Он привел их к падишаху и доказал, что факир – нечестный человек. Его наказали по заслугам.


Бирбала за глаза ругают

<p>Бирбала за глаза ругают</p>

Много тайных недругов было у Бирбала. Один из них прилепил однажды к стене на перекрестке бумажку. Всякий прохожий сразу примечал ту бумажку, а в ней всяко ругали Бирбала. На углу любопытных собралось видимо-невидимо – были тут и друзья Бирбала и его недруги. Дошла эта весть и до него самого. Вскорости Бирбал с приятелями тоже пришел на тот перекресток. Бумага была приклеена высоко, и людям нелегко было разобрать, что в ней написано. «Непорядок это», – подумал Бирбал и велел слуге снять бумагу и прилепить пониже. А после говорит народу:

– Эта бумага будет нам заместо договора. Я теперь моим врагам вот что скажу: пускай делают со мной что хотят, и я с ними сделаю что захочу.


Лавочники в карауле

<p>Лавочники в карауле</p>

Падишах Акбар был большим насмешником. Захотелось ему как-то подшутить над городскими торговцами. Созвал он всех делийских лавочников и говорит им:

– С сегодняшнего дня придется вам стеречь город, будете стоять в карауле.

Перепугались купцы – где им, толстопузым, знать, что такое караульная служба. Побежали, бедняги, к Бирбалу и поведали про свою беду. Бирбал подбодрил их и дал совет:

– Тюрбанами оберните бедра и ноги, а штанами обвяжите головы и, когда пойдете ночью по улицам, кричите: «Беда пришла! Беда пришла!»

Падишаху любопытно было посмотреть, как стерегут город лавочники. Переоделся он и пошел в обход. Увидел торговцев, услыхал их крики и весело посмеялся про себя над их чудным обличьем, а потом подошел поближе и спросил:

– Что это значит, любезные?

– Владыка мира! Мы – торговцы, сызмала знаем одну науку – как торговать патокой да маслом. Откуда нам знать караульную службу? А коли б мы ее знали, люди не называли б нас купцами.

Ответ понравился падишаху, и он отменил свой приказ.


Мусорщики не хотят менять веру

<p>Мусорщики не хотят менять веру</p>

Напало как-то раз на падишаха усердие к вере, и он потребовал:

– Бирбал! Ты примешь мусульманскую веру!

– Владыка мира! Я подумаю хорошенько и завтра дам ответ, – ответил Бирбал.

После дарбара Бирбал пошел в слободу, где жили мусорщики, и сказал им:

– Остерегайтесь! Падишах хочет обратить вас в мусульманскую веру.

Задрожали мусорщики, услыхав такие слова. Послали они выборных к падишаху. Вышел вперед их старшой и говорит:

– Владыка мира! Бирбал обращает нас в мусульманскую веру. Мы жизни решимся, а мусульманами не станем.

Тогда Бирбал сказал наставительно:

– Покровитель бедных! Мусорщики – люди малые, и те со своей верой расставаться не хотят. Можно ли надеяться, что другие пойдут на такое дело?

Падишах засмеялся над ловкой выдумкой Бирбала.


Удивительная загадка

<p>Удивительная загадка</p>

Падишах Акбар был охоч до всяких загадок. Слышал он их от людей, а по временам и сам придворным загадывал. Однажды Акбар загадал Бирбалу такую загадку:

Сверху крышка, снизу крышка, дыня там внутри.Коль ножом ее разрежешь, как свеча сгорит.

Долго думал Бирбал, но так и не понял ее смысла. Обеспокоился он и попросил падишаха:

– Владыка мира! Благоволите отпустить меня на несколько дней, и я отгадаю загадку.

Падишах дал согласие.

Вышел Бирбал из дворца, а загадка из головы не идет. Шаг за шагом забрел он в какую-то деревню. Долгая дорога и жажда вконец извели его, и он зашел в первый попавшийся дом. Там у очага сидела девушка и что-то стряпала.

– Что делаешь, дочка?

– Не видите разве? Я варю дочку и жгу мать.

– Ладно, это ты объяснила, теперь скажи, где твой отец?

– Он прах с прахом смешивает, – ответила девушка.

– А мать?

– Из одного два делает, – услышал в ответ Бирбал.

Удивился Бирбал мудреным словам девушки. Он и подумать не мог, что встретит в деревне такую умницу. Тут пришли ее родители. Рассказал им Бирбал про свой разговор с их дочкой.

– Моя дочка отвечала вам очень правильно, – сказал ее отец. – Она сжигает бобовые стебли, а на огне варит бобы. Я ходил раскладывать погребальный костер, умер человек из нашей общины. А жена толкла у соседей зерна масура [86].

«Может, они отгадают падишахову загадку?» – подумал Бирбал и сказал ее крестьянину. А он и говорит:

– Загадка совсем простая. Две крышки – это земля и небо. Промеж них человек – дыня. Как придет его смертный час, он помирает так же, как тает воск на огне.

Радость охватила Бирбала. Он наградил мудрого крестьянина, а потом воротился в город. Пришел во дворец и при всем дарбаре дал ответ на загадку падишаха. Акбар щедро одарил Бирбала.


Апсара и ведьма

<p>Апсара и ведьма</p>

Взбрело падишаху на ум поглядеть своими глазами на апсару и ведьму. Пришел на дарбар Бирбал, и падишах потребовал, чтобы он их ему показал.

– Ладно, – сказал Бирбал и тотчас ушел.

Вечером сходил он к одной блуднице и велел ей завтра явиться во дворец. Наутро он с женой пришел к падишаху и блудницу привел.

– Защитник бедных! – сказал Бирбал. – Вот апсара, – и показал на жену.

– Как так?! – удивился Акбар. – Ведь апсары чудо как красивы. А это совсем черная да худющая. Даже в шастрах сказано, что нет на свете никого краше, чем апсары.

– Владыка мира! Красота в душе, а не в лице. Я с этой женщиной счастлив, как в раю.

– Ну, ладно, а где ведьма?

Бирбал подвел к падишаху блудницу.

– Вах! Да она красавица! – восхитился падишах. – А дорогие украшения и чистое платье еще больше красят ее.

– Владыка мира! Все это только приманка, чтобы затянуть мужчин в сети. Если эта ведьма к кому прилипнет, то уж не отстанет, пока вконец не разорит.

Падишаху ответ Бирбала понравился.


Вероломный друг

<p>Вероломный друг</p>

Жили в Дели два купца – Мотичанд и Рамдас. Крепкая дружба была меж ними. Однажды Мотичанд беседовал со своей женой, как вдруг она перебила его и стала просить:

– Господин мой! Мы уже стареем, деньги у нас, благодаренье богу, водятся, а что нам с того богатства? Ни одной пайсы не потратили мы на богоугодные дела. Прошу вас, свезите меня на богомолье в святые места. Эта заслуга вам потом зачтется.

Поразмыслил Мотичанд и дал свое согласие.

– Ладно, милая, поедем. Только надо мне уладить свои дела. На это уйдет месяц, не меньше, а ты пока готовься в дорогу.

Расплатился Мотичанд с долгами, получил деньги со своих должников и пошел к другу Рамдасу.

– Друг мой! Захотелось нам съездить к святым местам, а дом, хозяйство оставить, кроме вас, не на кого. Коли вы возьмете это бремя на себя, то и нас выручите и вам доброе дело зачтется.

– На то и друзья, чтоб из беды выручать. Для меня это сущая безделица. Завтра я приду к вам и сделаю опись всего имущества в доме, а когда приедете назад, по той описи сдам вам все вещи.

Так он и сделал. Оставил Мотичанд на друга свой дом, а сам с женой уехал на богомолье.

Целых четыре года ездили они по святым местам. А когда воротились, то застали свой дом в запустении. Замка нет, по комнатам ветер гуляет, там, где стояли вещи, большие мышиные норы виднеются. Полный разор. Мотичанд подумал: «Может, Рамдас забрал мои пожитки и перевез куда в сохранное место?»

Пошел он к другу, спрашивает про здоровье, про житье-бытье, а тот повздыхал только и молчит. Попросил Мотичанд отдать его добро, и сразу Рамдас переменился, насупился, нахмурился и говорит в ответ:

– Да в тебе совсем стыда нету! Какое такое добро ты с меня требуешь? Я про твое добро знать не знаю и ведать не ведаю.

Содрогнулась душа у Мотичанда от такого вероломства друга.

Но, как известно, правда и огня не боится. Он напомнил Рамдасу:

– Тебе ведь оставил я все свое хозяйство, дом, вещи, потому с тебя и требую. Верни мое добро, а насмешки да шутки в этом деле не к месту. Тут вся моя жизнь решается.

– Да ты никак спятил! – закричал Рамдас. – Очнись, никакого твоего добра, ни одной соломинки я и в глаза не видал. Уходи-ка отсюда подобру-поздорову, для тебя же лучше будет. А не то выкину вон, да в придачу дам по шее. Мы не в игрушки играем, и я с тобой не шучу.

От таких слов обидно и горько стало Мотичанду. Задумался он, а потом решил усовестить друга.

– Послушай, Рамдас! Всем сердцем верил я тебе и потому поручил все свое имущество, а ты, мой самый близкий друг, хочешь меня обмануть. Вот как ты платишь мне за доверие! Ты, было время, славился добрым сердцем, откуда же взялось в тебе такое зломыслие? Зря берешь грех на душу! Есть еще время, подумай хорошенько и верни мое имущество. Кто совесть теряет, всегда кается.

Взбесили Рамдаса эти слова, и начал он поносить и унижать Мотичанда. Понял тот, что от перебранки толку не будет, и ушел. Ведь и опись его имущества осталась у Рамдаса, теперь и в суд не пойдешь – как докажешь свою правоту?

Отправился Мотичанд за советом к Бирбалу, был он с ним давно знаком. Рассказал Бирбалу про свою беду, все от начала до конца, и спросил, как вернуть добро.

– Иди-ка ты сейчас домой да отдохни, а через несколько дней придешь, и я подскажу тебе, что делать, – обнадежил его Бирбал.

Повеселел Мотичанд и пошел домой.

На четвертый день послал Бирбал слугу за Рамдасом. Как говорится, на воре шапка горит, у Рамдаса сердце екнуло: «С чего это я Бирбалу вдруг понадобился? Не Мотичанд ли нажаловался? Нет у него ни моей расписки, ни свидетелей, как он докажет, что отдал мне свое добро?» Так думал Рамдас, а тревога раздирала ему сердце.

Бирбал встретил его приветливо и повел беседу так, словно и не знал про его дела с Мотичандом. Поговорили о том, о сем, а потом Бирбал сказал:

– Рамдас, дорогой! Мы ведь с вами старые друзья. Нынче как раз подоспел случай выказать вам мою дружбу на деле. По приказу падишаха, скоро откроется еще один суд. Я хлопочу, чтобы вас туда судьей назначить. Обдумайте все и дайте мне ответ.

От такой новости у Рамдаса даже сердце захолонуло – экое счастье привалило: стать судьей! Честь-то какая!

– Господин вазир! – сказал он радостно. – Ваша воля – закон, готов служить душой и телом. Вот увидите, будете мной всегда довольны.

– Так я и думал, потому и позвал вас. Как случай представится, буду просить за вас падишаха.

Поклонился Рамдас и вышел. От счастья ног под собой не чуял. Все в памяти слова Бирбала перебирал.

На другой день Бирбал сказал Мотичанду:

– Теперь иди снова к Рамдасу и требуй свое имущество. Если он откажет, то пригрози, что подашь мне жалобу. Уж поглядишь, каким голосом он теперь запоет.

Повеселел Мотичанд от слов Бирбала. Назавтра чуть свет поднялся и пошел к Рамдасу. Опять стал он свое имущество требовать, а Рамдас, коль уже решился на бесчестье, так и стоит на своем – наотрез отказал, да еще закричал, осердясь:

– Ты что это повадился сюда ходить и приставать ко мне. Убирайся да помалкивай, коли добра себе хочешь.

– Рамдас! Раз ты позабыл нашу старую дружбу, пустился на подлость, придется мне теперь пойти к Бирбалу и подать на тебя жалобу.

Услыхал Рамдас имя Бирбала и перепугался. Стал он в уме прикидывать: «Бирбал меня в судьи прочит, а этот придет к нему и наябедничает, какая же вера тогда ко мне будет? Отдам-ка я лучше вещи. Он утихомирится, и Бирбал ничего не узнает. А что его вещи перед той выгодой, какую получает судья?»

Обмозговал Рамдас это дело со всех сторон и говорит Мотичанду:

– Эх, друг, зря ты так убиваешься. Я ведь только пошутил, хотел испытать, на что ты ради нашей дружбы способен. Забирай сей же час твое добро. Кабы ты сегодня не пришел, то я и сам приказал бы своим слугам отнести все тебе домой.

И отдал Мотичанду его имущество.

Вечером встретился Мотичанд с Бирбалом и стал его благодарить от всей души.

А Рамдас остался ни с чем. Про судейскую должность, конечно, и говорить нечего. Бирбал приказал, чтобы он ему и на глаза не оказывался.

Постигло Рамдаса возмездие за дела его: он разорился и пошел с сумой, чтобы прокормить своих детей.


Обманул падишаха

<p>Обманул падишаха</p>

Вздумалось одному лукавому человеку обмануть падишаха. Поразмыслил он и придумал хитрость: посадил в клетку двух красивых птиц, захватил с собой кролика и вышел на дорогу, что вела во дворец. Там он встал на таком месте, чтобы падишах непременно его заметил. И впрямь, как только падишах поехал по дороге, он сразу увидел хитреца и спросил:

– Кого ты дожидаешься?

– Защитник бедных! От вашего имени я побился об заклад и выиграл этих тварей. Вот я и хочу подарить их вам.

– Ладно, – ответил падишах, – снеси их в шахский зверинец.

Хитрец так и сделал.

На другой день изловил он красавицу серну и привел ее на дорогу, на то же самое место. И на этот раз падишах сразу приметил его и спросил:

– Зачем ты тут стоишь?

– Владыка мира! Сегодня мне досталась в споре эта серна. Благоволите принять и ее.

– Если хочешь отдать ее, веди туда же.

Плут и серну отвел в царский зверинец.

На третий день он встал на дороге с лягушкой в руках. И опять заговорил с ним падишах, и опять отнес плут свою тварь в зверинец. Несколько дней он пропустил, а потом вышел на дорогу с приятелем. На вопрос падишаха, зачем он тут стоит, плут ответил:

– Владыка мира! Сегодня я от вашего имени побился об заклад с этим человеком и, вишь, беда какая, проиграл. Теперь он не отстает от меня, требует выигрыша. Вот я с ним и пришел к вам.

«Если я ему откажу, это будет несправедливо. Ведь три раза я забирал его выигрыш, придется мне и проигрыш заплатить», – подумал падишах. Делать нечего – велел выдать

А падишаха взяло сомнение: «Денежки я ему отдал, а что если он мошенник и надул меня? Тогда надо его наказать». Прикидывал он в уме и так и этак, а решить ничего не мог. Вдруг появился Бирбал. Увидел его падишах и успокоился. Рассказал подробно, как все было. Бирбал сразу же послал стражника вдогонку за обманщиком. Он был уже без приятеля, но кошелек с деньгами – при нем. Заметил это Бирбал и укрепился в своем подозрении.

Увидел плут шахских стражников и встревожился, душа у него в пятки ушла. Разум подсказывал ему: возьми себя в руки! Трусливое сердце шептало: беги! А совесть приказывала: кайся в своем грехе!

Начал Бирбал выяснять дело. Стал плута о его жизни расспрашивать, но тот ни на один вопрос толком не ответил. Тогда Бирбал понял, что дело-то, видно, нечисто, и послал людей в деревню, где будто бы жил плут. Да где там! В той деревне ни его семьи, ни его дома и в помине не было, даже имени его не слыхали. Тогда Бирбал стал придумывать, как наказать мошенника за обман. Перелистал в уме чуть не все страницы «Законов Ману» [87], как вдруг прибегает стражник, запыхался, еле дух переводит.

– Господин вазир! За воротами женщина стоит, просит допустить ее к вам, говорит, дело у нее тайное.

Бирбал тотчас вышел за ворота. Видит – стоит очень красивая женщина, лет двадцати пяти, не более.

– Господин вазир! – обратилась она к нему. – Четыре дня, как пропал мой муж. Осталась я одна с ребенком на руках. Я приезжая, никого у нас тут нет, и мы умираем с голоду. Если почтенный господин содеет благо, поможет мне супруга найти, велика будет его заслуга, а мое тяжкое горе развеется.

– Опиши приметы своего мужа, и я велю его разыскать.

– Защитник бедных! Мужу моему всего тридцать лет, но из-за нищеты нашей выглядит он на сорок. Роста невысокого, коренастый, смуглый, волосы курчавые. Звать его Чандрадатт. По виду можно сказать, человек достойный.

Приметы подходили к плуту, что сидел под охраной у Бирбала. Он подвел женщину к окну и велел заглянуть внутрь. Она увидела своего мужа – руки и ноги в цепях, а кругом стражники!

– Господин вазир! – воскликнула женщина. – Этот человек в цепях – мой супруг!

Пожалел Бирбал несчастную женщину. Он оставил ее во дворе, а сам пошел к узнику.

– Презренный Чандрадатт! Зачем ты скрыл свое имя! Говори правду: кто ты такой?

– Господин! – ответил преступник, а на глазах у него слезы. – Раз вам ведомо мое имя, то мне незачем скрывать свою тайну. Соблаговолите выслушать. Я житель Бенгалии, именитый купец. Злой рок преследовал меня, захирела моя торговля, дело пошло на убыль, словно день к вечеру, и наконец я совсем разорился. Тогда стал я скитаться по свету и недавно очутился в вашем городе. Раньше я не знал, что такое бедность, а нынче полной мерой изведал нищету. Все стараюсь найти занятие, да ничего не выходит. Целых четыре дня я не видел жену, не знаю, что с ней, не иначе как она проклинает меня. О господи! Отврати горе и напасти от моей жены и единственного сына Чандрадева! Смилуйся, господи, смиренно молю тебя, дай мне снова опору для жизни, в этой заботе бьюсь я дни и ночи! Господин вазир! На днях повстречался я нежданно со старым приятелем. Рассказал ему про свои мученья, а он пожалел меня, прослезился даже и подбил на это нечестное дело. Раньше я никогда не плутовал, а тут из-за горестей своих не устоял перед соблазном – надумал обмануть самого падишаха. Сделал все в точности, как советовал приятель, и обман удался. Рассказал я про себя все по совести, а теперь делайте со мной что вашей душе угодно.

Чандрадатт говорил, а на глаза его то и дело слезы навертывались, горло перехватывало. Бирбал подал знак стражникам, и они сняли цепи с узника.

– Эх ты, горемыка! Твоя жена тоже здесь. Она-то и сказала мне, как тебя зовут. Если хочешь ее видеть, ступай во двор.

Вышел Чандрадатт во двор и нашел там свою жену – она горько рыдала. Увидела мужа, бедняжка, обрадовалась, стала Бирбала благодарить. Бирбал подумал про их нищету и вернул мужу деньги, которые тот хитростью выманил у падишаха. Бедняги, счастливые, ушли, прославляя падишаха.


Кто чего не может

<p>Кто чего не может</p>

Рассказывают, что однажды падишах сидел в дарбаре и долго занимался делами. Окончив работу, он захотел поговорить, позабавиться. Завел он с придворными разговор о всякой всячине. Кто сказал одно, кто – другое. Вдруг падишаху пришли на память стихи древнего поэта:

Кто не может быть мужем женщины?Что не может сгореть в жарком пламени?Никогда не исчезнет в глуби морей?Что, скажи, не подвластно времени?

Спросил падишах у придворных ответа на эти вопросы, но где там, ни один не сумел ответить. Тогда падишах послал в диванхану за Бирбалом. Пришел Бирбал, и падишах прочитал ему стихи-загадку. Ну, мудрый Бирбал такие загадки шутя отгадывал. Он тотчас ответил:

Сын не может быть мужем матери,и не может сгореть вера в пламени,Не укроется слава в глуби морей,не стирается имя от времени.

Падишах был очень доволен таким умным ответом и дал Бирбалу в награду дорогие украшения. Все вельможи так и смотрели в рот Бирбалу. Стали они славить его мудрость.


Капризное дитя

<p>Капризное дитя</p>

Собрались однажды в дарбаре все придворные, знать, богачи и сардары. Не было лишь Бирбала. Подождал немного падишах и послал за ним солдата. Бирбал сказал солдату: «Сейчас иду». Воротился солдат во дворец и передал слова Бирбала. Полчаса прошло, а Бирбала все нет. Послал падишах другого солдата звать Бирбала. Бирбал и ему сказал те же слова. Пришел солдат назад и повторил их падишаху. Рассердился падишах и отправил к Бирбалу третьего солдата. Но Бирбал снова не явился. Совсем падишах разгневался и приказал четвертому солдату силой тащить Бирбала во дворец. Пришел солдат к Бирбалу и объявил ему приказ падишаха. «Придется идти», – подумал Бирбал, надел придворный наряд и пошел во дворец. Вошел он в дарбар, поклонился падишаху и молча сел на свое место.

– Бирбал! – строго заговорил падишах. – Сколько раз я посылал за тобой, а ты отвечал «Сейчас иду» и не шел. Что это значит?

– Владыка мира! Дитя плакало, и никак я не мог его успокоить, поэтому…

– Пустое болтаешь, – с досадой перебил его падишах. – Разве могло дитя так долго плакать? Дал бы ему, что оно просило, оно бы и утихло.

– Хуже нет, когда дети капризничают, – ответил Бирбал. – Видно, вам, хузур, еще не приходилось иметь дело с детьми, когда они заупрямятся.

– Ну кто тебе поверит, Бирбал? Будь я на твоем месте, мигом успокоил бы дитя, – стоял на своем падишах.

– Покровитель бедных! Раджа и народ то же самое, что отец и его дети. Уговоримся, что я – дитя, а вы – отец и меня успокаиваете. Если успокоите, значит, правда ваша.

– Ладно, – согласился падишах. – Ну, обрядись дитятей и плачь, а я стану тебя успокаивать.

Надел Бирбал платье, похожее на детское, сел на пол, скривил лицо и захныкал. Падишах подсел к нему, стал его гладить, ласкать, приговаривать:

– Дитя мое! Чего ты плачешь?

«Дитя» увидело около себя падишаха и пуще прежнего заплакало. Падишах, показывая, будто берет его на руки, стал ласково спрашивать:

– Сынок, ну чего ты плачешь? Вот, на сласти, ешь, еще дам, дам все, что захочешь, только замолчи.

Но «дитя» ничего не слушало. Досада разобрала падишаха: никак «дитя» не утихомирит. Бирбал и сам порядком устал, плакать больше не мог. Передохнул он немного и сказал плаксиво:

– Хочу сахарного тростника-а-а!

Падишах послал солдата за сахарным тростником. Тот принес охапку и положил перед Бирбалом.

– Ешь, детка, сколько хочешь! – попросил падишах.

– Не-ет, не-ет, вы сами давайте мне по стебельку, – канючил Бирбал.

Падишах выбрал самый хорошей стебель и вложил его в руку Бирбалу. Но «дитя» опять закапризничало.

– Этот плохой, – захныкал «ребенок», надув губы, и отшвырнул стебель.

Дал ему падишах другой стебель, а он и его бросил. И так много раз. Взял он наконец кусок стебля и снова в слезы.

– Сыночек, чего же ты теперь плачешь? Чего еще хочешь?

