/ Language: Русский / Genre:love_short

Чудачка Кейт

Эдриан Маршалл

Кейт Майрик — мастер попадать в неприятности. Однажды она узнает, что жених изменяет ей, а вскоре после этого оказывается без денег и вещей в незнакомом городе. Правда, там у нее сразу появляются поклонники — полицейский, которому она помогает расследовать дело, и писатель, который вытесняет из ее сердца неверного жениха. Но и тут неприятностей не приходится долго ждать. Впрочем, вслед за ними в жизни Кейт происходит, наконец, весьма приятное событие…

Эдриан Маршалл

Чудачка Кейт

1

Долго крошка Кейт училась,
Своего она добилась:
Все сдала на высший бал,
Чтоб попасть в крутой журнал!

Извини за этот глупый стишок, Кейт. Просто я рад, что у тебя все получилось. Поздравляю с окончанием университета! Прошу прощения за идиотский вопрос: ты пойдешь на выпускной с Микки? Если вдруг передумаешь, обращайся ко мне. (О боже, как я наивен!)

Еще раз поздравляю!

Целую, обнимаю, всегда твой,

Гарольд

Конечно, Гарри, мысленно улыбнулась Кейт и, сложив письмо, запихнула его в карман джинсов. Кто еще мог такое насочинять? И конечно, глупо даже фантазировать, что она пойдет на университетский выпускной с кем-то, кроме Микки, который вот уже полчаса, как должен быть у нее.

— Как сговорились… — нахмурилась Кейт, поглядев на небесно-голубой циферблат настенных часов, подаренных отцу ее бабкой Лидией. — И после этого мне еще будут говорить о том, что девушки всегда опаздывают. Ну-ну…

Опаздывал не только Микки, но и папа. И Кейт даже не знала, кого из них ждет с большим нетерпением. Папа обещал ей королевский подарок к окончанию университета — поездку на Таити, а Микки… А Микки ей хотелось видеть всегда. И ничего удивительного — ведь это ее парень. Первый парень, с которым она «закрутила», как говорят ее университетские приятельницы.

Чтобы скоротать неприятные минуты ожидания, Кейт решила позвонить Гарри. Он накатал ей такое дурацкое и милое письмо, что некрасиво было на него не ответить. Вообще Гарри романтик — этого качества Китти всегда недоставало в Микки — но, увы, при всей его романтичности — герой не ее истории. Гарри просто друг. Добрый, милый, отзывчивый, но просто друг. И ничего больше.

— Привет тебе, Гарольд Вилсон, — ернически представилась Кейт. — Получила твои поздравления. Я тронута. Нет, даже больше. Я еле сдерживаюсь, чтобы не расплакаться от умиления.

— Сколько знаю тебя, Кейт, никак не могу разобрать, когда ты шутишь, а когда говоришь серьезно.

— Считай, что я всегда шучу, — улыбнулась Кейт. — А серьезной я бываю только когда говорю о пиве с пирожками или о Микки.

— Значит, ты и сейчас пошутила, — печально вздохнул Гарри. — Потому что говорила обо мне.

— Да брось, Гарри. Ты знаешь, что я тебя обожаю. А твоя записка со стишком — просто прелесть.

— Чем занимаешься? Может, сходим куда-нибудь?

— Не могу. Я жду своих мужчин, а потом иду с Микки выбирать платье к выпускному.

— Шутишь? Все наши однокурсницы уже месяц назад сделали это… Хотя ты, конечно, не все…

— Гарри, ты так и не решил, с кем пойдешь на выпускной?

— Не-а. Не то, чтобы не решил… Я… Да, в общем, не решил, Кейт.

— Пригласи Элис, я знаю, что она тоже без пары.

— Позволь уж мне самому выбирать, с кем идти…

Кейт прикусила язычок и отругала себя за бестактность. У Гарри нет проблем с девушками. Наверняка он оттягивал с приглашением в надежде, что Кейт пойдет на выпускной с ним.

— Ладно, Гарри, не злись. Я позвоню тебе вечером. Если, конечно, поход по магазинам не сведет меня с ума.

Кейт положила трубку и снова посмотрела на голубой циферблат. Четыре часа. И ни папы, ни Микки, ни платья…

Через полчаса, перемыв всю посуду и выбросив сигареты из пепельниц, расставленных отцом по всему дому, Кейт не выдержала и позвонила. Вначале отцу, а потом Микки. Папа очень сдержанно отреагировал на ее заявление о том, что она сдала последний экзамен, — это в то время, как Кейт ожидала бурной радости и аплодисментов, — и сообщил, что у него важное совещание. Мобильный Микки вовсе не хотел отвечать.

— Ну и черт с вами со всеми, — в сердцах бросила Кейт и отправилась за платьем в гордом одиночестве.

Заглянув в первый попавшийся магазин, Кейт больше часа промучилась в примерочной. Молоденькие продавщицы, как назло, предлагали именно то, что ее больше всего бесило: опереточные платья с кучей блесток, в которых худенькая Кейт выглядела, как ворона в павлиньих перьях. Примерив очередной вечерний туалет с непозволительным, по меркам Кейт, декольте, девушка возмущенно обратилась к одной из продавщиц:

— Не знаю, как вы, но я такое точно не надену. Это наряд не выпускницы, а девицы легкого поведения.

Продавщицы только пожали плечами и проводили Кейт недоуменными взглядами. Если этой девушке не нравится платье из последней коллекции самого известного в городе модельера, что тут скажешь?

Обойдя еще два магазина и отчаявшись найти что-либо интересное, Кейт решила заглянуть в кафе, выпить кружечку темного пива и съесть пару пирожков с яблочным джемом. Надо было хоть чем-то компенсировать неудачный шопинг. Кейт вообще терпеть не могла шопинги, считая их лишней тратой времени и забавой тех, у кого много этого самого времени и мало мозгов. Она привыкла обходиться парой капюшонок и тремя парами джинсов, из которых не вылезала, сколько себя помнила. Ее отец, Джеральд, даже как-то пошутил по этому поводу: «Иногда мне кажется, Кейт, что ты и родилась в джинсах».

— Темное пиво и два пирожка с яблочным джемом… — Кейт невозмутимо поймала удивленный взгляд парня за стойкой бара. — И два пирожка с яблочным джемом, — твердо повторила она.

Получив пиво и пирожки, Кейт перебралась за столик, расположенный в глубине кафе. Отсюда было видно всех, а на саму Кейт никто не обращал внимания. Так что она могла спокойно пить свое пиво, жевать сладкие пирожки, предаваться раздумьям и, между делом, разглядывать посетителей.

Едва Кейт успела сделать глоток и подумать о том, куда же запропастился Микки, как тут же увидела его в проеме распахнувшейся двери.

Ну вот, а я уже собиралась сделать из него два десятка маленьких Микки, отругала себя Китти и подняла руку, чтобы помахать своему молодому человеку. И как только он нашел меня в этом кафе? Может быть, между влюбленными существует телепатическая связь?

Но Микки, к удивлению Кейт, даже не подумал оглядеть зал в поисках любимой. Он направился к стойке бара, шепнул что-то бармену, присел за свободный столик и уставился на дверь так, словно в нее должна была войти его судьба.

Рука, поднятая Кейт, опустилась сама собой. Девушка озадаченно покосилась на затылок Микки, затем — на дверь, а затем снова — на затылок своего молодого человека.

Что это может означать? Может быть, он встречается здесь с кем-то из однокурсников? Но почему тогда у нее внутри закопошился какой-то маленький, противный и серый зверек?

Вот тебе и телепатическая связь, вздохнула Кейт. Хотела бы она знать, кого он так нетерпеливо высматривает?

Судьба Микки не заставила себя долго ждать. Она вошла в кафе, раскачивая бедрами привокзальной шлюшки, гордо встряхивая крашеной головой, и выглядела точь-в-точь как Мэган — первая красавица факультета.

Кейт изо всех сил напрягла зрение. Нет — ошибки быть не могло. Это Мэган. Мэган и Микки. Микки и Мэган.

Кейт даже не заметила, как сгрызла остатки ногтя на указательном пальце, настолько была увлечена романтической сценой, развернувшейся за столиком ее бойфренда и его подружки. Оказалось, что Микки умеет быть кавалером: очень скоро на их столике появились свечи в красивых подсвечниках и бокалы, наполненные золотистым шампанским…

Первым желанием Кейт было подлететь к этой сладкой парочке. Оттаскать за волосы Мэган, а Микки… То, что она сделала бы с Микки, не выдумал бы самый изощренный в своих желаниях маньяк… Потом Кейт подумала, что будет выглядеть полной дурой, и решила уйти незаметно. Не зря же говорят, что месть — это блюдо, которое подают холодным. Вот она и подаст его Микки. Завтра, когда придет на выпускной вместе с Гарри, которого он терпеть не может…

Стараясь не привлекать к себе внимания, Кейт знаком подозвала официанта и шепотом попросила счет и газету. Удивленный последней просьбой, официант все-таки выполнил требуемое. Кейт сняла с вешалки джинсовую куртку и, развернув газету так, чтобы не было видно ее лица, направилась к выходу.

Только бы они меня не заметили… Только бы не заметили… — шептала про себя Кейт, уткнув лицо в газету. Только бы мне отсюда выбраться…

Но молитвы Кейт не были услышаны. До выхода осталось несколько шагов, когда ее левое колено столкнулось с чем-то острым и твердым.

Вскрикнув от боли, Кейт уронила газету, схватилась за коленку и с ужасом обнаружила, что впечаталась именно в тот столик, за которым сидели Мэган и Микки. Оба смотрели на нее округлившимися от удивления глазами. Кроме удивления, во взгляде Мэган читалась насмешка.

— Кейт? Ты что тут делаешь? — растерянно пробормотал Микки.

Кейт поняла, что пропала окончательно и бесповоротно. Терять было нечего.

— Что я тут делаю?! — взорвалась она. — Это что она тут делает?! — Кейт покосилась на Мэган. — Не знала, Микки, что тебе по вкусу крашеные блондинки!

— Ты думала, ему по вкусу тощие пигалицы с волосами цвета мышиной шерсти? — хихикнула Мэган.

От такой наглости Кейт опешила. Ей хотелось сказать Мэган какую-нибудь гадость, но все слова захлебнулись в волне гнева, окатившего Кейт от макушки до самых пяток. Совершенно утратив контроль над собой, Кейт схватила бокал с шампанским и выплеснула его содержимое на голову соперницы. По лбу Мэган потекла тонкая струйка шампанского, и девушка тут же принялась вытирать ее салфеткой, которую подал ей расторопный Микки. По мере того, как Мэган терла свое лицо, салфетка становилась желтой, а кожа девушки утрачивала нежный персиковый оттенок.

— Ты что делаешь, Кейт? Совсем сдурела?! — возмутился Микки.

Кейт окинула бывшего парня презрительным взглядом.

— Что, боишься увидеть свою подружку без штукатурки? Я, пожалуй, пойду. Приятного вам вечера.

Гарри звонил семь раз, папа — всего один, но трубку Кейт так и не сняла. Придя домой, она открыла бутылку темного пива, засунула в проигрыватель «Зомби в пригороде» и, глядя пустыми глазами на то, как ужасные зомби пожирают незадачливых фермеров, подводила неутешительные итоги сегодняшнего вечера.

Во-первых, она потеряла парня, с которым надеялась, если уж и не прожить всю жизнь, то, по крайней мере, встречаться много долгих и счастливых лет. Во-вторых, — а вот это ей даже понравилось, — она вылила шампанское на крашеную голову первой красавицы факультета, которая по совместительству оказалась новой девушкой ее, Кейт, бывшего молодого человека. В-третьих, она осталась без выпускного платья. И это в то время, как все ее однокурсницы давно купили себе сногсшибательные наряды.

— Да уж, ты прав, Гарри. Я точно не такая, как все, — хмыкнула Кейт, глотая слезы вперемешку с пивом. — Видно, поэтому Микки и пойдет на выпускной не со мной, а с Мэган.

Да кому нужен этот выпускной… — подумала Кейт, откинувшись на спинку дивана и закрывая глаза. Только недоумкам, вроде Микки и Мэган…

2

— Кейт… Кейт… Господи, и этот маленький алкоголик — моя дочурка… Если ты будешь столько пить, сопьешься, как твоя тетка… «Зомби в пригороде»? Кейт, у тебя что, тоже неприятности? Может быть, ты все-таки проснешься и ответишь мне, наконец?!

Шея и затылок невыносимо ныли. Кейт с трудом разодрала слипшиеся глаза. Рядом с ней, на диване, сидел отец и с довольно мрачным видом разглядывал свою «дочурку».

— Привет, пап… — вяло поздоровалась Кейт. — Может, ты ответишь, почему жизнь — такое дерьмо?

— Кейт…

— Ладно, какашки…

— Кейт, мне не до шуток.

Кейт посмотрела на отца. Судя по всему, Джеральду, обыкновенно бодрому и веселому, действительно было не до шуток. Его лицо осунулось, под глазами появились синяки.

— Что-то случилось? — не на шутку забеспокоившись, спросила Кейт.

— Случилось… — кивнул Джеральд. — Ты уже взрослая девочка, Кейт, и, я думаю, понимаешь, что такое банкротство. — Кейт кивнула. — Так вот, милая, моя фирма сейчас находится на грани банкротства. Мне неприятно тебе об этом говорить… Тем более, что я обещал… Но о поездке на Таити сейчас не может быть и речи.

Час от часу не легче!

— Я понимаю, пап. Не переживай насчет поездки. — Кейт изо всех сил постаралась сделать вид, что ей совершенно плевать на мечту последних лет ее жизни, которая растворилась в воздухе, как дым папиных сигарет. — И что же — ничего нельзя сделать?

— Я пытаюсь. Но шансов, если честно, маловато.

— Пап, а я могу тебе чем-нибудь помочь? — обреченно спросила Кейт, заранее зная ответ на свой вопрос.

— Боюсь, что нет, милая.

— Надо было поступать на экономический, — вздохнула Кейт. — Но мне так хотелось стать журналисткой.

— Не волнуйся, ты ею станешь. Я так рад, что ты закончила университет… Кстати, ты уже купила платье к выпускному?

— Я не иду на выпускной, — спокойно ответила Кейт.

Глаза отца расширились от изумления.

— То есть как?

— Очень просто. Не пойду, и все.

— Ну конечно, как я мог забыть. «Зомби в пригороде» — наверняка у тебя неприятности. С кем-то поссорилась? С Микки?

— Не будем о Микки, — мрачно отозвалась Кейт.

— Ладно, расскажешь потом. Когда захочешь, — согласился отец. — А на выпускной все-таки сходи. Там же будет не только Микки.

Конечно, еще и Мэган, хмыкнула про себя Кейт. Жаль, это было шампанское, а не деготь…

— В конце концов, ты можешь пойти туда с Гарри, — мягко продолжил отец. — Думаю, он будет на седьмом небе от счастья.

— Я не пойду, па. Не пойду, и все… — Кейт по привычке засунула палец в рот, но, увидев выразительный взгляд отца, немедленно вытащила его оттуда.

— Ладно, дело твое, — сдался отец. — Только прекрати грызть ногти — скоро ты и пальцы вместе с ними съешь… Ты, кажется, предлагала мне свою помощь?

— Да, — просияла Кейт. — А что надо делать?

А делать надо было то, чего Кейт хотелось меньше всего на свете: вместо долгожданного Таити отправиться к матери и провести у нее два месяца. Такому предложению, — Кейт даже не верилось, что отец мог предложить ей такое, — она категорически воспротивилась. Линда, мать Джеральда и бабка Кейт, укатила к родственникам в Миннесоту, поэтому вариант «каникул у бабушки» тоже отпадал.

— Пап, я вчера университет закончила, — не выдержала Кейт. — Зачем меня сдавать кому-то на поруки? Не будет большой беды, если я останусь здесь. А вместо того, чтобы бездельничать, найду себе работу. Нам ведь могут понадобиться деньги…

Но отец был непреклонен. И Кейт решила сдаться. В конце концов, если он хочет, чтобы она уехала и не мешала ему разбираться с делами, пусть так и будет. Отец не так уж и часто просит ее о чем-то…

— Только не к матери. К ней я даже под дулом пистолета не поеду, — категорически заявила Кейт.

Отец пообещал что-нибудь придумать, и уже днем сообщил о своем решении: Кейт отправится к своему дяде, к которому ездила всего один раз в жизни. Кажется, тогда ей было не больше семи лет.

— Ну, ты и выдумал… — вздохнула Кейт, не очень-то довольная решением отца. — Странно, что дядя Скотт вообще помнит о моем существовании.

— Он не помнит, — виновато посмотрел на нее отец. — Пришлось ему напоминать. Зато дядя Скотт не будет опекать тебя, как бабушка. Никаких лекций о здоровом питании и курсов по «манерам молодых леди». Скотт вечно торчит в своей лаборатории, так что ему ни до кого нет дела. Дом у него большой — дворец, можно сказать. Думаю, тебе понравится.

— Мне бы понравилось, если бы ты позволил мне остаться с тобой.

— Ты обещала, Кейт…

— Ладно, па. Когда поезд? — поинтересовалась Кейт, засовывая телефон в джинсовый рюкзак, расшитый бисером, — на этом рюкзаке Гарри, любитель делать экзотические подарки, собственноручно вышил имя «Кейт». — Я хочу успеть попрощаться с Гарри.

— Может быть, ты все-таки сходишь на выпускной? — Джеральд мягко потрепал дочь по щеке. — К дяде можно поехать и завтра…

— Выпускной — дерьмо, — бросила Кейт и, схватив сумку, выбежала в коридор, чтобы не слышать папиного ворчания по поводу ее ужасной лексики.

Прощание с Гарри затянулось, поэтому на сборы у Кейт осталось каких-то полчаса. Она сгребла в охапку джинсы и капюшонки, а отец помог ей затолкать все это в большую дорожную сумку.

— Господи, как ты похожа на свою мать… — пробормотал Джеральд, поднимая с пола вывалившуюся из сумки маечку. — Та тоже умудрялась откладывать все до последней минуты.

— Не сравнивай меня с ней, — вспыхнула Кейт. — Ты же знаешь, меня это бесит.

— Кейт…

— Что?

— Ладно, не сейчас. А то ты точно опоздаешь на поезд. Вот, возьми. — Джеральд вытащил из кармана кредитную карту и протянул ее дочери. — Этого должно хватить на пару месяцев. Я не уверен, что дядя Скотт нанял кухарку, а его стряпню лучше не пробовать. Поэтому питаться тебе придется в местных кафе…

Кейт запихнула сумку под сиденье и высунулась в окно. Джеральд стоял на платформе с таким скорбным лицом, что Кейт захотелось плюнуть на обещание, на дядюшку Скотта и выскочить из поезда. Но она уже взрослая девочка и должна держать свое слово. Кейт вздохнула и помахала отцу рукой. Поезд тронулся, и перрон медленно поплыл назад…

— Прошу прощения, но это, кажется, мое место…

— Что? — Кейт подняла голову и увидела перед собой молодого человека.

Ей сразу же показалось, что этот парень чем-то похож на Микки: голубоглазый, светловолосый, стройный уверенный в себе красавец. И конечно же, дамский угодник и подлый изменник. Однако Кейт не почувствовала ни волнения, ни покалываний в области сердца, — в общем, ничего такого, что должна была почувствовать девушка, встретившая мужчину, похожего на ее предателя-возлюбленного. Кейт ощутила лишь раздражение. Да и оно было вызвано вовсе не сходством незнакомца с Микки, а чрезмерной самоуверенностью, которую прямо-таки излучала его белозубая улыбка.

— Двадцать два. Мое место, — все еще улыбаясь, произнес молодой человек.

Кейт посмотрела на номер, а потом — на свой билет. Действительно, ее место — двадцать третье, а она заняла двадцать второе. Что за дурацкая педантичность? Какая ему разница — двадцать два или двадцать три? Неужели он не мог занять свободное место?

— Извините, — буркнула Кейт, нехотя пересела на противоположное сиденье и снова уставилась в окно.

— Ничего страшного, — донесся до нее спокойный голос. — Я на вас нисколько не обижен.

— А я ничего и не сделала, чтобы вы на меня обижались, — не глядя на незнакомца, пробубнила Кейт.

— А чего тогда извиняетесь? — поинтересовался навязчивый попутчик.

— Беру свои слова обратно, — разозлилась Кейт. — Считайте, что я не извинялась.

— Сердитая девушка, — хмыкнул незнакомец. — У вас, наверное, неприятности. Хотите угадаю какие?

— Нет.

— Вы наверняка рассорились со своим парнем.

— А вы что — гадалка? — хмыкнула Кейт, не отрывая взгляда от окна, за которым мелькали здания, подсвеченные голубовато-лиловыми огоньками. — Может, и будущее мне предскажете?

— Запросто, — отозвался незнакомец. — Вы будете ехать в поезде… хм… гм… как минимум, до завтрашнего утра.

Кейт оторвалась от окна и посмотрела на парня с любопытством.

— А почему вы думаете, что я не выйду на следующей станции? До Ричтона, кажется, три часа езды…

— У вас на лице написаны мысли о долгой дороге и тяжелом расставании. Не нужно быть гадалкой, чтобы это заметить. К тому же в Ричтон обычно ездят дневным поездом. Чтобы быть там вечером, а не ночью.

— Может быть, мне нравится путешествовать ночью?

— Тогда вы — большая оригиналка. Но я почти уверен, что вы едете в Ширстон. И будете там завтра утром.

— Спасибо за предсказание. Значит, поезд не сойдет с рельс.

— Будьте уверены.

Кейт надеялась, что на этом их диалог закончится. Ее неугомонный спутник извлек из своей сумки какой-то провиант и разложил его на столе. Кейт с тоской подумала о том, что не успела взять в дорогу никакой еды. И вообще, когда она в последний раз ела? Кажется, вчера, в том злополучном кафе. И это был пирожок с яблочным джемом, которым ей помешала насладиться крашеная красотка Мэган…

Воспоминание, — разумеется, о пирожке, а не о Мэган, — вызвало у Кейт приступ волчьего голода. А этот самоуверенный красавчик, как назло, раскладывал на столе что-то, что очень аппетитно пахло.

Кажется, курочка, с тоской подумала Кейт и тут же услышала:

— Не хотите присоединиться? Я голоден, как волк.

Я тоже, хотела ответить Кейт, но вместо этого пробубнила:

— Нет, спасибо. Я не голодна.

— А я читал в журнале, что женская депрессия сопровождается зверским аппетитом.

— Это глупый журнал. Женщины бывают разные, так же, как и мужчины. Вам следовало бы это знать.

— О, я знаю, поверьте, — весело отозвался незнакомец, который, судя по звуку, донесшемуся до ушей Кейт, разламывал курицу. — Я их много перевидал. И женщин, и мужчин…

— Угу, — вяло отозвалась Кейт.

— Вы мне не верите? А зря. И не едите тоже зря. Присоединяйтесь. Честное слово, я не собираюсь вас отравить или что-то в этом духе.

— А я ничего подобного и не думала, — вспыхнула Кейт и покосилась на своего собеседника, который к тому времени уже успел завалить стол огромным количеством всяких вкусностей.

Помимо жареной курицы на столике красовалось несколько сочных сандвичей с грудинкой, тарелка с печеным картофелем, куча пирожков и три бутылки темного пива.

— Вы это все съедите? — удивилась Кейт.

— Не знаю, — пожал плечами молодой человек. — Вообще-то еда — моя слабость. Особенно домашняя. Эх, знали бы вы, как готовит мой дядя. Пальчики оближешь… Когда-то он работал поваром, но теперь готовит еду только для семьи. Завидую я его детям… Может быть, все-таки чего-нибудь съедите? Простите, я не знаю, как вас зовут. Мое имя — Грег.

— Кейт… А с чем пирожки?

Грег улыбнулся.

— Любите пирожки? Есть с мясом, а есть с яблоками.

— Я люблю пирожки с яблоками и темное пиво, — призналась Кейт, поняв, что вся воля к сопротивлению окончательно иссякла.

— А вы, правда оригиналка. Угощайтесь, Кейт. Круглые — с яблоками, а вытянутые — с мясом.

— Спасибо.

Грег открыл бутылку с пивом и перелил часть содержимого в пластиковый стаканчик.

— Извините, сервис никакой. Стаканчик одноразовый, но все-таки стаканчик.

— Нет уж, — шутливо нахмурилась Кейт. — Мне, пожалуйста, в кружку. И, желательно, широкую.

— Вы, оказывается, умеете шутить, Кейт. Это здорово. Ну что, выпьем за то, чтобы даже в самой скверной ситуации у нас оставалось чувство юмора.

Пиво оказалось так себе, а вот пирожки с яблоками — выше всяких похвал. Кейт съела пять пирожков, но ей казалось, что она может проглотить целую тонну. Они были такими мягкими и душистыми, словно их совсем недавно вытащили из печки.

— Как вкусно… Я, кажется, съела все, что были с яблоками… — смутилась Кейт.

— Не беда. Испеку еще, когда доберусь до дома.

Кейт посмотрела на него такими глазами, что Грег чуть не поперхнулся.

— Что-то не так?

— Вы что, сами их пекли?

— Ну да. Рецепт взял у дяди. Правда, у дяди они гораздо вкуснее.

— Куда уж вкуснее…

— Спасибо за комплимент.

— Надо же, — вслух подумала Кейт. — Мне даже в голову не могло прийти, что мужчины умеют печь пирожки…

— А мужчины бывают разными, — хмыкнул Грег. — Так же как и женщины… Попробуйте с мясом, Кейт. Мне кажется, вам тоже должно понравиться.

— Благодарю, но я, кажется, объелась… Если честно, я ничего не ела уже целые сутки.

— Вот это вы даете, — искренне удивился Грег. — Мой желудок не простил бы мне таких издевательств. Наверное, у вас и впрямь что-то случилось… — Заметив, что Кейт помрачнела и нахмурилась, Грег добавил: — Да вы не переживайте. У меня много недостатков… Два вы уже и сами заметили: я болтлив и прожорлив… Но в отсутствии такта меня не обвиняли никогда. Хотя люди моей профессии частенько им грешат.

— И чем же вы занимаетесь? — поинтересовалась Кейт, потягивая пиво из стаканчика.

— Я — полицейский.

— Что?

— Вас можно хоть чем-то не удивить, Кейт? — улыбнулся Грег. — Правда, вам идет удивляться. Ваши огромные серые глаза становятся еще больше.

— У меня нет знакомых полицейских, — объяснила Кейт, сделав вид, что пропустила «огромные серые глаза» мимо ушей. — Но, если честно, я их представляла себе по-другому.

— И как же?

— Ну, уж точно не как разговорчивых молодых людей, пекущих пирожки с яблоками.

— А как сердитых мужчин с пистолетами и пончиками, рассованными по карманам? «Вы можете хранить молчание до приезда вашего адвоката?» — глухим голосом произнес Грег. — Такими?

— Не знаю, — пожала плечами Кейт. — Наверное…

— Все мы — жертвы стереотипов, — вздохнул Грег и, собрав в кучу останки курицы, принялся уничтожать сандвичи.

— Аппетит у вас точно — волчий, — пробормотала Кейт. — Странно, что это не отразилось на вашей фигуре.

— Я спортом занимаюсь, — объяснил Грег. — Да и работа нервная. Особо не растолстеешь.

— Угу, — кивнула Кейт и снова уткнулась в окно.

Грег, явно не настроенный на завершение разговора, подлил ей пива в опустевший стаканчик.

— Ну, а вы чем занимаетесь, Кейт?

— Пока ничем, — нехотя ответила девушка. — Я — выпускница. Закончила факультет журналистики.

— У-у… Интересная, должно быть, профессия. Правда, вашего брата не любят так же, как и моего.

— Пока еще не успела с этим столкнуться.

— К несчастью, у вас все впереди. Я поначалу тоже наивно полагал, что полицейских все уважают, но очень скоро понял, что все не так оптимистично, как мне виделось в академии…

— И за что же вас не любят?

— У каждого свои причины. Кому-то не нравится, что мы «суем нос» не в свое дело. Кто-то считает, что мы штаны просиживаем, вместо того чтобы ловить бандитов. Кто-то думает, что эти самые бандиты платят нам, чтобы мы просиживали штаны. Правда, есть и люди, которые нам благодарны. Но зарабатывать хорошую репутацию нужно годами. А вот спустить ее в отхожее место можно за один день…

Кейт кивнула и вспомнила об отце. Удастся ли ему восстановить репутацию и спасти свое дело?

— Кейт, а вы возвращаетесь или уезжаете? — прервал ее размышления Грег.

— Возвращаюсь или уезжаю? — недоуменно покосилась на него Кейт. — А, вы об этом…

Скорее, второе. Я еду к дяде, который даже не помнит о том, что у него есть племянница. В последний раз я видела его, когда мне было около семи лет. Не знаю, как он меня встретит… Папа говорит, что он — чудак…

— Чудак? Ну и что с того? Разве это плохо?

— Уже не знаю, — покачала головой Кейт. — Мой бывший парень тоже называл меня чудачкой.

— И что же?

— Ушел к другой.

— Идиот.

— На вашем месте я бы тоже так сказала. Вы ведь говорите так, только чтобы меня утешить.

— А вы, конечно же в утешении не нуждаетесь?

— Конечно нет. Хотя… насчет идиота я согласна.

— А вы — довольно милая чудачка. Любопытно, на кого из родителей вы похожи больше: на мать или на отца?

Кейт тряхнула головой так сильно, что серые пряди разметались по всему лицу.

— Не на мать, это точно!

— Надо же, как вы разволновались. Даже щечки покраснели. Вы что, так не любите свою мать? — спросил Грег, пристально глядя ей в глаза.

Кейт взбесил это пристальный взгляд. И вообще, чего к ней привязался этот полицейский с пирожками?

— Это у вас профессиональное — задавать каверзные вопросы? — криво улыбнулась Кейт.

Грег нахмурил красивые брови. Как ни странно, но Кейт почувствовала злорадство, поняв, что нащупала его больную мозоль.

— Я думал, что вы не похожи на остальных, — пробормотал Грег. — А вы рассуждаете так же, как большинство…

— Вот и прекрасно, — натянуто улыбнулась Кейт. — Титул чудачки мне не очень-то по вкусу…

Она снова отвернулась к окну, а Грег перестал донимать ее расспросами. Он разостлал постель, постелил на нее одеяло и, судя по звуку переворачиваемых страниц, улегся читать книгу.

Кейт почему-то ужасно захотелось посмотреть, что же он читает, но она так и не осмелилась повернуться в его сторону. И, в конце концов, какое ей дело до того, чем заняты мозги ее болтливого попутчика?

3

Кейт проснулась около восьми и с закрытыми глазами побрела умываться. Поезд будет в Ширстоне только в девять, а ей нужно как-то убить оставшийся час. Грег мирно спал, прикрыв лицо книгой, и Кейт наконец смогла прочитать название. Это был роман Драйзера «Американская трагедия». Что ж, отменный выбор для полицейского, улыбнулась Кейт.

Интересно, когда он проснется? Кейт испытывала смешанные чувства. С одной стороны, ей хотелось попрощаться с ним, а с другой — она подозревала, что этот человек, внешне так похожий на Микки, снова вызовет у нее раздражение. Кейт предпочла не испытывать судьбу и уйти по-английски.

Вытащив из-под спящего Грега дорожную сумку, она отправилась на поиски вагона, в котором располагался ресторан. Позавтракав яичницей с беконом и гренками с сыром, Кейт почувствовала, что окончательно проснулась, и даже начала жалеть, что все-таки не попрощалась с Грегом.

А ведь он тоже чудной, подумала Кейт. Полицейский, который печет пирожки с яблоками… Может быть, не стоило быть с ним такой грубой? Впрочем, уже все равно ничего не изменить. До Ширстона осталось каких-то двадцать минут…

Ширстонский автовокзал Кейт нашла практически сразу. Ей повезло: опоздай она на две минуты, автобус в Честершир укатил бы прямо перед ее носом. Кейт нащупала в кармане несколько бумажных купюр и протянула их кондуктору. Времени обналичить кредитку не было, поэтому ей оставалось только надеяться, что этих денег хватит, чтобы доехать до Честершира.

Кейт повезло. Билет стоил чуть меньше, чем та сумма, которую она дала кондуктору. Устроившись на мягком сиденье, Кейт посмотрела в окно и еще раз порадовалась тому, какая чудесная стоит погода. Солнышко уже поднялось и мягким светом озарило привокзальную площадь. Какому-то пассажиру повезло меньше, чем Кейт: он на всех парах несся, чтобы успеть запрыгнуть в отъезжавший автобус.

Успеет или нет? — подумала Кейт и тут же узнала в бегущем человеке своего попутчика. Грег тоже заметил ее и начал, что было сил размахивать руками, как видно, пытаясь ей что-то сказать. Но автобус поехал, и Кейт так и не разгадала шараду, которую показывал ей Грег. Молодой человек почему-то усиленно тряс сумкой, которая показалась Кейт удивительно знакомой, и даже что-то кричал, но Кейт ничегошеньки не слышала сквозь стекла. Она попыталась открыть окно, но механизм, как назло, заело. Автобус отъезжал все дальше, и скоро Грег скрылся с поля зрения Кейт.

Что он хотел сказать? Может быть, просил меня, чтобы я остановила автобус? Наверное, надо было крикнуть водителю… Теперь уже поздно, вздохнула Кейт. А жаль… Хотя, может, оно и к лучшему…

Честершир оказался небольшим городком, расположенным на холмах. Кейт вспомнила, что Джеральд называл его «городом трех холмов». Центральная часть города находилась на возвышенности, — именно там Кейт высадил автобус, — в низине, как грибы, росли многочисленные домики местных жителей, а на следующем холме Кейт разглядела то, что, по всем приметам и описаниям отца, было похоже на дом ее дяди.

— Ничего себе… — присвистнула Кейт, рассматривая возвышавшийся вдалеке «дом». — Да это же настоящий замок…

Большой каменный дом с пристройками действительно напоминал замок. Кейт удалось разглядеть даже башенки, красовавшиеся над вторым этажом.

Когда Кейт приезжала в Честершир впервые, всего этого великолепия еще не было. Дядя Скотт был обладателем обыкновенного, даже заурядного домика с чердаком и подвалом — предметом ее любопытства и детских страхов. Дело было в том, что дядя Скотт строго-настрого запрещал, кому бы то ни было заходить в этот подвал, а ключи от него всегда держал при себе.

Джеральд объяснил дочери, что дядя проводит в подвале какие-то опыты. Тогда Кейт не очень-то верила этим объяснениям и считала дядюшку кем-то вроде Синей Бороды. Впрочем, то были детские фантазии.

Кейт пересчитала оставшуюся наличность и с сомнением покачала головой. Нет, все-таки надо снять с карточки какую-то сумму, иначе до «замка» дядюшки Скотта придется идти пешком…

Расспросив прохожих — в Честершире, как заметила Кейт, люди не спешили, а потому объясняли дорогу подробно и даже предлагали проводить, — она быстро добралась до предмета своих поисков. Пристроившись неподалеку от банкомата, Кейт начала обшаривать рюкзачок в поисках кредитки.

Однако, вопреки ее ожиданиям, кредитки в рюкзачке не оказалось. Кейт вспомнила, что впопыхах запихнула ее в боковой карман сумки. Раскрыв сумку, она не поверила своим глазам: вместо кредитки и паспорта в отделении лежали… три пары новеньких мужских носков.

