Эксперт Журнал Эксперт

Эксперт № 03 (2013)


Инфантильность мешает разуму

<p> <strong>Инфантильность мешает разуму</strong> </p>

Редакционная статья

Гражданская истерика вокруг закона, запрещающего усыновление российских детей американцами, имела бы весомое оправдание только в том случае, если бы ей предшествовало не меньшее по градусу накала возмущение по поводу того, что американцы приняли «закон Магнитского» в отношении России. В нашем сегодняшнем общественном дискурсе эта мысль выглядит не просто парадоксальной, она сама может вызвать град жестких обвинений в непонимании «элементарных этических границ». Однако мы позволим себе придерживаться именно этой точки зрения.

Большинство граждан, возмущенных «антимагнитским» законом, инициированным нашей Думой, не знают в чем смысл «закона Магнитского», более того, они даже не интересуются этим. Между тем это беспрецедентный по меркам международной практики закон, фактически нарушающий принцип суверенности национального права. Согласно ему, любой гражданин России, чьи мысли и действия покажутся американским конгрессменам не соответствующими их пониманию прав человека, может быть лишен как возможности выезжать в США, так и возможности пользоваться своими зарубежными активами, какой бы величины они ни были.

Мы убеждены, что в любой демократической и развитой стране принятие такого закона любым другим государством вызвало бы волну самого горячего возмущения. И уже потом бы внутри страны граждане и политики разбирались между собой, кто здесь «больший сукин сын». У нас никто, кроме государства, против «закона Магнитского» не выступил. И тогда государство само стало искать симметричный ответ.

Почему было бы важно выступить гражданам? Потому что в этом случае стало бы понятно, что страна в ее глубине прекрасно понимает и будет отстаивать свое право на суверенитет. Можно также предположить, что в рамках полемики и негодования по поводу «закона Магнитского» появились бы иные идеи ответа. А так мы сами все отдали на откуп депутатам и чиновникам, и эту вину надо признать.

Является ли выбранный ответ спорным? Конечно. Но весьма спорны и мотивы американцев, стремящихся усыновить российских детей. Удивляет, насколько ситуация с сиротами в США, оказывается, похожа на ту, что мы имеем в России. Насколько миф о благополучной в этом отношении Америке не соответствует действительности.

В самом деле, сегодня в Соединенных Штатах 423 тыс. сирот, из которых, по разным данным, от 129 до 143 тыс. живет в детских домах и ждет усыновления. В России же насчитывается 654 тыс. сирот, из них в детских домах 106 тысяч. Конечно, с учетом двукратной разницы в населении положение в России заметно хуже, но все-таки это сопоставимые показатели. Это совсем не то, что ожидаешь увидеть. Ведь если положение с сиротами в США и России столь похоже (а мы ведь отдаем себе отчет, что средний американский детский дом — это вовсе не сахар, и большинство выходцев из них, как и в России, имеют потом огромные проблемы с социализацией — попадают в тюрьму, страдают наркоманией и алкоголизмом, живут на социальное пособие), то почему американцы с такой настойчивостью хотят усыновить детей российских? Объясняется это довольно просто. Во-первых, 60% детей в американских детских домах — это дети не с белым цветом кожи. Во-вторых, 90% из них не «отказники» (основная категория сирот в России), а дети родителей, которые либо попали в тюрьму, либо были лишены родительских прав за антисоциальный образ жизни. В-третьих, это дети довольно взрослые, то есть, скажем так, с серьезным бэкграундом (30% всех усыновляемых в США детей имеют проблемы психического характера). Если средний возраст ребенка, усыновляемого из американского приюта, — шесть лет, то большинство усыновляемых американцами иностранных детей — до одного года, а следующая группа — до пяти лет.

Отсюда понятен интерес к России, ведь наша страна наряду с Украиной — основной поставщик маленьких белокожих детей (кстати, после введения в России запрета президент Виктор Янукович решил упростить процедуру усыновления украинских детей иностранцами). А если учесть, что многие американские пары настолько затягивают с рождением детей, что для них единственным выходом становится усыновление, то для американских усыновителей выбор российского ребенка — это вовсе не благотворительность, а весьма расчетливый выбор.


Злая игра в моральные ценности

<p> <strong>Злая игра в моральные ценности</strong> </p>

Павел Быков

Ольга Власова

Николай Силаев

Принятие в США «закона Магнитского» стало сильнейшим вызовом для российской власти и всей страны в целом. Ответ Москвы оказался асимметричным и жестким, однако реакция на него заметной части российской общественности показала, что власти стоит более аккуратно оценивать последствия своих решений

Фото: Сергей Жегло

Введение запрета на усыновление американцами российских детей в ответ на принятие в США «закона Магнитского» вызвало в российском обществе бурю эмоций. Подобная реакция понятна, поскольку вопрос о детях вообще и о сиротах в частности чувствительный. А жесткая увязка запрета на усыновление с американским законом против российских чиновников поставила целый ряд сложных этических проблем. Например, до какой степени государство может распоряжаться людьми, вмешиваться в их судьбы? Правильно ли это — использовать детей в качестве аргумента в международных спорах? Имеет ли страна право отдавать своих детей в иностранные семьи, если их там, случается, убивают? Наконец, как сочетается нескрываемое желание российского истеблишмента отправлять свои семьи на Запад с одновременным запретом на усыновление?

Впрочем, повышенная эмоциональность обсуждения не только уводит внимание от целого ряда очень важных аспектов происходящего, но и не позволяет прийти к какому-нибудь более или менее разумному и тем более компромиссному выводу. Поэтому мы попытаемся спокойно, последовательно и с разных сторон рассмотреть произошедшее.


Дело Браудера

Ключевая фигура в деле о «законе Магнитского» — глава инвестиционного фонда Hermitage Capital Management, британский гражданин американского происхождения Билл Браудер . Он начал работать на российском фондовом рынке в 1996 году практически с нуля, а в момент расцвета бизнеса в 2005 году объем активов фонда составлял 4,5 млрд долларов, что делало его третьим по величине инвестфондом в России.

Основной сферой деятельности Hermitage Capital был, по сути, гринмейл — своего рода шантаж корпораций миноритарными акционерами, которые используют свои права для сбора компромата и для дальнейшего шантажа и дискредитации компаний. Это довольно сомнительный бизнес, в качестве морального оправдания которого обычно указывают желание заставить крупные компании быть более эффективными, а топ-менеджеров — менее вороватыми. В своих многочисленных интервью Браудер и рассказывает, что видел свою роль в изменении России к лучшему. Этим он объясняет, например, то, что в свое время активно поддерживал дело против Ходорковского, в котором он видел препятствие на пути создания в России более открытой экономики, свободной от коррупции и влияния олигархических структур.

Причем до определенного момента Браудер полагал, что его интересы совпадают с интересами Путина. («В период с 1999-го по 2003 год у нас многое получалось, потому что наши интересы очевидно совпадали с интересами режима Путина. Так что у меня тогда была лучшая в мире работа. Я очень много зарабатывал, и при этом я чувствовал, что делаю историю, меняя Россию к лучшему. Я был антиолигархом, и я ждал, кто станет следующим».) Но в 2004 году Hermitage Capital вступил в борьбу одновременно с «Газпромом», «Сургутнефтегазом» и «Транснефтью». Офицеры российских спецслужб провели с Браудером профилактические беседы на тему того, что иностранному гражданину, наверное, не стоило бы слишком увлекаться, собирая компромат на российских высокопоставленных чиновников и крупных бизнесменов, а также вмешиваясь в работу важнейших российских компаний. Однако тот предупреждениям не внял, и в 2005 году по соображениям национальной безопасности Браудеру во въезде в Россию было отказано.

Тем не менее британец своих попыток вернуться в Россию и возобновить бизнес не оставлял. Началось расследование деятельности Hermitage Capital, выяснилось, что борец за транспарентность России сам был нечист на руку. В частности, в нарушение указа президента о запрете продавать иностранцам акции «Газпрома» Браудер через оформленные на российских граждан подставные фирмы эти акции активно скупал, причем еще и уклонялся от налогов (за счет приема на работу в подставные фирмы инвалидов). Благодаря этой схеме Браудер скупил 7% акций «Газпрома» и, используя эти акции, пытался оказать давление на руководство корпорации.

Как это нередко бывает со спекулянтами, в какой-то момент Браудер потерял чувство реальности. В 2004 году Hermitage Capital вступил в борьбу одновременно с «Газпромом», «Сургутнефтегазом» и «Транснефтью»

Фото: ИТАР-ТАСС

После того как в 2007 году было возбуждено уголовное дело по неуплате Браудером и его фондом налогов, бизнесмен спешно вывез из России в Британию всех сотрудников Hermitage Capital (20 российских граждан), то есть свидетелей. В стране остался только юрист Сергей Магнитский , который пытался отстоять интересы Браудера. Фактически Браудер использовал Магнитского как живой щит против российского следствия.

Версия британского бизнесмена состоит в том, что Магнитского замучили в тюрьме. По поводу условий содержания в российских тюрьмах много чего можно сказать. Но важно знать и то, что Сергей Магнитский не первый погибший в деле Браудера, он четвертый. До этого погибли уже три человека, которые могли прояснить операции со счетами фирм Браудера. Причина смерти всех четырех — сердце (кстати, недавно в Британии при странных обстоятельствах умер еще один участник этого дела). Впрочем, в США попыток разобраться в истинных причинах произошедшего особо не предпринимали. Браудеру удалось сделать из Магнитского своего рода флаг для «антимафиозного» похода на Россию.

К делу проталкивания «закона Магнитского» с российской стороны подключились все кому не лень. И адвокаты Pussy Riot, и Илья Пономарев , который публично выступал в поддержку этого закона. В общем, либерально-оппозиционная публика буквально жаждала этого закона, поскольку видит в нем серьезный инструмент давления на российские власти. При этом понятно, что, например, большинство американских конгрессменов, скорее всего, и знать не знают, кто такой Магнитский и в чем там дело, но поддались стереотипам, пошли на поводу у антироссийских лоббистов. Вот и Барак Обама , хотя и понимал, что реакция России будет жесткой, не смог противиться Конгрессу. Понятно, что для него сейчас важнее вопрос о «бюджетном обрыве» и лишний раз ссориться с парламентом он не хочет. В общем, российская оппозиция получила то, что хотела. Однако на деле все может оказаться совсем не так, как кому-то представлялось.


Гринмейл против России

Стоит пояснить, что представляет собой «закон Магнитского», поскольку это действительно выдающееся творение американского Конгресса. Этот закон позволяет преследовать (не только не давать визы в США, но и, например, арестовывать активы) людей, список которых формируется закрытым образом на основании секретных данных или подозрения об их причастности к «делу Магнитского». То есть это карт-бланш на совершенно неправовое преследование практически неограниченного круга российских граждан.

Насколько велики шансы, что американцы используют данный механизм? Весьма велики. Вспомним, например, как совсем недавно под давлением Вашингтона компании Visa и MasterCard заблокировали сбор средств для организации WikiLeaks Джулиана Ассанжа . Не потребовалось никакого решения суда, никаких более или менее пристойных объяснений — запретили, и все. Поэтому российский гражданин, по какой-либо причине (об этом чуть ниже) попавший в «список Магнитского», может в какой-то момент оказаться за границей с заблокированными (просто так, на всякий случай) пластиковыми карточками.

«Закон Магнитского» очень удобный инструмент, к его появлению США шли давно. С конца 1990-х американцы неоднократно пытались расширить свою юрисдикцию на внутрироссийские дела, используя для этого различные сомнительные предлоги, начиная с дела «об отмывании денег» холдингом «Менатеп» в Bank of New York. Или же вспомним дело бывшего атомного министра Евгения Адамова , экстрадиции которого из Швейцарии американцы пытались добиться на основании американского закона, запрещающего сотрудничество с Ираном (американцам не нравилось, что Адамов инициировал достройку АЭС в Бушере). Или вспомним более свежее дело Виктора Бута , выдачи которого из Таиланда США добились на крайне сомнительных основаниях — устной договоренности с провокатором американских спецслужб (не факте, но намерении!) продавать оружие колумбийским партизанам, которое могло бы использоваться (могло бы!) для убийства (каких-то!) американцев. Ну и, наконец, похищение российского летчика Константина Ярошенко , которого в нарушение Венской конвенции о консульских сношениях американские спецслужбы захватили на территории третьей страны (африканской Либерии), чтобы тайно вывезти в США. (Опять-таки это произошло на основании подозрений в торговле наркотиками — и в результате действий провокаторов спецслужб.)

А теперь у американцев появился «закон Магнитского».

В контексте приведенных выше случаев это означает, что если в случайном разговоре с провокатором американских спецслужб (или публично) вы позволите себе неосторожную реплику по поводу Браудера, Магнитского или кого-то еще либо не вовремя промолчите (а одним из ключевых моментов в обвинении Буту стало то, что в ответ на реплику провокатора о том, что с помощью этого оружия мы будем убивать американцев, Виктор Бут промолчал), то вот вам уже и повод, чтобы на основании секретной процедуры заморозить ваши активы в США (а сейчас идут разговоры, что и европейские страны могут присоединиться к этому закону) или, если активов нет, то, по крайней мере, отключить вас от платежных систем.

Фото: Дмитрий Лыков

Возможно, кто-то полагает, что данный инструмент будет использоваться Соединенными Штатами для построения в России богатого демократического общества. На самом деле он, скорее, будет использоваться как рычаг давления на имеющих интересы за рубежом российских предпринимателей, на влиятельных чиновников, на носителей секретов. Хорошо, что пока речь не идет об узаконивании похищений подозреваемых российских граждан с улиц Москвы, но лиха беда начало. И делаться это будет на совершенно законных основаниях — «закон Магнитского» принят Конгрессом и подписан президентом Бараком Обамой. Так что в суде вы никому ничего не докажете.

Собственно, американцы особо и не скрывают, что будут использовать закон как инструмент давления на Россию. Тут показательно, что одновременно с принятием «закона Магнитского» Конгресс отменил поправку Джексона—Вэника. Формально связи вроде бы никакой, темы законов совершенно разные, но суть одна. Поправка решала актуальную задачу своего времени — не допустить перетока в СССР передовых технологий и добиться свободной эмиграции советских евреев. «Закон Магнитского» решает актуальную задачу сегодняшнего дня — контролировать российскую элиту.


Той же монетой

Теперь что касается российского ответа на принятие в США «закона Магнитского». Принимая «закон Димы Яковлева», российская сторона, похоже, руководствовалась исключительно внешнеполитическими мотивами. Видимо, поэтому не были просчитаны возможные внутриполитические последствия.

Очевидно, что запрет на усыновление российских детей американцами был попыткой симметричного ответа на «закон Магнитского», содержание которого направлено не только против лиц, имевших отношение к гибели юриста, но и имеет пункт, позволяющий сделать его фигурантом практически любого гражданина России, по каким-то причинам неугодного или интересного США. Список этот засекречен, а процедура включения и исключения совершенно непрозрачна и открывает перед США большие возможности для шантажа любых игроков в российской политической системе.

Однако найти симметричный, или, иначе говоря, чувствительный для американцев, ответ очень непросто. Россия по сравнению с США обладает несопоставимо меньшим набором инструментов для воздействия на американских политиков, и над угрозами вроде обещания не пускать в Россию или арестовать счета или ограничить работу НГО (тоже включенных в «закон Димы Яковлева») можно только посмеяться. Потому если говорить о внешнеполитическом эффекте, то именно запрет на усыновление российских детей во многом благодаря своей циничности оказался ходом, который дошел до американцев. Целый ряд американских политиков выразил обеспокоенность закрывшейся возможностью усыновления российских детей (в США много бездетных пар, а Россия и Украина —главные источники белых детей до трех лет на усыновление).

В США много бездетных пар, а Россия и Украина являются главным источником белых детей до трех лет на усыновление

Фото: Дмитрий Лыков

Но не менее, а возможно, и более важно то, что «закон Димы Яковлева» вызвал острую реакцию американцев потому, что он нанес удар по главному идеологическому оружию США, пробив брешь в системе их внешнеполитической риторики. Родоначальником использования этических понятий для внешнеполитических поступков стал президент США Вудро Вильсон , столкнувшийся с задачей обосновать для своих соотечественников необходимость окончания политики изоляционизма (доктрина Монро) и вмешательства США в Первую мировую войну (а потом и в формирование послевоенной Европы). Именно тогда прозвучала идея общечеловеческой миссии США как промоутера свободы и демократии — в противовес цинизму и интригам европейской политики.

Появление на международной сцене такого игрока, как СССР, также озабоченного счастьем народов и победой мировой революции, создало силовое поле идеологического противостояния, которое помогло США значительно усовершенствовать систему идеологической риторики. Однако холодная война с СССР была не только стимулятором креативности американской идеологической машины, но одновременно служила серьезным ограничителем, не давая США слишком сильно отрываться от реальности. После развала СССР США начали неограниченно использовать отточенное оружие внешнеполитической риторики, виртуозно аргументируя свои действия на внешнеполитической арене высокими целями борьбы добра со злом. Во имя прав человека и продвижения демократии бомбили Сербию, затем захватили Ирак и казнили их легитимного правителя, а в прошлом году, прикрываясь высокими словами о борьбе с тиранией, фактически разрушили благополучную Ливию. Сегодня во имя прав человека пытаются раскачать упирающуюся Сирию.

Однако выстроенное США внешнеполитическое дискуссионное поле не позволяет какому бы то ни было участнику, не будучи маргиналом, как Иран, начать разговаривать с США их же языком. В этом отношении попытки России, начиная с мюнхенской речи Путина, выйти из плена американской риторики в международных диалогах являются безусловно позитивным шагом. В этом контексте «закон Димы Яковлева» представляет собой легальное основание для того, чтобы на любой внешнеполитической площадке инициировать дискуссию о нарушении прав человека их главным блюстителем. И если поступок России можно назвать циничным, то не более, чем внешнеполитические маневры США.

Решение России запретить американцам усыновление тем более имеет смысл, что американцы не выполняют соглашение с Россией о допуске консульских работников к усыновленным детям, в котором детально прописаны механизмы контроля и защиты прав и интересов детей. Напомним, что данное соглашение было подписано потому, что после череды громких преступлений в США, когда в приемных семьях над российскими детьми всячески издевались и участились случаи их гибели, американские суды проявляли необъяснимую мягкость по отношению к виновным, а Москва ввела мораторий на усыновление. (Тогда, кстати, этот мораторий никого почему-то не взволновал.) Соглашение было подписано, но так и не заработало, а усыновления американцами возобновились. О том, что запрет может быть введен вновь, Россия предупреждала американцев не раз, например, в середине февраля 2012 года МИД России выступал с таким заявлением, однако власти США никак не реагировали.


Сироты и семьи

Теперь что касается собственно российских сирот. Что происходит в этой сфере, каково их положение и насколько критичен для российских детей запрет на усыновления американцами?

Минобр публикует довольно подробную статистику числа сирот в России и их передачи в семьи российские и иностранные. Хорошая новость: на протяжении нескольких лет все меньше детей остается без попечения родителей. Пик сиротства был пройден в 2005 году, когда по тем или иным причинам потеряли родителей 133 тыс. детей. В 2011-м сиротами стали 82 тыс. Учитывая рост рождаемости, такое снижение можно расценивать как признак постепенного выздоровления общества. Правда, это число все равно больше, чем самые ранние данные, которые публикует Минобр: в 1993 году сиротами остались 81,5 тыс. детей, и с тех пор печальный показатель рос вплоть до середины прошлого десятилетия.

Есть и не столь обнадеживающие тенденции. Во-первых, по данным доклада благотворительного фонда «Семья» «Состояние решения проблемы сиротства в России и регионах за 2011 год», доля сирот в детском населении России практически не сокращалась с 2006-го по 2011 год. Резко упав почти с 3% до 2,5%, эта доля потом так и не снизилась. Фонд отмечает, что в России она в три раза выше, чем в странах Западной Европы. Всего в стране сейчас 654 тыс. сирот.

Во-вторых, снижается доля детей, оставшихся без попечения родителей, которые попадают в семьи — в свои ли кровные, в приемные, под разные формы опеки или под усыновление, — а не в детский дом. В уже цитировавшемся докладе приводятся цифры: в 2007 году больше 61% вновь выявленных сирот, то есть лишившихся попечения родителей в течение года, попали в семьи, в 2011 году — меньше 55%. Многие из них могли и не проходить через детский дом, если, например, родственники забрали их к себе и быстро оформили опеку. Куда круче падает график устройства в семьи тех, кто уже оказался в детском доме или другом подобном учреждении — пик 2007-го, без малого 24%, и затем резкий спад до 6,4% в 2011-м. Другими словами, пять лет назад почти каждый четвертый детдомовец обретал семью, сейчас на это может рассчитывать только каждый пятнадцатый.

Фото: Дмитрий Лыков

Адвокат Антон Жаров , активно работающий по делам об усыновлении, связывает эту тенденцию со снижением числа детей вообще и детей-сирот в частности. Он отмечает, что в последние годы доля передаваемых в семьи сирот остается стабильной. «В 2012 году будет падение, ориентировочно на 10–15 процентов, в связи с введением обязательной подготовки для опекунов и усыновителей с 1 сентября. Разумеется, есть и психологический момент: страшилки про приемных родителей сделали свое дело — интернатные учреждения сильнее стремятся удержать детей», — добавляет Жаров.

«В России нет системной политики в области семьи, детства и решения проблемы сиротства, — говорит руководитель направления по семейному устройству благотворительного фонда “Семья” усыновитель Алексей Рудов . — В 2012 году был принят Национальный план действий в интересах детей Российской Федерации до 2020 года, но концепции и программы нет, и сам Национальный план принимался “бегом”, имеет вид лоскутного одеяла. До этого страна полтора года прожила вообще без какого-либо системного документа в этой области. Беда в том, что у нас все происходит “по случаю”. Вот случилось, и зашевелились, президент дал пинка, и чиновники забегали. Выполнят очередное поручение и через непродолжительное время забудут, так было уже не раз в 2007 году, в 2010-м, а система будет трудиться, как и раньше, по накатанной, постепенно теряя интерес к проблемам детей до очередного пинка».

Нельзя исключить, что сокращение доли сирот, передаваемых в семьи, связано еще и с механизмами финансирования детских домов. Если деньги передаются в расчете на одного воспитанника, то администрация заинтересована в том, чтобы оставить его у себя. «В Москве на ребенка в специализированном доме ребенка выделяется примерно 74 тысячи рублей в месяц. Нужно только понимать, что до самого ребенка столько не доходит. Кроме питания, игрушек, одежды это еще и расходы на персонал, которого в доме ребенка больше, чем детей, приобретение инвентаря, оборудование, медикаменты, охрана, транспорт, коммунальные расходы и так далее. В бедных регионах суммы меньше, 36–40 тысяч рублей на ребенка, но все равно это огромные деньги, и это только прямые расходы без капвложений, ремонта и так далее. А также без учета того, что везут добровольцы и предоставляют благотворители», — рассказывает Алексей Рудов.

Дело не только в интересах администрации конкретного учреждения. Есть еще, например, ведомственная система закупок. «Когда мне директор одного из московских интернатов сообщил, что батон хлеба, который ему привозят по накладной, стоит 32 рубля (в 2011 году) при цене в розничном магазине тогда 16 рублей, я подумал, что это ему не иначе как везут из Франции самолетом, и одежду для детей шьют на заказ там же», — говорит Рудов.

И по масштабам сиротства, и по доле детей, оставшихся без попечения родителей и переданных в семьи, регионы России сильно различаются между собой. Традиционно мало сирот попадает в детские дома на Северном Кавказе, но добиваются успехов по передаче в семьи и в других регионах. «Где глава региона сам регулярно интересуется темой, — говорит Алексей Рудов, — где есть планы и требования с чиновников, и успехи значительны. Например, Белгородская область — лучшая среди центральных регионов, по ряду показателей она даже потеснила национальные республики, где традиционно мало сирот. Тюменская область, Пензенская, Краснодарский край системно и давно занимаются проблемой, и результат есть».


За границу?

Существуют разные формы устройства в семью детей, оставшихся без попечения родителей: усыновление, дающее ребенку все права члена семьи, опека и разные виды возмездной опеки (когда семья, по сути, выполняет работу воспитателей вместо детского дома). Подавляющее большинство российских сирот — свыше 85% — воспитываются в семьях, и большую часть из них берут под безвозмездную опеку. Усыновлений сравнительно меньше. Однако и здесь цифры не так ужасны, как могло бы показаться. 128 тысяч российских детей-сирот до 18 лет воспитываются усыновителями (данные доклада БФ «Семья»). Это больше, чем содержится в детских домах.

На фоне общей статистики семейного устройства иностранное усыновление почти незаметно. Но в сегменте собственно усыновления его доля велика. В 2011 году россияне усыновили 7416 детей, иностранцы — 3400. Первое место за американцами. За ними следуют итальянцы, испанцы и французы. Рекорд по соотношению усыновленных российских сирот и собственного населения, похоже, держит Мальта, чьи граждане приняли в свои семьи 29 детей из нашей страны. Американцы же усыновляют больше всех детей-инвалидов, но и они инвалидов усыновляют не очень много (в 2010 году из 1016 усыновленных детей-инвалидов было 44, в 2011-м из 956 — 89).

В принципе, многие российские организации, занимающиеся проблемами сирот и их устройства в семьи, без большого энтузиазма смотрят на иностранное усыновление. Конкуренция российских и иностранных усыновителей существует. «Иностранные усыновители мало чем отличаются от российских. Они не помешаны на благотворительности, у них нет приступов мазохизма, а есть сугубо практические соображения. Все они, точно так же, как и россияне, хотят взять маленького, светлого и здорового ребенка, вот только не все способны оплатить такую возможность. Чем ребенок более востребован — тем он дороже в райдере агентства. У кого средства есть, а таких немало, стараются получить ребенка такого же, какого ищут в массе и российские усыновители», — говорит Алексей Рудов.

Фото: Сергей Жегло

«Это фактически измеренная связь, — отмечает Антон Жаров. — Если регион увлекается иностранным усыновлением, у него, как правило, в загоне внутрироссийское. О причинах говорить надо в каждом случае отдельно, но связь такая статистически есть».

«Относительно детей-инвалидов все непросто, — говорит Рудов. Во-первых, совершенно не обязательно, что все усыновленные инвалиды таковыми были. Мы часто наблюдаем случаи чудесного исцеления за сутки, как в фильме “Праздник святого Йоргена”: суд прошел, усыновили и на следующий день диагноз сняли ребенку. Он просто уже не нужен — суд решение принял, а вот для получения визы в США инвалидность совсем не плюс. Есть четкие медицинские ограничения, с какими заболеваниями ввозить нельзя. Во-вторых, дети с инвалидностью дешевле. Не 50 тысяч долларов, а 25–30, а если агентству нужно срочно продемонстрировать свою социальную значимость и благотворительное дело, то и вовсе по себестоимости, то есть тысяч 18, а то и 16 — чистые расходы. Однако обязательным негласным условием будет написать статью, сняться в пропагандистском ролике про усыновителей, спасающих несчастных русских детей. В-третьих, есть так называемые независимые иностранные усыновители, и если они попробуют покуситься на здорового забронированного агентством ребенка, то им просто помешают этого ребенка взять. Они это знают и сразу ищут детей, которых агентства игнорируют, — так себе здоровее будет».

Отметим два обстоятельства. Первое: в иностранном усыновлении есть злоупотребления, иностранные усыновители конкурируют с российскими, но в то же время для кого-то из детей-сирот из России иностранное усыновление означало шанс обрести семью и полноценную жизнь, а не угасание в доме престарелых, куда сироты-инвалиды нередко попадают сразу из детского дома, по достижении восемнадцати лет. За последние недели в прессе и блогах так много цитировали «Белым по черному» Рубена Гальего , биографическую историю о жизни мальчика с детским церебральным параличом в советском детдоме, который вырвался за границу и стал писателем, что мы от таких цитат воздержимся. Второе: отмена американского усыновления не означает автоматического приращения усыновителей российских.