«Дитя» помолчало, а потом заныло:

– Не-ет, не-ет… сами очистите его и дай-те-е мне-е-е… Падишах взял нож, очистил стебель и вложил его в руку

«ребенку». Тот откусил кусочек, остальное бросил на пол и заплакал.

– Ну, что теперь? – спросил падишах.

– Куски большие, порежьте их, хочу маленькие!

Падишах тотчас порезал стебель на маленькие кусочки.

А Бирбал опять расплакался.

– Ну, а теперь, детка, о чем ты плачешь?

– Положите кусочки мне в карман.

Падишах и это сделал, а «ребенок» обождал немного и снова захныкал. Плачет, а сам кусочки сахарного тростника из кармана вынимает и по полу разбрасывает.

– Дитя мое, я разрезал тростник, как ты хотел, чего же ты опять плачешь?

– Соберите кусочки вместе, хочу, как раньше было, – заныл «ребенок».

– Как раньше было уже не получится, – объяснил падишах.

– Тогда я буду плакать, – пообещал «ребенок».

Падишах был очень доволен Бирбалом.

– Ну, Бирбал, молодец ты, право же, молодец! Доказал свои слова на деле. Очень трудно уговорить ребенка.

Гнев падишаха рассеялся. Бирбал снял «детское» платье и сел на свое место.

Так прошел тот день у падишаха и Бирбала – в ребячьих забавах.


Бирбал у малайского раджи

<p>Бирбал у малайского раджи</p>

Однажды на дарбаре у раджи малайского Рохсена все хвалили, прославляли Бирбала, и раджа Рохсен решил проверить его ум. Он отправил такое письмо Акбару: «Высокородно, да неблагородно, низкородно, да благородно, уличную собаку и осла на троне поскорее достаньте и пришлите мне. Коли через шесть месяцев не пришлете, пойду на вас войной».

Прочитал падишах письмо и даже в лице переменился от тревожных дум, голова кругом пошла. Как раз в это время пришел в дарбар Бирбал. Видит он – потемнел лицом падишах, и спросил, что стряслось.

– Слова тут ни к чему, читай вот письмо, сам все поймешь. Как достать то, что с меня требуют? Придется, видно, зря воевать. Понапрасну кровь людская прольется, а виноват буду я. Вот о чем я горюю.

Прочитал Бирбал письмо и сказал:

– Ничего тут трудного нет, напрасно вы тревожитесь. Напишите радже, что надобно время, дайте, мол, год сроку.

Повеселел падишах и послушался Бирбала – послал письмо радже малайскому. А Бирбал начал искать то, про что в письме было сказано. Ох, и трудное это было дело! Где тут справиться за год, год все равно что ничего. Взял он у падишаха лакх рупий на расходы и отправился в столицу раджи Рохсена. Поехал он в обличье ростовщика и прихватил с собой всякие вещи, чтобы вести это дело на чужбине.

Снял Бирбал внаймы красивый дом как раз напротив дома начальника городской полиции. Стал он деньги в рост давать. Проценты брал небольшие, и дело пошло бойко. А сам времени не терял, старался сойтись поближе со своим соседом котвалом [88]. Бирбал часто устраивал у себя в доме веселые забавы, и котвал постоянно приходил поглядеть на них, послушать пение и музыку, посмотреть танцы. Бирбал привечал и угощал котвала. Очень они сдружились. Прослышит котвал про хорошего певца, музыканта или скомороха и тотчас посылает за ним солдата, а тот ведет их к Бирбалу. Они поют, играют, пляшут, а хозяин дома щедро их награждает. Случилось раз одной вешье приехать в тот город. Была она молода – шестнадцати лет, красавица писаная и великая мастерица петь и плясать. Даже апсары небесные могли бы поучиться у нее этому искусству. Котвал так ее нахваливал, что все, кто слушал его, загорелись одним желанием – поглядеть на нее, послушать ее пение.

– Господин сетх! – сказал Бирбалу котвал. – Вы только узнали про нее и уже сам не свои, а как услышите пение, да увидите пляски красавицы, всю жизнь помнить будете. Надо, чтобы она спела и сплясала у вас в доме.

Бирбал дал свое согласие.

На другой день, к вечеру, явилась вешья к Бирбалу. Она и вправду танцевала и пела очень искусно. Все гости без устали нахваливали ее. Бирбал спросил у котвала:

– Как ее наградить?

Котвал поднял два пальца – надо, дескать, дать ей двести рупий. Бирбал тут же деньги отсчитал. Получила вешья щедрую плату и обрадовалась.

– Господин сетх! Никогда не встречала я такого доброго человека. Мне не хочется расставаться с вами, не хочется уходить одной.

А сетх – Бирбал то есть – ответил:

– Хотя мне, человеку семейному, не должно так поступать, но не в силах я тебе отказать.

Завлекла вешья Бирбала в свои сети, позвала к себе домой, и провели они ночь в любовных усладах. Наутро Бирбал вернулся домой.

Однажды котвал принялся уговаривать Бирбала жениться. Хотелось ему, чтобы тот навсегда остался в этом городе. Бирбал принял совет друга и сказал:

– Господин котвал! Я могу жениться только на девушке из знатного рода.

– Это – моя забота, – ответил котвал. – Все силы на это положу.

– Воля ваша. Прикажете – женюсь, – промолвил Бирбал.

Котвал котвалом и останется. Кто-кто, а уж он своего добьется.

Пустился котвал хлопотать и устроил дело – сосватал Бирбалу девушку красивую, добронравную, родовитую. Даже сумел показать ее жениху [89]. Друзья жениха и родные невесты все обговорили и скоро, по законам и обычаям, как сказано в шастрах, справили свадьбу. Новобрачная вошла в дом ростовщика.

Еще больше сдружились котвал и ростовщик. Друг без друга и дня прожить не могут. Днем ли, вечером ли, хоть раз в день непременно свидятся.

А дома ростовщик завел такой порядок: из дому не уйдет, пока жену по спине плеткой не огреет.

Купил он однажды спелый арбуз, разрезал его пополам и завязал каждую половинку в чистую тряпку. Из узелков, понятно, красный сок закапал. Показал он жене свою ношу и говорит:

– Гляди держи язык за зубами, никому ни слова не говори, а то несдобровать тебе. Я сегодня отрубил головы сыновьям раджи.

Запер он узелки в сундук, хлестнул жену по спине плеткой два раза и вышел из дому. Только он вышел, жена заплакала, заголосила. На ее стоны и вопли сбежались соседи. Увидел толпу котвал, кликнул стражников и – к соседу. А женщина рыдала все громче и громче.

– Ты что плачешь? – спрашивает котвал.

– Сегодня мой муж отрубил головы сыновьям раджи и запер их в сундук. Меня без всякой жалости отхлестал по спине плетью и сказал: «Берегись! Молчи, а скажешь кому, пеняй на себя». От его побоев, от боли я и плачу.

Огнем горели у нее на спине рубцы от мужниной плетки. Она оголила спину и показала их котвалу. У него от гнева глаза налились кровью. Немедля приказал он стражникам найти и арестовать ростовщика. Словно туча саранчи накрыла улицы – то стражники разбежались по городу, искали Бирбала. А он прогуливался по городу и попал в руки одного отряда стражников. С бранью и пинками приволокли они его к котвалу.

– Господин котвал! – взмолился ростовщик. – Вы мой друг, и при вас солдаты так надо мной измываются!

– Ах ты убийца! – закричал котвал в ярости. – Ты еще посмел назваться моим другом, позоришь меня! Нет тебе пощады за такое преступление. Один только раджа может решить твою судьбу.

Котвал привел ростовщика к радже.

– Владыка мира! Этот человек отрубил царевичам головы.

В порыве гнева раджа не стал ничего проверять и приказал ростовщика повесить. Котвал тотчас повел его к месту казни.

В этот час с сетхом был его старый слуга. Хозяин послал его к своей жене за помощью. Поведал ей слуга о лихой беде, что стряслась с ее мужем, а она в ответ:

– Хорошо еще, братец, что я жива осталась. Об одном молю, чтобы этого лиходея поскорее повесили. Он всегда так жестоко избивал меня.

Пошел слуга к ростовщику и все ему пересказал. Тогда ростовщик послал его к вешье и велел сказать, что пойдет на казнь мимо ее дома, пусть, мол, выйдет свидеться в последний раз. И попросил котвала:

– Господин котвал! Сделайте милость, ведите меня мимо дома той вешьи.

Котвал подумал: «В конце концов бедняга идет умирать, надо ему снисхождение сделать». Подошел ростовщик к дому блудницы и громко закричал – дал ей знать о себе. Она выглянула из-за занавески и увидела его под стражей. Сбежала она тогда с лестницы и стала котвала упрашивать:

– Господин котвал! Очень вас прошу, два часа обождите вешать этого человека. Я пойду к радже, буду молить его о милости.

И котвалу двести рупий в руку сует. Знает, без взятки полиция ничего не сделает. Котвал взял денежки и сразу повеселел.

– Иди, я задержу казнь на два часа, но поторопись.

Нарядилась вешья получше, украсила себя драгоценностями и отправилась к радже. Хитростью удалось ей сделать так, что он согласился смотреть ее пляски. Начала она петь и плясать, да так хорошо, что совсем покорила сердце раджи.

– Вешья! – воскликнул раджа. – Я очень тобой доволен. Проси награды какой хочешь.

– О раджа! Коли вы мною довольны и согласны дать мне, что я хочу, то даруйте жизнь ростовщику.

– Да его уже, верно, нет в живых, повесили, как было приказано.

– Но если он жив, то прикажите не вешать, – просила вешья.

Согласился раджа и послал котвалу приказ отпустить ростовщика.

Блудница пешком пришла к месту казни, увела сетха к себе домой и приняла с большим почетом. Очень она горевала, что он попал в такую беду.

– Об этом ты не беспокойся. Я все это нарочно подстроил. Теперь я вернусь на родину, пробуду там несколько дней, а потом приеду и тебя с собой заберу.

Бирбал пошел домой, закончил свои дела и уехал в Дели. Вскоре он повидался с падишахом и рассказал ему про все, что с ним на чужбине приключилось.

– Владыка мира! Готово все, что раджа требует.

– А где же это? – спросил падишах.

– Я все там же пока и оставил, – ответил Бирбал.

Несказанно обрадовался падишах этой вести.

– Теперь мне нужно от вас письмо, чтобы доставить радже, что он потребовал, – напомнил Бирбал.

Падишах велел приготовить письмо на имя раджи и поставил под ним свою печать. Взял Бирбал письмо, побыл с семьей одну ночь, а утром собрался в путь. На этот раз он выехал пышно, как вазиру подобает, со свитой и слугами, со слонами и лошадьми.

Через несколько дней прибыл он в царство малайское. Добрался Бирбал до столицы, поставил шатры под городской стеной и отправил гонца известить раджу о своем приезде. Раджа послал своего вазира встретить Бирбала, и, когда тот приехал во дворец, его приняли с большим почетом. Сам раджа поднялся с места и усадил его подле себя. После вежливых вопросов про здоровье Бирбал подал радже письмо падишаха и сказал:

– Падишах прислал вам все, что вы требовали.

Очень обрадовался раджа.

– Вы просили уличную собаку – это господин котвал. Вон он сидит перед вами, государь. Первое и второе ваши желания – две женщины из вашего города. Велите послать за ними.

Послали солдат, и вскоре они привели жену Бирбала и вешью.

– О раджа! Это моя жена, – заговорил Бирбал и рассказал всю свою историю.

– Когда я послал к ней за помощью, она и не подумала помочь своему супругу. Она из родовитой семьи, значит, про нее-то и можно сказать: «Высокородно, да неблагородно».

А эта вешья – женщина низкородная, но всем ведомо, как великодушно она меня защищала. Вот и выходит: «Низ-кородно, но благородно».

Показав пальцем на котвала, Бирбал сказал:

– О раджа! Этот котвал ведет себя в точности как уличнал собака. Ведь пока собаке кидаешь куски, она перед тобой виляет хвостом. Много удовольствий и радости видел котвал в моем доме, но стоило моей жене сказать, будто я убил царевичей, и он даже ничего не проверил, сразу же арестовал меня.

– Так. А осел на троне? – спросил раджа.

– Котвал привел меня к вам на суд, и вы тут же объявили приговор: повесить. Не узнали даже – убиты ли царевичи или живы. Значит, осел на троне – это вы.

Теперь соблаговолите написать мне расписку, что получили все, что требовали, – попросил Бирбал.

Бирбал забрал свою законную жену и молоденькую вешью и вернулся в Дели. На другой день он явился в дар-бар, все пересказал и отдал падишаху расписку раджи. Падишах несказанно обрадовался. За свои большие труды Бирбал получил щедрую награду.


Бесчестный судья

<p>Бесчестный судья</p>

Жила в Дели мусульманка по имени Фатима. Муж у нее давно умер, детей не было. Пришло ей в голову поехать на богомолье в Мекку. Распродала вдова свое хозяйство и драгоценные украшения, а вырученные золотые монеты сложила в мешок, горловину завязала, камедью запечатала и на нее свою печать поставила. В мешке было восемьсот мухуров. Решила Фатима отдать этот мешок на хранение честному, правоверному мусульманину. Долго раздумывала она и наконец вспомнила про одного кази [90]. Слыл он в Дели набожным, честным человеком. Фатима пришла к нему со своим золотом, сделала салам и сказала:

– Господин судья! Я хочу поехать на богомолье в Мекку, да есть одна помеха. Подсобите мне.

– Биби [91], какое такое у тебя дело, что я, ничтожный, могу принести пользу? Говори, не медли, – ответил кази.

– В этом мешке восемьсот мухуров, – стала объяснять Фатима. – Я хочу отдать их вам на хранение. Если умру в дороге – можете потратить деньги по своей воле, ну а коль ворочусь жива и здорова, вы отдадите мне мешок в целости и сохранности.

Обрадовался кази и говорит:

– Всей душой рад я, ничтожный, помочь такой набожной женщине, как ты, биби. Оставляй спокойно, что тебе надобно.

Фатима отдала судье мешок и поехала на богомолье в Мекку. Была она женщина умная и наперед пометила все свои монеты особым знаком, да так, что никто бы тот знак сразу и не приметил.

Пока она добралась до Мекки, ходила по святым местам и ехала назад, прошло пять лет. А кази тем временем задумал подлое дело – украсть золотые монеты. Он нашел такой способ – и золото забрал, и печати на мешке не тронул, – с виду все осталось как было.

Воротилась Фатима домой, пришла к кази. Отдал он ей мешок, вдова обрадовалась, поблагодарила кази и довольная пошла домой. Открыла мешок, и в глазах у нее потемнело – вместо мухуров там пайсы, камни, куски меди! Схватила Фатима мешок, прибежала к кази и показывает, что внутри лежит.

– Виби! – ответил судья. – Я-то ведь не знал, что у тебя в мешке было. Каким ты мне его дала, таким и назад получила. Откуда мне знать, золото в нем или камни?

– Господин кази! – взмолилась вдова. – Здесь было все мое добро, больше у меня ничего нет, и жить мне не на что. Сделайте милость, отдайте мое золото. Пожалеете сироту, и зачтется вам заслуга, да и я век за вас буду молиться. Сама же я, своими руками, отсчитала восемьсот мухуров и положила в мешок. Если не хотите отдать все, отдайте хоть половину. Весь город считает вас достойным человеком, люди вам верят. Грех так обманывать слабую женщину.

Разозлился кази за такие слова, глаза выпучил и говорит:

– Умолкни! Хватит с меня! Еще хоть слово дурное мне скажешь – плохо тебе будет. Прикуси язык да проваливай, не то дам по шее и вышвырну.

Несчастная вдова совсем растерялась и молча ушла. В душе у нее клокотал гнев на бесчестного кази. «Пойду к падишаху, – подумала женщина, – иначе не заставить мошенника отдать золото».

Пришла она к падишаху и рассказала свою историю. Падишах приказал позвать кази. Тот явился во дворец, и падишах спросил у него:

– Что ты можешь сказать о ее золотых монетах?

– Милосердный государь! Как собралась она в паломничество, так вручила мне мешок, запечатанный камедью и печатью. Вернулась она через пять лет, и я отдал ей мешок в целости и сохранности. Не знал я, что у нее в мешке – пыль или же священный пепел [92].

Падишах отпустил судью, но чует, дело тут нечистое.

– Ты, – говорит он Фатиме, – не беспокойся. Получишь свои мухуры. А пока иди домой и молчи.

Много дней подряд пропавшее золото не шло у падишаха из головы. Ни о чем другом и думать не мог. Однажды ночью он встал, взял ножницы и разрезал полог над своей кроватью, а сам потихоньку ушел в другую комнату. Утром пришел слуга-постельничий и стал убирать постель. Вдруг он заметил дырку в пологе. Перепугался постельничий и позвал других слуг. Затряслись они все от страха, убоявшись гнева государева. Стали прилаживать полог так, чтобы дырку не было видно. Тут один старый бывалый слуга и посоветовал:

– Не так уж это страшно. Есть в городе один искусный штопальщик. Позовите его, он так починит полог, что от нового не отличишь.

Так и сделали слуги. И впрямь, штопальщик ловко заделал дыру. Порезанное место даже не найти.

Пришел ночью падишах в спальню и стал искать на пологе дыру, но как ни вертел его, а ни дыры, ни следов починки не нашел.

Наутро падишах позвал постельничего и начал допрос. Слуга, бедняга, совсем сбился, не знал, как отвечать, чтобы не прогневить государя.

Видит падишах, что у слуги от страха руки-ноги трясутся, и говорит:

– Ты чего боишься? Скажи мне правду, и я прощу тебя.

– Владыка мира! Вчера я убирал вашу постель, глянул невзначай на полог и так и обмер – на нем дыра! Совсем я покоя решился, очень гнева вашего боялся. Созвал я всех слуг, и один старик посоветовал полог починить и штопальщика назвал. Я привел сюда того мастера, и он заштопал полог. Вот и все, больше ничего не было. Владыка мира! Коли я в чем оплошал, пожалейте меня, бедного, помилуйте!

– Приведи ко мне штопальщика, тогда я тебя помилую, – строго сказал падишах.

Слуга тотчас исполнил приказание. Падишах услал слугу и спросил у штопальщика:

– Говори по правде, приходилось ли тебе когда чинить мешок, запечатанный камедью?

– Приходилось, владыка мира! Это ведь мое ремесло. Года два-три назад один кази велел мне починить мешок.

– А что в том мешке было?

– Куски олова и меди, а еще немного пайс.

– Что дал тебе судья за труды?

– Два золотых мухура.

– Где эти мухуры? Можешь ты их показать?

– Покровитель бедных! Я могу показать только один мухур, другой я разменял и потратил.

– Ладно! Хватит и одного, живо неси его сюда.

И падишах велел позвать Фатиму и кази. Вскорости все трое пришли в дарбар. Увидел кази штопальщика и в лице переменился.

Падишах приметил это и совсем потерял доверие к судье. Взял он у ремесленника золотую монету и подал ее Фатиме:

– Погляди получше и скажи: есть ли на ней знак, которым ты свои монеты метила, или же нету?

Пригляделась Фатима, нашла свою метку и показала ее падишаху. А он спросил штопальщика:

– Скажи-ка, миян, не этот ли мешок ты чинил когда-то?

– Этот, этот! – отозвался штопальщик.

– А в каком месте он был разрезан?

– Владыка мира! Приглядитесь, и вы найдете следы моих стежек, их почти и не видно.

Падишах повернулся к кази.

– Все у тебя на глазах проверяется. Если по-твоему что не так, говори!

Кази молчал, не знал, куда от срама деваться, и глаз не подымал.

– Арестовать этого мошенника! – приказал падишах.

Бесчестного судью отвели в темницу. Дом его обыскали и нашли золотые монеты. Фатима их все по одной перебрала и показала падишаху свои метки. Имущество кази падишах забрал в казну, а вдове отдал ее мухуры и напоследок сказал:

– Впредь будь поосторожней, не делай больше таких глупостей.

Штопальщику в награду за правдивость падишах подарил пять мухуров.


Рассмеши, не то казню

<p>Рассмеши, не то казню</p>

Однажды падишах и Бирбал поднимались по высокой лестнице в какой-то дворец.

Взбирались они долго, падишах соскучился и говорит Бирбалу грозно:

– Позабавь меня. Если до последней ступеньки не рассмешишь, то я велю отрубить тебе голову.

Как ни старался Бирбал, а не мог рассмешить падишаха. Вот и последняя ступенька, а государь все не смеется. Да и то сказать, ведь он дал себе слово не смеяться и крепился изо всех сил.

– Что ж, еще один шаг остался. Велите меня казнить? – смиренно спросил Бирбал.

Эти слова позабавили падишаха, и он рассмеялся.


Почему у верблюда шея кривая?

<p>Почему у верблюда шея кривая?</p>

Как-то раз на радостях от ума и деловитости Бирбала падишах посулил ему джагир. Прошло, однако, много времени, а Бирбал все не получает джагира. Затаил Бирбал в сердце обиду. И вот однажды случилось ему с падишахом увидеть верблюда. Падишах и спрашивает:

– Бирбал! Почему у верблюда шея кривая?

– Владыка мира! Наверно, он тоже пообещал кому-нибудь джагир, – тотчас ответил Бирбал.

Падишах вспомнил про свое давнишнее обещание и в тот же день подарил Бирбалу большой джагир.


И смела и труслива

<p>И смела и труслива</p>

Приказал падишах Бирбалу:

– Пойди разыщи в городе смельчака и труса и приведи ко мне.

Бирбал тотчас пошел на базар. Там он поговорил с одной женщиной и привел ее к падишаху. Тот увидел женщину и говорит:

– Ты, Бирбал, не оглох ли нынче? Я велел тебе найти смельчака и труса, а ты, я вижу, привел одну женщину.

– Коли я оглох, то вы ослепли: видите одну, хотя я привел двух.

– Смотри у меня, Бирбал! Не увертывайся. Говори толком, если что сказать хочешь.

– Покровитель бедных! Эта женщина и смела и труслива.

– Как это так? Докажи.

– Владыка мира! Ночью небо обложено черными тучами, сверкает молния, льет дождь, а она в этакую пору, в непроглядной тьме, идет на свиданье со своим дружком. Значит, она – храбрейшая из храбрых. Когда же дома она лежит на постели рядом с мужем, то дрожит от мышиного писка, от страха ни за что за дверь не выйдет. Ну, можно ли быть и смелее и трусливее, чем эта женщина?


Дерево-свидетель

<p>Дерево-свидетель</p>

Рассказывают, что был в Дели такой случай. Одному старому человеку пришлось как-то отлучиться из города по неотложному делу. Взял он все свои сбережения – тысячу мухуров, – отдал их молодому соседу на сохранение и со спокойной душой уехал в чужие края. Прошло сколько-то времени, и старик воротился домой. Пришел к соседу за деньгами, а тот наотрез отказался их отдать. Упал духом старик, загоревал. Начал он соседа уговаривать, упрашивать, но тот и слушать ничего не хочет. Не дам, мол, и дело с концом. А старик все не уходит, еще надеется. Тогда сосед схватил его за шиворот и вытолкал за дверь. Залился бедняга слезами и ни с чем пошел домой.

Решился он подать жалобу в суд падишаха, а падишах передал ее Бирбалу. Кто как не он сумеет правильно рассудить такое трудное дело?

Бирбал сперва расспросил старика, потом вызвал соседа, охочего до чужого добра. Сосед не признается, что присвоил золотые монеты, – клянется и божится, что и в глаза их не видел.

Тогда Бирбал пошел в обход.