— Дерьмо… — прошептала Кейт, дрожащими руками расстегивая молнию на основном отделении и все еще надеясь, что мужские носки попали туда по недоразумению.

Но все надежды Кейт рассыпались, как только молния была расстегнута: в сумке лежало несколько пар мужских джинсов, мужские рубашки и несколько футболок. Рядом с этими нехитрыми пожитками красовался контейнер с сандвичами.

— Грег… — прошептала Кейт. — Это же его сумка…

Только теперь до нее дошло, какую шараду предлагал разгадать ей Грег. Их сумки оказались на удивление похожими, и Кейт, так и не удосужившаяся переставить свои пожитки в надлежащее место, перепутала их с сумкой Грега, которую тот поставил рядышком с сумкой Кейт. Только в отличие от растяпы Кейт, Грег обнаружил подмену гораздо раньше, о чем и пытался ей сообщить своими плясками перед отъезжавшим автобусом.

Кейт присела на корточки рядом с сумкой и принялась сосредоточенно грызть ноготь на большом пальце.

Что теперь делать? Если бы у нее был номер мобильника Грега, она могла бы позвонить ему. Но номера нет, и нет никакой возможности позвонить ему или написать. Упоминала ли она, что едет в Честершир? Кажется, нет. А ведь он спрашивал ее… Но ей, как назло, приспичило говорить загадками…

Тоже мне, мисс Таинственность, отругала себя Кейт. Так, по крайней мере, у него была бы хоть какая-то зацепка… Конечно, у Грега есть мой паспорт, но что ему это даст? Ему повезет, если он выйдет на папу, который в последнее время почти не появляется дома… Неужели придется звонить отцу и просить его выслать мне денег? Ему и без того тяжело…

— Вот дерьмо… — снова ругнулась Кейт.

В сумке Грега документов не оказалось. В отличие от Кейт, он хранил их в месте, более надежном, чем дорожная сумка.

— Надеюсь, ты не обидишься Грег, если я немного поношу твои вещи… — пробормотала Кейт, поднимая дорожную сумку. — Ходить мне, как ты сам понимаешь, теперь не в чем.

Прикидывая, как она будет выглядеть в джинсах Грега, его рубашках и носках, Кейт поплелась искать спуск с холма. Ничего не поделаешь, до дядюшкиного «замка» придется идти пешком. С тяжелой дорожной сумкой…

Но Кейт ошибалась. Не то, люди в Честершире оказались сердобольными, не то, приезжие в этом городке были редкостью, не то, высшая сила решила сжалиться над растяпой Кейт, но одна из проезжавших мимо машин притормозила неподалеку от спуска с холма.

Кейт не сразу поняла, что машина остановилась из-за нее, и уже собралась спускаться вниз по широким железным ступеням, как из машины раздался мягкий мужской голос:

— Прошу прощения, мисс! Вам далеко идти? Кейт обернулась. Дверца открылась, и из машины выбрался мужчина. Его нельзя было назвать красавцем, но внешность у него была располагающей: улыбка, такая же мягкая, как и голос, ямочка на подбородке, придающая лицу какую-то трогательную детскость, внимательный глубокий взгляд светло-зеленых глаз, ровные брови, умный высокий лоб, волнистые русые волосы… На вид ему было немногим больше тридцати.

Кейт посмотрела на мужчину, затем на лестницу, по которой уже собралась было спускаться, а потом снова перевела взгляд на мужчину. Он прочитал неуверенность во взгляде Кейт и снова наградил ее своей мягкой улыбкой:

— Не беспокойтесь, я не собираюсь к вам приставать. Просто, глядя на вас, у меня сердце обливается кровью… Маленькая, хрупкая девушка с такой большой сумкой. Может быть, вы позволите мне вас отвезти? Куда вы направляетесь?

— Мне нужно в замок… То есть… вон в тот дом. — Кейт указала рукой на холм.

— Так и есть — замок, — улыбнулся мужчина. — Его все местные так называют. Я уже в курсе.

— Уже? Значит, вы тоже здесь не живете?

— Живу. Теперь живу. Я переехал полгода назад.

— А я приехала погостить к дяде. Со мной по дороге случилась дурацкая история…

— Садитесь в машину, — предложил мужчина. — Я отвезу вас к вашему дяде. А вы мне расскажете свою «дурацкую» историю.

Он забрал у Кейт сумку и положил ее в багажник. Кейт села на переднее сиденье и почувствовала приятный запах: по всей видимости, ее новый знакомец пользовался хорошей туалетной водой.

— Меня зовут Кип Моуз, — представился мужчина. — А вас?

— Кейт. Кейт Майрик, — весело ответила Кейт.

Она рассказала Кипу о том, что случилось с ней в поезде, и тот искренне ей посочувствовал.

— Не отчаивайтесь. Если ваш спутник и в самом деле полицейский, то непременно отыщет вас, где бы вы ни были.

— Если бы, Кип… — с сомнением покачала головой Кейт. — И потом, мне это нужно гораздо больше, чем ему. Он же не оставил в своей сумке ни кредитки, ни документов…

— А этот Грег… Он не называл вам своей фамилии? — полюбопытствовал Кип.

— Нет. А я и не спрашивала. Мне в голову не могло прийти, что такое случится… Вечно я попадаю в какие-то дурацкие истории…

— Вы просто попали в черную полосу. Идите вперед и доберетесь до белой…

— Надеюсь, — улыбнулась Кейт.

Как ни странно, но с этим едва знакомым мужчиной Кейт чувствовала себя необычайно легко. Весь облик Кипа вызывал доверие. Он казался таким спокойным, надежным, рассудительным и в то же время загадочным. Кейт хотелось бы узнать его поближе. Кип оказался довольно разговорчивым, но его сложно было назвать болтливым. К тому же у него был такой приятный мягкий, бархатный голос… Кейт с удовольствием закрыла бы глаза и слушала его еще и еще…

Машина взмыла вверх по серебристой ленте дороги, и теперь Кейт могла разглядеть очертания «замка» вблизи. Здание было красивым, но довольно мрачным. Как будто дядюшка Скотт нарочно постарался сделать его таким.

— Замок Дракулы… — вырвалось у Кейт. Кип усмехнулся.

— Значит, здесь живет ваш дядя? — Кейт кивнула. — Не знаю, как насчет Дракулы, но…

— Что? — Кейт заметила, как напряглось лицо Кипа. Словно он сболтнул лишнее, а теперь жалел об этом.

— Забудьте.

— Нет уж, продолжайте…

— Все это глупости… Просто, видите ли, Кейт, местные жители не очень-то жалуют вашего дядю… Даже прозвище ему дали жуткое — доктор Франкенштейн…

— За что? — удивленно вскинулась Кейт и тут же вспомнила свои детские страхи.

— Наверное, из-за того, что он ученый. Вы же знаете, народ у нас не очень любит людей… не от мира сего… А ваш дядя человек замкнутый. Друзей у него здесь нет. По большому счету, никто ничего о нем не знает. А люди боятся всего неизвестного. Вот и напридумывали сказочек о вашем дяде…

— Каких еще сказочек?

— Ну, вот мы и приехали… — Кип притормозил возле невысоких ворот, окрашенных темно-серой краской. — Забудьте о том, что я вам наговорил. Все это глупости. А я — круглый дурак. Полез к вам с этими бреднями. У вас и без того неприятности… Я тут подумал насчет вашей сумки… Почему бы вам не обратиться в местную полицию? Полицейские — бестолковые создания, но вдруг они чем-то смогут помочь? Если хотите, завтра я отвезу вас в участок. Сегодня вы наверняка предпочтете отдохнуть…

— Спасибо, Кип, — благодарно улыбнулась мужчине Кейт. — Это было бы здорово. Мне так не хочется сейчас беспокоить отца… А дядю я почти не знаю…

— Пустяки. Меня это не затруднит. Я ведь — бездельник и сплю большую часть дня. Это просто чудо, что сегодня я выбрался так рано. Пришлось заставить себя поехать за продуктами. В доме кончилось все, даже булочки для сандвичей — представляете? Так что пришлось мне после бессонной ночи ехать за булочками…

— После бессонной ночи? — уточнила Кейт, вовсе не уверенная в том, что хочет знать, как ее новый знакомый провел эту ночь.

— Ну да. Ночами я работаю, — развеял ее сомнения Кип.

— Работаете? — удивилась Кейт.

— Пишу.

— Так вы писатель, — улыбнулась Кейт, подумав о том, как ей везет на новые знакомства: один полицейский, другой писатель… — И что вы пишете? Детективы?

— Почти угадали. Психологические детективы. В кино это называлось бы «триллер».

— Как здорово, — восхищенно улыбнулась Кейт. — Наверное, к вам постоянно пристают с такими вопросами… но могу я попросить у вас книгу? Я люблю детективы. Правда, классические: Агату Кристи, например… Но и современный роман я тоже прочту с удовольствием. Тем более ваш…

— Спасибо за «тем более», — улыбнулся в ответ Кип. — А книгу я завтра привезу. Выберу для вас свою лучшую…

Ворота были открыты, а тяжелую дверь с кучей засовов, к удивлению Кейт, открыл вовсе не дядя Скотт.

На пороге появилась пожилая женщина с лицом, усеянным красной паутинкой сосудов. Ее взгляд Кейт даже мрачным не могла назвать. Скорее, он был свирепым. Кейт сразу почувствовала себя так, словно пришла просить в долг.

— Добрый день, — растерянно поздоровалась Кейт и поставила на порог тяжелую сумку. Она с удовольствием сделала бы это в доме, но уже не была так уверена, что в этот дом ее пустят. — Я… я… племянница дяди Скотта. Скотта Майрика, я хотела сказать… Меня зовут Кейт. Кейт Майрик.

Женщина недоверчиво оглядела Кейт с ног до головы.

— Что-то на дядюшку вы не очень похожи… — пробормотала она.

Голос у нее был низким, и если бы Кейт не видела, что перед ней женщина, то непременно бы решила, что с ней говорит мужчина.

Господи, ну как же я ей докажу, что я — племянница Скотта Майрика? У меня ведь нет даже паспорта… — подумала Кейт, каждой клеточкой кожи чувствуя на себе пристальный и подозрительный взгляд этой странной особы.

— А может, вы аферистка какая-нибудь, а не племянница… — продолжила женщина. — Как же я узнаю, что вы — Кейт Майрик?

Кейт почувствовала, как отчаяние волной подступило к горлу. Ни денег, ни документов… Если бы только увидеть дядю… Может, он окажется не таким подозрительным, как эта ведьма…

Кейт почувствовала, что вот-вот растечется по порогу, как подтаявшее желе, и поняла, что нужно немедленно взять себя в руки. В конце концов, она журналистка, хоть и начинающая. А без нахрапа в ее профессии не обойтись. К тому же с такими недоверчивыми ведьмами, которые не хотят пускать племянниц в дом их дядюшек, можно бороться только наглостью.

— Вообще-то, — изобразив на своем лице спокойствие, заявила Кейт, — я приехала к дяде. Его предупредили о моем приезде. Он меня ждет. Это ему я должна объяснять, племянница я или нет. Но уж никак не женщине, которую вижу первый раз в жизни.

И без того красное лицо цербера в юбке покраснело еще сильнее. Щелки зрачков сузились, а в темных глазах неуловимого цвета блеснул странный огонек.

— Знаешь, что я тебе скажу… Я таких, как ты, видела много… То они племянницы, то троюродные сестры, то внебрачные дочери… А всем надо что? Да то и надо: обмануть, обобрать, а потом смыться…

Кейт уже не чувствовала себя растерянной. Она чувствовала себя злой, как тридцать разъяренных зловредных хорьков. Во-первых, ей совершенно не хотелось тащиться в эту даль. Во-вторых, у нее пропали все вещи. А в-третьих, после всех своих злоключений и бесконечной дороги она должна выслушивать оскорбления какой-то старой ведьмы?!

Кейт подняла сумку и, воспользовавшись ею, как щитом, решительно направилась в дом. Женщина, опешившая от такой наглости, только и успела, что ухватить девушку за рукав джинсовой куртки. Кейт вывернулась и, не оглядываясь назад, пошла по просторному холлу, выкрикивая на ходу:

— Дядя Скотт! Дядя Скотт!

Только бы старый чудак оказался дома…

— Вот это наглость! — раздалось за ее спиной. — И где ж тебя воспитывали? Нет, ты точно никакая не племянница. Аферистка! Воровка!

— Дядя Скотт!

— Аферистка!

— Дядя Скотт!

— Воровка!

— Да, что тут творится, дери мою плешь! — раздался возмущенный голос.

Кейт огляделась по сторонам, но источника голоса нигде не было видно. Может быть, дядя в результате своих экспериментов, превратился в человека-невидимку? Если, конечно, хозяин голоса — ее дядя Скотт, а не очередной странный обитатель этого негостеприимного дома…

Кейт миновала холл и вошла в гостиную, однако же и там никого не увидела.

— Мистер Майрик, тут какая-то аферистка! — выкрикнула из-за ее спины краснолицая фурия.

— Ну, так гони ее прочь! — раздался возмущенный голос.

На секунду Кейт подумала, что сходит с ума: она отчетливо слышала голос где-то рядом с собой, но его обладателя нигде не было видно. Но ведь его слышала не только Кейт. Фурия, которая буквально дышала ей в спину, даже отвечала этому голосу!

— Дядя Скотт! — что было мочи крикнула Кейт. — Это я, ваша племянница!

— Дери мою плешь! Сейчас поднимусь. Через несколько секунд перед глазами Кейт развернулось престранное зрелище: одна из стен разъехалась в разные стороны, а из образовавшегося проема вышел низенький всклокоченный старикашка, в котором Кейт немедленно признала своего дядюшку Скотта.

За эти долгие годы он почти не изменился, разве, что на лбу прибавилось морщин — как видно, дядюшке приходилось много думать, — да всклокоченные волосы, оставшиеся только на затылке, окончательно и бесповоротно выбелило время.

— Дядя?! — воскликнула Кейт, которую, это театральное появление не могло оставить равнодушной.

— Кейт?! — выкрикнул старикашка и хлопнул себя по лбу ладонью. — Старый дурак, дери мою плешь! Я совсем позабыл о звонке Джеральда! А ведь он предупредил меня, что ты приедешь. Я записал это на какой-то бумажке, но бумажка…

Дядя Скотт вывернул наизнанку карманы своего белого халата, и из них посыпались многочисленные листочки. Он наклонился, чтобы их подобрать, а Кейт подбежала к нему, чтобы помочь. Оба действовали синхронно, поэтому стукнулись лбами. Дядюшкин лоб оказался крепче, поэтому Кейт, охнув от боли, осела на пол, почти уверенная в том, что на лбу появится шишка.

Дядя сочувственно посмотрел на племянницу, племянница — на дядю, а потом оба расхохотались.

— Да бог с ними, с бумажками… — махнула рукой Кейт. — К счастью, вы меня узнали и все обошлось…

— Еще бы я не узнал собственную племянницу, — обиженно проворчал дядя Скотт. Он подобрал бумажки, испещренные таинственными знаками, которые Кейт идентифицировала как формулы, и затолкнул их обратно в карман. — Ты ведь совсем не изменилась…

Ну да, хмыкнула про себя Кейт. Интересно, он хоть помнит, что мне было семь лет, когда последний раз виделись?

— А ты, Эльза, дери мою плешь… — покосился он на женщину, которая с мрачным видом стояла возле дивана, накрытого пледом цвета заплесневелой хлебной корки. — Ты что, не можешь отличить приличную девушку от аферистки? Вечно ты устраиваешь скандалы…

— Откуда же я знала, что она — ваша племянница? — пробубнила Эльза.

— Вообще-то я представилась, — напомнила Кейт.

— Если бы вы меня предупредили… — не глядя на Кейт, продолжала оправдываться Эльза. — А то мало ли кем эти аферистки представляются…

— Кейт — моя племянница, а не аферистка! — рявкнул на нее дядя Скотт. — Ты бы смирила свой нрав, Эльза. А то уволю, дери мою плешь! Обязательно уволю…

— Ну конечно, — мрачно хмыкнула Эльза. — Уволите, как же. Да кто на вас тогда работать будет? Вы тут грязью зарастете или умрете от голода… А местных сюда калачом не заманишь…

— Тьфу ты, черт, — ругнулся дядя, и Кейт поняла, откуда у нее такая любовь к бранным словечкам. — Никакого с ней нет сладу. Да ты не обращай на нее внимания, Кейт. Привыкнешь… Давай, Эльза, чего стоишь? Накрывай на стол. Кейт, наверное, проголодалась с дороги…

Кейт лежала на огромной кровати, любовалась облупившейся краской на потолке и подводила итоги сегодняшнего дня.

Во-первых, она, по собственной рассеянности, поменялась сумками со своим попутчиком и осталась без вещей, денег и документов. Во-вторых, она познакомилась с весьма привлекательным писателем детективов, который пообещал ей свою помощь в поисках пропавших вещей. В-третьих, чуть было не осталась без крыши над головой благодаря странной служанке своего дядюшки Скотта. В-четвертых, заново познакомилась с самим дядюшкой, который и в самом деле оказался чудаком из чудаков. В-пятых, несмотря на все неурядицы, у нее чудесное настроение. И, хотя радоваться, по большому счету, нечему, у нее на душе так удивительно легко, как будто не было ни Микки с его предательством, ни банкротства отцовской фирмы, ни отложенного на неизвестный срок путешествия…

Кейт подумала, что могла бы написать статью о Честершире и его жителях, а потом предложить ее своим потенциальным работодателям. Почему бы и нет? У нее так много времени, что она успеет написать десять таких статей. Главное, выбрать тему. Одна уже есть, если, конечно, Кип Моуз не будет возражать. Да, завтра Кейт ему это предложит.

А пока…

Пока она будет крепко и сладко спать…

4

— А-а-ай! — завопила Кейт и выскочила из душевой кабинки. — Вот дерьмо!

Вода оказалась не просто холодной, а ледяной, словно Кейт нырнула в горную речку, протекавшую где-нибудь в Альпах.

Что за полтергейст?! Кейт абсолютно точно помнила, что включила теплую воду…

Неужели здесь нет горячей воды?! — ужаснулась Кейт, заворачивая свое шершавое от пупырышек тело в теплое махровое полотенце.

На крик прибежала Эльза, которая тут же принялась ворчать под дверью. Из ее ворчания Кейт сделала утешительный вывод: горячая вода в «замке» есть, просто Кейт не додумалась дернуть какую-то веревочку, которая, по известным только дядюшке и Эльзе причинам, позволяла включить теплую воду.

Кейт предприняла вторую попытку принять душ и дернула за волшебную веревочку — тоненькую леску, которая висела так высоко, что девушке пришлось воспользоваться скамеечкой, к счастью оказавшейся рядом с душевой кабинкой. На этот раз Кейт поступила мудрее: чтобы избежать участи вареной креветки, она не полезла под струю душа целиком, а вначале коснулась струйки воды пальцами.

— Теплая… — с облегчением прошептала Кейт и залезла в кабинку.

В комнате ее ждало новое разочарование: выяснилось, что зарядку от мобильного она тоже положила в сумку, доставшуюся Грегу. Телефон практически разрядился, и теперь Кейт могла позвонить только с того аппарата, который стоял в гостиной у дядюшки. По дому постоянно сновала вечно бубнящая Эльза, поэтому Кейт решила звонить из гостиной только в самом крайнем случае.

Кейт не знала, чем обыкновенно потчевал своих гостей дядя, но запахи, доносившиеся из кухни, совершенно не способствовали хорошему аппетиту. Судя по возгласам и ворчанию, раздававшемуся из кухни, готовила тоже Эльза. Это окончательно убило в Кейт всякое желание завтракать.

С какой радостью она съела бы сейчас яичницу с беконом или творожную запеканку в каком-нибудь кафе… Но денег не было и другого завтрака не предвиделось, поэтому Кейт приняла решение не делать из еды культа и позавтракать тем, что послал Бог, а точнее, тем, что настряпала дядюшкина служанка.

Сам дядюшка уже проснулся и, по всей видимости, начал свою «секретную» деятельность в подвале, куда по-прежнему никого не допускал. Кейт попыталась расспросить его о том, чем он занимается, но дядя лишь сказал, что «ведет секретные разработки на правительственном уровне».

Кейт была рада уже и тому, что он объяснил ей свое «эффектное» появление из стены и голос, который, казалось, звучал ниоткуда. Выяснилось, что дядя оборудовал свой подвал по последнему слову техники: внизу была установлена камера, которая позволяла видеть все, что происходит в гостиной, и микрофон на тот случай, если нужно будет срочно о чем-то информировать Эльзу.

Дядя Скотт сел за стол, не снимая халата. Это уже не удивляло Кейт — вчера за ужином она наблюдала ту же самую картину. Слава богу, вчерашний ужин состоял из булочек с маслом и сыром — их не так-то просто было испортить даже такому профессионалу, как Эльза. Сама служанка плюхнулась на стул неподалеку от Кейт — ее соседство окончательно отбило у девушки аппетит.

— Доброе утро, племянница, — поздоровался дядя Скотт. — Как спалось?

— Спасибо, я хорошо выспалась, — ответила Кейт, пытаясь положить себе в тарелку нечто, похожее на гибрид желе с яичницей.

— Вот и чудесно. Чем собираешься заняться?

— Встретиться с местным писателем, — ответила Кейт, зачерпнув вилкой мутное желе.

— Писателем? Да, это интересно, — кивнул в ответ своим мыслям дядя. — И что он пишет? Наверное, книги?

— Да, книги, — хмыкнула Кейт, посмотрев на дядюшку, чей взгляд выдавал полное отсутствие интереса к писателю, книгам и прочим вещам, никак не вписывавшимся в рамки «секретных разработок на правительственном уровне». — Детективы.

— Да, детективы — это очень интересно…

— А, по-моему, — вмешалась Эльза, — ничего-то в них интересного и нет. Расплодилось всяческих писателей, как собак бездомных. Каждый так и норовит что-нибудь написать. Наверное, только ленивый сейчас не пишет.

— А вот вы, Эльза, пробовали что-нибудь писать? — язвительно полюбопытствовала Кейт, все еще не решившаяся засунуть в рот то, что неаппетитно болталось на вилке.

— Не пробовала и не собираюсь, — фыркнула Эльза. — И без меня писак достаточно…

— А вы бы попробовали. Поверьте, это не так легко, как кажется, — заявила Кейт и, зажмурив глаза, впихнула в себя желеобразное нечто.

На вкус это оказалось так же отвратительно, как и на вид. Кейт покосилась на дядю. Тот механически двигал челюстями и, кажется, совершенно не обращал внимания на то, как выглядит его яичница.

Сильная вещь — наука, усмехнулась про себя Кейт, забываешь даже о еде. Эх, мне бы так…

Она тут же вспомнила Грега с его восхитительными пирожками. От них сейчас она бы точно не отказалась… Можно, конечно, позвонить отцу, и тогда вопрос решится за какой-нибудь день… Но Кейт не может себе позволить быть такой эгоисткой. Потерянная сумка — это ее вина, а разбираться со своими трудностями нужно самостоятельно. К тому же Кип обещал ей свою поддержку…

Кип не обманул и действительно заехал за Кейт днем. Эльза, открывшая писателю дверь, немедленно попыталась его выставить, но вмешательство Кейт свело ее угрозы к фразе «ходят тут всякие».

— Извините, она очень странная, — объяснила Кейт гостю. — Настоящая фурия. Не знаю, как дядя ее терпит. По-моему, она бесстыдно пользуется тем, что он не может нанять никого из местных. Сама она — приезжая, откуда-то из глубинки. Я даже не знаю, где дядя ее откопал…

— Да уж, колоритный персонаж, — кивнул Кип.

— Может быть, чашку кофе? Хотя, признаюсь, Эльза варит какое-то страшное пойло…

— Спасибо, но один взгляд вашей Эльзы равносилен взгляду горгоны Медузы. Она может убить им, не говоря ни слова. Поедемте, я отвезу вас в участок. А потом напою вас хорошим кофе в каком-нибудь кафе.

Участок располагался неподалеку от центра города. Это серое мрачноватое здание больше напоминало тюрьму.

Поднимаясь по ступенькам, Кейт думала, что будет выглядеть полной дурой со своей историей о перепутанных сумках. Еще бы! На месте полицейских она бы тоже посмеялась.

Интересно, этот Грег ищет ее? Или забросил сумку в дальний угол и решил, что хозяйка объявится сама?

Кип был в местном полицейском участке впервые, так же как и Кейт. Он озирался по сторонам и, пока Кейт выясняла, с кем можно поговорить насчет пропавших вещей, с любопытством рассматривал доску, на которой были вывешены фотографии людей, разыскиваемых полицией.

— Доска почета, — объяснил он подошедшей Кейт. — Какие лица… По некоторым экземплярам даже не скажешь, что они — уголовники. Стоит бывать здесь почаще. Глядишь, наберу себе персонажей для новой книги… Простите Кейт, я отвлекся. Вы что-нибудь узнали?

— Мне предложили пройти к детективу Маккинли. Сказали, что пропавшие сумки — по его части.

— Значит, пойдем к детективу Маккинли, — с готовностью предложил Кип.

— Вам не обязательно со мной идти, — остановила его Кейт. — Лучше переживу этот позор в одиночку.

— Да бросьте, Кейт. Какой позор? На вашем месте мог быть кто угодно. Ну и где же наш детектив Маккинли?

Детектив Маккинли — пожилой усатый мужчина (если бы Грег сейчас спросил, какими Кейт представляет себе полицейских, она просто указала бы на детектива) — сидел за столом, заваленным пустыми коробками, и с аппетитом уплетал пончик. Он предложил Кейт присесть, но от пончика так и не оторвался, даже когда Кейт начала рассказывать о своих злоключениях.

— М-да… История… — пробормотал Маккинли, дожевав пончик и промокнув губы салфеткой. — И как прикажете мне разыскивать этого Грега? Только у нас в участке их целых два: детектив Грегор Кармайкл и офицер Грегори Соллет. Представьте себе, сколько Грегов может быть в Ширстоне и в окрестных городках? К тому же он мог быть вовсе и не полицейским… Вы видели его значок? — Кейт отрицательно покачала головой. — Ну вот. Может быть, он вас обманул?

— Едва ли. Видели бы вы, как он несся за автобусом и потрясал сумкой. К тому же, если бы этот Грег собирался меня ограбить, то сделал бы это ночью. И вышел в Ричтоне. Зачем ему было тянуть до Ширстона?

— Логично, — согласился Маккинли. — А вы не думаете, что это было обыкновенной бравадой?

— Что именно?

— А то, что ваш Грег просто хотел порисоваться перед красивой девушкой и поэтому представился полицейским. Романтика, и все такое. Девушки на это клюют.

— Да какая мне разница — полицейский он или продавец обуви? Я его видела в первый и в последний раз, — заявила Кейт. — К тому же сам Грег вовсе не считает свою профессию «романтичной», — добавила она. — Наоборот, он сказал, что люди редко доверяют полицейским. И, по его словам, я — не исключение из общего правила…

— Неужели? — усмехнулся Маккинли. — По-моему, ваш Грег ошибся. Ведь вы же пришли в участок…

— Как вы думаете, Кейт удастся вернуть свою сумку? — вмешался Кип, который все это время внимательно разглядывал кабинет детектива Маккинли.

— А вы — ее родственник? — поинтересовался детектив.

— Нет, я — друг Кейт. Писатель. Кип Моуз.

— О, писатель… — оживился Маккинли. — Приятно познакомиться. А что вы пишете?

— Психологические детективы. Вот, набираюсь впечатлений… — Кип улыбнулся и обвел взглядом кабинет Маккинли. — По-моему, у вас очень даже уютно.

— Спасибо, мистер Моуз, — ответил польщенный Маккинли. — Знаете, а я что-то о вас слышал. Вы ведь недавно переехали?

— О да. Всего полгода назад.

— Что ж, мисс Майрик… — Маккинли окинул Кейт взглядом, в котором явственно читался суровый приговор ее потерянной сумке. — Честно признаюсь, я не знаю, что могу для вас сделать, тем более сейчас, когда у нас так много работы… Вам нужно подробно описать свою сумку и ее содержимое. И будет нелишним привезти сюда сумку вашего полицейского. Вдруг мы найдем что-то, за что можно зацепиться… Если он действительно порядочный человек, думаю, он уже ищет вас и, возможно, вышел на вашего отца. Но я бы на вашем месте на это не рассчитывал. Человеческая порядочность по нашим временам — большая редкость…

— Что-то вроде пережитка, — вставил Кип.

— Да, пережиток. Так что, мисс Майрик, крепитесь и ждите. А мы постараемся вам помочь.

Кафе, куда Кейт пригласил ее новый знакомый, оказалось тихим местечком, в котором подавали отличный кофе и вкусную творожную запеканку. Кейт почувствовала облегчение оттого, что, наконец позавтракала, однако ее настроение ни капельки не улучшилось. Маккинли ничего не обещал, а надеяться на Грега, судя по всему, было глупо и наивно.

— Не расстраивайтесь, Кейт, — попытался утешить ее Кип. — Еще не все потеряно. К тому же вы сделали все, что могли.

— Нет, не все, — покачала головой опечаленная Кейт. — Я могла бы позвонить отцу и поинтересоваться, не разыскивал ли меня некто Грег… Но, честно говоря, у папы сейчас столько проблем, что мне совсем не хочется его огорчать. Если я позвоню ему, мне придется объяснять, в чем дело…

— И что же, у вашего отца серьезные проблемы?

— Серьезнее некуда. Он может потерять фирму. Он занимается продажей компьютерной техники. Одна компания заключила с ним крупную сделку, но его юрист пропустил какую-то закорючку в бумагах, и теперь отец за это расплачивается. Компания, которой он продал оборудование, не хочет с ним расплачиваться. А это — огромные деньги…

— Да уж, вашему отцу можно только посочувствовать, — вздохнул Кип, мешая ложечкой кофе. — Что ему сейчас не помешало бы — так это хороший адвокат, который отстоял бы его права в суде.

— Он уже нанял адвоката, — объяснила Кейт. — Но все равно не сидит сложа руки. Папа пытается найти возможность надавить на компанию, которая так его подставила…

— Надеюсь, у него все получится… Кейт, можно я попробую поднять вам настроение? — спросил Кип и снял свою сумку со спинки стула.

— Попробуйте, — улыбнувшись, кивнула Кейт.

Кип достал из сумки книгу и протянул ее девушке. На темно-синей обложке золотыми буквами была выведена красивая надпись: «Время подождать». Кейт открыла книгу и увидела подпись: «Дорогая Кейт! Я догадываюсь, что сейчас Вам приходится нелегко. И надеюсь, что мой роман хотя бы немного отвлечет Вас от мрачных мыслей. С пожеланием хорошего настроения, Кип Моуз».

— Спасибо, Кип… — пробормотала Кейт, почувствовав себя если уж не на седьмом небе от счастья, то, по крайней мере, тронутой до глубины души. — Честное слово, я никогда не получала книг от писателей. Такие хорошие и добрые слова… И, главное, искренние.

— Конечно же, искренние. Если честно, я не очень-то люблю подписывать книги незнакомым людям. Но с вами у меня такое чувство… как будто мы знаем друг друга уже очень давно…

— У меня тоже, — краснея, призналась Кейт. Этот мужчина нравился ей все больше и больше. Кейт обычно имела дело с ровесниками. Если ей приходилось встречаться с друзьями отца, она всегда чувствовала себя неловко. Ей казалось, что на нее смотрят, как на маленькую девочку, на ребенка, который постоянно говорит глупости и задает нелепые вопросы.

С Кипом же все было по-другому. Он видел в ней женщину. Взрослую женщину со сложившимся мировоззрением. Женщину, с которой есть о чем поговорить. И, кажется, даже привлекательную женщину…

Кейт подумала, что папа вряд ли обрадовался бы, увидев рядом с ней зрелого мужчину. Но папы рядом не было. Поэтому Кейт могла делать то, что хочет, и ни перед кем не отчитываться в своих действиях. С одной стороны, это ей нравилось, а с другой… Она так привыкла к тому, что рядом всегда есть сильное плечо, на которое можно опереться, и крепкая спина, за которую можно спрятаться. Отец часто решал ее проблемы. А ведь ей нужно начинать учиться жить взрослой, самостоятельной жизнью… Может быть, поездка в Честершир — это первый этап?

— О чем вы думаете, Кейт?

— Вспомнила об отце, — ответила Кейт и поспешила сменить тему: — Скажите, Кип, вы бы хотели, чтобы кто-нибудь написал о вас статью?

— Статью? — Кейт показалось, что Кип воспринял ее слова без особого оптимизма. — Обо мне писали статьи, но, честно говоря, я не был от них в восторге… Меня выставили эдаким эстетствующим сибаритом… И вообще, журналисты, писавшие обо мне статьи, по-моему, больше интересовались моей личной жизнью, а не творческой. И это, признаюсь, тоже меня коробило… А почему вы спросили, Кейт?

Кейт уже не знала, хочет ли она отвечать на вопрос писателя. Впрочем, если Моуз не захочет, чтобы о нем писали, она не будет писать. Вряд ли Кип обидится на ее безобидное предложение. Тем более что оно сделано от чистого сердца.

— Дело в том, что я журналистка, — решилась Кейт. — Правда, начинающая. Я окончила университет всего-то несколько дней назад. Надеюсь, это не изменит вашего ко мне отношения?

— Ну что вы, — поспешил заверить ее Кип. — Я вовсе не считаю всех журналистов грязными папарацци или кем-то в этом духе, ничего подобного. Просто мне не повезло — я встречал именно таких. К тому же вы, Кейт, — человек деликатный и вряд ли напишете обо мне что-то оскорбительное.

— Я не собираюсь касаться вашей личной жизни, — покачала головой Кейт. — Мне интересен ваш образ мыслей, ваше творчество. Я хочу, если можно так выразиться, покопаться в вашей творческой мастерской… Вообще-то я хотела бы написать несколько статей о Честершире и его жителях. Мне кажется, это было бы интересно…

— Маленький городок глазами журналистки? — улыбнулся Кип. — Да, это будет интересно. Особенно если вы напишете статью легким слогом, без особого пафоса.

— Я так и думала, — горячо продолжила Кейт. — Это будет что-то вроде путевых заметок. Такой маленький дневник о маленьком городке.

— А вы уже думали над названием? — поинтересовался Кип.

Ответить Кейт не успела. Дверь кафе открылась, и на пороге появился песик. Очаровательный лохматый песик с черным носиком и глазками, напоминавшими две блестящие пуговицы.

— Смотрите-ка, Кип… — пробормотала Кейт, во все глаза разглядывая странного посетителя. — Интересно, как он сюда попал? Сам бы он не открыл эту дверь, она слишком тяжелая…

— Наверное, хозяин его впустил, — пожал плечами Кип. — Или какой-нибудь шутник…

— Ну вот, собаку привели… — возмущенно фыркнул бармен, болтавший по телефону с приятелем. — Уважаемые господа и дамы, — обратился он к посетителям, — кто привел сюда собаку?

В зале, кроме Кипа и Кейт, сидело всего три человека. И никто из них, по всей видимости, не имел представления о том, откуда в кафе появился лохматый посетитель.

— Эй, дружок, — бармен вышел из-за стойки и подошел к песику, — придется тебе покинуть заведение.

Но песик был не так прост, как показалось бармену. Он нырнул под стол и глухо зарычал из своего убежища.