«Что и, главное, как сделали сейчас, ни к детям, ни к усыновлениям прямого отношения не имеет, это о другом, — комментирует Алексей Рудов “закон Димы Яковлева”. — Больше всего в этой ситуации беспокоит, что такие решения принимаются необдуманно, на эмоциях и для каких-то иных целей. Защита детей тут очевидно приплетена в оправдание».

Антон Жаров называет закон античеловеческим: «Поймите правильно. Если сегодня эти люди решили, что они могут наплевать на судьбу какого-то маленького ребенка по причине каких-то внешнеполитических интересов — они могут наплевать на любого человека и по любому поводу».

Решение проблемы сиротства в России не может быть одномоментным актом или результатом простого роста финансирования и улучшения федерального администрирования. Это долгое и трудное дело, требующее труда и очень внимательной и многосторонней организации. Можно назвать часть вопросов, которые лежат в повестке дня политики сокращения сиротства.

Государство явно мало доверяет усыновителям. Слаба система педагогического, психологического и прочего сопровождения семей с усыновленными или приемными детьми. В некоторых регионах или силами некоторых общественных организаций такая система выстраивается, но политики на федеральном уровне нет. Существует проблема, куда именно вкладывать деньги и усилия — в сопровождение семей, принявших детей-сирот, или в сопровождение семей, где дети могут оказаться сиротами, если родители не смогут выйти из трудной жизненной ситуации или взяться за ум. Баланс выстроить трудно. С одной стороны, семьям, принявшим сирот, нужно помогать. С другой стороны, если внимание органов опеки сосредоточено на этой задаче, они могут стать заинтересованными в том, чтобы отбирать детей из кровных семей, вместо того чтобы помочь этим семьям найти выход. В Госдуме давно лежит проект закона о социальном патронате, вроде бы направленный на помощь семьям, но он сплошь состоит из отсылочных норм и вызывает возмущение многих родительских организаций, видящих в нем шаг к «ювенальной юстиции» и отъему детей.               

График 1

Подавляющее большинство российских сирот воспитывается в приемных семьях

График 2

Пик пройден: число детей в детских домах России быстро сокращается

График 3

Российские семьи усыновляют существенно больше детей, чем иностранцы


О кризисе и метакризисе

<p> <strong>О кризисе и метакризисе</strong> </p>

Александр Привалов

Александр Привалов

Прямо под ёлку, 30 декабря, премьер Медведев подписал распоряжение, утвердившее план мероприятий (дорожную карту) «Изменения в отраслях социальной сферы, направленные на повышение эффективности образования и науки». На каникулах желающих читать 120 страниц этой бумаги не нашлось, но сразу после каникул её прочли — и узнали много нового. Оказывается, до 2018 года число вузовских преподавателей будет сокращено на 140 тысяч человек, или на 44%, причём нагрузка оставшихся возрастёт на 28%. Не забыто и общее образование. Число школьных учителей в те же сроки сократится на 87 тысяч человек (7%), а нагрузка учителя вырастет на 19%. Затянувшаяся эпопея с проталкиванием нового Закона об образовании завершилась — мантры о его неимоверной и всесторонней благотворности стихли, пошла проза жизни.

Едва ли не все основные пиар-мелодии модернизаторов образования новой бумагой начисто дезавуируются. Про повышение социального статуса педагога на фоне объявленных масштабов чистки даже и говорить неудобно. «Наоборот: вот избавится педагогический корпус от слабейших — статус и воссияет!» Не думаю: заданное повышение и без того запредельной нагрузки заставляет заподозрить, что уйдут — в иные отрасли и в иные земли — как раз лучшие педагоги. На каком-то форуме я прочёл: «У нас в вузе и так нагрузка составляет 900 часов в год»; если этот вуз уцелеет, нагрузка в нём скоро превысит 1100 часов — ни в одной на свете стране и втрое меньших не сыщешь. (Тут же конец и мантре о том, что преподавать в вузах должны большей частью действующие учёные: когда бедолагам с такими нагрузками заниматься наукой?) Специалисты, с которыми я успел поговорить, предсказывают повторение беды 90-х, когда систему образования покинуло множество полезнейших работников. Безвозвратно уходит в слив и мантра об индивидуальных образовательных траекториях , которые якобы являются главной целью реформ: резкое снижение удельной численности педагогов исключает индивидуализацию образования. Смешнее всего, что сливается и базовая мантра о борьбе с коррупцией в высшем образовании : дорожная карта предусматривает рост так называемого коэффициента приведения, то есть увеличение в общем числе студентов доли заочников, вечерников, дистанционников. Значит, как ни клеймит Минобр «неэффективные» вузы за продажу дипломов, подменяющую образование, на практике бизнес по торговле дипломами в рассрочку будет скорее расширяться. Совсем кисло получится с мантрой о равной доступности качественного образования по всей России: серьёзные вузы сохранятся только в столицах, да ещё в двух-трёх крупнейших городах. Вся остальная страна будет для молодёжи местом, откуда любой ценой надо вырваться, — со всеми очевидными следствиями такого географического апартеида.

В дорожной карте есть вещи, на мой взгляд, незащитимые — вроде неимоверной централизации всего и вся. Минобр, получив, по новому закону, неограниченные полномочия в сфере образования, явно не собирается всерьёз ими делиться, хотя образование далеко не во всём должно управляться из федерального и даже из регионального центра. Но многое другое вполне могло бы быть предметом серьёзного обсуждения. То же сокращение числа учителей могло бы обсуждаться — при одном-единственном непреложном условии: это нужно было делать открыто. Нет! Ещё условие: не нужно было врать, что это не повлечёт за собой никаких утрат. Можно вообразить такой, например, разговор: господа, от нас требуют, чтобы мы тратили меньше бюджетных денег на образование. Мы боролись, но Минфин пересилил — жёсткой экономии нам не избежать. Давайте же восстановим настоящую множественность форм общего образования: от, условно говоря, гимназий и реальных училищ — до, ещё условнее говоря, народных училищ, ПТУ и «ремеслух»; будем поощрять школы разнонаправленной однобокости. Пусть дети, получив по возможности качественное начальное образование, с 10–11 лет расходятся по заведениям разных родов — в зависимости от желаний, способностей и мотивированности (собственной и родительской). Так было в царской России, так было бо́льшую часть советского времени, нечто подобное делается и сейчас в иных уважаемых странах. Пойдя по этому пути, мы действительно могли бы добиться экономии и средств, и преподавательских кадров, и чего хотите — с открытыми глазами, ясно понимая, чем за это жертвуем. Я не говорю, что этот путь хорош (мне вообще кажутся самоубийственными намерения экономить на образовании), но он хотя бы логически связен. А когда реформаторы нам говорят, что гарантируют единое качество общего образования, — больше того, когда они приоритетнейшей своей целью объявляют сжатие безумного псевдодецильного коэффициента (то есть сдачу ЕГЭ примерно на одинаковом уровне выпускниками всех школ России, см. «О подражателях Прокруста» , «Эксперт» № 41 за 2012 год), сокращение учительского корпуса прямо равняется ускорению деградации подавляющей части школ. А ведь одновременно продолжится уничтожение педагогических вузов! Неэффективны они — что поделаешь.

Ещё и ещё раз: налицо два разных кризиса. Есть кризис образования, есть кризис управления образованием — и, как ни остёр первый, второй гораздо острее. Люди, более десяти лет владеющие монополией на разработку образовательной политики, тем самым ответственны за нынешнее состояние российского образования — и странно ждать, что они же его из этого состояния выведут. Всё, что могли, они уже сказали, больше им сказать нечего. Да они и не пытаются: тот же ЕГЭ, что в их исполнении искалечил школу, только на этот раз для бакалавров — вот и весь креатив. То, что они делают в последние месяцы и хотят делать впредь, к образованию как таковому вообще отношения не имеет. Это просто передел ресурсов всё ещё огромной отрасли: ресурсов бюджетных, имущественных и особенно людских — их как можно большая концентрация в правильных руках. Власть, по-видимому, полагает, что научилась контролировать недовольство, — вернее сказать, что всё недовольство в стране содержится именно в том кругу, который она так усердно контролирует. Объявленное сокращение почти вдвое преподавательского состава вузов очень может опровергнуть эту странную уверенность.


Прививка живучести

<p> <strong>Прививка живучести</strong> </p>

Андрей Виньков

Дмитрий Сиваков

Начавшаяся масштабная модернизация флагмана криогенной отрасли завода «Криогенмаш» — реакция на ужесточившуюся конкуренцию с западными игроками в этом сегменте длинноциклового оборудования. Основная борьба стала разворачиваться за обладание самыми эффективными мощностями на этом рынке

Президент ОАО «Криогенмаш» Михаил Смирнов

Фото: Александр Иванюк

Кризис 2008–2010 годов очень круто обошелся со многими российскими машиностроительными предприятиями, в том числе с «Криогенмашем», который в свое время попал в список быстрорастущих компаний-«газелей». Три года подряд, с 2009-го по 2011-й включительно, компания генерировала убытки, а ее продажи падали. Особенно тяжелым оказался 2011 год, когда при выручке менее чем в 1,5 млрд рублей завод заработал убытков более чем на 3 млрд (см. график 1). Правда, треть этой суммы пришлась на выплату штрафов по претензиям налоговой службы, которые предъявлялись к компании за действия, имевшие место при предыдущем собственнике; тем не менее оставшаяся часть убытков завода была понесена по другим, куда более фундаментальным причинам. Оказалось, что, даже когда спрос на рынке стал восстанавливаться, «Криогенмаш», как и многие другие российские машиностроительные предприятия с длинным циклом изготовления продукции, не смог восстановить свои позиции в конкурентной борьбе, причем даже на собственных рынках. Казалось бы, более 200 воздухоразделительных установок (ВРУ), выпущенных НПО «Криогенмаш», находятся сейчас в эксплуатации, причем по большей части на территории бывшего СССР. Две трети из них требуют замены либо модернизации уже сейчас. Но в конкурентных переговорах о поставке новых ВРУ «Криогенмаш» стал проигрывать по цене, причем проигрывать западным игрокам. Что же случилось?

«Криогенмаш» — тот, что входит в элиту мировой криогеники, тот, что создает уникальное оборудование для производства жидкого гелия, водорода, редких газов, чье оборудование используют в космических программах и в экспериментах с термоядерным синтезом, — в отличие от западных конкурентов, которые предлагают только стандартные серийные решения, поставляет своим заказчикам только уникальное оборудование, изготовленное по их спецификациям. Каждый проект требует индивидуального инжиниринга, конструкторской и технологической проработки. Потому себестоимость производства высока. Наверное, если бы не финансовая поддержка Газпромбанка (нынешнего акционера предприятия), «Криогенмаш» уже в этом году мог бы попасть под процедуру банкротства. Надо отдать должное менеджменту и акционерам: завод выжил и даже затеял масштабную реконструкцию и модернизацию производства стоимостью 2 млрд рублей. Возможно, об этом мы бы узнали еще не скоро, но местная общественность ситуацию с заводом восприняла очень болезненно: «“Криогенмаш” приговорили к казни. На месте мощного завода предполагается поставить лишь сборочный цех. А все остальное застроить жильем», — такие заявления можно было прочитать в блогосфере и в ряде предновогодних СМИ. Мол, руководство Газпромбанка нацелилось на ликвидацию стратегически значимого предприятия криогенного машиностроения, а возможно, и всей отрасли, которую оно представляет.

Мы не могли не прореагировать на «ликвидацию» «Криогенмаша» и обратились в компанию за разъяснениями.


Конкуренция стала бешеной

«По выходе из кризиса в 2011 году, когда начал восстанавливаться докризисный уровень спроса на нашу продукцию, конкуренция за контракты стала не просто жесткой, а бешеной», — рассказывает Михаил Смирнов , президент «Криогенмаша». Действительно, начиная с 2008 года конкуренты «Криогенмаша» (Air Liquide, Linde, Praxair и Air Products) сильно увеличили свою активность на российском рынке, а «Криогенмаш» растерял свои позиции на нем (см. график 2). Если внимательно следить за тем, о чем рапортуют конкуренты: та же французская Air Liquide или германская Linde, — то в последние годы у них постоянно появляются новые клиенты и новые активы на территории нашей страны. Например, в ноябре минувшего года Air Liquide объявила о покупке крупного петербургского игрока на рынке технических газов ЗАО «Лентехгаз» для последующей модернизации предприятия. Инвестиции с учетом покупки компании составят 40 млн евро. В том же месяце Linde договорилась о создании СП, завода по воздухоразделению, с российским химическим предприятием «Куйбышевазот». А в сентябре 2012 года Linde заявила, что инвестирует 2,4 млрд рублей в строительство двух воздухоразделительных установок для производства технических газов на площадке «Сибур-нефтехима».

Вообще, с 2008 года было объявлено о начале 16 проектов строительства воздухоразделительных установок на территории России, из них лишь два криогенмашевских (см. таблицу).

Таблица:

С 2008 года из 16 заявленных проектов по возведению воздухоразделительных установок лишь 2 достались «Криогенмашу»

«У западных игроков есть естественное преимущество — дешевые деньги, — сетует Михаил Смирнов. — Мы, в отличие от них, получаем кредиты по нормальным конкурентным ставкам российского уровня. Так что западные конкуренты могут позволить себе заложить более низкий процент доходности от будущих проектов, который гарантированно позволит им покрыть их затраты, но не позволит нам покрыть наши».

Но самое главное, по мнению Михаила Смирнова, то, что главенствующую роль в конкурентной борьбе стал играть фактор эффективной организации и технологической оснащенности производства. «Криогенмаш» стал отставать от зарубежных грандов в части себестоимости своей продукции. «По качеству производимого оборудования и сервисного обслуживания “Криогенмаш” находится примерно на одном уровне среди компаний с мировым именем, а вот по цене оборудования конкурировать стало очень и очень сложно. Дело в том, что характер организации производства, который был заложен в советский период, оказался неэффективным в рыночных условиях и, так или иначе, оптимизировать до конца нам его до сих пор не удалось», — объясняет г-н Смирнов. К тому же Air Liquide, Linde и Praxair активно задействовали кооперационные связи со своими китайскими производственными площадками, что также значительно усилило их конкурентные преимущества.

Вообще-то «Криогенмаш» — достаточно масштабное предприятие. Будучи типичным научно-производственным объединением, оно сохранило признаки завода, очень сильно нагруженного научно-конструкторским блоком и избыточной производственной базой. Так было придумано советскими стратегами еще в 50–60-е годы прошлого века. Вся история этого предприятия связана с участием в программах и проектах государственного масштаба: внедрение кислородно-конвертерного способа выплавки стали в СССР и развитие большой химии, создание систем заправки ракет жидкими криопродуктами, программа термоядерного синтеза, освоение сверхпроводимости. По лицензионным соглашениям разработки «Криогенмаша» когда-то даже продавались в Японию и США. Кстати сказать, нынешние гранды отрасли (Linde и Air Liquide) тоже пользовались его решениями.

«В мире много производителей криогенного оборудования, но тех, кто может производить оборудование, способное работать с температурами, близкими к абсолютному нулю, к нулю по Кельвину, можно пересчитать по пальцам двух рук. Так вот, “Криогенмаш” — в числе этих избранных, — говорит Михаил Исполов , генеральный директор “Криогенмаша”. — Высочайший технологический уровень и научный потенциал сохранены». Сейчас компания задействована в инновационном проекте создания оборудования для ожижения природного газа для «Газпрома», ведется также разработка новой мембранной азотной установки, оборудования оборонной тематики.

Но с финансовой точки зрения все эти дополнительные направления деятельности не приносят особых доходов и не дают возможности поддерживать громоздкое предприятие на плаву. С точки зрения внутреннего устройства «Криогенмаш» стал заложником этих принципов. До поры до времени, когда компания едва успевала за ростом спроса на свою продукцию, это было не так важно. Но со временем стало понятно: что-то с этим нужно делать.


Пора отвыкать от халявы

Мы привыкли думать, что преимущество российского бизнеса по сравнению с западными конкурентами остается главным образом в себестоимости. Традиционно считалось, что Запад уже давно довел до совершенства все преобразования в части внутренней эффективности. И больше ничего сделать не смог. Но, как свидетельствуют специалисты «Криогенмаша», это далеко не так. «Эффективность работы машиностроительных предприятий Запада всегда была выше, чем у советских, и продолжала постоянно повышаться. А в 2009–2010 годах у них произошел прорыв в повышении внутренней эффективности — как реакция на кризис. Себестоимость значительно снизилась, это позволило им пересмотреть подход к ценообразованию, — рассказывает Михаил Смирнов. — Наше же преимущество ушло вместе с ростом заработной платы и выравниванием цен на электроэнергию и ресурсы по сравнению с западными странами». Получается, что именно сейчас основная битва в машиностроительном бизнесе стала разворачиваться вокруг внутренней эффективности производства. Стало понятно, что заводу нужна реновация активов.

Генеральный директор ОАО «Криогенмаш» Михаил Исполов

Фото: Александр Иванюк

Год назад совет директоров «Криогенмаша» принял решение разработать концепцию полного перевооружения завода с глубоким изменением всех процессов, как производственного, так и непроизводственного характера. «К сожалению, российские предприятия — лидеры по количеству площадей на единицу выручки, — делится проблемами г-н Смирнов, — в результате наши затраты на содержание избыточной и зачастую сильно изношенной инфраструктуры гораздо выше, чем у конкурентов. Все эти внутризаводские километры коммуникаций и трубопроводов, дорог на территории предприятия, многочисленные корпуса, требующие постоянного ремонта вследствие износа, — всего этого в разы, в десятки раз больше, чем нам необходимо. Чтобы выправить ситуацию, мы приняли решение изменить все технологические переделы, провести масштабную модернизацию, по сути, построить на территории “Криогенмаша” новый современный завод, ликвидировав избыточные промплощадки, чтобы оптимально обеспечить себя инфраструктурными ресурсами». В то же время, по словам представителей «Криогенмаша», до запуска нового производства вся номенклатура продукции будет выпускаться на существующих площадях.

«Мы тратим время и деньги, чтобы перевозить производимое оборудование из цеха в цех, а значит, мы проигрываем по циклам и по себестоимости. Поэтому мы хотим выровнять все технологические потоки в одну линию, максимально приближая ее к конвейерному принципу производства», — рассказывает Михаил Исполов. Причем, по его словам, это отнюдь не значит, что завод теперь станет просто сборочным цехом. «Мы планируем сохранить всю номенклатуру выпускаемой продукции, кроме, возможно, тех мелочей, которые можем покупать на стороне, — говорит г-н Исполов. — В частности, мы, например, перейдем от частичной сборки “теплой” арматуры определенной номенклатуры к ее покупке у сторонних поставщиков. Мы успешно можем делать криогенное оборудование, это наш козырь».

Другими словами, ветеранам «Криогенмаша» не о чем беспокоиться, завод разрушен не будет. Просто он станет значительно более эффективным с точки зрения организации производства, и мощности его будут загружены не по восемь часов, а почти круглые сутки. К тому же, по словам специалистов завода, на тех технологических переделах, где до сих пор работали советские станки, планируется закупка нового современного оборудования — обрабатывающих центров, сварочного оборудования и т. п. Из всей инвестпрограммы в 2 млрд рублей на закупку нового оборудования планируется потратить порядка 600–800 млн. К 2014 году реконструкция завода должна быть завершена, и именно с этого момента в компании ожидают дополнительного эффекта.

По словам Михаила Смирнова, «операционная себестоимость предприятия должна снизиться примерно на 15 процентов или даже больше, а стоимость обслуживания производственной площадки упадет примерно в четыре-пять раз. Это позволит вернуться к ценовому преимуществу в 10–15 процентов по сравнению с основными конкурентами как в России, так и за рубежом». И, как прогнозирует менеджмент предприятия, реконструкция поможет нарастить выручку предприятия до 4,5–5 млрд рублей в год. По всей видимости, этого будет достаточно и для того, чтобы на равных конкурировать с Air Liquide и Linde, и для того, чтобы поддерживать уникальное предприятие в состоянии готовности для программ государственной важности, скажем, в области космоса или управляемого термоядерного синтеза.              

График 1

В 2009-2011 годах "Криогенмаш" пережил изрядны финансовые потрясения

График 2

В 2011 году реко снизилась доля "Криогенмаша" на рынке криогенного оборудования


От мотыги к нанотехнологиям

<p> <strong>От мотыги к нанотехнологиям</strong> </p>

Софья Инкижинова

Для подъема отечественного сельского хозяйства необходимо развивать передовые технологии и не бояться поддерживать своих производителей в рамках ВТО, считает профессор Российского государственного аграрного университета Рафкат Гайсин

Профессор Российского государственного аграрного университета Рафкат Гайсин

Фото: Александр Иванюк

Мировое сельское хозяйство переживает новый виток своего развития: растения теперь можно выращивать без земли, из отходов сельхозпродукции создают биотопливо, а кратного повышения урожайности и продуктивности можно достигнуть за счет применения био- и нанотехнологий. Именно этим характеризуется новый технологический уклад, который в последние годы формируется в сельском хозяйстве развитых стран. Российский агропром пока сильно отстает, сохраняя в основном доиндустриальный уклад. Такое положение дел не позволяет нам успешно конкурировать на мировом рынке, особенно после вступления России в ВТО.

В условиях открытых границ конкурентоспособность целого ряда отечественных аграриев в новом году будет снижаться, поскольку, несмотря на очевидный прогресс в развитии отрасли за последние годы, в целом она не успела нарастить мощность и встать на ноги. О том, как сегодня развивается сельское хозяйство в мире и как сделать отечественную аграрную экономику эффективной, в интервью «Эксперту» рассказывает Рафкат Гайсин .

Каковы главные черты современного сельского хозяйства в России и в мире?

— Прежде всего, растут цены на продовольствие, повышается их волатильность и амплитуда колебаний . Особенно ярко это проявлялось в течение последних четырех лет. Вполне возможно, что в этом году сложившиеся тенденции приведут к очередному взрывному росту цен. Два предыдущих ценовых шока были совсем недавно — в 2008 и 2010 годах, когда цены взлетели до небывало высокого уровня.

На российском рынке ценовые колебания проявляются более жестко, чем на мировом . Если взять российский рынок пшеницы третьего класса, то уровень цен октября-ноября 2012 года в четыре раза выше, чем в 2003 году. На мировом же рынке стоимость зерна за тот же период выросла в 2,6 раза.

Почему в России перепады цен сильнее?

— В России сельскохозяйственное производство гораздо более неустойчиво по годам из-за влияния неблагоприятных природно-климатических условий.

В развитых странах государство десятилетиями использует политику стабилизации производства и доходов в сельском хозяйстве. При мощной поддержке государства в течение всего двадцатого века агротехнологии в этих странах достигли уровня, который позволяет нивелировать негативное воздействие природно-климатических факторов на производство. Мы не имеем ни такого уровня государственной поддержки, ни таких агротехнологий.

В чем причины ценовых всплесков?

— Значительные ценовые всплески на мировом рынке обусловлены уже не только типичными проблемами для сельского хозяйства — например, неблагоприятными природно-климатическими условиями, недостаточным или, наоборот, избыточным госрегулированием, — а совершенно новыми причинами, которых не было на предыдущих этапах развития агропродовольственного рынка. Первая — это возрастающий спрос на продовольствие со стороны перенаселенных и развивающихся стран, особенно Юго-Восточной Азии. По некоторым данным, к 2030 году население Китая и Индии будет потреблять 80 процентов всего производимого в мире зерна. Эти страны не только имеют высокие темпы демографического роста, но и стремительно развивают свою экономику. Рост доходов населения приводит к увеличению спроса на продовольствие и провоцирует повышение стоимости продуктов питания.

Второй фактор — рост спроса на сельхозсырье для производства энергии. На фоне роста цен на нефть в США и ряде стран Западной Европы в первой декаде двадцать первого века во многих случаях стало выгоднее делать топливо из растительного сырья. Таким образом был создан дополнительный спрос на сотни миллионов тонн пшеницы, кукурузы и прочих культур.

Следующий важный фактор, о котором зачастую умалчивают, а я считаю, что он имеет даже большее значение, чем предыдущие два, — это финансовые спекуляции. До кризиса в мире накопились огромные финансовые ресурсы, которые в поисках сферы прибыльного применения хлынули на товарные биржи и стали подогревать ажиотажный спрос и цены на продовольствие. По моим расчетам, если бы не этот спекулятивный фактор, то из-за предыдущих двух факторов цены на зерновом рынке по отношению к 2003–2005 годам выросли бы не в 2,6 раза, а максимум раза в полтора. Я считаю, что сокращение финансовых спекуляций имеет наибольшее значение для уменьшения амплитуды колебаний цен на продовольствие, а значит, и для решения проблемы продовольственной безопасности в мире. Поскольку взлет цен автоматически приводит к увеличению числа голодающих, недовольству с их стороны, хлебным бунтам и прочим негативным последствиям.

Вы хотите сказать, что недавние революции на Востоке тоже результат продовольственной проблемы?

— В определенной степени. В последние тридцать лет, вплоть до 2006–2007 годов, число голодающих в мире имело четко выраженную тенденцию к сокращению, их уже было меньше 800 миллионов человек. В 2008–2009 годах, когда произошел очередной скачок цен, число голодающих значительно увеличилось. Судя по сегодняшним тенденциям, спрос на продовольствие будет опережать предложение.


Четыре этапа в развитии агрорынка

Ч ем будет отвечать на растущий спрос рынок? Как он будет развиваться?

— Рынок будет стараться нарастить предложение — в двадцатом веке это получилось хорошо. Посмотрите, за этот период в сельском хозяйстве прошли три технологические революции, все они способствовали росту предложения. С конца девятнадцатого — начала двадцатого века в развитых странах стали активно использовать машинное производство, электроэнергию. Затем, в 1940–1970-е, началась так называемая зеленая революция, когда даже в развивающихся странах стали осваивать современные технологии, внедрять систему орошения, применять удобрения, выводить более продуктивные сорта растений. В Европе за двадцатый век средняя урожайность зерновых повысилась практически в шесть раз. Если взять страны Юго-Восточной Азии, например Индию, то там благодаря применению новых агротехнологий сумели остановить голод.

Когда я стал глубже изучать агропродовольственный рынок: анализировал его насыщенность, особенности формирования спроса, предложения, эластичность, механизмы регулирования, — я пришел к выводу, что развитие рынка в сельском хозяйстве характеризуется долгосрочными циклическими волнами, этапами.

Когда я создавал свою концепцию периодизации развития агрорынка развитых стран, я хотел показать, чем отличаются эти этапы и что должно делать государство на каждом из них.

Расскажите, пожалуйста, о своей периодизации.

— Главный отличительный признак каждого этапа — изменение соотношения между спросом и предложением на рынке. О первом этапе много говорить не буду — он был в девятнадцатом веке и завершился в 1920-е. Это этап ненасыщенного рынка, когда спрос рос быстрее, чем предложение, был высокоэластичным, то есть очень чувствительным, и напрямую зависел от изменения доходов населения. Рынок легко саморегулировался.

Второй этап — 1930–1980-е годы — характеризуется довольно высоким уровнем насыщения потребности населения в продовольствии. Это послевоенное время, когда все страны старались как можно быстрее накормить население. Это время зеленых революций, когда даже в развивающихся странах стали осваивать современные технологии, внедрять систему орошения, применять удобрения, выводить более продуктивные сорта растений. В условиях высокой насыщенности потребности в продовольствии спрос растет медленно, становится менее эластичным, плохо реагирует на сигналы, которые посылает ему рынок, — к таким сигналам относятся растущие доходы населения и низкие цены на продовольствие. И поэтому спрос на втором этапе начинает отставать от предложения.