– Был кто-нибудь при том, как ты деньги ему отдавал? Свидетель у тебя есть? – спросил он у старика.

– Господин вазир! Это было за городом, в поле, ни одной живой души там не было. Одно только манговое дерево стояло. Откуда мне взять свидетеля?

– Ты, видно, совсем из ума выжил! Ступай и от моего имени вели тому дереву прийти сюда. Если оно не послушается, прикажи ему именем падишаха. Дерево не посмеет ослушаться.

– Ваша честь! Что такое вы говорить изволите? Ну разве может ходить дерево и как это оно будет говорить? – удивился старик.

Бирбал нахмурил брови.

– Ты что это спорить со мной вздумал? Иди и делай, что велено.

Старик не посмел больше прекословить и пошел звать дерево в свидетели. А Бирбал тем временем уткнулся в книгу и то и дело страницы переворачивает. Спустя некоторое время он промолвил с нетерпением:

– Неужто этот старик еще не добрел до дерева?

– Нет, ваша честь, еще не дошел. Это место отсюда далеко, ну и дорога тяжелая – все бугры да горки. Он сейчас, верно, как раз на полпути, – объяснил сосед старика.

Бирбал снова начал листать свою книгу.

Наконец старик вернулся и сказал:

– Господин вазир! И вашим именем и именем падишаха я бессчетно приказывал дереву идти со мной, а оно ни с места, стоит и молчит. Подождал я, подождал, да и ушел ни с чем.

– Вах! О чем ты толкуешь, старик! Дерево пришло сюда раньше тебя и сказало все, что надо.

Тут сосед старика удивился:

– Вах! Ваша честь! Что-то вы чудно говорите. Я же все время рядом сижу и никакого дерева не видел!

– Правда твоя, – ответил Бирбал, – но и я не соврал. Ты и в самом деле ограбил старика, и свидетель тому – дерево. Был бы ты в этом деле честен, то как бы ты знал, сколько надо идти до дерева и какая к нему дорога?

Парню и сказать было нечего. Пришлось ему признаться, что он взял у старика золотые монеты. Бирбал приказал принести деньги. Деньги он отдал старику, а парня наказал по заслугам.


У кого что на уме

<p>У кого что на уме</p>

Собрались однажды во дворце городские вельможи и богачи. Падишах вел с ними веселую беседу. Вдруг у него мелькнула шальная мысль, и он сказал:

– Друзья! Я хочу знать: что у каждого из вас на уме? Кто скажет про всех сразу?

Всем по очереди задавал он этот вопрос, но никто не дал ответа. А между собой придворные шептались: «Добро бы речь шла об одном-двух, то можно догадаться. А тут столько людей, поди знай, у кого что на уме! Видно, у падишаха с головой неладно, раз он за такую несуразицу уцепился. Поглядим-ка, что Бирбал придумает. Сегодня-то уж и ему небо в овчинку покажется».

Не добился Акбар ответа от вельмож и богатеев и повернулся к Бирбалу. Тот сразу встал и заговорил:

– Владыка мира! Сказать, что у всех на уме или про каждого в отдельности?

– Говори сразу про всех.

– У всех на уме одно желание: «Чтобы падишах всегда оставался на престоле, чтобы слава его шла по всему свету и Лакшми – богиня счастья – не разлучалась с ним». Если вы мне не верите, то опросите всех и проверьте, правду ли я сказал.

Падишах очень обрадовался словам Бирбала, а со всех сторон понеслись крики:

– Правда! Правда! Истинно так!

И то сказать, если и был там тайный враг падишаха, разве стал бы он спорить с Бирбалом!

Все в один голос стали расхваливать мудрость и ум Бирбала.


Падишах хочет стать брахманом

<p>Падишах хочет стать брахманом</p>

Поехали как-то раз падишах с Бирбалом верхом на прогулку и попали на берег Ямуны. Солнце клонилось к закату, и много брахманов творили вечернюю молитву на берегу священной реки.

Бирбал спешился, привязал коня к дереву и тоже начал молиться. Падишах ждал его, не сходя с лошади. Когда они тронулись в путь, он сказал:

– Бирбал! Выучи и меня вечерней молитве.

– Эту молитву читают только брахманы и другие дваждырожденные [93], – ответил Бирбал.

– Тогда сделай меня брахманом!

– Ну, как же это так?! Разве можно заменить свое тело, сделаться другим?

– Бирбал! Как хочешь, но сделай меня брахманом, – приказал падишах строго.

Бирбал понял, что падишах заупрямился и ни за что не отступится от своей затеи.

– Ладно. Обождите немного, что-нибудь придумаю, – сказал он примирительно.

Минуло несколько дней. И вот Бирбал созвал гончаров, потолковал с ними и научил:

– Сегодня вечером приведите к Ямуне осла и начинайте его хорошенько чистить и мыть. В это же время придем и мы с падишахом. Он спросит у вас, что вы делаете, а вы скажите, что делаете из осла лошадь.

Назавтра гончары принялись с утра разыскивать осла. Насилу уговорили одного крестьянина дать им своего. К вечеру привели они осла к реке. А в это время Бирбал уже вышел с падишахом на прогулку и ненароком привел его к тому самому месту, где гончары осла купали.

Подошел падишах к гончарам и спрашивает:

– Что это вы делаете?

Старшина гончаров почтительно сложил руки и ответил:

– Просим милости, владыка мира! Мы хотим из этого осла лошадь сделать.

Расхохотался падишах и сказал Бирбалу:

– Бирбал! Смотри, какие остолопы! Что за чушь несут? Виданное ли дело – из осла лошадь сделать!

Бирбал ответил кротко:

– Покровитель бедных! Если из осла нельзя лошадь сделать, то как может мусульманин стать брахманом?

– Правду ты говоришь, Бирбал, – ответил падишах.

– Каждый считает лишь свою веру истинной, – заговорил Бирбал серьезно. – По мне, так лучше помереть бедняком в своей вере, нежели переменить веру и разбогатеть. Отступиться от своей веры хуже, чем жизни лишиться. Пуста жизнь, и ничего не стоит слава того, кто вере своей изменит.

Больше никогда падишах не пытался стать брахманом.


Падишах любит охоту

<p>Падишах любит охоту</p>

У падишаха было пристрастие к охоте, он даже отвел для нее большой лес. Захочется ему, бывало, потешиться охотой, соберет он вельмож и поедет в тот лес. Охотится целый день, только к вечеру во дворец возвращается. И никому, кроме государя, в лесу не дозволялось охотиться, недаром кругом стояли шахские стражники.



Выехал однажды падишах на охоту с большой свитой. В лесу довелось ему увидеть диковинное зрелище: на двух деревьях по обе стороны полянки сидели две стаи сов. Совы по одной поднимались с деревьев и начинали бой. Подерутся-подерутся – и обратно садятся. Что за чудеса! Захотелось падишаху узнать, в чем дело.

– Бирбал! Я знаю, ты пандит, тебе ведом язык животных и птиц, знакомы их повадки и привычки. Объясни мне, почему совы разделились на два отряда и по очереди бьются друг с другом?

Подумал немного Бирбал и ответил:

– Владыка мира! Ответ не очень для вас лестный. Боюсь, не рассердились бы вы.

– Чего же тут сердиться, говори! – приказал падишах.

– Владыка мира! Одна стая – родня и друзья невесты, другая – родня жениха. Они торгуются и дерутся из-за приданого. Отец жениха говорит: «Я возьму к себе в дом твою дочь, но ты дай мне в приданое сорок лесов». А отец невесты отвечает: «Сейчас у меня нет столько, но коли будет на то божья воля, то восполню тебе нехватку позже». Отец жениха сердится: «Где же ты их позже возьмешь?» Отец невесты отвечает: «Очень уж наш падишах любит охоту. Сделал же он этот лес заповедником, а там, глядишь, еще уйму деревень разорит и прибавит новые места к заповедным. И ты получишь от меня не сорок, а пятьдесят лесов». Покровитель бедных! Вот из-за чего у птиц ссора.

Бирбал все от начала до конца выдумал, но на падишаха рассказ сильно подействовал. Ему расхотелось гоняться по лесам за дичью, и он повернул коня назад, в город.

Вскоре он дал приказ опять заселить охотничьи угодья, где раньше были деревни.


Завистники просчитались

<p>Завистники просчитались</p>

Захотел однажды падишах погулять. Взял он с собой нескольких придворных и отправился за город. Погода стояла прохладная. По дороге набрели они на пруд. Падишах опустил руку в воду – и даже дух захватило, такая студеная была вода. Вечерняя роса прибавила холода и воде и воздуху.

Падишах очень ценил смельчаков и решил испытать своих спутников.

– Кто, – спрашивает, – отважится простоять по шею в воде до первой дневной стражи [94]?

Все молчат.

– Кто всю ночь простоит по шею в воде, получит в награду пятьдесят тысяч рупий, – говорит падишах.

Но и за деньги среди придворных не нашлось охотников идти на погибель. Поблизости, в толпе горожан, стоял один брахман, полунагой – так он был беден. «Уж лучше, – подумал он, – помучиться один раз и помереть, чем страдать изо дня в день. Ни одного дня не было, чтобы я поел досыта, голод и спать не дает, день за днем – одна скудость. Нищета хуже смерти. Вот случай покинуть этот мир. А уж если господь подсобит, то… Э, да что говорить, с такой наградой я до самой смерти проживу припеваючи!»

И брахман почтительно сложил руки и ответил падишаху:

– Владыка мира! Я согласен.

– Отлично. Если сдержишь слово, то в придачу к деньгам я дам тебе еще дорогое платье.

Падишах велел поставить на берегу пруда караульных. Нищий брахман вошел по шею в воду и простоял всю ночь, повторяя божье имя: «Рама, Рама, Рама».

Утром бедняк чуть живой выбрался на берег, выжал мокрое дхоти [95] и бегом во дворец! Еле добежал – все спотыкался и падал на каждом шагу. Вслед за ним пришли и часовые. Падишах их с пристрастием допросил, правду ли говорит брахман. «Да, правда, – отвечают часовые, – он всю ночь простоял в воде». Тогда падишах приказал выдать брахману награду.

Но недаром говорится: у маслодела масло горит, а голова у факельщика болит. Позавидовали придворные удаче бедняка – придумали хитрость, чтоб отнять у него награду. Один, самый подлый, неприметно подошел к часовому и подучил его обмануть падишаха. Часовой вышел вперед и сказал:

– Владыка мира! Брахман помирал в воде, но он схитрил и тем спасся. Вон там на горе горел костер. Брахман смотрел на него безотрывно и тем согревался.

– Правду ли говорит часовой? – грозно спросил падишах. А другой караульщик, рад стараться, поддакнул.

– Вот как! Всю ночь ты глядел на огонь, и он согревал тебя, – награды ты не заслужил и не получишь, – объявил падишах.

Придворные и вельможи все слышали, а ни один за бедняка не заступился.

Заплакал он навзрыд и поплелся к Бирбалу. Вазир выслушал его, успокоил.

– Иди, – говорит, – домой и до поры до времени помалкивай.

На другой день пришла пора Бирбалу идти в дарбар. А он по дороге свернул к реке и послал человека в соседнюю деревню:

– Принеси мне бамбуковый шест!

Принесли ему шест. Набрал Бирбал из реки воды в котел, положил туда рису и бобов, привязал котел к концу длинного шеста, поставил его стоймя, а другой конец вкопал в землю. Около шеста Бирбал развел костер и сам уселся рядом.

Начался дарбар, падишах вышел к придворным, а Бирбала нет как нет. Проходит час, другой, а Бирбал все не идет. Обеспокоился падишах, послал за Бирбалом гонца-скорохода. В доме у вазира гонец узнал, что хозяин пошел по делу на реку. Повернулся гонец и тоже туда. Увидел Бирбала и низко поклонился.

– Падишах, – говорит, – просит вас тотчас во дворец пожаловать.

– Братец, я скоро приду, пусть немного потерпит.

– А что вы тут делаете? – спрашивает посыльный.

– Кашу варю, неужто не видишь?

Солдат знал нрав Бирбала и смекнул, что тут какая-то тайна. Посмеиваясь про себя, воротился он во дворец и рассказал в дарбаре о разговоре с Бирбалом. Падишаху пуще прежнего захотелось увидеть Бирбала. Ждет-ждет, а Бирбала все нет. Послал за ним падишах другого человека. Вскоре и тот воротился ни с чем. Стал падишах посылать гонцов одного за другим, а Бирбал всем отвечает:

– Братец, я варю кашу, скоро приду.

Много часов прождал падишах Бирбала. Гонцы поминутно уходили и приходили, все дела в дарбаре встали. Разгневался наконец падишах, не может больше терпеть дерзость Бирбала.

– Сколько часов, – говорит, – заставляет он меня ждать. Каша у него еще не сварилась! Вот я сам пойду, погляжу на его кашу!

И отправился с придворными на то место, где Бирбал варил кашу.

Приходит падишах и видит: высоко над землей висит на шесте котелок, а внизу на земле Бирбал подкладывает солому в костер. Что за чудеса!

– Бирбал, ты что это делаешь?

– Владыка мира, я варю кашу.

– У тебя, видно, ум за разум зашел. Ну скажи, как может свариться каша, ежели котелок под самым небом, а огонь на земле?

– Покровитель бедных! А как же брахмана в пруде согревал далекий костер? Значит, и моя каша должна свариться.

Теперь падишах уразумел, какую кашу варил Бирбал. Мудрая выдумка советника пришлась ему по душе.

– Бирбал! Я все понял. Ты прав, иди во дворец. Брахману, как обещано, будет выдана награда.

Бирбалу только того и надо было. Дело сделано! Он поднялся с земли и вместе с падишахом отправился на дарбар.

Падишах послал солдата за брахманом и выдал ему деньги и дорогое платье.

Счастливый бедняк, не переставая благодарить Бирбала, заспешил домой.


Тьма

<p>Тьма</p>

Пошли падишах и Бирбал погулять на берег Ямуны. По дороге падишах вспомнил что-то и спросил:

– Бирбал! Все это видят, а месяц видеть не может. Что это? Отгадай!

– Это тьма, – ответил Бирбал.


Правитель Манипура испытывает Бирбала

<p>Правитель Манипура испытывает Бирбала</p>

Прослышал правитель Манипура, махараджа Чандракант, что нет на свете судьи справедливее Бирбала, и захотел его увидеть. Думал он, думал и не придумал ничего лучшего, как самому поехать в Дели. Переоделся Чандракакт, чтобы его не узнали, сел на коня и отправился в путь. По дороге ему часто попадались реки и каналы, он перебирался через них когда вброд, когда вплавь. Однажды очутился он вблизи какой-то деревни. У околицы повстречался ему хромой нищий. Тот посчитал всадника за простого человека и спросил:

– Добрый человек! У меня нога болит – мочи нет, а мне позарез надо в эту деревню. Сделайте милость, довезите меня. Большую помощь мне окажете. Всю жизнь буду вас прославлять.

Сердце у раджи было мягкое, пожалел он убогого и посадил на коня позади себя. Приехали они в деревню, и раджа сказал хромому:

– Ну вот, брат, и деревня. Слезай.

А хромой отвечает:

– Эва! Как ты смеешь гнать меня с моего коня?!

Начали они спорить: «Мой конь-то!» – «Нет, мой, а не твой!» Видят люди, что два приезжих ссорятся, и стали прислушиваться. Собралась толпа. Прохожие и проезжие разнесли весть о ссоре повсюду, и вскоре она дошла до Бирбала. Он велел привести к нему спорщиков и стал их допрашивать.

– Из-за чего вы поспорили?

Раджа рассказал все как было. Потом отвечал хромой нищий.

– Господин вазир! Ехал я верхом на своей лошади. По дороге встретился мне этот человек – он сидел у колодца. Только я поравнялся с ним, он вдруг говорит, будто это его лошадь, и стал меня толкать. Сделайте милость, рассудите нас.

– Так я и сделаю, – пообещал Бирбал. – Вы оба ступайте домой, а лошадь оставьте у меня. Завтра приходите в это же время, и я вас рассужу.

Назавтра хромой нищий и раджа явились на суд. Первым делом Бирбал велел им дать клятву, что они говорят правду. Оба поклялись. Тогда Бирбал послал хромого в царскую конюшню:

– Пойди опознай своего коня.

В конюшне длинными рядами стояли кони. Хромой не разглядел вчера коня как следует, где уж теперь его узнать! Потом в конюшню пошел Чандракант. Бирбал послал с ним двух конюхов. Раджа сразу увидел своего коня, да и конь, как заприметил хозяина, громко заржал. Бирбал понял, кто хозяин лошади, и приказал вернуть ее Чандраканту, а хромому нищему дать в наказание пятьдесят плетей.

Раджа похвалил мудрость Бирбала и, не открывая своего имени, вернулся в Манипур.


Осел не ест табака

<p>Осел не ест табака</p>

В погожий летний вечер отдыхали падишах и Бирбал на плоской крыше дворца. Падишах смотрел вокруг и вдруг увидел на табачном поле осла.

У Бирбала была привычка жевать табак, и падишах надумал поддразнить его.

. – Гляди-ка, Бирбал! Даже осел не ест табака.

. – Вот именно, владыка мира! – тотчас отозвался Бирбал. – Только он от табака и отказывается.

Падишах рассмеялся, услышав такой остроумный ответ.


Колокол правды

<p>Колокол правды</p>

Справедливый владыка был Акбар и всегда беспокоился, как бы жалобы на неправду без ответа не остались. «Нехорошо будет, если караульные у ворот не пропустят во дворец какого-нибудь бедняка, и он не сможет подать мне жалобу», – подумал Акбар.

И вот для удобства народа падишах приказал поставить на площади столб и подвесить к нему колокол. Длинная веревка тянулась от него во дворец к другому колоколу. Когда звонили в колокол на площади, тотчас начинал звонить и колокол во дворце. И тогда падишах знал: кто-то хочет его видеть и пожаловаться, кто-то правды ищет. Он посылал солдата на площадь за жалобщиком, тот рассказывал про свое горе, и падишах старался ему помочь.

Как-то раз в летний день жара и духота стояли нестерпимые, и падишах отдыхал в своих покоях. Слуги и служанки усердно занимались своими делами. Вдруг раздался громкий звон. Падишах вздрогнул, встал и послал слугу за жалобщиком.

Пришел слуга на площадь и видит: у столба стоит вол и чешет об него голову, рогами веревку задевает, и колокол звонит. Отогнал слуга вола от столба и пошел назад. Доложил падишаху про то, что видел.

– Не увиливай, веди ко мне того, кто звонит в колокол. Все равно – вол это или человек, – приказал падишах.

Бегом побежал слуга на площадь, обвязал волу рога цепью и привел во дворец. Ну, вол и есть вол, разве он что скажет? Стоит, молчит. Падишах велит то одному придворному, то другому:

– Расспросите-ка его, на что он жалуется?

Как ни старались придворные, а ответа от вола не добились, и признались наконец: «Не умеем, владыка мира». Как раз в это время пришел в дарбар Бирбал. Падишах к нему:

– Бирбал! Этот вол звонил в колокол на столбе, значит, есть у него жалоба. Расспроси-ка у него и доложи мне.

Бирбал погладил вола по спине, заглянул ему в глаза, помолчал, а потом ответил падишаху:

– Владыка мира! Вол говорит: состарился я, работать больше нету сил. Пока мог работать, хозяин жалел меня и холил, а нынче со двора согнал. Где найду я прибежище в старости?

– Так оно и есть, каждое его слово – истинная правда, – сказал падишах. – Я рассужу его жалобу по справедливости. Сейчас же пошли за его хозяином.

Несколько солдат пошли искать хозяина вола. Расспросили людей и узнали, кто хозяин и где он живет. Пришли к нему стражники, огласили государев приказ и повели его во дворец.

– Господин сетх! Скажите-ка, это ваш вол? – спрашивает падишах.

– Да, владыка мира! Вол, точно, мой. Много лет назад я купил его у заезжего торговца, и все это время до сего дня вол жил у меня.

– Отчего же вы не держите его на привязи? – спросил Бирбал.

– Господин вазир! Вол мне больше не нужен. Он работой окупил свою цену, всю до гроша.

– Придет время, ты состаришься и не сможешь работать, а твои сыновья возьмут да выгонят тебя из дому. Будет ли это достойно и справедливо? – спросил Бирбал.

– Как можно выбросить на улицу родного человека?! – удивился торговец.

– А ты вспомни, сколько пользы принесла тебе эта животина! Неужто совесть не попрекнет тебя за корысть и бессердечие?! Всю жизнь бессловесная тварь служила тебе верой и правдой, а ты как ей отплатил. Ты и не вздохнешь, на ее горе глядя. Ну, вот что: нынче мы поставим вола на шахский скотный двор, а ты внеси пятьсот рупий на его прокорм.

Услыхал торговец такой приказ, сразу съежился и согнулся, словно трава от мороза.

– Господин вазир! Вол на этом свете не заживется. Пятьсот рупий на прокорм – слишком много. Пусть останется у меня, я сам его кормить буду, – стал просить торговец.

– Нет, уплатишь сколько велено, – строго сказал Бирбал. – Раньше думать надо было. А теперь не отвертишься.

Вола отвели на скотный двор. Бирбал велел немедля взыскать деньги с купца, а коли заартачится – посадить его на год в тюрьму.

Видит купец – сраму не оберешься, коли в тюрьму посадят, и отдал пятьсот рупий.

Падишах был очень доволен справедливым судом Бирбала.


Кому служу, тому пляшу

<p>Кому служу, тому пляшу</p>

Однажды падишах нахваливал баклажаны.

– Владыка мира! Были бы они не такие вкусные, люди не ели бы их с такой охотой, – поддакнул Бирбал.

Через несколько дней падишах разбранил баклажаны. Бирбал опять стал поддакивать:

– Владыка мира! Негодный в самом деле овощ. От него живот пучит и всякие хвори бывают.

Удивился падишах таким словам.

– Бирбал! Ну и неверный же ты человек! То хвалил баклажаны, а то вот хулишь.

– Владыка мира! Служу-то я вам, а не баклажанам. Рассмеялся падишах и больше ничего не сказал.


Сколько ворон в Дели?

<p>Сколько ворон в Дели?</p>

Пришел однажды падишах в дарбар вперед всех и у каждого придворного, кто входил в залу, спрашивал:

– Сколько ворон в Дели?

Все отмалчивались, никто не мог дать ответа. Потом пришел Бирбал. Падишах и у него спросил то же самое.

– Покровитель бедных! – тотчас ответил Бирбал. – В прошлом году я подсчитывал и вышло, что в Дели три тысячи пятьсот восемьдесят пять ворон.

Услышал падишах такое точное число и удивился.

– Бирбал! Когда это ты в прошлом году подсчитывал? Что-то не верю я твоим подсчетам.

– Напрасно, владыка мира. Этот подсчет самый точный, ведь я сам его делал.

– Гляди, Бирбал! Если окажется хоть на одну ворону больше или меньше, то ты уплатишь штраф – три тысячи пятьсот восемьдесят пять рупий. Подумай до вечера, поразмысли хорошенько и дай ответ.

– Счет мой верен, – стоял на своем Бирбал, – при пересчете получится столько же. Разве что одни вороны улетели куда в гости или же к ним прилетели погостить другие вороны.


Умей сказать

<p>Умей сказать</p>

Приснился как-то падишаху сон, будто все зубы у него сломались и выпали, только один передний зуб остался. Проснулся поутру падишах сам не свой: к чему такой дурной сон? Приказал он созвать во дворец гадателей и стал у них спрашивать, что его сон означает.