— Ну вот, приехали… — огорчился бармен. — И что я, по-твоему, должен делать? Если тебя увидит наш администратор, я мигом вылечу с работы… Ну давай, милый, давай, не упрямься…

Бармен протянул к песику руку, но тот зарычал еще сильнее и начал медленно отползать к столику, за которым сидели Кейт и Кип.

— Бедняга, — покачала головой Кейт. — Он не понимает, почему его пытаются прогнать… И есть, наверное, хочет… Интересно, он бездомный или, может быть, потерялся?

Кип пожал плечами и продолжил размешивать ложечкой остатки кофе.

— Ну ладно же… — Не на шутку рассердившийся бармен пригрозил песику пальцем. — Не хочешь по-хорошему, будем по-плохому…

Он ненадолго ушел и вернулся, сжимая в руках мохнатую швабру. Засунув швабру под стол, он повозил ею перед самым носом песика. Возмущенный пес вскочил, залаял, а потом принялся трепать швабру зубами так, словно швабра, а не бармен, пыталась прогнать его из кафе.

Кип продолжал мешать ложечкой кофе, а Кейт, не выдержав, поднялась из-за стола и подошла к бармену.

— Может быть, вы позволите мне это сделать? — спросила она молодого человека. — Боюсь, так вы только его разозлите.

— А как я, по-вашему, должен себя вести? — обиженно поинтересовался бармен. — Накормить его фирменным блюдом?

— У вас найдется кусочек ветчины? Бармен возмущенно выпучился на Кейт.

— Нет уж, увольте. Я не собираюсь прикармливать тут этого пса. Ему здесь вообще находиться нельзя. Понимаете? Нельзя, и все. Меня за это уволить могут.

— Я понимаю, — кивнула Кейт, стараясь не обращать внимания на тон, которым с ней разговаривал бармен. — И прикармливать никого не собираюсь. Мы просто выманим этого пса ветчиной. Так будет легче его увести.

— Ну ладно, — сдался бармен, готовый на все, лишь бы избавиться от собаки до появления администратора, которого он, судя по всему, боялся больше, чем громов небесных.

Через несколько минут Кейт уже поглаживала песика, который облизывал свою мордочку и заглядывал в глаза девушке, в надежде получить очередной кусочек.

— Нет, милый… — покачала головой Кейт. — Здесь я кормить тебя не буду. Пойдем ка на улицу… — Она повернулась к Кипу, который молча сидел за столиком и допивал остатки кофе. — Кип, захватите мои вещи. Я подожду вас на улице.

Кип согласно кивнул, но Кейт показалось, что вся эта ситуация не очень-то ему по душе.

Наверное, я глупо выгляжу, подумала Кейт, выходя на улицу с песиком на руках. Опять ввязалась в историю…

— А ты что скажешь? — спросила она у песика, удобно устроившегося у нее на руках. — Откуда ты вообще взялся?

Кейт только сейчас заметила, что на шее собачки висит ошейник. Тоненький ошейник из посеребренного металла.

— Значит, ты все-таки потерялся, — покачала головой Кейт. — Хозяйка, наверное, сбилась с ног, разыскивая тебя…

Песик посмотрел на Кейт так жалостливо, что она почувствовала себя всецело ответственной за его дальнейшую судьбу.

Дверь в кафе распахнулась, и на пороге появился Кип.

— Вы мило смотритесь с этой собачкой на руках, — сообщил он Кейт. — Вот только зря вы так ее обнадеживаете… Все равно придется с ней расстаться.

— Придется, — ответила Кейт. — Потому что у нее есть хозяин. Вот, смотрите. — Она приподняла ошейник, который тихонько звякнул. — Он не бездомный.

— Может быть, на нем есть метка? Иногда хозяева пишут на ошейниках адрес.

Кейт покрутила ошейник и действительно нашла тонкую пластинку, на которой был выгравирован адрес.

— «Минфилд-стрит, три», — прочитала Кейт. — Кип, я доставлю вам много хлопот, если попрошу отвезти меня?

— Какие хлопоты, Кейт. — Кип открыл дверцу машины и бросил сумки на заднее сиденье. — С вами я готов исколесить весь Честершир и его окрестности…

Минфилд-стрит находилась в низине, а третий дом оказался симпатичным двухэтажным домиком с ухоженным садом. Ворота были открыты, поэтому Кейт, Кипа и песик прошествовали по асфальтированной дорожке прямо к входу.

Дверь открыла приятная розовощекая женщина с большими удивленными глазами. Увидев песика, пригревшегося у Кейт на груди, она так обрадовалась, что едва не задушила в объятиях и собаку, и саму Кейт. Дабы не быть удушенной окончательно, Кейт поспешила вручить песика хозяйке.

— Спасибо, спасибо, дорогие мои… — чуть не плача причитала хозяйка. — Я его уже второй день ищу. Даже объявления собралась развесить… Пит, ну как можно так поступать с хозяйкой? — с трогательной нежностью побранила она собаку.

— Значит, его Питом зовут? — улыбнулась Кейт и погладила собачку, которая в этот момент усердно вылизывала хозяйкино лицо. — Он такой милый…

— Да уж… Это сокровище заставляет меня волноваться больше, чем собственный ребенок. Если бы вы знали, как я вам благодарна…

— Ну, что вы, — покачала головой Кейт. — Мы просто доставили пса по адресу. Как это вы здорово придумали с ошейником…

— Он уже не первый раз выкидывает такие номера, — объяснила женщина. — Ему как медом на холме намазано… Ну что же мы стоим на пороге? Заходите, я угощу вас чаем…

— Нет, нет, спасибо, — возразил Кип. — Мы только что из кафе. Кстати, с Питом мы именно там познакомились…

— Не может быть! — охнула хозяйка Пита. — Этот маленький негодяй и в кафе забрался?

Кип в красках рассказал о визите Пита в кафе и о героическом поступке Кейт. Женщина — выяснилось, что ее зовут Памелой Кармайкл, — от души посмеялась над похождениями своего питомца и пригласила молодых людей отужинать у нее в субботу. Кип попытался отказаться, но Кейт сразу же согласилась: ее по-прежнему не оставляла мысль о статье.

Это даже хорошо, что она так быстро заводит новые знакомства. Теперь ей точно будет, о чем написать…

— Не беспокойтесь, у нас будет ужин в тесном семейном кругу. Мой муж потрясающе готовит, так что я не советую вам перекусывать дома, мисс…

— Майрик. Но лучше просто Кейт.

Глаза Памелы Кармайкл округлились так, словно ей только что сообщили о том, что ее собака — последний представитель редчайшей породы.

— Что-то не так? — насторожилась Кейт.

— А вы случайно не родственница Скотта Майрика? — изменившимся голосом спросила Памела.

— Да, я его племянница, — кивнула Кейт.

— Племянница… — пробормотала Памела. — Боже мой, как тесен мир… И Скотт ничего не говорил вам обо мне? — Кейт отрицательно покачала головой, не понимая, почему ее родство с дядюшкой Скоттом вызвало такую бурную реакцию у совершенно незнакомой женщины. — Как это в его духе… Мы ведь были женаты, Кейт. Скотт Майрик — мой бывший муж…

— Дядя?!

Кейт удивилась не меньше, чем Памела Кармайкл. Дядя был женат и ни словом не обмолвился об этом своей родне… А ведь Памела права, это действительно в его духе. Он настолько увлечен своими экспериментами, что, возможно, уже позабыл и о том, что женился, и о том, что развелся…

— Мне и в голову не приходило, что у дяди могла быть жена, — призналась Памеле Кейт. — С его-то образом жизни…

— Я прожила со Скоттом пять лет, — вздохнула Памела. — И разучилась удивляться… Но эта новость не отменяет моего приглашения…

Кип довез Кейт до «замка», но от предложения зайти категорически отказался.

— Не обижайтесь, Кейт. Я не сомневаюсь в том, что ваш дядя очень приятный человек, но мне не хочется создавать вам проблемы.

— Какие еще проблемы? — удивленно покосилась на него Кейт. — Если вы об Эльзе…

— Эльза, конечно, фурия, но меня не так просто испугать… — Кип отвел глаза. — Мне иногда трудно бывает найти правильные слова, — признался он. — Хотя я, как писатель должен владеть языком… Просто представьте себе, Кейт, что подумает ваш дядюшка, когда увидит меня рядом с вами? Престарелый ловелас, волочащийся за молоденькой девушкой… Именно так я буду выглядеть в его глазах…

— Да какой же вы престарелый? — изумленно уставилась на него Кейт. — Вам лет тридцать. Ну, может быть, чуть больше тридцати… И вы вовсе за мной не «волочитесь».

— Мне тридцать восемь, Кейт, — мягко поправил ее Кип. — И я действительно староват для такой молоденькой девушки.

— Поверьте, дяде совершенно наплевать на ваш возраст. Если бы вы его знали! Он вообще ни о чем не думает, кроме своих «секретных экспериментов». Если он и заметит, что в доме — гость, то только благодаря ворчанию Эльзы…

— Не будем испытывать судьбу, Кейт, — мягко перебил ее Кип. — Приезжайте лучше ко мне в гости. Я сделаю для вас вкусный травяной чай, приготовлю кальян… И мы в спокойной обстановке поговорим обо мне и о вашей статье…

Кейт почувствовала, что снова тает от его голоса, как шоколадка, которую забыли на солнцепеке. Все-таки этот Кип — само обаяние…

— Договорились. Только не забудьте о своем приглашении.

— А вы — о своей статье. Я все-таки тщеславен, несмотря на то, что упорно пытаюсь казаться равнодушным к почестям…

В его словах было столько самоиронии, что Кейт вновь им восхитилась. Да, у него, как и у всех, есть недостатки. Но он говорит о них так честно, открыто и так… так… Кейт так и не смогла подобрать удачное слово и снова подумала о том, что у Кипа — масса обаяния…

5

Дорожная история, новые знакомства, да и сама атмосфера Честершира очень скоро вытеснили из головы Кейт мысли о Микки. Она сама удивлялась тому, как скоро в ней произошла эта перемена. Застав Микки и его подружку в кафе, Кейт подумала, что будет страдать и переживать еще несколько лет. Как же все-таки прав был отец, что устроил ей эту «ссылку» к дядюшке!

Однако к ощущениям радостной перемены и освобождения примешивалось и чувство вины: Кейт переживала из-за отца, но никак не могла набраться храбрости, чтобы позвонить ему. А все из-за этой сумки, которую ей так и не удалось найти…

Кейт с трудом пережила пятницу — в дядюшкином доме стараниями Эльзы царила гнетущая атмосфера, а прогулку по окрестностям пришлось отложить из-за зарядившего дождя. Ужин у Памелы Кармайкл теперь казался Кейт почти таким же замечательным праздником, как и Рождество, и она с нетерпением ждала субботнего вечера.

Кейт до сих пор не могла уложить в голове тот факт, что дядюшка умудрился жениться, развестись и не обмолвиться об этом ни словом. Наверное, брак для него — что-то вроде эксперимента, размышляла Кейт. Много ли ученых рассказывают о том, что их эксперименты не удались?

Ей очень хотелось «вывести дядю на чистую воду», и наконец-то Кейт нашла предлог. За обедом — стряпню Эльзы есть было невозможно, и Кейт с трудом заставила себя прожевать хотя бы несколько кусочков того, что ей положили в тарелку, — она объявила, что ужинать будет в гостях.

Дядюшка Скотт поначалу только механически мотнул головой, пробормотав что-то вроде «да, это очень хорошо». Поэтому Кейт пришлось повторить это еще раз и еще раз, пока Эльза, обедавшая вместе со всеми, не выдержала:

— Да ужинайте вы, где вам заблагорассудится. Будто я не вижу, что вам не по вкусу пришлась моя стряпня… Видать, вы там, у себя, в ресторанах привыкли питаться…

Проигнорировав уже привычное ворчание служанки, Кейт выразительно посмотрела на дядюшку и заявила:

— Сегодня я ужинаю у Памелы Кармайкл. Дядя Скотт вздрогнул и поднял на племянницу более-менее осмысленный взгляд.

— У кого ты сегодня ужинаешь?

— У Памелы Кармайкл, — повторила Кейт. Она начала подозревать, что дядюшка и впрямь позабыл о факте своей женитьбы, но, слава богу, еще не все было потеряно. — Мы познакомились с ней случайно. Я нашла собаку и вернула ее хозяйке. А хозяйкой оказалась мисс Кармайкл…

Дядя Скотт покосился на племянницу с подозрением.

— Случайно? Случайностей не бывает, Кейт. Миром правит рок… Выходит, ты все-таки узнала, что я был женат?

Кейт утвердительно кивнула и посмотрела на дядю в ожидании объяснений. Однако объясняться дядя не торопился.

— Ну и как поживает миссис Кармайкл? — полюбопытствовал он, пережевывая резиновое мясо, которым потчевала их Эльза.

— Прекрасно, судя по ее цветущему виду…

— Цветущему? — удивленно переспросил дядя. — Странно, я помню ее бледной, как привидение…

Неудивительно, подумала Кейт. Неудивительно, что с таким мужем она была бледной… Кейт смотрела на дядюшку и пыталась представить его в роли мужа. Всклокоченные волосы, белый халат, безумный взгляд… Нет, мужья такими не бывают. Во всяком случае, своего мужа Кейт представляла себе совершенно другим…

— Дядя Скотт, а почему вы ничего не сказали папе? — набравшись смелости, спросила Кейт.

— Я не думал, что для него это важно, — пробубнил дядя Скотт, уставившись в тарелку. — И потом, насколько я помню, ему не очень-то повезло в браке. Мне не хотелось напоминать ему о личных неудачах… К тому же у него были тогда какие-то трудности, и я боялся, что он бросит свои дела и примчится на мою свадьбу. Да и свадьбы-то толком не было. Кроме нас с Пэм, на церемонии присутствовали священник да две ее подруги, которые на меня таращились, как будто я — музейный экспонат…

— Выходит, и вам в браке не повезло?

— Вначале я думал, что повезло, — нехотя ответил дядя. — Я даже дом достроил для Пэм. Мне дворец был совершенно ни к чему, а она хотела чего-то необыкновенного… В любом случае, я очень рад, что у нее все прекрасно, — добавил дядюшка Скотт тоном, который означал, что новых расспросов он не потерпит.

Он уткнулся в тарелку, а Кейт подумала, что все-таки он очень странный человек. И совсем не похож на ее отца. Джеральд Майрик — мягкий человек, он всегда готов пойти на компромисс. Даже с ее матерью он пытается примириться, хотя та совершенно не заслуживает прощения…

И все-таки что-то роднило эту троицу: отца, дядю Скотта и саму Кейт…

Кип преподнес Кейт сюрприз. Убедив ее в том, что не поедет к Кармайклам, он в последний момент изменил свое решение.

— Кип! — радостно воскликнула Кейт, заметив на склоне холма мужскую фигуру.

Фигура помахала ей рукой, и Кейт, совершенно позабыв бабушкины наставления о том, как должны вести себя молодые леди, побежала навстречу этой фигуре, не чуя под собой ног.

— Вы же говорили, что не пойдете к Кармайклам? — лукаво напомнила она Кипу.

Кип с таким же лукавством в глазах посмотрел на Кейт:

— Может быть, мне захотелось показать вам, какой я непредсказуемый…

— А вы думаете, мне нравятся непредсказуемые мужчины?

— Я думаю, вам нравятся необычные мужчины.

— Это еще почему?

— Потому что вы сама необычная. Хорошая альтернатива прозвищу «чудачка», мысленно улыбнулась Кейт. Необычная… Да, она необычная. И это звучит просто восхитительно! Как, впрочем, и все, что говорит Кип…

— А почему вы не на машине? — полюбопытствовала она.

— Захотелось прогуляться. Вы не против? — Кейт покачала головой. — К тому же я хочу выпить. А алкоголь и машина — скверное соседство.

— У вас все в порядке? — пристально посмотрела на Кипа Кейт. Ей показалось, что он выглядит не то грустным, не то озадаченным. Так, словно его что-то беспокоило.

— Все хорошо, Кейт. Меня больше беспокоят ваши неурядицы. Сумку вам так и не вернули?

— Нет, — уныло вздохнула Кейт.

— И вы так и не позвонили своему отцу?

— Нет, — обреченно вздохнула Кейт.

— Послушайте, Кейт… — Кип подал ей руку, чтобы помочь спуститься по склону. — Не обижайтесь на меня, но я хочу предложить вам помощь…

— Вы и так уже мне помогли.

— Дайте сказать. Ей-богу, мне трудно подбирать слова… Я хочу предложить вам материальную помощь… Вам ведь понадобятся деньги. Хотя бы для того, чтобы не давиться ужасной стряпней этой вашей Эльзы. Я уже не говорю о вещах…

Вначале Кейт хотела возмутиться: единственным мужчиной, от которого она принимала помощь, был ее отец. Но потом, немного остыв, отругала себя за дурные мысли. Кип предлагал ей деньги от чистого сердца, чтобы помочь, а она… Кейт даже покраснела от стыда за саму себя.

— Что с вами? — испугался Кип. — Почему вы молчите? Я вас обидел?

— Нет, что вы… Просто я не привыкла брать у кого-то деньги… И у меня ни разу в жизни не было в этом необходимости. Папа всегда решал мои проблемы… Господи, какой же я еще ребенок…

— Успокойтесь, Кейт. Вы уже не ребенок, но пока еще не научились жить самостоятельно. Ничего, вы научитесь. С вашей-то энергией и оптимизмом…

— Спасибо, — благодарно улыбнулась ему Кейт.

— Так что же, вы примете мое предложение? — Кип мягко сжал ее руку в своей, и от этого прикосновения сердце Кейт вспорхнуло, как бабочка, напуганная человеческой тенью.

— Я подумаю, — пробормотала она, не глядя на Кипа. — Но что бы я ни решила, все равно спасибо…

До дома Кармайклов они дошли, держась за руки и болтая о всякой ерунде. Кейт хотелось смеяться, и она смеялась, мысленно показывая длинный язык Микки, который наверняка думал, что она будет страдать из-за него до конца жизни.

Из-за двери Кармайклов раздался собачий лай. Лаял, конечно же, Пит — маленький страж хозяйского дома. Дверь открыл мужчина. Судя по его внушительному виду и солидному возрасту, это был мистер Кармайкл.

Кейт не ошиблась. Мужчина широко улыбнулся и пригласил гостей войти.

— Добрый вечер. Я — мистер Кармайкл. А лучше запросто — Дик. Наслышан о вашем подвиге, молодые люди. И благодарен вам не меньше, чем моя жена.

— Да будет вам, — Кип поспешил остановить поток его благодарностей, — мы ровным счетом ничего не сделали. Всего-навсего скатились с холма в низину. Велика помощь…

— Не прибедняйтесь, мистер Моуз… Многие на вашем месте даже не почесались бы…

Кстати, для меня оказалось большим сюрпризом, что мою собаку привез домой писатель… и племянница бывшего мужа моей жены. — Дик, улыбнувшись, посмотрел на Кейт, которая в этот момент была полностью поглощена возней с Питом. Собака не забыла свою спасительницу и теперь радостно виляла хвостом и облизывала щеки Кейт своим шершавым языком. — Между прочим, я — ваш поклонник. Я уже прочитал две ваших книги…

— Дик! — раздался женский голос, и из гостиной выглянула Памела Кармайкл. На ней было нарядное синее платье в белый горох, а волосы были завиты. Кейт отметила, что Памела выглядит прекрасно, и сразу же вспомнила слова дядюшки о «бледном привидении». Вот что с людьми делает неудачный брак, резюмировала про себя Кейт. — Сколько можно держать гостей в коридоре? Извините моего мужа, — обратилась Памела к Кейт и Кипу. — Он пришел в такой восторг, когда я назвала имя Кипа Моуза, что мне едва удалось его успокоить. Замечательно, что вы пришли, Кип. Иначе мой дорогой супруг был бы в отчаянии… Ну, проходите же, не стойте на пороге. Я уже накрыла на стол. Все в сборе, только наш племянник опаздывает. Но мы не будем его ждать, потому что он запросто может задержаться на пару часов…

— Да, лучше сядем сейчас, — согласился Дик. — Моего племянничка можно ждать до бесконечности. А вот еда нас ждать точно не будет — остынет. А я больше всего ненавижу пищу, разогретую в микроволновке.

Кроме Кипа, Кейт, Памелы и ее мужа, за столом сидели элегантная старушка, мать Памелы, и милая девчушка лет восьми, дочка Памелы и Дика. Несмотря на то, что ребенок был поздним и единственным, девочка вовсе не производила впечатления капризной особы. Напротив, она оказалась очень вежливой и изо всех сил старалась вести себя, как взрослая, что выглядело очень забавно.

Маленький Пит, воспользовавшись тем, что все заняты едой и разговорами, забрался под стол и устроился у ног Кейт, которой было приятно чувствовать под ногами теплый шерстяной комочек.

Еды на столе было столько, словно Памела и Дик собирались накормить роту голодных солдат. Кейт второй раз в жизни видела мужчину, который не просто готовил, а готовил фантастически вкусно. Телятина в клюквенном соусе, которую Дик запекал в фольге, оказалась такой мягкой и душистой, что Кейт, съев одну порцию, попросила еще добавки.

— Как же я люблю женщин с хорошим аппетитом, — похвалил ее Дик. — А вот Пэм постоянно сидит на диете. Приходится готовить для нее отдельно. Но это не главное. Больше всего меня бесит то, что она отказывает себе в самом вкусном — мясе. А ведь я знаю, что она его очень любит…

— Да будет тебе, Дик, — покраснела Памела. — Это вовсе не диета, а здоровое питание…

— Три кочешка цветной капусты, политой диетическим соусом, — это здоровое питание? — хмыкнул Дик, обведя собравшихся взглядом, ищущим поддержки. — Если это так, то можете считать меня самоубийцей. Я за мясо дьяволу душу продам…

— Не приставай к Пэм, — вмешалась Мод, теща Дика. — Ты же знаешь, если ей что взбрело в голову, она от своего не отступится. Зато посмотри — какая у нее фигура. Не каждая сохранит такую к пятидесяти пяти годам…

— Мама, ну зачем рассказывать всем о том, сколько мне лет? — Памела обиженно покосилась на мать.

— Вы выглядите гораздо моложе, — вмешался Кип. — Если бы я не знал, что вы замужем, честное слово, мог бы за вами приударить…

Памела расцвела в улыбке, а Кейт подумала, что Кип — настоящей джентльмен.

— Смотрите, Кип, — Памела шутливо погрозила Кипу пальцем. — Кейт начнет ревновать.

Кейт чуть не подавилась кусочком мяса. Чтобы прикрыть свое смущение, она тут же затараторила:

— Дик, вы прекрасно готовите… Для мужчины это такая редкость… Если честно, мне в последнее время никак не удается нормально поесть. Дядюшкина домработница готовит из рук вон плохо. Она вообще очень странная женщина.

— Более чем странная, — поддержал ее Кип. — Я как-то заехал за Кейт, а она меня даже на порог не хотела пускать…

— Она и меня не хотела пускать. Если бы не моя настойчивость, я так бы и не докричалась до дяди…

— Он все такой же рассеянный и погруженный в науку? — поинтересовалась Памела.

— Все такой же, — кивнула Кейт. — Вы уж простите, но у меня в голове не укладывается, как вы могли с ним жить. Я пыталась представить дядюшку в роли мужа, но у меня так и не получилось…

— У меня тоже, — усмехнулась Памела. — Он не создан для брака. Когда я выходила за него, еще не понимала этого. Похоже, и он не понимал… Он очень странный человек… Хотя, я думаю, что и вы, Кейт, это заметили.

— Странный? — фыркнул Дик. Кейт сразу поняла, что Дик терпеть не может бывшего мужа своей жены. — Я бы по-другому сказал. Извините меня, Кейт, но мне кажется, что он не в своем уме… Я понимаю, что он ученый, а все ученые немного сумасшедшие… Но не до такой же степени…

— Дик… — одновременно шикнули на него жена и теща.

— Что вы имеете в виду? — насторожилась Кейт, вспомнив слова Кипа о том, что жители Честершира недолюбливают и боятся ее дядю.

— Простите, Кейт… — стушевался Дик. — Я не должен был говорить о вашем дяде…

— И все же мне хочется знать, что вы имели в виду, — продолжала настаивать Кейт. — Кип уже говорил мне, что дядю здесь не очень-то любят. И даже прозвище ему дали странное — «доктор Франкенштейн». Почему?

— Ох, Кейт… — вздохнул Дик. — Вы такая славная девушка, и мне совсем не хочется вас огорчать. Зря мы затеяли этот разговор… Ну… раз уж начали… Видите ли, ни для кого не секрет, что ваш дядя занимается какими-то научными экспериментами… Вот только никто не знает, с чем эти самые эксперименты связаны… И даже моя жена за несколько лет брака так и не узнала о том, чем занимается ваш дядя. Вам это не кажется странным, Кейт?

— Кажется, — согласилась Кейт. — Но дядя говорит, что его эксперименты — секретные. Видимо, он не вправе разглашать информацию…

— Так-то оно так, — кивнул Дик. — Да вот только… В последнее время в нашем тихом городке начали пропадать люди. В Честершире за три месяца исчезло три девушки. Вначале пропала одна, но родственники подозревали, что она могла уехать из города. Затем — другая… А когда две недели назад пропала третья, всем стало понятно, что дело здесь нечисто… Раньше в нашем городке ничего подобного не случалось…

— Но при чем тут мой дядя? — изумилась Кейт.

— Двух девушек, которые пропали последними, видели поднимавшимися на холм. Как раз на тот холм, где стоит замок…

— Хорошенький аргумент, — возмущенно перебила его Кейт. — Вы говорите так, словно их видели на дядином пороге… Между прочим, за холмом находится лес. По-вашему, они не могли туда направиться? Лес большой, в нем несложно заблудиться…

Дик с сомнением покачал головой.

— Во-первых, в тот лес уже давным-давно никто не забредает. Зачем так далеко идти, когда и лес, и озеро есть поблизости? Местные жители вообще стараются обходить стороной замок… Во-вторых, трудно представить себе молодую девушку, которая решит в одиночестве прогуляться по лесу. Тем более в вечерний час…

— Я бы могла, — пожала плечами Кейт.

— Вы, Кейт, вообще исключение, — вставил Кип.

— И если Эву Карчер в день ее исчезновения не видел никто, — продолжил Дик, — то Лиз Уординг и Стеллу Каррингтон видели именно на этом холме… Конечно, никто не видел, чтобы Скотт Майрик открывал им дверь или что-нибудь в этом духе, но, согласитесь, слишком уж странные совпадения…

Кейт нечего было возразить. Она даже не могла заступиться за дядю, потому что слишком мало его знала.

— И что же, полиция заподозрила моего дядю? — спросила Кейт у Дика.

— Полиция даже приходила к нему. Но ордера на обыск не было, поэтому ваш дядя не пустил полицейских на порог. Хотя… ходят слухи, что ордер полицейские получили, но кто-то сверху спустил указание, чтобы Скотта Майрика оставили в покое.

— А при чем тут «доктор Франкенштейн»? — продолжила расспросы Кейт.

— Честерширцы думают, что ваш дядя, э… задействовал девушек в своих экспериментах… Еще раз извините, Кейт…

У Кейт мороз пробежал по коже. Секретная лаборатория, секретное оборудование, секретные опыты — все, что окружало дядю, было тайной, завесу над которой не удалось поднять никому, даже его бывшей жене… Нет, не может быть. Дядюшка Скотт — настоящий чудак, одиночка, ученый, но он не способен причинить кому-то вред… Во всяком случае, Кейт так не думает…

— А мне лично кажется, — вмешался Кип, заметив, что Кейт помрачнела после всех этих рассказов, — что Скотт Майрик виноват только в том, что он — необщительный чудак. Он окружил себя таинственностью, а я уже говорил Кейт, что люди боятся того, чего не знают. Если бы мы знали этого человека и знали, чем он занимается, никаких подозрений не было бы… Я уверен, и полиция бы к нему не полезла…

— Как знать, как знать… — задумчиво пробормотала Мод.

— Я бы и рада согласиться с вами, Кип, — грустно улыбнулась Памела, — но честно признаюсь, что за всю нашу совместную жизнь мне так и не удалось узнать ни настоящего Скотта, ни того, чем этот Скотт занимается от восхода до заката…

За столом повисло неловкое молчание. Все ковырялись в тарелках, и только Мэй, дочка Памелы и Дика, широко распахнув глаза, смотрела на взрослых. Она еще не понимала всего того, о чем они говорят, но ей, судя по всему, было жутко. Кейт вспомнила себя — когда-то она тоже считала своего дядю Синей Бородой… Но ведь теперь она так не думает?

Звонок, раздавшийся из холла, заставил всех вздрогнуть и замереть с вилками в руках. Ничего удивительного — после таких разговоров всем, не исключая Кейт, показалось, что звонок раздался чуть ли не с того света. Первой пришла в себя Памела.

— Ну вот, — рассмеялась она, — договорились. Теперь боимся обычного звонка. Ну что ты сидишь, Дик? Иди, открывай. Это наверняка наш долгожданный гость… Я не удивлюсь, если он, собравшись жениться, опоздает на собственную свадьбу…

Дик пошел открывать племяннику, а за столом потихоньку воцарялась прежняя атмосфера. Все уже жалели, что поделились своими домыслами с Кейт, поэтому изо всех сил старались загладить вину. Но девушка не слушала ни оживленной болтовни Мод, ни смеха Кипа, ни щебета Памелы. Из холла, кроме голоса Дика, доносился еще один голос, который показался Кейт удивительно знакомым. Она лихорадочно пыталась вспомнить, где могла его слышать.

Долго вспоминать не пришлось. В гостиную вернулся Дик, а из-за его широкой спины выглядывало лицо… попутчика Кейт.

6

— Грег?!

— А я-то думал, что свое отудивлялся, — пробормотал Грег, разглядывая свою рассеянную попутчицу. — Я уже знал, что вы в нашем городке. Но даже представить себе не мог, что встречу вас у дяди…

Кейт увидела, что в правой руке Грег сжимает ручку ее сумки.

— А зачем вы тогда ее принесли? — кивнула она на сумку.

— Кейт, Грег, может быть объясните нам, что, собственно, происходит? — встрял Дик, и Кейт поняла, что снова, сама того не желая, стала центром всеобщего внимания.

— Я… — начала было она, но Грег перебил ее.

— Не обижайтесь, Кейт, но сначала мне придется рассказать собравшимся о том, как вы утянули мою сумку…

— Я вовсе ее не «утянула», — начала возмущаться Кейт, но Грег снова ее остановил.

— Да погодите же вы, сердитая девушка, — не без ехидства покосился он на Кейт. — Дайте мне рассказать, что случилось, а потом будете вставлять свои комментарии. — Кейт обиженно поджала губы. — Почти все, кто сидит за этим столом, знают, что отпуск я провел у родственников в Вудрофе. На обратном пути мне повезло с попутчицей: ею оказалась сердитая девушка, которая по ошибке заняла мое место…

Кейт слушала историю, участницей которой была всего-то несколько дней назад, и чувствовала, как ее щеки медленно заливает пунцовый румянец. Грег рассказывал историю в шутливом тоне, и Кейт посмеялась бы вместе со всеми, если бы он не выставил ее полной идиоткой. В его интерпретации Кейт получалась вредной и капризной девчонкой, которой очень хотелось на ком-то выместить свою досаду и раздражение. В довершение всего эта девчонка даже не удосужилась разобраться, чью сумку вытаскивает из-под сиденья, и оказалась настолько невежливой, что даже не попрощалась со своим попутчиком, который отнесся к ней весьма дружелюбно.

Кейт оставалось только надеяться, что Кармайклы и Кип уже успели узнать ее с другой стороны…

— Эту часть истории вы знаете, Кейт, — закончив, повернулся к ней Грег. — А теперь — продолжение. После того, как я отчаянно пытался докричаться до вас и разве что не погнался за автобусом, мне пришлось, уж простите меня, милая Кейт, забраться в вашу сумку и осмотреть ее содержимое. Вместо вороха нарядов я откопал в ней две пары джинсов и незатейливые кофточки с капюшонами. Поскольку ваш гардероб не представлял для меня никакой ценности, я продолжил свои поиски. В боковом кармане сумки — по всей видимости, наша Кейт решила, что это место самое безопасное для хранения ценностей, — я обнаружил кредитную карточку. В самой сумке мне удалось отыскать ее документы. Приехав в Честершир, я позвонил своему тезке — офицеру Грегу Соллету и попросил его пробить телефон по вудрофскому адресу нашей Кейт, что Соллет и сделал. Я позвонил. Трубку взял Джеральд Майрик — весьма приятный и вежливый мужчина — и представился ее отцом. Бедняга не на шутку забеспокоился и дал мне адрес дядюшки, у которого Кейт поселилась в Честершире. Думаю, он уже позвонил вашему дяде, Кейт, так что я советую вам поскорее связаться с отцом и сказать, что с вами все в порядке… Узнав, что Скотт Майрик — дядюшка моей попутчицы, я, честно говоря, не очень-то обрадовался, но все-таки направился к нему, прихватив с собой сумку. Как вы уже догадались, Кейт я там не застал, зато услышал много приятных слов в свой адрес от служанки Скотта Майрика — обладательницы редкого чувства такта и потрясающего обаяния… — Кейт улыбнулась — ироническое перечисление душевных качеств Эльзы пришлось ей по вкусу. — После того, как перед моим носом захлопнулась дверь, я направил свои стопы к дорогим родственникам. И да простят они мне опоздание, а также долгий рассказ о моих злоключениях…

— Вот это да… — покачала головой потрясенная Пэм. — Кейт, почему же вы нам ничего не рассказали? Может быть, все прояснилось бы гораздо раньше…

— И вообще, вам надо было сразу позвонить отцу, — добавил Дик.

— Мне не хотелось никого в это впутывать, — призналась Кейт. — Сама виновата. Поэтому я рассказала только Кипу. А он предложил свою помощь…

— Странно, что в полицейском участке вам ничего не сказали, — недоверчиво покосился на молодого человека Кип. — Мы с Кейт были у детектива Маккинли и оставили заявление о пропаже сумки.

— Я еще не был в участке, — объяснил Грег. — И звонил только офицеру Соллету. Представляю себе лицо Маккинли, когда он узнает, что я — тот самый Грег, похититель чужих сумок…

— Все хорошо, что хорошо кончается, — резюмировала Мод. — Предлагаю выпить за это стаканчик домашнего вина. Принеси-ка свой сидр, Дик…

Воспользовавшись тем, что взрослые болтают о своем и никто не обращает на нее внимания, маленькая Мэй перебралась на колени к Грегу. Кейт обратила внимание, что у взрослого кузена и его маленькой кузины очень трогательные отношения. Грег смешил девочку, щекотал ее и даже кормил из своей тарелки.

Кейт невольно улыбнулась, наблюдая за этой сценой. И, хотя Грег по-прежнему вызывал у нее некоторое раздражение, ей нравилось смотреть на то, как он возится с девочкой.

Еще Кейт заметила деталь, на которую не обратила внимания, когда ехала в плохо освещенном вагоне. Сейчас она разглядела два шрама на лице Грега: один расколол на две части правую бровь, а другой пересекал середину подбородка. Они не уродовали Грега, но он уже не казался Кейт таким красавчиком. И как она могла не заметить этих шрамов? Впрочем, в тот вечер Кейт чаще смотрела в окно, чем на своего спутника… Как ни странно, но с этими шрамами Грег показался ей более привлекательным.