Вместе с тем рынок пытается через снижение цен сократить предложение до уровня спроса, но не может этого сделать. Напомню, что в кризис те, кто работает в сельском хозяйстве и в промышленности, ведут себя неодинаково. Если в промышленности могут свернуть убыточное производство и перейти на выпуск более прибыльных товаров, то в сельском хозяйстве мелкие и средние фермеры (а в России это и личные подсобные хозяйства) в кризис продолжают производство и даже наращивают его, чтобы выжить. Бедный фермер не может сокращать производство, даже если оно неприбыльное, он не может на своей земле начать производить более выгодную несельскохозяйственную продукцию. Он хочет получить хоть какую-нибудь выручку, чтобы удовлетворить самые неотложные нужды, например к началу учебного года купить детям обувь. И поэтому в сельском хозяйстве производство продолжается даже в условиях кризиса, что ведет к длительному, затяжному перепроизводству. В результате этого цены и доходы в сельском хозяйстве устойчиво занижены, что проявляется в диспаритете цен между сельским хозяйством и промышленностью.

Раз рыночный механизм не в состоянии уравновесить и сбалансировать агропродовольственный рынок, необходимо его государственное регулирование. В связи с этим госполитика в западных странах этого периода была направлена на расширение спроса на продовольствие, на адресную поддержку сельхозпроизводителей — государственные закупки, субсидирование процентных ставок по кредитам, компенсацию затрат на ГСМ и электричество, продовольственные талоны для малоимущих слоев населения. Многие из этих мер господдержки — это то, что в ВТО называется «желтая корзина». Сегодня такая поддержка, по правилам ВТО, подлежит сокращению, так как считается, что она искажает принцип равной торговли между странами. Но ее активно использовал Запад на втором этапе.

На третьем этапе, в 1980-е — начале 2000-х, наступило полное насыщение рынка. Если на втором этапе перепроизводство было только по сравнению с денежным спросом, а не с потребностями, то на третьем перепроизводство стало абсолютным. Желудки американцев и европейцев наполнились, население стало употреблять в пищу продуктов даже больше рациональных медицинских норм. И в этой ситуации прежняя госполитика, которая была направлена на стимулирование роста спроса и предложения, становится неэффективной, потому что спрос перестал расти, а производство продолжало увеличиваться. В результате уже в 1980–1990-е годы Запад не знал, куда девать огромный объем избыточной продукции. Перепроизводство из относительного превратилось в абсолютное.

А как же экспорт?

— Экспорт не всегда возможен, например из-за отсутствия достаточного спроса на продовольствие на мировом рынке или из-за низкой конкурентоспособности продукции. Например, в 1985 году Западная Европа произвела лишние 30 миллионов тонн зерна. При этом на внешнем рынке зерно тогда продавалось по 130 долларов за тонну, а внутри страны — за 180 долларов. Что делает государство? Оно вынуждено каждому фермеру давать экспортные субсидии, чтобы он мог этот убыток компенсировать. Это огромное бремя на плечи налогоплательщиков: расходы госбюджета на стимулирование производства избыточной продукции, расходы на то, чтобы экспортировать ее.

Сейчас в условиях ВТО такие прямые выплаты сельхозпроизводителям, если они не ограничивают торговлю других стран, называются «голубой корзиной». То есть фермерам стали доплачивать за сокращение производства сельхозпродукции. Вводили квоты, стимулировали вывод земли из оборота: допустим, фермеру за то, что он не посеял пшеницу, предлагалось выплатить в качестве компенсации стоимость годового урожая, который он получал со своих площадей в среднем за последние три года. Поддерживали досрочный выход фермеров на пенсию.

И наконец, несколько лет назад начал формироваться новый, четвертый этап: спрос на продовольствие снова начал расти быстрее, чем предложение, и цены поползли вверх. Но здесь уже следует рассматривать спрос не на внутренних рынках, а мировой, который появился, как я уже говорил, за счет новых факторов — растущей экономики развивающихся стран, производства биотоплива и финансовых спекуляций.

Какие перспективы для сельского хозяйства вы видите на новом этапе?

— Возможности наращивания производства на основе использования традиционных агротехнологий ограничены. Сейчас, когда в промышленности доминирует технологический уклад, связанный с изобретением компьютеров и информационными технологиями, сельское хозяйство в развитых странах тоже пытается не отставать. Новые технологии производства в сельском хозяйстве сегодня связывают с развитием биоинформатики, генетического тестирования, генного программирования, с расшифровкой геномов растений, с нанотехнологиями. Эти направления науки могут существенно повысить продуктивность растений, животных и обеспечить ускорение роста предложения вслед за растущим спросом.

Как конкретно нанотехнологии могут применяться в сельском хозяйстве?

— Когда я говорю о нанотехнологиях воздействия на молекулярном уровне, я имею в виду следующее. В лабораторных условиях уже сегодня ведутся работы над тем, чтобы получить, допустим, из клеточки вишневого листочка плод вишни. Конечно, подобные эксперименты пока рано внедрять в промышленное производство, но не исключено, что через сто-двести лет они станут необходимостью, и к такому будущему надо готовиться уже сегодня. С этой точки зрения переход к новым технологиям — тот путь, который может спасти человечество. А чтобы мы не погибли от своих изобретений, необходима глубина исследований. Затраты на науку должны быть значительно больше, чем сейчас, чтобы суметь разработать безопасные технологии, которые в силах нейтрализовать негативные последствия и наращивать позитивный эффект.


Отстали на два шага

А на каком этапе развития находится Россия?

— Россия в своем развитии сельскохозяйственного сектора экономики до сих пор находится на втором, частично на третьем этапе. По сравнению с 1980-ми годами мы сделали шаг назад, тогда у нас было механизированное, частично автоматизированное сельскохозяйственное производство. Другое дело, что зачастую эти технологии были не очень эффективными, затратными, но они были. С развалом Советского Союза мы утратили даже их. В современной России, только представьте, почти половину всей отечественной сельхозпродукции мы производим на доиндустриальной технологической основе в личных подсобных хозяйствах населения. Сейчас нам требуется время, чтобы «вернуться» хотя бы к индустриально-машинному укладу, который был у нас в советское время.

Получается, что Россия не готова к вступлению в ВТО. Эту тему сейчас активно обсуждают отечественные сельхозпроизводители. С другой стороны, может быть, нашей стране уже нечего бояться — ведь в 1990- е годы мы уже открывали свои границы?

— Да, Россия по сравнению с западными странами находится в неравных условиях, наше сельское хозяйство на другом этапе развития. Но вопрос с ВТО решен, поэтому сейчас и в дальнейшем важно искать любые возможности поддержки своих сельхозпроизводителей. Такие возможности есть: надо часть мер «желтой корзины» перевести в «зеленую»: по условиям ВТО это так называемая разрешенная поддержка. Меры «зеленой корзины» не оказывают искажающего влияния на торговлю и могут применяться без ограничений — это инвестиции, направленные на повышение конкурентоспособности отрасли, на поддержку науки, образования, инфраструктуры.

Перспективно для нашего сельского хозяйства обосновать перед ВТО то, что половина наших регионов относится к территориям, неблагоприятным для ведения сельского хозяйства. Господдержка таких регионов в любой форме будет относиться к мерам «зеленой корзины» и не будет ограничиваться. Очень важна и поддержка спроса на продукты питания со стороны малообеспеченных слоев населения, например через систему продовольственных талонов.

Нашим сельхозпроизводителям сейчас предстоит столкнуться с обострением конкуренции с импортом. Поэтому в течение первых примерно восьми лет будут определенные депрессивные и кризисные явления: ряду наших предприятий грозит сокращение производства, увеличение безработицы, разорение. С другой стороны, в этот же период начнут проявляться и позитивные факторы, связанные с притоком иностранных инвестиций и технологий.

А какая ниша есть у России на мировом рынке?

— Я не вижу возможности того, чтобы в ближайшее время можно было вести речь о масштабном выходе России на мировой рынок. У нас есть определенные прорывы на зерновом рынке, может, на рынке мяса птицы, но они точечные и нестабильные. В перспективе следующих пятнадцати-двадцати лет, если в стране будет вестись эффективная аграрная политика, Россия, имеющая крупные запасы земельных ресурсов и пресной воды, действительно может стать крупным экспортером разной агропродукции.

Какой должна быть эффективная агрополитика, чтобы увеличить экспорт?

— В первую очередь необходимо повысить эффективность, конкурентоспособность производства. При этом снижение издержек производства на наших предприятиях не должно осуществляться за счет качества. Например, на молочном рынке наши маслоделы когда-то делали великолепное сливочное масло, но теперь они пытаются угнаться по ценам за конкурентами из Финляндии, Новой Зеландии, Белоруссии. Чтобы удешевить продукцию, российские производители заменяют животный жир растительными добавками. Качество такого масла снижается, и даже на внутреннем рынке оно проигрывает импорту. О каком экспорте в этом случае может идти речь?

Ругать наших производителей продовольствия тут трудно. У той же Белоруссии совершенно другая политика в отношении своих аграриев, им создают льготные условия кредитования, осуществляют масштабную господдержку, за счет чего они имеют преимущество перед российскими молочниками. Для нас возникает проблема демпинга, которую необходимо решать путем переговоров.

Восемнадцать лет шли переговоры о присоединении России к ВТО. И вдруг членство в ВТО оказалось неожиданностью: сегодня не только большинство предпринимателей, но и сами чиновники понятия не имеют, как работать в новых условиях. И все потому, что не была организована системная подготовка кадров на всех уровнях. Сейчас нужно, пусть вдогонку, но обязательно разрабатывать и готовить специальные программы адаптации наших предприятий к условиям деятельности в ВТО. При этом программы должны быть дифференцированными для разных регионов. Например, одна область может быть подвержена большему негативному конкурентному воздействию со стороны импортеров, поэтому для нее особо актуальна проблема защиты и повышения конкурентоспособности собственных производителей. Для другой области, например отдаленной от границ, такой вопрос может не стоять так остро. Однако необходимо готовиться к расширению импортной экспансии и повышать конкурентоспособность. А, например, областям с развитым свиноводством при разработке программ, по-видимому, придется подумать, как защититься от беспошлинного импорта живых свиней.


ЛПХ как хобби

Какие сельхозпредприятия в России будут иметь наибольшие вес и эффективность?

— Россия имеет многоукладное сельское хозяйство. Почти половину продукции — 48 процентов — производят личные подсобные хозяйства, 7 процентов приходится на фермеров. Сельхозпредприятия занимают остальные 45 процентов рынка. Из них меньше трети рентабельны. Всего 10 процентов рентабельных предприятий высокоэффективны — это те, которые используют индустриальные технологии, технологию точного земледелия, некоторые элементы био- и нанотехнологий.

Если говорить об эффективности ЛПХ, то она ничтожна — большинство из этих хозяйств основаны на примитивном технологическом укладе, который Западная Европа и США прошли еще сто лет назад. Если говорить о фермерских хозяйствах, то лишь треть из них используют современные технологии. В основном их работа тоже примитивна, и от ЛПХ они отличаются лишь тем, что чаще арендуют какую-то технику у более крупных хозяйств. Как при таком положении дел можно говорить об инновационном прорыве всего сельского хозяйства в России?

Каким образом, по- вашему, можно наверстать упущенное?

— Не хотелось бы, чтобы наше сельское хозяйство было в роли отстающего и догоняющего. Нужна реальная, хорошо поддерживаемая государством стратегия инновационного развития, которая была бы нацелена на скачок с доиндустриального, частично индустриального на биоинформационный, нанотехнологический уклад. Если говорить о структуре хозяйств, то, мне кажется, мы должны по мере развития сельского хозяйства ориентироваться на уменьшение удельного веса личных подсобных хозяйств. Это, скорее, сектор выживания для населения — в годы войны, в годы глубочайших системных кризисов, как, например, в 1990-е годы, этот сектор расширялся. И наоборот, в годы, когда уровень доходов населения начинает расти, многие начинают отказываться от ЛПХ.

Я вам больше скажу, сельское хозяйство без государственного регулирования никогда не будет высокодоходной сферой. Это связано с особенностями аграрного рынка. Всегда предложение на втором, третьем этапах, как было отмечено выше, растет быстрее, чем спрос. Цены оказываются заниженными, в этих условиях обостряется проблема диспаритета цен между сельским хозяйством и промышленностью. Американцы уже давно взяли курс на то, чтобы сельский житель получал доходы не только от сельхозпроизводства, но и от деятельности в других сферах экономики. Например, если взять среднюю фермерскую семью в США, то ее доходы на 90 процентов складываются от работы в несельскохозяйственных сферах экономики, например, в сфере услуг, агротуризме. И только на 10 процентов фермерская семья зарабатывает от деятельности в сельском хозяйстве.

Значит, вы за то, чтобы на селе развивались крупные и средние компании инновационного типа, а личные подсобные хозяйства оставались лишь для удовольствия населения, чтобы не исчезали и развивались сельские территории?

— Да, в целом для России более перспективны крупные и средние предприятия. В дальнейшем ЛПХ, если останутся, должны превратиться в хобби.            

Потенциал ключевых конкурентных преимуществ России

10% всех мировых запасов пашни

20% мировых запасов пресной воды

9% производства минеральных удобрений

Наибольший резерв роста посевных площадей (около 40 млн га)

Возможен рост урожайности (фактическая урожайность зерновых - 18-19 центнеров с гектара, среднемировая - 28 центнеров)

Схема

Причины (новые факторы) повышения мировых цен на продовольствие

График 1

Циклические волны (этапы) конъюнктуры агропродовольственного рынка стран Западной Европы и Северной Америки

График 2

Сегодня зерновых потребляют больше, чем производят

График 3

В XX веке цены на продовольствеи снижались

График 4

В последние пять лет на рынке продовольствия наблюдается растущий ценовой тренд


Защита Коломойского

<p> <strong>Защита Коломойского</strong> </p>

Алексей Хазбиев

«АэроСвит», ведущая авиакомпания Украины, инициировала процедуру собственного банкротства. Так ее владелец и контролирующий акционер группы «Приват» Игорь Коломойский пытается противостоять новым украинским олигархам, пытающимся отобрать у него активы

Предприниматель-миллиардер Игорь Коломойский решил защититься от нападок на свой бизнес, обанкротив собственную авиакомпанию

Фото: photoxpress.ru

Крупнейшая авиакомпания Украины «АэроСвит», еще недавно контролировавшая почти треть местного рынка авиаперевозок, может навсегда прекратить свое существование. Накануне новогодних праздников руководство компании направило в Хозяйственный суд Киевской области заявление с просьбой открыть производство по делу о собственном банкротстве. Из этого документа следует, что долги «АэроСвита» почти в три раза больше активов. По данным авиакомпании, уже к началу четвертого квартала прошлого года ее суммарная задолженность превышала 4,27 млрд гривен (533 млн долларов), тогда как балансовая стоимость активов составляла лишь 1,46 млрд гривен (или чуть более 183 млн долларов). С тех пор задолженность только выросла, а стоимость активов сократилась.

В заявлении «АэроСвита», поданном в суд, прямо говорится, что «авиакомпания не имеет возможности одновременно заплатить долги всем своим кредиторам, а удовлетворение требований одного или нескольких из них приведет к невозможности исполнения денежных обязательств в полном объеме перед другими кредиторами».

Хозяйственный суд этим доводам внял и ввел мораторий на удовлетворение требований кредиторов. Параллельно судебные власти приняли решение ввести процедуру распоряжения имуществом должника и назначить арбитражного управляющего. Им стал Леонид Талан — человек, весьма близкий к одному из крупнейших акционеров «АэроСвита» и совладельцу группы «Приват», предпринимателю-миллиардеру Игорю Коломойскому . Выбор кандидатуры Талана никак нельзя назвать случайным. В 2003 году этот человек уже выступал в схожей роли в не менее громком процессе банкротства полугосударственного Днепропетровского металлургического завода, перепроданного впоследствии группой «Приват» российскому Евразхолдингу.

Именно Талану сейчас предстоит провести инвентаризацию активов «АэроСвита» и ответить на вопрос, сможет ли компания восстановить свою платежеспособность или же ее необходимо ликвидировать. Свой отчет арбитражный управляющий должен представить к следующему судебному заседанию, которое назначено на 23 января. И нет никаких сомнений в том, что этот отчет будет полностью отвечать интересам Игоря Коломойского.


Подрезанные крылья

То, что «АэроСвит» испытывает серьезные финансовые трудности, впервые стало известно в самом начале зимнего сезона. Еще 5 декабря руководство Международного аэропорта Шереметьево (МАШ), которому «АэроСвит» тогда задолжал за обслуживание 95 млн рублей, распространило заявление, в котором предупредило своих коллег, что уже с 11-го аэропорт намерен прекратить оказание услуг украинской авиакомпании. Помимо Шереметьева «АэроСвит» выполнял рейсы и в московский аэропорт Внуково, которому задолжал 29 млн рублей. Но от полетов во Внуково «АэроСвит» отказался добровольно уже с 7 декабря, задолженность при этом не погасив. Что же касается Шереметьева, то авиакомпания утверждала: график платежей аэропорту был нарушен в связи с «задержкой поступления средств на счета компании в сезон низкого спроса». При этом руководство «АэроСвита» уверяло, что с МАШ ведутся конструктивные переговоры о реструктуризации задолженности.

Тут неожиданно для всех выяснилось, что «АэроСвит» не платит вовремя также аэропортам Калининграда, Минска, Варшавы и многим другим, включая свой базовый аэропорт — Борисполь. Более того, «АэроСвит» систематически не платил за аэронавигационное обслуживание в тех странах, куда совершали рейсы его лайнеры. По данным Росавиации, к началу декабря накопленная задолженность украинской авиакомпании за аэронавигационное обслуживание на трассах в Россию превысила 1 млн долларов, еще около 180 тыс. долларов «АэроСвит» задолжал за обслуживание в районе аэродрома. В связи с этим 10 декабря Росавиация приняла решение прекратить обслуживание всех рейсов «АэроСвита» в Россию. «Вся ответственность перед пассажирами, которые приобрели билеты на рейсы “АэроСвита”, возлагается на руководство авиакомпании. В случае оплаты просроченной задолженности со стороны авиакомпании Росавиация готова отменить введенные ограничения в день получения информации о перечислении денежных средств на счета ФГУП “Госкорпорация по организации воздушного движения”», — говорилось в заявлении ведомства. В результате «АэроСвит» все-таки погасил накопленные долги за аэронавигационное обслуживание в России и часть своей задолженности перед аэропортом Шереметьево, после чего уже 14 декабря возобновил регулярные рейсы в Москву. Серьезных проблем у клиентов «АэроСвита» из-за этой истории не возникло. Напомним, что украинская авиакомпания выполняла четыре ежедневных рейса из Киева в Москву и по два рейса в российскую столицу из Днепропетровска. При этом часть рейсов выполнялась по код-шеринговым соглашениям с «Аэрофлотом». Так что после возникновения неурядиц люди без проблем могли пересесть на рейсы национального авиаперевозчика России.

Пассажирам «АэроСвита» в других странах повезло меньше. Уже 4 января, когда стало известно об обращении украинской авиакомпании в суд, ее рейсы прекратил обслуживать Борисполь, ссылаясь на нарушение финансовой дисциплины. В Киеве уже давно в отношениях с «АэроСвитом» перешли на систему предоплаты, но, поскольку авиакомпания по-прежнему не платила, аэропорт отказался обслуживать рейс Киев—Копенгаген, который должен был вылететь 4 января. Эту ситуацию удалось разрешить лишь после того, как «АэроСвит» заплатил за обслуживание рейса и предоставил гарантийное письмо об оплате услуг на следующие дни. А вот рейс из Варшавы в Киев по этой же причине был отменен. На него зарегистрировались 30 человек. Но большая часть из них вынуждена была добираться в столицу Украины самостоятельно. Дело в том, что лайнер Boeing 737, эксплуатирующийся «АэроСвитом», был арестован в аэропорту имени Фредерика Шопена за долги. Кстати, такая же участь постигла и другой аэросвитовский Boeing 737 в Тель-Авиве: на него был наложен арест по требованию лизинговой компании ILFC.

Наконец, 7 января стало известно, что «АэроСвит» отменил еще почти два десятка международных рейсов и несколько внутренних. В результате около тысячи человек из Афин, Тель-Авива, Нью-Йорка, Копенгагена, Будапешта, Стокгольма, Кишинева, Варшавы и ряда других городов так и не смогли попасть в Киев. Едва ли не самая драматическая ситуация сложилась в аэропорту Хошимина. Там в так называемой стерильной зоне после прохождения паспортного контроля застряли почти две сотни человек, зарегистрировавшихся на рейс «АэроСвита» в Киев. Вот как эту ситуацию в интервью украинским СМИ описал Иван Загородний , командир Boeing 767 авиакомпании «АэроСвит» и глава исполкома профсоюза Лиги линейных пилотов:

— Самолет, которым мы должны были лететь, прибыл в Хошимин с опозданием на сутки. Обратный вылет тоже задержали на 12 часов из-за проблем с оплатой топлива. Экипаж об этом знал и оставался в отеле. Руководство авиакомпании известило телеграммой аэропорт, что самолет вовремя не улетит, но пассажиров власти аэропорта почему-то не предупредили, объявив регистрацию как обычно. Люди узнали неприятное известие только в накопителе, откуда осуществляется выход на посадку. Но выйти оттуда они не могли, в самолет их тоже не пускали. Пришлось ждать почти сутки.

Отчаявшись, пассажиры решили сами сброситься на авиакеросин. По словам одного из них, требовалось набрать около 50 тыс. долларов — именно столько составлял долг авиакомпании за топливо. Но когда большая часть средств уже была собрана, командир корабля их взять отказался. Как объяснил потом Иван Загородний, «это не входит в его обязанности».

«АэроСвит» сократил сетку маршрутов почти на 90%

Фото: РИА Новости

Пассажирам злополучного рейса ничего не оставалось делать, как молить в социальных сетях украинские власти о помощи. «Помогите, кто может, расскажите по ТВ, что тут у нас творится, нужно заставить наш МИД вытащить нас отсюда», — написал в твиттере один из них. В конечном счете «АэроСвит» перечислил требуемую сумму, и самолет заправили. Но злоключения на этом не закончились. Бортовое питание было заказано к плановой отправке рейса, срок его годности истек, и еду пришлось выгружать. «Мы честно сказали пассажирам, что, если ждать новое питание, задержимся еще минимум на шесть часов, — рассказывает Загородний. — Никто из пассажиров этого не хотел, моля об одном — быстрее улететь».

Мольбы пассажиров «АэроСвита», застрявших в аэропортах по всему миру, в конце концов были услышаны украинскими чиновниками. Уже 10 января премьер-министр Украины Николай Азаров поручил своему заместителю Александру Викулу разобраться в сложившейся ситуации и срочно выделить средства, чтобы профинансировать возвращение сограждан домой. «Мы уже приняли решение обязать соответствующие службы взять в лизинг свободные самолеты и организованно доставить людей на Украину. Более того, необходимо будет разработать такие меры по развитию авиаперевозок в стране, которые бы минимизировали риск возникновения подобных ситуаций в будущем», — заявил глава украинского кабмина.

В тот же день руководство «АэроСвита» создало оперативный штаб, который организовал дополнительные рейсы для доставки пассажиров авиакомпании домой. Но кардинально изменить ситуацию это не помогло. Международная ассоциация воздушного транспорта (IATA) исключила «АэроСвит» из системы взаиморасчетов между авиакомпаниями и агентами по продаже авиаперевозок — BSP. При этом IATA еще и заморозила на счетах авиаперевозчика около 7 млн евро на случай непредвиденных выплат компенсаций пассажирам. Это означало только одно: компания больше не сможет продавать свои билеты через международные системы бронирования и получать за них деньги. В самом «АэроСвите» такие действия расценили не иначе как попытку поставить компанию на колени. «IATA BSP грубо нарушает утвержденный календарь перечисления средств за реализованные авиабилеты. Это приводит к нарушению графика расчетов авиакомпании за предоставляемые ей услуги и, как следствие, к срыву многих рейсов. Кроме того, для пролонгации участия в IATA BSP перед “АэроСвитом” были поставлены необоснованные, в десятки раз завышенные финансовые требования, что сознательно разрушает механизм взаимодействия авиакомпании с агентами — участниками BSP в разных странах», — говорится в заявлении «АэроСвита». Но руководство IATA осталось непреклонным. И это стало одной из причин того, что целый ряд авиакомпаний, имевших с «АэроСвитом» соглашения о взаимном признании перевозочной документации, стали такие соглашения разрывать. Первой это сделала польская авиакомпания LOT, вскоре ее примеру последовали «Аэрофлот», Turkish Airlines, «Белавиа» и другие. «К сожалению, наш украинский партнер подал заявление о банкротстве. В этой ситуации мы не можем подвергать риску пассажиров, продавая свои места на рейсы, выполнение которых срывается», — заявил официальный представитель «Белавиа».

Несмотря на все это, в самом «АэроСвите» продолжали настаивать, что ситуация не критична, а само «обращение в суд с заявлением о банкротстве имеет только одну цель — начать процедуру санации и расплатиться с кредиторами». «Менеджмент авиакомпании продолжает функционировать в прежнем составе, все процедуры обеспечения операционной деятельности выполняются в полном объеме. Запланированная санация авиакомпании является частью реформирования, начатого с целью восстановления ее операционной эффективности и повышения доходности», — говорилось в сообщении «АэроСвита».

Но этим заявлениям уже никто не верил. Всем было ясно, что сохранить авиакомпанию, по крайней мере в ее нынешнем виде, просто невозможно. Все усилия по налаживанию альтернативных BSP каналов дистрибуции авиаперевозок, включая собственную онлайновую систему продаж, с треском провалились, как и попытка перейти на прямые взаиморасчеты с авиакомпаниями и агентами. Не помогло даже то, что «АэроСвит» погасил очередной долг за аэронавигационное обслуживание перед Росавиацией за октябрь 2012 года в размере 521 тыс. долларов и получил разрешение выполнять полеты в Москву до 24 января. Никто не хотел покупать билеты на эти рейсы, в результате чего их пришлось отменить. В итоге «АэроСвит» вынужден был принять решение о сокращении своей маршрутной сети почти на 90%. Сейчас компания выполняет региональные рейсы только по маршрутам внутри Украины, в основном из Киева в Днепропетровск и Ивано-Франковск, а также дальнемагистральные — в Нью-Йорк, Пекин и Бангкок. Что же касается среднемагистральных маршрутов, то почти все они будут обслуживаться главным конкурентом «АэроСвита» — «Международными авиалиниями Украины» (МАУ).

Но какова истинная причина финансового коллапса «АэроСвита»? И что же все-таки на самом деле стоит за попыткой авиакомпании себя обанкротить?


В обороне

Несмотря на то что «АэроСвит» был создан почти восемнадцать лет назад и является старейшей авиакомпанией Украины, у него так и не появилось внятной стратегии развития. Этому в немалой степени способствовала политика местных властей, которые не решились полностью отдать индустрию авиаперевозок на откуп частному капиталу. Украинское государство оставило за собой миноритарные пакеты акций сразу в двух ведущих авиакомпаниях страны — «АэроСвите» и МАУ. Более того, власти Украины не только всячески поощряли внутреннюю конкуренцию между ними, но и пошли на беспрецедентные меры по либерализации своего воздушного пространства, фактически полностью открыв рынок для зарубежных авиаперевозчиков. Это не могло не сказаться на политике «АэроСвита».