– Владыка мира! – ответил один гадатель. – Значение сна такое: сперва умрут все ваши родственники, а после них умрете вы.

Услыхал падишах такое зловещее предсказание, пришел в ярость и тотчас прогнал гадателя прочь. Когда в дарбар пришел Бирбал, падишах спросил про сон у него.

– Этот сон, пожалуй, можно понять. Жить вы будете дольше, чем все ваши родственники. Только один человек проживет еще дольше, – ответил Бирбал.

Слова Бирбала сошлись со словами гадателя, но сказаны они были по-умному, вежливо, и падишах обрадовался, услышав такой ответ.


Знак пальцем

<p>Знак пальцем</p>

Был при дворе падишаха Акбара родовитый, но вконец обедневший сардар. Не мог он найти себе такое занятие, чтобы жить в достатке. И все же в положенное время он являлся в дарбар – ревностно соблюдал обычай, заведенный отцами и дедами.

Всеми правдами и неправдами справил он себе придворный наряд и берег его пуще глаза, надевал только во дворец. А когда приемов в дарбаре не было, сидел сардар дома и молол зерно на ручной мельнице – этим он и зарабатывал на жизнь. Кроме ручной мельницы, у сардара ничего не осталось, гол был, как перст.

Как-то раз принесли ему много зерна на помол, и никак он в тот день не мог пойти во дворец. Сидит, трудится в поте лица, мелет зерно – скоро хозяева за мукой придут. В это время, как обычно, падишах, со свитой выехал на прогулку. Богатый, нарядный шахский поезд проезжал по улице, где стоял дом сардара. А жил он в глинобитной ветхой лачуге, в каких ютятся бедные люди. Двор был обнесен стеной, но по ней пошли щели, да такие широкие, что сквозь них прохожие видели хозяина дома за работой и всегда поднимали его на смех.

Господин сардар усердно крутил ручку мельницы и под скрип жерновов поглядывал сквозь щели на улицу. Видел он и поезд падишаха. Невзначай падишах заглянул во двор, заметил сардара и узнал его.

На другой день во дворце попался сардар на глаза падишаху, и захотелось Акбару разузнать про его житье. Но он отогнал эту мысль и ничего не сказал.

Спустя несколько дней падишах устроил праздник. Все придворные восседали по чинам и званиям. Сардар тоже, под стать другим вельможам, нарядный и важный, сидел на своем месте.

Появился падишах и взошел на золотой трон посреди зала. Оглядел всех вельмож подряд и увидел того сардара. И пришла ему в голову давешняя мысль, еще пуще захотелось расспросить сардара про его жизнь. Да спрашивать-то при всем народе нехорошо: не к лицу государю раскрывать на людях секреты своих придворных. Ну, все же не стерпел Акбар, поднял руку и сделал какой-то знак пальцем. Догадался сардар, что это ему государь знак сделал, и показал падишаху на свой живот.

А на дарбаре у падишаха было немало и мошенников. Доброго они ни за что не увидят, а что-нибудь тайное, непонятное сразу приметят. Заприметили они, конечно, знаки падишаха и сардара и стали думать да гадать, какой такой в них смысл заложен. После дарбара один плут украдкой пошел за сардаром и выследил, где он живет.

На другой день этот плут собрал своих дружков и привел их к сардару. Хозяин, как велит обычай, встретил гостей с почетом, рассадил как мог в своей тесной лачуге. А плут у него и спрашивает:

– Почтенный господин! Что это за знаки вам вчера на дарбаре делал падишах? Мы никак в толк не возьмем, а нам страсть как хочется знать.

Поднялась в душе у сардара тревога: «Уж не думают ли они про меня что худое? Надо бы их провести да одурачить».

– Коли всем все рассказывать, все тайны открывать, то в убытке останешься, – ответил сардар.

Плута такие слова только раззадорили. Стал он неотступно требовать ответа. Тогда сардар сказал:

– Ну, слушай, братец. Падишах показал мне пальцем на вас всех и спросил знаком, что мне про вас ведомо. А я тут же дело и прикончил – показал ему на свой живот: внутри, мол, у меня эта тайна, и все!

Встревожились мошенники. «Надо, – думают, – откупиться от сардара, а то как бы чего не вышло». Открыли они ему свое решение, а он отвернулся и руками замахал. Тогда мошенники разбежались по домам и принесли сардару большие взятки: кто сто, кто двести, а кто и пятьсот рупий. Он же только потешался в душе.

Сложили мошенники свои подношения к ногам сардара и говорят:

– Господин сардар! Сделайте такую милость, возьмите деньги себе, но только наши тайны никому не рассказывайте.

– Будь по-вашему. Видно, господь к вам милостив, коли вы свое благо заранее уразумели.

Мошенники ушли.

На другой день в дом сардара пожаловал падишах. Хозяин с великим почтением сделал салам и усадил падишаха на стул. Потом положил перед ним вчерашние деньги – взятку – и начал сердечно благодарить. Падишах подивился: откуда у бедняка такая уйма денег?

– Миян джи! Вы зерно мелете, хлеб тяжким трудом зарабатываете, откуда же у вас такое богатство?

– Владыка мира! Это плод того знака, что вы сделали мне третьего дня на дарбаре, – с улыбкой ответил сардар.

Падишах ничего не понял.

– Ты, братец, не ходи вокруг да около, а говори толком, что и как.

Сардар рассказал все подробно. Падишаху пришлась по душе его ловкость, и он оставил ему все деньги.

Назавтра сардару дали хорошую должность при дворе, а придворные мошенники от зависти чуть не лопнули.


Кто красит седые волосы

<p>Кто красит седые волосы</p>

Пришла пора, и стал падишах седеть. Увидел он у себя седые волосы и загоревал. Чтобы скрыть изъян, начал падишах волосы красить.

Однажды он чернил себе волосы при Бирбале.

– Бирбал! Скажи-ка, не будет ли от краски какой порчи мозгам? – спросил Акбар.

– А есть ли они у тех, кто красит волосы? Если бы у них мозги были, они не старались бы понапрасну из старых молодыми сделаться.

С того дня падишах перестал красить волосы.


Кто самый главный?

<p>Кто самый главный?</p>

Как-то раз в прохладный день гуляли падишах и Бирбал в саду, радовались весенней благодати. Вдруг падишах возьми да и спроси:

– Бирбал! Кто на свете самый главный!

Бирбал сразу смекнул, куда Акбар клонит. «Ишь как возгордился своей властью, хочет, чтобы я назвал его самым главным. Нет, я ему спеси поубавлю», – подумал Бирбал.

– Покровитель бедных! Главнее всех малое дитя.

– Сказал, и все? Мало этого, ты растолкуй, докажи, – отозвался падишах.

– Что ж, и докажу. Только это ведь не редькой торговать, раз-два – и готово. Дело это не пустячное, проверку устроить придется.

На том пока и столковались падишах и Бирбал и разошлись из сада в разные стороны.

Бирбал днем и ночью думал, как доказать свои слова, забота сон прогоняла. Прошло десять дней, и однажды увидел он в доме у своего приятеля – богатого вельможи – его сынишку. Малышу было не больше года, он как раз подходил для дела, что задумал Бирбал. Рассказал вазир про свой разговор с падишахом, попросил на время ребенка и принес его к падишаху. Наряжен был мальчик красиво, собой пригож и очень бойкий. Дитя сразу приглянулось падишаху, он забрал его у Бирбала, посадил к себе на колени и долго с ним играл. А малыш, играя, вцепился падишаху в бороду и давай тянуть изо всех сил. Рассердился падишах и говорит:

– Бирбал! Ты зачем принес такого озорника?

– Владыка мира! Вот вы падишах, но что из того? Никто не смеет до вас пальцем дотронуться, а этот сосунок хватает вас за бороду и тянет, да так тянет, что вон даже волоски выдрал. И тогда выходит, что ребенок – самый главный

Очень понравились падишаху слова Бирбала. На прощание он подарил мальчику красивую куклу.


Кто сейчас идет?

<p>Кто сейчас идет?</p>

Однажды вечером падишах спросил у придворных:

– Кто сейчас идет?

Один ответил: «солнце», другой: «земля», кто-то сказал: «луна», – словом, все отвечали по-разному. Тогда падишах повернулся к Бирбалу.

– Шахиншах! – тотчас ответил Бирбал. – Идут проценты ростовщику. Они ведь никогда не спят, не устают, напротив, день ото дня идут все скорее.

Ответ так понравился падишаху, что он тут же подарил Бирбалу теплую шаль.


Пять вопросов падишаха

<p>Пять вопросов падишаха</p>

Когда, бывало, взбредет падишаху что в голову – ни за что он не успокоится, пока своего не добьется. Как-то раз явился он в дарбар вперед всех, уселся на трон и стал читать всякие важные бумаги. Читал-читал, и вдруг пришла ему на ум одна мысль, и он решил спросить ответа у придворных.

Скоро начали они собираться. Падишах задал свой вопрос одному видному вельможе:

– Дилавар-хан! Скажи: какой раджа – главный? Чей сын главный? Какой из цветов главный? Какой зуб главный? Какая добродетель главная?

– Защитник бедных! Коли я отвечу сразу, да невпопад, то неладно получится. Потому хочу я у всех совета спросить, так-то лучше будет.

Пока падишах разговаривал с Дилавар-ханом, подошли остальные придворные. Дилавар-хан со всеми посоветовался и дал падишаху такой ответ:

– Владыка мира! Главный раджа – Чакраварти [96], главный среди сыновей – сын царя, главный из цветов – жасмин, главный зуб – зуб слона, главная добродетель – знание.

Падишах не был доволен ответами. Потом в дарбар вошел Бирбал, и падишах задал ему те же пять вопросов. Бирбал даже не сел, сразу, с ходу стал отвечать:

– Покровитель бедных! Главный раджа – Индра [97], по его милости дожди землю поливают, она родит хлеб, и люди сыты бывают. Теленок всех сыновей главнее, много всякой пользы приносит он людям. Цветок хлопчатника – лучший из цветов, из него одежду делают, весь свет в нее одевается. Главный зуб – острие сохи, он чрево земли рыхлит, а она людей кормит. Главная добродетель – мужество. Если нет у человека мужества, все его достоинства без пользы.

Большую радость принесли падишаху ответы Бирбала. А Дилавар-хану было неприятно.


Разница между правдой и ложью

<p>Разница между правдой и ложью</p>

У падишаха с Бирбалом шел разговор на философские темы. Падишах спросил:

– Бирбал! Ну-ка скажи, какая разница между правдой и ложью?

– Владыка мира! Между ними та же разница, что между глазами и ушами.

Падишах не понял и снова спросил:

– Как это так? Почему?

– Владыка мира! Истинно то, что мы своими глазами видим, а что знаем только понаслышке – ложь. Не зря говорят: «Не верь ушам, а верь глазам».

Падишаху понравился разумный ответ Бирбала.


Хитрая вешья

<p>Хитрая вешья</p>

Одному бедняку приснилось как-то, что он спал в объятиях знаменитой вешьи и что поутру заплатил он ей за ночные удовольствия десять золотых монет. Проснулся бедняк, а сон из головы не идет. «Что бы это могло значить?» – думает он. Рассказал свой сон приятелям, да они не умели отгадывать сны. Пошла молва про странный сон бедняка и дошла до ушей вешьи. Она смекнула, что человек этот глуп, и загорелась желанием вытянуть у него десять золотых монет.

Пришла она в дом к бедняку и потребовала десять золотых монет. Но у бедняка отроду золотых монет не бывало. Как же ему платить? Он обозвал ее лгуньей и стал от всего отрекаться: и сна, мол, такого не видал и знать ничего не знаю. А блудница твердит свое, деньги требует. Потянула она его к судье. Тот допрашивал их, допрашивал, но решить, кто прав, так и не смог и повел их к Бирбалу.

Бирбал выслушал по очереди обе стороны, сразу понял, что к чему, и велел подать зеркало и десять золотых монет. Зеркало он поставил перед вешьей, а золотые монеты положил позади нее, да так, что они отражались в зеркале.

– Видишь монеты в зеркале? Вот отсюда и забирай их, – сказал он вешье.

– Но, господин, как же я их возьму? Это ведь только отражение монет.

Такого ответа и ждал Бирбал.

– Но ведь и он только во сне согласился дать тебе деньги.

Справедливый был суд Бирбала, и блудница устыдилась. Она опустила голову и хотела ускользнуть из дома, но Бирбал не дозволил.



– Куда пошла, погоди, получи, что заработала своими плутнями. Зря растревожила бедняка и повредила ему в делах – наказание тебе: два месяца тюрьмы.

Вешью отвели в тюрьму, а бедняк был рад-радешенек, что избавился от беды.


Суд над Бирбалом

<p>Суд над Бирбалом</p>

Однажды в беседе с падишахом Бирбал сказал:

– Владыка мира! Ежели я когда провинюсь, то пусть меня судят люди, которых я сам назначу.

Падишах согласился. Рад был вазир, крепко верил он слову падишаха.

Скоро падишах рассердился за что-то на Бирбала. Решил он вазира наказать – наложить на него штраф в несколько тысяч рупий. Проведал Бирбал о замысле падишаха и все загодя обдумал.

Зовет падишах Бирбала на суд.

– Бирбал! Недостойно ты поступил, и будет тебе за твою вину наказание – денежный штраф.

Бирбал не стал отпираться, повинился.

– Ну, раз ты и сам признаешь свою вину, я накажу тебя непременно.

– Владыка мира! Сами вы не можете меня наказать, – напомнил Бирбал. – Придется вам позвать судей, которых я назначу.

– Ладно. Выбирай панчаят [98], а я велю ему судить тебя.

Что ни решит, я наперед согласен.

– Моими судьями будут пятеро чамаров [99]. Я приму от них любое наказание.

Удивился падишах.

– Как! Разве могут вершить суд такие низкородные люди?! Почему ты не выбираешь ростовщиков, торговцев?

Но Бирбал стоял на своем: пусть судят чамары.

Созвали во дворец чамаров – пять старшин из пяти деревень. Падишах растолковал им, в чем Бирбал провинился, и велел его судить. Бедняги не ждали такой великой чести, обрадовались несказанно. Стали судьи совет держать.

– Ну, друзья, – говорит один чамар, – Бирбал нас всегда гнет и мнет, как его душе угодно, а нынче он к нам в руки попался. Надо его так проучить, чтобы вовек не забыл.

– Присудим ему заплатить семь двадцаток [100], да еще одну десятку сверх того, – молвил другой чамар.

– Эк ты куда хватил! – с опаской сказал другой судья. – Да ведь его хозяйство прахом пойдет, пустим человека по миру. На нашей совести будут слезы его детей. По мне, так хватит с него и пяти двадцаток.

– Вах! Вот так пожалел! – подивился третий судья. – Да разве ж это мало?! Где он возьмет такую уйму денег? И три двадцатки – целая мошна. Коли нет вашего согласия, то накиньте еще десятку. И такие-то деньжищи отдать, поди глаза на лоб полезут.

– Не согласный я с вами. Поменьше присудить надо, – сказал четвертый чамар.

Пятый судья поддакнул четвертому. Спорили они спорили и порешили: пусть Бирбал заплатит две двадцатки и сверх того еще десятку.

Потом старший из судей почтительно сложил руки и промолвил:

– Защитник бедных! Мы долго думали, держали совет промеж себя и в один голос порешили это дело. Коли приказать соизволите, то я оглашу приговор.

Падишах приказал огласить приговор.

– Благодетель наш милостивый! Велика вина господина вазира, и кара поделом быть должна – тяжкая. Мы и присудили ему кару – вовек не забудет: две двадцатки и сверх того десятку. И срок уплаты – одна неделя. Нелегко будет Бирбалу справиться с таким бременем, потому да будет ваш взор к нему милостив.

Падишах в душе хвалил Бирбала за ум и хитрость. Отпустил он чамаров и, усмехаясь, пошел к Бирбалу. Взглянул на него и вдруг расхохотался. Гнева как не бывало. «Назначенную чамарами кару – пятьдесят рупий – бери не бери, все одно», – рассудил падишах и простил Бирбала.

В глазах падишаха провинность вазира была очень велика, а такие-то деньги для обоих были мелочью. Другое дело бедные чамары. Они на тысячи и считать-то не умели. Как чамар ни трудись, как ни ломай спину, а больше чем сорок-пятьдесят рупий за год не соберет. По своим доходам они и счет ведут. Об этом-то и подумал Бирбал, когда назначал чамаров своими судьями.


Сделаю наоборот

<p>Сделаю наоборот</p>

Привели однажды старого брахмана на суд к падишаху. Рассудил падишах его дело, признал за стариком вину и вынес решение повесить. В это время пришел Бирбал.

– Смотри, Бирбал, не вздумай за этого злодея заступаться. Если будешь за старика хлопотать, то знай, я сделаю как раз наоборот, в этом я наперед поклялся, – упредил падишах вазира.

– Владыка мира! Непременно повесьте этого дурня. За свое преступление он должен понести жестокую кару, – стал настойчиво просить Бирбал.

А падишах только что дал слово сделать обратное тому, что скажет Бирбал. Так и пришлось ему отпустить брахмана.


Колодец женится

<p>Колодец женится</p>

Случилась у Бирбала размолвка с падишахом. Ушел Бирбал из Дели и под чужим именем поселился в деревне. Старостой в той деревне был раджпут [101], человек почтенный, заступник за бедных. Он всегда чем мог помогал тем, кто к ним в деревню попадал. В его-то доме Бирбал и стал жить.

А падишаху понадобился другой вазир. Бегума упросила падишаха назначить на это место ее брата. Согласился падишах поневоле, не по душе был ему новый вазир.

Не прошло и двух недель, а в государственных делах началось расстройство, повсюду пошли распри, бунты. Суды стали неправедными. Люди то и дело затевали тяжбы – куда больше прежнего. Жалобы так и сыпались одна за другой.

Захотел падишах показать бегуме и всем придворным, чего стоит его шурин. Вот однажды собрался он и поехал со всей свитой к гробнице пира.

На обратном пути заметил падишах на дороге след слона. Показал он его новому вазиру и говорит:

– Уважаемый! Очень мне этот след нравится. Позаботься, чтоб его не затоптали. Пусть три дня остается такой, как есть.

Распорядился падишах и поехал к себе в гарем, а новый вазир от усердия слоновий след сам сторожить остался. Первый день простоял, с места не сошел. Назавтра тоже не отлучался, не ел, не пил. На третий день к полудню голод его совсем замучил. А что делать? Ничего новый вазир не придумал, так и простоял в карауле три дня и три ночи. Измаялся, до того ослаб, что ни рукой, ни ногой пошевелить не может, все тело одеревенело, чтобы не упасть, к дереву привалился.

На четвертый день пришел он к падишаху и подробно рассказал, как след на дороге караулил. Ну, падишах, конечно, сразу понял, какова голова у шурина. Прошло еще сколько-то дней, и падишах стал придумывать, как ко двору Бирбала воротить. И придумал-таки – разослал гонцов по всем деревням, чтобы они оповестили народ: «В Дели колодец женится. Все деревенские старосты обязаны прибыть на свадьбу вместе со своими прудами и прочими водоемами. Если какой староста не явится, не миновать ему наказания».

Словно молния разнеслась эта весть по деревням и селам. Староста, у которого жил Бирбал, собрал деревенский сход – пришли все – и стар и млад – и сказал:

– Братцы, что-то непонятное приказал нам падишах. Где это видано, чтобы водоемы подымались со своих мест и ходили по гостям? Такое и богу нелегко сделать, как же тут человеку справиться? Коли не исполним приказ, придется платить штраф – десять тысяч рупий. Надо нам всем миром придумать такое средство, чтобы и волки были сыты и овцы целы.

Был на сходе и Бирбал. «Падишах пустил в ход эту уловку, чтобы меня разыскать, – догадался Бирбал. – Должен теперь и я пойти ему навстречу. От этого и мне и ему только чести прибавится».

– Почтеннейший! – сказал Бирбал. – По вашей милости я обрел здесь приют и живу в покое и довольстве. Надобно и мне вам в трудный час подсобить. Вот что я посоветую: соберите односельчан и идите всей деревней в Дели. Под стенами города станьте лагерем и через посыльных известите падишаха: «Мы прибыли вместе с нашими колодцами, стоим под стенами Дели, соблаговолите выслать свои колодцы для встречи с нашими. А если они навстречу не выйдут, наши колодцы с места не сдвинутся». Падишах колодцев выслать не сможет, и придется ему поневоле нас с почетом и уважением принять.

Услыхав такой умный совет, все сразу повеселели и стали благодарить Бирбала. А назавтра все село чуть свет поднялось и двинулось в Дели. Главным староста поставил Бирбала.

Подошли они к городу и разбили лагерь. Староста послал к падишаху одного старшину, и тот в точности все сказал, как Бирбал его надоумил.

Услыхал падишах такие слова и глаза вытаращил. «Не иначе как это придумал Бирбал. И, наверное, он тоже пришел вместе с ними», – смекнул падишах и спросил у старшины:

– Кто послал тебя с этой вестью? Говори все по правде. Слукавишь – накажу.

Испугался старшина и, смиренно сложивши руки, ответил:

– Покровитель бедных! Не так давно к нам в деревню пришел незнакомый человек и поселился у нас. Он-то и посоветовал нам так сказать.

– Не сумеешь ли ты рассказать, каков он из себя? – спросил падишах.

– Владыка мира! Отчего не суметь, коли я его каждый день вижу. Росту он не высокого, но и не низкого, не толстый и не худой, кожа совсем черная. Лоб у него выпуклый, ясный, лицо в оспинах. А на язык очень речист, в беседе искусен. За его мудрость большой ему почет в селе, хотя живет он у нас недолго.

Речь шла о Бирбале, теперь падишах уверился. Он снарядил пышный поезд со слонами и конями, с паланкинами, с красивыми повозками и отправил его за Бирбалом.

Бирбал со своими друзьями-крестьянами въехал с превеликой пышностью в город.

Падишах наградил старосту за услуги Бирбалу и отпустил крестьян. А Бирбал вскоре опять был назначен вазиром.

Увидел он, что государственные дела пришли в расстройство, и стал трудиться не покладая рук. За восемь дней все поправил, все наладил.


Куда идет дорога

<p>Куда идет дорога</p>

Однажды поутру падишах с Бирбалом гуляли в лесу и заплутались. Выбрались они наконец на дорогу и не знают, в какую сторону идти.

Повстречался им крестьянин. Падишах подумал, что он-то дорогу знает, и спросил:

– Братец, скажи-ка нам, куда идет эта дорога?

– Э, да вы, видно, просто дурни, коли у вас дороги ходят. Это люди по ней взад и вперед ходят, а дорога с места не двигается.

Подивились падишах и Бирбал на умный ответ крестьянина и подарили ему золотую монету.


Поделом вору мука

<p>Поделом вору мука</p>

Поспорил однажды Бирбал с делийским кази о вере. Долго спорили они, и верх все время брал Бирбал. Не мог кази стерпеть такой срам и поклялся в душе извести вазира. Он отпросился у падишаха, будто в путешествие, и поехал в другой город. Поселился он там тайно, под чужим именем, и стал учиться ремеслу лицедейства. Вскоре кази так наловчился, что когда воротился в Дели и разыгрывал представления, то его никто не узнавал. Горожане без устали искусного лицедея нахваливали, и скоро дошел про него слух до самого падишаха.

Акбар так и загорелся поглядеть на его представление. Как-то раз вечером велел падишах позвать во дворец лицедея и приказал ему показать свое искусство.