Наверное, я все-таки чудачка, подумала Кейт, скользя взглядом по лицу Грега.

Кип Моуз поймал ее взгляд.

— Обаятельный молодой человек, — усмехнулся он. — А какое чувство юмора…

Кейт показалось, что Кип говорит не совсем то, что думает. Она заметила, что писатель сразу отнесся к Грегу с недоверием.

— Может, он и обаятельный, — пожала она плечами, — но его чувство юмора мне не нравится. И еще он слишком болтливый. Когда мы ехали в поезде, Грег постоянно донимал меня расспросами. А мне, если честно, совсем не хотелось говорить…

Кип посмотрел на нее с нежностью, и Кейт поняла, что ее слова пришлись ему по душе. Может быть, он ревнует? — подумала Кейт, и эта мысль расшевелила внутри потухший было огонек. Она уже успела почувствовать, что Кип относится к ней с каким-то особенным, трепетным вниманием, и это не могло оставить ее равнодушной. Тем более что и ее отношение к Кипу не было похоже на обычную дружескую симпатию.

Кейт нравились его зрелость, его рассуждения, его голос, случайные прикосновения рук, от которых ее сердце вспархивало, как испуганная бабочка…

И все же было в Кипе нечто такое, что иногда настораживало Кейт. Она не могла объяснить, что именно будит в ней смутную тревогу, а потому списала ее на слишком малый срок знакомства.

Впрочем, Кип готов был рассказать о себе, и Кейт ждала, когда же он вспомнит о своем обещании.

Ужин закончился, но гостеприимные Кармайклы не торопились выпроваживать гостей. Кейт ежилась при мысли о том, что ей предстоит возвращение в «замок» и брюзжание Эльзы, однако понимала, что и хозяевам нужно отдохнуть.

— Пожалуй, мне пора… — заставив себя подняться из-за стола, объявила Кейт. — Вечер был просто замечательным, а еда — выше всяких похвал.

Памела, сочувственно оглядев девушку, произнесла:

— Жутковато, наверное, так поздно возвращаться в замок?

Грег, тоже поднявшись из-за стола, предложил:

— Хотите, я провожу вас, Кейт?

— Кейт есть кому проводить, — вмешался Кип.

— Вы можете проводить Кейт вдвоем, — предложил Дик. — В наше смутное время двойная охрана не помешает…

Кип и Грег вопросительно уставились на Кейт. С одной стороны, ей хотелось уйти с Кипом, а с другой — ей было о чем порасспросить Грега.

К тому же бабушка Линда вечно твердила ей, что никогда не стоит выказывать своих сердечных предпочтений на людях, и Кейт в кои-то веки решила послушаться бабкиных советов.

— Пожалуй, я с вами соглашусь, — кивнула Кейт Дику. — Нет, я бы и одна не испугалась дойти. Но ведь Грегу нужно забрать свою сумку. К тому же втроем будет веселее…

В тот же миг Кейт почувствовала на себе тяжелый взгляд. Взгляд был настолько тяжелым, что ей даже почудилось, будто он повис на ней, как запыленное драповое пальто. Кейт обернулась к своим провожатым, но так и не смогла догадаться, кто из них «подарил» ей этот взгляд… Кип или Грег?..

7

Грегор Кармайкл пришел в участок без четверти девять и первым делом направился в кабинет детектива Маккинли.

То-то Маккинли посмеется, когда узнает, что это сероглазое создание прихватило именно мою сумку… — подумал Грег, поднимаясь по каменным ступенькам.

Однако до кабинета Маккинли Грег так и не добрался. По дороге он встретил своего тезку, офицера Соллета, который сообщил, что шериф желает немедленно видеть детектива Кармайкла в своем кабинете.

— Ну вот, только вышел из отпуска, — вздохнул Грег. — Слушай, старина, а ты не знаешь, в чем, собственно, дело?

— Нет, — покачал головой его молодой коллега. — Сегодня все, как с ума посходили, когда узнали, что Маккинли в больнице.

— Маккинли в больнице? — уставился на него Грег. — А что с ним случилось?

— Говорят, у него открылась язва. Любовь к пончикам его погубила… Теперь кому-то придется взять дело о наших девушках…

— Да уж, кому-то не повезет, — согласился Грег. — Маккинли говорил мне, что ничем более запутанным и странным ему заниматься не приходилось…

— Да уж, — кивнул его тезка. — Я бы на твоем месте поторопился к шерифу. У Громилы Хэнсона сегодня дурное настроение.

— Уже иду, — кивнул Грег и, развернувшись, побежал вниз по ступенькам.

Прозвище Громила Хэнсон получил еще на заре своей карьеры, когда работал в дорожном патруле.

Тогда еще Честершир сложно было назвать спокойным городком. Там царил беспорядок, который усугублялся тем, что его облюбовали ширстонские байкеры, устроившие в Честершире что-то вроде длительной стоянки. Народ шумный и привыкший плевать на законы с высоты своих «железных коней», они пугали местных жителей, лишая их сна и покоя. Офицер Хэнсон, которому постоянно приходилось сталкиваться с этими дебоширами, в один прекрасный день стал свидетелем неприглядной сцены: один из байкеров кружил вокруг безобидной старушки на мотоцикле и выкрикивал всяческие непристойности. Терпение Хэнсона лопнуло. Он выхватил свое оружие и прострелил колеса на мотоцикле «крутого» верзилы.

Лишившись своего «железного коня», байкер озверел и полез на Хэнсона с кулаками. Любой другой на месте Хэнсона поторопился бы унести ноги, но он вступил в неравную схватку и даже умудрился одержать победу, чем опозорил байкера на веки вечные. Его приятели решили расквитаться с полицейскими, но те, воодушевленные примером Хэнсона, не спасовали и устроили дебоширам настоящую головомойку.

После этого байкерам пришлось искать для стоянки другое место, а офицер Хэнсон получил прозвище Громила и вскоре начал продвигаться по карьерной лестнице. Через пятнадцать лет его почти единогласно выбрали шерифом, что скверно сказалось на его и без того тяжелом характере.

Однако Громила Хэнсон слыл человеком справедливым и ответственным, поэтому его персона вызывала страх и уважение одновременно.

Будучи в хорошем расположении духа, он обращался к подчиненным «старичок», а находясь в дурном настроении, величал своих служащих «лузерами» и «кретинами». Любимой поговоркой Громилы была: «Не бывает нераскрытых дел, бывают пустые головы».

Поэтому Грег, хоть и не чувствовал за собой никакой вины, не исключал, что услышит от Хэнсона нечто подобное.

Грег постучался и, услышав «войдите», зашел в кабинет. В кабинете шерифа всегда царил идеальный порядок, что лишь усугубляло благоговение перед ним подчиненных.

То ли дело — у Маккинли, с тоской подумал Грег. Весь стол завален коробками, крошками от пончиков… Зато не чувствуешь себя так, словно пришел услышать смертный приговор…

— Доброе утро, шериф Хэнсон, — поздоровался Грег.

— У кого — утро, а у кого — еще ночь не кончилась, — мрачно ответствовал Громила, водружая на стол два больших ярко-красных кулака.

Грег мысленно посочувствовал самому себе. Тезка не преувеличил: настроение у шерифа было и впрямь не радужным.

— Ну, с возвращеньицем тебя, детектив Кармайкл… — продолжил Громила, разглядывая свои пунцовые кулаки. — Честно тебе скажу, ничего хорошего у нас тут без тебя не случилось… Ты, наверное, уже слыхал, что Маккинли вчера попал в больницу?

— Да, сэр, — кивнул Грег, переминаясь с ноги на ногу. — Офицер Соллет сказал мне, что у детектива открылась язва.

— Лучше бы он не пончики трескал, а делами занимался! — рявкнул шериф и, подняв один кулак, с грохотом возвратил его на стол. — Расплодил я тут лузеров и кретинов! Ни с чем справиться не можете! Только пончики жрете! Как дети малые, ей-богу!

Грег имел полное право сказать, что пончиков он не ест вовсе, но это было не только бесполезно, но и опасно. Громила ненавидел, когда ему возражают. Поэтому Грег продолжал молчать и смотреть на рассвирепевшего шерифа, которому давно уже некуда было приложить свои тяжелые кулаки.

— В Честершире пропало уже три девушки! — продолжал бесноваться шериф. — Три! Мало того, что их никто не нашел ни живыми, ни мертвыми! Так и подозреваемых нет! Вместо того, чтобы искать похитителей, Маккинли прицепился к этому старому психу Майрику! Ну, какой из него похититель, а, Кармайкл?! Ты видел этого старого пердуна?!

Слава богу, этого не слышит его племянница, подумал Грег. Кейт точно молчать бы не стала…

— Видел, — кивнул он. — Но вы же сами говорили, что под подозрением могут находиться даже камни…

— Говорил, — уже спокойнее согласился шериф Хэнсон, польщенный цитированием своей фразы. — Но старикашка уж точно не похищал девиц. Он занимается своим делом, мы — своим… Не понимаю, как у Маккинли ума хватило его заподозрить?

Грег все же решил заступиться за коллегу.

— Я думаю, сэр, что детектив Маккинли решил отработать все версии. Во-первых, свидетели говорили, что в последний раз видели двух пропавших девушек на том холме, где стоит «замок». А во-вторых, все в Честершире шепчутся насчет опытов «доктора Франкенштейна»… Я тоже думаю, что старичок не виноват, но поймите Маккинли. Он обязан был все проверить…

— Да, что за «замок» такой, Кармайкл! — снова взорвался шериф. — Что за «доктор Франкенштейн» такой! Людей хлебом не корми, дай им страшилок напридумывать! Но вы-то — полицейские, и туда же! Верите во всякую чепуху! А я потом за вас отдувайся и объясняйся с высшим начальством, почему к старичку-ученому, который сто лет уже на правительство работает, вламываются с обыском?! Хорошо еще, все так закончилось! А ведь я мог бы вылететь с места! И кто бы его занял?! Детектив Маккинли?! Или ты, Кармайкл?!

— Сэр… — пробормотал Грег, мысленно проклиная Маккинли с его идеей нагрянуть с обыском к Скотту Майрику.

— Сэ-эр… — передразнил его шериф Хэнсон, снова пряча красные кулаки под стол. Грег заметил этот жест и почувствовал облегчение. Спрятанные кулаки означали, что «разговор» будет продолжаться в более спокойном тоне. — То-то и оно, что сказать вам нечего… Не бывает нераскрытых дел, бывают пустые головы… Вот и у Маккинли голова пустая, хотя я, конечно, желаю, чтобы и голова его, и желудок вернулись к нам в полном порядке… В общем так, Кармайкл… Дело это я отдаю тебе.

— Мне?! — вытаращился на шерифа Грег. Так вот кто — тот несчастный, которому досталось гиблое дело…

— Тебе, и нечего глаза таращить, — пробурчал Громила. — Возьми себе в помощники кого-нибудь из офицеров и приступай к работе. Маккинли собрал уже кое-что, но я тебе советую еще раз пройтись по родственникам, и самому, так сказать, прошерстить обстановку. Вдруг Маккинли чего-то не заметил? Если понадобится больше людей, я выделю тебе столько, сколько нужно… Только работай, Кармайкл, работай!

— Есть, сэр, — пробормотал Грег и вышел из кабинета.

Грег не был лентяем и всегда выполнял свою работу основательно. Но взяться за дело о пропавших девушках… Если даже Маккинли с его феноменальным чутьем умудрился сплоховать…

Грег вспомнил, как обиделась вчера Кейт, когда он посоветовал ей не соваться в то, где сам черт ногу сломит. Знала бы она, что дело, которое ее так заинтересовало, сегодня передали ему… Впрочем, даже лучше, что Кейт ничего об этом не знает. Ее любопытство только создаст ему лишние проблемы.

Хотелось бы ему знать, почему она так жаждет выяснить подробности исчезновения девушек? Уж, не из-за той ли статьи, которую собралась писать о Честершире? Нет, журналистской шумихи вокруг этого дела ему точно не нужно… Хотя Кейт не похожа на тех, кто преследует во всем корыстный интерес. Может быть, она хочет оправдать своего дядю, о котором судачат все, кому не лень, в Честершире? Вот это больше на нее похоже…

И все-таки жаль, что вчера он снова умудрился поссориться с Кейт. Эти огромные серые глаза, чудная привычка пить темное пиво со сладкими пирожками и совершенно детская манера грызть ногти уже тогда, в поезде, запали ему в душу.

А вот она меня невзлюбила, вздохнул про себя Грег. И я только подлил масла в огонь, отказавшись отвечать на ее расспросы. Зато этот писатель, Кип, как там его, не растерялся. Таскается за ней повсюду. Неужели между ними что-то есть?

Грег поспешил отогнать от себя мысли о Кейт. Шериф доверил ему серьезную работу, и если Грег с ней не справится… Страшно подумать, какие громы и молнии обрушатся на его голову.

Поговорив с отцом, Кейт немного успокоилась. Джеральд сообщил дочери, что дело сдвинулось с мертвой точки. Он нашел целых пять фирм, облапошенных враждебной ему компанией точно таким же способом, но умудрившихся остаться на плаву. И директора этих фирм выразили полную готовность сделать для «товарища по несчастью» все, что будет в их силах.

Разумеется, Кейт выслушала упрек по поводу того, что ей стоило позвонить отцу сразу же, как только у нее возникли проблемы. Кейт оправдывалась, но отец был категоричен и обещал устроить ей хорошую взбучку, когда она вернется домой.

Джеральд поинтересовался, как Кейт устроилась у дядюшки, но та решила не описывать всех прелестей житья в «замке», отложив подробный рассказ до своего возвращения. Правда, об одном Кейт все-таки решила рассказать, и Джеральд Майрик узнал наконец, что его брат был женат и разведен. Как Кейт и ожидала, отец был удивлен и даже возмущен этой новостью. Впрочем, немного успокоившись, Джеральд повторил слова Пэм: «Как это в духе твоего дяди»…

Самой Пэм Кейт позвонила на следующий день и поинтересовалась, знает ли та, где живут родственники пропавших девушек. Мысли об истории, услышанной у Кармайклов, занимали Кейт все больше и больше.

Во-первых, ей не нравилось то, что местные жители обвиняют во всем ее дядюшку, а во-вторых, статья, которую Кейт задумала написать о Честершире, могла получиться не только интересной, но и сенсационной… Если, конечно, ей удастся разузнать подробности этих странных исчезновений…

Памела Кармайкл до сих пор чувствовала себя должницей Кейт — ведь та вернула в дом ее сбежавшего питомца, — а потому согласилась помочь девушке.

Памела продиктовала девушке три адреса: Эвы Карчер, которая исчезла самой первой, Лиз Уординг, которая пропала второй, и Стеллы Каррингтон, третьей исчезнувшей девушки.

— Только учтите, Кейт, что родственники вряд ли примут вас в распростертые объятия. Для них случившееся — большое горе… А к матери Эвы, мисс Карчер, я бы вообще посоветовала вам не заглядывать. Она много пьет и далеко не всегда бывает, как бы это сказать… адекватной…

— Вот как? — удивилась Кейт. — Спасибо за совет, но я все-таки попробую. И вообще, спасибо, Памела, вы мне очень помогли.

— Кейт, а вы уверены, что хотите написать об этом происшествии?

— Пока не знаю, — честно ответила Кейт. — Вначале поговорю с родными, а там уже будет видно. Не переживайте, Памела, я вовсе не собираюсь копаться в чужом белье и поднимать на поверхность неприглядные подробности чьей-то жизни. Наоборот, мне хотелось бы написать светлую и добрую статью. Хотя, конечно, я не исключаю того, что придется говорить о грустном.

— Вы меня успокоили. — Кейт почувствовала, что тон Памелы стал менее напряженным. — Честно говоря, я начала опасаться того, что вы разнесете Честершир в пух и прах… Хотя на вас это не похоже. Вы производите впечатление очень милой и доброй девушки.

— Спасибо, Памела. И еще раз — не беспокойтесь. Ничего плохого ни о городе, ни о его жителях я писать не собираюсь…

— Удачи вам, Кейт, — искренне пожелала Памела.

Кейт положила трубку.

Вот оно, то, о чем говорил ей в поезде Грег. Люди не любят журналистов. Даже Памела, которая приняла ее у себя в доме, как родную дочь, и та испугалась, что Кейт тиснет грязную статейку о честерширской истории в какой-нибудь журнал… А родственники пропавших девушек? Что подумают они?

Кейт вздохнула. Да уж, работа предстояла не из легких. Но если уж она решила взяться за это дело, она за него возьмется. В конце концов, Кейт — журналистка. Хотя еще и неоперившаяся…

К дому мисс Джоанны Карчер, матери Эвы, Кейт шла, мысленно проклиная свою затею и отсутствие резиновых сапог, которые ей сейчас совсем бы не помешали… «Романтический домик у озера» стоял практически на болоте…

Неудивительно, что она пьет, думала Кейт, прислушиваясь к хлюпам под своими насквозь промокшими ногами. Странно, что она вообще выжила в такой атмосфере. Влажность, духота, мерзкие насекомые, которые так и норовят сесть на лицо или попасть в глаза. А еще и кусаются!

— Ай-й! — взвизгнула Кейт и отвесила себе пощечину.

Насекомое, которое она прихлопнула, было похоже на гибрид стрекозы и муравья.

Господи, что за твари тут водятся? Может быть, мой дядюшка выбрасывает сюда отходы из лаборатории?

Кейт представила себе, что сказал бы Грег, увидев ее сейчас. Вот бы он посмеялся… Я же вас предупреждал, Кейт, не лезьте туда, где черт ногу сломит… Да, Грег, ты прав. Черт не только ногу сломит, но и встретится с летучими тварями неизвестного происхождения…

Вот будет обидно, если эта Джоанна не пустит Кейт на порог и все мучения окажутся напрасными… Тогда-то уж у Грега будут все основания посмеяться.

Да, что это я так пекусь о мнении Грега? — спросила себя Кейт, любуясь видом открывшегося перед ней лесного озера. Какое мне дело до того, что он подумает? Пусть себе веселится, сколько угодно. Чести ему это не делает. Кип тоже не одобрил ее затею, но он хотя бы не стал смеяться и отговаривать ее, как маленькую капризную девочку…

Неподалеку от озера топь закончилась, и Кейт почувствовала, как нога ее ступила на твердую почву. Зеленая росистая трава сразу же вызвала у Кейт желание разуться и пробежаться по ней босиком. В конце концов, ноги все равно промокли и терять уже нечего…

Кейт разулась и, подхватив кроссовки за шнурки, пробежалась по траве, вспоминая свои детские прогулки с отцом. Он часто водил ее в городской парк, к озеру, и разрешал бегать босиком, в отличие от бабушки, которая всячески противилась такого рода «безумствам».

Жаль, что здесь нет отца! Ему бы понравилось это красивое лесное озеро, эти деревья с круглыми изумрудными кронами, достающими до ослепительно-голубого неба…

Вспомнив о цели своего похода, Кейт спустилась к песчаному берегу.

Домик мисс Карчер — убогонькое сооружение, готовое вот-вот окончательно испустить дух, — стоял на левом берегу. Часть пути Кейт прошлепала по воде и обулась почти у самого входа в дом — настила из потемневших от времени досок.

Поднявшись по настилу, Кейт остановилась у двери. Никакого звонка или колокольчика не было — видно, гости к семье Карчер заглядывали редко. Поэтому оставалось только стучаться.

И это — век информационных технологий, усмехнулась про себя Кейт. Замки, Франкенштейны, домики в лесу… Добро пожаловать в глубинку!

На стук никто не ответил, и Кейт решилась потянуть за ручку двери. Дверь открылась, издав скрип, похожий на крик раненой птицы.

— Здравствуйте! — крикнула Кейт. — Здесь есть кто-нибудь?!

В нос ей ударил запах плесени и перебродившего вина. Кейт сделала несколько шагов и огляделась. Свет в доме был тусклым, но даже в таком свете Кейт разглядела, что вокруг царит невозможный беспорядок. В небольшой прихожей, где она оказалась, валялись вперемешку лопаты, рыбацкие сети, резиновые перчатки, пустые консервные банки и даже заляпанные чем-то подозрительно бурым рабочие фартуки.

Вот дерьмо, ругнулась Кейт. И куда же меня занесло?

Дом ответил ей скрипнувшими недрами и наконец-то раздавшимися тяжелыми шагами. Кейт подумала, что шаги принадлежат мужчине, но вскоре поняла, что ошиблась.

Мисс Карчер, как сказал бы Кип, была довольно колоритным персонажем: лицо у нее было полным, одутловатым, веки нависали над глазами, как обрыв над бурной рекой, сами глаза напоминали воду в мутной луже и смотрели на Кейт не то с беспокойством, не то с ненавистью. Во всяком случае, на несколько секунд Кейт начисто забыла о том, что она журналистка, и испугалась так, словно воочию увидела зомби из своего любимого фильма ужасов «Зомби в пригороде».

— Вам чего-о? — Голос у женщины напоминал растянутый во времени писк и оказался совсем не пугающим.

Кейт мгновенно пришла в себя.

— Извините, что побеспокоила. — Кейт сняла с плеча рюкзак и вытащила из него бутылку недорогого вина и коробку шоколада, которые купила в честерширском магазинчике. Кто предупрежден, тот вооружен, подумала Кейт после разговора с Памелой. — Это вам.

При виде выпивки глаза женщины заблестели. Проигнорировав коробку конфет, она схватила бутылку и только потом поинтересовалась у Кейт:

— Вы из социальной службы?

— Да, — не задумываясь, соврала Кейт. — Мне нужно поговорить с вами о… вашей семье…

— Ммм… — разочарованно промычала женщина.

— Вы ведь — Джоанна Карчер?

— Мгм… — мрачно кивнула та, поглядывая то на бутылку, то на Кейт.

— Не стоит волноваться, — ободрила ее Кейт. — Наш разговор не будет иметь для вас никаких последствий. Это что-то вроде соцопроса. Я… э… подвожу статистику…

— Мгм… — уже бодрее кивнула Джоанна и жестом пригласила Кейт пройти в дом.

Если она будет только мычать и кивать, можно считать, что моя затея полностью провалилась, вздохнула про себя Кейт. Может, эта бутылка ее хоть немного разговорит?

Джоанна указала Кейт на старенький диванчик, а сама принялась открывать вино. Расправившись с бутылкой, мисс Карчер плеснула вина в грязную кружку и протянула ее Кейт.

Кейт с округлившимися от ужаса глазами пробормотала:

— Я не пью…

Джоанна пожала плечами и единым глотком осушила полстакана.

— Валяйте, спрашивайте, — посмотрела она на Кейт. — Только учтите, на про… провук… провокационные вопросы я отвечать не буду.

Прогресс! — усмехнулась про себя Кейт, а вслух сказала:

— Я же предупредила, вам нечего бояться. Сначала я задам вопросы общего характера…

Для пущей убедительности Кейт вытащила из рюкзака ручку и бумажку.

Вначале она для отвода глаз задала несколько вопросов о составе семьи и выяснила, что Джоанна давно в разводе. Затем та осушила еще полстакана, и все пошло как по маслу. Кейт уже не задавала вопросов — женщина сама рассказывала ей свою печальную историю. Эта история, правда, не имела никакого отношения к исчезновению Эвы, но Кейт не торопилась: она была уверена, что, закончив с бывшим мужем, женщина начнет перемывать косточки своей дочери.

Джоанна Карчер — в прошлом королева красоты честерширской старшей школы — имела неосторожность влюбиться в приезжего журналиста — уж не интуиция ли подсказала Кейт умолчать о своей профессии? Поначалу их история развивалась стремительно и смахивала на набившую всем оскомину сказку про Золушку. Джоанна обвенчалась со своим возлюбленным в честерширской церкви, а потом укатила с ним в Вудроф, где они жили в любви и согласии целых три года.

На четвертый год их совместной жизни начались неприятности: муж все реже начал появляться дома, объясняя свое отсутствие работой, а потом попросту пропал на несколько дней. За эти несколько дней Джоанна успела напридумывать кучу невероятных историй, а заодно узнать, что беременна.

Эта новость не вызвала у нее особой радости, а когда блудный муж вернулся домой, она подумала, что лучше бы этой новости не было вовсе. Муж признался, что любит другую, и предложил Джоанне развестись. В ответ она сообщила о своей беременности, однако ее супруг решения менять не собирался. Правда, он предложил жене пожить в Вудрофе до рождения ребенка, что она и сделала в надежде вернуть мужа в семью.

Однако ее план не удался — все это время супруг снимал дом вместе со своей любовницей и приходил к жене лишь для того, чтобы помочь и узнать, как она себя чувствует.

Вскоре у Джоанны родилась дочь, и тогда муж снова попросил развода и даже осмелился предложить жене оставить ребенка ему. Джоанна — судя по всему, исключительно из мстительных соображений — ответила категорическим отказом и предупредила его о том, что он никогда не увидит дочь, если, конечно, не образумится и не вернется к жене.

Супруг был непреклонен, однако долго уговаривал ее не делать глупостей и позволить ему хотя бы видеться с дочерью. Ослиное упрямство женщины заставило ее вернуться в Честершир, поселиться в глуши и в одиночестве воспитывать дочь. Ее муж, уже бывший, приезжал, чтобы повидаться с дочерью, но Джоанна всякий раз делала так, чтобы встреча отца и дочери не сложилась. Он присылал деньги, письма и подарки, но Джоанна с упрямством, достойным лучшего применения, относила все это на честерширскую почту и отправляла обратно.

Многолетние старания Джоанны привели к тому, что Эва знала своего отца, как убийцу, который до сих пор сидит в тюрьме за жестокое преступление, совершенное им много лет назад…

Весь этот душещипательный рассказ, призванный разбудить в Кейт сочувствие, вызвал у девушке совершенно противоположные эмоции. Теперь Кейт даже не удивилась бы, если бы узнала, что Эва сбежала от такой матери. Ведь та совершенно не заботилась о дочери: все это время Эва прожила в ужасном доме, в нищете, с матерью, которая постоянно заливала свое давнишнее горе бутылкой вина или чего-нибудь покрепче. Если бы Джоанна отказалась от своей мести и отдала ребенка отцу, судьба девушки могла сложиться совершенно по-другому!

Свое возмущение Кейт постаралась оставить при себе. Она сделала вид, что прониклась историей Джоанны, и начала осторожно выспрашивать женщину о ее исчезнувшей дочери.

Та принесла старенький запыленный фотоальбом и показала Кейт фотографии Эвы. Кейт подивилась красоте девушки: длинноногая, большеглазая, длинноволосая, она совершенно не походила на свою растолстевшую, обрюзгшую и опухшую мамашу. Впрочем, когда-то Джоанна могла быть такой же красавицей, как и Эва. Вечное пьянство и взлелеянная годами обида не могли не сказаться на внешности старшей Карчер.

Подозрения Кейт подтвердились: о своей взрослой дочери Джоанна знала только две вещи. Во-первых, Эва, как и ее мать, победила на школьном конкурсе красоты, а во-вторых, она очень хотела уехать из Честершира и сделать карьеру модели в большом городе. Последнее вызывало у матери возмущение.

— Разве приличные девушки становятся моделями? — жаловалась она Кейт. — Они же там все потаскушки…

Кейт промолчала, хотя ей очень хотелось сказать, что не Джоанне Карчер рассуждать о приличиях…

— А вы не думаете, что Джоанна могла узнать о своем отце? — поинтересовалась Кейт у женщины, которая к тому моменту уже почти осушила бутылку.

— Ммм… — отрицательно помотала головой женщина. — Я же говорила, она считает, что отец до сих пор сидит в тюрьме. И знать его не хочет. Я даже имя ему другое придумала… Моего бывшего звали Ральфом Суизи, а Эве я сказала…

— Ральфом Суизи?! — уставилась на нее Кейт. Всякий раз, когда она слышала это имя, у нее першило в горле. И сейчас Кейт почувствовала то же самое.

Неужели это не совпадение?! Ральф Суизи — главный редактор журнала «Модницы Вудрофа», второй муж ее матери — и есть бывший супруг Джоанны Карчер?!

8

Мобильный Кейт упрямо отказывался звонить из леса, поэтому девушке пришлось «дохлюпать» до того места, где лес плавно перетекал в дорогу, окруженную деревьями. За этой естественной аллеей брала начало Минфилд-стрит.

Кейт присела на поваленное грозой дерево и вопрошающе уставилась на индикатор связи, который сообщил Кейт, что связь скверная, но попытаться сделать звонок все-таки можно.

— Цивилизация… — хмыкнула довольная Кейт, закинув ногу на дерево. — Ладно, попробуем…

— Кейт?! — Голос Гарри показался ей ужасно далеким, но все-таки она расслышала в нем радость.

— Гарри! — улыбнулась она. — Ты хорошо меня слышишь?

— Не очень, — признался Гарри. — Как устроилась? Я уже со… — За сим последовало противное шуршание, но Кейт догадалась, что Гарри хотел сказать «соскучился».

— А я тут не слишком скучаю, хотя тебе была бы рада. И устроилась неплохо. Живу в замке.

— В банке?! — уточнил изумленный Гарри. — Ты разве не у дядюшки?

— В замке, Гарри. В замке. У дядюшки. Мне нужна твоя помощь.

— Конечно, — с готовностью согласился Гарри.

— Мне нужно, чтобы ты позвонил Ральфу Суизи и выяснил, не знаком ли он с Джоанной Карчер.

— Кейт, я хорошо тебя расслышал? Ты просишь, чтобы я позвонил Ральфу Суизи!

— Все верно, Гарри.

Голос Гарри куда-то пропал, и Кейт догадалась, что это вовсе не помехи. Гарри слишком хорошо знал отношение Кейт к Ральфу, чтобы не удивиться такой странной просьбе.

— Гарри, ты жив? — полюбопытствовала Кейт, и до нее тут же донеслось невнятное «угу». — Послушай, Гарри, сам Ральф тут совершенно ни при чем. Я не могу сейчас всего объяснить… Мне просто нужно узнать одну вещь… Очень нужно. Но ты сам понимаешь, что я не хочу звонить ни Ральфу, ни его жене…

— Твоей матери, ты хотела сказать, — поправил Гарри.

— Пусть будет моей матери, — раздраженно согласилась Кейт. — Так вот, спроси у него о Джоанне Карчер. Если он скажет, что знал ее, тогда спроси, не у него ли сейчас Эва Карчер…

— Кейт, ты сошла с ума? — полюбопытствовал Гарри. — Ты можешь объяснить, зачем тебе все это понадобилось?

— Нет, это слишком долгая история. Потом я обязательно объясню… Ты выполнишь мою просьбу?

— Хорошо, — вздохнул Гарри. — Постараюсь. Если, конечно, Ральф Суизи не пошлет меня после первого же вопроса.

— Ты журналист или кто?

— Журналист понимает, для чего ему нужна информация. А я, Кейт, ничего не понимаю.

— Считай себя ассистентом журналиста, — утешила его Кейт.

В ответ ей донеслось какая-то невнятная фраза, из которой Кейт расслышала только словосочетание «разыскивает Микки». Засим снова раздалось противное шипение и голос Гарри пропал окончательно.

Кейт сбросила звонок и сунула мобильный в карман капюшонки, которая, сегодня спасла ее от участи быть закусанной до смерти всякой нечистью. Весть о том, что Микки кого-то разыскивает — а, судя по всему, этим кем-то была именно Кейт — ее не тронула. Правда, на секунду Кейт почувствовала что-то похожее на злорадство, но эта секунда промелькнула быстрее, чем Кейт успела своим злорадством насладиться.

Куда больше ее сейчас интересовало то, сможет ли Гарри выполнить ее просьбу. Неужели Ральф Суизи — действительно тот самый «роковой мужчина» в жизни Джоанны Карчер? Кейт догадывалась, кем в этом случае была «роковая женщина»…

Впрочем, несмотря на свои личные обиды, Кейт искренне надеялась, что Эва Карчер отыскала своего отца и прекрасно чувствует себя в новом доме. Ей было искренне жаль девушку, судьба которой сложилась гораздо сложнее, чем ее собственная…

Впервые в жизни Кейт допустила возможность того, что ее мать была не так уж неправа, оставив маленькую дочку на руках у отца. В отличие от Джоанны, которая увезла дочь назло бывшему мужу и превратила жизнь Эвы в ад, мать Кейт оставила дочь ответственному и порядочному человеку, который всю жизнь посвятил своему ребенку…

Кейт не любила вспоминать о матери и поспешила забыть неприятное сравнение. Ей очень хотелось успеть в дом Лиз Уординг — второй пропавшей девушки.

В кроссовках Кейт хлюпала вода, а в нижнюю часть джинсов, казалось, впиталась половина честерширских топей. Кейт подумала было зайти в «замок», чтобы переодеться, но сменных кроссовок все равно не было, а солнце уже начало садиться. Вряд ли Уординги обрадуются, если незнакомка заявится к ним поздним вечером и начнет расспрашивать о дочери… Тем более они, как и Кармайклы, живут на Минфилд-стрит, а это значит, что, вернувшись в «замок» и снова спустившись в низину, Кейт проделает двойной путь.

Ничего страшного, если они узнают, что я была у Джоанны, решила Кейт. Им-то я не буду врать, что провожу соцопрос…

«Дохлюпав» до дома Уордингов, Кейт не без удивления обнаружила рядом с воротами полицейскую машину.

Грег говорил, что делом о пропавших девушках занимается Маккинли… Скорее всего, это именно он, решила Кейт. Кажется, я не вовремя… С Маккинли я уже знакома, и это большое преимущество… С другой стороны, эта дурацкая история с сумками… К тому же Грег наверняка уже рассказал Маккинли о нашем знакомстве…

Пока Кейт сомневалась, прячась за воротами, входная дверь открылась и на порог вышел мужчина в полицейской форме. Внушительную фигуру детектива Маккинли Кейт узнала бы без труда, но это был не он. Наверное, напарник, подумала девушка.

— Мисс Майрик!

Кейт вздрогнула и нехотя вышла из-за ворот. На пороге дома стоял Грег, а в руках у него дымилась сигарета.

— Какая встреча! — улыбнулся он девушке. — Ни за что не поверю, что вы тут просто прогуливаетесь.

Кейт поняла, что врать бессмысленно, и подошла к молодому человеку. В форме Грег выглядел иначе, чем в рубашке и джинсах. Он показался Кейт взрослее и даже выше ростом.

— Добрый вечер, детектив Кармайкл… — поздоровалась она.

— Зачем так официально? — удивился Грег. — Это из-за формы?

— Нет, из-за машины, — не удержалась Кейт. — А форма, знаете, вам к лицу. Солидности добавляет.

— Спасибо. А то я уж думал, вы скажете, что я выгляжу в ней нелепо. От вас так же сложно дождаться комплимента, как от моего начальника — похвалы. И все-таки — какими судьбами, Кейт? Уверен, что вы здесь не просто так.

Кейт не любила врать и делала это исключительно по необходимости, как в случае с миссис Карчер. Тем более Грег наверняка и сам обо всем догадался.

— Я уже была у Джоанны Карчер, — призналась она. — А теперь хочу поговорить с Уордингами. Да и вы здесь, как видно, не просто так.

Вы же говорили, что делом занимается детектив Маккинли.

— Маккинли в больнице. Бедняга заработал язву, и дело передали мне… И все-таки меня поражает ваша настойчивость, — покачал головой Грег. В его взгляде Кейт прочитала восхищение. — Я так и знал, что вы — беспокойная.

— В каком это смысле?