Все годы своего существования эта авиакомпания, по сути, занималась тем, что копировала отдельные, иногда весьма успешные, бизнес-решения то «Аэрофлота», то «Люфтганзы», то кого-то еще. Но в отличие от национальных авиакомпаний России и Германии не смогла обеспечить себе главное — постоянно растущую подпитку высокодоходных пассажиров с местных линий, которые впоследствии пользовались бы ее межконтинентальными рейсами. Вместо этого «АэроСвит» ввязался в борьбу сначала с МАУ, а затем и с дискаунтерами типа Wizz Air, Air Onix, которые получили право выполнять в Европу по-настоящему дешевые рейсы. В результате только в 2011 году «АэроСвит» увеличил чистый убыток по сравнению с 2010-м почти в 3,3 раза, до 1,45 млрд гривен (а прибыльным в последний раз «АэроСвит» был в далеком 2007 году).

Но руководство авиакомпании это не смущало. И можно догадаться почему. В 2011 году пассажиропоток «АэроСвита» вырос на 63%, до 2,8 млн человек. Впереди были чемпионат Европы по футболу и грандиозные планы обновления парка. Авиакомпания заказала 11 новых лайнеров Boeing 737–800 Next Generation с салоном Sky Interior, обеспечивающим пассажирам высший в своем классе уровень комфорта, и обзавелась 8 дальнемагистральными лайнерами Boeing 767 для полетов в США, Индию, Китай и проч. Но использовать свои лайнеры так же эффективно, как, например, «Люфтганза», «АэроСвит» не смог. При сопоставимых расходах на обслуживание дальнемагистральных самолетов процент загрузки кресел на рейсах с Украины оказался значительно меньше, чем, например, из Франкфурта (всего около 72% против 95%). Есть и еще один важный момент. От сотрудничества с «АэроСвитом» отказался крупный туроператор TEZ Tour, пассажиропоток которого отошел к МАУ. Эта авиакомпания не только перетянула на себя традиционных туристов, летающих в Турцию, но и смогла довольно эффективно освоить новые направления, в частности перелеты в Ниццу и Абу-Даби. В результате уже по итогам прошлого года объем перевозок МАУ и «АэроСвита» практически сравнялся, достигнув 3 млн человек. Только если у «АэроСвита» убыток от операционной деятельности за первое полугодие 2012 года резко вырос, до 623 млн гривен (72,5 млн долларов), то у МАУ он за это же время сократился почти в полтора раза, до 136 млн гривен (16,7 млн долларов).

Правда, если учесть, что в структуре расходов «АэроСвита» весьма заметную долю составляют платежи компаниям, подконтрольным Игорю Коломойскому, ситуация не выглядит с финансовой точки зрения безнадежной. Известно, что часть своего флота «АэроСвит» взял в лизинг у иностранных компаний, подконтрольных хозяину группы «Приват». В основном это самые современные и дорогостоящие самолеты — новенькие Boeing 737 NG, а также, по некоторым данным, дальнемагистральные Boeing 767. Топливо для своего парка воздушных судов «АэроСвит» закупает у «Укрнафты». 42% ее акций также принадлежат структурам группы «Приват», да и сама компания контролируется людьми г-на Коломойского. Более того, по данным украинских СМИ, едва ли не половину всей кредиторской задолженности «АэроСвита» так или иначе контролируют структуры Коломойского. Но использовать свои возможности для спасения «АэроСвита» украинский миллиардер не захотел. Уже известно, что все Boeing 737 NG, заказанные для «АэроСвита», будет эксплуатировать МАУ. На днях эта авиакомпания уже получила первые два лайнера. На работу в МАУ перейдет и часть персонала «АэроСвита». Более чем из 2,5 тыс. ее сотрудников уже прошли собеседование в МАУ как минимум 300 человек.

Таким образом, есть все основания полагать, что банкротство «АэроСвита» — продуманная и хорошо спланированная операция. Остается лишь один вопрос: зачем Игорю Коломойскому потребовалось проводить ее именно сейчас? И здесь украинские политологи единодушны: затем, чтобы предотвратить захват своего основного бизнеса группой молодых и амбициозных предпринимателей новой волны, неформальным лидером которой считается старший сын нынешнего президента Украины Александр Янукович .

Речь идет прежде всего о долях Игоря Коломойского в «Укрнафте», «Укртатнафте» и Приват-банке. Ряд экспертов считают, что эти активы понадобились молодым предпринимателям для финансирования президентской кампании 2015 года. «Если в ближайшее время не будет ясно, с какими ресурсами Янукович пойдет на выборы, это повлечет за собой целый ряд угроз, — говорит украинский политолог, просивший сохранить его инкогнито. — Умеренно недовольные режимом начнут выходить из повиновения, что резко усилит зависимость от силовиков. Кроме того, поведение олигархов станет очень мало прогнозируемым, поскольку они начнут думать об альтернативах. Подпитка конкурента Януковича в таких условиях почти наверняка приведет к поражению нынешнего президента». Впрочем, открыто подобное мнение решился высказать только директор Центра политического анализа Владимир Фесенко . «У Игоря Коломойского уже давно натянутые отношения с украинскими властями. А сейчас ему резко усугубили риски, создали более агрессивную среду. Так его подталкивают к тому, чтобы он, например, отдал свой бизнес по бросовой цене. В этой ситуации он просто вынужден защищаться, чтобы выйти из нее с минимальными издержками, поэтому процедура банкротства авиакомпании наверняка будет управляемой», — говорит политолог.  


Несырьевые цепочки, транспортные коридоры, союзный рынок

<p> <strong>Несырьевые цепочки, транспортные коридоры, союзный рынок</strong> </p>

Александр Ивантер

Тулегенов Ердос

Индустриализация и инфраструктурное развитие Казахстана реализуются в рамках программно-целевого подхода, в расчете на перспективы Евразийского союза. Детали этой работы комментирует премьер-министр Казахстана Серик Ахметов

Премьер-министр Казахстана Серик Ахметов

Сто дней спустя после своего назначения премьер-министром Казахстана Серик Ахметов ответил на вопросы «Эксперта».

— Господин премьер-министр! Каковы приоритеты деятельности возглавляемого вами правительства на ближайший период? Какие наиболее актуальные задачи в социально-экономической сфере стоят сейчас перед Казахстаном?

— Персональный состав правительства Казахстана изменился незначительно, ключевые министры остались на своих постах. Более того, новый кабинет работает в режиме преемственности и последовательности. Что касается меня, то я проработал в составе правительства почти пять лет, сначала во главе министерства транспорта и коммуникаций, затем заместителем премьер-министра и, наконец, последние восемь месяцев — в ранге первого вице-премьера. Значительная часть программ, решений и документов, которые ранее принимались, разрабатывалась при моем непосредственном участии. Поэтому я не вижу необходимости кардинальных перемен.

В то же время для каждого периода и для каждого правительства есть и будут новые акценты и новые задачи. В составе предыдущего кабинета мы работали в условиях глобального экономического кризиса. Основной упор делался на недопущение рецессии и массовой безработицы, и эти задачи были решены.

Причем за последние годы заложен надежный фундамент и для дальнейшего устойчивого развития страны. Реализуются государственные программы индустриально-инновационного развития, развития образования и здравоохранения, инфраструктуры, программы «Дорожная карта бизнеса — 2020», «Занятость-2020», «Доступное жилье — 2020». Поддерживается фискальная устойчивость, государственный долг находится на минимальном уровне, а в национальном фонде накоплены значительные средства.

Сегодня перед нами ставятся новые задачи. Восстановление мировой экономики столкнулось с очередными трудностями. Развитые страны не могут справиться с накопившимися проблемами государственного долга и высокой безработицы. Развивающиеся страны столкнулись с проблемой падения мирового спроса на производимые товары и замедления экономического развития.

Исходя из этого, в среднесрочном периоде правительство сосредоточится прежде всего на двух основных задачах: обеспечении устойчивого диверсифицированного роста и создании новых рабочих мест.

И конечно, на реализации новой стратегии развития страны до 2050 года, которую недавно выдвинул глава нашего государства в своем Послании народу.

Важным направлением в работе правительства является социальная модернизация страны.

Большие надежды мы связываем также с поступательным развитием институтов Таможенного союза и Единого экономического пространства, которые способны повысить устойчивость социально-экономического роста России, Казахстана и Беларуси.

Темпы посткризисного восстановительного роста в Казахстане в 2010–2011 годах превышали 7 процентов, почти вдвое опережая показатели роста российского ВВП. Однако в текущем году в Казахстане наблюдается некоторое замедление динамики. По итогам трех кварталов ВВП вырос на 5,2 процента, промышленное производство выросло менее чем на 1 процент. В натуральном выражении наблюдается снижение добычи нефти и железной руды, определенное сокращение выпуска в химической промышленности. Какова ваша содержательная оценка процессов, происходящих сегодня в казахстанской экономике? Факторы замедления роста являются конъюнктурными или, скорее, фундаментальными?

— Казахстан интегрирован в мировую экономику. Доля Евросоюза в экспорте казахстанских товаров составляет более 50 процентов, еще порядка 16 процентов приходится на Китай.

Поэтому в условиях сложной ситуации в еврозоне и замедления роста экономики КНР мы испытываем существенное сокращение спроса на целый ряд сырьевых товаров нашей экспортной номенклатуры.

Кроме того, нельзя забывать о негативном влиянии неурожая прошлого года. В 2011 году мы собрали рекордный за многие десятилетия урожай — около 28 миллионов тонн зерна, — а в 2012 году порядка 13 миллионов тонн.

Последние три года в рамках государственной программы форсированного индустриально-инновационного развития мы активно работаем над изменением структуры нашей экономики в пользу импортозамещения и создания новых экспортных производств, что позволит повысить устойчивость Казахстана к внешним шокам. Это будет также способствовать укреплению именно качественных параметров роста.

По итогам 2012 года ВВП Казахстана, по нашей предварительной оценке, вырастет на 5 процентов. Надо сказать, что по мировым меркам это неплохие темпы роста. Думаю, что в 2013 году нам удастся их как минимум сохранить.

В разгар кризиса в общественных и профессиональных дискуссиях в России и в Казахстане часто высказывалась надежда, что кризис сыграет очистительную роль: экономика избавится от явных пузырей, которые были и у вас, и у нас в финансовом секторе, сфере девелопмента; сократится разрыв в росте зарплаты и производительности труда. Прошло почти три года, и у нас в России наблюдается постепенное воспроизводство негативных докризисных явлений — рост зарплаты все сильнее отрывается от роста производительности труда, начинает надуваться новый пузырь на рынке потребительского кредитования, и наш Центробанк очень озабочен этим. Что происходит в Казахстане? Можно ли говорить об изменении докризисной модели экономического роста или риски и проблемы докризисной модели воспроизводятся?

— Вы затронули очень серьезный вопрос. Мы в Казахстане хорошо знаем, что такое пузыри в финансовом и строительном секторах. В разгар кризиса мы имели парализованные стройки и порядка 50 тысяч не получивших жилье дольщиков, инвестировавших свои собственные или кредитные средства. Государство взяло на себя ответственность за эти компании, которые не смогли достроить свои объекты. В течение трех с половиной лет эти проблемы были решены. Каждый дольщик получил одну квартиру.

Но давайте вернемся к докризисной ситуации. Наша экономика росла в тот период по 9–10 процентов в год. Мировые цены на нефть и другие сырьевые товары взлетели до беспрецедентного уровня. В страну хлынул огромный поток экспортной выручки. Соответственно, начало расти внутреннее потребление.

За счет этого большой импульс для развития получили локальные неторгуемые сектора — строительство, недвижимость и торговля ею.

Благодаря устойчивой ситуации в стране вплоть до 2007 года банки имели практически неограниченный доступ к дешевому внешнему финансированию. Абсолютное большинство этих средств направлялось в указанные выше сектора, что привело к их непропорциональному развитию. Чем все это закончилось, мы прекрасно знаем.

Безусловно, кризис в какой-то мере способствовал оздоровлению экономики. Теперь основная задача — не допустить повторения такой ситуации. Мы работаем над улучшением структуры экономики, развитием импортозамещающих и экспорториентированных обрабатывающих производств. Наша цель — обеспечить устойчивый приток инвестиций в данные сектора экономики.

Это очень сложная задача. За последние пятьдесят лет ни одной стране мира, обладающей сопоставимым с Казахстаном уровнем ВВП на душу населения, не удалось значительно увеличить долю обрабатывающей промышленности в структуре ВВП. Поэтому на решение этой задачи мы мобилизовали значительные усилия и ресурсы.

В своем вопросе вы очень верно обозначили проблему превышения темпов роста заработных плат над темпами роста производительности. По сути это снижение нашей конкурентоспособности. Наши страны теряют позиции в конкуренции с развивающимися странами по стоимости рабочей силы и при этом не приближаются к развитым странам по уровню технологичности производств.

Такая проблема есть. Мы решаем ее последовательно. В первую очередь инвестируя в человеческий капитал — в образование, здравоохранение. Другим немаловажным моментом является бюджетная дисциплина и эффективность государственных расходов.

Государственная программа форсированного ин­ дус­ триально- инновационного развития ( ГПФИИР) « прошла экватор» — истек третий год ее реализации из пяти. Как вы оцениваете ее результативность и эффективность? Все ли созданные объекты нашли рынок? Насколько значимы мультипликативные эффекты от реализованных проектов для смежных производств и местных экономик в регионах страны?

— Мы недавно подводили промежуточные итоги трех лет реализации программы. К настоящему времени сформирована вся необходимая законодательная база и приняты нужные решения.

Уже в 2011 году достигнут предусмотренный в программе индикатор по увеличению ВВП к 2015 году относительно 2008 года в номинальном выражении не менее чем на 46,7 миллиарда долларов и на 15 процентов в реальном выражении.

В 2011 году ВВП увеличился по отношению к 2008 году на 76,7 миллиарда долларов. Реальный прирост — 16,7 процента.

При этом самый высокий прирост отмечен в обрабатывающей промышленности — 18,6 процента. Впервые темпы ее роста опережают темпы роста горнодобывающей промышленности. Значительно вырос несырьевой экспорт. В обрабатывающую промышленность с 2010 года привлечено 5,7 миллиарда долларов прямых иностранных инвестиций — более трети всех прямых инвестиций в обрабатывающую промышленность за все годы независимости.

В 2012 году в рамках программы реализовано 136 проектов на общую сумму около 3 миллиардов долларов. Среди крупнейших проектов — нефтехимические объекты в Атырау по выпуску этилена и полиэтилена. Есть примеры создания крупных совместных предприятий, в частности с российской компанией «Еврохим» по производству фосфорных удобрений.

В целом можно отметить, что инновационная индустриализация получила мощный старт.

Я думаю, что вторая пятилетка этой программы приведет к еще более весомым результатам в развитии несырьевого сектора нашей экономики.

Правильно ли мы понимаем, что ГПФИИР будет продолжена?

— Да, безусловно. Мы готовим второй этап этой общенациональной программы.

В недавнем Послании народу президент Казахстана Нурслутан Назарбаев поставил амбициозную цель войти к 2050 году в число тридцати самых развитых государств мира. Не могли бы вы пояснить, какие именно параметры и векторы развития будут рассматриваться руководством страны в качестве целевых? Речь идет о показателе ВВП на душу населения или будут ставиться задачи и по другим, в том числе качественным показателям социально- экономического развития?

Мир вступает в новую эру глобальных изменений. Сегодня ведущие страны озабочены проблемой построения новой архитектуры мировой экономики. Казахстан также не может оставаться в стороне.

14 декабря 2012 года наш президент обратился с Посланием к народу Казахстана, где обозначил четкое видение развития страны до 2050 года.

Стратегия «Казахстан-2050» закладывает новый прагматичный курс.

В рамках стратегии определено несколько ключевых векторов долгосрочного развития Казахстана.

Во-первых, это новая прагматичная экономическая политика, основанная на принципах прибыльности, возврата от инвестиций и конкурентоспособности. То есть во главу угла при принятии любых решений будет ставиться социально-экономическая целесообразность.

Это касается макроэкономической, налогово-бюджетной и денежно-кредитной политики, наших планов по индустриализации и развитию инфраструктуры, недропользования, управления госактивами и прочего.

Во-вторых, всесторонняя поддержка предпринимательства. Частная инициатива уже сегодня играет ключевую роль в нашей экономике. В дальнейшем основные усилия будут концентрироваться на стимулировании малого и среднего бизнеса, расширении механизмов государственно-частного партнерства и корректировке роли государства в хозяйственной деятельности.

В-третьих, новые принципы социальной политики, основанные на социальных гарантиях и личной ответственности каждого человека. Государство создает все условия для самореализации граждан, а социальная поддержка будет оказываться лишь тем, кто по объективным причинам не способен себя обеспечить.

В-четвертых, развитие знаний и профессиональных навыков граждан. Это касается всей системы образования: от дошкольного до университетского. Образование в течение всей жизни должно стать образом мышления наших граждан.

В-пятых, дальнейшее укрепление государственности и развитие казахстанской демократии. В Казахстане будет внедряться новый тип государственного управления, будет проведена децентрализация управления и поэтапное внедрение выборности акимов. Борьба с коррупцией и реформа правоохранительной системы также в числе наших базовых приоритетов.

В-шестых, это продолжение последовательной многовекторной внешней политики.

В-седьмых, формирование нового казахстанского патриотизма как фундаментальной основы успеха многонационального и многоконфессионального общества нашей страны.

Для правительства это будут основные ориентиры деятельности. Если говорить о конкретных индикаторах, то, безусловно, только лишь по уровню ВВП на душу населения нельзя судить об уровне развития страны. Наша задача конвертировать этот показатель в благосостояние граждан — это основной критерий оценки уровня развития.

Вы упомянули опережающее развитие инновационных проектов, однако большинство из них сейчас концентрируется в металлургии, нефтедобыче и нефтехимии, то есть можно сказать, что эти инновации пришли вслед за сырьем. Есть ли примеры инновационных проектов и разработок в отраслях более высоких технологических укладов, не привязанных к сырьевому сектору?

Инновационная составляющая ГПФИИР не сводится исключительно к новым проектам в отраслях промежуточного передела. Для стимулирования инновационных предприятий, поддержки инновационных идей создан «Назарбаев Университет», который функционирует по типу современных университетов нового поколения, парк инновационных технологий, девять индустриальных СЭЗ, где предоставляются преференции, льготы. С прошлого года началось выделение инновационных грантов.

Это даст новый импульс для создания и внедрения новых технологий и производств. У нас на выходе есть с десяток интересных инновационных проектов, которые еще покажут себя. В частности, есть один крайне интересный проект в области газоочистки.

Вместе с «Роскосмосом» создаются элементы для построения новых видов спутников.

Следует также сказать о целом ряде проектов «Казатомпрома», нацеленных на создание цепочки производств с выходом на продукцию с высокой добавленной стоимостью.

В конце декабря в Астане открыт новый завод по производству солнечных батарей. Он выпускает фотоэлектрические пластины и модули на основе казахстанского кремния.

Таким образом, в республике освоен весь цикл — добыча и переработка кварца, производство кремния, его высокая очистка, собственно производство пластин и сборка модулей солнечных батарей.

Примеры можно продолжать.

Какие крупные инфраструктурные проекты реализуются сейчас или планируются к реализации в Казахстане? Накануне кризиса 2007–2009 годов активно обсуждался проект создания железнодорожной магистрали Жезказган— Бейнеу, которая связала бы напрямую западную и восточную части страны. Насколько, с вашей точки зрения, этот проект важен для социально- экономического развития Казахстана и каковы ориентиры по срокам и формату его реализации?

— В 2012 году запущена железнодорожная линия Жетыген—Коргас, в следующем году будет закончен участок Узень — государственная граница с Туркменистаном. Эти проекты позволят сократить расстояние перевозок по территории Казахстана в направлении Китай — страны Персидского залива на тысячу километров, сроки доставки грузов снизятся как минимум на три дня.

Для дальнейшего развития транзитно-транспортного потенциала Казахстана начата реализация проекта строительства железнодорожной линии Жезказган—Бейнеу (988 километров). Проект направлен на создание прямого выхода грузов из Центрального Казахстана и станции Достык в Западный Казахстан.

Эффект от этого проекта, который планируется завершить в 2015 году, будет состоять в сокращении расстояния перевозок от станции Достык до порта Актау до 1200 километров, что позволит сформировать привлекательный международный коридор, способный конкурировать с маршрутами, проходящими по территориям других стран.

Кроме того, строительство этой трассы положительно скажется на социальном развитии близлежащих регионов. В частности, на строительных работах планируется задействовать 11 тысяч человек, а при эксплуатации — более 3 тысяч. При этом порядка 85 процентов рабочих будут привлечены из числа местного населения.

Среди других крупных инфраструктурных проектов нельзя не упомянуть о строительстве железнодорожной линии Аркалык—Шубарколь, а также о строительстве казахстанского участка международного транзитного коридора Западная Европа — Западный Китай. Начато проектирование газопровода Карталы—Тобол—Кокшетау—Астана для газификации Центрального Казахстана и столицы страны.

Одной из неожиданностей в Послании президента Республики Казахстан, с точки зрения российских наблюдателей, стала постановка задачи создания производственных транспортно- логистических объектов за пределами страны, включая порты в странах, имеющих прямой выход к морю, и транспортно- логистические хабы в узловых транзитных точках мира. Не могли бы вы подробнее остановиться на этой инициативе? Существуют ли потенциально интересные для Казахстана транспортно- логистические объекты либо проекты на территории России?

— Здесь нет неожиданностей. Логика проста.

Казахстан в значительной степени удален от основных центров международной экономической активности — Северной Америки, Европы, Юго-Восточной Азии. Наш регион — Центральная Азия, Сибирь, Дальний Восток — характеризуется низкой плотностью и покупательной способностью населения, значительными расстояниями и слаборазвитой инфраструктурой.

Мы нацелены на создание экспорториентированных производств. В то же время отсутствие понятных каналов распространения продукции сдерживает потенциальных инвесторов. В связи с этим глава нашего государства поставил задачу не только обеспечить создание качественной инфраструктуры внутри страны, но и сформировать надежную поддержку казахстанских компаний за пределами республики.

Поэтому для дальнейшего продвижения на внешние рынки необходимо развивать терминально-сервисную инфраструктуру не только внутри страны, но и за ее пределами, преимущественно на существующих торговых направлениях. Приоритетной задачей является развитие агентской сети продаж транспортно-логистических услуг, строительство или аренда терминальных мощностей в морских портах и «сухих» портах Каспийского, Черноморского, Балтийского бассейнов, КНР, Ирана, стран ЕС и России.

Среди ключевых проектов в данном направлении можно отметить строительство собственной терминальной инфраструктуры в китайском порту Ляньюньган для консолидации грузопотоков в Юго-Восточную Азию и из нее. Более того, порт Ляньюньган связывает китайские железные дороги с портами Тяньцзинь, Шанхай и Циндао, морские линии с корейским портом Пусан и с японским портом Осака, что открывает новые рынки для казахстанской стороны.

Проект реконструкции автокоридора Западная Европа — Западный Китай связывает Ляньюньган с Санкт-Петербургом, что даст возможность обслуживания грузопотоков уже с Европой.

Конечно, мы рассматриваем возможное присутствие в транспортно-логистических объектах России. Нам интересны порты Черного и Балтийского морей. Нахождение таких портов в Таможенном союзе упростит процедуры экспорта, импорта, а также оформление транзитных грузов, что повлияет на сокращение времени и стоимости перевозок. Уверен, что в этом будет большая выгода и для России. В любом случае, для максимально объективной оценки целесообразности инвестирования во внешнюю терминальную сеть будет сделано технико-экономическое обоснование — станет ясно, где потребуется строительство терминалов и складов, а где можно будет закрепиться путем установления партнерских отношений.

Судя по данным официальной статистики, среднемесячный стоимостной объем экспорта Казахстана в страны Таможенного союза в 2010 году вернулся к докризисному уровню 2008 года и далее практически не демонстрирует тенденцию к росту. По итогам восьми месяцев 2012 года импорт Казахстана из России и Белоруссии вырос, а экспорт туда сильно просел: в Россию на 11 процентов, в Белоруссию на 23 процента. В связи с чем это произошло? Означает ли это, что членство РК в Таможенном союзе пока не оказало существенного позитивного влияния на торговые связи Казахстана с Россией и Белоруссией?

— Я не стал бы сейчас сравнивать цифры и в целом давать оценку действенности институтов ТС и тем более ЕЭП. Прошло слишком мало времени с момента начала их функционирования. Мы только институционально формируемся. По сути, еще не унифицированы все нормы в рамках принятых соглашений. В частности, надо унифицировать железнодорожные тарифы, потому что должен быть равный доступ ко всей инфраструктуре стран-участниц.

Работа в рамках ЕЭП будет способствовать дальнейшей интеграции наших стран в мировую торговлю. Россия уже член ВТО. Мы планируем во второй половине 2013 года вступить в эту организацию. Сейчас мы отстаиваем свои позиции, чтобы успеть модернизировать производство и к моменту вхождения в ВТО сделать наши товары максимально конкурентоспособными. Например, по сельскому хозяйству мы настаиваем на переходном периоде порядка восьми лет, чтобы в сфере переработки товары были реально конкурентоспособны.

Я бы дал оценку работы ТС и его влияния на экономики наших стран по истечении как минимум пяти лет. Тогда в динамике можно будет проследить и оценить все параметры. Тем не менее уже сейчас можно констатировать заметную активизацию взаимной торговли. А это уже результат.

Карта

Важнейшие индустриальные и инфраструктурные проекты Республики Казахстан, реализованные либо запущенные начиная с 2010 года


Бухгалтерский отток

<p> <strong>Бухгалтерский отток</strong> </p>

Сергей Журавлев

Новая методология расчета привела к существенному сокращению оценки оттока капитала из России в 2012 году. Похоже, и все прошлые оценки были серьезно завышены. Четкое разделение внешнеэкономических операций на текущие и капитальные невозможно из-за наличия большого количества плохо идентифицируемых сомнительных сделок

Рисунок: Игорь Шапошников

По предварительной оценке Центробанка РФ, в 2012 году нетто-отток частного капитала из России по сравнению с предыдущим годом сократился с 80,5 млрд долларов до 56,8 млрд, а по отношению к ВВП — с 4,3 до 2,9%. Казалось бы, можно только приветствовать сей позитивный макроэкономический тренд. Но не будем торопиться — на самом деле основная часть снизившегося оттока связана с изменением методологии оценки этого показателя Центральным банком. В старой методологии чистый вывоз капитала частным сектором составил бы 76,2 млрд долларов, что близко к итогу 2011 года. Тем не менее инициативу ЦБ изменить подход к расчету сальдо трансграничного движения капитала следует оценить позитивно — прежняя методология трактовала этот агрегат слишком расширительно, включая в отток капитала ряд плохо идентифицируемых операций по текущим счетам платежного баланса.


Вопрос трактовки

Новации ЦБ в расчете движения капитала сводятся в основном к двум пунктам. Во-первых, были уменьшены объемы серого вывоза капитала в первом—третьем кварталах года, которые теперь отнесены на увеличение импорта и оплату услуг россиянами за границей. Во-вторых, валютные свопы ЦБ РФ (продажа ЦБ валюты банками за рубли с последующим обратным откупом по заранее фиксированному курсу) теперь учитываются в составе резервов Банка России.

В последнее время банки активно применяют свопы для рефинансирования в ЦБ рублевых кредитов, используя в качестве залога привлеченные за границей дешевые валютные займы. Это позволяет зарабатывать арбитражную прибыль на дифференциале рублевых и валютных ставок. За апрель—декабрь прошлого года чистое привлечение банками зарубежных кредитов составило 33,5 млрд долларов, и примерно треть из них использована для свопов с ЦБ.

Более важной представляется первая новация. Переклассифицируя часть серых потоков средств из России с капитальных операций на текущие, то есть со сбережений на потребление, Банк России движется в правильном направлении, поскольку «серая зона» платежного баланса представляет собой в основном статистическую погрешность учета внешнеэкономических операций. Отнесение этого статистического артефакта целиком на отток капитала приводило к существенному завышению последнего. На самом деле подтвержденный чистый отток капитала, то есть четко идентифицируемые сбережения россиян в зарубежных активах, в 2011 году составил 38,3 млрд долларов, а в прошлом году сократился до 11,4 млрд. Остальные средства, скорее всего, представляют собой доходы, уведенные из-под налогов, теневые доходы чиновников, импорт в обход таможни, в том числе покупки во время поездок, то есть использование вывезенных средств для потребления за рубежом, включая оплату услуг, а не для приобретения активов, то есть вывоза капитала в общепринятом смысле.