– Владыка мира! Я очень хорошо умею представлять льва, но при этом может случиться и убийство. Обещайте, что вы меня тогда помилуете. Главный советник непременно должен тоже посмотреть эту игру.

Падишах дал свое согласие, одно убийство он лицедею дозволил, и тот ушел. А падишах велел позвать Бирбала и поведал ему про свой разговор.

– Бирбал! Напоследок лицедей сказал, что без тебя представления не будет. Так что ты приходи.

Бирбал стал раздумывать над словами лицедея: «Тут дело нечисто. Он, видно, ладит западню для меня. Но и приказ падишаха исполнить надо».

На другой день, в указанный час, Бирбал явился в дарбар. Началось представление, лицедей прыгал, скакал, рычал, ну, прямо лев! Падишаху искусная игра очень понравилась, и все придворные наперебой хвалили лицедея. Вдруг лев кинулся на Бирбала. Все так и застыли, испугались, что вазиру конец пришел. Лицедей все ловчился задрать Бирбала насмерть – и грудь лапами дерет, и спину ломает, да ничего не выходит, не поцарапал даже. А Бирбал-то наперед разгадал, кто под личиной льва таится, и надел под рубаху крепкий панцирь. Увидел падишах, что Бирбал живой остался, и рад-радешенек. А Бирбал знай хвалит лицедея за ловкую игру, а потом о чем-то с падишахом перешептывается.

– Бирбал! Как его наградить? – спрашивает падишах громко.

– Надо назначить его на должность главного советника на двенадцать месяцев, – отвечает Бирбал.

Услыхал это кази-обманщик, и от радости у него дыханье сперло. А Бирбал добавил:

– Только пусть он сначала даст еще одно представление – по всем правилам разыграет обряд сати [102].

Падишах слово в слово повторил решение Бирбала:

– Если ты завтра представишь нам точно, как полагается, обряд сати, то будешь на целый год назначен главным советником, но коли напутаешь – тебя казнят.

Лицедей согласился, и на другой день в обличье женщины – сати – явился во дворец. Бирбал, понятно, не оплошал, загодя приготовил ему угощение – уголь в яме так и полыхал.

Увидел лицедей огненную яму, и в глазах у него помутилось, ноги подкосились. Он уразумел, что Бирбал нарочно все это затеял, чтобы отплатить ему. «Как теперь выпутаться, как жизнь спасти? Не лезть в огонь никак нельзя – такой обряд, а прыгнешь в яму – конец, назад не выйдешь». Душа у кази ушла в пятки. Но делать нечего. Стал он представлять весь обряд по порядку, а когда пришло время взойти на костер – прыгнул в яму и сгорел.

Очень горевали о нем люди, ведь они не знали сути дела. Но потом Бирбал открыл всем правду.

Падишаху пришлось по душе, как ловко Бирбал разделался с недругом, и Акбар стал пуще прежнего хвалить и славить своего главного советника.


Какая вода лучше?

<p>Какая вода лучше?</p>

Однажды в жаркую летнюю пору падишах и Бирбал сидели на верхнем балконе дворца, любовались Ямуной и забавлялись беседой.

Вдруг падишаху пришла в голову какая-то мысль, и он спросил:

– Из какой реки вода считается самой лучшей?

– Из Ямуны, – ответил Бирбал.

– Бирбал! Ты подумавши говоришь или просто так, что на ум придет? Ведь в наших ведах и пуранах [103] прославляется величие Ганга, а ты говоришь что вода Ямуны лучше!

– Владыка мира! Вода Ганга – это амрита, эликсир жизни, и с водой ее равнять нельзя.

Падишаху понравился удачный ответ Бирбала.


Бирбал выручил бегуму

<p>Бирбал выручил бегуму</p>

В знойный летний день принесли во дворец несколько корзин прекрасных манго – дар какого-то раджи. Этот сорт манго давно славился своим необыкновенным вкусом, и падишах любил его. Он роздал немного плодов родственникам, а остальные велел отнести к бегуме и, усевшись рядом с ней на ковер, стал сосать манго. По своей привычке подшучивать Акбар складывал кожуру и косточки перед бегумой. Она знала его нрав, сосала сок из плодов и помалкивала.

Вдруг пришел Бирбал – понадобилось ему согласие падишаха на какое-то доброе дело.

– Бирбал! Смотри, какая бегума обжора, – сказал падишах и показал рукой на кучку косточек около нее, – я и одного манго не успел высосать, а она за это время целую груду косточек набросала.

Бегума, бедняжка, зарделась от стыда, голову опустила и не нашлась что сказать. Но Бирбал ответил за нее:

– Владыка мира! Правда ваша: бегума – обжора, что видно по кожуре и косточкам, но ваше обжорство видно еще лучше. Она-то один сок сосет, косточки же бросает, а вы даже косточек не оставляете.

На такой ловкий ответ падишаху и сказать было нечего, а бегума обрадовалась всей душой.


Что я могу, чего и бог не может?

<p>Что я могу, чего и бог не может?</p>

Пришел однажды падишах в дарбар раньше всех и каждому, кто входил, задавал один вопрос:

– Могу ли я сделать то, чего и бог не может?

Никто ему не ответил. Если сказать: «Да, можете», то он потребует доказать, что именно. Ежели сказать: «Не можете», падишах, ясно, рассердится. Как ни скажи – все плохо. И бедняги придворные посчитали, что лучше всего – промолчать.

Вскоре пришел Бирбал. Падишах задал свой вопрос и ему. Бирбал согласился:

– Да, можете, ваше величество.

– А что же я могу, чего и бог не может?

– Владыка мира! Весь мир создан богом, в его глазах все равны, все нужны, каждому свое дело назначено. Потому бог и не может никого из своих владений изгнать. Но вы, если разгневаетесь, можете прогнать виноватого из своей страны.

Падишаху понравился ответ Бирбала, а придворные снова подивились его мудрости.


Чье дерево манго?

<p>Чье дерево манго?</p>

Пришел к Бирбалу крестьянин по имени Кешав и пожаловался:

– Господин вазир! Я посадил манговое дерево, поливал его много лет. И вот, божьей милостью, в этом году дерево уродило. Увидал плоды мой сосед Пемла, пожадничал и затеял ссору со мной – говорит, будто это его дерево. Можно ли быть в надежде, ваша милость, что вы рассудите нас по справедливости и накажете соседа за жадность?

С большим вниманием слушал крестьянина Бирбал, затем отпустил и приказал опять прийти завтра. Тут же Бирбал велел позвать крестьянина Пемлу.

– Пемла! Чье это манговое дерево на полянке? Оно в этом году в первый раз зацвело и принесло плоды.

– Ваша милость! Это дерево – мое. Семь лет подряд я его поливал, выхаживал, а когда нынче появились плоды, то староста Кешав позарился – мое, говорит, дерево. Вы для нас как отец родной, решите дело по правде.

– Так. Теперь скажи, кто сторожит дерево?

– Защитник бедных! Мы оба вместе наняли сторожа, он и сторожит, да и сами мы все время ходим туда, поглядываем.

Бирбал отпустил Пемлу и призвал к себе сторожа.

– Кто нанял тебя сторожить манговое дерево?

– Защитник бедных! Я только два месяца сторожу. Наняли меня двое – Кешав и Пемла, а кто из них хозяин, я не знаю.

Бирбал продержал весь день сторожа у себя, а вечером сказал ему:

– Ступай сейчас к Кешаву, а потом к Пемле и каждому скажи так: «К твоему манговому дереву пришли грабители, хотят обобрать все плоды, иди спасай дерево». Но, – добавил Бирбал строго, – гляди! Ни одного слова лишнего не вымолви. Скажешь, что велено, и тотчас иди домой. Для проверки я пошлю с тобой двух человек.

У сторожа от сердца отлегло, от радости он ног под собой не чуял. Беднягу весь день трясло от страха – кто знает, что с ним вазир сделает?

Бирбал приставил к сторожу двух солдат и наказал им тайком приметить, что он скажет Кешаву и Пемле, что те ответят, что делать станут, а потом прийти и про все ему, Бирбалу, рассказать.

Сперва все трое пошли к Кешаву, но не застали его дома. Тогда сторож позвал его жену и сказал:

– Когда Кешав придет, скажи ему: «К манговому дереву пришли разбойники, хотят обобрать плоды, иди спасай дерево».

– Ладно, – ответила жена Кешава, – как он придет, сразу же скажу, что вы велели.

Один солдат спрятался возле дома Кешава.

Сторож пошел к Пемле, но и его дома не было, и сторож повторил те же слова его жене, а потом ушел домой. Другой солдат незаметно пролез в какой-то закуток и стал ждать Пемлу.

Вскорости Кешав воротился домой, и жена повторила ему наказ сторожа.

– Пропади оно пропадом это дерево, – сердито отозвался Кешав. – Что мне до него? Мое оно, что ли? Я нарочно завел эту свару, хотел позлить Пемлу, выгорит – хорошо, а не выгорит – ну и ладно! Охота была ночью, в потемках бежать и ввязываться в драку из-за дерева.

Солдат ни слова не пропустил из речей старосты и поспешил к Бирбалу, чтобы поведать обо всем, что услышал. Пока он был в пути, воротился домой Пемла. Только ступил ногой на порог, как жена пересказала ему слова сторожа. Пемла схватил оружие и – за дверь. Жена хотела подать ужин, но он и слушать не стал.

– Я тут буду рассиживаться, а там разграбят мое добро – ведь семь лет трудился, дерево выхаживал, – сказал он жене. – Нет, побегу скорей, а поесть успею, когда справлюсь и приду домой. А коли пропадет мое манго, то и кусок в горло не полезет.

Побежал Пемла к дереву и не вспомнил, что на дворе ночь, ни зги не видно.

И другой солдат вышел из потайного места и заспешил к Бирбалу.

Оба солдата рассказали вазиру подробно про все, что видели и слышали.

Назавтра пришли оба крестьянина к Бирбалу.

– Братцы, расследовал я ваше дело и узнал, что оба вы – хозяева того дерева, и потому решение мое такое: соберите с него плоды, разделите поровну меж собой, а потом дерево срубите и дрова тоже разделите на двоих – пополам. Ступайте исполняйте, что сказано.

Обрадовался Кешав такому приговору, а Пемла даже в лице переменился.

– Ох, ваша милость! – сказал он с обидой в голосе. – Да разве можно так делать! Ведь плоды манго еще маленькие, совсем неспелые, что пользы их срывать? И зачем вы хотите убить дерево? Уж коли такая ваша воля – отдайте его хоть Кешаву, только не губите манго понапрасну…

Больше Пемла не мог ни слова вымолвить, комок подкатил к горлу.

Тут вазир сделал знак солдатам – дать плетей Кешаву. Староста струсил и взмолился:

– Господин советник! Не бейте меня, винюсь – дерево не мое, а Пемлы.

Так Кешав сам признался в обмане. А Бирбалу только того и надо было. Он приказал отпустить Пемлу, Кешаву же велел дать наказание по заслугам.


Груз двух ослов

<p>Груз двух ослов</p>

Пошел падишах с царевичем на реку купаться. Взяли они с собой и Бирбала. На берегу падишах и царевич разделись, отдали свою одежду Бирбалу, надели купальное платье и вошли в воду.

А Бирбал накинул себе на плечи их одежду и стал прогуливаться по берегу. Падишаху вдруг захотелось подшутить над Бирбалом, и он крикнул:

– Бирбал! У тебя на плечах груз как у осла,

– Владыка мира! Ошибаться изволите – на мне груз двух ослов.

Услыхал падишах остроумный ответ и промолчал.


Корабельщик-плут

<p>Корабельщик-плут</p>

Пришел к Бирбалу жалобщик – купец Девисинх.

– Господин вазир! Я привез товар из Бенгала. Сегодня, не успел корабль причалить, корабельщик давай кричать:

«Товар мой, уходи отсюда», – и гонит меня прочь. Я все свои деньги вложил в дело, накупил товару на пять тысяч рупий. Сделайте милость, помогите правду найти, а не то детишки мои с голоду помрут. Человек я небогатый, кроме этих товаров, у меня ничего нет.

Со вниманием выслушал Бирбал слова купца и приказал позвать корабельщика. Тот пришел и прихватил с собой подарок – кокосовый орех из Бенгала. Положил его к ногам Бирбала и смиренно сложил руки. Бирбал спросил у него про товары.

– Ваша милость! Верно, что Девисинх приехал из Бенгала на моем корабле, но насчет товаров – все как есть ложь. На корабле его товаров нету, добро все мое, все до последней каури.

Бирбал стал его допрашивать, пробовал поймать на слове, но ничего не добился и отпустил. Приказал снова прийти завтра.

Призадумался Бирбал. Потом вышел прогуляться. Ходил-ходил, думал-думал, и пришла ему на ум одна мысль. Он послал солдата за богатым делийским купцом – марварцем. Когда купец явился, Бирбал сказал ему:

– Господин купец! Сегодня к нашей пристани причалил корабль с фруктами и пряностями. Прошу вас потрудиться сходить со мной туда. Я хочу купить эти товары. Но покупателем будете как бы вы, а я – вашим доверенным приказчиком. Я буду предлагать за товары меньше, чем за них заплачено, а вы в этом деле мне помогите.

Купец согласился. Бирбал оделся приказчиком, сунул под мышку старую счетную книгу и вместе с купцом отправился на пристань.

Корабельщик встретил их приветливо, усадил, и пошел разговор про торговую сделку.

– Дошло до меня, что вы привезли товар. Не держите ли в мыслях продать его в нашем городе? – спросил купец.

– Да, я хочу продать свой товар в этом городе, – ответил корабельщик.

– А что у вас за товар?

– Кардамон, мускатный орех, корица, фисташки, миндаль, финики, кишмиш и всякие другие фрукты и пряности.

– Нынче у нас цены на эти товары сильно упали. Те купцы, что накупили про запас, теперь продают с большим убытком. И у меня полно товару, но если вы согласитесь продать за сходную цену, то я куплю. Сколько стоит ваш товар? – спросил купец.

– Господин купец! Я заплатил за все пять тысяч рупий. Коли не считать мой труд и расходы на перевозку, то мне надо получить не меньше пяти тысяч.

– Да что вы, о такой цене и разговору быть не может! Ладно если получите за рупию двенадцать ана [104], а свою цену вам не выручить, про то и говорить нечего, – гнул свое купец. – Берите по двенадцать ана за рупию – возьму весь товар на месте и сразу дам три тысячи семьсот пятьдесят рупий.

Корабельщик задумался, прикинул что-то в уме, потом спросил:

– Если я продам ниже своей цены, то выходит, у меня, кроме убытков, ничего не будет?

– Господин купец! Что это вы делаете! – вмешался в разговор приказчик. – У вас же полно этого товару, и тот ведь пропадет, еще не продан. К тому же как можно идти на сделку, не поглядевши товар?

– Товар я хоть сейчас покажу, – засуетился корабельщик и ушел.

Он принес образцы товаров, – свежие плоды. Приказчик взглянул на них и поморщился.

– Нет, почтенный, за этот товар больше трех тысяч дать нельзя. Спасибо, если вернете за рупию десять ана.

Купец поддакнул своему приказчику. Корабельщик встревожился.

– Господа! Не буду обманывать, – фрукты, конечно, уже преют, но все же три тысячи за них слишком мало. Давайте три с половиной, и я пойду на убыток, отдам товар.

Купец не захотел набавлять и собрался уходить. Тогда корабельщик сдался, согласился на три тысячи. Приказчик отложил сделку на завтра.

Теперь купец с Бирбалом пошли к Девисинху. Тот встретил их с большим почетом – усадил на подушки, угостил кардамоном, бетелем. Зашла речь о торговле. Марварец спросил:

– Почтенный! Слыхал я, что вы привезли на продажу пряности. Правда ли это? Будете ли вы продавать их в нашем городе?

«– Это правда, и продать свой товар я хочу здесь, ну, а если не сладится торг, поеду в другие края, – ответил Деви-синх.

– Какие же у вас товары, по какой цене, сколько чего? – спрашивает приказчик.

– Есть у меня разные пряности, фрукты: мускатный орех, кардамон, корица, кишмиш, миндаль, фисташковый орех, грецкий орех. Весь товар обошелся мне в пять тысяч рупий.

– Так-то оно так, да нынче у нас цена на эти товары сильно упала. Придется вам продать их с убытком. Сколько вы согласны потерять, если мы ваш товар купим? – спрашивает купец.

– Да что вы! Ну и покупатели сыскались! Долго ли я протяну, коли буду торговать себе в убыток? Продаю все с барышом в пятьсот рупий. Согласны – берите, а нет, так незачем зря время убивать.

– Ладно, сперва покажите нам товар-то, а потом поглядим, как быть, – говорит приказчик.

– Ну, за этим дело не станет. – И Девисинх отлучился из комнаты. – Вот глядите, каковы мои фрукты.

– Братец, если согласны на убыток в пятьсот рупий, то я беру все, – предложил марварец.

– Господин купец! Я не буду продавать свой товар в этом городе, – отрезал Девисинх.

– Ну, ладно, даю все, что вы потратили, – все пять тысяч рупий, – набавил приказчик. – Нечего вам отказываться при нынешних-то ценах. Больше вам нигде не дадут. Хотите – продавайте, не хотите – дело ваше.

– Я не хочу торговать без прибыли.

– Ладно, дадим вам сто рупий на барыш. Теперь согласны? – сказал приказчик.

Девисинх уперся и ни в какую! Пятьсот рупий барыша – меньше не берет! Пришлось уступить купцу. Сговорились. Купец пообещал забрать товар завтра и ушел вместе с приказчиком.

Наутро пришли в дарбар корабельщик и Девисинх. Бирбал велел позвать купца-марварца и начал суд. Сперва он допрашивал корабельщика.

– Чей же товар на твоем корабле?

– Мой, – говорит корабельщик.

– Можешь ты это доказать?

– Защитник бедных! Чего же тут доказывать? К чему свидетели? Доказательства все на глазах: на моем корабле мой товар.

– Чей товар на этом корабле? – спрашивает Бирбал у Девисинха.

– Владыка мира! На корабле мой товар.

– Приведи свидетелей.

– Нет у меня ни одного свидетеля.

Тогда Бирбал допросил матросов. Они показали:

– Все товары – корабельщика.

Бибрал уже не сомневался, что хозяин товара – Девисинх. «А матросов корабельщик подкупил, вот они и показывают в его пользу», – подумал Бирбал. Он сдвинул брови и сказал грозно:

– Ты что, мошенник, задумал присвоить чужое добро, а? Кабы оно твое было, ты не стал бы продавать его себе в убыток. И матросов подбил на обман. А вот гляди на Девисинха, он за этот же товар просит пять тысяч пятьсот и стоит на своем, ни одной каури не уступит.

Корабельщик съежился, затрясся и не мог глаз от земли поднять. Бирбал приказал дать плетей подлым матросам. Один матрос почтительно коснулся ног Бирбала и промолвил:

– Господин вазир! Не велите меня бить. Всем товарам на корабле хозяин Девисинх. А наш хозяин, корабельщик, посулил нам по двадцать пять рупий с выручки, мы и польстились на деньги, дали ложные показания.

Бирбал присудил корабельщику год каторжных работ, а матросам дал по пятнадцать дней тюрьмы. Товары же вернули их настоящему хозяину – Девисинху.


Кто умен и кто глуп?

<p>Кто умен и кто глуп?</p>

Однажды, покончив с делами в дарбаре, падишах завел беседу с Бирбалом.

– Бирбал! Как узнать, кто умен, а кто глуп?

– Владыка мира! – ответил он, не раздумывая. – Кто сумел добиться своей цели, тот умен, а кто не сумел – тот глуп.

Эти слова запали всем в душу. Придворные вместе с падишахом принялись хвалить мудрость Бирбала.


Кара и награда

<p>Кара и награда</p>

Худая слава шла в Дели про одного человека. Люди говорили: «Натощак увидишь его – так и знай, весь день голодным останешься». И до того злобились на него люди, что и после полдника встретят – отвернутся.

Мало-помалу дошло это до падишаха. Захотел он проверить, правдива ли молва. Велел позвать того человека во дворец и оставил его ночевать под своей крышей.

Наутро, вставши с постели, падишах первым делом пошел поглядеть на того человека, а потом занялся своими обычными делами.

В полдень сел падишах за стол, и вдруг ему в тарелку с потолка свалилась ящерица. Падишах не стал есть поганую еду и встал из-за стола. Теперь он поверил, что человек этот наверняка великий грешник. «Я только взглянул на него – и вот весь день ничего не ел. Нечего такому грешнику на земле оставаться», – подумал падишах и дал приказ повесить человека.

Стражники повели его на виселицу. Слух о казни сразу же разнесся по городу и дошел до Бирбала. Не мог он допустить, чтоб казнили безвинного. Догнал его Бирбал на полпути к виселице и сказал тихонько:

– Братец, не бойся, я не допущу, чтоб тебя повесили. Только запомни, что скажу. Когда под виселицей стражники спросят, какое твое последнее желание, ты отвечай так: «Увидят меня люди натощак и остаются голодными, а я натощак взглянул на падишаха и попал на виселицу. Кроме падишаха, я сегодня утром никого не видел. Желание мое такое: с этого дня пусть никто с утра не глядит на падишаха, не то с ними случится то же, что со мной».

Привели человека к виселице, пришел его смертный час, и стражник задал ему вопрос про последнее желание. Он ответил так, как научил его Бирбал.

Стражник побежал к падишаху и пересказал эти речи. Падишах забеспокоился, как бы не опозорили его такие слова. Тотчас велел он отпустить того человека, да еще дал ему награду.

Так ловкая выдумка Бирбала спасла от смерти безвинного. А тот стал благодарить вазира и счастливый пошел домой.



Кто попадает в рай, а кто в ад?

<p>Кто попадает в рай, а кто в ад?</p>

Однажды падишах сильно горевал, лицом осунулся – помер один сардар, его любимец.

– Бирбал! Скажи мне, кто попадает в рай, а кто в ад? – спросил падишах.

– Владыка мира! Коли люди хвалят покойника, считают его дела добрыми, стало быть, он в раю, а если люди ругают покойника, он наверняка в аду.

Падишаху очень понравился мудрый ответ Бирбала.


Где яблоко с полки?

<p>Где яблоко с полки?</p>

Ум и хитрость помогали Бирбалу всегда брать верх над падишахом, посрамлять его в споре.

Однажды задумал падишах отомстить Бирбалу. Посоветовался он с самыми лучшими мастерами, и соорудили они в покое падишаха особую полку, а ученые придумали какое-то снадобье и намазали им полку – дотронься, и рука прилипнет.

Эта полка и стала ловушкой для Бирбала.

Сидит как-то раз падишах в своем покое, листает книги. В это время пришел Бирбал. «Тебя-то мне и надо», – обрадовался про себя падишах и вышел, будто по делу.

А Бирбал в это время, увидев на полке красивое яблоко, захотел взглянуть на него поближе. Протянул руку и только дотронулся до полки – рука к ней и прилипла. Попробовал он освободить ее с помощью другой руки – и та приклеилась. Встревожился сильно Бирбал, застыдился, даже голову опустил.

Вошел падишах и увидел, что Бирбал попал в ловушку.

– Ага! Вот он, вор! У меня все время пропадают вещи, а я не знал, кто их ворует. Теперь наконец вор пойман на месте. Ступай, Бирбал, это первая твоя вина, и я тебя прощаю, но гляди, больше не попадайся!

Бирбал сгорал от стыда и не промолвил в ответ ни слова. Падишах кликнул мастеров и приказал им освободить руки Бирбала.