— Во всех. Вы не угомонитесь, пока не удовлетворите свое любопытство. Вы, Кейт, относитесь к тому разряду людей, которые на голом энтузиазме могут своротить горы. Только такие люди очень редко делают что-то для себя. Вот и вы, подозреваю, не столько хотите написать сенсационную статью, сколько пытаетесь оправдать своего дядюшку в глазах жителей Честершира. Похвальное стремление, я согласен. Но мне все-таки кажется, что каждый должен заниматься своим делом…

— Какая торжественность… — хмыкнула Кейт. — Я слушаю вас, и мне начинает казаться, что вы старше меня лет на пятнадцать. Даже Кип не говорит со мной в таком тоне… Да, каждый должен заниматься своим делом. Вот я и занимаюсь: расспрашиваю людей и пытаюсь нарисовать объективную картину событий. Я не говорила, что собираюсь расследовать преступление…

— Не надо сравнивать меня с этим вашим писателем, — обиделся Грег. — И я вовсе не пытался читать вам мораль. А насчет объективной картины — вот уж не знаю. Я, например, теряюсь в догадках… Простите, Кейт, но я не могу больше с вами болтать. Время поджимает, а Уординги не будут терпеть наше присутствие до бесконечности.

— Наше?

— Со мной напарник, Грегори Соллет. Он — офицер дорожного патруля, а в деле расследования — новичок. Так что, простите, Кейт, мне нужно мчаться к нему на выручку.

— Возьмите меня с собой, Грег, — попросила Кейт, заранее зная ответ на свою просьбу.

— Это плохая идея, Кейт, — покачал головой Грег.

Кейт раздражало то, каким тоном говорит с ней Грег. Можно было подумать, что он ровесник ее отца. А ведь он старше ее на каких-то семь-восемь лет. Кейт хотелось возмутиться, но она сдержалась. Тем более, что в ее голове созрел маленький коварный план.

— Возьмите, Грег, — настойчиво повторила она. — Вы не пожалеете. У Джоанны Карчер я узнала кое-какую информацию, которая будет вам очень интересна.

— Что именно? — внимательно посмотрел на нее Грег.

— Возьмете — скажу, — невозмутимо ответила Кейт.

— Это похоже на шантаж, — лукаво улыбнулся Грег. — А вдруг я уже знаю то, о чем вы хотите мне рассказать?

— Едва ли. Даже если вы знаете факт, то он не представляет никакой ценности без дополнительной информации. А у меня есть все шансы ее получить. Мало того — я уже сделала звонок, который ее гарантирует.

— Вы говорите загадками, Кейт…

— Я всего лишь хочу, чтобы вы представили меня Уордингам и дали мне возможность задать несколько вопросов…

— Ох, Кейт, ваши игры в детектива меня пугают… — Грег вздохнул, огляделся по сторонам, затушил тлеющую сигарету, а потом кивнул: — Ну, хорошо, идемте.

Уординги оказались спокойными и очень милыми людьми, но познакомиться с ними Кейт предпочла бы иначе. Грег представил ее, как начинающую журналистку, которая собирается написать статью о Честершире, и добавил, что она — его хорошая знакомая. Поначалу Уординги отреагировали на его заявление довольно холодно, но оба растаяли, когда миссис Уординг обратила внимание на вымокшие джинсы Кейт и кроссовки, из которых текла вода.

— Бог ты мой! — всплеснула она руками, заметив лужицу, растекшуюся под ногами Кейт. — Где вы умудрились так промокнуть?

— Я ходила к Джоанне Карчер, — ответила Кейт, проклиная себя за то, что так и не добралась до «замка». — Наверное, надо было выбрать другой путь, но я не знала и пошла через топи…

— Милая моя, да вы же простудитесь! — Лилиан Уординг обернулась к супругу. — Представляешь, мисс Майрик ходила к Джоанне! — Джереми Уординг сокрушенно покачал головой. — Зря вы это сделали, я вам скажу… — Лилиан снова повернулась к Кейт. — Джоанна — безумная женщина. Никто не знает, чего от нее можно ожидать… В прошлом году она набросилась с кулаками на нашего почтальона — Альфреда Уигги. Да-да, представьте себе… — Кейт сразу вспомнились слова Джоанны о посылках и открытках, которые присылал дочери Ральф Суизи. — Больше он туда — ни ногой… К тому же ей было совершенно плевать на дочь. Она держала бедняжку в черном теле. Просто удивительно, что Эва выросла такой красивой и милой девочкой… Да, что же мы стоим?! Немедленно снимайте свою обувь. Я принесу вам что-нибудь переобуться. Дорогой, свари, пожалуйста, глинтвейн для нашей гостьи. И положи в микроволновую печь мою гелевую грелку. Вам не помешает прогреть ноги, Кейт…

Лилиан провела Кейт в гостиную и усадила в кресло. Кейт почувствовала себя если не членом семьи, то уж точно близким другом Уордингов. Вокруг нее поднялась настоящая суета: Джереми Уординг принес ей вначале грелку, потом прозрачную чашку с дымящимся глинтвейном; Лилиан Уординг накрыла ее пледом и каждую минуту спрашивала, не замерзла ли девушка. Кейт и не подозревала, что такая мелочь, как мокрые джинсы и кроссовки, может помочь ей добиться чьего-то расположения.

Когда суета вокруг Кейт угомонилась, Грег и его тезка продолжили свои расспросы. Кейт внимательно слушала, стараясь не упустить ни единого слова, и пыталась сравнить вопросы полицейских с теми, что она сама заготовила.

Ей, в отличие от Грега, и в голову не приходило спросить, что из одежды и украшений было на пропавшей девушке в день ее исчезновения. Вопроса о том, в котором часу девушка обычно возвращалась домой, тоже не было в «списке» Кейт.

Зато она все-таки поинтересовалась у Джоанны Карчер, где работала и чем увлекалась Эва. Выяснилось, что та работала официанткой в кафе «Санрайс» — том самом кафе, где Кип и Кейт «встретились» с забавным песиком Кармайклов. Увлечений у девушки не было, кроме разве постеров с фотомоделями, которые Эва развешивала на стенках у себя в комнате.

Дочь Уордингов, Элизабет Уординг, которую все называли просто Лиз, тоже отметилась на школьном конкурсе красоты. Правда, она заняла второе место и получила почетный титул «Мисс Обворожительная Улыбка». Кейт попросила фотографии и немедленно убедилась в том, что улыбка у Лиз и впрямь была обворожительной: зубы сверкали природной белизной, а в самой улыбке было торжество победительницы. Хоть и на втором месте, Лиз Уординг все равно чувствовала себя королевой.

Кейт мысленно сравнила портреты девушек: обе были красотками, но совершенно разного типа. Эва была скромной, милой и даже, как показалось Кейт, немного неуверенной в себе. Лиз, напротив, относилась к тому типу красавиц, которые заражают всех своим безрассудством, стремлением жить и радоваться жизни.

Впрочем, в том, что девушки — совершенно разные, не было ничего удивительного. Эва жила в нищете, без отца, с матерью, которая всю жизнь использовала ее как орудие мести. Лиз — в полноценной семье с любящими родителями, которые выполняли любой ее каприз, любое пожелание.

Друзей у Лиз было много, однако, как это часто случается с людьми, умеющими располагать к себе окружающих, Лиз никого не могла назвать своим закадычным другом или близкой подругой. С родителями она была в меру откровенной, судя по всему, как и с друзьями. В последние несколько дней девушка была чем-то воодушевлена, как сказала Лилиан Уординг, она «парила на крыльях» и, кажется, снова в кого-то влюбилась.

В отличие от Эвы, Лиз не горела особым желанием уехать из города. Ее вполне устраивала работа в честерширском салоне красоты, который помогли открыть ей обеспеченные родители. Лиз была девушкой со вкусом, а потому салон пользовался спросом. Туда ходили не только женщины, но и мужчины — зачастую лишь для того, чтобы полюбоваться красивой хозяйкой.

Что Лиз Уординг делала на холме в девять часов вечера, родители не могли даже предположить. Она не была любительницей прогулок по ночному лесу, хотя вполне была способна устроить своему кавалеру «экстремальное» свидание. Одного из своих молодых людей она пригласила на озеро и чуть не утопила, когда в порыве чувств бросилась к нему в объятия и перевернула лодку.

— В глубине души Лиз всегда была авантюристкой, — вздохнула миссис Уординг, прикладывая платок к глазам. — Такая жизнерадостная, жизнелюбивая… Мне кажется, она не уезжала из Честершира только из-за нас… Лиз — взбалмошная девушка, но хорошая дочь. Она никогда не позволяла себе ничего такого, что могло бы нас обидеть, задеть или напугать. Правда ведь, дорогой?

Джереми Уординг кивнул. Кейт заметила, что говорила в основном мать, а отец предпочитал отмалчиваться. Он был потрясен случившимся до глубины души и потому удерживался от замечаний, чтобы не выдать свои чувства.

— Скажите, миссис Уординг, — начала Кейт, пытаясь предугадать, какую реакцию вызовет ее вопрос, — вы подозревали в исчезновении вашей дочери… Скотта Майрика?

На бледном лице Лилиан отразилось замешательство. Фамилия девушки с самого начала вызывала подозрение, что с известным чудаком-профессором приезжую журналистку объединяют какие-то родственные связи.

— Уж не знаю, как вам сказать… — осторожно начала миссис Уординг не глядя на Кейт. — Ситуация деликатная, ведь я подозреваю, что вы со Скоттом Майриком — не просто однофамильцы…

— Да, — спокойно кивнула Кейт. — Скотт — мой дядя. Но это ничего не меняет. Вы можете смело говорить мне все, что думаете. Тем более, я уже знаю, что говорят о дяде в городе.

— Да, поначалу у меня были такие мысли… — кивнула Лилиан, все еще испытывавшая неловкость. — Когда Альфред Уигги сказал, что видел Лиз неподалеку от замка, то есть, я хотела сказать, от дома вашего дядюшки… Тем более, простите меня, Кейт, Скотт Майрик — большой чудак… Он живет в нашем городе уже очень давно. А о нем никто ничего не знает. Естественно, это провоцирует всякого рода толки… Вот я и подумала… Но потом, когда поползли слухи о том, что Скотт Майрик работает на правительство, я отмела эту версию… Мы с мужем — консерваторы. Привыкли доверять правительству. Не думаю, что человеку, — каким бы гениальным ученым он ни был, — разрешили бы проводить подобные эксперименты…

— Не будем больше об этом, — предложила Кейт, почувствовав, что Лилиан неприятно говорить ей об ужасных слухах, касающихся ее дяди.

Кейт попросила разрешения взять себе одну из фотографий Лиз, предупредив, что не собирается нигде ее печатать.

— Когда видишь перед глазами портрет, сразу вспоминаешь, что говорили об этом человеке, — объяснила Кейт. — Я ее обязательно верну через какое-то время.

— Ну, хорошо, — сдалась Лилиан Уординг. — Вы кажетесь мне милой девушкой, и я не думаю, что вы собираетесь как-то нам навредить. Берите, Кейт.

Лилиан протянула Кейт фото, на котором Лиз красовалась в ленточке «Мисс Обворожительная Улыбка». Кейт еще раз подивилась красоте девушки: в ней не было ничего искусственного. Могла ли Лиз Уординг предположить, что через несколько лет эта фотография попадет в руки журналистки, которая будет писать статью о ее, Лиз, исчезновении?

После визита к Уордингам Грег отправил напарника в участок на машине, а сам пошел провожать Кейт пешком. Кейт, как и обещала, рассказала ему о своем визите к Джоанне.

— Знаете, Грег, — подытожила она свой рассказ, — приехав сюда, я каждый день удивляюсь тому, как тесен мир. Вы оказались полицейским именно из честерширского участка. Пэм, с которой я познакомилась по чистой случайности, — бывшей женой моего дяди. А теперь еще и бывший муж Джоанны оказывается нынешним мужем… бывшей жены моего отца.

Грег уставился на Кейт с удивлением и даже остановился.

— Вы что, так называете свою мать?

— Да, называю, — кивнула Кейт, всем своим видом давая Грегу понять, что не намерена ничего объяснять.

— Хорошо, воля ваша, — прочитал ее взгляд Грег. — Только для меня это странно…

— Вы бы меня поняли, если бы оказались в моем положении…

— Ну, в вашем положении я точно не окажусь, — невесело усмехнулся Грег. — У меня нет ни отца, ни матери.

— Извините, — смутилась Кейт. — Я не хотела вас обидеть.

— А вы и не обидели. Вы просто не знали.

— Они… умерли?

— Да, и довольно давно. Дядя рассказывал, что они поехали на второй «медовый месяц» в горы. Фуникулер, на котором они решили прокатиться, оборвался. Об этом случае тогда писали все газеты. Если честно, я их даже не помню — когда они погибли, мне исполнился год. Меня воспитывал дядя. Вот и вся история. Поэтому в вашей шкуре я не окажусь, но если бы оказался, то мне в голову не пришло бы называть свою мать так…

Кейт промолчала. История Грега показалась ей очень печальной. А если бы ее воспитывал дядя? Кейт даже передернуло от ужаса. Скорее всего, она выросла бы диким зверьком, который боится всего на свете… Теперь понятно, почему Грег разговаривает с ней свысока. Он повзрослел гораздо раньше, чем она. Точнее, ему пришлось повзрослеть…

— Значит, вы уже позвонили своему Гарри, и он не сегодня-завтра должен вам ответить? — Кейт кивнула. — Могу я рассчитывать, что узнаю ответ первым? Или мне, растяпе-полицейскому, придется самому наводить справки? — лукаво поинтересовался Грег.

— Я — ваша должница. Вы же представили меня Уордингам как свою знакомую, — улыбнулась Кейт.

— Какая там должница, — усмехнулся Грег. — В том, что Уординги устроили вам такой душевный прием, исключительно ваша заслуга. В вас есть что-то такое детское и трогательное, из-за чего люди принимают вас, как свою…

— Детское?! — тряхнула головой Кейт. — Ничего подобного!

— Ох, и упрямая же вы, Кейт Майрик… Хотя это мне тоже в вас нравится. Не понимаю только, за что вы меня так невзлюбили…

Грег посмотрел на нее своими яркими голубыми глазами, и Кейт тут же вспомнила клочок неба над лесным озером. И правда, за что она так невзлюбила его? Сейчас он казался ей совершенно другим человеком. Тогда, в поезде, он показался ей не в меру болтливым попутчиком, красавчиком и ветрогоном. А теперь — сильным, твердым, уверенным в себе мужчиной, который вовсе не собирался пожирать ее плотоядным взглядом, напротив, смотрел на нее очень ласково и чуть лукаво. В его голубых глазах плясали чертики, и Кейт уже заметила, что эти чертики пляшут только тогда, когда он смотрит на нее.

Ведь и Грег, наверное, пытается прочесть мой взгляд, подумала Кейт. А что в нем написано? Любопытство, удивление, смущение? Что я чувствую к нему? Неприязнь — едва ли, это уже прошло. Симпатию? Быть может, но вряд ли такую же сильную, как к Кипу… А ведь Грегу не все равно, какие чувства я к нему испытываю. Он смотрит в мои глаза так, словно пытается прочитать в них душу…

— Кейт, да вы как будто уснули, — прервал ее размышления Грег.

Надо же, испортил такой романтичный момент, с досадой подумала Кейт. А ведь она была уже в секунде от того, чтобы подумать, что он в нее влюблен… Ничего подобного. Похоже, ему просто нравится развлекаться с маленькой, по его мнению, девочкой, которая забавляет его своими детскими выходками.

Кейт сглотнула обиду и постаралась принять невозмутимый вид.

— Меня удивляет, с какой скоростью вы, Грег, делаете выводы. Вы, наверное, считаете себя хорошим психологом… Ну, так вы ошиблись. Нет никакой неприязни. Я отношусь к вам ровно так же, как и ко всем остальным своим новым знакомым.

— Как к писателю Кипу Моузу? — хмыкнул Грег. — Вот это вряд ли. Он ходит у вас в любимчиках, это я сразу заметил. Я даже удивился, откуда у вас такое родство душ. А потом понял: вы же с ним почти что коллеги…

— Вам явно не нравится, что он писатель. Вы произносите это слово так, как произносили бы, наверное, слово «убийца», — съязвила Кейт.

— Вы ни разу не слышали, как я произношу это слово, Кейт.

— О да, — разошлась Кейт, — и лучше бы мне не слышать… Это вы хотели сказать, брутальный детектив Грегор Кармайкл?

— Да что бы я ни сказал, вы все равно вывернете мои слова наизнанку, — покачал головой Грег.

Кейт уже видела это обиженное лицо в вагоне поезда. Правда, тогда она не обратила внимания, что в такие моменты перечеркнутая шрамом бровь Грега подрагивает…

— Давайте не будем ссориться, — немного остыв, предложила Кейт. — Я позвоню вам, когда получу новости от Гарри. А вы… Можно попросить вас еще об одном одолжении?

— Сначала оскорбляете, потом просите? Хорошая тактика… — укоризненно покачал головой Грег.

Но Кейт чувствовала, что он больше не сердится. Впрочем, он считает ее маленькой и глупенькой девочкой, а на таких — глупо и обижаться…

9

На этот раз Кейт не удалось улизнуть из дома незамеченной. Эльза ждала ее в гостиной и всей своей позой выражала возмущение по поводу поведения Кейт.

Кейт обреченно вздохнула про себя и приготовилась к обороне.

— Доброе утро, Эльза, — с деланным спокойствием поздоровалась она. — Боюсь, что и сегодня не составлю вам компанию за завтраком.

— Послушайте-ка, Кейт, — сквозь зубы процедила Эльза, — с тем, что вы не уважаете меня, я уже смирилась. Но ваш дядя, мне кажется, такого отношения совершенно не заслужил.

— О чем это вы? — с недоумением поинтересовалась Кейт.

— Уж будто не понимаете?

— Не понимаю, — вздохнула Кейт и присела на краешек дивана.

Судя по раскрасневшемуся лицу Эльзы, — когда та возмущалась или волновалась, оно всегда приобретало какой-то пурпурно-лиловый оттенок, — разговор обещал быть долгим. Поначалу Кейт подумала, что речь пойдет о ее отношении к Эльзе. Однако разговор принял совершенно другой оборот.

— Очень скверно, что вы, такая взрослая особа, не понимаете простых вещей. Значит, плохо вас воспитали.

— Об этом не вам судить, — бросила Кейт, обидевшись за отца и бабушку Линду.

— Нет уж, милая, мне. Я — человек немолодой и, поверьте, имею право отчитать невоспитанную девчонку, даже если она — моя хозяйка. Как вы думаете, почему я служу у мистера Майрика?

— Потому, что он щедро вам платит? — усмехнулась Кейт.

— А вот и не угадали. Платит он мне не так уж и щедро — у других хозяев я и больше получала… Вот, правда, поваром никогда не была — есть такой грех. Все больше слугами управляла и домом занималась… А служу я мистеру Майрику, потому что он — человек прямой. И мою прямоту выносит. Ему со мной легко, хоть он и бранится, а мне — с ним, хотя я ворчу…

— Я только одного не могу понять, — перебила служанку Кейт. — При чем здесь моя невоспитанность?

— А притом, что я вам прямо скажу: некрасиво так поступать.

— Да как — так?! — не выдержала Кейт.

— Приехали в гости к дяде, а завтракаете, обедаете и ужинаете у чужих людей. Уже, наверное, у всего города перебывали. А дядя родной вас и не видит.

Кейт нервно рассмеялась.

— Да дядя даже не замечает моего отсутствия, Эльза. Пока я завтракала, обедала и ужинала с вами, он уделял мне меньше внимания, чем самой плохонькой пробирке из своей лаборатории. Он даже не слушал, о чем я говорю. Все приходилось повторять… Вы что же, думаете, он огорчен моим отсутствием? Ничего подобного. Мне кажется, так дяде Скотту даже проще. По крайней мере, ему не приходится изображать из себя внимательного слушателя…

— Плохо вы знаете своего дядю, Кейт, — покачала головой Эльза. — Он только делает вид, что ничего не замечает. И то, что вы уже который день не садитесь с ним за стол, его, поверьте, обижает. Хотя он никогда в жизни вам этого не скажет.

Кейт окончательно растерялась. Если бы речь шла не о ее дядюшке, она поверила бы словам Эльзы. Но дядя Скотт, страдающий от невнимания племянницы, — это звучало совершенно нелепо. Нет, больше — абсурдно. А уж то, что он все замечает, и того абсурдней. Не далее как вчера дядя пять раз переспросил Кейт о том, где она будет ужинать…

Неужели дядя и вправду хотел, чтобы Кейт ужинала с ним? Но почему нельзя было сказать об этом прямо? Впрочем, он, кажется, не привык поступать, как обычный человек… Наверное, это наследственное…

Кейт покосилась на Эльзу, которая явно дожидалась, когда до Кейт дойдет смысл всего сказанного.

— Ну, хорошо, — уже мягче заговорила служанка, — если вы не хотите есть то, что готовлю я… да, каюсь, я скверно готовлю… можете хотя бы посидеть за столом. Уж поверьте, насильно кормить вас я не собираюсь…

— Спасибо и на том, — мрачно усмехнулась Кейт. — Надеюсь, что вы не ошибаетесь и мое присутствие действительно так необходимо дяде Скотту…

За завтраком дядя действительно казался более оживленным, чем обычно, и даже спросил Кейт, как ей нравится Честершир. Кейт рассказала о статье, о пропавших девушках и внимательно наблюдала за реакцией дядюшки. Ей снова показалось, что он совершенно ее не слышит, и Кейт выразительно посмотрела на Эльзу, которая лишь неопределенно покачала головой.

— Дядя Скотт, а почему у тебя никогда не бывает гостей? — полюбопытствовала Кейт.

— Они ко мне не приходили, — последовал исчерпывающе прямой ответ. — Кроме, разумеется, Джеральда и тебя, Кейт.

— А тебе не приходило в голову, что их надо звать?

Дядя оторвался от тарелки, в которой на сей раз лежала приготовленная Эльзой творожная запеканка — желтый ломоть, покрытый корочкой, по цвету и рельефу напоминавшей изюм, — и по-детски распахнутыми глазами посмотрел на Кейт.

— Что ты хочешь сказать?

— Всего-навсего, что гости не приходят сами. Их нужно приглашать. Я могу это сделать, если ты не будешь возражать.

Если бы Кейт могла сделать ставку, она непременно поставила бы на то, что дядя заявит категорическое «ни в коем случае». И проиграла бы. Потому что дядюшка Скотт совершенно спокойно ответил:

— Конечно, зови кого хочешь… Только, очень тебя прошу, не втягивай в это меня…

— В каком смысле? — удивленно покосилась на него Кейт.

— В том смысле, что помогать тебе будет Эльза. Я не знаю даже того, где в этом доме находятся столовые приборы…

— О, с этим мы разберемся. — Кто бы рассчитывал на дядю? Если бы он накрывал на стол, гостям пришлось бы пить из пробирок… — Я надеюсь, Эльза не будет, как обычно, бубнить «кого еще принесло» и захлопывать дверь перед их носом?

— Надеюсь, нет, — не слишком-то уверенно ответил дядя. — Ты же не будешь, Эльза?

— Ну, вот еще, наприглашают тут всяких… — пробубнила Эльза, ковыряясь вилкой в собственном кулинарном шедевре. — А я — готовь им, убирай за ними…

— Эльза, дери мою плешь! — вскричал дядюшка Скотт. — Это вообще-то твоя прямая обязанность. Если Кейт хочет позвать гостей, пусть зовет! В конце концов, не так часто ко мне приезжает племянница.

Глядя на эту парочку, Кейт с трудом сдерживала улыбку и думала о том, что Эльза права: дядюшка Скотт, пусть неумело и неловко, но все-таки выражал свою любовь к племяннице.

Бармен кафе «Санрайс» сразу узнал посетительницу и, когда Кейт подошла к стойке бара, поприветствовал ее веселым:

— А, это снова вы, мисс Спасительница Собак?

— Снова я, — улыбнулась Кейт и присела на высокий стул, обтянутый светло-желтым дерматином. — Чашечку двойного «эспрессо», — надо взбодриться, — и творожную запеканку — ту, что предложили мне с утра, я так и не рискнула попробовать.

Бармен окинул Кейт дружелюбным взглядом. Эта веселая девушка с чудинкой в красивых серых глазах понравилась ему еще в тот день, когда произошел инцидент с собакой. Правда, тогда ему было не до любезностей: если бы администратор застукала собаку в кафе, его бы мигом выкинули с работы. Сегодня администратора не было, а потому настрой у бармена был самым радужным.

— Вы не пойдете за столик? — поинтересовался он у Кейт, которая не торопилась покидать стойку.

— Если вы не возражаете, я посижу здесь, — игриво прощебетала Кейт. — И поболтаю с вами.

— Я? Возражать? — пролепетал бармен. — Да что вы? Людей у нас по утрам мало, а мисс Мэдсон, администратор, слава богу, сегодня не придет.

— День обещает быть хорошим? — заулыбалась Кейт.

— Просто замечательным… Меня зовут Барри.

— Очень приятно, Барри. А меня — Кейт. Кейт принялась непринужденно болтать о замечательном оформлении кафе и его уютной обстановке, Барри — о посетителях и — видно, мысль об администраторе не давала ему спокойно жить даже в отсутствии оного — о мисс Мэдсон.

— Я слышала, по городу ползут ужасные слухи… — Кейт сделала «страшные» глаза. — Говорят, тут у вас пропадают девушки. И одна из них — работница вашего кафе. Даже не верится, что в таком спокойном городке, как Честершир, могут происходить подобные вещи…

— А, вы об Эве… — омрачился Барри. — Да, так и есть. Она работала у нас официанткой. Жаль, девчонка была что надо… Красавица, умница, и при этом — скромная, работящая. Никогда нос не задирала. И чаевыми со мной делилась. Мисс Мэдсон на ее место так никого и не нашла, жмотничает. Теперь я один в двух лицах: и официант, и бармен. А мисс Мэдсон…

— Скажите, Барри, — поспешила Кейт перебить словоохотливого бармена, пока он не оседлал своего любимого конька, — вы думаете, Эва Карчер могла отсюда уехать?

— Не знаю, — пожал плечами Барри. — Вообще-то, сказать по правде, я думаю, что если бы она уехала, то обязательно предупредила и меня, и мисс Мэдсон. Эва была ответственной девушкой, она бы дождалась, когда ей найдут замену. А мисс Мэд…

— Значит, вы думаете, Барри, что Эву… похитили?

— Все может быть. Хотя кому в Честершире пришло бы в голову ее похищать? Правда, ходят слухи, — Барри наклонился к Кейт так близко, что она почувствовала запах ментоловой жвачки у него изо рта, — что все это — проделки нашего «доктора Франкенштейна». Мол, это он девчонок к себе заманивает, а потом опыты на них ставит…

— И что же, вы верите этим бредням? — усмехнулась Кейт.

— Не знаю, — вздохнул Барри, который ожидал от своих слов большего эффекта. — Так говорят…

— Вы говорите, Эва — красивая девушка. Наверняка у нее был парень… Или за ней кто-то ухаживал… Может быть, ее исчезновение связано с ее молодым человеком?

— Да не было у нее никого, хоть она и была красавицей, — объяснил Барри. — Она мечтала уехать отсюда и встретить своего «принца» где-нибудь в большом городе. Моделью хотела стать… А насчет ухажеров — их у нее было пруд пруди. Каждый посетитель за ней ухлестывал… Но она ни с кем шашней не крутила, во всяком случае, я такого не замечал…

Тут в кафе зашел очередной посетитель, и Барри, извинившись перед Кейт, направился в зал. Кейт рассеянно жевала запеканку и думала, почему Гарри все еще не позвонил ей. А вдруг бывший муж Джоанны — совсем другой Ральф Суизи? Что ж, в этом случае у нее есть хоть какое-то утешение: с Гарри Ральф, по крайней мере, незнаком. То-то было бы шуму в доме Суизи, если бы туда позвонила Кейт…

Кип Моуз тоже куда-то запропастился. Он ничего не давал о себе знать с того самого ужина у Кармайклов. А ведь обещал рассказать Кейт о себе, пригласить ее в гости…

Может быть, я чем-то обидела его? — размышляла Кейт. Но ведь я не сказала ничего такого, что могло бы его задеть… Впрочем, душа писателя — потемки. Кип вообще полон загадок.

То ли дело Грег — он весь, как на ладони, усмехнулась Кейт. Правда, и он умудрился меня удивить. Кто бы мог подумать, что этот веселый парень — сирота, воспитанный дядей?

Не успела Кейт подумать о Греге, как тут же услышала за спиной веселый голос:

— Ну и где еще я мог вас встретить?

Кейт обернулась. Грег подошел к стойке бара и окинул ее взглядом, в котором смешались восхищение и насмешка. Как видно, Грег не умел смотреть на нее по-другому.

Да что я — клоун?! — возмутилась про себя Кейт и почувствовала, что краснеет. Не то от возмущения, не то от пристального взгляда Грега, направленного прямо в ее глаза.

— Журналисты всегда на полшага впереди полиции, — съязвила она, чтобы прикрыть свое смущение.

— Ну, уж, Кейт? Рановато делаете выводы. Помнится мне, вы вчера упрекали меня в том же. А я, честно говоря, не особенно удивился, увидев вас здесь. Мое чутье мне подсказывало, что вы где-то неподалеку…

— Я духами не пользуюсь.

— Но чутье-то не обмануло… — лукаво усмехнулся Грег, не сводя с нее пристального взгляда. — Завтракаете? Опять служанка вашего дяди травит вас своими кулинарными изысками?

— Да уж, — вздохнула Кейт, вспомнив утреннюю запеканку. — Сегодня ей удалось уговорить меня соблюдать видимость присутствия за столом. Она сказала, что дядюшка грустит, когда не видит меня, вылезая из своего подземелья…

— И что же, вы думаете, она права?

— Не знаю, — пожала плечами Кейт. — От дядюшки Скотта можно ожидать всего, чего угодно… Кстати, я уговорила его устроить ужин… Не знаю, что на меня нашло, потому что теперь я не могу ответить на два вопроса.

— Каких же? — поинтересовался Грег, присаживаясь за соседний стул.

— Во-первых, кого позвать на ужин. А во-вторых, как заставить Эльзу приготовить что-то съедобное…

— Вы не поверите, Кейт, но я могу вам ответить на оба вопроса, — засмеялся Грег. — Во-первых, позовите меня. И тогда второй вопрос решится сам собой. Я помогу вашей Эльзе что-нибудь состряпать. Если, конечно, она не хлопнет дверью у меня перед носом, как в прошлый раз…

— Дядя Скотт выдал ей такую гневную тираду, что, думаю, Эльза поостережется повторять свой подвиг, — улыбнулась Кейт. — А насчет вас, Грег… Что ж, идея мне нравится. Поначалу я думала пригласить ваших дядю и тетю, но потом поняла, что эта мысль слишком безумна… Дик свято верит в то, что мой дядя — Франкенштейн, а Памела, боюсь, не захочет и близко подойти к «замку», который бывший возлюбленный для нее построил…

— Неужели вы не позовете своего писателя? — полюбопытствовал Грег, и Кейт расслышала в его голосе саркастические нотки.

— Кип Моуз — не мой писатель. Он — американский писатель. И как любой американский писатель, принадлежит не мне, а Америке, — в тон ему ответила Кейт.

— Сколько пафоса, — усмехнулся Грег. — По-моему, вы его переоцениваете. Я даже имени его не знаю.

— Уже знаете: Кип Моуз.

— Но не Теодор же Драйзер?

— Мне кажется, вы просто ему завидуете, — заступилась за писателя Кейт. — Я начала читать его книгу. По-моему, он пишет замечательно. Увлекательно, образно… А ведь вы даже не читали его, Грег. И уже критикуете…

— Каюсь, не читал, — спокойно согласился Грег. — И, увы, в ближайшее время не сподоблюсь. Я только что закончил «Американскую трагедию» Драйзера. Боюсь, после нее книга вашего… ну хорошо, американского писателя Моуза покажется мне слабенькой пародией на литературу…

— «Американская трагедия» — сильная вещь, — согласилась Кейт. — Но зачем сравнивать Драйзера и Моуза? Между ними — эпоха.

— И что с того? Чем современнее автор, тем хуже он должен писать? Тем меньше с него спрос? Так, что ли, по-вашему?

— Нет, я не то хотела сказать… — стушевалась под его пристальным взглядом Кейт.

— А что же?

— А то, что нельзя сравнивать… фламинго и пеликана. «Американскую трагедию», несмотря на ее почти детективную фабулу, детективом назвать нельзя. А Моуз пишет детектив. Психологический детектив, но все же детектив. А в детективе гораздо важнее фабула, действие, нежели «вскрытие нарывов общества». Одно другому не мешает, конечно, но…

— Ничего себе, Кейт! — перебил ее вернувшийся к стойке Барри. — Пока я отсутствовал, вы прочитали целую лекцию офицеру полиции…

— Детективу, — поправил его мгновенно посерьезневший Грег. — Меня зовут Грегор Кармайкл, и я хочу задать вам несколько вопросов. — Грег повернулся к Кейт и уже с совсем иным выражением лица добавил: — Мы продолжим дискуссию позже, Кейт.

10

Кейт миновала Минфилд-стрит и подошла к тропинке, ведущей на холм. Эта дорога к «замку» была самой приятной и легкой. Вокруг тропинки разрослись густые кусты ежевики, усыпанные крупитчатыми, ещё зелёными ягодами, а в прогретом солнцем воздухе почему-то витал аромат меда. Именно на этой тропинке Кейт последний раз видела удалявшуюся фигуру Кипа.

Да, я бы с удовольствием пригласила его, Грег, злилась про себя Кейт, если бы он дал о себе знать. Но Кип Моуз исчез с моего горизонта так же внезапно, как и появился на нем…

Кейт бранила себя за наивность. Ей только что посчастливилось, да, именно посчастливилось, расстаться с Микки, и вот она снова увлеклась. И кем? Писателем, который старше нее почти на два десятка лет…

Кейт беспокоилась не столько из-за возраста Кипа, сколько из-за опыта, обусловленного этим возрастом. Если он не женат, — а об этом Кейт ни разу его не спрашивала, — то, скорее всего, разведен. И наверняка у него, как и у большинства людей творческих профессий, было много женщин… А если и это так, то Кейт едва ли сможет заинтересовать его. Ей попросту нечего ему предложить: у нее нет ни опыта, ни мудрости, ни ума зрелой женщины. Она еще ребенок, хотя Кип из врожденной деликатности относится к ней, как к равной.

Наверное, я ему попросту наскучила, подумала Кейт и с досады принялась обкусывать ноготь на безымянном пальце. Наскучила, как не в меру навязчивый ребенок. Может быть, надо было вести себя с ним по-другому? Держать дистанцию и не лезть со своими нелепыми идеями о статье? Но тогда почему он слушал меня с таким вниманием? И потом, я же не просила его ужинать у Кармайклов — он сам зашел за мной и, как мне показалось, рад был меня видеть…

— А я смотрю, у вас вошли в привычку пешие прогулки! — донесся до Кейт знакомый голос.

Кейт подняла голову и увидела Кипа, машущего ей рукой с вершины холма. Сердце снова вспорхнуло бабочкой, и Кейт почувствовала, насколько легче стало подниматься в гору. Словно кто-то прицепил к спине крылья, и на этих самых крыльях Кейт летела вверх, навстречу своему нежданному счастью.