И все-таки стабильный, хотя и существенно меньший привычных оценок нетто-отток капитала из России имеет место. Тогда как типичным для стран с близким к российскому уровню душевого ВВП все же является приток капитала. Чистый вывоз его характерен для более высокодоходных стран Европы севера еврозоны и Японии, где профицит текущего счета формируется в основном за счет доходов от ранее вывезенного капитала при близком к нулю торговом балансе. Важные исключения — Китай с чрезмерной нормой сбережений и США, вынужденные мириться с притоком капитала, будучи носителями валюты-убежища. Огромные относительно ВВП оттоки капитала наблюдаются в небольших экономиках-нефтеэкспортерах вроде Саудовской Аравии или Норвегии, сбережения которых благодаря природной ренте значительно превышают инвестиционную емкость соответствующих территорий.


Долговая иллюзия

За 2012 год валовой внешний долг РФ вырос на 83,4 млрд долларов и достиг почти 624 млрд, что требует определенных пояснений, поскольку в сочетании с чистым оттоком капитала в 56,8 млрд может сложиться впечатление, будто россияне активно занимали за границей, чтобы немедленно спрятать занятое там же и скрыться. На самом деле увеличение долга — по большей части бухгалтерский артефакт. Четверть долга номинирована в рублях, из-за чего его долларовый номинал вырос в результате номинального укрепления рубля к доллару.

Каким образом, кем именно и по каким мотивам формируется рублевый внешний долг — предмет отдельного изучения. Ограничимся лишь некоторыми гипотезами. Во-первых, речь может идти об операциях типа carry trade (процентно-курсового арбитража) — нерезидент берет под 0,5% в валюте на европейском рынке и размещает под 9% в рублях в России. При этом ясно, что в качестве нерезидентов могут выступать зарубежные «дочки» (или «мамы», то есть холдинговые структуры) российских банков и компаний.

Второй тип заемных схем сводится к выводу российскими резидентами прибылей в офшоры и затем реинвестирование их оттуда в Россию в виде займов. Мотив — хеджирование инвестиций: любое неожиданное неблагоприятное изменение экономических либо политических рисков — и револьверный краткосрочный заем отзывается и уходит в офшор.

Очищенный от курсовых разниц внешний долг РФ вырос, согласно платежному балансу, на 54,1 млрд долларов, в том числе обязательства банков — на 39,5 млрд. Одновременно увеличились ссуды, предоставленные россиянами нерезидентам. В итоге инвестиционная позиция России по внешнему долгу выросла (в сторону увеличения чистой задолженности) несущественно — лишь на 6,8 млрд долларов (в 12 раз меньше номинального валового прироста внешнего долга).

График 1

Абсолютный и относительный размеры оттока нетто-капитала из России, согласно оценкам ЦБ РФ, в 2012 году заметно снизились

График 2

Существенную часть общей оценки сальдо движения капитала составляют плохо идентифицируемые в статистике платежного баланса операции

График 3

Совокупный внешний долг по абсолютной величине превысил докризисный пик, но по отношению к размерам экономики находится на безопасном уровне


Долговой рынок ждет взрыва

<p> <strong>Долговой рынок ждет взрыва</strong> </p>

Евгений Огородников

Иностранные инвесторы хлынут на наш рынок облигаций в апреле, как только заработает центральный депозитарий

Рисунок: Валерий Эдельштейн

С наступлением нового года российские облигации федерального займа продолжили дорожать. Доходность снизилась по всем выпускам, особенно по долгосрочным. Так, доходность пятнадцатилетних ОФЗ опустились до исторического минимума 6,8% годовых. Так дешево на столь длинный срок российский Минфин не занимал никогда (см. график). Более того, участники рынка начали переключаться на корпоративные облигации, появилась ликвидность в региональных бумагах. В общем, вовсю идет скупка российских облигаций. Это делается в ожидании западных инвесторов, которые должны прийти по «новой финансовой магистрали»: через европейский Euroclear, завернув при этом в новый российский центральный депозитарий — НРД. Новый маршрут на рынок российского долга для западных игроков откроется с 1 апреля 2013 года.


«Дематериализация» ценностей

Центральный депозитарий осуществляет централизованное хранение, клиринг и расчеты по сделкам с ценными бумагами на национальном уровне. Центральные депозитарии есть практически во всех странах развитого мира, более того, они работают и во многих странах СНГ.

Исторически центральные депозитарии возникли из-за того, что ценные бумаги обращались в основном в своей первоначальной, то есть документарной, форме. Масса выпущенных бумаг и объемы торгов росли на протяжении всего XX века, а как следствие, росли и риски по учету, хранению и обращению этих ценных бумаг. Чтобы свести к минимуму инфраструктурные риски, ценные бумаги в западных странах начали переводить в бездокументарную форму. А для систематизации данных о всей массе выпущенных бумаг, учета прав на них и повышения надежности расчетов создавались центральные депозитарии. Процесс этот носил эволюционный характер.

Так, в США в 1950-е годы было около 20 депозитариев, и лишь в 1973 году был создан прообраз центрального места хранения бумаг DTC. Параллельно при активном участии регулирующих органов и торговых площадок (NYSE, NASD, ASE) была создана единая клиринговая организация — NSCC. В 1999 году эти организации объединились. Так родилась DTCC — крупнейшая депозитарно-клиринговая организация в мире, которая принадлежит и управляется основными пользователями — американскими банками, брокерами, дилерами, фондами, NASD и NYSE.

Схожие процессы проходили в Европе. В 1970–1990-е формировались центральные депозитарии в европейских странах. В Великобритании это CREST, в Германии — Kassenverein, во Франции — Sicovam, в Нидерландах — Necigef, в Бельгии — CIK. В 2000 году произошла интеграция национальных систем в систему Euroclear (Sicovam, CREST, Necigef, CIK) и Clearstream (CEDEL, Kassenverein и LuxClear). Еще через три года эти системы были соединены «мостом». На текущий момент Euroclear принадлежит участникам рынка, он обслуживает несколько национальных бирж и занимает три четверти рынка европейских расчетов. Около четверти рынка принадлежит Clearstream, которая подконтрольна немецкой бирже Deutsche Boerse.


Удовлетворить Америку

В России проблема центрального депозитария не стояла так остро, как в развитых странах. Российский ценные бумаги изначально имели электронный вид, и система могла функционировать и без наличия централизованного места хранения (см. схему 1). Именно поэтому его не спешили создавать — российскому инвестору центральный депозитарий, в общем-то, не особо нужен.

Кроме того, на протяжении последних 10–15 лет на российском рынке не могли договориться, кто же будет выполнять роль центродепа. Претендентов было два — Национальный депозитарный центр (НДЦ), подконтрольный бирже ММВБ, и Депозитарно-клиринговая компания (ДКК), подконтрольная бирже РТС. После слияния бирж конфликт за роль центродепа прекратился сам собой. НДЦ и ДКК слились в единую компанию — Национальный расчетный депозитарий (НРД). Последний получил лицензию центрального депозитария и уже с 1 апреля начнет выполнять функцию главного депозитария страны (см. схему 2).

Зачем нужно было создавать центральный депозитарий на российском рынке? Он позволит российской инфраструктуре соблюсти правило 17F-7 американской Комиссии по ценным бумагам и биржам (SEC). Согласно этому правилу, американские фонды должны хранить активы в центральном депозитарии или в системе централизованного учета ценных бумаг.

Поскольку в России таковых не было, иностранные инвесторы были вынуждены работать через глобальных кастодианов — банки-хранители, выплачивая им повышенные комиссии за риск. «Несмотря на то что зарубежные инвесторы присутствуют (в том или ином виде) на внутреннем рынке долга достаточно давно, большое количество западных фондов пока не инвестировали в наш рынок из-за институциональных ограничений», — говорит начальник отдела управления активами УК «КапиталЪ» Ренат Малин . То есть самые консервативные через кастодианов работать не могли, потенциальные инвесторы не покупали российские ценные бумаги просто из-за того, что наша инфраструктура не соответствовала мировым стандартам.


Иностранцы думают

Но мало соблюсти формальные требования правила 17F-7. Есть еще неформальные требования иностранных игроков, в первую очередь тех самых глобальных банков-кастодианов (всего их в мире 11). И для окончательного принятия западными инвесторами российской инфраструктуры требуется одобрение не только регуляторов, но и ассоциации глобальных кастодианов, куда входят J. P. Morgan, Citibank и другие банки. Именно от их одобрения в конечном счете будет зависеть, соответствует ли российская биржевая инфраструктура требованиям западных инвесторов. «Еще в 2011 году, до появления Закона “О центральном депозитарии”, НРД заказал авторитетной американской юридической фирме K&L Gates подробное исследование его соответствия требованиям правила 17f-7. Изучив вопрос, юристы пришли к выводу, что НРД требованиям соответствует, — сказал “Эксперту” глава НРД Эдди Астанин , — а после вступления закона в силу были устранены последние сомнения».

По большому счету, банки-кастодианы должны решить, готовы ли они пожертвовать текущими повышенными комиссиями ради роста объема торгов на российском рынке.

Сейчас с этими институтами ведется активная работа. «В большинстве случаев они имеют в России дочерние организации, оказывающие, помимо прочего, кастодиальные услуги и являющиеся клиентами НРД, — говорит Эдди Астанин. — Важной частью совместной работы является также проведение семинаров, конференций и встреч, в которых участвуют клиенты глобальных кастодианов — институты, которые в силу требований правила 17f-7 как раз и должны принять формальные решения о возможности хранения активов в НРД. Таким образом, мы ожидаем, что постоянный активный обмен информацией и совместное планирование перевода активов дадут необходимый эффект — создадут необходимые предпосылки для своевременного принятия решений о соответствии российского центрального депозитария правилу 17f-7».

Пока банки-кастодианы думают, соответствует ли российская инфраструктура мировым стандартам, в конце 2012 года в НРД открыл свой счет Euroclear, и через эту структуру с 1 апреля доступ к российскому долговому рынку откроется для европейских инвесторов.

«Создание в России центрального депозитария и допуск на внутренний рынок Euroclear/Clearstream — события очень важные для рынка внутреннего долга. Во-первых, это развитие институционального и правового поля в области ценных бумаг, а также инвестиционного климата в стране; во-вторых, это диверсификация инвестиционной базы и роста капитализации фондового рынка в целом. И наконец, в-третьих, это говорит о взрослении внутреннего рынка долга и о росте его эффективности», — считает Ренат Малин.


ОФЗ пойдут по миру

На текущий момент российский государственный долг в ценных бумагах составляет 3,88 трлн рублей. Из них на облигации ОФЗ приходится 78,6% (3,05 трлн). По данным Минфина, доля нерезидентов в этом долге около 3%, однако после запуска центрального депозитария эта цифра может вырасти на порядок. По оценкам «ВТБ Капитала», нерезиденты могут скупить от 20 до 30% всех размещенных ОФЗ — то есть потратить на это 20–30 млрд долларов.

Схожие оценки притока капитала на рынок облигаций и у Рената Малина: «Многое, конечно, будет зависеть от конъюнктуры внешних рынков и инфляции, однако приток, по некоторым оценкам, может составить порядка 40 миллиардов долларов уже в краткосрочной перспективе. В целом же, учитывая консерватизм инвесторов во всем мире, основной объем средств может быть направлен в ОФЗ и облигации с высокими рейтингами, а также в бумаги квазисуверенных эмитентов». Российский внутренний долг невелик, особенно в сравнении с объемом активов под управлением западных фондов, так что уже в скором времени можно будет увидеть взрывной рост стоимости облигаций и, соответственно, снижение их доходности. Российским же инвесторам после снижения доходности по ОФЗ придется искать другие долговые инструменты, в первую очередь корпоративные. Так что западная ликвидность может расширить российский долговой рынок и снизить стоимость заимствований не только для государства, но и опосредованно для российских компаний.

Правда, западный капитал несет с собой и потенциальные проблемы. В случае обострения ситуации на рыке ликвидности нерезиденты традиционно будут сбрасывать самые рисковые активы, в том числе российские долговые инструменты. Если ситуация 2008 года с резким оттоком капитала с российского рынка повторится, то сектор ОФЗ может рухнуть, а за ним и другие сегменты рынка облигаций. Так что открытие центрального депозитария — это не только приток западных денег, но и периодический их отток. Одним словом, волатильность на рынке долга может заметно вырасти.


Акции останутся у резидентов

А что же с акциями? Пока российская биржа и регулятор повременят с тем, чтобы западные инвесторы напрямую покупали и доли российских компаний. «На счете Euroclear, являющегося международным расчетным клиринговым центром, в соответствии с требованием законодательства сегодня из российских инструментов могут учитываться только облигации, — говорит Эдди Астанин. — Учет акций будет возможен не раньше июля 2014 года». (Хотя технически НРД готов к обслуживанию счета Euroclear.)

Допуск Euroclear к российскому рынку акций — следующая большая история. В частности, на рынке переживают, что ликвидность с рынка акций может окончательно уйти в западные юрисдикции. Однако в НРД не разделяют этих переживаний. «Опасения насчет перетока рынка за рубеж преувеличены», — уверен Астанин.

С другой стороны, допуск к российской инфраструктуре крупных западных расчетных центров Euroclear/Clearstream позволит привлечь на российский рынок акций длинные деньги. После чего станет возможно проводить приватизационные сделки на российских площадках с помощью удобной для инвесторов инфраструктуры.           

График

Доходности ОФЗ упали из-за огромного спроса на них

Схема 1

Российский фондовый рынок долго обходился без центрального депозитария

Схема 2

Центродеп упростил систему обращения ценных бумаг


Монетизация квантов

<p> <strong>Монетизация квантов</strong> </p>

Баулин Александр

Известный венчурный капиталист Сергей Белоусов построил свою бизнес-стратегию на инвестициях в знания. Многочисленные истории успеха заставляют серьезно отнестись к его намерениям сделать миллиарды на единичных квантовых эффектах

Сергей Белоусов

Фото: Алексей Майшев

Четыре года назад Сергей Белоусов , возглавлявший тогда компанию Parallels, рассказывал журналу «Эксперт» о подводных камнях работы с инвесторами: «венчурном изнасиловании» и жесткой манере западных бизнесменов, постоянно стремящихся «отжать» партнера. За прошедшее время Белоусов сам стал венчурным капиталистом, но так и не укладывается ни в стандартный типаж бизнесмена, ни в образ нарисованного им же венчурного капиталиста. Если основанная с его участием Runa Capital действует в ИТ, привычной области для инвестиций, то Quantum Wave Fund (Qwave Fund), пожалуй, первый в мире фонд, задача которого — заработать на инвестициях в квантовые технологии. Начав разговор со связи полученного образования и выбранной сферы в венчурном бизнесе, мы закончили его обсуждением взаимосвязи проблем российского рынка инвестирования и образования.

С точки зрения интервьюера, бизнесмены делятся в основном на два типа. Одни отвечают на все вопросы, вальяжно развалившись в кресле, кажется, что вот-вот закурят сигару. Складывается впечатление, что они заранее просчитали все возможные расклады и только выбирают нужный ответ из заготовленных вариантов. Другие всегда напружинены и энергичны. Речь идет о внутреннем состоянии, о способе говорить. Кажется, что любой вопрос для них вызов, а ответ — способ вылить свою энергию на собеседника, чтобы заразить его своими идеями. Сергей совмещает в себе оба типа: может спокойно отвечать на вопрос в течение пятнадцати минут, но если тема задевает его за живое, начинает энергично мерить шагами кабинет, объясняя близкие ему вещи.

При вашем содействии в 2011 году был организован Российский квантовый центр ( РКЦ), а в декабре 2012- го вы стали сооснователем фонда, инвестирующего в квантовые технологии. Образование в МФТИ сказывается?

— Дело не только в МФТИ. Уже в детстве я проводил много времени в физических лабораториях, куда родители-физики брали меня вместо садика. Затем я обучался в спецшколе-интернате номер сорок пять при ЛГУ, которая была одной из сильнейших в Союзе на тот момент. Бо́льшую часть образования мне дали многочисленные курсы, спецкурсы, книжки, которые мне подсовывали родители; в школе активное изучение физики мне требовалось для побед на олимпиадах. Хотя уже тогда раздавались звоночки, что одной наукой дело не обойдется. Как-то я проиграл олимпиаду знакомому и сильно переживал. И практически следом мы проходили тест на определение профнаклонностей. Он показал, что выигравший знакомый должен стать ученым, а я — администратором. Меня тогда это сильно возмутило, потому что в будущем я видел себя только физиком, но жизнь расставила все по местам.

В результате в МФТИ я не ходил на лекции, потому что уже все знал; мне даже не хотели ставить пятерку по квантовой механике, долго пытали на экзамене, но потом все равно поставили. Конечно, некоторые семинары я посещал, лабораторные сдавал, но основная польза от Физтеха — пример качественного образования, там узнаешь, что такое правильно организованная научная среда. Второе, что дал Физтех, — качественные связи. Из-за высокой конкуренции приходится самосовершенствоваться, есть возможность оценить себя на фоне самых «продвинутых» людей и увидеть их методы достижения целей. В результате знакомства с однокурсниками стали важными, полезными контактами, которые потом активно использовались в работе — большинство ключевых людей в Parallels выпускники Физтеха.

Думаю, образование как таковое, если забыть про знакомства и связи, — как витамин. Это полезно. Без него можно, хотя, наверное, тяжело.

Создание фонда в области квантовых технологий — это уступка несостоявшемуся ученому или предчувствие большого бизнеса в этой области?

— Вообще, слово «бизнес» — философское понятие. Мне кажется, люди в современном мире потеряли понятие «человеческие ценности». Считается, что их осталось всего две: американская демократия и деньги. Поэтому все время встает вопрос: либо ты борешься против американской демократии, либо «за». Либо ты зарабатываешь деньги, много денег, либо тратишь жизнь зря. Понимание вызывает еще, может быть, стремление к славе. На самом деле это не такие уж значимые вещи.

Для меня самая главная ценность — знания, и любое их создание — интересный и полезный процесс. Люди в общем-то живут, чтобы создавать знания. Богатство для меня не очень сильный стимул: трачу я не слишком много, и нет вещей, которые я не могу себе позволить. Бизнес меня привлекает возможностью узнать что-то новое. Наукой тоже интересно заниматься: знания приводят к технологиям, технологии создают бизнесы. А квантовые технологии я выбрал, потому что они мне кажутся достаточно перспективными. В этой области должны появиться гигантские объемы новых знаний, которые очень сильно поменяют то, как устроен человеческий мир. В будущем это новая, многомиллиардная индустрия, которая будет определять технологическую картину нашей цивилизации.

Давайте точнее определимся с областью интересов Quantum Wave Fund. Ведь квантовые эффекты сейчас приходится учитывать даже в процессорах, которые выпускаются миллиардами штук.

— Qwave интересуется проектами, в которых учитывается влияние единичных квантовых эффектов. За последние двадцать лет ученые научились их наблюдать. Один электрон, одно квантовое состояние — с помощью этого можно сделать принципиально лучшие технологии для коммуникаций, вычислений и измерений. Устройства, построенные на этом, будут на порядки быстрее, энергоэффективнее, меньше и точнее.

Например, квантовые сенсоры позволяют создавать миниатюрные и очень точные измерительные приборы. Один из наших проектов связан с модернизацией рамановского спектрометра, который сможет обнаружить наличие одной-единственной молекулы определенного вещества. Потенциальное применение — обнаружение различных веществ, например наркотиков или взрывчатки, в грузе и даже определение, перевозились ли они когда-нибудь в данной сумке. Несколько инвестиций произведено в области квантовой коммуникации. Благодаря квантовым эффектам такая связь абсолютно надежна. Но на данный момент она медленная и действует только на коротких дистанциях, но это уже существующий рынок на несколько миллионов долларов. Конечно, нас интересуют темы, связанные с квантовыми вычислениями: квантовые компьютеры и симуляторы. Они позволят рассчитать характеристики принципиально новых веществ: например, Владимир Шалаев разрабатывает порошок, который делает невидимым объект, вокруг которого он распылен. Если появятся, нас заинтересуют и проекты создания высокотемпературных сверхпроводников, работающих при комнатной температуре.

Основное отличие Qwave от Runa Capital — жесткая ориентация на проекты, имеющие прототипы устройств или коммерческие образцы продуктов. Если некоторые проекты в Runa Capital находятся на нулевой стадии создания прототипа, еще не имеют продукта, то в Qwave таких проектов нет. Такой жесткий отбор связан с тем, что в области квантовых технологий очень трудно прогнозировать трудоемкость — задачи, запланированные на неделю, могут занять полгода. В настоящий момент объем фонда Quantum Wave составляет 40 миллионов долларов и при благоприятных обстоятельствах вырастет до 100 миллионов. Текущих денег хватит для финансирования примерно 20 проектов: доведения готового прототипа до массового рынка или снижения себестоимости коммерческого устройства. Во втором случае мы рассчитываем в разы снижать себестоимость устройств или повышать их характеристики так, чтобы расширять для них круг потенциальных клиентов и открывать принципиально новые рынки. Благодаря такому подходу мы планируем сделать «закрытие» Qwave за традиционные десять лет.

Как быстро обычный пользователь заметит приход квантовых технологий? Какими они предстанут перед нами?

— Скажем так, через пять лет этого точно еще не произойдет, а через пятьдесят лет они станут неотъемлемой частью нашей жизни. Трудно сказать, в какой момент наш мир изменили, например, обычные компьютеры. Пожалуй, общей мерой должно стать то, сколько времени в сумме затрачивают все люди Земли на использование технологии. За час население планеты тратит 7 миллиардов человеко-часов. Если на использование квантовых технологий из них уходит миллионная часть — это мало, а если 10 процентов — заметно. Так вот, через полвека продукты, использующие квантовые технологии, будут принимать участие в значительной части нашей жизни.

Например, стремительно развивающийся рынок коммуникаций уже сейчас требует верификации собеседника, которого вы, возможно, никогда в жизни не видели. В будущем требования к надежности идентификации личности возрастут, так как вырастет количество операций через интернет. Например, для банковских операций. Финансовому учреждению, скорее всего, понадобится от вас что-то типа ЭЦП на основе вашей ДНК, считывать которую будут квантовые сенсоры. Возможно, появятся квантовые деньги, которые невозможно подделать и украсть.

Развитие квантовых технологий позволит решить недоступные пока науке задачи. Например, Джон Дойл в своем эксперименте пытается померить дипольный момент электрона. Если это удастся, то даст возможность разработать новую физическую теорию, более полную, чем существующая Стандартная модель.

Через 50 лет квантовые технологии станут неотъемлемой частью нашей жизни

Фото: Алексей Майшев

Идея « квантового фонда» пришла во время работы с Российским квантовым центром или РКЦ служил для обкатки уже имевшихся идей по Quantum Wave Fund?

— При создании РКЦ было понятно, что Сколково, резидентом которого он является, потребует трансформации полученных научных знаний в коммерческие проекты. Кроме того, чтобы изучить опыт работы подобных заведений, я посетил порядка 15 ведущих университетов и квантовых центров мира. Практически во всех этих некоммерческих учреждениях встречались коммерческие спин-оффы, которые были обойдены вниманием венчурного бизнеса. Ученым часто неинтересно превращать открытие в деньги, а бизнесменам трудно отделить ценные научные открытия от проходных. Сейчас наш фонд выполняет в том числе экспертную функцию — нашего опыта достаточно для отбора перспективных проектов, хотя в целом инвестиции в эту область идут пока неохотно. Все сотрудники фонда имеют физическое образование и большой предпринимательский опыт, нас активно консультируют профессора Гарварда, MIT, Сингапурского квантового центра — все это позволяет находить самые прорывные проекты в этой области по всему миру и помогать им стать прибыльными компаниями.

Собственно, момент запуска Qwave был самым ресурсоемким для меня, сейчас основную часть работ по его управлению ведет Сергей Кузьмин, а я основное время уделяю Runa Capital и Parallels в соотношении примерно 50, 30 и 20 процентов (Runa, Parallels, остальные проекты).

Как вы пришли в венчурный бизнес?

— К моменту появления Runa Capital я уже поучаствовал примерно в 20 бизнес-проектах, приходилось заниматься и инвестициями. Собралась довольно большая группа людей, у которых были деньги и нужные контакты. Понимаете, если у вас образовались большие суммы денег, то в некоторый момент становится тяжело их инвестировать в один проект, хочется диверсифицировать вложения. К тому же предприниматели — это класс бизнесменов, которые испытывают наивысшую степень стресса. У них одно дело, они не могут позволить себе его потерять, поэтому для его спасения будут максимально напрягать свои силы. Венчурный капиталист испытывает несколько меньшее напряжение — это меня устраивает.

Области инвестирования выбирал исходя из собственных интересов и любопытства: ИТ и квантовые технологии. Индустрия ИТ быстро растет во всем мире. Сейчас эти информационные технологии занимают заметный, но не такой уж большой процент человеческой жизни, эта отрасль может вырасти еще в десятки раз в мире, а в России — в сто раз или даже больше. Так что она себя не скоро исчерпает. Глобально ИТ пытаются решить две проблемы, которые терзают человечество уже сотни лет. Первая — это коммуникации и совместная работа. Нам очень сложно эффективно коммуницировать с большим количеством людей, и ИТ помогают людям, находящимся в разных местах, эффективно обмениваться данными и общаться. Пока это проблема нерешенная, и еще немало времени на нее предстоит потратить — как при удаленном общении сохранить эффективность труда, достигаемую при личном контакте. Вторая глобальная проблема, которую решают ИТ, — более эффективное использование человеческого времени: они помогают людям стать более продуктивными, производительными. Сейчас человеческое время используется фантастически неэффективно: огромное количество дел, которые вы выполняете даже с применением текущих компьютерных технологий, дублируется. ( Кивает на мой диктофон и ноутбук, намекая, что запись придется расшифровывать, вместо того чтобы распознать. — А. Б. )

Распространено заблуждение, что в ИТ развитие рынка навсегда определено компаниями Google, Apple и тому подобными. На самом деле ИТ порождают компанию уровня Facebook каждые пять-десять лет, каждый раз возникают один-два новых игрока с капитализацией 100 миллиардов долларов.

Четыре года назад вы рассказывали нам о « венчурном изнасиловании» — когда венчурный капиталист принуждает основателей стартапа к максимально быстрому росту капитализации компании в ущерб его долгосрочной стратегии. Ваши фонды применяют этот прием? Быстрый выход ThinkGrid из этой серии?

— Все-таки у нас немножко другой, «свой» бизнес. Мы больше предприниматели-инвесторы, чем инвесторы-предприниматели. Пример чистых инвесторов — это Private Equity. Есть фонды поздней стадии роста, а мы все-таки больше работаем на ранней стадии, мы в большей степени соучаствуем — наши портфельные компании консультируют опытные СТО, специалисты по рекрутингу, маркетингу, GR и PR фонда Runa Capital. Поэтому «венчурное изнасилование» для нас менее необходимая вещь, но, конечно же, мы остаемся на своей стороне и защищаем интересы фонда. История с ThinkGrid нормальная, «венчурное изнасилование» совсем не обязательно связано с быстрым выходом, а здесь нам повезло.

Какие области ИТ вам кажутся наиболее эф­ фек­ тивными?

— Я вижу три базовых направления технологического развития. Первое — социальные вещи, которые подразумевают сотрудничество большого количества малознакомых людей, сотрудничество миллиона человек по всему миру. Второе — продукты, рассчитанные на смартфоны, которые будут в десятки раз мощнее, чем современный компьютер. И, наконец, облачные сервисы.