Теперь у падишаха был повод срамить и дразнить Бирбала. Он то и дело вспоминал про случай с полкой и потешался над Бирбалом, а тот, бедняга, смущался да отмалчивался. Не успеет Бирбал войти в дарбар, как падишах начинает свои насмешки:

– Ну что, Бирбал, где яблоко с полки?

В конце концов Бирбалу тошно стало, начал он думать, как бы посрамить падишаха, и придумал одно средство. Отпросился он у падишаха поехать в паломничество к святым местам. Отпустил его Акбар на два месяца.

Переоделся Бирбал, принял обличье садху и вечером вышел из дому. К ночи добрался он до леса, куда падишах частенько ездил на охоту. Бирбал забрел в чащу и удобно улегся под кустом. Как раз в этот вечер падишах был на охоте. Верхом на коне он гнался за антилопой. Спутники падишаха остались далеко позади, и он был совсем один в глухом лесу. Огляделся по сторонам и забеспокойся: «Кругом ни души, как выбраться на дорогу?» А тут у него еще живот схватило. Привязал Акбар коня к дереву и присел по нужде под кустом. Вдруг откуда ни возьмись перед ним вырос страшный ракшас – волосы взлохмачены, изо рта торчат длинные клыки, всем своим видом похож на огромную птицу-уродину.

Ракшас кружился, подскакивал, рычал. Потом он подскочил к падишаху и, злобно сверкая глазами, зарычал:

– Ты притесняешь народ! Попался, теперь я тебя съем!

Падишах задрожал от страха и стал молить:

– О дэв [105]! Слово даю, что отныне не буду притеснять народ. Смилуйтесь, отпустите меня!

Дэв ответил чуть потише:

– Коли хочешь остаться в живых, исполни, что прикажу: положи себе на голову мои башмаки и ступай за мной. Пронесешь их фарланг [106].

Когда смерть перед глазами, выбирать не станешь. Падишах, бедняга, глянул в красные глаза ракшаса и весь затрясся. Поневоле согласился он исполнить приказ чудища. А тогда и чудище тоже смягчилось и отпустило падишаха подобру-поздорову. Падишах сел на коня и ускакал.

Прошло два месяца, и Бирбал объявился в Дели. Прознал об этом падишах и послал за ним гонца. Бирбал тотчас пришел в дарбар. Учтиво приветствовал он падишаха и сел на свое место. А падишах опять не стерпел, чтоб не поддразнить его.

– Бирбал! Где яблоко с полки?

– Хузур, дэв под кустом, – ответил Бирбал.

Теперь у падишаха глаза открылись. Стыдно ему стало – ведь струхнул он тогда не на шутку. С этого дня падишах больше никогда не поминал Бирбалу про яблоко.


Будь и сам не промах

<p>Будь и сам не промах</p>

Жил-был в Дели один искусный кузнец. Однажды падишах приказал ему выковать кольчугу.

Кузнец изготовил ее и принес во дворец. Падишах велел надеть кольчугу на деревянную куклу, а сам размахнулся мечом да ка-а-к ударит по кукле!

Кольчуга раскололась надвое. Падишах разгневался и сказал грозно:

– Сделай другую кольчугу. Но берегись, если опять такая же будет, то я тут же велю отрубить тебе голову.

Задрожал бедняга кузнец, увидав падишаха во гневе, пошел домой, а у самого от страха ноги подкашиваются. Шел он мимо дома Бирбал а. «Дай, – думает, – зайду, спрошу совета, как жизнь свою спасти».

Рассказал кузнец Бирбалу про свое горе и спросил, как беды избежать.

– Зря горюешь, – говорит ему Бирбал. – Другой раз сделай вот что: как скуешь кольчугу – надень ее на себя и иди к падишаху. Если кто захочет ударить мечом – испытать кольчугу, – ты сделай какой-нибудь знак, чтобы тот человек смешался, а с неспокойной душой ему кольчугу не рассечь.

Как утопающий хватается за соломинку, так и кузнец обрадовался совету Бирбала. Пришел он домой и усердно принялся за работу.

Через пять-шесть дней сковал мастер новую кольчугу, надел ее и пошел к падишаху.

– Надень кольчугу на куклу, а сам отойди, – приказал падишах.

– Владыка мира! – смиренно ответил кузнец. – Нельзя по-настоящему проверить кольчугу на кукле, и потому я надел её на себя. Прикажите кому-нибудь рубануть меня мечом, тогда и увидите, какова кольчуга.

Падишах приказал одному придворному ударить мечом кузнеца. Придворный поднял меч и кинулся на мастера, а кузнец как рыкнет по-львиному, чиновник вздрогнул и подался назад. Кузнец смекнул, что верх-то его, и говорит:

– Покровитель бедных! Не деревянная кукла будет носить мою кольчугу. Кто ее наденет, и сам будет не промах, хватит у него духа не подпустить к себе противника, а коли и подпустит, то уж припугнет его так, что тот отскочит. Вот кольчуга цела и останется.

Ответ кузнеца пришелся по душе падишаху, он дал ему в награду красивое ожерелье и отпустил.


Из двух месяцев один сделаю

<p>Из двух месяцев один сделаю</p>

Задумался однажды падишах, прикинул что-то в уме и говорит:

– Бирбал! Я объявляю, что отныне два месяца будут считаться за один. Ну, скажи, хорошо будет?

– Вах! Что тут говорить? Счастье-то какое, луна целый месяц светить будет.

Услыхал падишах такой ответ и смутился.


Что всего светлее?

<p>Что всего светлее?</p>

Как-то раз в жаркий летний день шел у падишаха тайный совет. Сидели все в саду, а поблизости из земли бил родник. Быстротекущая вода орошала землю под кустами и деревьями, делала воздух прохладнее.

Вдруг падишах спросил:

– Что всего светлее?

– Хлопок, – отозвался один.

– Вата, – сказал другой.

– Молоко, – ответил третий.

Большинство было за хлопок. Бирбал помалкивал, слушал других. Обождал немного, а потом улучил минуту и сказал свое слово:

– Владыка мира! День – вот что всего светлее, день, что мы видим постоянно.

– Докажи, что это так, – потребовал падишах.

Бирбал посулил доказать завтра.

На другой день в полдень падишах спал у себя в покое. Бирбал незаметно пробрался туда и поставил у порога миску с молоком, а рядом положил ком ваты. Потом тихонько закрыл все ставни, вышел и дверь за собой притворил.

Проснулся падишах и пошел в соседний покой. Только занес ногу на порог, как задел миску – молоко пролилось на ногу, растеклось по полу. А Бирбал сидел за дверью, дожидался, когда падишах встанет. Услыхал он шорох и смекнул, что дело его выгорело.

– Кто это тут молока наставил, ваты наложил? Кто ставни позакрывал? – сердито спрашивает падишах.

– Покровитель бедных! – отвечает Бирбал, а сам заикается. – Я… я хотел… вы мне велели сегодня доказать, как день светел, вот мне и пришлось так сделать… ничего другого не оставалось. Если бы молоко и вата были посветлее, вы бы на них в темноте не наступили. Потому-то я и говорю, что день всего светлее. А вот коли открыть ставни и впустить в комнату дневной свет, то темнота сразу пропадет.

Падишах счел доказательство Бирбала веским и дал ему награду. А вельможи, которые твердили, что светлее всего молоко и вата, посрамленные, молчали.


Творения рук человеческих

<p>Творения рук человеческих</p>

Кончил однажды падишах разбирать дела в дарбаре и завел веселую беседу с придворными. Говорили о том, о сем, и зашел спор о могуществе природы. Один говорит одно, другой – другое, всяк свое доказывает. Один вельможа поднял на ладони прекрасный плод и стал расхваливать его красоту и сладость.

– Только природа может сотворить такое! – закончил он восторженно.

И все с ним согласились.

Бирбал все время помалкивал, других слушал. Когда споры мало-помалу утихли, он поднялся и спросил:

– Покровитель бедных! А какое будет ваше мнение?

– Я думаю, как и все: творения природы прекрасны и ценны. А ты как думаешь?

– Владыка мира! Я совсем по-другому думаю. Сдается мне, что творения рук человеческих бывают куда красивее и дороже, чем создания природы.

Слова эти до крайности удивили падишаха.

– Вах, Бирбал! Странные у тебя мысли, от всего света отличные. Ну скажи, как можно равнять природу и человека? Это то же, что равнять солнце со свечой.

– Владыка мира! Человек куда лучший мастер, чем природа, – стоял на своем Бирбал.

– А ты докажи, – потребовал падишах.

– Владыка мира! Так вот сразу этого не докажешь. Пройдет немного времени, и докажу, своими глазами убедиться сможете.

– Бирбал! Гляди, обдумай все наперед хорошенько. Коли начнешь доказывать и оплошаешь – пеняй на себя.

На том совет кончился. Все разошлись кто куда. Падишах пошел завтракать. А Бирбалу некогда было прохлаждаться, большую тяжесть взвалил он на свои плечи. Пришел домой и тотчас послал за мастерами. Собрались к нему ремесленники-умельцы, и Бирбал велел им смастерить плоды и цветы.

Минуло несколько дней. Принесли мастера свои изделия – плоды и цветы, да такие чудесные, что взглянешь – и глаз не отведешь, рука сама к ним тянется. Увидел их Бирбал – и радости его не было меры, мастера сделали как раз то, что ему надобно. Наградил их Бирбал и дал наказ:

– Помните, когда принесете завтра свои изделия во дворец, то просите тысячу рупий.

Отпустил Бирбал умельцев и позвал садовника:

– Собери завтра в саду самые лучшие плоды и цветы и отнеси их падишаху.

Садовник выслушал приказ и ушел.

Назавтра, когда Бирбал пришел во дворец, он сказал привратнику, так чтобы никто не слышал:

– Сегодня один ремесленник принесет плоды и цветы. То же самое велено принести садовнику. Так ты сперва пропусти во дворец ремесленника, а после садовника. Остерегись, коли напутаешь – накажу.

Начался дарбар, и вскоре явился мастер с плодами и цветами. Он сделал салам падишаху и показал свои изделия. Очень понравились они падишаху. Когда у мастера спросили, сколько стоит его рукоделие, он ответил:

– Владыка мира! Мы много времени потратили, чтоб сработать эти плоды и цветы, много труда положили, так что хочу получить за них тысячу рупий.

Падишах, довольный редкостным мастерством, посчитал уместным желание мастера и приказал принести из казны тысячу рупий. Мастер получил деньги и вышел, не чуя под собой ног от радости, такое богатство ему и во сне не снилось.

Тут в дарбаре появился садовник с корзиной в руках. Он принес свежие плоды и цветы. Падишах взглянул на прекрасные дары природы и спросил:

– Сколько ты хочешь за всю корзину?

– Владыка мира! – ответил садовник, смиренно сложивши руки. – Я принес это вам в подарок, а не на продажу. А коли будет на то ваша милость, то приму награду.

Падишах расспросил у придворных про базарные цены и сосчитал, что вся корзина стоит десять рупий, прибавил еще и уплатил садовнику двадцать пять рупий. Получив деньги из рук самого падишаха, садовник был сам не свой от радости. Не переставая возносить молитвы за счастье государя, он заспешил домой.

До сих пор Бирбал сидел и смотрел, будто он тут вовсе ни при чем. Теперь пришло его время. Он поднялся с места и сказал:

– Владыка мира! Думается, вы помните тот день, когда вы говорили, что создания природы лучше и ценнее, чем творения рук человеческих. Я же обещал вам доказать, что мастерство человека превыше природы. Сегодня сбылись мои слова. За плоды и цветы, что сделали мастера-умельцы, вы заплатили тысячу рупий, а за настоящие – только двадцать пять и тем осчастливили садовника. Теперь сами решайте наш спор.

Падишаху деваться было некуда. Пришлось ему, а вслед за ним и придворным признать, что Бирбал прав.


Падишах прогоняет Бирбала

<p>Падишах прогоняет Бирбала</p>

Шел однажды большой дарбар. Вдруг из гарема прибежал слуга и стал звать падишаха к старшей бегуме. Падишах собрался встать и пойти, как за ним прибежал еще один слуга. «Посыльный за посыльным, уж не случилось ли там чего», – встревожился падишах. Он торопливо встал, сделал шаг, одной ногой наступил на конец своего шарфа, а другой ногой зацепился за шарф и упал. Придворные стали кричать: «Простите, извините!» – и тем успокоили падишаха. Бирбал тоже крикнул: «Простите, извините!», но с трудом скрыл усмешку. Приметил падишах его тайную ухмылку, разъярился и приказал:

– Бирбал! Сейчас же убирайся прочь! Чтобы ноги твоей больше на моей земле не было! Только посмей показаться – велю схватить и голову отрубить. Берегись!

Услыхав гневный приказ, Бирбал сделал салам и тотчас кинулся прочь.

Недруги Бирбала в душе обрадовались, но остальные, особенно придворные-индусы, загоревали, затосковали.

Правду говорят, что гнев – корень греха.

Прошло две недели, как падишах не видел Бирбала, и гнев его мало-помалу развеялся. А тем временем без Бирбала дела в дарбаре совсем разладились. Поневоле начал тогда падишах подумывать, как бы ему Бирбала ко двору воротить.

Сидел падишах однажды в гареме у окна и глядел на дорогу, что шла позади дворца. Вдруг на дороге показалась повозка, а в ней Бирбал.

Падишах несказанно обрадовался, но виду не показал. Послал солдата задержать Бирбала. Прямо из окна закричал на него сердито:

– Бирбал! Ты почему это разъезжаешь по нашему царству? Ну-ка, отвечай!

– Владыка мира! С того дня, как вы запретили мне ступать ногой на вашу землю, я насыпал в повозку песку из китайского царства. На нем стоят мои ноги, так я и езжу. Вот вы и соблаговолите подумать, ослушался ли я вашего приказа?

Падишаху пришлись по душе слова Бирбала – в них были учтивость и послушание. Он тотчас простил своему главному советнику его вину. На другой день Бирбал снова занял свое место при дворе.


Сколько звезд на небе?

<p>Сколько звезд на небе?</p>

Как-то раз задал падишах Бирбалу чудной вопрос. Он думал, что тот не сумеет дать ответ. «Вот когда я его запутаю и осрамлю», – загодя радовался падишах. Как только Бирбал вошел в дарбар, он спросил:

– Бирбал! Сколько звезд на небе?

– Владыка мира! Дозвольте мне завтра дать ответ, – попросил Бирбал и надолго умолк.

Воротившись домой, Бирбал взял толстую иглу и стал густо накалывать бумагу. Наколол тьму дырочек, так что сосчитать их никак нельзя, а если кто и попробует, то непременно собьется и запутается.

Назавтра Бирбал долго не приходил в дарбар.

Падишах все ждал, даже заскучал, ему не давал покоя вчерашний разговор.

Вошел Бирбал в зал и сразу же подал свою бумагу падишаху.

– Владыка мира! Сколько здесь дырочек, столько и звезд на небе. Соблаговолите сами сосчитать.

Все в один голос принялись хвалить Бирбала за мудрость, а падишах остался ни с чем.


Список дураков

<p>Список дураков</p>

Пришел однажды на дарбар к падишаху арабский купец. Он привез в Дели лошадей на продажу и надеялся, что сам государь купит дорогой товар [107]. И вправду, кони приглянулись падишаху, и он купил всех сразу, да еще дал купцу тысячу рупий задатка, чтобы он привез еще таких же коней. Велика была нужда в лошадях у Акбара! Забыл он только спросить, где живет купец: в какой стране, в каком городе.

Через некоторое время взяло падишаха сомнение: «Неужто в Дели все дураки? То и дело приходится видеть ихние глупости. Надобно узнать об этом доподлинно».

– Бирбал! Приготовь мне список дураков в нашем городе. Сроку даю – четыре дня.

Что же было дальше? Бирбал принялся писать список. Первым записал падишаха Акбара. В положенный срок список пришел в дарбар. Стал падишах его читать и в самом начале увидел свое имя. Акбар пришел в ярость и спросил у Бирбала, что это значит.

– Владыка мира! Если простите за дерзость, то я скажу, – смиренно ответил Бирбал.

Падишах обещал простить.

– Покровитель бедных! Давать деньги купцу, не узнавши, кто он, где живет, – что это, как не глупость?

– А если купец привезет лошадей, тогда что ты делать будешь? – спросил падишах.

– Вместо вас поставлю в список его.

Падишах понял свою ошибку и устыдился.


Без лодки потонем

<p>Без лодки потонем</p>

Вышли как-то раз падишах с Бирбалом погулять. Ходили они, ходили и попали в деревню. Встретился им крестьянин. Падишах заговорил с ним, спросил, как его зовут.

– Почтенный господин! Люди зовут меня Ганг.

– А как звали твоего отца?

– Ямуна.

Теперь стал спрашивать Бирбал:

– А как зовут твою матушку? Как зовут брата?

– Матушку зовут Сарасвати, а брата – Нармада [108].

Бирбал расхохотался:

– Постой, постой, добрый человек! Надо достать лодку, не то мы все потонем.


Свое дитя всех краше

<p>Свое дитя всех краше</p>

Однажды падишах и Бирбал вели наедине беседу. Зашла речь о красоте природы и ее дивах. Падишах стал славить чудеса природы и красоту человеческого тела. Бирбалу наскучило слушать длинные славословия, и он перебил падишаха:

– Владыка мира! Кто будет хаять природу и ее творения? Но все же кое-что сказать придется. Великую красоту дала человеку природа, но телу его она такой красоты не дала, оно бывает нескладно. И все же случается иной раз, что некрасив, нескладен ребенок, а родителям – странное дело! – он кажется красивее всех на свете.

– Бирбал! Чепуху ты говоришь! Станет ли кривой говорить, что он хорошо видит? Кто наберется смелости называть красавцем своего сына, если он урод?

– Что же, если вы сомневаетесь, я как-нибудь докажу вам это на деле, потерпите немного.

После этих слов разговор перешел на другое.

Прошло время, спор как будто забылся. Но как-то раз во зремя дарбара падишах вдруг вспомнил про этот разговор и потребовал, чтобы Бирбал доказал свои слова. Тот, не вставая с места, велел позвать стражника по имени Сиддик. Стражник пришел.

– Сиддик! – сказал Бирбал. – Его величеству падишаху надобен слуга. Ступай сыщи подходящего парня, чтоб красивый был и молодой, главное – красивый, краше всех на земле. Весь свет обойди, а найди такого, да гляди, в его красе не должно быть изъянов. Выбирай красавца по своему разумению.

Обошел и объехал Сиддик чуть не весь свет – и свои и чужие края – да ни с чем домой воротился. Не нашел подходящего парня. Видит жена, что муж смурной да скучный, и спрашивает:

– О чем ты тужишь? Открой мне эту тайну.

Не утерпел Сиддик, поделился горем с женой.

– Меня посылали искать для падишаха слугу, непременно очень красивого и молодого. А я нигде подходящего парня не нашел. Завтра последний день моего сроку, а какой ответ я дам падишаху?

– Только в этом причина твоей печали или есть что другое? – спросила жена.

– Тебе что, мало?! Да на этом деле можно жизни решиться, какого тут еще горя искать?

– Ну, коли у тебя только эта забота, то незачем было и за порог выходить. Веди нашего сына во дворец, верю я, он непременно падишаху понравится.

Обрадовался Сиддик словам жены.

– И то правда! Верно говоришь. Как это ты хорошо придумала! Наш парень, конечно, падишаху понравится. А я-то совсем про него позабыл. Покличь его скорее!

Сыну Сиддика было восемнадцать лет. Он неподалеку на улице стоял с дружками. Мать разыскала сыночка, ласково позвала и привела домой. Был он весь в пыли и грязи, и не понять, что чернее: кожа или грязь на ней.

Сын показался Сиддику очень красивым. Он подумал: «Мой сын станет слугой у самого падишаха!» Сердце отца зохолонуло от радости. «Что за нужда переодевать да украшать парнишку, – подумал он, – и так ведь хорош». И повел его во дворец. Сделал салам, как велит обычай, потом подтолкнул сынка вперед и заговорил смиренно и просительно:

– Владыка мира! По вашему приказу я объехал всю нашу страну и чужедальние земли, но не нашел парня, какого вы хотели. Ни с чем домой воротился. И вот жена показала мне, до чего же я глуп – забыл про нашего сына. Она сказала: «Нет никого краше нашего сына». Слова ее истинны, и я привел его к вам. Он-то уж наверняка вам подойдет.

Падишах и все придворные расхохотались. Падишаху вспомнились давешние слова Бирбала. Акбар наградил распрекрасного юнца и с миром отпустил.


Узы любви

<p>Узы любви</p>

Как-то раз падишах спросил у Бирбала:

– Бирбал! Скажи-ка, что у вашего Кришны [109] слуг, что ли, не было? Почему он сам побежал, когда слон затрубил?

– Покровитель бедных! На это я вам отвечу в другой раз.

А на дарбар часто приходил один слуга-евнух с внуком падишаха на руках. Потолковал с ним однажды Бирбал с глазу на глаз и дал ему восковую куклу. На ней было дорогое платье и драгоценные украшения – в точности такие, как на внучонке падишаха.

На другой день евнух опять пришел в дарбар. Проходя мимо бассейна, он вроде бы споткнулся и вместе с ребенком упал в воду. Падишах увидел, что его внук тонет, сорвался с места, кинулся в бассейн и схватил ребенка на руки. А это была восковая кукла.

Теперь для Бирбала было самое время дать падишаху ответ на вопрос о Кришне.

– Владыка мира! У вас столько слуг, почему же вы сами прыгнули в воду, чтобы спасти внука? Вот они – узы любви и нежности. Как вы любите своего внука, так и господь наш Кришна любит своих почитателей. Потому-то он сам и пошел на зов слона.


Почему река плачет?

<p>Почему река плачет?</p>

Однажды ночью, в пору дождей, падишах проснулся от шума и грохота – это разбушевалась Ямуна. Вода прибыла, заполнила русло и с ревом неслась вперед. Она бурлила и билась о берега, и казалось, что река всхлипывает и стонет.

Тревожно стало на сердце у падишаха. «Отчего это в ночи река плачет?» – спрашивал он себя. Но в такое время не было рядом ни придворных, ни Бирбала – кто мог ему ответить? Страшно стало Акбару. Позвал он слугу Насир-уд-Дина и спросил у него:

– Скажи-ка, миян, отчего это в ночи река плачет?

К чему было Насир-уд-Дину утруждать себе голову, раздумывать о таких вещах? Он промолчал. Всех, кто в эту пору был во дворце, одного за другим спрашивал падишах про то же, но никто толком не ответил. Пришлось послать за Бирбалом.

А Бирбал не так давно домой воротился – ходил по городу для ночного досмотра. Когда раздался стук в ворота, сперва проснулась жена Бирбала, она его и разбудила. Вошел шахский посыльный. Дождь льет как из ведра, на дворе тьма непроглядная, не видно, куда ногу поставить, и – на тебе! – падишах приказывает прийти. Ничего не поделаешь, против его воли не пойдешь! До нитки Бирбал промок, пока до дворца добрался.

А падишах сидит на троне, ждет не дождется, когда Бирбал явится. Вот и он наконец! Перекинулся с ним падишах несколькими словами, а потом задает свой вопрос:

– Бирбал! Я крепко спал да вдруг проснулся и сдается мне, что река плачет. И сейчас слыхать то же рыданье, ты прислушайся получше. Я опросил всех слуг во дворце, что бы это могло значить, да они ничего не ответили. Вот и пришлось тебя позвать. Скажи мне: отчего это река плачет?