Кип улыбался. Ямочки возле губ играли, лицо светилось, обласканное солнечными лучами. Кип показался ей красивым, как никогда раньше. Может быть, это оттого, что она так сильно хотела его увидеть? И вот, как по мановению волшебной палочки, случилось чудо, и он пришел! В этот момент Кейт готова была даже поверить в избитую истину: все желания исполняются, стоит только захотеть…

Да, Кип был ее желанием. И желанием настолько сильным, что Кейт почудилось, будто его лицо не просто освещено солнцем, а светится изнутри…

Солнцеликий Кип спустился к Кейт и протянул ей руку, чтобы помочь сделать последние несколько шагов до вершины. За его спиной что-то блеснуло, и Кейт скоро увидела, что именно. Когда они поднялись на холм, Кип выпростал заложенную за спину руку и протянул Кейт букет удивительных роз: в лепестках чередовались угольно-красный и ярко-желтый цвета. И Кип, и цветы были для Кейт такой неожиданностью, что она совершенно растерялась.

— Я вам не угодил? — обеспокоено поинтересовался Кип.

— Ну что вы… — пробормотала Кейт и посмотрела на чудные цветы. — Они такие… такие оригинальные.

— Вот-вот, — обрадовался Кип. — Поэтому я их купил. Удивительные цветы для удивительной Девушки. Эти розы называются «абра-кадабра».

— Откуда вы знаете мое школьное прозвище? — рассмеялась Кейт.

— Вы серьезно?

— Конечно же шучу. Спасибо за цветы, Кип, и простите меня за реакцию. Я просто растерялась. Не ожидала увидеть вас здесь, да еще с букетом. Вы снова решили стать непредсказуемым?

— Нет, меня затянул новый роман. Знаете, как это бывает? Приходит вдохновение, и забываешь обо всем на свете. Даже о времени суток, не говоря уже о булочках для сандвичей… Так что примите эти цветы в знак извинения за мою невнимательность. Конечно, это не только извинение. Мне хотелось подарить вам что-то такое же красивое и удивительное, как вы сами…

Кейт почувствовала, как щеки заливает алая краска. Кип умел делать комплименты, умел быть галантным кавалером. А Кейт, увы, совершенно не умела принимать ни подарков, ни комплиментов. Микки был чудовищно скупым, а у нее, кроме Микки, никого не было.

— Какие у вас планы на ближайшее будущее? — поинтересовался у нее Кип.

— Сейчас я буду делать вид, что обедаю у дяди, а вечером отправлюсь в дом Каррингтонов.

— Нечего сказать, вы быстро обзаводитесь новыми знакомствами…

— Я незнакома с Каррингтонами, — покачала головой Кейт. — Мы едем туда с Грегом. Стелла Каррингтон — одна из пропавших девушек.

— Вы все-таки уговорили Грега помочь вам со статьей?

— Уговорила, — не то слово, — улыбнулась Кейт. — Я обещала ему кое-что взамен. Пока вы, Кип, увлеченно писали свой новый роман, я, можно сказать, участвовала в расследовании.

— Поделитесь со мной, Кейт, — попросил ее Кип. — Мне это ужасно интересно.

— Я бы с радостью, — грустно кивнула Кейт. — Но сейчас мне придется «отбывать» обед. Оказалось, что дядюшка Скотт отчаянно заскучал из-за моего отсутствия…

— Почему бы вам не заглянуть ко мне после обеда? — предложил Кип. — Вы ведь поедете к Каррингтонам только вечером?

— Конечно, — кивнула Кейт. — Только я не знаю, где вы живете.

— Я заеду за вами через час. Идет?

— Идет. Кстати, Кип, мне удалось уговорить дядюшку устроить ужин. Может быть, вы смените гнев на милость и познакомитесь с ним?

Кип ответил не сразу. Кейт показалось, что он колеблется. Объяснения, которые она уже слышала от Кипа, показались ей неубедительными, но давить Кейт не хотела. Не хватало еще, чтобы Кип подумал, что она навязывается…

— Хорошо, — решился наконец Кип. — Только предупредите меня заранее, чтобы я в этот день не садился за работу. Иначе снова позабуду обо всем…

— Конечно, — кивнула Кейт.

Дома ее встретило удивленное лицо Эльзы. Кейт никак не могла понять, что так удивило служанку. Причина обнаружилась лишь тогда, когда Кейт заглянула в зеркало, чтобы стереть с лица грязь, которую, как она подумала, заметила Эльза. Однако на лице Кейт ничего не было: оно просто светилось. Светилось от радости…

Кейт думала, что в доме Кипа ее встретят пыль и беспорядок, однако ее ждало разочарование. Кип оказался очень аккуратным и чистоплотным хозяином. Во всех комнатах царили чистота и порядок: вещи лежали на своих местах, книги — на полках, многочисленные фарфоровые статуэтки в виде хрупких девушек — на комоде. Даже рабочее место Кипа удивляло своей аккуратностью: никаких разбросанных по всему столу листов и авторучек, — на столе стоял ноутбук одной из последних моделей и лежала толстая книжка-органайзер. Этот стол больше подходил менеджеру, нежели писателю.

— Как у вас чисто, — произнесла Кейт.

Кип услышал в ее голосе разочарование и не смог сдержать улыбки.

— А вы-то наверняка ожидали увидеть заброшенный дом, пыльные полки, старую печатную машинку с западающими клавишами, кучу смятых листов бумаги и пепельницу, заваленную окурками… Кажется, я перечислил весь набор писателя-холостяка?

Значит, он не женат. Кейт облегченно рассмеялась и, усевшись на чистенький диван, обитый плюшем приятного фисташкового цвета, произнесла:

— Да, Кип, вы меня поддели. Именно это я и ожидала увидеть. И даже немного огорчилась, когда обнаружила, что ваш чистый и со вкусом отделанный дом далек от моих фантазий… Когда мы познакомились с Грегом, — немного помолчав, добавила она, — он сказал мне, что головы людей набиты стереотипами. И вы знаете, хотя я далеко не во всем соглашаюсь с детективом Кармайклом, с этим утверждением я согласна. И сама только что его подтвердила.

— Да будет вам, Кейт… Если у кого и есть собственное мнение, так это у вас. Вы делаете то, что хотите, и не задумываетесь о том, как посмотрят на вас окружающие. И о людях судите по собственным впечатлениям, а не потому, что вам скажут. Будь иначе — вы бы уже давно уехали из дома своего дядюшки. Ведь вам столько о нем наговорили. Но нет — вы не только продолжаете жить с ним бок о бок, вы пытаетесь заступиться за него, доказать его невиновность. Так что ваше мышление, Кейт, я никак не назвал бы стереотипным. Напротив, оно очень даже независимое… Кейт, вы не будете возражать, если я оставлю вас ненадолго и заварю вкусный чай?

Кейт механически кивнула головой, не расслышав последней фразы. Ей было приятно услышать, что «мышление» ее «очень даже независимое», но что-то помешало ей полностью насладиться радостью от услышанного.

Кип говорил о ней много хорошего. Нет, Кип всегда говорил о ней только хорошее… Кейт вдруг поняла, почему не может полностью принять его похвалы: его слова рисовали ее идеальной женщиной, каковой она не только себя не чувствовала, но и не являлась.

Скорее, ему хотелось видеть ее такой. Кип был похож на художника, однажды решившего, что на его полотнах должно быть изображено только прекрасное, и оставившего все низменное и обыденное для прозы жизни. Казалось, он совершенно не замечает недостатков Кейт, а даже если и обращает на них внимание, то трактует как достоинства. Даже Гарри, ее вечно влюбленный друг, и тот признавал за ней уйму недостатков…

Кейт почувствовала себя статуей, возведенной на пьедестал. Это было лестно и одновременно пугало ее. Она боялась разочаровать Кипа, потому что самое худшее разочарование — это разочарование в идеале. Слава богу, Микки никогда не был ее идеалом, иначе Кейт упала бы с такой высоты, с которой, возможно, никогда бы не поднялась.

А ведь и я сама не лучше Кипа, подумала Кейт, усмехаясь своим мыслям. Восхищаюсь им сверх всякой меры, разве что не боготворю его… Испугалась, что наскучила ему, а когда узнала, что он пропал по другой причине, начала бояться того, что он слишком уж меня превозносит… Что я на самом деле к нему чувствую? Что это — влечение, влюбленность, любовь?

Кейт никогда и никому не признавалась в любви, даже Микки, хотя совсем еще недавно ей казалось, что между ними — настоящее, сильное чувство. Теперь сама мысль об этом вызывала усмешку. Как можно было даже в шутку увлечься этим самовлюбленным красавцем, грозой университетских девиц, озабоченным только собственной внешностью и впечатлением, которое эта внешность производит на окружающих?

Кейт слышала разные определения любви, но ни одно из них не давало ей полного представления об этом чувстве. Оно казалось ей загадочным, непостижимым, неподвластным рациональному объяснению. И Кейт оставалось только теряться в догадках и ждать, когда же она откроет это чувство в себе и поймет его природу…

Кип вернулся с красивым позолоченным подносом в руках, на котором стояли чашки с дымящимся травяным чаем и лежали пирожные. Кейт предпочла бы сейчас стаканчик темного пива и пирожки с яблоками, но отказываться от чая с пирожными тоже не собиралась.

«Высидев» обед у дяди, она не съела ни кусочка. Эльза могла злиться на нее сколько угодно, но Кейт смогла бы попробовать ее стряпню только в том случае, если бы в окрестностях по чьей-то прихоти закрыли все кафе и рестораны.

Чай оказался удивительно вкусным и душистым. Он источал аромат луговых трав и цветов. С каждым глотком Кейт чувствовала, как на душу мягкой пушистой ватой ложится умиротворение.

— Что вы сюда подмешали, Кип? — улыбнулась она писателю. — Мне кажется, что я засыпаю. Это чай так успокаивает…

— Ничего особенного, Кейт. Обыкновенные травы. Несколько видов трав, немного ягод, совсем чуть-чуть цветов. Не удивляйтесь, он действительно расслабляет. Я думал, это именно то, что вам нужно.

— Пожалуй, если это ненадолго. Ведь мне еще нужно к Каррингтонам. А пока… — Кейт с трудом сдержала зевок. — Расскажите о себе, Кип. Где прошло ваше детство, кто были ваши родители, когда вы начали писать… Ох, простите мне этот деловой тон. Рассказывайте обо всем, о чем хотите. В конце концов, я не сижу перед вами с диктофоном…

Кип начал рассказывать о своем детстве. Кейт и рада была бы жадно внимать ему, но чувствовала, как ее неодолимо клонит в сон.

Перед глазами замаячили картинки, совершенно не связанные ни с Кипом, ни с комнатой, а голова налилась тяжестью. Кейт почувствовала, что вот-вот погрузится в сладкую дремоту, но, увы, ничего не могла с собой поделать. Глаза закрылись сами собой, а голова безвольно откинулась на спинку мягкого кресла.

— Кейт!

— Папа?

— Кейт, это я, Кип… Вы нормально себя чувствуете?

Кейт с трудом разлепила тяжелые веки. Тело казалось размякшим, трудно было пошевелиться. В гудящей голове отдавался голос Кипа, склонившегося над ней с обеспокоенным лицом.

— Простите, я уснула… — пробормотала Кейт непослушными губами.

— Это вы меня простите. Я не думал, что щепотка моего успокаивающего чая свалит вас с ног, как какое-нибудь снотворное. Послушайте, Кейт, мне что-то не нравится ваше лицо… Оно… отекло и покрылось красными пятнами.

— Я и губами-то с трудом шевелю, — пробормотала Кейт. — Не пойму, что со мной…

Кип не на шутку перепугался.

— Сейчас я позвоню врачу… Господи, да ведь у меня нет даже телефона — я ни разу не обращался к местному доктору… Тогда я сам отвезу вас в больницу.

— Позвоните лучше Грегу, — силясь оторвать голову от спинки кресла, произнесла Кейт. — Думаю, он найдет доктора.

— Грегу? — недовольно переспросил Кип, но, увидев, что Кейт с трудом шевелится, поспешил ответить: — Хорошо, я позвоню детективу Кармайклу. Надеюсь, вы помните его номер?

— Посмотрите в рюкзачке. Там лежит мой мобильный.

Кип вытащил мобильный, нашел телефон и позвонил Грегу. Кейт и сама не понимала, почему возлагает на Грега такие надежды, но в этот момент ей казалось, что он — единственный человек, который может ей помочь. К тому же Кип откровенно растерялся и даже испугался. Впрочем, Кейт на его месте тоже не слишком бы обрадовалась, если бы ее гость ни с того ни с сего заснул и проснулся, усыпанный красными пятнами.

Грег Кармайкл не только дал Кипу телефон доктора, но и пообещал заехать сам. Кип постарался сдержаться и не высказать своего недовольства по этому поводу, но Кейт заметила, что последняя новость ему крайне неприятна.

Кейт не зря уповала на Грега: он примчался на всех парах и привез с собой доктора, за которым, как выяснилось позже, заехал в местную больницу.

Пока доктор осматривал Кейт, мужчины вышли из комнаты. Кейт показалось, что оба смотрят друг на друга не просто с неприязнью, а почти с ненавистью. Неужели это все из-за меня? — подумала она и тут же вскрикнула от боли: доктор нащупал на ее спине какую-то маленькую ранку.

— Все ясно, — донеслось из-за ее спины.

Что именно стало ясно доктору, определить по его тону было сложно. Кейт досадовала, что не видит его лица. Что, если он обнаружил какое-нибудь неизлечимое заболевание? Кейт остановила поток своей неуемной фантазии и, прежде чем составлять завещание, решила поинтересоваться у доктора, что же с ней все-таки произошло.

— Одевайтесь, мисс Майрик, — проигнорировав ее вопрос, приказал доктор. — Сейчас я задам вам несколько вопросов, а вы на них ответите. Что вы так разволновались? — строго спросил он, поправляя очки. — Можно подумать, я приехал к вам снимать мерки для гроба, — хихикнул доктор.

Кейт оценила бы чувство юмора врачевателя, если бы ее состояние было хоть чуточку лучше. Поэтому вместо улыбки на ее лице появилось выражение замешательства и испуга. Доктор копошился в своем чемоданчике, поэтому ничего не заметил. А если бы заметил, непременно отпустил еще какую-нибудь шуточку, чтобы «ободрить» разволновавшуюся пациентку.

Грег с Кипом вернулись в комнату, — Кейт радовалась уже тому, что эти двое не сцепились между собой, — а доктор принялся задавать ей вопросы. Кейт согласилась и с тем, что у нее горит лицо, и с тем, что страшно гудит голова, и с тем, что у нее слабость во всем теле, и с тем, что ее клонит в сон… После расспросов доктор наконец-то поставил диагноз: укус насекомого, названия которого она не выговорила бы, даже если бы заучила его как скороговорку.

— И что т-теперь? — заикаясь, пролепетала Кейт, до смерти перепуганная названием и ожидавшая вынесения самого зловещего приговора.

— Теперь? — просиял доктор. — Покупайте белые тапочки, мисс Майрик, и заказывайте оркестр… Хм-хм, — захихикал он, довольный произведенным эффектом, выражавшимся в побледневшем лице Кейт и ее испуганно расширившихся серых глазах. — Успокойтесь, это вам не скоро понадобится. Большой беды нет, но два дня вам лучше соблюдать постельный режим и две недели пить таблетки, которые я пропишу. У вас банальная аллергия на укус насекомого. Наверняка вы подцепили его где-нибудь в лесу.

Кейт кивнула с облегчением и надеждой, что доктор снова не примется шутить.

— Да, я ходила в лес. Но с тех пор прошло много времени…

— Аллергия не всегда проявляется сразу, — объяснил доктор. — Я с такими случаями уже сталкивался… Правда, некоторым пациентам повезло куда меньше, чем вам… Так что радуйтесь жизни, мисс Майрик. И забудьте о прогулках по честерширским лесам, они вам противопоказаны…

— Угу, — кивнула Кейт и взяла протянутый доктором лист бумаги. Буквы прыгали перед глазами, да и почерк у доктора был далек от каллиграфического, поэтому Кейт растерянно протянула бумажку мужчинам. — Пожалуйста, прочитайте рецепт… Я что-то ничего не вижу.

Мужчины, не сговариваясь, потянулись за листком и взяли его одновременно. Грег выразительно посмотрел на Кипа, а Кип на Грега. Оба потянули листок на себя, и бумажка с тихим треском разъехалась пополам. Мужчины, не сговариваясь, повернулись к доктору.

— Вы не могли бы написать еще один, — попросил Кип. — Увы, полицейские применяют силу даже там, где она совершенно не нужна…

— Да, напишите, пожалуйста, — кивнул Грег. — Писателей никогда не интересует то, что пишут другие…

Доктор выписал новый рецепт и протянул его Кейт.

— Только без фокусов, — предупредил он мужчин. — В третий раз выписывать не буду. Прочитаете потом — почерк у меня не такой уж скверный. А вам, молодая леди, — хмыкнул он, — нужно выздороветь и разобраться со своими кавалерами.

Кейт пробормотала что-то похожее на «спасибо» и густо покраснела. И почему она всегда оказывается в таких нелепых ситуациях?

Доктор ушел, а «кавалеры» Кейт, все никак не хотели униматься. Кип доказывал Грегу, что именно из-за него порвался рецепт, Грег, естественно, утверждал обратное, а Кейт сидела в кресле, как мумия, и слышала только гул в своей голове.

Наконец, вспомнив о предмете своего беспокойства, мужчины все-таки заключили негласное перемирие. Невзирая на протесты Кейт, надо сказать, довольно робкие, потому что сил протестовать у девушки почти не осталось, они загрузили ее в машину Кипа, который подвизался отвезти ее к дяде. Грег же пообещал привезти таблетки, рецепт которых на этот раз Кейт удалось сохранить.

В машине Кипа Кейт снова уснула, а когда проснулась, увидела расплывшееся, как Эльзина яичница, лицо дядюшки, который протягивал ей воду и что-то крошечное белого цвета. После этого Кейт снова провалилась в глубокий и беспокойный сон.

11

Из-за внезапного недомогания Кейт Грег в тот день так и не добрался до дома Смита Кармайкла. Эта поездка предстояла ему сегодня, но сначала он решил заглянуть в больницу, где лежал детектив Маккинли. Бедняге уже сделали операцию. Слава богу, она прошла успешно.

Маккинли выглядел бледным как смерть и изрядно похудевшим.

— Ничего себе! — воскликнул Грег, увидев приятеля. — Да ты скинул, по меньшей мере, пять фунтов.

— Угу, — мрачно кивнул Маккинли. — Эти гады держат меня на диете. Если бы ты знал, дружище Грег, как здесь отвратительно кормят… Да я своего хомячка и то лучше кормлю… Присаживайся, — кивнул он молодому человеку, и Грег присел на краешек койки, застеленной хрустящей от крахмала простыней. — Представь, эти маньяки категорически запретили мне есть жирную и острую пищу. А как же восхитительные пончики? — простонал он. — А мои любимые сочные двойные чизбургеры? А пицца с тончайшей корочкой, посыпанная нежным сыром и политая томатным соусом? Да, дружище Грег, жизнь моя теперь превратится в настоящий ад…

Грег сочувственно смотрел на приятеля. Сам он не имел пристрастия к фастфуду, но знал о глубокой любви к нему детектива Маккинли.

— Не отчаивайся, Мак, — поспешил он ободрить коллегу. — Есть куча другой вкусной еды. Мой дядя Дик Кармайкл может дать тебе кучу рецептов замечательных диетических блюд… Вот, например, лосось, приготовленный на пару…

— На пар-ру?! — зарычал на него Маккинли. — Да в гробу я видал этот пар! Если я и буду есть лосося, то только жареным, с хрустящей корочкой! Грег, это моя погибель!

— Послушай, Мак, — не сдавался Грег, — но ведь в этом есть свои плюсы. Ты похудеешь, обзаведешься подружкой. Вспомни красивую блондинку из кафе напротив участка, которой ты постоянно строишь глазки. Она сразу же обратит на тебя внимание…

— Блондинка, брюнетка, шатенка, — махнул рукой Маккинли. — Никто не заменит мне моих восхитительных пончиков…

Однако все-таки заметил знакомый блеск в глазах приятеля.

— Жить будешь, — улыбнулся ему Грег. — Это я тебе точно говорю…

Пожаловавшись Грегу на «маньяков», «монстров», «чудовищ», «извергов», то есть врачей, Маккинли поинтересовался у него, как продвигается дело. Грег сказал коллеге чистую правду: дело по-прежнему казалось совершенно безнадежным.

— Хэнсон пока не донимает меня, — усмехнулся Грег. — Но, чувствую, очень скоро придется мне стоять в его кабинете с повинной головой и выслушивать о том, что я «кретин» и «лузер»…

Навестив Маккинли, Грег заехал в участок за своим тезкой и вместе с ним поехал к Стиву Каррингтону, отцу последней пропавшей девушки — Стеллы Каррингтон.

Стив оказался довольно мрачным субъектом, о чем Грега заранее предупредил Маккинли. Он открыл полицейским с таким видом, словно его побеспокоили коммивояжеры.

— Добрый день, мистер Каррингтон, — вежливо поздоровался Грег. — Меня зовут Грегор Кармайкл. А это, — кивнул он на тезку, — офицер Грегори Соллет. Мы хотим задать вам несколько вопросов о вашей дочери.

— Ваши уже здесь были, — ответствовал Стив Каррингтон, сдвинув густые брови на переносице. — Долго выспрашивали. И что? Результата никакого…

— У вас был мой коллега, — спокойно ответил Грег, — детектив Маккинли. Он попал в больницу, поэтому дело передали мне.

— Ну, так он наверняка вам все рассказал, — раздраженно ответил Стив. — Чего по второму разу допрашивать?

— Я не допрашивать вас пришел, — спокойно ответил Грег. — А расспросить. Это для вашего же блага. Вдруг вы что-нибудь новое вспомнили?

— Да ничего я не вспомнил, — буркнул Стив. — Ладно уж, проходите, коли пришли.

Стив провел полицейских на кухню и кивком головы предложил сесть на деревянные стулья. Грег лишний раз подивился тому, как вещи похожи на своих хозяев: стулья Каррингтона были такими же простыми и грубоватыми, как и он сам.

Каррингтон не сел рядом с полицейскими. Он подошел к окну, уставился на блестящую после дождя крону яблони, росшей прямо под окном, и молча закурил.

Грег сразу понял, что слова из Стива придется вытаскивать клещами.

— Скажите, мистер Каррингтон, у вас были доверительные отношения с дочерью?

Стив Каррингтон развернулся и снова посмотрел на Грега, превратив две брови в одну сплошную черную и мохнатую линию.

— Это что же вы хотите сказать? Что моя дочь от меня что-то скрывала?

— Нет-нет, — поспешил разубедить его Грег. — Я хотел узнать, насколько она была с вами откровенна. Детектив Маккинли рассказал мне, что у Стеллы не было ни подруг, ни молодого человека. А ведь она — взрослая девушка, почти женщина, и в ее возрасте нормально иметь парня и друзей.

— Нормально? Вы что, хотите сказать, что моя дочь — ненормальная? — взвился Стив.

— Ничего подобного, сэр, — вмешался офицер Соллет. — Грег хотел сказать, что это удивительно…

— Поверьте, мистер Каррингтон, — перебил Соллета Грег, — мы не хотим сказать ничего плохого ни о вас, ни о вашей дочери. Но чтобы выяснить, что с ней, нам нужно знать о ней как можно больше. Увлечения, хобби, привычки, круг знакомств, — все, что могло и не могло иметь отношение к ее исчезновению. В информации, которой вы владеете, мистер Каррингтон, может обнаружиться какая-то зацепка. Так часто бывает: обычный факт может оказаться той ниточкой, которая поможет распутать клубок…

Стив Каррингтон кивнул, уставился в окно и выпустил густой клуб дыма. Дым разбился о стекло и превратился в два облачка, которые вскоре развеялись в воздухе. Грег тоже попросил разрешения закурить и получил его.

— У Стеллы действительно не было подруг, потому что я всегда относился очень разборчиво к тем людям, с которыми общается моя дочь. Ведь это мой отцовский долг… Были у нее две приятельницы, она даже приводила их в дом. Но мне показалось, что эти девушки ничему хорошему ее не научат. Обе размалеванные, как шлюшки, смотреть противно. В коротких юбках… Все напоказ… Стелла одевалась гораздо скромнее, но я заметил, что она хочет выглядеть, как эти девушки… Скажу честно, мне не нравилось, как они на нее влияют. Я так Стелле и сказал: нечего тебе, дочка с ними общаться. А то станешь, как твоя мамаша… Стелла — девочка послушная, она спорить не стала. Может, конечно, потом она с ними и встречалась, но чтобы крепко дружила — не думаю… — покачал головой Стив. — Что до парней, так я ей давно уже сказал: до свадьбы даже не думай. Она у меня — девочка красивая, вокруг нее много кто увивался. Но со мной не забалуешь… Если б нашелся приличный человек, я бы, не думая, выдал дочку замуж. Но вы же знаете, какая пошла молодежь? Все распущенные, несерьезные, о семье никто не думает… Неужели я такому свою дочку бы отдал? Чтобы она стала, как ее мать? Нет уж, со мной не забалуешь…

Грег поинтересовался, что же такого было с матерью Стеллы и почему Стив так боится, что дочь пойдет по ее стопам.

Выяснилось, что жена Стива, прожив с ним несколько лет «горя и бед не зная», ушла от него к другому, оставив на руках у мужа маленькую дочь. Стив пытался ее разыскать, но тщетно: беглянки и след простыл. Ребенка она не хотела, да и Стива не очень-то любила.

Как понял Грег, Стив всегда и все привык держать под своим контролем, а с этим готова смириться далеко не каждая женщина. Вместо того, чтобы призадуматься, из-за чего от него ушла жена, Стив принялся в том же духе воспитывать и дочку.

Маленькую, а потом уже и взрослую Стеллу отвозили в школу и привозили из нее. Чтобы у девочки не было слишком много свободного времени, Стив отправил ее в спортивную школу, где она занималась после того, как кончались уроки в общеобразовательной. Позже Стелла «увлеклась» флористикой: отец был владельцем цветочного магазина «Цветы от Каррингтонов» и считал, что дочь обязана заняться семейным бизнесом. Что Стелла и сделала, окончив старшую школу. Между делом Стив упомянул о школьном конкурсе красоты, в котором участвовали Эва Карчер и Лиз Уординг. Стелла долго уговаривала отца разрешить ей принять участие в конкурсе, но Стив категорически воспротивился этому и даже «малость поколотил» дочку, после чего о конкурсе красоты уже не могло идти речи.

За три недели до исчезновения дочери Стиву пришлось лечь в больницу: украшая магазин, он упал со стремянки и сломал себе ногу. Стелле пришлось справляться с магазином одной, и отца это очень беспокоило. Впрочем, беспокойство Стива было обусловлено не столько страхом, что дочка не справится, сколько опасениями насчет «всяких ухажеров, которые так вокруг и вьются».

Вернувшись из больницы, Стив учинил дочери допрос с пристрастием, но Стелла категорически отрицала «амуры», которые приписывал ей папаша-параноик.

— Значит, вы подозреваете, что у нее появился кто-нибудь за это время? — поинтересовался Грег, внимательно выслушав Стива.

— Не знаю… — покачал головой отец. — Стелла — девочка послушная. Я после больницы рядом с ней никого не видел… Всякое, конечно, может быть. Молодежь, она же, сами знаете, хитра на выдумки… Но своими глазами не видел, грешить на дочь не буду…

— И последний вопрос, мистер Каррингтон. Вы подозревали в исчезновении вашей дочери Скотта Майрика?

Стив нахмурился.

— Да были такие мысли после рассказа Альфреда. Ну, сами посудите, что ей на холме-то делать? В лес идти? Что ей делать в лесу? И вообще она у меня без спросу шагу ни ступала… Грешил я на Майрика, конечно, даже пойти к нему собирался… — Стив стиснул крепкие кулаки. — Но Маккинли ваш меня отговорил. Погодите, говорит, сами разберемся. Ну, а потом мне сказали, что Майрик работает на правительство. Я, конечно, от нынешнего правительства не в восторге. Но чтобы оно разрешало на людях эксперименты ставить? Нет, в такое даже я поверить не могу… Да и потом, разве Стелла пошла бы к этому дурному старику, не посоветовавшись со мной? Нет, Майрик, конечно, псих, но, думаю, он тут вообще ни с какого боку…

Выслушав откровения Стива Каррингтона, Грег записал все, что его заинтересовало, и вернулся в участок. Вечером он помчался к Кейт, надеясь, что не столкнется на пороге дома ее дяди с Кипом Моузом.

С Кипом он не столкнулся. Дверь открыла Эльза. Служанка впустила его в дом, всем своим видом выказывая недовольство. Грегу, впрочем, было не привыкать. Он невозмутимо поздоровался со служанкой и поинтересовался, как себя чувствует больная.

— Слава богу, уже ничего, — ответила хмурая Эльза. — Вот только не ест. Ни крошки за день не съела…

— Наверное, ей нужно приготовить что-нибудь вкусненькое… — улыбнулся служанке Грег. — Тогда она, глядишь, и поест. Я вот знаю, что Кейт обожает пирожки с яблоками.

— Пирожки… — вздохнула Эльза. — Я, знаете ли, не очень сильна по части выпечки…

— А что, если я вам помогу? — весело спросил ее Грег. — Сделаем сюрприз для Кейт. Думаю, она будет рада.

— Вы? — недоуменно уставилась на него служанка. — Да неужто полицейские пекут пирожки?

— Еще как пекут, — заверил ее Грег. — Ну-ка, показывайте, где у вас тут кухня?

Кейт поправила подушку и тряхнула головой, чтобы избавиться от навязчивого запаха яблочных пирожков, который вдруг, ни с того ни с сего, начал преследовать ее в собственной постели.

Это что — последствия болезни? — подумала Кейт, с подозрением принюхиваясь к воздуху. Или это от голода?

Есть действительно хотелось, причем невыносимо. К тому же таблетки, которые прописал ей доктор, необходимо было принимать во время еды. Утром Кейт не в силах была проглотить ни кусочка, к обеду проголодалась, но то, что принесла ей Эльза, вызвало у Кейт очередной приступ тошноты. Служанку обижать не хотелось — несмотря на свою обычную мрачность, она довольно любезно обходилась с больной, — но от еды Кейт все-таки отказалась.

Запах пирожков сделался просто невыносимым. Кейт снова принюхалась к запаху — он казался слишком реальным, чтобы быть галлюцинацией. Чтобы развеять свои сомнения, Кейт решила спуститься вниз. Она выбралась из постели, обула тапки, но тут услышала, что кто-то поднимается по ступенькам. Наверное, дядя, подумала Кейт и вдруг явственно расслышала смех Эльзы.

Эльза смеется?! Уж не схожу ли я с ума в самом деле? То запахи мерещатся, а теперь вот Эльзин смех… Нет, что-то в этом доме не так…

Кейт встала с кровати. Голова немного кружилась, но это не помешало ей направиться к двери. Однако дверь распахнулась прямо перед ее носом. А на пороге изумленная девушка увидела Эльзу, державшую в руках большую тарелку с пирожками, и Грега с чашкой дымящегося кофе.

— Вот это новости, — растерянно улыбнулась Кейт.

— Я же говорил, Эльза, — подмигнул служанке Грег. — Пирожки для нашей больной — лучше всяких таблеток. Смотрите-ка, какая бодрость! И это она только запах почувствовала…

Эльза улыбнулась, а Кейт окончательно убедилась в том, что с ней все в порядке. Никаких галлюцинаций — это просто Грег. Самый обычный полицейский, который печет пирожки с яблоками…

Поставив тарелку с пирожками на стол, Эльза предложила Кейт вернуться в постель и вскоре ушла, оставив молодых людей наедине.

— Как тебе это удалось? — спросила Кейт, кивая на горку румяных пирожков. — Ты что, загипнотизировал Эльзу?

— Нет, просто показал ей, как правильно готовить тесто и печь пирожки, — невозмутимо ответил Грег, словно каждый день учил готовить абсолютно не способных к тому ворчливых служанок. — Это просто, надо только захотеть. А Эльзе очень хочется, чтобы ты пошла на поправку.

— Грег… — Кейт с благодарностью посмотрела на Грега. — Даже не знаю, что сказать…

— Ты ешь, говорить буду я, — скомандовал Грег. — Тем более, мне есть что тебе рассказать…

Ну вот, мы все-таки научились говорить друг другу ты, подумала Кейт, глядя в улыбающиеся глаза Грега. И вовсе они не насмешливые. Красивые и веселые глаза. Чистые, как небо над Честерширом, и такие прозрачные… Кажется, вся его душа — в этих ясных голубых глазах. Они ничего не прячут вовсе не потому, что им нечего прятать, а потому, что им нечего скрывать…

Кейт ужасно захотелось сказать Грегу, как она рада тому, что он пришел, но тут же поняла, что слова — совершенно лишние. Зачем говорить о том, что и так видно невооруженным взглядом. Кейт видит улыбку в его глазах, а Грег видит, как горят глаза Кейт. И его совершенно не смущает то, что у нее сейчас не самое красивое лицо на свете, а ее не смущает то, что он пришел к ней в полицейской форме с тарелкой пирожков и чашкой кофе…

Он не старается удивить ее, а ей не за чем удивлять его. Все так просто и одновременно сложно… Кейт рада, беспричинно и безгранична рада. Но чему? Кому? Новому другу или мужчине, которым она увлеклась, сама не заметив, когда это случилось?

Пока Кейт уплетала пирожки и пила кофе, Грег рассказывал о своем разговоре со Стивом Кармайклом. Кейт огорчилась, что не смогла поехать вместе с Грегом, но тот поспешил ее утешить:

— Это даже хорошо, что ты не поехала, Кейт. Стив Каррингтон вообще не очень-то жалует женщин. Те, что молоды и красивы, для него — потенциальные девицы легкого поведения. А те, что уже не молоды, — бывшие девицы легкого поведения. Мне сложно было разговорить его, а в твоем присутствии он мог вообще отказаться отвечать на вопросы. Зато я кое-что тебе принес… Вот. — Грег протянул Кейт фотокарточку Стеллы Каррингтон. Девушка была одета в элегантный брючный костюм цвета морской волны, но Кейт обратила внимание, что этот костюм скорее подошел бы женщине лет тридцати, чем молоденькой хозяйке цветочного магазина. — Несостоявшаяся претендентка на корону. Она ведь тоже хотела участвовать в школьном конкурсе красоты…

— Ничего себе, — пробормотала Кейт, оторвавшись от фотографии, — какое совпадение… Все три как на подбор — писаные красавицы. Все три — хотели или участвовали в школьном конкурсе красоты… Мой дядя говорит, что совпадений не бывает. И ты знаешь, я сейчас склонна ему поверить.

— Согласен с твоим дядей, — кивнул Грег. — Маккинли тоже обратил внимание на то, что все три — красотки. Правда, Стив не сказал ему ни того, что Стелла хотела участвовать в конкурсе, ни того, что у нее все-таки были подруги, точнее, приятельницы. По его мнению, Стелла должна была дружить только с избранными. А избранных в Честершире не оказалось…

— Знаешь, если бы не Лиз Уординг, я бы подумала, что Стелла и Эва уехали из города, — призналась Кейт. — Одна поехала искать отца, другая — сбежала от своего. Только исчезновение Лиз ставит крест на этом предположении. Она-то никуда не собиралась уезжать. Собственный салон красоты, родители, готовые потакать всем капризам…

— Кстати, мы с Соллетом были в салоне, — сообщил Грег. — Но не узнали ничего нового. За Лиз многие ухаживали, у Лиз было много клиентов. Ничего конкретного… Единственное, что объединяет всех трех, — это модельная внешность, — резюмировал Грег. — Если честно, у меня есть предположение. Увы, далеко не самое радужное. Но, правда, и не самое ужасное.