С точки зрения трендов я выделяю шесть. Первый банальный — очень низкий уровень проникновения ИТ в малом бизнесе. Хотя именно малый бизнес является главным двигателем мировой экономики, но он реже среднего и крупного использует ИТ, потому что у него нет необходимой экспертизы. Но теперь компьютерные технологии становятся проще и доступнее как по стоимости, так и по простоте использования. Второй тренд — игры, виртуальная реальность и вообще кибермир, в котором можно жить, зарабатывая деньги. Войны будущего будут выигрывать геймеры. Постепенно он заменит кино и театр — это только вопрос времени. Третья тенденция — автоматизация медицины и других услуг, касающихся здоровья человека. Четвертое — финансовые сервисы. Пятое и шестое — образование и совершенствование публичных государственных сервисов. Все эти направления стали актуальными, когда у широких масс населения появились смартфоны, через которые можно получить доступ к высококачественным технологиям. Теперь компаниям и государству есть смысл автоматизировать эти области. У нас много инвестиций в вышеперечисленных направлениях, например в Dnevnik.ru и LinguaLeo в образовании, несколько стартапов в медицинской области. У нас есть инвестиции в сфере развлечений и облачных продуктов для малого бизнеса, таких как конструктор для создания электронного магазина Ecwid.

А как вы выбираете проекты для инвестирования?

— У нас есть стратегия фонда, и мы стараемся, чтобы выбираемые проекты ей следовали. Для Qwave это продукты на базе квантовых технологий, для Runa Capital — интернет, программное обеспечение и мобильные приложения. Например, альтернативной энергетикой мы не будем заниматься, если только в стартапе не составит существенную часть так называемая интеллектуальная собственность, что-то положенное в программный код. Следующая ступень отсева — чек-лист. В среднем каждый месяц мы получаем 300–400 бизнес-планов от компаний, и наши аналитики проверяют их на соответствие чек-листу, чтобы решить, каким отказать.

Затем мы обращаем большое внимание на три фактора. Во-первых, на команду: есть ли достижения в бизнесе или другие выдающиеся показатели, получаем о ней отзывы людей, на мнение которых можем положиться. Команда — важный фактор, у нас сейчас, например, есть несколько стартапов, которые делают команды, уже имеющие успешные проекты, поэтому, когда мы с ними разговариваем, мы знаем, на что они способны. Во-вторых, мы смотрим на темпы развития. Мир технологий устроен не так, как люди привыкли. Есть некий расширяющийся фронт человеческого знания. Новые научные знания и технологии появляются на переднем фронте этой волны познания. Очень часто их рождения не замечают, не считают их новыми, поэтому важно смотреть на статус проекта. Если команда стартапа кажется плохой, но у проекта быстро растут обороты и прибыль, то, возможно, мы чего-то не понимаем и стоит обратить на это внимание. И третья важная вещь: мы хотим заниматься решением серьезных проблем, мы не хотим инвестировать в проекты, которые просто зарабатывают деньги. Стартап должен решать проблему по-новому, лучше, чем его предшественники и конкуренты.

А поддержка РКЦ и « Иннополиса» — это инвестиции или пожертвования?

— Инвестиции в науку могут делать только монополии или государство, потому что инвестиция в науку действует таким образом: вы забрасываете деньги вот здесь, а они появляются в виде результата где-то там. Если инвестиций в науку не будет — не будет даже возможности использовать технологии, не то что создавать.

Монополии — это не страшно, потому что они всё сгребают со своего рынка. Государству тоже такой метод подходит: оно инвестировало в науку, потом появились стартапы на территории этого государства, эти стартапы заплатили налоги, какие-то из них выросли в компании и так далее. Частному бизнесу инвестировать в науку очень тяжело. И по причине долгого цикла, и, самое главное, даже если вы создали что-то новое, не обязательно, что оно в том месте, где вы создали, выстрелит. Например, самые успешные инвестиции для американского правительства — это инвестиции в науку, а чуть ли не единственный успешный пример частных инвестиций на глобальном уровне — это монополия Bell Labs. Как только монополию разбили, инвестиции перестали быть эффективными, Bell Labs закрылась. Если коротко — инвестиции в науку очень выгодны для монополий и государства, они намного выгоднее, чем инвестиции в технологии, в создание продукта. В разы! На эту тему есть много экономических исследований.

А меня, как я уже говорил, интересует получение не просто прибыли, а новых знаний. Получение новых кадров в сфере ИТ и квантовой физики соответствует моим интересам. Мне кажется, что и «Иннополис» может быть лучшим по ИТ, а Физтех — и по ИТ, и по квантовым технологиям, так что их поддержка дает синергетический эффект. Хорошие исследования, проводимые отличными учеными, породят в будущем успешный бизнес где-то в этой сфере, и я, наверно, успею с ним поработать.

Я также осуществляю поддержку науки через образовательные проекты, например, Parallels работает с вузами. Для него выделена базовая кафедра на Физтехе, на которой обучается несколько десятков студентов, но они занимаются наукой. Может быть, у этой науки проглядывают черты прикладного характера: для научного проекта надо алгоритмы придумывать, учиться работать с оперативной памятью, сетью или учитывать использование электроэнергии. Но это научный проект, по нему пишутся статьи. Разница в том, что результат научных исследований — статьи, разработки технологий — патенты, создания продуктов — получение прибыли. Студенты должны заниматься наукой, а не стартапами — тогда из них получатся специалисты высокого класса.

Если говорить про эндаумент, то главная причина благотворительности в том, что с некоторого момента понимаешь: больше денег тебе просто не нужно, их в могилу не унесешь. Стимулов делать взносы именно в эндаумент РКЦ несколько. Есть выражение, что все беды мира — от недостатка знаний. Поэтому благотворительность, которая идет на создание новых знаний, — самая эффективная. Квантовая механика — самая любопытная область исследований на данный момент. Это любопытство  может привести к бизнесу — если вы участвуете в эндаументе, то какие-то знания и контакты могут оказаться в сфере ваших деловых интересов.

В России сейчас бум стартапов. Как вы к нему относитесь?

— Сейчас, во время «хайпа» (бума) стартапов — и это не только российская болезнь, а всей Восточной Европы, — очень много «поделочных» инноваторов, которые делают какую-то ерунду. Зачастую на конкурсах стартапов, в жюри которых меня приглашают, нет ни одного нормального проекта!

И есть две причины такой ситуации. Во-первых, из-за хайпа стала популярной игра «Я — стартапер». А во-вторых, у нас недостаточно инвестиций в российскую науку. Способных придумывать новые технологии становится меньше — пять лет назад процент технологических стартапов был выше, чем сейчас. Можно подумать: «О, ну они просто молодые, когда они вырастут, у них будут технологии». Нет! Когда Facebook нанимал людей, у него был выбор из массы выпускников, получивших PhD по computer science: хочешь по базам данных, хочешь по сверхбыстрым мейл-серверам, посылающим миллиарды сообщений в секунду. И они этих людей просто наняли. Нашим стартапам этих людей взять негде, их нет. Большинство проектов со сложными технологическими деталями придуманы людьми, которые получили образование еще в умирающей советской системе. Ее больше нет, а российская только зарождается, и ей надо помочь, потому что есть недопонимание того, что науку необходимо восстановить.   

Иннополис

Проектируемый город для молодых высококвалифицированных специалистов со всей территории страны. Планируется, что Иннополис будет возведен по технологии "умный город" с разветвленной деловой, социальной и коммерческой инфраструктурой (технопарки, школы, больницы, торговые центры и т. д.), жилым фондом, а также ИТ-университетом (в партнерстве с американским Carnegie Mellon University).

Российский квантовый центр (РКЦ, RQC )

Международная научно-исследовательская организация под эгидой Сколково, проводящая исследования в области квантовой физики. В органы управления входят как бизнесмены-инвесторы, так и ведущие ученые-физики из Гарварда, Калифорнийского технологического института, MIT и других университетов. В консультационный и попечительский советы РКЦ входят Нобелевские лауреаты Вольфганг Кеттерле (директор Центра ультрахолодных атомов Гарварда-MIT) и Дэвид Гросс (первооткрыватель асимптотической свободы в теории сильных взаимодействий). Сергей Белоусов - председатель попечительского совета.

Parallels

Мировой лидер в области разработки решений для виртуализации и автоматизации для провайдеров услуг, компаний и индивидуальных пользователей. Зародившись в 1999 году как небольшая софтверная фирма, структура прошла путь до корпорации со штатом более 800 сотрудников, владеющей более чем пятью десятками патентов. Parallels поддерживает свыше 1 млн серверов и настольных ПК и обслуживает около 10 млн конечных пользователей в 125 странах. Сергей Белоусов - председатель правления и главный архитектор.

Runa Capital

Международный венчурный фонд размером 135 млн долларов. Штаб-квартиры в Москве и Сан-Франциско. Специализация: инвестиции в технологические стартапы в области интернета, облачных технологий и других хостинговых услуг, виртуализации и мобильных приложений.

Сергей Белоусов - старший партнер фонда.

Quantum Wave Fund (Qwave Fund)

Международный венчурный фонд размером 40 млн долларов (на конец 2012 года). Штаб-квартира в Бостоне. Специализация: поиск частных компаний ранней стадии, развивающих революционные квантовые технологии. Фонд помогает в масштабировании производства продуктов на глобальном рынке и предоставляет соинвесторам платформу для участия в волне квантовых технологий. Сергей Белоусов - старший партнер.      


Инвестиции в нестабильность

<p> <strong>Инвестиции в нестабильность</strong> </p>

Казенин Константин, старший научный сотрудник Инсти тута экономической политики им. Е. Т. Гайдара

Госпрограмма экономического развития Северного Кавказа рискует вызвать напряженность и конфликты в регионе, если создание новых предприятий не будет сопровождаться «программами лояльности» для местного населения

Госпрограмма рискует повиснуть в воздухе

Фото: РИА Новости

В декабре 2012 года правительство РФ утвердило Государственную программу развития Северо-Кавказского федерального округа до 2025 года. Программа общей стоимостью 2,55 трлн рублей держится на двух китах — строительстве социальных объектов и создании новых предприятий. Планируется не только преобразить инфраструктуру Северного Кавказа, но и существенно поменять весь рисунок его экономики.

Из общего объема средств, предусмотренных на программу, 10% будет предоставлено из госбюджета, а 90% должны составить инвестиционные деньги. Среди ожидаемых инвесторов — крупные российские и государственные зарубежные компании, а также выходцы из северокавказских регионов, достигшие серьезных высот в бизнесе.

Эксперты, обсуждавшие программу на стадии ее принятия, уже тогда отмечали: одобряя и пропагандируя создание новых производственных мощностей или, например, туристических объектов на Северном Кавказе, федеральный центр практически не обозначает своей позиции по «очагам предпринимательства», сложившимся там независимо от каких-либо госпрограмм. Последний опыт крупных северокавказских строек позволяет ужесточить диагноз: игнорирование интересов местного бизнеса и местных сообществ в ходе реализации федеральных проектов в СКФО чревато весьма серьезными конфликтами. И программа, по замыслу нацеленная на умиротворение Кавказа, рискует обернуться новым источником нестабильности.


Туман над Домбаем

В конце октября полпред президента РФ в СКФО Александр Хлопонин в сопровождении главы Карачаево-Черкесии Рашида Темрезова посетил горнолыжный курорт Домбай. Он, очевидно, остался доволен увиденным и заявил, что курорт имеет смысл расширять, в том числе за счет увеличения числа горнолыжных трасс. При этом в соседнем ущелье Карачаево-Черкесии уже второй год ведется строительство нового курорта для горнолыжников — Архыза. Возводимый с участием крупной компании федерального уровня, он входит в горнолыжный кластер (один из основных пунктов принятой только что госпрограммы). Архыз, согласно проекту, рассчитан на 21 тыс. туристов. На Домбае разные по вместимости гостиницы (от пяти-шести до ста номеров и более) в совокупности могут принять около 5 тыс. туристов, и в высокий сезон, по крайней мере в выходные дни, Домбай бывает заполнен целиком. Но, чтобы после запуска Архыза туристов хватило на оба курорта, потребуется кратное увеличение общего числа горнолыжников, желающих кататься на Северном Кавказе. Как может быть достигнуто такое увеличение при сохраняющейся в регионе нестабильности, никто из государственных или корпоративных чиновников, имеющих отношение к проекту туркластера, убедительно пока не объяснил.

Если же теперешнее количество туристов окажется размазано между двумя курортами, то для Домбая это будет означать сокращение оборотов бизнеса. Среди владельцев гостиниц на Домбае, рискующих понести при этом ощутимые потери, весьма влиятельные в Карачаево-Черкесии семьи. Домбайский «бизнес-клуб» довольно закрыт (хотя и не ограничен каким-то одним тухумом) и не в полной мере прозрачен для контроля со стороны республиканского руководства. При этом хорошо известно, сколь острыми могут быть в этой республике внутриэлитные конфликты: можно вспомнить и захваты кабинета главы региона в 2004 году, и недавние громкие демарши с взаимными обвинениями в федеральных СМИ. Столь же хорошо известно, насколько легко на Северном Кавказе недовольная часть элиты облекает свой экономический протест в этнические лозунги. Особенно быстро происходит это как раз в западной части СКФО, где тема «национального распределения» ключевых постов во власти, командных высот в бизнесе и т. п. сохраняет актуальность.


Мигранты и пайщики

С конфликтным потенциалом мегапроектов в полной мере столкнулся и Дагестан. Курортное строительство там пока не двинулось дальше макетов, зато уже началось создание крупных сельскохозяйственных латифундий в северной, равнинной части региона. Социальные риски этих проектов в том, что многие из них, по всей видимости, потребуют завоза значительного количества работников. Так, в 2011 году в степном Ногайском районе было анонсировано строительство большого сахарного завода, под плантации предполагалось выделить более 100 тыс. га земли. Проект был в штыки воспринят рядом ногайских общественных организаций, и в конце концов его решили перенести в другое место. Казалось бы, глупо возражать против появления крупного налогоплательщика на своей территории. Однако местные жители быстро определили, что 15 тыс. работников — а именно столько рабочих мест, как было заявлено, сможет обеспечить завод — в районе не найти: при населении в 23 тыс. человек не менее 40% трудоспособных мужчин, по оценкам местной администрации, трудятся в Западной Сибири.

Завоз рабочей силы из других местностей, особенно из других районов Дагестана, на дагестанской равнине всегда чреват очень серьезными социальными и даже политическими осложнениями. Еще в 1960-е годы колхозам и совхозам дагестанских горных районов стали в массовом порядке предоставлять землю на равнине. Статус этой земли (ее общая площадь превышает 1 млн га) сейчас достаточно сложен — она в собственности у республики, официально ее сдают в аренду только хозяйствам, зарегистрированным в горах, но система отгонного животноводства, ради которой земли и предоставлялись, уже практически не работает, и часто земли просто используются для нелегальной застройки.

История с переселением на равнину — спорная, у каждого этноса там своя правда: одни уступили в советское время часть своих земель, другие вложили много труда в их культивацию. Каждую из этих правд сейчас активно защищают этнические общественники, зачастую тесно связанные с различными соискателями власти в регионе. Не случайно многие из них присутствовали на оппозиционном собрании, названном Съездом народов Дагестана, которое проходило в октябре в Москве. Политические протесты этих общественников по земельному вопросу быстро находят поддержку снизу. Сдача в аренду земель, принадлежавших СПК или сельским администрациям, новым крупным хозяйствам идет сейчас в ряде районов дагестанской равнины (в частности, в Кизлярском, Тарумовском). Случается, даже безработные местные жители не идут работать в эти хозяйства, как они сами говорят, «из принципиальных соображений»: они заявляют, что земля, на которой расположились новые арендаторы, должна была быть передана им в качестве паев, но ушла вместо этого «на сторону».


Спортсмены на границе

В том, что поддержке имеющегося на Северном Кавказе бизнеса предпочитают возведение новых предприятий, есть своя логика. Вряд ли можно ждать стратегических инвесторов на Домбае, пока там не решены запутанные земельные вопросы, не проведена до конца инвентаризация имеющегося хозяйства. Точно так же, например, существующие в Дагестане птицефабрики не смогут конкурировать по привлекательности для инвесторов с птицефабриками, строящимися с нуля. И дело не только в масштабе, но и в том, что ряд птицефабрик в районах, окружающих Махачкалу, в постсоветское время были объектом бизнес-войн, в том числе прямого силового противостояния. О чаемой инвестором безупречности прав собственности говорить в таком случае не приходится.

Однако с проблемой «силового» происхождения собственности придется иметь дело и при реализации проектов, вошедших в госпрограмму. Ведь все они будут осуществляться не в воздухе, а на земле. Представление о том, что в земельных вопросах на Северном Кавказе вовсе не действуют российские нормы, ошибочны. Например, регистрация прав на землю в целом идет, хотя и небыстро. Однако предыстория установления прав на многие участки, муниципальных границ и т. п. зачастую основана на действиях, не вписывающихся ни в российские законы, ни в традиционные для Кавказа системы регулирования отношений. Вот лишь один не раз применявшийся способ защиты спорных муниципальных границ: глава города или села, желающий застолбить спорную территорию, раздает ее как участки для индивидуальной застройки известным на местном уровне спортсменам (как правило, борцам). Тем самым противоположной стороне посылается сигнал: если хотите отобрать землю, имейте дело с ними. Чем больше земель будет передаваться под стройки госпрограммы, тем больше таких историй будет всплывать на поверхность, и надежда конфликтующих сторон на получение компенсации за изымаемую под проект землю будет давать новый импульс противоборству.


Что делать?

Из всех этих проблем, конечно, не следует, что в регионах СКФО не надо строить новых предприятий. Вопрос о создании там рабочих мест не теряет актуальности, поскольку в ближайшие годы во взрослую жизнь будут выходить северокавказцы, родившиеся в разгар кавказского беби-бума. Однако для того, чтобы вместе с новыми предприятиями не возникали новые конфликты и напряженность, необходимо изменить существующую процедуру подготовки проектов.

Во-первых, нужно максимально обеспечить участие в обслуживании новых предприятий местного населения, тем самым увеличив его лояльность госпрограмме. В случае с курортами, например, это могут быть продуктовые поставки. Если речь идет о крупных сельскохозяйственных «латифундиях», ожидать массового трудоустройства туда местного населения не приходится, по крайней мере в тех районах, где много народу работает «на северах»: зарплата сельхозрабочего пока несопоставимо ниже того, что можно заработать в Тюменской области или Югре. Но какие-то подряды для местных жителей, хотя бы в ходе строительства, предложить можно, и важно, чтобы потом перед ними не образовалось задолженности, как это было, например, при возведении Ботлихского военного городка в Дагестане.

Во-вторых, на стадии подготовки проектов важно привлечь к их обсуждению глав местного самоуправления. Северный Кавказ отличается тем, что среди муниципальных руководителей много авторитетных для местного социума людей. Если главы районов вовлечены в региональные схемы «потребления госбюджета», то главы сел из них обычно исключены, и их основной ресурс — именно в защите интересов своих избирателей. Поэтому их участие в обсуждении даст предстоящим стройкам определенную легитимность в глазах местного населения.

Таких шагов, конечно, будет недостаточно для того, чтобы исключить негативные побочные эффекты реализации госпрограммы. Но осуществив хотя бы их, ответственные за программу лица продемонстрируют, что имеют базовый «набор компетенций» для работы на Северном Кавказе. Этот набор выходит далеко за рамки умения представить проект на инвестиционном форуме или с помпой заложить первый камень фабрики — не оповестив местных жителей о том, какая часть их земель будет под нее отдана.    


Островной синдром

<p> <strong>Островной синдром</strong> </p>

Александр Кокшаров

В Британии вновь активно заговорили о выходе или как минимум дистанцировании от Евросоюза. Хотя эта идея привлекает большинство избирателей, против нее выступают оппозиция, бизнес, партнеры по ЕС и даже США

По данным соцопросов, более 50% британцев на возможном референдуме проголосуют за то, чтобы покинуть Евросоюз

Фото: Stefan Boness / Panos / Grinberg Agency

В конце января 2013 года британский премьер-министр Дэвид Кэмерон собирался выступить с речью о своем видении отношений Британии и Евросоюза, которая откладывалась на протяжении последнего полугода. Помощники премьера с Даунинг-стрит сначала запланировали выступление на 22 января, но это обернулось дипломатическим конфузом. Канцлер Германии Ангела Меркель позвонила Кэмерону и потребовала выбрать другую дату — ведь именно в этот день Германия и Франция торжественно празднуют 50-летие подписания Елисейского договора о дружбе между двумя странами, положившего конец вековой вражде. Кэмерон пошел на попятную — речь о Европе он решил произнести не в Лондоне, а в Амстердаме, к немалому неудовольствию нидерландской стороны.

Однако и в Амстердаме Кэмерону выступить не удалось. Из-за захвата заложников в Алжире британский премьер свой визит в Нидерланды отложил, чтобы руководить антитеррористической операцией. Тем не менее пресс-служба Кэмерона опубликовала ряд программных заявлений из несостоявшегося выступления. Как и ожидалось, в этих материалах говорится о том, что Британия не исключает возможности выхода из ЕС, если Брюссель не согласится на существенное изменение параметров британского участия в союзе. Так, в Лондоне надеются вернуть себе часть полномочий, которые с начала 2000-х были переданы с национального уровня на европейский. Прежде всего это ряд экономических вопросов (касающихся рынка труда, финансового регулирования, а также сельского хозяйства и рыбной ловли) и вопросов юстиции.

Весьма вероятно, что правительство Дэвида Кэмерона готовится провести референдум (скорее всего, после 2015 года), на котором британцам будет предложен выбор между этим новым, облегченным вариантом членства в ЕС и выходом из Евросоюза. По соцопросам, более 50% британцев на возможном референдуме проголосуют за то, чтобы покинуть клуб, к которому страна присоединилась в 1973 году.

В Евросоюз продолжает стоять очередь реальных и потенциальных кандидатов — от Хорватии (в июле 2013 года она станет 28-й страной-членом) и Турции (она подала заявку на вступление еще в 1987 году, но до сих пор ждет) до Албании и Грузии. Поэтому тот факт, что Британия в скором времени может покинуть клуб, для многих за пределами острова стало сюрпризом. Кризис вокруг единой европейской валюты заставляет страны еврозоны двигаться в сторону большей интеграции друг с другом — как экономической, так и политической. Британию же такая интеграция настораживает.


Скептики из-за пролива

«На Рождество мы ездили с друзьями в Европу» — эта вполне типичная для британцев фраза может показаться странной в равной степени россиянам, американцам или китайцам. Ведь для них Британия — европейская страна, одно из крупнейших по населению и ВВП государств Евросоюза. Однако узкая полоска воды, отделяющая Британские острова от континента, за тысячелетнюю историю сделала свое дело, выстроив психологические границы. «Британцы под словом “Европа” понимают исключительно континентальную ее часть, ментально отделяя свою страну. Следовательно, у многих Европа ассоциируется с чем-то чуждым, незнакомым, иностранным. В общественном сознании это распространяется и на Европейский союз и прочие европейские институты, включая Европейский суд в Страсбурге. В глазах многих британцев Европа — это то, куда их насильственно, против их воли, затягивают соседи по континенту — французы, немцы и прочие. Поэтому слово “Европа” во многих газетах правого толка имеет отрицательный оттенок. Как у вас в России слово “демократы” в левых газетах», — рассказала «Эксперту» Шарн Бейнон- Джонс , социолог Йоркского университета.

Бытовой евроскептицизм находит отражение и в партийной политике. Стоящая на правых националистических позициях Партия независимости Соединенного Королевства (UKIP) в последние годы, с началом экономического кризиса и последовавших проблем в еврозоне, стала пользоваться поддержкой избирателей. На выборах в Европарламент в 2009 году эта партия, выступающая за выход Британии из Евросоюза, получила 12 из 73 британских мандатов. С тех пор ее представители также побеждали на местных выборах в нескольких городах Англии, а трое членов палаты лордов вышли из Консервативной партии и вступили в UKIP. Ультраправая партия до сих пор не смогла провести своих кандидатов в британский парламент, но популярность ее растет. Согласно опросу YouGov, проведенному в середине января, если бы парламентские выборы в Британии проводились завтра, за UKIP проголосовало бы 9% избирателей. Это ставит их на третье место после лейбористов (43%) и консерваторов (30%) и показывает большую поддержку избирателей, чем у партии либдемов (8%), входящей в правящую коалицию вместе с тори Кэмерона.

Растущая популярность сторонников выхода из ЕС привела к тому, что лидер UKIP Найджел Фараж в конце прошлого года оптимистично заявил, что при сохранении нынешних тенденций после парламентских выборов 2015 года его партия вполне может сменить либдемов как младший партнер консерваторов в правящей коалиции. А сам он станет вице-премьером.

Угроза консерваторам со стороны UKIP привела к формированию внутри Консервативной партии крыла евроскептиков, к которым относится порядка 30–40 депутатов-тори (всего их 303), включая даже некоторых членов кабинета. «Они полагают, что консерваторы должны лучше отражать настроения избирателей, а эти настроения показывают довольно значительный скепсис в отношении европейской интеграции, особенно европейских институтов. Многих британцев беспокоит проблема миграции, но Британия не может закрыть доступ на свой рынок труда гражданам других стран ЕС. Следовательно, многие британцы согласны с выходом из ЕС, чтобы приостановить приток поляков, испанцев и греков в Британию», — сказал «Эксперту» Ричард Уитмен , профессор политологии Университета Кента.

К евроскептикам, в частности, многие относят британского министра иностранных дел Уильяма Хейга , который уехал с визитом в Австралию и Новую Зеландию аккурат на время предполагаемой речи Кэмерона по европейским вопросам. Его ведомство отправило на Даунинг-стрит речь Маргарет Тэтчер 1988 года в Брюгге, когда она выступила против «европейского сверхгосударства, которое распространяет свою новую власть из Брюсселя». Целый ряд тори-евроскептиков оказывает давление на Кэмерона с тем, чтобы он занял более жесткую позицию по европейскому вопросу. В противном случае до 25 членов депутатов-тори угрожают выйти из Консервативной партии и вступить в UKIP, поставив под вопрос легитимность мандата нынешнего кабинета.

Еще примерно 70 депутатов-тори сформировали группу «Свежее начало»: они хотят сохранить участие Британии в Евросоюзе, но предлагают пересмотреть условия, фактически сделав страну «ассоциированным членом». В частности, по мнению этих «еврореалистов» Лондону необходимо репатриировать часть суверенитета из Брюсселя, в частности по вопросам юстиции, полиции, региональной, аграрной политики и рыбной ловли. Как заявила участник группы Андреа Лидсом , в отношениях с ЕС Британии нужно «больше торговли и меньше всего остального». При этом среди консерваторов немало еврофилов. Так, в середине января Кеннет Кларк , министр без портфеля в кабинете Кэмерона (и бывший член кабинетов Маргарэт Тэтчер и Джона Мейджора), заявил, что Британия не только должна остаться членом Евросоюза, но и играть в нем активную роль. «Учитывая, насколько отличаются взгляды отдельных консерваторов в вопросе отношений Британии и Европы, можно констатировать: Кэмерон оказался лидером очень разделенной партии. В этих условиях он не может лидировать, а вынужден искать компромисс, который не устроит ни одну из сторон», — считает Патрик Данливи , политолог Лондонской школы экономики.

Либдемы, которые участвуют в правящей коалиции, стоят на проевропейских позициях. Так, Винс Кейбл , министр бизнеса в нынешнем кабинете, заявил, что неопределенность Кэмерона по европейскому вопросу может навредить бизнесу. Антиевропейская риторика консерваторов оказалась не по нраву и оппозиционным лейбористам: глава этой партии Эд Милибэнд заявил, что кабинету стоит в первую очередь заняться восстановлением экономического роста, а не создавать неопределенность для бизнеса. Лейбористы сегодня лидируют в соцопросах и надеются на победу на парламентских выборах в 2015 году, что автоматически отменит референдум, предложенный нынешним кабинетом.