Призадумался Бирбал: «Проснулся-то падишах от шума воды, а выдумал, что река плачет. Надо так ответить, чтобы и его успокоить и на правду похоже было».

– Владыка мира! Река ушла из отцовского дома – с гор – и идет к своему мужу – в океан. Вспоминает она отца, мать, всех родичей и плачет, что разлучилась с ними.

Обрадовался падишах такому ответу.

– Ну вот, так оно и есть! Правду ты говоришь! Именно так!


Какова стужа?

<p>Какова стужа?</p>

Как-то в разгар зимы выпал очень холодный день.

– Бирбал! Стужа нынче какова? – спросил падишах.

– Владыка мира! Только в две пригоршни, – отозвался Бирбал.

– Как это так? – подивился падишах.

А Бирбал увидел в окно прохожего. Он брел, согнувшись, съежившись от холода, руки засунул под мышки, ладони в горсти стиснул.

– Ваше величество! Гляньте на него! – показал Бирбал на прохожего.

Падишаху очень понравился потешный ответ Бирбала.


Бирбал в Кабуле

<p>Бирбал в Кабуле</p>

Как-то случилось Бирбалу поехать по делам в Кабул. Здесь он не был никому знаком, и горожане сгорали от любопытства: кто такой этот приезжий? Старались они, разузнавали и наконец порешили, что он – лазутчик. Не иначе, мол, прислал его сюда делийский падишах, чтоб разведать кабульские тайны. Скоро дошел этот слух до падишаха Кабула, и он велел схватить Бирбала и привести к нему. Стал падишах спрашивать у связанного Бирбала – кто он, откуда и зачем приехал. Бирбал назвался странником и в немногих словах рассказал про себя какую-то басню.

– Видно, тебе пришлось побывать в разных землях, – сказал падишах. – Довелось ли тебе видеть падишаха, похожего на меня?

– Покровитель бедных! Вы – словно месяц в полнолуние. Нет на свете никого, похожего на вас.

– Ладно, если я – месяц в полнолуние, то кто же твой падишах?

– Владыка мира! Наш падишах – словно месяц на второй день после рождения.

Кабульский падишах тотчас велел развязать Бирбалу руки и с почетом усадил его в своем совете. А когда совет кончился, он одарил Бирбала дорогим платьем, украшениями и отпустил.

Бирбал воротился в Дели. Но лазутчики еще раньше донесли падишаху про его разговор с кабульским шахом. Узнали про это и недруги Бирбала и стали они чернить и хаять главного советника. Падишах выслушал их наговоры и посулил завтра же обсудить это дело на совете.

На другой день, задолго до начала дарбара, в приемной зал набилось полным-полно народу. Многие пришли лишь затем, чтобы послушать, как будет отвечать Бирбал. Немало было там и его завистников. Они переглядывались, перемигивались – попадет, мол, сегодня Бирбал к нам в ловушку, осрамится вконец и выгонят его вон. Но вышло все иначе. Ведь сказал поэт:

Не опасается живущийпод покровительством боговНи смерти, ни хулы клеветников.

Тому ничего не будет, кого всевышний бережет. Хоть весь свет на него ополчится, с его головы и волос не упадет.

Когда падишах освободился от государственных дел, он стал расспрашивать Бирбала про его путешествие. Бирбал подробно рассказал про свое житье в Кабуле. Поведал он и о своей беседе с тамошним падишахом, как он сравнивал его с месяцем в полнолуние, а падишаха Акбара – с месяцем, только два дня как народившимся. Тут падишах спросил:

– Какой в этом смысл?

– Владыка мира! Хотя велик месяц в полнолуние, да ведь никто его не чтит, а двухдневный месяц мал, но он свят, все почитают его, и индусы и мусульмане считают этот день счастливым. С этого дня начинается новый месяц [110]. Весь служилый люд ждет не дождется этого дня – жалованье выдадут. Индусы в этот святой день начинают все свои важные дела. К тому же молодой месяц день ото дня все растет, прибывает, а полная луна день ото дня убывает.

– Владыка мира! Теперь соблаговолите сами рассудить, когда месяц важнее: в полнолуние или когда только народился? Кого я на самом деле хвалил и славил: вас или кабульского падишаха? – спросил под конец Бирбал и умолк.

Падишах, а за ним и вельможи стали хвалить мудрого Бирбала. На радостях падишах наградил его большим джагиром и платьем, расшитым дорогими каменьями.


Молочные братья

<p>Молочные братья</p>

Был у кормилицы падишаха сын – ровесник Акбара. Она их обоих своим молоком выкормила. Молочный брат падишаха жил при дворе.

Однажды, натешившись верховой ездой, падишах воротился во дворец. Ему подали мед, и он с охотой стал есть. В это время пришел молочный брат Акбара. Он издали увидел, что падишах что-то ест, и спросил у Бирбала:

– Бирбал! Что это падишах ест?

– Он ест гу [111].

Молочный брат очень обиделся. Бирбалу он ничего не посмел сказать, но красный от злости пришел к падишаху и нажаловался. Акбар сперва успокоил его ласковыми словами, а потом позвал Бирбала.

– Бирбал! Чем ты его так рассердил? – спросил падишах.

– Покровитель бедных! Вы только что ели мед. Он спросил у меня, что вы едите, я и ответил: «гу». Если не верите – спросите его.

– Не сердись понапрасну, – уговаривал падишах молочного брата. – Это мед на языке фарси называется «гу».

Молочный брат устыдился своего гнева.

Немного погодя падишах спросил:

– Бирбал! Скажи, у тебя тоже есть молочный брат?

– А как же! Конечно, есть.

– Почему же ты не приведешь его в дарбар?

– Владыка мира! Он еще маленький.

– Не беда! Завтра же приведи.

На другой день Бирбал украсил теленка – надел ему на шею золотые безделушки – и привел к падишаху.

– Владыка мира! Вот мой молочный брат, видите, как он весело скачет.

Удивился падишах и спрашивает:

– Как, это твой молочный брат?!

– Да, владыка мира! Это мой молочный брат. И я и он – оба мы пили молоко от одной коровы.

Падишаха позабавило остроумие Бирбала, и он наградил его.


Бирбал выручает слугу

<p>Бирбал выручает слугу</p>

Провинился как-то слуга падишаха, и Акбар в досаде решил при случае наказать его. Вскоре падишах увидел, что от стены откололся кусок извести и валяется на полу. Он велел слуге убрать известь и починить стену, а сам пошел в дарбар. На другой день поутру проходил падишах через ту комнату и приметил, что кусок извести так и лежит на том же месте. Рассердился падишах не на шутку, позвал слугу и приказал:

– Ступай на базар, купи сер извести.

Слуга бегом кинулся исполнять приказ. По дороге ему пришлось идти мимо дома Бирбала. А тот в-это время чистил зубы у крыльца.

– Ты куда это бежишь спозаранку? Какое у тебя срочное дело, что так торопишься? – спросил Бирбал у слуги.

– Защитник бедных! Спешу на базар. Падишах приказал купить сер свежей извести.

Смекнул Бирбал, что падишах, видать, во гневе. Помедлил немного и спросил:

– А не рассердился ли на тебя падишах?

– Да, господин. Сдается мне, что так оно и есть. Потому-то я и бегу, чтоб скорей исполнить приказ.

– Тогда послушай меня, что тебе на пользу будет. Падишах прикажет тебе эту известь съесть. Коли съешь сер извести – не бывать тебе в живых. А ты сделай так: купи четверть сера извести и три четверти сера сливочного масла – его по цвету от извести не отличить. Смешай их вместе, и если съешь даже все, то никакой беды не будет.

– Ладно, исполню, – ответил слуга и побежал на базар.

Он сделал все так, как его научил Бирбал, и воротился во дворец.

Падишах приказал слуге съесть ком извести, который он принес. Тот, дрожа от страха, стал не спеша есть и съел половину. Падишах подумал: «Если я дозволю ему есть еще, то этот негодник лопнет». Смилостивился падишах и не велел есть остальное. Слуга только того и ждал, поскорей вышвырнул известь подальше, чтоб на глаза государю не попалась. Потом он отдохнул немного и как ни в чем не бывало занялся своим делом.

Назавтра падишах увидел слугу – тот весело наигрывал на вине [112], ходил по дворцу вприпрыжку. Удивился падишах безмерно. Он кликнул слугу и вновь послал его на базар – купить сер извести. На этот раз Бирбала у крыльца не было. Слуга зашел в дом и поведал вазиру о своей беде.

– Пособите, господин, как мне спасти свою жизнь?

– На этот раз не покупай извести, купи одно масло. Вчера ты съел полсера, сегодня придется съесть целый сер. Прикажет тебе падишах есть известь, а ты смело ешь масло, и все будет в лучшем виде. Как говорится: и палка не сломается и змея сдохнет. И государь доволен будет, и ты жив останешься.

Воротился слуга с базара, вошел в дарбар, и падишах тут же приказал ему съесть известь. Слуга стал просить падишаха не губить его, но падишах не дал ему прощения. Начал слуга есть известь, то есть масло. Съел весь сер и сделал вид, будто ему совсем худо стало, застонал, заохал. Так он обманул падишаха и вновь принялся за работу.

А падишах ждал, чем его злое дело кончится. Глядит, а слуга жив-здоров, такой же толстый, как был, и ничего ему не делается. «А ведь слуге известь ничуть не повредила. Какая же тому причина? Тут что-то есть», – подумал падишах и спросил:

– Ты почему так долго ходил на базар?

– Владыка мира! Как проходил я мимо дома Бирбала, он увидел меня и тоже велел кое-что купить. Ну вот из-за этого я малость замешкался.

Падишах сразу догадался, что тут Бирбал замешан: «Непременно он слуге что-то посоветовал, вот почему он съел полтора сера извести и жив остался».

Начал падишах слугу расспрашивать. Тот не стал отпираться, а только слезно просил падишаха, чтобы он впредь не карал его так жестоко.


Хладнокровие Бирбала

<p>Хладнокровие Бирбала</p>

Надумал падишах испытать находчивость и смелость Бирбала. По его приказу из слоновника выпустили разъяренного слона. Идет слон по улице, в бешенстве головой мотает, и вдруг из-за угла навстречу ему выходит Бирбал. Люди все от страха попрятались, двери домов и лавок заперты, схорониться некуда, и оружия у Бирбала никакого нет. Кинулся слон на Бирбала. Но Бирбал не растерялся, схватил за задние ноги собачонку – он приметил ее на обочине дороги – и с размаху ударил слона собакой по лбу. От боли и страха собака пронзительно завизжала, заметалась и оцарапала слону когтями лоб. Он испугался и повернул назад. Ну и Бирбал тоже мешкать не стал, кинулся бежать что есть духу.

Падишах глядел на это зрелище из окна дворца. Очень он был доволен, что Бирбал такой хладнокровный.



По одежке протягивай ножки

<p>По одежке протягивай ножки</p>

Однажды придворные сказали с досадой падишаху:

– Все-то вы Бирбала обо всем спрашиваете. Нет того, чтобы нас спросить. Почему это?

– Никто при дворе с ним равняться не может, потому я вас и не утруждаю.

И замыслил падишах проучить придворных, чтоб вперед им неповадно было корить его Бирбалом. Постелил он на полу простынку длиной в газ [113] с четвертью и такой же ширины, лег на нее, вытянулся и говорит своим вельможам:

– Укройте меня хорошенько этой же простынкой.

Придворные кинулись к простыне и стали приноравливаться, как бы падишаха укрыть. И так потянут и этак – да все без толку. Накроют плечи – ноги открыты, накроют ноги – плечи голые. Бились они, бились, но так и не укрыли падишаха.

– Видите, с таким простым делом вам не под силу управиться, а скажи я Бирбалу, он бы вмиг исполнил, – попрекнул падишах придворных.

Послали за Бирбалом. Он пришел и тотчас решил задачу – подогнул падишаху колени и укрыл всего простыней.

– Но, Бирбал! Ты невежливо обращаешься с нашей особой. Не забывайся! – обронил падишах.

– По одежке протягивай ножки, – ответил Бирбал.


И глазам не верь…

<p>И глазам не верь…</p>

Вел однажды падишах шутливую беседу с Бирбалом, да вдруг и спрашивает:

– Бирбал! А бывает, что нельзя своим глазам верить?

– Всяко бывает. Хоть и сказано: не верь ушам, верь глазам, а случается, что уши правду слышат, а глаза не разглядят. Вот и выходит, что иной раз скажешь: и глазам не верь…

– Неужто и правду своим же глазам верить нельзя? – удивился падишах.

– Потерпите, выпадет случай, я это докажу.

И такой случай вскорости выпал. Стелил евнух в гареме постель для падишаха и прилег на нее – хотел проверить, ладно ли постлал, мягко ли будет спать государю, а то какой огрех окажется, не миновать тогда нагоняя. Евнух за день намаялся, устал, лег он на кровать и не заметил, как уснул. Не приходилось ему лежать-то на такой чистой пуховой постели.

В тот день падишах замешкался с делами и допоздна в гарем не заходил. А бегума, как пришло время спать, заглянула в комнату и видит – на кровати крепким сном мужчина спит, с головой укрылся. Кому ж тут быть, кроме государя? Легла она рядом и заснула.

Тем временем падишах кончил дела и пошел спать. Глядит, а около бегумы мужчина спит! Падишаха словно огнем опалило, выхватил он меч и хотел изрубить злодея на куски. Вдруг вспомнились ему давешние слова Бирбала: «И глазам не верь». Засомневался падишах и меч опустил. «Дай, – думает, – спрошу теперь у Бирбала, как это можно своим глазам не верить».

Послал падишах за Бирбалом, привел его в спальню и показал на постель. Бирбал увел падишаха в укромный угол, чтоб его не видно было, а сам разбудил бегуму.

– Госпожа бегума, что это за мужчина спит на кровати? – спрашивает Бирбал.

– Кто же, кроме супруга моего, может тут спать? – сердито ответила бегума.

– Мне срочно надо посоветоваться с падишахом по важному делу. Соблаговолите, госпожа, выйти в другую комнату.

Бегума ушла. Бирбал сдернул простыню с головы мужчины. Евнух проснулся и вскочил. Увидел Бирбала и с перепугу чуть ума не решился, всем телом трясется, слова выговорить не может.

– Ты что тут делаешь? – спрашивает Бирбал грозно.

– Господин вазир! Я скажу вам чистую правду, пусть меня хоть казнят, хоть что… Сколько лет я стелю постель падишаху, да никак не угожу, всегда он меня ругает. Ну, сегодня я особенно старался и решил сам проверить: ладно ли, мягко ли? Прилег, да сразу и заснул. Придавил меня проклятый сон, словно камень, спал, покуда вы не разбудили. Вот и все. Больше я ничего не знаю. Помилосердствуйте, простите мою вину.

Бирбал наказал слуге наперед быть осторожней и отпустил его.

Падишах из своего потайного места все слышал. Теперь-то он поверил словам Бирбала: «И глазам не верь».


Как поймали вора

<p>Как поймали вора</p>

Случилась в доме одного делийского богача кража – пропало золото. Пораздумывал хозяин и понял, что украсть могли только свои. Видно, кто-то из слуг польстился на хозяйское добро.

Пришел богач к Бирбалу и рассказывает про кражу, горюет. Успокоил его Бирбал и спрашивает:

– Нет ли у вас на кого подозрения?

– Господин вазир! Я думаю, это дело рук моих слуг. Но видеть-то я не видел и не знаю, кого подозревать.

– Ладно, господин купец, испытаю я одно средство. Вдруг с божьей помощью и вернется к вам ваше добро.

Позвал Бирбал к себе всех шестерых слуг богача, разрезал соломинку на шесть одинаковых кусков и дал каждому по куску, а сам все мантры [114] бормочет.

– В руках у вора эта соломинка за ночь вот на столько вырастет, – сказал он. – Утром я проверю ваши соломинки. Ночевать будете в моем доме, а после проверки отпущу вас домой.

Слуг заперли в отдельные каморки. Тот, кто украл золото, был глуповат и придумал: «Чтоб меня Бирбал не поймал, я отломлю кусочек от своей соломинки». Сказано – сделано. Назавтра, когда учинили проверку, все увидели, что его соломинка короче, чем у других слуг.

Сперва вор отпирался – по жадности не хотел добро отдавать. Но как дали ему плетей, во всем повинился и показал Бирбалу место, где золото схоронил.

Так, по милости Бирбала, вора поймали и наказали, а к богачу вернулась его пропажа.


Клевета

<p>Клевета</p>

Пришла однажды к Бирбалу женщина и пожаловалась, что один мужчина над ней снасильничал.

Бирбал велел позвать того человека и спросил у него:

– Как же ты посмел такое злодейство учинить?

– Господин! – взмолился мужчина. – Эта женщина – обманщица, напраслину на меня возводит. Я ее и пальцем не трогал, да и не видел никогда.

– Ну, знаешь это ведь такое дело, что свидетелей не бывает, да и следов не остается. Такое творят наедине да украдкой. Потому не можешь ты от себя вину отвести, и я назначаю тебе наказание – сейчас же уплати женщине пять рупий.

Не мог мужчина ослушаться Бирбала, поневоле выложил деньги. Бирбал отдал их женщине и отпустил ее. Немного погодя он приказал мужчине:

– Ступай догони женщину и непременно отбери у нее эти пять рупий. Ни за что не отпускай ее, покуда она тебе деньги не отдаст.

Выбежал человек на улицу и скоро догнал женщину. Он стал требовать с нее свои деньги, но она отказалась отдать. Долго они спорили, наконец, она схватила его за руку и потащила к Бирбалу.

– Ваша милость! Он посреди улицы напал на меня, отнимает деньги назад. Вот мне и пришлось привести его к вам, – пожаловалась женщина.

– Что же, забрал он у тебя деньги? – спросил Бирбал.

– Нет, господин, не отдала я, как он ни исхитрялся отнять. Денежки, все пять рупий, при мне остались.

– Коли он даже деньги отнять не сумел, как же он мог снасильничать над тобой? Ты подала ложную жалобу, оклеветала этого человека. Немедля верни ему деньги.

Женщина в душе кляла свою дерзость. Она достала из-за пояса деньги и отдала мужчине.

Бирбал позвал стражника и приказал дать клеветнице десять плетей. Женщина задрожала и сама призналась в обмане. Бирбал наказал клеветницу.


Бегума хитра, а Бирбал хитрее

<p>Бегума хитра, а Бирбал хитрее</p>

Как-то раз падишах и бегума качались на качелях. У него на ногах были надеты туфли, а бегума была босая. А бегума была красавица писаная. Акбар же хоть собой и хорош, да где ему с ней равняться! Видны ли звезды при ясном солнышке?! – Господин мой, – говорит бегума, а сама усмехается, – красивые у вас туфли, а все же мои босые ноги лучше.

– А вот и нет, – отвечает падишах.

И заспорили они. Дальше – больше, вскоре все служанки из гарема собрались в сад. Бегума показывает им на туфли падишаха и на свои босые ноги и спрашивает:

– Ну-ка скажите, у кого из нас ноги лучше?

Служанки молчат, словно воды в рот набрали. Им, вестимо, правду говорить боязно. Угодишь падишаху – бегума осерчает, угодишь бегуме – падишах разгневается.

Случилось в этот час прийти в сад Бирбалу. Увидала его бегума, обрадовалась и спрашивает про то же.

– Госпожа бегума! Ваши ноги, конечно, красивее, но важнее-то ноги падишаха. И то сказать, не будь ног падишаха, как бы сюда ваши ноги попали?

Разозлилась бегума на Бирбала за такие слова, но виду не показала, улыбнулась даже, будто довольна очень, и похвалила за справедливое рассуждение. И казначею приказала:

– Вели дать ему в награду сотню.

Казначей тотчас ответил:

– Госпожа! Завтра утром будет выдано.

Бирбал почуял подвох и тоже пустился на хитрость.

– Госпожа бегума! Казначей посулил вам отсчитать сотню, да ведь обманет.

«Это что же он говорит, будто меня пороть будут», – смекнула бегума.

– Бирбал! Ты что такое городишь? Разве казначей собирается дать мне сотню розог?

– Ну, а вы-то велели дать мне сотню розог?

– Я сказала про сотню рупий, – вывернулась бегума. – С чего это ты подумал про розги?

– Госпожа бегума! Помыслите сами, я ведь сказал только для верности, чтоб казначей ваш приказ понял.

Так Бирбал не поддался на обман. На хитрость бегумы он ответил тоже хитростью. Бегума все поняла и промолчала.


Забота да труд жить берегут

<p>Забота да труд жить берегут</p>

Завели однажды падишах и Бирбал беседу про свою жизнь в предыдущем рождении. По милости богов, оба помнили ту свою жизнь, но ни падишах, ни Бирбал ни разу о ней не говорили. А нынче вдруг, ни с того ни с сего, пришла падишаху на ум его прежняя жизнь. Рассказал он подробно Бирбалу про все, а потом пошли они поглядеть на те места, где оба тогда жили.

Там под одним деревом был у них клад зарыт. Откопали они золото – все было в сохранности – и пошли в бывший свой дом. А к тому дому притулилась хибара, в те времена жила там одна старуха. Она день-деньской толкла да молола зерно для людей, тем и кормилась.

Подошли они к лачуге, смотрят, а старуха и сейчас жива-здорова, тем же ремеслом промышляет и с виду такая же, как тогда была. Диву дался падишах, на нее глядя. Пожалел древнюю старушку и подарил ей все деньги, что из земли выкопал, чтобы она больше не маялась. Обрадовалась старушка такому богатству, дала падишаху благословение и сказала:

– Сколько годов тружусь в поте лица, а нынче, по милости моего хозяина Сушармы, не буду больше горе мыкать. Хоть на старости лет поживу в достатке и покое.

И стала старая рассказывать про то, что с ней полвека назад приключилось. Слушают падишах и Бирбал – и верно, правду говорит старуха. Но Бирбал захотел ее слова получше проверить.

– Бабушка, ты про какие это времена рассказываешь? Кто такой Сушарма, кем он тебе доводился?

– В давние времена жил здесь мой хозяин, господин Су-шарма, я ему прислуживала. Тогда я была не такой старой, всего только сто шестьдесят годков мне было. А минуло с той поры пятьдесят лет.

Убрала деньги старая и прослезилась от радости. Заснула в ту ночь спокойно, без всяких забот.

Поутру пришел падишах, глядит, а старушка и не дышит, померла. Опешил падишах.

– Бирбал! С чего это она? Жила-жила, а как кончились ее мученья, вдруг взяла да померла!

– Владыка мира! Когда была у нее забота, не ведала она и во сне покоя, а нынче получила богатство, и забот никаких не стало. Заснула она счастливым сном, да и не проснулась.

Падишах и Бирбал позаботились, чтобы все погребальные обряды были исполнены как положено, а потом воротились в Дели.


Кто счастлив

<p>Кто счастлив</p>

Попался однажды падишаху на глаза нагой человек. Запечалился падишах и спрашивает.

– Бирбал! Кто счастлив на этом свете? Повидал я разных людей, всякие знавал толки в богопочитанье и вот засомневался. Ты пандит, мудрец, рассей мои сомнения,

– Владыка мира! На ваш вопрос ответ можно дать только после смерти человека.

Еще больше стало недоумение падишаха.

– Почему же? – спросил он.

– Тот, кто сегодня счастлив, завтра может попасть в беду. Как же можно считать человека, пока он жив, счастливым или несчастливым? А сколько есть таких, что с виду счастливы, а на душе у них полно горя? Их счастливыми не назовешь. Раздумывал я над этим и пришел к мысли, что счастливым можно считать того, кого смерть застала счастливым.