— Ну и? — вопросительно посмотрела на него Кейт.

Грег замялся.

— Вообще-то я не имею права посвящать тебя в ход расследования… С другой стороны, ты и так уже многое знаешь… Только между нами, Кейт, ладно? — Кейт кивнула, застыв с пирожком в руках. — У меня есть подозрение, что кто-то приехал в город и вербовал девчонок для… — Кейт не без удивления заметила, что он покраснел… — Для…

— Да скажи ты наконец, — не выдержала она. — Можно подумать, что ты разговариваешь со своей маленькой племянницей.

— Не обижайся, просто я не люблю говорить такие вещи при женщинах… В общем, для оказания интимных услуг…

— Иначе говоря, в бордель, — насмешливо перевела Кейт.

— Ну да, — еще больше покраснев, кивнул Грег.

— А почему ты думаешь, что это обязательно должен быть приезжий человек? Что, если это кто-то из местных?

— Шутишь? — уставился на нее Грег. — Вспомни историю с твоим дядюшкой. Маккинли только проверил эту безумную версию, а по городу уже поползли толки. Стив Каррингтон готов был самолично разобраться со Скоттом Майриком, но, слава богу, Маккинли удалось его вразумить… Представляешь, что было бы, если бы человека арестовали по подозрению в похищении? Он просто не дожил бы до суда… В любом случае, это только одна из версий, но она, по крайней мере, позволяет надеяться, что Эва, Лиз и Стелла живы. Я поручил Соллету собрать информацию обо всех, кто последние три-четыре месяца останавливался в «Честершир-холле» — нашей гостинице. Особенно нас интересуют те, кто приезжал в город несколько раз. Вряд ли за один приход этому паразиту удалось бы окрутить всех трех девушек…

— Грег… — Кейт засунула в рот мизинец и ожесточенно впилась в ноготь зубами. — А что, если это — маньяк?

— В этом — вся твоя журналистская сущность, — скептически усмехнулся Грег. — Чуть что — обязательно маньяк. Даже если преступник — обычный грабитель, попавшийся на краже денег из тумбочки в доме одинокой старушки, все равно о нем напишут статью: «Маньяк пытался обесчестить несчастную старушку»…

— Во-первых, детектив Кармайкл, — обиженно начала Кейт, — я не пишу статей об обесчещенных старушках. Во-вторых, это, между прочим, вполне разумное объяснение. Может быть, какому-нибудь психу досадили красивые женщины. Вот он и решил расквитаться с ними таким образом… Вспомни Стива Каррингтона. От него сбежала жена, так он принялся муштровать дочку. И замуштровал…

— Во-первых, Кейт, перестань грызть ногти, которых у тебя уже не осталось… — Кейт, покраснев, вытащила мизинец изо рта. — Во-вторых, я ничего не исключаю. Может быть, это и маньяк. С настоящими маньяками я, признаюсь, никогда не имел дела, но в то, что я о них читал, твоя версия не очень-то вписывается.

— Это еще почему? — удивилась Кейт.

— А потому что зачастую маньяки хотят, чтобы об их преступлениях узнали, — спокойно объяснил Грег. — Они редко прячут трупы, чаще оставляют их на месте преступления. А тот лес, который находится за вторым холмом, где почтальон Альфред Уигги в последний раз видел Стеллу и Лиз, Маккинли прочесал вдоль и поперек. И я — не только свидетель, но и участник этих поисков…

— Если это не маньяк, я буду только рада. По крайней мере, есть какой-то шанс, что девушки живы… Вот дерьмо! Ну и память у меня!

— Надеюсь, у тебя есть причина так ругаться, — ошарашено посмотрел на нее Грег.

— Извини, — потупилась Кейт. — Просто я совсем забыла сказать тебе, что мне звонил Гарри.

— И?

— Он дозвонился до Ральфа Суизи, и тот подтвердил мои подозрения: Эва действительно его дочь. Но, увы, у отца она так и не появилась… Ральф начал расспрашивать Гарри о том, что случилось в Честершире, и Гарри пришлось сказать ему, что я просила его позвонить. В общем, теперь все хотят от меня объяснений, а я даже не знаю, что сказать. Гарри и сам разволновался. Говорит, что я опять во что-то впуталась… Хорошенькая у меня репутация, — вздохнула Кейт.

— Не переживай, тебя и так считали чудачкой, — «утешил» ее Грег. — Кстати, Кейт, раз у тебя такие способности заводить знакомства и тяга к расследованиям, может быть, ты поговоришь с девушками, о которых рассказал Стив? Может быть, Стелла хотя бы с ними была откровенной? А я пока займусь теми, кто заезжал в наш славный городок…

— Конечно, — с готовностью согласилась Кейт.

Грег неожиданно нахмурился.

— В чем дело? — спросила Кейт.

— А в том, что я совсем забыл о твоей болезни.

— Я уже выздоровела…

— Давно смотрелась в зеркало?

— А, ты об этом, — небрежно махнула рукой Кейт. — Думаешь, я распугаю этих девушек своим видом?

— Конечно нет. Никого ты не распугаешь. Я не могу сказать, что ты выглядишь на все сто, но ничего страшного в тебе нет.

— Спасибо, утешил, — мрачно усмехнулась Кейт. — Кто тебя учил делать комплименты?

— Никто. Просто я не люблю льстить. Ты — симпатичная девушка, и, помнится, я говорил о том, что у тебя огромные красивые глаза. Но выглядишь ты сейчас не лучшим образом. Хотя мне, если честно, на это наплевать.

— Наплевать? — еще больше обиделась Кейт.

— Я хотел сказать, что мне все равно, как ты выглядишь, — поправился Грег и тут же понял, что снова сказал глупость. — Пойми меня правильно, Кейт… Для меня никогда не имела значения внешность. Содержание важнее формы.

— Все так говорят, — хмыкнула Кейт, но в глубине души вздохнула с облегчением: все-таки это лучше, чем «мне наплевать, как ты выглядишь». — А потом увлекаются пышногрудыми блондинками…

— Как твой бывший?

— С чего ты взял?

— Обыкновенная логика.

— Я уже и думать о нем забыла, — призналась Кейт.

— Еще бы… Кип Моуз не зря распустил свой павлиний хвост, — раздраженно пробормотал Грег.

— Надеюсь, это была шутка, — холодно посмотрела на него Кейт. — Я, знаешь ли, не самка павлина, чтобы хвост передо мной распускать…

Грег хотел что-то ответить, но в дверь постучали. Это была Эльза, которая принесла маленький, но очень красивый букет из коротко обрезанных оранжевых лилий.

— Это вам. — Эльза протянула букет Кейт.

Кейт не нужно было долго думать, чтобы понять, кто принес эти цветы. Грегу, судя по всему, тоже.

— Я же говорил, — натянуто улыбнулся он девушке. — Поправляйся, Кейт. А я пойду, не буду портить такой романтический момент.

Кейт вздохнула, но подумала, что Грег, хоть и груб, но прав. Кип Моуз не зря распускал перед ней свой «павлиний хвост»…

12

Кейт позвонила отцу, по которому уже смертельно соскучилась, но о своей болезни решила не говорить. В конце концов, когда она вернется в Вудроф, будет уже окончательно здорова, а тогда — какая разница, болела она или нет?

Дела у Джеральда потихоньку налаживались. Вначале он хотел всего-навсего напугать компанию, которая в прямом смысле слова обворовала его, а теперь, когда выяснилось, что подобное произошло не только с ним, Джеральд решил идти до конца и отправил в суд своего адвоката.

«Вражеская» компания, не ожидавшая от него такого упрямства, попыталась предложить ему отступной в виде тех денег, что были у него украдены. Но Джеральд остался непреклонен. Он знал, что если проиграет дело, то потеряет все. Однако отступать не собирался.

Кейт еще больше зауважала отца. В глубине души она всегда считала его слишком мягким и уступчивым человеком, и только сейчас поняла, что Джеральд Майрик был таким лишь тогда, когда дело касалось только его и никого больше. Он готов был биться ради других, а собственные интересы стояли для него на втором плане.

Поэтому он всегда выгораживал… мою мать, подумала Кейт и впервые за много лет поняла, что уже не испытывает к ней ненависти. Родителей не выбирают, часто повторял ей отец, а Кейт всегда возмущенно фыркала и говорила, что очень жалеет, иначе она сама выбрала бы себе мать.

Сейчас Кейт начала понимать, что ее мать поступила честно, оставив дочь с отцом. Она, в отличие от многих других, не пошла на поводу у общественного мнения и открыто признала, что не готова заниматься воспитанием ребенка. И потом, она не отказывалась от Кейт. Она пыталась встретиться с дочерью, поговорить с ней, но дочь упрямо отказывалась от встреч, разговоров, подарков, — да и вообще от всего, что связано с матерью.

Может быть, ты и прав, папа… — подумала Кейт. Я вернусь в Вудроф и попробую с ней встретиться. Ничего не обещаю, но попытаюсь…

Ужин, который Кейт запланировала до болезни, грозил так и остаться несбыточной мечтой вначале из-за самой болезни, а потом из-за размолвок между Кипом и Грегом.

Кейт совершенно не хотелось быть «самкой», из-за которой двое «самцов» готовы разорвать друг друга в клочья. Ей не доставляло никакого удовольствия то, что Кип и Грег бесятся даже тогда, когда Кейт упоминает имя одного в присутствии другого. Кейт понимала, что разрешить этот конфликт удастся только ей, но все еще не была к этому готова.

Однако и Кип, и Грег, к огромному удивлению Кейт, ответили согласием на ее робкое напоминание об ужине.

Грег переборол себя и даже пришел пораньше, чтобы помочь Эльзе приготовить стол, — теперь он захаживал в «замок» по просьбе самой служанки, которая настолько воодушевилась успехом с пирожками, что поклялась научиться готовить, — а вот Кип, обычно отличавшийся пунктуальностью, опаздывал.

Кейт подумала, что он не придет вовсе, и заранее решила не огорчаться. Но чем больше проходило времени, тем сильнее Кейт чувствовала, как ей не хватает его присутствия. И даже Грег с его шутками, смехом и безобидным подтруниванием над Эльзой не смог поднять ей настроения.

Больше всего Кейт не хотела, чтобы ее огорчение заметил именно Грег. Но от Грега, который научился неплохо читать по ее лицу, оно не ускользнуло. Он и сам помрачнел, хотя посторонний человек вряд ли мог бы это заметить.

Окончательно уверившись в том, что Кип не придет, Кейт помогла Эльзе накрыть на стол и предложила садиться ужинать. Дядюшка, — на большее Кейт рассчитывать и не смела, — снизошел до того, чтобы снять халат. Пока он вешал его на спинку стула и собирал бумажки, вывалившиеся из кармана, явился гость, которого уже никто не ждал.

Кип пришел с большим букетом ярко-красных роз и сразу же попросил прощения за опоздание.

— Признаюсь, ужасно виноват… Кейт, мистер Майрик, чем я могу искупить свою вину?

С дядюшкой и Грег, и Кип познакомились, когда привезли в «замок» Кейт, а точнее, ее безжизненное тело. Кейт, конечно, предпочла бы познакомить дядю с друзьями менее экстравагантным способом, но случай — или судьба? — распорядились иначе.

— Вину? Искупить? — Дядюшка окинул Кипа взглядом, полным недоумения. — Да бог с вами, молодой человек. Садитесь за стол. У нас тут все просто, без церемоний.

Кип заметно омрачился. Кейт даже на секунду показалось, что его опоздание не было таким уж незапланированным. Как будто он хотел произвести эффект, но эффект не удался. Наверное, мне показалось, подумала Кейт. Кип, конечно, любит появляться внезапно, но это — скорее черта характера, нежели желание привлечь внимание к собственной персоне…

За столом воцарилось напряженное молчание, которого больше всего боялась Кейт. Ей так хотелось, чтобы Грег продолжил шутить, а Эльза оторвалась от тарелки и хотя бы посмотрела на гостя. И за что они так невзлюбили Кипа?

— Как поживает ваш роман, Кип? — поинтересовалась Кейт у писателя, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.

— Замечательно, — оживился Кип. — Герои наконец-то зажили своей жизнью и даже иной раз удивляют меня своими поступками. Моя героиня, — тут он выразительно посмотрел на Кейт, — совершенно непостижимая девушка. Она бросается из крайности в крайность, и я даже не знаю, что с ней делать…

Это намек? — мелькнуло у Кейт, но она тут же отмела от себя эту мысль.

— Вы пишете о преступлениях, — вмешался Грег, — а сами-то хоть раз участвовали в раскрытии?

— Увы, нет, — покачал головой Кип, — но много читал. К тому же у меня были знакомые среди полицейских. Они охотно делились подробностями некоторых дел. Не все, конечно, но некоторые. Одного из полицейских я даже ввел как персонажа своей книги «Заря над пропастью». Читали?

— Нет, — признался Грег. — Я не читал ни одной вашей книги.

— Да, среди полицейских редко встретишь читающего человека, — поддел его Кип. — Я знал одного, который за всю свою жизнь прочитал единственную книгу и, представьте, даже гордился этим…

— Это не о Греге, — возразила Кейт. — Он любит читать. Правда, предпочитает классику современной литературе.

— Какой тонкий вкус, — иронично усмехнулся Кип. — А вы, Грег, однако, редкий экземпляр.

— Я не экземпляр, — спокойно поправил Грег, — и не персонаж. Я — человек, которому просто нравится читать. Можете считать, что это мое хобби.

— Дери мою плешь… — неожиданно встрял дядюшка Скотт.

Кейт испуганно посмотрела на дядю. Он окинул сидящих за столом таким взглядом, словно только что сделал величайшее открытие. Наконец его взгляд остановился на Эльзе, и он снова прошептал:

— Дери мою плешь…

— Дядя, что случилось? — пролепетала Кейт.

— Эльза, ты научилась готовить? — изрек наконец дядюшка.

— Я только учусь… — Кейт могла бы сказать, что Эльза покраснела, но она, скорее, побагровела: ее лицо налилось алым цветом, как яблоки сорта «Ред Делишес». Одновременно с этим неестественным румянцем на щеках Эльзы заиграла глупейшая из улыбок, но Кейт даже умилилась, глядя на женщину. — Мне помогал Грег, то есть мистер Кармайкл, — призналась Эльза.

— Эльза, не умаляйте своих способностей, — рассмеялся Грег и, поглядев на Скотта, добавил: — Клянусь вам, я только рассказывал: сколько, чего и как. Так что мои руки чисты, как эта скатерть. Эльза оказалась способной ученицей.

— Да… — пробормотал расчувствовавшийся дядюшка. — Иногда я не замечаю того, что творится у меня под носом. — Он покосился на Кейт, а потом снова повернулся к Эльзе. — Надеюсь, близкие простят мне этот грех…

— Конечно простят, — поспешила заверить его Кейт, в то время, как Эльза все еще улыбалась во всю ширину своего не очень-то зубастого рта. — Каждый проявляет свое внимание по-своему…

— А мне кажется, что знаки внимания должны быть красивыми, — вставил свое слово Кип. — Как и сами чувства…

— Но не все люди хотят пускать пыль в глаза, — возразил Грег.

Мужчины снова сцепились взглядами, как мечами. Кейт молила Бога только об одном: чтобы этот вечер закончился спокойно.

— Ухаживать красиво — значит пускать пыль в глаза? — поинтересовался Кип.

— Ухаживать можно по-разному, да и красота — понятие относительное. Кому-то нравятся розы в хрустальной вазе, а кто-то обрадуется и обычному полевому цветку.

— Так рассуждают только люди, которые не хотят и не умеют ценить красоту. А она, уж поверьте мне, — огромная сила. Впрочем, и такая же огромная ответственность.

— В каком смысле? — недоуменно уставился на него Грег.

— В том смысле, что красота — это ожерелье из настоящего жемчуга, а не какая-нибудь дешевая бижутерия. Вы наденете ожерелье из настоящего жемчуга на рынок, Кейт?

— Я вообще не ношу украшений, — ответила девушка.

— Вы не хотите меня понимать, — огорченно вздохнул писатель. — Что ж, попробую объяснить проще. Красота — это то, что нужно нести с достоинством. Ее нельзя бросать под ноги первому встречному, но ею нельзя и кичиться. Она должна согревать всех, как солнце. И при этом должна оставаться чистой, идеальной…

— Идеальной… — как эхо повторила Кейт.

— Вы так не считаете?

— Я считаю, что красота — это радость. И к ней нужно относиться также легко. Она есть — и это прекрасно. Но не стоит возводить ее на пьедестал. И потом, Грег прав. Красота — понятие относительное. Вы говорили о жемчужном ожерелье, а я вообще равнодушна к подобного рода вещам. По-вашему, это красота, а по-моему, просто забавная вещица, которая может очень мило выглядеть на чьей-то шее.

— Сдаюсь. — Кип отвернулся от нее. Его глубоко задело то, что Кейт поддержала Грега.

— Надо же, а я думал, что о подобных вещах люди уже давным-давно не говорят за столом, — улыбнулся дядя Скотт. — А вы не отчаивайтесь, Кип. Я вот, например, тоже когда-то предсказывал глобальное потепление, а мне никто не верил…

Какое отношение глобальное потепление имело к красоте, так никто и не понял. Однако все поняли, что Кип Моуз обиделся.

Кейт ждала Грега уже полчаса и страшно злилась. Зачем договариваться на десять, если ты не успеваешь приехать? К тому же он так спешил, и тон у него был такой взволнованный… Что могло случиться? — спрашивала себя Кейт, нервно поглядывая на циферблат.

Барри снова подошел к ее столику.

— Может быть, я все-таки принесу кофе? — дружелюбно поинтересовался он. — Как видно, ваш кавалер не торопится.

— Он — не кавалер, — натянуто улыбнулась Кейт. — Он — полицейский.

— Ого, — цокнул языком Барри. — Что за дела у вас с полицией? А это не тот ли самый полицейский, которому вы читали лекцию по американской литературе?

— Он самый, — кивнула Кейт. — О делах, Барри, ни слова. Это страшная тайна. На правительственном уровне. — Она хмыкнула про себя, увидев, как вытянулось лицо бармена. — Не бойтесь, я шучу. А ваша мисс Мэдсон так и не нашла замену Эве?

— Увы, — вздохнул Барри. — Я пытаюсь уговорить ее прибавить официантке жалованье, но она и слышать об этом не хочет. Из-за ее скупости никто не хочет работать в «Санрайс». Вот я и отдуваюсь за двоих. А получаю-то как за одного…

Кейт наконец разглядела за стеклянной дверью фигуру Грега.

— А вот и полицейский, Барри. Несите кофе. И лучше — два.

Грег выглядел не на шутку взволнованным, поэтому Кейт не отважилась отчитать его за почти сорокаминутное опоздание.

— Что-то случилось?

— Случилось, — сосредоточенно кивнул Грег, присаживаясь за столик. — Ваша беседа с подружками Стеллы, похоже, отменяется. Мы с Соллетом выяснили, что некто Джефри Пенни останавливался в «Честершир-холле» три раза за последние три месяца. Его визиты совпадают с днями исчезновения девушек. И еще одно, очень важное обстоятельство: Джефри Пенни уже был судим. Продажа порнографических фильмов со сценами откровенного и жестокого насилия плюс распространение наркотиков. Он вышел на свободу около двух лет назад и, видно, не забыл старые дела. Подозреваю, наш городок не единственный, где он «набирал» девочек для своих… грязных делишек. Но у нас ему, видно, очень понравилось. Не знаю, что он им обещал, чем заманивал, но, думаю, ты даже спорить не будешь, что сами они вряд ли бы на это подвизались… Ф-фух… Вот и все, — выдохнул Грег.

— Ты уверен, что это именно он?

— Слишком уж все складывается, — кивнул Грег. — Увы, прямых улик нет, поэтому я могу только допросить его. Ну, ничего, я поеду в Уолштон и сделаю все, что от меня зависит, чтобы засадить этого урода…

— Уолштон? — переспросила Кейт, чувствуя, как что-то внутри неприятно заныло. — Так далеко?

— Не так уж и далеко, — мягко улыбнулся Грег. — Моя поездка займет всего-то четыре дня. Ну пять, если случится что-то экстраординарное.

— Четыре-пять, — повторила Кейт, и Грег явственно расслышал грусть в ее голосе.

— Кейт, я же не на месяц уезжаю…

Грег потянулся к ней и взял ее руку в свою. Кейт почувствовала тепло его пальцев и улыбнулась. Рука у него была крепкой и нежной, а у нее — маленькой, хрупкой и немного холодной. Кейт всегда мерзла, когда волновалась, и Грег, почувствовав легкий холодок в ее пальцах, начал согревать их своими.

Они молча смотрели друг на друга, не замечая ничего, что происходит вокруг. Бармен принес им кофе, но они продолжали сидеть и смотреть друг другу в глаза. За несколько минут, — Кейт показалось, счетом им была бесконечность, — они не сказали друг другу ни слова.

Слова были не нужны. Их взгляды говорили ярче всяких слов. Ее серые глаза смотрели в его глаза и говорили: «я буду скучать». Его голубые глаза смотрели в ее глаза и отвечали: «не успеешь соскучиться». В ее серых глазах была смутная тревога, а в его голубых — нежное лукавство и надежда, что эта тревога развеется очень скоро.

Кейт хотела бы, чтобы это мгновение никогда не кончалось, но, увы, как и все хорошее, оно обречено было закончиться.

— Ваш кофе остынет, — ехидно заметил Барри, который любовался ими, наверное, с минуту. — И не ругайте меня потом за то, что я принес вам холодный.

Кейт осторожно вынула свою руку из теплой ладони Грега и посмотрела на Барри таким взглядом, что несчастный бармен готов был провалиться под землю, лишь бы его не видеть.

— Я забыл извиниться за опоздание, — сказал Грег, когда бармен отошел от их столика. — Спасибо, что прождала меня сорок минут.

— Все это время я искала тебе оправдание, — насмешливо улыбнулась Кейт. — В конце концов, это ведь — не свидание, а деловая встреча.

— Ну уж? По-моему, Барри так не подумал, — хмыкнул Грег.

— Какая разница, что подумал Барри?

— Никакой, — согласился Грег.

— Пришло время откровений, Грег Кармайкл, — торжественно начала Кейт и, поймав посерьезневший взгляд Грега, рассмеялась. — Да не волнуйся ты, я не умею допрашивать с пристрастием. Лампу к лицу точно не подставлю.

— Утешила…

— У тебя были девушки? — прямо спросила Кейт.

— Странно, что ты задаешь этот вопрос сейчас…

— Странно, что ты никогда об этом не говорил.

— Не говорил, потому что ты не спрашивала. Это первое. А второе — да мне и нечего особенного рассказать. Да, были. Три романа, две случайных связи и одна-единственная любимая неповторимая — в моем воображении.

— Три романа — не так уж и много. Хотя, конечно, зависит от их серьезности и длительности, — шутливо рассуждала Кейт. — Две случайные связи — тоже, в общем-то, не так чтобы очень… А вот одна-единственная любимая неповторимая — это серьезно. В самом деле, Грег, расскажи, какая она?

— Во-первых, она не «идеальная красавица» писателя Кипа Моуза, это уж точно. У нее есть недостатки и, скорее всего, о многих я узнаю не сразу. Но с ее недостатками я, думаю, смирюсь, так же, как и она — с моими. Во-вторых, она непременно должна быть, как это говорят, с изюминкой. Потому что это для меня — самое главное в женщине. В-третьих, она должна быть немного взбалмошной, чуть-чуть эксцентричной — а, впрочем, даже если она будет просто чокнутой, я смирюсь и с этим. В-четвертых, она должна уважать мое мнение, даже если оно расходится с мнением большинства. В-пятых… А в-пятых, она должна любить меня так же сильно, как я люблю ее.

— И как зовут эту твою воображаемую любовь?

— Мечта.

— Девушка по имени Мечта, — улыбнулась Кейт. — Звучит романтично. В тебе все-таки есть что-то романтическое, брутальный детектив Кармайкл.

— Брутальный? Надеюсь, ты шутишь. Иногда мне кажется, что я слишком весел. Настолько весел, что утомляю своей веселостью окружающих.

— И такое бывает, детектив. Но это относится к разряду тех недостатков, с которыми можно смириться.

— Кстати, о девушках, — напомнил Грег. — Все три бросили меня сами.

— Ты, наверное, много страдал? — полушутя-полусерьезно поинтересовалась Кейт.

— Нет, не страдал. Это не потому, что я такой легкомысленный, — поспешил объяснить Грег. — Если бы я любил, я бы страдал. Но я не любил ни одну из них…

— А что такое любовь, Грег?

— Я никогда не искал определений. Мне кажется, глупо объяснять то, что все равно не объяснишь. Люди любят давать определения всему на свете. Но есть вещи, которые не укладываются в рамки привычных нам слов. Их нельзя описать, их можно только почувствовать. И любовь — из их числа. Почему никому не приходит в голову объяснять слово «нежность»? Все почему-то привязались к любви, — улыбнулся Грег. — Наверное, она, несчастная, ждет не дождется, когда ее оставят в покое… Надеюсь, я тебя не разочаровал? — спросил он, ласково и внимательно глядя на Кейт.

— С чего бы это?

— Может, ты ждала трагических историй, любовных драм, разбитых сердец или еще чего-нибудь в этом духе? А у меня все оказалось слишком просто. Дух не захватывало.

— Мой друг Гарри всегда говорит, что не понимает, шучу я или говорю серьезно. Думаю, он то же самое сказал бы, познакомившись с тобой…

— Так это «да» или «нет»?

— Конечно нет. Я с самого начала почувствовала, что девушкой в твоей жизни не пахнет уже давно… Хотя, признаюсь, мне казалось странным, что такого красавчика никто до сих пор не окрутил.

— Это я-то красавчик? — хмыкнул Грег. — Ты снова, кажется, шутишь. С моими-то красивыми шрамами…

— Ну и что? — горячо возразила Кейт. — Твое лицо, по-моему, от них только выигрывает.

— Слава богу, я знаю, что ты — искренний человек, Кейт. Иначе подумал бы, что это — грубая лесть.

— Кстати, насчет шрамов… Я давно хотела спросить у тебя, как ты их заработал…

— И снова никакой романтики, — засмеялся Грег. — Ты, наверное, думаешь, что я получил их в неравной битве с преступниками? Ничего подобного. Когда мне было пять лет, я решил прокатиться «солнышком» на качелях. Вот и прокатился…

— Да бог с ней, с романтикой, — улыбнулась Кейт. — А насчет грубой лести… Грубой лестью было бы сказать, что ты красиво ухаживаешь за женщинами.

— Я не умею ухаживать. — Грег снова накрыл ладонью ее руку и уже без улыбки сказал. — Зато, мне кажется, я умею любить…

13

Несмотря на впечатляющий рассказ о Джефри Ленни, Кейт не оставляло смутное предчувствие того, что разгадку таинственного исчезновения девушек нужно искать не в далеком Уолштоне, а в Честершире. Грег, наверное, сказал бы, что ей, как настоящей журналистке, просто хочется обвинить во всем несуществующего маньяка, но причина, по которой девушка все еще сомневалась, была совершенно другой.

Единственным человеком, видевшим девушек на холме, был почтальон Альфред Уигги, с которым ей все-таки удалось познакомиться — он приносил почту для Эльзы. По его собственному утверждению, он каждый день возвращался с почты в одно и то же время. Его дорога пролегала по длинной Минфилд-стрит, растянувшейся вдоль холма.

О том, что почтальон ходит именно этой дорогой и именно в это время, могли знать многие жители города. Почему бы тогда кому-нибудь не воспользоваться этим фактом, заставив почтальона увидеть то, что он увидел? То есть девушек, поднимавшихся на холм?

Если предположения Кейт были верны, значит, кому-то очень хотелось обвинить во всех смертных грехах ее дядюшку и отвлечь подозрение от себя. А это могло прийти в голову только местному жителю, но уж никак не приезжему… Правда, на холме Альфред Уигги видел только двух девушек: Стеллу и Лиз, которые пропали последними.

Эву Карчер в день ее исчезновения последним видел Барри. Эва ушла из кафе «Санрайс» в обычное время, никому ничего особенного не сказала, и у дверей кафе ее никто не ждал… Этот факт ставил под сомнение теорию Кейт, и отчасти из-за него девушка решила не делиться с Грегом своими подозрениями.

Грег сказал, что встреча с подружками Стеллы Каррингтон уже не имеет смысла, но упрямая Кейт все-таки решила поговорить с девушками. Тем более Грег все равно уехал, и Кейт подумала, что в это время ей стоит чем-то себя занять, чтобы не провести в мыслях о нем остаток недели. Конечно, была еще статья, которую Кейт хотела написать о Кипе Моузе, но девушке не хотелось встречаться с писателем, пока Грега нет в городе.

Одним из неприятных недостатков Грега была ревность. Но Кейт готова была принять этот недостаток, и ей меньше всего хотелось на нем играть…

Молли и Пэйн, — так звали девушек, о которых рассказал Стив Каррингтон, — согласились встретиться с Кейт в кафе «Санрайс», которое уже успело ей полюбиться.

От остальных кафе Честершира «Санрайс» отличалось модным дизайном и возможностью вкусно и недорого поесть. Да и обслуживание было хорошим — Барри держал себя с клиентами запросто, но не переходил границ вежливости. К тому же бармен, а теперь еще и официант по совместительству, обслуживал клиентов быстро и никогда не заставлял ждать дольше обещанного времени.

Утром и днем «Санрайс» был тихим и уютным местечком, а вечером в кафе приходила молодежь и одинокие люди среднего возраста, которым просто хотелось видеть вокруг себя жизнь.

Девушки пришли в назначенный час и, как показалось Кейт, сразу отнеслись к ней с подозрением. Чтобы умаслить недоверчивых девиц, Кейт решила их угостить. Порция клубничной «Маргариты» развязала им языки. Сама же Кейт предусмотрительно ограничилась кофе, чтобы не расслабиться и не упустить ни слова.

Молли — субтильная и жеманная барышня с крашеными волосами цвета ежевики — рассказала о том, что Кейт уже знала от Грега: Стелла была довольно замкнутой девушкой, потому что над ней постоянно довлел отец.

— Я ва-абще такого никогда не видела, — протянула Молли. — Чтобы дочка так слушалась отца… Она же — взрослая девушка, а не пятилетняя девчонка… Представляете, Кейт, он указывал ей, во сколько возвращаться… Если бы мой папаша проделал со мной такое, я бы ему показала…

— А еще он ей с парнями запрещал встречаться, — вмешалась Пэйн, обиженная тем, что все внимание достается Молли. Пэйн была пышногрудой шатенкой, довольно ладно скроенной, но казавшейся немного полной на фоне своей подруги. — Сколько раз мы предлагали Стелле с кем-нибудь познакомиться. А она — ни в какую… Все говорила, что папе это не понравится…

— А вы знали, что Стелла заправляла магазином, пока Стив Каррингтон лежал в больнице? — поинтересовалась Кейт.

— Конечно, — ответила Молли. — Мы ей даже предложили оторваться по полной, пока папаша не видит.

— Но она отказалась, — добавила Пэйн. — Сказала, что дел много. Но я ей не поверила. У нее на лице было написано, что она с кем-то закрутила. Я бы не удивилась, что у нее кто-то появился, пока отец болел. Он ведь ее вконец доконал, бедняжку…

— А она не говорила, кто именно?

— Нет, — покачала головой Молли. — Мы вообще о ней мало чего знали. Пытались, так сказать, взять над ней шефство — такая красивая девчонка пропадает… Но ее папаша так на нас косился, когда мы приходили к ней… А откровенничала Стелла редко. Только однажды разговорилась, когда мы с Пэйн подпоили ее в баре. Даже сказала, что дневник ведет… Как школьница, ей-богу…

— Дневник? — оживилась Кейт. — У нее был дневник?

— Да, был, — кивнула Пэйн. — Она его от отца прятала под матрасом. Туда-то он, слава богу, не лез…

— А вы говорили об этом полиции?

Девушки переглянулись.

— Нет, — с виноватым видом ответила Молли.

— Но почему? — удивилась Кейт. — Ведь дневник мог бы помочь ее найти…

— Мы подумали, что она сама вернется, — призналась Пэйн. — А если бы о дневнике узнал ее отец… Он бы обязательно его прочитал, а Стелла, сами понимаете, нам спасибо за это не скажет.

— Ясно, — кивнула Кейт.

Значит, Стелла Каррингтон вела дневник. И не исключено, что описывала в этом дневнике то, что происходило с ней, пока отец лежал в больнице… Вполне возможно, в этом дневнике есть имя того, с кем она «закрутила». Имя человека, который причастен к ее похищению…

— Понимаете, Кип, к Стиву Каррингтону лучше пойти мужчине. К женщинам он относится слишком уж настороженно. Может быть, он вообще меня на порог не пустит. Какой уж там дневник…

Кейт умоляюще посмотрела на Кипа. Кип задумчиво молчал и теребил шнур кальяна, обмотанный голубой и золотистой ленточками.

— Вы думаете, что найдете в этом дневнике разгадку? — поинтересовался Кип. Кейт кивнула. — Не знаю, Кейт, мне не нравится эта затея. Во мне не настолько силен дух авантюры, чтобы я на такое решился. Прийти к незнакомому человеку, врать, что я из полиции… А вдруг этот Стив меня видел и знает, что я — писатель? Как я тогда буду выглядеть?

— А как же «независимое мышление»? — напомнила Кейт.

— Я говорил о вас, а не о себе…

— И потом, — продолжала настаивать Кейт, — вы ведь не ради праздного любопытства к нему пойдете. Мы можем помочь его дочери…

— Да, — кивнул Кип, — я понимаю. А что, если в этом дневнике не окажется ничего, кроме стенаний одинокой души?

— По крайней мере, мы будем считать, что сделали все, от нас зависящее, чтобы помочь Стелле Каррингтон… Поймите, мне некого больше просить, Кип, — прибегла Кейт к последнему аргументу. — В Честершире у меня не так много друзей. Только вы и… — Кейт притихла, поняв, что сейчас ей не стоит напоминать Кипу о Греге. — Не могу же я просить об этом дядю?

Кип снова замолчал, поднес к губам кальян и затянулся ароматным дымом. Кейт уже злилась на себя за то, что пришла к нему. Теперь ей придется рассказать об этом Грегу, и вряд ли тот оценит ее старания, которые к тому же не увенчались успехом…

Кип выпустил изо рта клуб дыма и посмотрел на Кейт с хорошо знакомой ей улыбкой: мягкой, с ямочками на щеках.

— Хорошо, Кейт. Я вам помогу. Только в случае провала не ругайте меня сильно. Ведь в лицедействе я — дилетант.

Полицейскую форму Кейт купила в Ширстоне, в бутафорском магазинчике с названием «Все для маскарада». Конечно, человек знающий сразу заметил бы, что форма — ненастоящая, но Стив Кармайкл не так уж часто имел дело с полицейскими, чтобы заподозрить обман.