За и против

И евроскептики, и проевропейски настроенные политики используют целый набор аргументов, чтобы доказать свою правоту. Найджел Фараж из UKIP призывает последовать примеру Норвегии и Швейцарии, которые не вступали в ЕС, однако остаются одними из богатейших стран Европы. Обе страны имеют доступ к общему рынку Евросоюза, но могут не принимать часть общего законодательства ЕС (в частности, по вопросам сельского хозяйства и рыболовства, юстиции и внутренней политики). Ряд тори-евроскептиков предлагает швейцарскую модель, поскольку она основана на двусторонних соглашениях с ЕС, а не на членстве в Европейском экономическом пространстве.

Еврофилы же указывают, что Норвегия и Швейцария вынуждены применять примерно 70% правил Евросоюза, но при этом они не принимают участия в их разработке. «Если бы Британия не была членом Евросоюза, то набор правил был бы куда более протекционистским. Британцы на протяжении десятилетий продвигали в ЕС свою повестку дня: свободная торговля и максимальный экономический либерализм. Без британского участия ЕС сегодня был бы менее либеральным», — полагает Саймон Тилфорд из лондонского Центра европейской реформы. Кроме того, и Норвегия, и Швейцария отчисляют средства (0,5 и 1 млрд долларов в год соответственно) в европейский бюджет за доступ к общему рынку. Именно поэтому премьер-министр Норвегии Эспен Эйде в конце декабря публично предостерег Кэмерона от следования по норвежскому пути. «Мы не сидим за столом, за которым принимаются решения. Это регулирование без представительства», — отметил он.

В начале января прозвучали и другие голоса, которые призвали Кэмерона не делать поспешных шагов. Херман ван Ромпей , президент Европейского совета, заявил, что не допустит, чтобы Британия по своему усмотрению выбирала те части европейского законодательства, которые ей нравятся. По его мнению, членство в Евросоюзе — «это не меню дня в ресторане». «Самое интересное, что больше всего боятся такого сценария дальнейшего развития событий страны, которые являются естественными союзниками Британии, например Нидерланды и Германия, для которых важны торговля и либеральный подход к ней. Они не хотели бы, чтобы вслед за Британией избирательность в применении или неприменении тех или иных законов ЕС начали использовать другие страны-члены. Например, те, которые более склонны к экономическому протекционизму, как Франция», — полагает Ричард Уитмен.

Выход же Британии из ЕС не нравится основным партнерам и союзникам Лондона. Премьер-министр Ирландии Энда Кенни заявил, что это стало бы катастрофой для ирландской экономики, которая очень интегрирована с британской. Глава МИД Германии Гидо Вестервелле предостерег Кэмерона от обещаний провести референдум, поскольку выход Британии из ЕС может привести к новому экономическому и политическому кризису в Европе. Филип Гордон , глава отдела Европы в Госдепартаменте США, заявил, что Вашингтон заинтересован в сохранении отношений с ЕС и они хотели бы видеть Британию частью этого блока. Он предупредил Кэмерона, что «референдумы часто лишь разворачивают страны вовнутрь» и изолируют их от ключевых экономических и торговых партнеров. И тут не лишним будет вспомнить опыт Норвегии, где элиты настроены проевропейски, однако они до сих пор не смогли убедить норвежцев в необходимости вступить в Евросоюз. На двух референдумах — в 1972-м и в 1994 годах — норвежские избиратели высказались против.

Проведение референдума несет еще одну опасность, поскольку избиратели часто голосуют не только по поставленному вопросу, но и выносят свой вердикт правительству. Как показал опыт проевропейских Ирландии, Франции и Нидерландов, проведение непопулярным правительством референдумов с вопросом, касающимся ЕС, может дать уверенное «нет». По опросам, сегодня 54–63% британцев не одобряют деятельность кабинета Кэмерона.


Опасный разрыв

В первой половине января против референдума выступили и лидеры британского бизнеса. Сразу после Нового года десять бизнесменов опубликовали открытое письмо, в котором предупредили об опасности неопределенности для британской экономики. Другие страны ЕС являются ключевыми торговыми партнерами Британии — на них приходится 640 млрд долларов в год (или 52% общего объема) внешней торговли. Некоторые отрасли, от финансового центра в лондонском Сити до автомобильной промышленности, серьезно зависят от экспорта товаров и услуг на континент.

Конфедерация британской промышленности (CBI) предупредила правительство, что в случае выхода страны из ЕС экспортные отрасли могут столкнуться с серьезными заградительными пошлинами. И это поставит под вопрос их выживание. По оценкам аналитиков, под сокращение может попасть до 40% мощностей автомобилестроения (по стечению обстоятельств в начале января Nissan объявил о создании 800 новых рабочих мест на одном из своих британских заводов), а также привести к уходу значительной части европейских банков из Сити во Франкфурт-на-Майне. Это приведет к резкому сокращению доходов британского бюджета.

Впрочем, сторонники выхода из ЕС настаивают на том, что Британия может сохранить участие в общем рынке. А также подписать соглашения о свободной торговле с быстрорастущими странами БРИК через механизмы ВТО. Евроскептики также отмечают, что после выхода из ЕС серьезно подешевеют продукты питания из-за пределов Европы, которые сегодня дороги из-за заградительных пошлин, направленных на поддержание фермеров во Франции, Румынии или Испании.

Кроме того, сторонники выхода из ЕС считают, что это освободит Британию от чрезмерного регулирования бизнеса, в результате чего появятся рабочие места, возможно, более 1 млн. Причем достанутся они именно британцам: ведь после выхода из ЕС страна сможет закрыть свой рынок труда для остальных европейцев. Правда, непонятно, что в таком случае произойдет с 2,3 млн граждан государств ЕС, живущих сегодня в Британии. А также с 800 тыс. британцев, проживающих в других странах Евросоюза.

Еврофилы указывают, что миллионы рабочих мест будут потеряны из-за того, что международные компании (из США, Японии, Индии или Китая) перестанут инвестировать в Британию и переведут свои предприятия в другие европейские страны. Например, автомобильные заводы могут перебраться в Словакию, которая хотя и входит в зону евро, однако до сих пор имеет низкие зарплаты, но высококвалифицированную трудовую силу. Производственные мощности Airbus могут быть переведены в Германию и Францию.

Экономическая неопределенность будущего Британии в ЕС уже привела к падению национальной валюты. Фунт стерлингов относительно евро просел до самого низкого уровня с августа 2012 года, а в январе также подешевел относительно доллара США и иены. По мнению аналитиков из Сити, он будет дешеветь и дальше на фоне ухудшающегося платежного баланса, нестабильного экономического роста (в последнем квартале 2012 года, по оценкам, ВВП страны вновь сократился) и растущей неопределенности. Что лишь добавляет вопросов о том, насколько выгодным может оказаться дистанцирование Британии от остального ЕС.

Лондон

График 1

Более половины внешней торговли Британии приходится на партнеров по Евросоюзу

График 2

Британцам не нравится, что их страна является одним из главным доноров Евросоюза


К. К. К.

<p> <strong>К. К. К.</strong> </p>

Емелин Всеволод

(Крах креативного класса)

Мечтал я в детстве стать Гераклом,

А в ранней старости, сейчас,

Я, выпив водки, горько крякал.

Хотелось в креативный класс.

Живешь, как драная собака,

Повсюду слышишь только мат,

А там читают Пастернака

И по-английски говорят.

Простой народ — он очень грубый,

Он носит брюки галифе.

А там все открывают клубы,

Гуманитарные кафе.

Но, оказалось, зря я плакал,

Глотая слезы на губах,

Не вышел из меня креакл,

Не потерпел я полный крах.

Открылись тайны роковые,

Узнали граждане страны,

У них царит педофилия

И расчленение жены.

Пусть не читал я Пастернака

И всякую несу фигню,

Зато жену свою, однако,

Я ни за что не расчленю.

Разверзлись просто бездны ада,

И стало ясно как стекло,

К таким креаклам мне не надо,

От них одно сплошное зло.

Тут в Вашингтоне эти твари

Магнитский приняли закон,

Как финкой в пьяной драке в баре,

Меня ударил в сердце он.

Зачем такие вот сюрпризы

Нам от всемирного мента?

Теперь не выдадут мне визу

И арестуют все счета.

А вот они идут, как овцы,

На марше против подлецов,

Чтоб в США детоторговцы

Сбывали наших огольцов.

Не стану никогда уродом,

Строчащим гадости в «Ворде»,

Останусь со своим народом,

Где Абрамович, Депардье.

Останусь со своим народом

Среди бушующих веков,

Где токари с вагонзаводов

И их начальники цехов.

Где борются за дело мира,

Где каждый прост и сердцем чист,

Где вместе Путин и Кадыров,

Полонский и бульдозерист.

Где депутаты всех собраний,

Большие люди из Кремля

И с ними бабы, слобожане,

Учащиеся, слесаря…

Меж нами никакой нет розни,

Единство выросло в боях,

И всем привет с Багамов Познер

Шлет в полосатых труселях.


Пой, ласточка, пой!

<p> <strong>Пой, ласточка, пой!</strong> </p>

Губарь Дмитрий

Выходящий в конце января телесериал «Моими глазами» может стать началом нового тренда в развитии российского телевидения

Фото: Архив пресс-службы

Телеканал ТНТ с 27 января начинает трансляцию нового сериала «Моими глазами». Как аттестует его сам канал, это «первый мистический сериал на телеканале; первый в мире сериал, снятый на субъективную камеру; каждая серия глазами нового героя; очень реальный мир и совершенно фантастический сюжет».

И практически все в этой сентенции — правда. ТНТ, давно уже ставший на российском телевидении «королем ситкомов», впервые изменяет собственному юмору с мистикой и ужасом. «Моими глазами» — действительно первый сериал, снятый на субъективную камеру. Попросту говоря, события каждой серии мы видим глазами одного из героев. Точнее, даже не «глазами», а «из глаз» — примерно как в компьютерном шутере, когда в поле зрения периодически попадают то собственные руки, нежно сжимающие двустволку, то крупный план половиц, на которые тебя обрушил внезапно выпрыгнувший из-за угла монстр. Монстры и оружие в сериале и впрямь присутствуют, хотя, к счастью, не в масштабах «стрелялки». Фильм вообще-то не о стрельбе, а об одном выпускном бале старшеклассников в небольшом городке, на котором нечаянная беременность героини спровоцировала таинственные и немного пугающие события.

Попытка в них разобраться спускает пружину событий, которая, раскручиваясь, втягивает в воронку действия празднующих одноклассников, их родственников и друзей, уставшего следователя СКП, врача скорой, балующуюся наркотиками, циничную путану-индивидуалку и других жителей городка. Каждому дадут посмотреть на происходящее «моими глазами», и из этой стереоскопии и сложится, как заверяют создатели, отгадка.

Удастся ли каналу сделать из этого телешутера культовый сериал, сопоставимый по популярности с «Интернами» или «Реальными пацанами», как ни странно, не очень важно. Выход этого проекта в эфир важен сам по себе, ибо лучшей лакмусовой бумажки, свидетельствующей о состоянии нашего телевидения, трудно и придумать.

Но сначала, как положено, анамнез. Многосерийные теленовеллы — основа эфирной сетки в нашей стране. Сегодня четыре из пяти часов прайм-тайма отводится на сериалы, остальное — новости и ток-шоу. Этот показатель в два с половиной раза больше, чем в США и европейских странах, в полтора раза больше, чем в Латинской Америке и Китае. Сериалы давно уже стали и основой финансового благополучия телеканалов — сегодня до трети доходов приносит именно «мыло». Более того, сериалы фактически заменили собой кинематограф как таковой, вытесняя из эфирной сетки не только авторское кино, но и блокбастеры. Несколько лет назад у Первого канала были контракты с шестью ведущими американскими студиями, сегодня же только с двумя — блокбастеры стоят дорого, а рейтинги дают так себе.

Причем сериалы эти почти исключительно отечественные. Еще на рубеже столетий рынок сериалов в России попал в серьезный кризис: спрос на иностранную продукцию стремительно падал, а достаточного для насыщения рынка количества отечественных сериалов просто не было. И никаких возможностей быстро нарастить производство — на рынке просто не было необходимого количества сценаристов, режиссеров, осветителей, звукорежиссеров и т. п.

Рынок тогда спасли адаптации. Оказалось, что, пересняв популярную западную телепродукцию, ты, с одной стороны, уберешь зрительское отторжение к «не нашим реалиям», а с другой — избавляешься от массы проблем. Сценарий уже есть, его надо только немного доработать, образы героев продуманы, с оригинала можно элементарно «снять» что надо — от декораций до расстановки персонажей в кадре. Любезность западных «доноров» доходила до того, что в присылаемых материалах указывалось все, вплоть до расстановки источников света в той или иной сцене.

В пробитую «Няней» и «Не родись красивой» брешь ринулись и остальные каналы, адаптировать стали все и вся, а успех «перелицованных» версий был таким, что отечественные продюсеры в массовом порядке шли на беспрецедентный для мирового опыта шаг: закупали у авторов права на продолжение полюбившихся историй.

Впрочем, счастье долгим не бывает, и вскоре вновь появились серьезные проблемы. Достигнув своего максимума в 80% всей сериальной продукции, доля адаптированных сериалов стала падать, и к концу 2000-х устоялась примерно на трети. И дело не в падении спроса. Российские производители стали жертвами сложившейся системы показа. Дело в том, что в отличие от принятой на Западе «вертикальной» системы, когда сериалы демонстрируются с частотой раз в неделю и каждый день недели показывают отдельный сериал, в России система горизонтальная — сериал должен показываться каждый день и до тех пор, пока не закончится. Зрителю, конечно, хорошо и приятно, а производители воют — ведь за год им нужно сделать не 25 серий, а 170–200, да еще и держать определенный уровень, чтобы рейтинг не упал и проект не прикрыли.

Фото: Архив пресс-службы

Такими темпами мы за десять лет фактически выбрали до конца мировую библиотеку успешных телесериалов, пригодных для адаптации. Конечно, помимо архива существуют и свежие работы, но с ними тоже проблемы. Во-первых, стоимость. Стоимость «архивных» ситкомов и мелодрам обычно не превышала 4–5% бюджета каждой серии. Но сериалы, снятые уже в новом веке, обходятся гораздо дороже — до 8–9% стоимости серии. А стоимость производства, к примеру, одной серии «Доктора Хауса» составляет до 12 млн долларов, при том что 200–300 тыс. долларов для одного эпизода среднего российского телесериала — это максимальная сумма. Попытки обойтись без покупки и просто украсть идею обычно с треском проваливались.

Кроме того, выяснилось, что с новыми сериалами, которые обычно выше классом, чем продукция прошлого века, и требуют подготовленного зрителя, вообще много проблем. Даже когда производители честно покупали права на адаптацию сравнительно свежих хитов, все равно успех не был гарантирован. Два недавних примера: покупка «Побега из тюрьмы» Первым каналом и «Как я встретил вашу маму» каналом СТС потерпели фиаско — адаптированные версии сняли с показа либо в середине второго сезона, либо сразу после него.

Выхода из этого кризиса пока не просматривается, поэтому появление «Моими глазами» очень важно, ибо знаменует собой не первую, конечно, но одну из самых масштабных попыток все-таки выскочить из этой все сужающейся колеи.

Этот проект весь сделан «поперек тренда». Ведь что происходит: ТНТ привлекает под свои знамена, наверное, самого успешного телесценариста последних лет, создателя «Глухаря» Илью Куликова, и не сажает его за «формат», а говорит: «Пиши, что сам всегда хотел написать». Тот делает весьма заковыристый сценарий, про который сам признается: «Даже не знаю, запустил бы я сам подобный проект, будь я руководителем канала». Потом на проект бросают Заура Болотаева, пришедшего в режиссуру из операторов (в частности, он снимал вместе с Алексеем Балабановым «Груз-200» и «Жмурки»). Тот, повертев сценарий так и эдак, выступает с еще более безумной идеей — делать «субъективной камерой» не отдельные моменты, а весь сериал от начала до конца. В итоге получается более чем нестандартный не только для канала — для всего нашего телевидения — многосерийный фильм, который канал к тому же ставит в «вертикальную» сетку. То есть будет кормить им зрителя не как положено — ежедневно и до отвала, а пытается предложить ему погурманствовать, потребляя искусство понемногу и не часто — только по воскресеньям.

Посмотрев две серии, показанные журналистам, конечно, трудно судить о том, что же у канала получилось в итоге, но сам принцип подобного подхода примерно тот же, что был применен на Западе семь-десять лет назад. Именно тогда, оказавшись в подобном же кризисе, вместо привычной «мыльной» ботвиньи сериалов зрителю попробовали предложить дорогое блюдо, с серьезными финансовыми и творческими вложениями. И через несколько лет к «ящикам» вернулась аудитория, давно уже плюнувшая на эти «зомбификаторы». Удастся ли повторить этот кунштюк у нас, мы узнаем не сегодня и не завтра, но сама попытка запустить первую ласточку делать весну внушает уважение.


Малийская лихорадка

<p> <strong>Малийская лихорадка</strong> </p>

Геворг Мирзаян

Франция и западноафриканские страны вмешались в гражданскую войну в Мали. Не столько ради защиты малийских властей, сколько ради недопущения победы исламистов

Французские ВВС усиленно бомбят малийские города

Фото: AP

Мали — одна из многих стран Африки, где бушует гражданская война. И одна из немногих, куда вводятся миротворческие войска. Наконец, по всей видимости, это единственная страна региона, незаконная интервенция в которую со стороны бывшей метрополии — Франции — получает задним числом одобрение всего состава Совета Безопасности ООН.

Причина подобной избирательности — в специфике одной из сторон конфликта и особенностях географического положения Мали. Против центрального правительства здесь сейчас воюют не представители враждебного клана, желающие перехватить рычаги власти и экономические активы страны, и не представители конфессионального или этнического меньшинства, стремящиеся отделиться и создать собственное государство. Подобная ситуация не вызвала бы опасений Запада — работающие в Африке американские и европейские компании просто договорились бы с новой властью. В Мали противники центральных властей — исламисты, в планах которых не только превратить Мали в исламскую республику с законами шариата, но и наладить «экспорт революции» во все страны региона от Алжира до Нигерии. А значит, не просто лишить иностранные компании золотых и урановых концессий в самой Мали, но поставить под удар их активы в других странах региона.

Совместная операция в Мали проходит достаточно успешно. Французы без устали бомбят позиции боевиков, захватывают города. В покинутых боевиками населенных пунктах находят сотни трупов исламистов. На помощь французским солдатам уже спешат воинские контингенты из соседних африканских государств, готовых взять на себя сухопутные (то есть чреватые самыми большими потерями среди личного состава) операции. Помочь не против и некоторые местные силы — в частности, те же сепаратисты-туареги, которые еще недавно выступали против центральных властей страны. «Мы знаем местность и людей. Мы будем здесь намного полезнее, чем западноафриканские войска», — заявил журналистам представитель Фронта за освобождение Азавада (Mouvement National pour la Libération de l’Azawad, MNLA) Муса аг Асарид . Война обещает быть достаточно затяжной, однако, несмотря на очевидную силу исламистов, они представляются обреченными.


Беженцы с пулеметами

Нынешний кризис в Мали — прямое следствие событий, произошедших в Ливии. Убийство Муаммара Каддафи разрушило весьма хрупкий баланс сил в Западной Африке и фактически обрекло регион на затяжной конфликт.

Несмотря на большие запасы природных ресурсов, многие страны региона живут весьма бедно. В частности, та же Мали. Располагая залежами золота (третье место во всей Африке), урана, фосфатов, бокситов, железной руды, марганца, олова и меди, а также потенциальными подземными резервуарами нефти и пресной воды, по размеру ВВП на душу населения Мали занимает 203-е место в мире. Даже на первом этапе гражданской войны почти половина 14-миллионного населения страны жила менее чем на 1,25 доллара в день. И сводить концы с концами Мали помогала не столько бывшая метрополия Франция (которая активно качала ресурсы из страны), а полковник Каддафи. Фактически он содержал малийскую армию, субсидировал малийский бюджет. А также усмирял самую беспокойную часть населения — туарегов, которые раньше регулярно восставали против центральных властей. С вождями проводилась политическая работа, а молодых и горячих жителей пустыни брали на службу в ливийскую армию (в частности, в отлично вооруженные Панафриканский легион и бригаду Хамиса). Конечно, это была не благотворительность — в ответ Каддафи получал политическую лояльность и подтверждение статуса панафриканского лидера.

После убийства полковника приток денег прекратился, и малийские власти вынуждены были не только серьезно сократить социальные расходы, но и фактически перевести армию на самообеспечение, что не добавляло ей ни боеспособности, ни любви со стороны местного населения. А еще в Мали из Ливии вернулись туареги. Они принесли с собой не только уважение к убитому Каддафи, но и тяжелое вооружение из ливийских правительственных арсеналов (технику, системы залпового огня и, вероятно, часть ПЗРК «Стрела», пропавших с ливийских складов). Среди вернувшихся были и кадровые офицеры ливийской армии, понимавшие, какая судьба их ждет в новой, демократической, Ливии. Получив столь серьезное подкрепление, туарегские сепаратисты из MNLA уже в середине января 2012 года стали захватывать северные города Мали. Не имевшие современного вооружения и боевого опыта, а также элементарного снабжения, регулярные войска терпели поражение за поражением. В результате туареги уже в марте контролировали почти треть территории страны, а общие потери 7-тысячной армии Мали (погибшие, пленные и дезертировавшие) составили, по некоторым сведениям, почти 1 тыс. человек. В стране росло недовольство, которым решили воспользоваться французы. В Париже давно были обеспокоены слишком тесным общением президента страны Амаду Тумани Туре с Китаем (особенно его планами продавать Пекину золото), а также слухами о причастности Туре к массовым похищениям французских граждан в стране. В итоге Елисейский дворец, по некоторым данным, 22 марта 2012 года инициировал в Мали военный переворот.

Казалось, что рядовая, по сути, смена режима в бывшей колонии французам удалась. Хунта быстро передала власть гражданским: обязанности президента стал исполнять председатель парламента Дионкунда Траоре , а захватившие север страны туареги заявили, что не будут вмешиваться во внутренние дела «соседнего государства». «Мы не ставим своей целью выходить за границы Азавада (самопровозглашенного государства туарегов, созданного в Северной Мали. — Эксперт” ). Мы не хотим создавать проблемы правительству Мали и еще меньше — создавать проблемы южным районам», — говорилось в их заявлении. Кроме того, туареги согласились отдать французам концессии на разработку урановых месторождений в Азаваде. Однако проблема была в том, что уже через несколько месяцев территорию Азавада контролировали не они, а исламисты.


В плохие руки

На севере Мали против правительственных войск воевали не только туареги, но и местные исламисты, а также часть представителей «зеленого интернационала» из Ливии, которая после свержения Каддафи не отправилась в Сирию. Пока эти две силы совместно сражались против малийской армии, между собой они особо не конфликтовали. Однако после победы все изменилось. Если MNLA выступало за создание на севере Мали светского государства, то исламисты радели за халифат с законами шариата. 26 мая 2012 года туареги заключили официальное соглашение о перемирии с исламистами, однако уже через пару дней это соглашение было разорвано. В начавшейся междоусобной войне исламистам удалось одержать верх и потеснить MNLA, после чего они не только ввели шариат на севере (включая отрубание рук за кражу мотоцикла и побивание камнями молодых пар за секс до брака), но и — летом 2012 года — отправились покорять юг. Их действия оказались настолько успешными, что уже в сентябре официальное правительство Мали обратилось за помощью к ООН.

Возглавивший Мали Дионкунда Траоре готов принять любую помощь

Фото: EPA

Нельзя сказать, что попадание Мали (или даже северной ее части) под власть исламистов абсолютно не соответствовало интересам Запада и соседних с Мали государств. Прежде всего в Брюсселе и Вашингтоне были против перехода под контроль исламистов урановых рудников, а также путей транзита латиноамериканского кокаина (есть сведения, что ежегодно до 50–60 тонн этого порошка разгружается в западноафриканских портах и аэродромах, а затем через пустыню идет в Европу). «Вся Западная Африка превратилась в зону транзита. Нет никакой береговой охраны, нет серьезной системы радаров. Это места, которые никем не контролируются. Черная дыра», — возмущается Филипп Хейл , начальник отдела воздушного и берегового контроля бюро Африканского командования Вооруженных сил США (AFRICOM). Кроме того, в Париже хотели избежать распространения исламистской заразы на соседние африканские государства, где у Франции также есть серьезные экономические интересы. Наконец, Запад в принципе выступает против создания в Мали (да и в любой другой интересной ему стране третьего мира) исламского государства. Ведь опыт Афганистана и Сомали показал, что в отсутствие государственности и легитимных общенациональных институтов исламский проект с не нуждающимся в легитимизации шариатом может оказаться весьма успешным с точки зрения наведения порядка в обществе. И тем самым он фактически становится серьезным конкурентом для либерально-демократического проекта, который Запад хочет навязать бывшим колониям.

Именно Франция, в чьей сфере влияния и находится Мали, быстро начала сколачивать международную коалицию из соседних с Мали африканских государств — членов ЭКОВАС. Эти страны были сами заинтересованы в недопущении захвата исламистами власти в Мали. Ведь не исключено, что если север Мали или вся территория этой страны станет ядром «халифата», то исламистские настроения распространятся на Нигерию, Сенегал и другие приграничные страны. При этом, с точки зрения вербовки сторонников джихада, Мали — просто кладезь для исламистов. По уровню безработицы (30%) страна занимает 178-е место в мире, а по темпам рождаемости, как и по уровню фертильности, — 3-е место. Средний возраст жителей — 16,3 года.

В конце декабря Парижу удалось добиться резолюции Совета Безопасности, который выдал годовой мандат на проведение операции странами Западной Африки. Но западноафриканские государства были не готовы к такому развитию событий. Они вроде бы и говорили о том, что операция в Мали должна проходить без участия «бывших колониалистов», однако, по-видимому, не могли договориться о размере вклада в общее дело каждого участника. В итоге было решено, что операция силами чуть более 3 тыс. военнослужащих начнется лишь осенью 2013 года. Формально африканцы объясняли отсрочку процедурными вопросами. Дело в том, что, согласно правилам ЭКОВАС, с просьбой о помощи может обратиться только легитимно избранное правительство страны. И поскольку после произошедшего в Мали в прошлом году переворота полностью легитимного правительства там нет, сначала нужно было провести выборы.

Однако проволочки могли привести к тому, что к осени 2013 года спасать в Мали было бы просто некого. Продвижение исламистов на юг шло столь успешно, что к началу января они уже угрожали крупным портам на реке Нигер, захватив которые, они могли бы беспрепятственно плыть к столице.


Все приходится делать самим

В этой ситуации в Елисейском дворце принимают экстренное решение о начале 11 января операции «Серваль» — ввода французских войск в Мали. «Если бы мы не вышли на передовую, то Мали была бы оккупирована, и стало бы невозможно собрать эти африканские силы», — пояснил свое решение президент Франции Франсуа Олланд . Президент так торопился на передовую, что пошел на прямое нарушение французской конституции. По закону, для начала военных действий нужно было одобрение парламента, которое было получено лишь через три дня после начала кампании.