Падишаху ответ Бирбала очень понравился, и он дал ему награду.


Гнев бегумы

<p>Гнев бегумы</p>

Не под силу было придворным Акбара тягаться с мудрым Бирбалом, и потому многие ему завидовали. Однажды один такой завистник принялся нашептывать придворным, что пора, мол, спихнуть Бирбала с места вазира. Уже не раз ненавистники Бирбала брались за это дело, но ничего у них не выходило. Теперь никто не осмеливался открыто бунтовать против вазира.

Потолковали царедворцы и порешили втянуть в это дело бегуму. Подослали к ней ее брата. Пришел он в гарем, рассказал сестре про задумку придворных и говорит:

– Обидно очень! Столько при дворе вельмож-мусульман, а в дарбаре главный советник – индус. Бесчестье это для нас. Если не постараешься, не скинешь Бирбала с высокого места, то я отсюда уеду куда глаза глядят.

– Братец! Правда твоя, но ведь не раз падишах учинял тебе проверку, да ты проваливался, как же допустит он тебя на место вазира? Кто не знает, как умен падишах? Не будет он слушать всякие наветы да по чужой указке действовать.

И индусские и мусульманские жены падишаха всегда были довольны Бирбалом. Только некоторые жены иной раз впутывались в козни придворных – недругов Бирбала.

Долго уговаривала брата бегума, но все напрасно, он твердил свое. Наконец она уступила и обещала потолковать с падишахом.

Пришел к ночи падишах в гарем, но бегума не приветила его, даже слова не вымолвила. Видит он, что бегума в расстройстве, слезами заливается, и опечалился. Стал ее утешать да выспрашивать, о чем она сокрушается.

– Сместите Бирбала и назначьте вазиром мусульманина, только тогда я успокоюсь, порадуюсь.

Падишах сразу смекнул, в чем дело. Он помолчал, а потом ответил бегуме:

– Тебе хорошо ведомо, что в дарбаре без Бирбала – одно невежество. Никто не может с ним умом равняться. Кто лучше его с делами управится? Чего же ты зря сердишься?

Бегума ответила хмуро:

– Все равно, сместите Бирбала и поставьте на его место моего брата. Иначе я выпью яду.

Сдался падишах, не мог с упрямой бегумой сладить. Встревожился он, но виду не подал, а только сказал:

– Нельзя сместить Бирбала без причины. Нельзя такого знаменитого человека безо всякой его вины наказать, не то сраму не оберешься. Вот и сделай так, чтобы Бирбал в чем-нибудь провинился. Коли будет у него неудача, он сам уйдет.

Бегуме понравился совет падишаха, хмурое лицо ее прояснилось.

– Придумала, придумала я простой способ! Вы сегодня рассердитесь на меня и уйдете в сад. Потом позовете Бирбала и скажете: «Уговори бегуму прийти ко мне, а не уговоришь – не быть тебе вазиром. И станет вазиром тот, кто ее уговорить сумеет». Да смотрите, остерегайтесь, как бы он вас не провел.

– Bax! Что и говорить, ловко придумала! – воскликнул падишах. – Раз ты сама это средство нашла, как же сможет он тебя уговорить?

Всю ночь бегуму не оставляли тревожные мысли. Наутро падишах ушел из гарема и отправился в сад.

Приметили придворные, что падишах в саду один, что лицо у него сумрачное, а бегума из дворца не выходит. «Видно, вышла у них ссора», – догадались они и побросали все свои дела, ждут – что-то будет. Вскоре падишах велел позвать Бирбала. Тот явился.

– Бирбал! Придумай средство, чтобы бегума сама пришла и у меня прощения просила. Говори сразу, сколько дней тебе потребуется, – сказал падишах.

– Ну, какие там дни, разве может женщина долго ссору с мужчиной терпеть! Сегодня же к вечеру все и уладится, – спокойно ответил Бирбал.

Он тут же пошел в гарем, в покой бегумы. Вежливо сделал салам, стал спрашивать про ее здоровье. Бегума отвечает, а про себя твердит: «О святой пир! Если этот плут не надует меня, я сегодня же вечером принесу тебе в дар сладости. О сердце мое! Остерегайся! Не верь ему, не поддавайся на хитрости, а не то все дело провалится».

Тут пришел лазутчик – а Бирбал наперед научил его, что говорить, – и сказал:

– Господин вазир, это пустая распря, и вы больше ради того дела не старайтесь. Его величество тверд в своем слове. Придумайте всякие способы, чтобы дело его удалось.

Бегума уши навострила, к словам лазутчика прислушивается, а когда он ушел, спросила Бирбала:

– Господин вазир! Что сказал вам этот человек?

– Как видно, вы досадили падишаху, он сердится и, кажется, задумал взять новую бегуму, – ответил Бирбал.

Так Бирбал запугал бегуму и поспешно вышел. А ее охватило волнение. «Я вечно пристаю к падишаху: сместите да сместите вазира. Вот он и разгневался на меня, хочет взять себе другую жену. Сама рублю сук, на котором сижу… Пойду скорее, подольщусь к падишаху и упрошу не гневаться, простить меня, неразумную».

Бегума переоделась, велела подать паланкин и отправилась в сад к падишаху. Начала она вымаливать прощение за свое упрямство и дерзость.

Подивился падишах на такое унижение бегумы и спросил:

– Бегума! Что это ты совсем другим голосом запела?



– Не желаю, чтобы вы другую полюбили. Этому не бывать.

– Ах вот как! – улыбнулся падишах. – Знать, перехитрит тебя Бирбал.

– Господин мой! Я не так глупа, чтобы Бирбал мог меня обмануть. Сама понимаю, что мне во вред, а что на пользу. Я не позволю другой завладеть вашим сердцем. Простите меня, господин мой, вперед я никогда не буду вам досаждать.

Падишах стал бегуму выспрашивать, и она рассказала про свой разговор с Бирбалом и про весть, что принес лазутчик.

Акбар понял хитрость Бирбала и долго смеялся. Тут бегума уразумела, что она на самом деле попалась в ловушку вазира. Но поздно, теперь уж дела не поправишь. Пришлось ей признать, что Бирбал и умен и хитер.

С того дня, когда ей наговаривали на Бирбала, она и слышать не хотела и никогда больше не вмешивалась в козни придворных.


Почему на ладони не растут волосы

<p>Почему на ладони не растут волосы</p>

Однажды держал падишах тайный совет с Бирбалом, и вдруг захотелось ему узнать что-нибудь новое. Он поднес к лицу Бирбала ладонь и спросил:

– Бирбал! Почему на ладони не растут волосы?

– Владыка мира! Этой рукой вы каждый божий день подаете милостыню, одариваете ученых. Столько денег трется об вашу ладонь, где уж тут вырасти волосам.

Но падишах хотел перехитрить Бирбала.

– Ну ладно. А почему у тебя на ладони не растут волосы?

– Покровитель бедных! Все награды, все монеты, что вы мне даете, я беру этой ладонью, как же могут вырасти на ней волосы?

Падишах помолчал, подумал немного, потом опять спросил:

– А почему не растут волосы на ладонях у других моих придворных?

– Ну, это понятно. Когда вы меня или кого еще награждаете, то придворные завидуют, злятся и от досады царапают себе ладони ногтями, вот отчего и у них волосы на ладонях не растут.

Падишаху очень понравилась находчивость Бирбала.


Как падишаха из гарема выманили

<p>Как падишаха из гарема выманили</p>

Заслушался однажды падишах пения в гареме. А были там в тот день все бегумы, Веселый праздник устроили они: «Авось, – думают, – падишах прельстится весельем и любовными утехами и хоть несколько дней при нас побудет». И, правда, падишах охотно тешился с ними.

Наступила ночь. Одна бегума – ее прозвали «Сладкоголосой» – запела песню про разлуку.

Размягчилось у падишаха сердце от печальной песни, и он спросил:

– Что хочешь ты сказать своей песней?

– Господин! – ответила бегума. – Вы все время проводите на войне, а мы здесь сохнем в разлуке с вами, каждый час нам годом кажется. Разве же это уместно, о господин?! Выскажу ли я словами все, что у меня на сердце? Про это знает только господь бог, И нынешнего дня мы столько ждали, столько ждали, а вы все не освобождались от ратных дел, не приходили в гарем! По справедливости сказать, не подобает вам теперь бросать нас и снова уходить.

– Госпожи бегумы! Вы думаете, я ухожу только ради ратных дел, но это не так. Больше приходится присматривать за подданными. Не делай я этого, разве устояла бы такая большая держава? Но твои просьбы так и быть выполню, побуду у вас дня три-четыре. Больше никак нельзя. Не то мои утехи мне боком выйдут – рассердятся на меня военачальники, царевичи и поднимут бунт. Тяжко мне тогда придется. Об этом вы подумали? Правда, на досуге я езжу на охоту и забав не чураюсь. Могу с вами побыть недолго. Хватит вам этого или все еще мало?

Оробела от резких речей падишаха бегума и ответила мягким голосом:

– Господин! Правильно вы все говорите и все-таки подумайте и о нас, бегумах: как мы тут взаперти дни и ночи маемся. Ведь мы словно животные на привязи. Так и будем жить?

Сразу заговорила и другая бегума:

– Всем ведома ваша справедливость. Вы склоняете ухо к просьбам самого мелкого чиновника. Почему же вы нас слушать не желаете? Но уж сегодня мы вас отсюда не выпустим. А после – воля судьбы. Не следует хвастать, но как вы уйдете без нашего позволения?

Третья жена улыбнулась, стрельнула глазами в падишаха и заворковала:

– Какие вы, право, сестрицы! Наш господин на весь свет славится своей добротой. Он, конечно, услышит наши мольбы и не покинет нас, никуда не уйдет. Коли не верите мне, давайте побьемся об заклад, проиграю – можете отрубить мне руку.

– Сестрицы, – кокетливо сказала четвертая бегума, – зачем столько упрашивать да уговаривать? Ведь наш господин не говорит «нет», а молчание, как известно знак согласия.

Улестили жены лукавыми взглядами да ужимками падишаха. Не знал он, какой что отвечать, и совсем расслаб.

– О бегумы! Я счастлив вашей любовью и, верьте слову, останусь с вами.

Только он это сказал, как бегумы принялись от радости прыгать и кружиться.

Проходили дни, а бегумы все новые любовные утехи и забавы придумывали. Забыл падишах про дарбар, не осталось у него заботы о том, что делается в его царстве и чего не делается.

Минуло несколько месяцев, как из дворца пропал падишах. Придворные без устали разыскивали государя, но никак не могли проведать, где же он скрывается. Стали вельможи опасаться, как бы не случился бунт в государстве, и все больше тревожились: что-то будет без падишаха?

А падишаху любовный дурман голову затуманил. Он уж и не понимает, утро ли, вечер ли на дворе.

Бегумы же наперед меж собой уговорились никому не рассказывать, что падишах у них. Не то, мол, придумают вельможи хитрость, уведут их господина и порушат веселье. И всех больше боялись бегумы Бирбала и поэта Ганга.

Замерли все дела. Много послов понаехало ко двору из чужих земель, но видели они пустой трон и немало тому дивились. Тень позора стала ложиться и на лица горожан.

Небывалое дело – вот уже десятый месяц, как падишах пропал!

Мало-помалу стали у людей мысли меняться. Принялись они своевольничать. Придворные про все это узнали от лазутчиков и убоялись, как бы чужеземные послы не начали строить козни против державы. Бирбал понял, что быть беде, ежели не разыскать государя немедля. И решил он взять это на себя.

Собрались тайно на совет самые главные советники и сановники. И сказал им Бирбал такие слова:

– Друзья! Слухи о том, что падишах пропал, дошли до дальних стран. Трудно нам удерживать управление царством. Чужеземные послы, видно, уже плетут сети, строят козни против нас. Не дай бог, нападут сейчас враги – не отбиться, не оборониться. Надо нам засучить рукава и, не ведая ни сна, ни отдыха, приняться за розыски падишаха.

Знаменитый Тодармал, главный вельможа при дворе, сказал:

– Бирбал! По-моему, сперва надо осмотреть те места во дворце, куда одному вам входить дозволено.

– Да я уж давно все осмотрел. Сил моих не стало искать в одиночку, вот я и завел с вами этот разговор.

Тут заговорил поэт Ганг:

– Велико было мое желание увидеть падишаха, и вот вчера я встретил его.

Словно дождем смочило засохшую траву – выпрямились вельможи, подняли поникшие головы, глаза у всех заблестели!

– Где вы видели падишаха? – спросил Бирбал.

– Он спал в комнате бегумы Диларам, – ответил Ганг.

– Так. Бегума заманила и полонила своей любовью падишаха. Жди его теперь в дарбаре! – проговорил с тоской Бирбал.

– Головой рисковал, чтобы проведать, где он, – рассказывал поэт Ганг. – А уж вытянуть его оттуда – дело непосильное.

– Только одному человеку оно под силу, славному поэту Гангу, – подзадорил Бирбал.

– Братец, то будет не простое благодеяние, – добавил другой советник. – Бессмертной станет слава того, кто уведет оттуда падишаха. Ведь этим сотворит он благо для бессчетного числа людей. Не медлите, беритесь за дело.

– Куда как хорошо решили! – с досадой отозвался поэт. – Вы, как видно, хотите моей погибели.

Ханханан покуда помалкивал, но увидел, что Ганг увиливает, и вставил свое слово:

– Почтеннейший! Для вас в этом деле ничего опасного, нет. Может, падишах и рассердится, но как увидит вас – устыдится, отойдет.

Ганг, однако же, не сдавался:

– А козни бегум? Озлятся они на меня да наплетут невесть что падишаху, а ему ведь и казнить меня недолго. Что тогда будет с моей семьей, с детишками? Слезами изойдут, без смерти умрут. Вытянуть падишаха из гарема не легче, чем схватиться с тигром.

– Надо сейчас вызволить падишаха из гарема. А уж больше он не попадет под власть бегум. Дивлюсь я, как это они его заманили и опутали, – увещевал поэта Бирбал.

Долго еще уговаривали Ганга советники, пускали в ход и похвалы и лесть, Не мог поэт больше упираться.

– Все вы сговорились против меня. Знать, пришел час класть голову на плаху. А если поднимется надо мной меч палача, встанет ли кто на мою защиту? – голос у Ганга задрожал.

– О лучший из поэтов! – заговорил Бирбал. – Мы все станем просить за вас. Неужто мы не тронем сердце падишаха?

Сдался на уговоры вельмож поэт Ганг. «Ладно, – думает, – не будет мне покоя, пока не выманю падишаха из гарема».

Обрадовались придворные и на радостях дали обет принести господу благодарственную молитву.

Теперь вся забота легла на Ганга. «Коли взаправду одному мне это дело исполнить суждено, то нечего мешкать, – рассуждал он сам с собой. – Сегодня же все и сделаю. Ведь это – царский двор, доносчиков полным-полно, проведают бегумы про наш сговор – тогда все пропало! Так упрячут падишаха, что я и не доберусь до него. К тому же и поэт один советовал:

Все на завтра назначенноесегодня закончить спеши.Мир так непрочен – успеешь лизадуманное свершить?»

Верными были мысли Ганга. Хорошо, уж так хорошо знал он тайны шахских жен, как никто другой. Ведь он был поэтом, ему ли не знать женское сердце!

Ганг дождался ночи, переоделся и принял обличье страшного ракшаса. Еще днем велел он сшить себе длинную черную чадру и высоченную черную шапку. В полночь Ганг укутался в чадру, надел шапку, привязал за петлю к руке толстую палку и вышел из дому. На другой руке висели четки. Лицо его закрывала маска ракшаса.

Крадучись, пробирался поэт по переулкам. Вот и ворота сада, окружающего гарем. Ганг остановился в раздумье. «Если я войду через главные ворота – сразу же налетят стражники, – подумал он. – Лучше пройду через потайную калитку».

Шла четвертая, ночная стража. Из одного окошка падал тусклый свет. Прокрался Ганг поближе и увидел: падишах вышел из отхожего места и теперь мыл руки, полоскал рот.

Со всех сторон его охраняли караульщицы. «Конечно, у падишаха тут одни утехи да радости, – думал Ганг. – Ну кто станет бросать райские услады ради мирских треволнений? Найдется ли такой подвижник? Помешай падишаху наслаждаться – и поплатишься головой. Но что делать? Раз обещал, отступаться нельзя. Долг исполнять надо. Воздаяние в руках всевышнего».

Укрепил Ганг свой дух такими рассуждениями, подошел к окну и гаркнул изо всех сил:

– Эй, падишах! Ты себя человеком считаешь, а сам валяешься без памяти. Люди, со стороны глядя, зовут тебя жеребцом и ослом! Есть еще время, опомнись, ступай отсюда прочь!

Прокричал поэт эти слова и пустился наутек. Бежал что есть духу, ни один быстроногий бегун его не догнал бы.

А падишах крикнул в ярости:

– Эй, кто там! Убить нечестивца сей же миг!

Бедный Ганг хоть и бежал со всех ног, не миновал все же рук стражников, Изловили его, узнали да смекнули, что неспроста он в гарем пробрался. Кабы простой был вор, они бы его сразу пристукнули, а убьешь поэта – наживешь беды, чего доброго и жизни решишься. И заперли стражники Ганга в темницу.

Падишах, весь красный от гнева, вышел из дворца. Никак бегумы не могли его удержать – он и слушать ничего не хотел. Ганговы клички: «Жеребец, осел» – жгли ему душу.

Рассердились бегумы на придворных за эту проделку, ругали и кляли их по-всякому. Одно их утешало: поймали того, кто увел падишаха из гарема, и теперь, конечно, казнят. «Вот, теперь всем памятно будет, что ждет наших злопыхателей», – говорили они меж собой.

А вельможи и радовались и печалились. Как же: падишах освободился из сетей бегум, зато поэт Ганг попал в беду.

На другой же день падишах велел глашатаям возвестить о своем возвращении. Народ возликовал, а злоумышленники убоялись начинать бунт.

Шли на дарбар вельможи, шли чиновники со всех концов города, шли люди из народа. Грозный, с нахмуренным челом, восседал на троне падишах. Сегодня впервые за десять месяцев народ увидел падишаха. Придворные делали ему салам и по чинам садились на места. Никто не смел взглянуть государю в глаза, головы у всех были опущены.

Солдаты привели поэта Ганга. На нем было то же платье, что ночью, руки связаны.

Вазир и советники дивились на его вид. В душе они молили бога за поэта. Каждый хотел за него заступиться, ждали только подходящей минуты.

Падишах не узнал Ганга в диковинном наряде и маске чудища.

– Что это? Злой дух, ракшас, чудовище?

«Настал мой час», – подумал Ганг и отвесил падишаху низкий поклон. Тут высокая шапка с маской свалилась и открылось его лицо.

– Ганг! – вскричал падишах. – Как посмел ты войти в мой гарем? Смертная казнь – вот кара за твою вину.

А несчастный поэт стоит со связанными руками, слова вымолвить не может.

Услышал палач слова падишаха, выхватил из ножен меч и шагнул вперед. Ганг стал считать свои последние минуты. Поглядел он на вельмож, глаза с одного на другого переводит и всех о помощи взглядом и знаками молит. Да все боятся за собственную жизнь, где уж там помогать ему. Даже глаз на Ганга поднять не смеют. Падишах приметил и взгляды и знаки Ганга и не утерпел:

– Ганг! Ты что за представление тут разыгрываешь? Дарбар это или театр?

Не мог больше Ганг терпеть. Черная неблагодарность вчерашних друзей-советчиков колола его, словно острое копье. Чего только они не сулили вчера – готовы были усадить его на колесницу и живым в рай поднять, а теперь никто даже глазом не поведет в его сторону! Будто и не знают, что его ждет! «Уж если мне помирать приходится, проучу я их за вероломство, чтобы вперед неповадно было», – подумал Ганг, кивнул на вельмож и ответил падишаху:

– Владыка мира! Из-за этих вельмож, из-за их хитрых козней попал я в такую беду. Это они во всем виноваты.

И он поведал падишаху про тайный совет, про то, как его уговаривали да подстрекали.

Рассказ поэта удивил и потешил падишаха. Что ж, выходит, вчера советники обещали спасти Ганга, а сегодня, видите, и не пикнут. Очень смеялся Акбар.

Весело стало у него на душе, и он Ганга помиловал. Ведь Ганг старался ради блага государя! Акбар щедро наградил поэта и сказал ему в поучение:

– Послушай, великий поэт, что я тебе скажу, и хорошенько запомни мои слова. Сладкоречивые люди никогда не держат слова. Не верь речам, пока не узнаешь, что на душе у сладкоречивого.

А лукавых придворных падишах попрекнул:

– Вы бедного старика на смерть послали, а ведь ни один не встал на его защиту, когда он в беду попал. Подобает ли вам так поступать?

За всех ответил Бирбал:

– Владыка мира! Всей душой мы великому поэту благодарны. Он своей жизни не пожалел, хотел других спасти. А вмешайся мы, разгорелся бы ваш гнев еще сильнее, что бы тогда получилось? Вот об этом-то мы наперед и подумали, оттого и молчали.

Покончил падишах с этим делом. Стал он каждый день приходить в дарбар и подолгу заниматься делами и скоро решил все, что за эти месяцы накопились.


Чудной сон

<p>Чудной сон</p>

Однажды вечером падишах и Бирбал вели веселую беседу. Падишах и говорит:

– Бирбал! Чудной сон привиделся мне вчера ночью. Будто бы мы с тобой летаем в поднебесье да вдруг падаем. Я свалился в яму с медом, а ты в выгребную яму. И тут я проснулся.

– Владыка мира! – тотчас отозвался Бирбал. – Вот чудеса! И я видел вчера ночью такой же сон. Только мой-то сон на том не кончился. Когда мы выбрались из ям, то я стал облизывать вас, а вы – меня.

Акбар не нашелся, что ответить, и пристыженный промолчал.


Бирбалы-самозванцы

<p>Бирбалы-самозванцы</p>

С того дня, как доложили падишаху о смерти Бирбала, сердце его не знало радости. Он горевал и тужил об утрате, забыл обо всех забавах и потехах. Придворные вовсю старались, чтоб разогнать его печаль, но понапрасну. Долго судили они да рядили и пошли на такую хитрость: начали исподтишка распускать слухи, что Бирбал жив.

Из самых дальних городов и деревень стали приходить вести, будто там объявился живой Бирбал. Люди говорили, что он не погиб на войне, спасся и теперь тайно живет в каком-то городе.

Был раз такой случай. Один человек назвался Бирбалом и отправился ко двору, но встретиться с падишахом ему не довелось – в дороге помер.

Года через два в деревне Сири объявился новый Бирбал. Какой-то брахман лез из кожи вон – старался всех уверить, что он и есть Бирбал.

– Когда начался бой с патханами, меня ранило, но один махатма [115] вынес меня с поля боя и выходил, – рассказывал самозванец. – Когда я выздоровел, этот святой человек приказал мне поселиться в вашей деревне.

Брахман тот был очень похож на Бирбала и отлично знал всю его жизнь, на все вопросы его родных отвечал без запинки. Многие поддались обману, поверили, что он и есть настоящий Бирбал. Повезли его ко двору, да он тоже по дороге помер. А падишах уже ждал его.

Много таких вестей доходило до падишаха, но стоило их проверить, и выходило, что слухи все ложные. Со временем тайна открылась – придворные нарочно придумывали истории про Бирбала, чтобы развеять горе падишаха, а лазутчики по их указке не давали правильных донесений. Проведав про это, падишах сильно разгневался и сурово наказал лазутчиков.