Пока операция проходит относительно успешно. Французская авиация нещадно бомбит занятые исламистами города, которые затем вычищаются силами Иностранного легиона и сохранившими минимальную боеспособность частями малийской армии. Париж также убедил страны региона поспешить с предоставлением собственных контингентов. «Председатель ЭКОВАС принял решение немедленно начать развертывание наземных сил для помощи армии Мали в защите территориальной целостности», — говорится в заявлении, выпущенном секретариатом президента Кот д’Ивуара Алассана Уаттары , который сейчас председательствует в ЭКОВАС. На момент подписания номера Нигерия и Гвинея уже перебросили в Мали контингенты из 600 человек, остальные обещают подтянуться в начале этой недели. Даже те страны региона, которые отказались помочь войсками, поддержали операцию. Так, Алжир закрыл границу с Мали, одновременно открыв свое воздушное пространство для французских самолетов, взлетающих с аэродромов Южной Франции.

Не было проблем у Олланда и в Совете Безопасности ООН. «В целом то, что делают французы… вписывается в резолюцию 2085 и соответствует международному праву, поскольку использование вооруженных сил было предпринято по просьбе правительства Мали, — заявил постоянный представитель России в Совбезе Виталий Чуркин . — Франция нас информировала о своих действиях, в этом плане претензий у нас нет». Судя по тому, что Совет Безопасности в итоге поддержал действия Франции, претензий не было и у Китая. В Пекине, конечно, недовольны смещением президента Амаду Тумани Туре, однако видеть исламистов у власти в Мали китайцы также не хотят.

Однако в долгосрочной перспективе операция в Мали вполне может обернуться серьезным внешнеполитическим провалом Франции. Так, исламисты уже перешли к тактике терактов и взятия заложников. Самый масштабный захват произошел в конце прошлой недели в Алжире, когда террористы напали на нефтяное месторождение возле границы с Ливией и захватили в плен около 150 человек (в том числе и иностранцев). Власти отказались от любых переговоров с террористами и начали штурм, в ходе которого были убиты 11 террористов и несколько десятков заложников. Исламисты обещают, что алжирским месторождением не ограничатся — они грозятся перенести войну в «сердце Франции», что сразу же вызвало повышение уровня террористической угрозы на территории Пятой республики. В Париже признают, что недооценили боевые возможности подразделений малийских исламистов. «Мы ожидали увидеть банду парней на фургонах с пистолетами, но на деле они оказались хорошо вооружены и хорошо обучены», — цитируют журналисты представителей французских властей. В свою очередь, боеспособность вспомогательных африканских частей в Париже не переоценивают — поэтому слова Олланда о том, что Франция в Мали задержится на неделю, а потом передаст руководство операцией членам ЭКОВАС, были быстро дезавуированы. Теперь речь идет о расширении французского контингента — пока с 750 до 2500 бойцов. «Цель в том, чтобы Мали восстановила своей суверенитет, свою территориальную целостность, чтобы боевики убрались оттуда, исчезли», — поясняет задачи операции министр обороны Франции Жан- Ив Ле Дриан .

Вряд ли цель будет достигнута за неделю или даже за месяц. При этом от действительно боеспособных армий — в частности, западных — помощи ждать не стоит. Британцы отделались двумя транспортными самолетами, некоторые европейские страны (в частности, Бельгия) выразили готовность прислать небольшие контингенты, которые при этом не будут участвовать в боевых действиях. Кроме того, Евросоюз согласился запустить миссию по обучению солдат малийской армии. Она будет проходить в течение 15 месяцев, и ее стоимость оценивается в 12 млн евро. Однако, учитывая крайне низкий уровень боеспособности малийских военных, вряд ли стоит рассчитывать, что эта программа окажет какую-то существенную поддержку «Сервалю». Американцы же от операции открестились. По словам официального представителя Государственного департамента Виктории Нуланд , США «не собираются поддерживать малийских военных до тех пор, пока в этой стране не будут восстановлены демократические процессы путем проведения выборов». Не исключено, что вся тяжесть операции ляжет на плечи Парижа. Выдержит ли он — большой вопрос.

Ирония ситуации, однако, в том, что, даже если Париж потерпит фиаско, исламистов к власти в Мали все равно не пустят. Те же США, Китай, Великобритания (которые сейчас отказывают Елисейскому дворцу в реальной поддержке миротворческой операции) не меньше, чем Франция, заинтересованы в стабильной добыче ресурсов на территории Западной Африки. И если Париж потерпит поражение, то экспедиционный корпус просто возглавит другая великая держава, которая заодно получит от Франции в наследство урановые и золотые концессии в Мали.  

Карта

Французские войска отправились на спасение Мали


Спорт как искусство

<p> <strong>Спорт как искусство</strong> </p>

Ирина Осипова

Мультимедиа Арт Музей отмечает 90-летие Льва Бородулина большой ретроспективой, показывая две сотни снимков, ставших классикой спортивного репортажа

Оторвался… Москва. 1959

Музей «Московский Дом Фотографии»

Лев Бородулин — из тех живых легенд, чьи юбилеи приличный музей фотографии просто не может пропустить. МАММ и не пропускает: здесь исправно, раз в десять лет, устраивают его ретроспективы. Нынешняя развернулась на двух этажах — представлено около двух сотен работ из собрания музея и семьи фотографа. В основном это снимки времен его работы в «Огоньке», принесшие мировую известность кадры с Олимпиад и мировых чемпионатов, дополненные фотографиями, снятыми в вынужденной эмиграции.

Вот ведь забавный казус: больше сорока лет Бородулин живет в Израиле, но как фотограф так и не избавился от приставки «советский». В его архиве есть и портреты, и уличные зарисовки, и остроумные жанровые сценки, и фотовпечатления из путешествий, но для истории, частью которой он стал еще полвека назад, Бородулин остается мастером спортивной фотографии.

Репортажная фотография и сама подобна спорту — и там и там все решают сотые доли секунды. Упустил одну — и нет ни мирового рекорда, ни красивого снимка. У Бородулина — талант ловить такие кадры, где потные тела и напряженные мышцы превращаются в искусство, выявляя пластику и ритм, кадры, где кроме воспетой в советское время воли к победе есть юмор и настроение. Кстати, снимая чемпионов, Бородулин и сам получил олимпийское золото — в 1972 году на Олимпиаде в Мюнхене за достижения в области спортивной фотографии.

Первый знак будущего успеха в карьере Льва Бородулина можно усмотреть в детском альбоме — четырехлетнего мальчика в матроске со стрижкой «под горшок» снимал не кто-нибудь, а один из родоначальников российской фотографии Николай Свищов-Паола. Карточка, сделанная двадцать лет спустя и запечатлевшая импозантного молодого человека, — уже автопортрет. В 1940 году Бородулин поступил в Полиграф, но закончил его уже после вой­ны, пройдя ее от и до, поучаствовав в обороне Москвы и во взятии Берлина. Первые съемки — портреты демобилизованных солдат на Комсомольской площади, за которые они расплачивались с молодым фотографом буханками черного хлеба. Дальше — ряд московских журналов и газет. И вот в конце 1950-х Бородулин оказался в лучшем иллюстрированном журнале тех лет — «Огоньке», где и проработал пятнадцать лет под началом еще одной легенды фотомира, Дмитрия Бальтерманца.

Пирамида. Москва. 1954

Собрание автора

Позже Бородулин вспоминал об этом времени: «Когда почти полвека назад я увидел кинофильм “Зигзаг удачи”, в котором незабвенный Леонов мечтательно произносил: “Хочу работать в «Огоньке», хочу быть Бальтерманцем”, то про себя подумал, что не так плохо сложилась моя жизнь, если уже много лет работаю в “Огоньке”, а с Бальтерманцем делю кабину в фотолаборатории».

Критика формализма, борьба с космополитизмом, антисемитская кампания, железный занавес — в начале карьеры Льва Бородулина все это создавало не лучшие условия для творчества. Спорт был спасением, как одна из наименее идеологизированных тем, и к тому же давал мало кому доступное преимущество: снимая на соревнованиях, фотограф объехал почти весь мир. В снимках Бородулина читается увлечение модернизмом 1920-х годов — работы Шайхета, Игнатовича и Родченко он не только прекрасно знал, но и коллекционировал, сформировав за долгие годы уникальное по объему и качеству собрание. Впитанные эффектные ракурсы, знаменитая родченковская диагональ, свобода композиции становятся его фирменным почерком. Гимнастки с обручами сливаются в орнамент, достойный работ конструктивистов («Спортивный орнамент», 1959), баскетболист кидает мяч, вытягиваясь в струну («В космос!», 1964), чемпионка по прыжкам в воду, снятая в резком ракурсе, парит над бассейном, раскинув руки по диагонали от угла до угла снимка («С вышки!», 1956). Последний кадр во многом определил судьбу фотографа.

Один из летних номеров 1960 года был посвящен Олимпиаде, проходившей в Риме. Снимки для обложки всегда отбирали с особым пристрастием, и из нескольких вариантов редколлегия выбрала «С вышки!». Но фотография категорически не понравилась партийному идеологу и тогдашнему секретарю ЦК Михаилу Суслову, который назвал ее «летающей жопой», не оценив художественного эффекта. Тут же в газете «Правда» вышло письмо «разгневанного читателя», и, хотя откровенных репрессий в тот раз удалось избежать, машина была запущена. Бородулина обвинили в формализме, и в конце концов в 1972 году он был вынужден уехать из страны.

Водный праздник. Москва. 1959

Музей «Московский Дом Фотографии»

Пришлось начинать жизнь с чистого листа, благо за рубежом он был к тому времени достаточно известен — еще в 1964 году английский ежегодник Photography Year Book назвал Бородулина «звездой мировой фотографии», а в 1967-м японская газета «Асахи» признала его лучшим фотографом года. К слову, тот скандальный снимок спустя 30 лет будет продан на Sotheby’s за 3,8 тыс. долларов уже в ранге шедевра.

Работы Льва Бородулина вообще будут часто появляться на аукционах, а одна даже попадет в личный кабинет Билла Клинтона — приехав в Москву на встречу «большой восьмерки», совпавшую с Первой московской фотобиеннале, американский президент увезет в качестве сувенира бородулинский «Спортивный парад 1956 года».

Среди прочих заслуг Льва Бородулина — первое в СССР использование объектива «рыбий глаз», который у него, единственного в стране, появился после Олимпиады в Токио. «Мы играем в волейбол» (1966), «Гимнастки» (1968) — на фото снятые снизу фигуры выстраиваются по кругу на фоне неба и кудрявых облаков и создают художественный эффект, сравнимый с «окулусом» Мантеньи во дворце герцога Гонзага.

От времени жизни в Тель-Авиве на выставке есть портреты Голды Меир, паломники у Стены Плача, крестный ход в Иерусалиме и новые спортивные кадры, но высота, взятая в «Огоньке», осталась в прошлом. Советский формалист оказался ярче и интереснее свободного художника.    


Квентин раскрепощенный

<p> <strong>Квентин раскрепощенный</strong> </p>

Антон Долин

Обладатель двух «Золотых глобусов» и пяти номинаций на «Оскар», новый фильм Тарантино «Джанго освобожденный» вышел в российский прокат

Архив пресс-службы

Когда лет через десять Квентин Тарантино все-таки сдержит давнее обещание и выйдет на пенсию, ему — одному из немногих — будет впору писать мемуары с несамостоятельным (иных он не признает) названием «Моя жизнь в искусстве». Или, еще проще, «Моя жизнь в кинематографе». Вовсе не потому, что его фильмы ближе к настоящему искусству, чем чьи-либо еще, — а исключительно по той причине, что единственная жизнь самого влиятельного американского режиссера 1990-х проходит внутри кинематографа и единственная его биография более или менее эквивалентна фильмографии. Ничего не попишешь, так устроены бытие и сознание постмодернистского художника — а Тарантино являет собой эталон такового.

Однако, будучи преданным рабом кинематографа, во всех остальных областях этот режиссер не просто ратует, но самоотверженно сражается за свободу. Тема освобождения от любых рамок, условностей и законов с самого начала была для Квентина ключевой, а в последних нескольких картинах стала лейтмотивом. Не удивительно и то, что со временем он пришел к важнейшему из болезненных американских сюжетов — рабовладению и его отмене. Поражает наивность тех, кто видит в обращении к этому топику обычную политкорректную конъюнктуру. Нет, для Тарантино фильм об освобожденном рабе — произведение практически автобиографическое. Сбросить ненавистные оковы и стрелять из всех стволов по чопорному истеблишменту — базовый принцип Тарантино, так и не изжившего в себе комплексов бывшего клерка из видеопроката.

«Джанго освобожденный» во многом похож на предыдущий опус режиссера, «Бесславных ублюдков» (Тарантино уже заявил, что снимет еще одну картину, чтобы получилась тематическая трилогия): последовательная эпическая сага на историческом материале, но с элементами альтернативной истории, выдержанная в эстетике спагетти-вестерна. Однако есть и принципиальные различия. В своей военной эпопее Квентин посягнул на европейскую историю, в которой ориентируется слабо, а в «Джанго» вернулся на американскую почву, на которой равных себе не имеет. В результате фильм получился более последовательным, динамичным, честным и попросту живым. Это вообще главная из проблем Тарантино — сделать персонажей похожими на настоящих людей, одушевить умозрительные конструкты. Здесь она оказалась решенной — не в последнюю очередь за счет двух умопомрачительных артистов, идущих с Квентином нога в ногу не первый год и многим ему обязанных: Кристофа Вальца и Сэмюэля Л. Джексона.

Первый из них после удостоенной «Оскара» роли в «Бесславных ублюдках» принялся играть одного злодея за другим; именно поэтому здесь Тарантино сделал его самым благородным и симпатичных из героев. Причем — очевидно, в качестве компенсации за предыдущий фильм — немцем, каким-то странным ветром занесенным на далекий американский континент. Второй же, успевший исполнить в фильмах Тарантино роли раскаявшегося грешника («Криминальное чтиво») и беззастенчивого, но обаятельного негодяя («Джеки Браун»), восхитителен в качестве архетипического дядюшки Тома. По мнению Квентина, в таких-то добродушных коллаборационистах и скрыт корень зла, а не в неврастениках-плантаторах (в роли какового Леонардо Ди Каприо тоже чудо как хорош). Если не отвлекаться на второй план — как всегда у Тарантино, впечатляюще плотный и колоритный, — то список действующих лиц замыкают влюбленные и самоотверженные рабы, для которых свобода — это прежде всего возможность быть вместе. Джейми Фокс и Керри Вашингтон позволили режиссеру наконец-то добиться того, к чему раньше он и не чаял подобраться: снять настоящую love-story.

Конечно, уйти от себя Тарантино не в состоянии. Да ему и не хочется. Невыносимо длинные диалоги и бурлескно-кровавые сцены насилия, зашкаливающий за все ожидания пафос и картонно-клюквенная бутафория в духе 1970-х — всего этого в «Джанго освобожденном» в избытке. Возможно, даже в переизбытке. Но это не мешает главному: пьянящему чувству свободы, которое от одиноких счастливчиков — будь то великовозрастный хулиган Тарантино среди уважаемых дядь и теть Голливуда или бывший раб Джанго, горделиво гарцующий на коне среди своих терзаемых братьев и сестер, — хотя бы на время передается и в зрительный зал.


Hi-End

<p> <strong>Hi-End</strong> </p>

Часы Rolex любят все — голливудские звезды, часовые журналисты, миллионеры-нувориши и пресыщенные коллекционеры. Их покупают те, кто только что заработал на первые серьезные часы, и те, у кого все прочее уже есть, и те, для кого часы — важный репутационный фактор, и те, для кого они часть продуманного модного имиджа. И даже те, кто вообще не любит носить часы. Потому что Rolex безупречны. Они удивительным образом соответствуют самым разнообразным запросам. У них есть классический образ и идеальное качество мануфактуры, где производятся все детали, до последнего винтика. И даже такие, казалось бы, яркие варианты, как новые женские Oyster Perpetual Datejust Lady 31, тоже не противоречат этому правилу.

31-миллиметровый корпус из желтого золота 750-й пробы, 48 бриллиантов, которыми выложен безель, еще восемь — в качестве часовых меток на циферблате, две арабские цифры из 16 рубинов на отметках «6» и «9» — все, казалось бы, должно было сделать их донельзя гламурными. Но нет — знаменитый дизайн классической ролексовской «устрицы» приводит все это в идеальный баланс и гармонию. Внутри стоит калибр 2235 с автоматическим заводом — как и всегда, полностью разработанный и произведенный в стенах мануфактуры Rolex. У этого калибра, как и у всех прочих механизмов Perpetual, есть сертификат COSC — это значит, что часы успешно прошли тесты официального швейцарского института хронометрии.

И как у всех прочих моделей этой серии, у Oyster Perpetual Datejust Lady 31 устойчивое к появлению царапин синтетическое сапфировое стекло с линзой на трехчасовой отметке, чтобы легко читалась дата, и водостойкость на глубине до ста метров. Ну и особенная ролексовская мягкость хода и идеальная плавность движения стрелок.

В Москву привезли украшения Херва Ван дер Стратена, и это не может не радовать. Дизайнер по образованию, он прославился именно на этом поприще, создавая самые различные вещи — от флаконов для духов Dior J’Adore и Guerlain L’Instant до мебели для бутиков Roger Vivier и бокалов для Saint Louis. Поэтому в том, что у него получаются такие прекрасные украшения, нет ничего удивительного. Херв обладает прекрасным чувством объема, он любит работать с абстрактными геометрическими формами, и в его украшениях чувствуются великие традиции ар-деко и таких знаменитых дизайнеров украшений, как Жан Деспре. Он любит использовать сусальное золото, серебро или черную кованую медь, делая из них очень эффектные и очень запоминающиеся браслеты, колье и серьги. Минималистичные и одновременно броские и выразительные. Поэтому они хороши буквально в любых обстоятельствах и с любыми вещами — от джинсов с майкой до дизайнерского коктейльного платья. И даже способны оживить строгость делового костюма, не допуская при этом никакой легкомысленности.

В конце января в России начнутся продажи нового ультраширокого монитора компании Philips с диагональю 29 дюймов и соотношением сторон 21:9. Выглядит он завораживающе — огромный вытянутый прямоугольник, который как бы висит над столом. Но главное его достоинство — возможность разбить экран на две части, которые будут работать одновременно как полноценные самостоятельные мониторы со своими независимыми настройками. Еще есть встроенная веб-камера на 2 Мп, стереодинамики и хаб с портами USB 3.0.

Компания Philips начала свой эксперимент с нетрадиционными размерами с телевизоров. Размер 21:9, собственно, и возник как идеально подходящий для просмотра кино в формате Blu-ray. Однако эксперимент провалился. Желающих смотреть идеальную картинку в идеальном формате и только под это покупать телевизор, занимающий заметное пространство в комнате, оказалось немного. В прошлом году компания объявила о прекращении выпуска телевизоров Philips Cinema 21:9, однако почти тут же переориентировала этот размер на выпуск мониторов. Как это часто бывает, созданный и скрупулезно рассчитанный под одну задачу размер может оказаться куда эффективнее для решения совсем другой задачи. А именно для одновременной работы с большим числом приложений и окон на компьютере. Можно разбить экран на две части и смотреть на одном экране фильм, а на другом посматривать новостную ленту. Можно просто удобно работать — кто с чем хочет и к чему расположен. И это все никак не зависит от рынка дисков Blu-ray и прочих внешних факторов. Кстати, фильмы Blu-ray по-прежнему лучше всего смотреть именно на экране 21:9.

Компания Honda выпустила на рынок новую версию кроссовера своего люксового подразделения — Acura ZDX. Автомобиль по-прежнему выглядит как шаттл космического флота из сериала «Вавилон-5», однако теперь у него будут складываться боковые зеркала, появится система предупреждений о возможном столкновении, анализа «слепых» зон при перестроении, передний и задний ассистенты парковки и еще много всяких небесполезных современных приспособлений для большего комфорта и безопасности. На автомобиле установлен шестицилиндровый мотор — 300 лошадиных сил, с шестидиапазонной автоматической трансмиссией.

Но это все не самое интересное. Новейшая модель Acura ZDX обладает одной очень любопытной и уникальной чертой. Дело в том, что одновременно с презентацией новинки руководство концерна Honda объявило о прекращении выпуска этого модельного ряда уже в конце 2013 года. Acura ZDX больше не будет ни обновляться, ни производиться.

То есть совершенно новая машина, самой последней модели, уже через год приобретет статус раритета. Это как минимум очень необычная ситуация.

Сумасшедший взрыв интереса к разнообразным вариантам маникюра и к лакам самых неожиданных цветов случился несколько лет назад, и до сих пор это остается одним из главных бьюти-трендов. Именно на волне этого тренда у нас появились всякие модные марки, выпускающие только разнообразные лаки. И вот наконец-то до нас доехала и Zoya — одна из лучших на этом поприще. Компанию Art of Beauty, которая и выпускает лаки Zoya, основали в Америке в 1986 году Зоя и Михаил Рейзисы, эмигрировавшие из СССР. Она была пианисткой, он — химиком, но в США Зоя получила лицензию косметолога, а муж помог ей создать продукты с очень передовой по тем временам концепцией. Они стали делать лаки, не используя обычный набор довольно токсичных компонентов — толуол, формальдегид, камфору и DBP (дибутилфталат). Оставаясь семейной компанией, они именно так и продолжают делать лаки Zoya, отлично вписываясь в еще один важный тренд — этичной и здоровой косметики.

Модными же эти лаки сделало не только их качество, но и поражающее воображение количество цветов и оттенков. Их несколько сотен, и каждый сезон выходит, конечно же, новая коллекция. В компании есть специальный человек, занимающийся исключительно разработкой цветов, который так и называется — колорист. Невозможно даже представить себе, что здесь не будет того самого идеального красного, супермодного серого, или голубого, или традиционного розового, который вы никак не можете найти. В их весенней коллекции есть, например, серия PixieDust с очень модным сейчас пиксельным эффектом. И, кстати, именно Zoya стала первой называть свои лаки женскими именами — еще один заданный ею тренд.


Кабановы

<p> <strong>Кабановы</strong> </p>

Максим Соколов

Максим Соколов

Трагедия семьи Кабановых — муж убийца, труп жены расчленен, дети сироты — не могла пройти незаметно. Как по черной — чернее не бывает — детективности, так и потому, что «он жил средь нас». Всякая трагедия — трагедия, хоть в Москве, хоть в Сыктывкаре, хоть в Чикаго, хоть в Буркина-Фасо, но уж так устроено, что близлежащая трагедия, случившаяся на соседней улице и в социальной среде, понятной комментирующему сообществу (потому что она та же самая), воспринимается острее. И обсуждается острее.

Разумеется, требований такта никто не отменял. В этом смысле и побоище между двумя конкурирующими телевизионными бригадами — в чью студию везти старшего Кабанова на телевизионное шоу — это уж такое «все на продажу» (вар.: безбрежная гласность), что и слов нет, равно как и злорадное «Вот они (в смысле: фрондирующая интеллигентная общественность) на самом деле какие!» свидетельствует о совсем неважных качествах ума и сердца.

Но поражает сила запрета, произнесенного вообще на всякие попытки художественного, философского, социологического осмысления данного случая криминальной хроники. Должно быть полное табу — в идеале, как у коммунистов на упоминание некоторых событий советской истории. С превентивным приговором нарушителям запрета. Один властитель дум пишет (точнее: приказывает): «Говну не нужно, чтобы его любили. Говну нужно, чтобы в него вляпались. Когда вы начинаете рассуждать о том, что это неправда, что Леша Кабанов опозорил креативный класс, вы уже работаете на говно. И чем разумнее и искреннее вы рассуждаете на эту тему, тем глубже вы оказываетесь в говне. Пожалуйста, не обсуждайте этого, не спорьте с этим, не упоминайте этого. Это частная ужасная трагедия, никак не связанная с тем фактом, что Путин — предводитель государства жуликов и воров». Властно говорит и другой: «Ужасающее преступление, в котором обвиняют г-на Кабанова, ни в коей мере не компрометирует ни “богему”, ни “белоленточников”, ни оппозицию в целом — вообще никого, кроме него лично. У каждого преступления есть ФИО и номер паспорта. Точка. Рассуждать иначе — значит быть совершеннейшим дикарем и троглодитом». Ради такого случая (но только ради него, раньше этого не случалось) даже можно помирволить людям низкого звания: «Многочисленные, увы-увы, случаи пьянства, хулиганства и смертоубийства среди т. н. простых людей ни в коей мере не компрометируют ни простых людей, ни рабочий класс, ни тем паче русский народ в целом».

То есть Кабанов — не более чем атом, хотя и с паспортом. В нравах и обычаях социальной среды он даже косвенно и с оговорками никак не замешан. Выплеск ужаса — и только. Такой жесткий взгляд исключает не только скоропалительные выводы космического характера и космической же глупости, но и вообще любые содержательные суждения, как-то касающиеся явления и сущности, сколь бы они ни сопровождались оговорками «с одной стороны, с другой стороны». Любое суждение на эту тему есть «работа на говно», или, как более изящно выражался т. Сталин, «троцкистская контрабанда».

Тем, что поскребите оппозиционера — и вы обнаружите инструктора ЦК, давно уже никого не удивишь, но все-таки слой отвергаемой таким образом культуры довольно велик. О том, что под нож идут «Вехи» с пассажами вроде нижеследующего: «В целом интеллигентский быт ужасен, подлинная мерзость запустения: ни малейшей дисциплины, ни малейшей последовательности даже во внешнем; день уходит неизвестно на что, сегодня так, а завтра, по вдохновению, все вверх ногами; праздность, неряшливость, гомерическая неаккуратность в личной жизни, наивная недобросовестность в работе, в общественных делах необузданная склонность к деспотизму и совершенное отсутствие уважения к чужой личности», — об этом нечего и говорить. Если предложить из двух вредных книг сжечь и развеять по ветру лишь одну — «Вехи» или «Краткий курс», — выбор будет совершенно очевиден.

Но под нож придется пустить изрядную часть мировой литературы. Начиная с Достоевского, важнейшие романы которого прямо основаны на реальной уголовной хронике, причем в далеко идущих выводах (что есть говно, дикарство и грех незамолимый) им не откажешь, до Драйзера с его «Американской трагедией», вообще построенной на реальной уголовной коллизии, довольно близкой к кабановской, и тоже претендующей на некоторые обобщения и на усматривание в явлении сущности, — да и какое художественное творчество вообще обходится без таких претензий. Разве что совершеннейшая заумь, представляющая собой чисто абстрактную игру смыслов.

Не помогает здесь и то соображение, что Достоевский (впрочем, с Драйзером уже не ясно) — жестокий талант, ему можно. Во-первых, в жестком табу на любую троцкистскую контрабанду нет оговорок, что мрачному идиоту нельзя, но мрачному гению можно. Всем нельзя. Во-вторых, мрачные гении не берутся откуда ни возьмись, но произрастают в том числе и на почве общественных споров, касающихся конкретных дел. Лучше, когда споры тактичны и умны, но не всегда так бывает. Разве что по примеру Владимира Ильича вообще строго возбранить как архискверное подражание, так и самого архискверного Достоевского.

Столь запретительная реакция обыкновенно связана с болезненностью темы и с невозможностью что-то сказать и возразить, не выходя за рамки для себя же установленной идеологии. С советскими коммунистами было именно так. Борьба с контрабандой была основана на понимании, что коготок увяз — всей птичке пропасть. Но освободительную идеологию роднит с коммунистической сильный вкус манихейства. «Как два различных полюса, // Во всём враждебны мы. // За свет и мир мы боремся, // Они — за царство тьмы». Не программно-идеологические установки — следует сделать то-то и то-то таким вот образом, — но принадлежность к верным-праведным с чистыми светлыми лицами и антропологическое отвращение к противной стороне составляют главную притягательность движения. В рамках борьбы программ и партий за власть самые ужасные случаи не тотально катастрофичны, ибо программа от этого не страдает. Когда же ее вовсе нет, а есть только религиозное чувство общности, всякое вникание в подробности губительно. Только жесточайшее табу, говно и называние рефлексирующего троглодитом может сохранить морально-политическое единство.