Конечно, Кейт понимала, что в случае разоблачения им с Кипом придется несладко, но она готова была взять вину на себя. В конце концов, идея принадлежит ей. А Кип — всего лишь исполнитель главной роли.

Форма сидела на Кипе неважно — Кейт ошиблась с размером, поэтому костюм выглядел немного мешковатым. Рассматривая переодевшегося писателя, Кейт мысленно сравнила его с Грегом. Сравнение было не в пользу Кипа. На Греге форма сидела, как влитая, и даже не из-за идеально подобранного размера, а потому, что это была его форма. Кип и форма полицейского существовали отдельно друг от друга, потому-то мужчина и выглядел в ней так нелепо.

— Ничего, Стиву Каррингтону будет все равно, как вы выглядите. Главное, делайте серьезное лицо.

— А что, обычно оно у меня — несерьезное? — с улыбкой поинтересовался Кип.

— Обычно оно у вас умное, — в ответ улыбнулась Кейт.

Неподалеку от дома Стива Кейт и Кип расстались. Кейт спряталась за пышным кустом, а Кип отправился, как он выразился, «лицедействовать».

Кейт осторожно отогнула ветки, усыпанные ярко-красными ягодами, и принялась наблюдать за происходящим. Кип подошел к дому, поправил брюки, позвонил в дверь. Через некоторое время дверь открыл Стив Кармайкл. Кейт заметила, что его лицо не выражало бурной радости по поводу визита очередного полицейского. О чем говорили мужчины, Кейт не слышала, но зато увидела, что Стив все-таки пригласил Кипа войти. Дверь закрылась, и над Кейт снова сгустились тучи неизвестности.

Хоть бы он все-таки разрешил Кипу взять этот дневник, молилась про себя Кейт. Только бы не отказал…

Минуты шли, а Кипа все не было. Это внушало Кейт определенную надежду. Значит, Стив Каррингтон ищет дневник. А если он его ищет, то, вполне возможно, отдаст…

Кип провел в доме Каррингтона около десяти или пятнадцати минут. Затем дверь открылась, и Кейт с бьющимся сердцем пригляделась к вышедшему Кипу. Но, увы, в руках Кипа ничего не было. Может быть, он засунул дневник в карман? — лелеяла последнюю надежду Кейт.

— Ну что?

— Ничего, — вздохнул Кип и сорвал с куста, за которым пряталась Кейт, ярко-красную ягоду. — Я долго убеждал его, что нужно отдать дневник, но он категорически отказался.

— Он хотя бы искал его?

— Он сказал, что все это — лишь домыслы легкомысленных девчонок. Стив Каррингтон уверен, что его дочка никогда не вела дневника. Когда я сказал ему, что дневник лежит под матрасом, он привел меня в комнату и демонстративно стащил с кровати матрас. Дневника, Кейт, увы, там не оказалось…

— Не оказалось? — разочарованно переспросила Кейт. — Может быть, Стелла его переложила? А вы искали где-нибудь еще?

— Искали? — усмехнулся Кип, катая по ладони сорванную ягоду. — Нет, Стив Кармайкл больше ничего искать не собирался. Он обозвал меня бездельником и попросил больше его не беспокоить. Во всяком случае, по такому нелепому поводу…

— Да… — вздохнула Кейт. — И на что я только рассчитывала? Простите, Кип, я втянула вас в неприятную историю…

— Забудьте, Кейт. Что было, то прошло. Я утешаю себя тем, что меня, по крайней мере, не разоблачили…

Кип зажал ягоду между большим и указательным пальцем и стиснул их. Из ягоды потек алый сок. Кейт на секунду испугалась: алая жидкость, текущая по пальцам Кипа, показалась ей кровью. Кейт тряхнула головой, чтобы прогнать наваждение.

Хорошее же у меня воображение, мысленно усмехнулась она. А Грег все-таки прав: каждый должен заниматься своим делом…

Кейт увлеченно писала свои «Честерширские заметки» и с нетерпением ждала возвращения Грега. Он звонил ей почти что каждый день, но Кейт все равно чувствовала, что уже успела соскучиться. Ей хотелось увидеть его лицо, услышать его веселый голос, его шутки, пусть и по адресу самой Кейт.

Ей казалось, что Грег, уехав, забрал с собой частичку ее души. Во всяком случае, у Кейт появилось ощущение, что внутри нее не хватает какого-то маленького, постоянно тикающего механизма, отвечавшего за ее веселое и легкое настроение. Единственными людьми, с которыми в эти дни ей хотелось видеться, были Кармайклы, а единственным занятием, которое спасало ее от набегающих мыслей о Греге, была незаконченная статья.

Кейт все еще не понимала, любит ли она Грега или он — очередное, хотя и очень сильное, увлечение. То, что она испытывала к Грегу, значительно отличалось от ее чувств и к Микки, и к Кипу. Отношения с Микки смахивали на подростковый роман, а Кипом, похоже, она увлеклась только потому, что была очарована атмосферой, которой он окружил их знакомство. Кип умел красиво ухаживать, делать комплименты, — и при этом умудрялся сохранять и независимость, и загадочность.

Возможно, она пыталась заменить им отца, оставшегося в Вудрофе. Ей, маленькой девочке, выброшенной на берег острова самостоятельности, было трудно примириться с мыслью, что теперь она сама будет заботиться о себе. И как бы Кейт ни старалась казаться взрослой, она подсознательно принялась искать человека, который стал бы для нее той «каменной стеной», которой всегда был отец. Знакомство с Кипом оказалось как нельзя кстати…

Грег, в отличие от Кипа, не собирался потакать ее капризам. Он смеялся над ней, когда она пыталась играть роль «взрослой девочки», но зато, когда ей действительно понадобилась помощь, Грег показал себя очень заботливым и даже нежным… Рядом с ним Кейт чувствовала себя непринужденно и ей не нужно было подбирать слова, чтобы говорить с ним. А еще… Еще ей так часто хотелось, чтобы он сгреб ее охапку и поцеловал… Но Грег, как будто ждал чего-то, а чего именно, Кейт не понимала. Ей показалось, она дала ему понять, что сделала свой выбор, но он по-прежнему медлил. И, вспоминая его голубые, лучащиеся нежностью глаза, его красивое лицо, которое ему самому казалось не слишком-то выдающимся, Кейт до боли стискивала губы, чтобы унять нарастающее желание…

В пятницу Грег позвонил уже с автовокзала. Кейт хотела устроить ему сюрприз и встретить в Ширстоне, но, увы, Грегу это даже не пришло в голову. Он назначил Кейт встречу в уже привычном «Санрайсе». Кейт снова пришла вовремя… и снова томилась в ожидании его прихода.

К счастью, на этот раз Грег опоздал всего-то на двадцать минут. Правда, когда Кейт увидела его, то сразу же перестала злиться: в руках у Грега был большой букет полевых цветов: голубых, синих, белых и красных. Мужчина с таким букетом не мог не привлечь внимания посетителей.

Слава богу, он успел переодеться, улыбнулась про себя Кейт. Вот было бы смеху, если бы он заявился с этим великолепием в полицейской форме…

— Кейт, прости, я снова опоздал, — смущенно пробормотал он, протягивая девушке букет. — Это тебе… Я сам собирал…

У Кейт появилось чувство, что Грег впервые дарит девушке цветы. Простившись с букетом, он уселся за стол и, по всей видимости, вздохнул с облегчением оттого, что нелепая процедура закончилась.

— Спасибо за цветы, — едва сдерживая смех, поблагодарила Кейт. — Будь уверен, таких, мне еще никто не дарил.

— На здоровье… То есть… Что обычно говорят в таких случаях?

— Обычно? Не знаю. Не так уж и часто мне дарили цветы… Хотя, конечно, в Честершире я быстро наверстала упущенное.

— А я не так уж и часто их дарил. Точнее сказать, совсем не дарил… — смущенно улыбнулся Грег. — Правду говорят, первый блин всегда комом…

— Не блин, а букет. Не комом, а приятным сюрпризом, — поправила Кейт.

Ободренный ею, Грег перестал наконец смущаться и, вернувшись к своему привычному расположению духа, принялся рассказывать о поездке в Уолштон.

Подозрения Грега оказались небезосновательными: алиби у Джефри Ленни не было. Старенький портье из «Честершир-холла» так и не смог вспомнить, в какое именно время Джефри Ленни выходил из гостиницы. Но уверял полицию, что это было вечером, потому что в «Честершир-холл» Джефри все три раза приезжал рано утром, и до вечера, по всей видимости, отсыпался с дороги.

Вся эта информация, к которой прибавлялась судимость Джефри Ленни, позволяла Грегу отвезти подозреваемого в местный полицейский участок. Однако, услышав приказ полицейского садиться в машину, Джефри начал возмущаться и даже попытался убежать. Грегу пришлось применить силу, поэтому Джефри Ленни прибыл в участок со всеми почестями, то есть в наручниках.

Местные полицейские, чьей поддержкой Грег заручился заранее, разрешили ему самостоятельно допросить подозреваемого. В свое оправдание Ленни начал нести какую-то околесицу: дескать, в Честершир он катался не по своей инициативе, а по приказанию человека, который его шантажировал. Этого человека Ленни якобы видел всего один раз в жизни. У него было чудное имя Ульрик, а фамилии Ленни так и не запомнил.

Шантажист располагал информацией, которую Ленни скрывал тщательным образом. Полицейским он все-таки раскрыл свою тайну и признался, что у него нетрадиционная сексуальная ориентация, проще говоря, Ленни оказался геем.

Ленни ничего не оставалось, как согласиться с требованиями шантажиста. Он должен был каждый месяц в обговоренный день приезжать в Честершир и привозить деньги, которые для Джефри Ленни, вновь вернувшегося к торговле наркотиками, оказались не такими уж большими. Джефри утверждал, что предлагал Ульрику переводить деньги на банковскую карту. Но Ульрик почему-то уперся и потребовал, чтобы Ленни оставлял сверток с деньгами в дупле старого дерева, которое находилось неподалеку от подъема на первый холм, то есть в часе пешей ходьбы от гостиницы.

Более нелепых оправданий полицейские никогда в своей жизни не слышали, поэтому над рассказом незадачливого преступника смеялись всем участком. В довершение всего Ленни описал внешность шантажиста: волосы у него были якобы выкрашены в оранжевый цвет, а щеку рассекал большой шрам.

Естественно, в эту абсурдную историю никто не поверил, хотя Ленни клялся и божился, что все это — чистая правда. Оскорбленный в лучших чувствах, Джефри Ленни заявил, что больше не скажет ни слова, пока не поговорит со своим адвокатом, и замолчал. Ответить, что он сделал с девушками, Ленни наотрез отказался.

— Он пытался убедить меня, что самое скверное преступление, которое он совершил, — это торговля марихуаной. Джефри прекрасно понял, что за торговлю живым товаром он получит гораздо больший срок, — объяснил Грег. — Вот и начал каяться в мелких грехах, чтобы полиция ему поверила… Но в такую абсурдную историю и ребенок не поверит. Не говоря уже о полицейских… Ничего, посидит немного и расколется, как миленький. Я уверен, даже адвокат ему посоветует сознаться… Чистосердечное признание — его последний шанс. Тем более если девушки все-таки живы, — мрачно заметил Грег.

— Да, — согласилась Кейт. — Самое ужасное, что он так и не сказал, живы девушки или нет… И где они вообще…

— Давай не будем о мрачном, — предложил Грег. — Я думаю, скоро мы обо всем узнаем. Лучше я расскажу еще одну историю, которая тебе будет интересна… Вот уж действительно мир тесен, как ты любишь говорить… Ты знала, что Уолштон — родной город Кипа Моуза? — Кейт отрицательно покачала головой. — Вот и я тоже не знал. Представляешь, заглянул в местный книжный и увидел целую полку с его романами. Ко мне подошел продавец, — то есть я вначале подумал, что он работает продавцом, — и предложил купить книгу. Я полюбопытствовал, так ли хорош писатель, как о нем говорят. Ну и пошло-поехало… Оказалось, мужчина, предложивший мне книгу, вовсе не продавец, а хозяин магазина. Мало того, в прошлом — хороший знакомый нашего Кипа. Он рассказал мне, что с Кипом произошла довольно странная история. Очередной роман он уехал писать в фермерский городок, неподалеку от Уолштона. Кип специально арендовал для этого домик. Решив сделать писателю сюрприз, к нему нагрянули друзья. Однако Кипа в доме не обнаружили, нашли лишь странную записку, где писатель жаловался на творческий кризис и писал, что собирается «найти самого себя». Где-то через месяц он вернулся действительно каким-то изменившимся. Друзья его не узнавали. Мало того, за время отсутствия — кстати, он так и не рассказал, где был все это время, — у него начались проблемы с памятью… Когда местная газета брала у него интервью, он сказал, что собирается «искать себя» дальше. А для этого уедет в какой-нибудь маленький городок и попробует написать что-то новое, отличное оттого, что делал раньше… И действительно уехал. В Честершир, представляешь? Вот такие бывают истории…

Кейт нервно заерзала на стуле. Грег прочитал в ее взгляде тревогу и нахмурился.

— Только не говори мне, что теперь ты будешь играть в мать Терезу и возвращать его к жизни и творчеству. К тому же он сам говорил, что увлеченно пишет новую книгу…

— Разве я не могу ему посочувствовать? — с вызовом поинтересовалась Кейт.

— Посочувствовать? Пожалуйста, сколько угодно. Только я хотел бы знать… Ты в мое отсутствие тоже ему… сочувствовала?

Кейт знала, что ей все равно придется рассказать Грегу и о встрече с Кипом, и том, что они «нанесли визит» Стиву Каррингтону. Конечно, она могла бы и промолчать. Но Грег ждал, что она будет с ним честной, и Кейт не хотела его обманывать…

Выслушав ее рассказ, Грег помрачнел еще больше.

— Я знал, что ты упрямая, Кейт. И был готов принять твое упрямство…

— Был? — недоуменно уставилась на него Кейт.

— Дай мне закончить… Но еще я знал, что моя поездка поможет тебе окончательно определиться, с кем ты хочешь быть…

— Но, Грег…

— Не перебивай меня, Кейт. А теперь я понимаю, что ошибался. Ты продолжаешь играть в свои игры, морочить мне голову, и тебе нет дела до того, что я думаю и чувствую… Тебе очень хотелось посмотреть, идет ли Кипу полицейская форма? Да, Кейт?

На губах Грега играла злая усмешка. Кейт хотелось ударить его по этим губам, и она с трудом сдержалась, чтобы не сделать этого.

— Иди к черту, Грег Кармайкл, — спокойно произнесла она и, поднявшись из-за стола, направилась к выходу из кафе.

14

Кейт заглянула к Кипу, но хозяина дома не было. Темные окна уставились на Кейт блестящими после дождя глазами. Кейт растерянно потопталась на пороге, размышляя, ждать ли ей Кипа, а потом решила вернуться домой.

Надо успеть к ужину, подумала Кейт, а то снова обижу дядю. И Эльзу заодно… Зачем я вообще сюда пришла? Из-за того, что сказал Грег? Из-за того, что я на него разозлилась? Почему я не могла сказать ему, что он ошибается? Просто сказать: ты не прав, Грег Кармайкл, и все… Он бы понял. Он ведь всегда понимал… Грег, Грег… Если между нами что-то серьезное, оно ведь не может оборваться, исчезнуть просто так?

За спиной Кейт послышались шаги. Кип?

Кейт обернулась и увидела почтальона, Альфреда Уигги.

— Здравствуйте, Альфред, — поздоровалась она.

— Добрый вечер, Кейт. Как ваши дела? Альфред был довольно разговорчивым, и Кейт пришлось слушать его болтовню, которую она довольно быстро перевела в интересное ей русло. Она спросила Альфреда, в каком именно месте он видел девушек, и тот, прищурившись, показал на любимую тропинку Кейт. Мимика Альфреда напомнила Кейт о Гарри. Ее друг тоже щурился, когда пытался увидеть что-то вдалеке. Потому что… потому что плохо видел… Кейт осенило.

— Скажите, Альфред, а как вы поняли, что девушки — именно Стелла и Лиз?

— Ну, знаком-то я с обеими… Волосы у них длинные, одежда вроде похожая была… А потом, когда мне сказали, что на них было, я уже не сомневался. Стелла была в светлом брючном костюме, а Лиз — тогда еще было прохладно — в белом пальто…

— Вы видели их со спины? — Альфред кивнул. — А если бы одежда была другой, вы бы засомневались, что девушки — именно Лиз и Стелла?

— Засомневался, — согласился почтальон. — Зрение у меня скверное, очков я не ношу, потому что оно только хуже станет… Но волосы и одежду я точно рассмотрел, вы уж поверьте. Да и по росту вроде похожи. Обе высокие…

— Спасибо, Альфред, — бросила почтальону Кейт и, оставив его в полном недоумении, быстро зашагала в обратную сторону.

Заметив свет в окнах Кипа, Кейт с облегчением вздохнула — значит, Кип уже дома, и теперь ей будет с кем поделиться своими подозрениями… Конечно, с большей охотой Кейт рассказала бы об этом Грегу, но прийти к нему, как ни в чем не бывало, после такой ссоры Кейт не позволяла гордость. А может быть, упрямство?

Но ведь я все равно хотела поговорить с Кипом по душам и спросить о том, что заставило его уехать из Уолштона, утешала себя Кейт. Ведь мы все-таки — друзья…

Кейт нажала на кнопку звонка, но дверь не открывали. Наверное, снова корпит над своим романом, подумала Кейт.

— Кип! — крикнула она. — Это я, откройте! Но Кип, по всей видимости, ее не слышал.

Неужели она снова уйдет ни с чем? Без особой надежды Кейт потянула на себя дверную ручку. И — о, радость! — дверь поддалась.

— Вот писатели, — пробубнила себе под нос Кейт, заходя в дом. — Ничего не слышат и не видят… Кип! У вас в доме грабители! — крикнула она, но Кип по-прежнему не отзывался.

Кейт заглянула на кухню, прошла в гостиную, но Кипа нигде не было. Она собралась позвать его еще раз, но тут ее взгляд зацепился за пухлую книжицу нежно-голубого цвета, которая лежала на журнальном столике.

Книжица вряд ли принадлежала Кипу. Больше она была похожа на блокнот девочки-подростка. Кейт подошла к столу, взяла книжку в руки и открыла на первой странице.

— «Записки Стеллы Каррингтон, одинокой девушки», — вслух прочитала Кейт и похолодела.

Кип же сказал, что Стив Каррингтон не нашел дневника дочери? Значит, он солгал ей.

Но зачем? Дрожащими руками Кейт раскрыла книжку на той странице, где была сделана последняя запись. Девушка подробно описывала допрос, который устроил ей отец, и выражала радость по поводу того, что он даже не догадывается о некоем К.М.

— Кипе Моузе, — сдавленным голосом расшифровала Кейт.

— Кипе Моузе… — эхом отозвался мужской голос.

Кейт подняла голову. Кип стоял на пороге гостиной и смотрел на Кейт с тихой улыбкой. Но это была уже не та улыбка, которая совсем еще недавно так нравилась Кейт. Это была улыбка человека, который чувствовал себя хозяином положения…

— Кип?

— Вижу, Кейт, нам нужно объясниться. Садитесь, разговор будет долгим. — Он кивнул на кресло. Кейт послушно направилась к нему, чувствуя, что ноги подкашиваются, как после той вечеринки в университете, когда она выпила столько пива, что Микки буквально пришлось тащить ее домой. Когда Кейт села в кресло, Кип продолжил: — У нас с вами телепатическая связь, Кейт. Я вдруг почувствовал, что вы ко мне заглянете. Поэтому поднялся и включил свет… Я знал, что ваше упорство рано или поздно будет вознаграждено. И оно вознаградится сполна, поверьте мне… — Тон, которым говорил с ней Кип, не предвещал ничего хорошего. По телу Кейт пробежал холодок. — Что ж, начну с самого начала. Когда-то я уже пытался начать, но вы заснули, не дав мне возможности рассказать о той жизни, которую я хотел бы вести… Я родился в неполной семье — у меня не было матери. Она умерла при родах, выбросив меня в этот неприглядный мир, как какого-то щенка… Отец мой был занят делами и жутко раздражался, когда я пытался заинтересовать его своей персоной, так что очень скоро я перестал его донимать. К счастью, наша семья не бедствовала, и меня воспитывала няня.

Однако я рос сам по себе. В школе у меня не было друзей, поэтому единственным моим интересом было чтение. У меня было хобби, признаюсь, довольно странное хобби для ребенка: я собирал фотокарточки писателей. В тринадцать лет я начал интересоваться девушками. Мне нравились наши школьные красавицы, но, как вы сами понимаете, угрюмый молчаливый подросток, к тому же с не очень-то выдающейся внешностью, мало кого мог бы привлечь. И все же я отваживался на робкие ухаживания.

Предмет моей влюбленности — «королева» школы Энни Бойлен — поначалу не знала, кто пишет ей любовные послания, стихи, оставляет на ее парте белоснежные розы… Я видел, как она ищет своего таинственного поклонника, но, увы, она искала его среди школьных красавцев. Моя тайна случайно раскрылась, и Энни Бойлен поделилась ею со всей школой.

Как же надо мной потешались! Стоит ли говорить, что мне припоминали это до самого окончания школы? Я закончил университет, но по-прежнему оставался угрюмым неудачником. Окружающие видели во мне посредственность, а годы шли — годы моей бесценной молодости… Однажды в мою коллекцию фотокарточек попала фотография писателя детективов, примерно одного со мной возраста. Каким же было мое удивление, когда я увидел, что он как две капли воды похож на меня! Я разыскал его книги и решил позабавиться чтением этой нехитрой литературы. Мой двойник писал увлекательно, но плоско — сразу было видно, что человек никогда не попадал в те ситуации, которые он описывал в своих романах.

Я начал интересоваться его жизнью: она была гораздо более насыщенной, чем моя. Он давал интервью в журналах и газетах, он привлекал внимание к своей персоне. И наконец — у него было много женщин, красивых женщин. Таких, что мне и не снились… А ведь как писатель мой двойник был настоящей посредственностью! Это задевало меня за живое… И вдруг у меня в голове сам собой возник план. Что, если я возьму его жизнь себе? Что, если докажу, что могу писать лучше, чем он? Я даже задумал книгу: психологический триллер на основе реальных событий. Я сам буду и автором, и героем… Я напишу такое, о чем потом будут говорить годами!

Около года я следил за своим двойником и продумывал план, который должен был лечь в основу сюжета. Я собирал о Кипе Моузе всю возможную информацию и учился жить его жизнью. Я одевался, как он, ел, как он, говорил, как он. Даже начал курить кальян, потому, что Кип Моуз любил это занятие. Я разузнавал о его друзьях, увлечениях, женщинах… И наконец настал тот день, когда я почувствовал, что готов…

Выбрав момент, когда писатель решил поработать в домике на ферме неподалеку от Уолштона, я поехал к нему. Застать его врасплох не составило труда. Насмерть перепуганный Кип написал записку о том, что уезжает путешествовать, чтобы выйти из творческого кризиса… Не думайте, Кейт, я вовсе не кровожадный убийца. Просто я хотел получить жизнь, которой у меня никогда не было. Я хотел жить. Жить, а не существовать… Кип Моуз до сих пор, бедняга, лежит в озере, неподалеку от своего домика…

Но не будем о грустном… После этого я ненадолго уехал — ведь писатель отправился «искать себя» — а потом «вернулся» в Уолштон. Увы, моя подготовка оказалась не столь основательной, как я надеялся, поэтому друзья Кипа и его женщины очень скоро начали удивляться переменам, которые якобы с ним произошли. Я решил не задерживаться в Уолштоне и, объявив всем, что отправляюсь писать новый шедевр в глубинку, собрался в городок под названием Честершир — когда-то о нем рассказывала мне няня, сама она была из этих краев. В Честершире Моуза вряд ли кто-то знал в лицо, разве только кому-нибудь, как, например, дяде вашего избранника, попалась в руки книга этого писателя.

Но, прежде чем отбыть в Честершир, мне нужно было закончить еще одно дело, необходимое для осуществления моего плана. Этим делом был Джефри Ленни. Подозреваю, вы уже слышали о нем от Грега. Джефри Ленни — вовсе не герой, а довольно банальный второстепенный персонаж. Я бы даже сказал, он — пешка в руках главного героя и автора. Я не был настолько наивен и прекрасно понимал, что рано или поздно меня найдут. И отчасти это мне даже на руку: ведь должен я доказать, что мой роман — не вымысел, а правдивая история… Мне нужен был кто-то, кто дал бы мне время для того, чтобы осуществить свой план и закончить шедевр, который я намереваюсь отправить в самое крупное издательство. Этим человеком должен был стать бывший преступник, на которого падут все подозрения. Также мне необходимо было отправить этого человека в Честершир, а вот это я мог осуществить только при помощи шантажа. Судьба подбросила мне Джефри Ленни — педика, наркоторговца и любителя покурить травку.

Я не сомневался, что, когда полицейские доберутся до Ленни, он непременно расскажет обо мне, поэтому сделал все, чтобы история Ленни выглядела неправдоподобной. Ленни висел у меня на крючке, хоть еще не подозревал об этом, а я, тем временем, отправился в Честершир.

Найти школьных красавиц мне не составило труда. Наверное, Кейт, вы уже поняли, почему я выбрал именно этих девушек… Болтливый Альфред, который частенько заглядывал ко мне на огонек, нередко делился со мной подробностями местной жизни, и я нашел еще одну пешку, которая помогла бы отвести от меня подозрения. Речь, естественно, идет о вашем дядюшке… Альфред, который постоянно ходил мимо холма, должен был увидеть то, что хотел внушить ему я…

Затем я на некоторое время вернулся в Уолштон, чтобы встретиться с Джефри Ленни, который так боялся, что некто Ульрик поведает всему свету о его постыдных склонностях, что готов был не только заплатить ему, но и кататься в Честершир каждый месяц…

После всех этих «подготовительных работ» я начал охоту. Молоденьких наивных девушек всегда привлекает романтика, а писатель — одна из самых романтичных профессий… К тому моменту я уже был неплохим лицедеем, а потому мог вести себя с женщинами без смущения, свойственного мне раньше…

Первой была Эва Карчер. Говорят, что первый блин — всегда комом. Так оно и вышло. Я сблизился с этой девушкой — мы познакомились в «Санрайсе», куда я люблю захаживать, особенно вечерами, когда там много людей. Она хотела уехать из Честершира, и я предложил ей сделать это вместе со мной. Не знаю, что именно случилось, но она позвонила мне и сказала, что нашла какое-то письмо от своего отца, и вознамерилась уехать одна. Я попытался ее отговорить, но у меня ничего не вышло. Эва действительно уехала и промелькнула всего лишь персонажем в моем романе.

Лиз Уординг — натура страстная и авантюрная — довольно быстро увлеклась мной. Я уговорил ее сделать из нашего романа загадку, тайну, и она горячо поддержала мою идею.

Стеллу Каррингтон даже не пришлось уговаривать хранить наши отношения в тайне. Она была запугана отцом до такой степени, что даже друзей боялась заводить…

Чтобы Альфред увидел девушек на холме, мне не пришлось особенно стараться. Я натянул на себя их одежду и парики, похожие на их волосы, а старику с плохим зрением этого оказалось достаточно, чтобы принять меня вначале за Лиз, а потом за Стеллу.

Джефри Ленни тем временем тоже исправно работал на меня, приезжая в «Честершир-холл» именно тогда, когда мне это было необходимо.

Но мой план и мой сюжет требовали появления в романе третьей девушки. И тогда судьба подкинула мне вас, Кейт. Конечно, на королеву конкурса красоты вы не тянете, уж простите мне мою грубость. Однако есть в вас что-то такое, притягивающее к себе, как магнит, что все-таки позволяло вписать вас в мою теорию… Хотя Бог и обделил вас роскошными формами, вы умеете привлекать к себе мужчин. И не только мужчин. Люди вас любят, Кейт, да вы и сами об этом знаете…

Впрочем, когда я узнал вас чуть ближе, мои мысли потекли в совершенно ином направлении. Мне показалось, что вы чистый, дивный цветок, который даже не подозревает, как сильно он манит к себе мужчин. Какое-то время я думал, что не стану включать вас в свой список. Однако вскоре я понял, что ошибся. Вы не разглядели во мне души. Вы, как и все прочие, видели во мне писателя, а не человека. Если бы я оказался не Кипом Моузом, а точнее, не лицедеем, который играет Кипа и натягивает на лицо маску галантного кавалера, вы бы не заметили ни меня, ни моих чувств. Вы посмеялись бы над ними.

Я наблюдал за вами и Грегом и пришел к выводу, что именно с ним у вас то самое, настоящее, чего вы лишили меня… Но включить тогда вас в список было слишком уж рискованно. Грег повсюду совал свой нос, вы бегали за ним, как собачонка… Да и потом, через вас я узнавал о подробностях дела, которыми, естественно, интересовался. Роман тогда еще не двигался к финалу… Но сейчас я уже готов. Мне осталось всего несколько страниц, Кейт, и роман будет дописан. Роман о настоящем преступлении, написанный настоящим преступником… Я назвал его «Три спящие красавицы». Уверен, это будет сенсация…

Кейт смотрела на совершенно спокойного Кипа, точнее того, кого она еще совсем недавно считала Кипом, и чувствовала, что должна что-то сказать. Но во рту пересохло, язык прилип к гортани, а все тело покрылось гусиной кожей. Так холодно и страшно ей не было еще никогда. Ни разу в жизни. Кейт набралась мужества и произнесла:

— Кип… Я даже не знаю теперь, как вас называть…

— Меня зовут Дарэн Кейзи. Но вам, Кейт, как героине моего романа, я разрешаю называть меня Кипом.

— Я внимательно вас слушала, но все-таки не поняла некоторых моментов…

— Вы удивительно любознательны, Кейт. Даже в такой момент умудряетесь задавать вопросы, — усмехнулся Кип. — Но я отвечу. И даже с удовольствием. Ведь вы — моя любимая героиня.

— Может быть, сюжет у вас и лихо закручен, но я так и не поняла идеи. Зачем герою убивать этих девушек? И почему они — «спящие красавицы»?

Кейт меньше всего сейчас интересовал герой Кипа… или Дарэна, как назвал себя этот человек. Но она знала, что нужно оттянуть время. Если у него есть план, значит, он будет неуклонно ему следовать. Вдруг Кейт повезет и где-нибудь в этом плане найдется маленькая лазейка для нее?

— Помните наш разговор за ужином вашего дядюшки? — поинтересовался Кип. — Я тогда говорил вам о красоте, а вы с Грегом и слушать не хотели…

— Красота — это ответственность, — процитировала Кейт.

— Да, это ответственность. Умение нравиться, вызывать к себе интерес, между прочим, тоже, — выразительно покосился он на Кейт. — Но люди никогда не думают о том, что делают кому-то больно. И вы не думали об этом, Кейт. А ведь у всего есть цена. И у красоты, и у обаяния. За эти дорогие вещи придется дорого заплатить. Ведь я тоже заплачу, Кейт. Заплачу за то, что сделаю со всеми вами…

Сделаю?! — мелькнуло у Кейт. Значит, Лиз и Стелла еще живы!

— А почему же — «спящие красавицы»? — Кейт изо всех сил пыталась выглядеть заинтересованной, а не напуганной до смерти.

— Об этом вы узнаете, дочитав роман до конца, Кейт… — Кип сделал многозначительную паузу, а потом добавил: — Хотя беру свои слова обратно. Ведь вы-то его не прочитаете. Впрочем, вы и так очень много для меня сделали. И не думайте, что я…

Кейт уже не слушала. Она не могла слушать. Ее взгляд лихорадочно метался по гостиной в поисках чего-нибудь, чем можно было бы заставить этого мерзавца заткнуться. Но под рукой, как назло, ничего не оказалось. Ничего, кроме дневника Стеллы Каррингтон, который Кейт все еще сжимала в руках. Может, запустить его прямо в голову Кипу? Нет, этим она ничего не добьется… Кейт снова принялась кружить взглядом по комнате. В нескольких шагах от журнального столика стоял высокий кальян. Вот если бы ей удалось добраться до кальяна…

Была не была, решилась Кейт и поднялась с кресла.

— Вы куда-то собрались? — немедленно последовал вопрос.

Кейт со всей силы запустила книжицей в лицо Кипа и, пока тот соображал, что случилось, рванулась к кальяну. Подняв колбу, она размахнулась, зажмурилась и изо всех сил ударила ею по голове Кипа, который подскочил к ней, чтобы забрать ее единственное «оружие».

Кейт открыла глаза. Чуда не случилось. Кип по-прежнему держался на ногах, и только со лба у него стекала тонкая струйка крови. Кейт вспомнила красную ягоду, которую Кип раздавил в руке. Сейчас точно так же он раздавит и ее. И Лиз, и Стеллу. Если они еще живы.

Кейт почувствовала на себе тяжелый взгляд, повисший на ней, как запыленное драповое пальто. Этот взгляд преследовал ее и раньше. Только теперь она один на один с этим взглядом. С этим человеком. Со своей смертью.

И самое ужасное, она так и не успела сказать Грегу, что любит его. А она ведь любит. Если только о нем ее мысли в эту последнюю минуту.

Кейт так и не поняла, что случилось, но откуда-то раздался звук выстрела, и Кип Моуз, а точнее, Дарэн Кэйзи, согнулся и стал медленно оседать на пол. За его спиной Кейт увидела лицо Грега.

— Гре-ег! — заревела она, как девчонка, и кинулась к своему спасителю. — Прости меня, Грег! Мне страшно! Мне так страшно! Как хорошо, что ты здесь… Я так люблю тебя… Я так боялась тебя потерять…

— Все кончилось, девочка, все кончилось… — пробормотал Грег, поглаживая ее по волосам.

— Кейт, дочка! — донесся до Кейт незнакомый голос.

Кейт подняла голову и увидела женщину, которую почти никогда не называла «мама»…

— Послушай-ка, Грег…

Тихий и спокойный городок Честершир потрясло событие, которое чуть было не закончилось кровавой драмой. Дарэн Кэйзи, выдававший себя за писателя Кипа Моуза и оказавшийся на самом деле его двойником, задумал коварное и невероятно жестокое убийство трех девушек… Да, жутковато читать свое имя в статье такого содержания… Это мы, пожалуй, пропустим… Двух девушек он несколько месяцев продержал в подвале собственного дома и постоянно пичкал их успокоительными и снотворными… Его ужасный план заключался в том, чтобы навсегда усыпить всех трех девушек, а потом положить их, одетых в платья «принцесс», на центральной площади, казалось бы, тихого городка. «Три спящие красавицы» — так назывался бы сенсационный роман писателя-убийцы, и, слава богу, он так и не сумел его закончить. Отважный полицейский Грегор Кармайкл и его помощники сумели предотвратить кровавое преступление, ворвавшись в дом маньяка и вырвав девушек из его лап… К счастью, все три девушки уже пришли в себя, но, наверное, никогда не забудут того кошмара, который случился с ними в маленьком тихом городке под названием…

— Да… — пробормотала Кейт, швырнув газету на стол и посмотрев на Грега, чтобы разделить с ним свое возмущение. — Этот подлец все-таки своего добился! О нем написали… И как — кровавый маньяк, маленький тихий городок, сенсационный роман…

— Что-то мне подсказывает, что этот роман еще и издадут, — усмехнулся Грег.

— Страшно подумать, что было бы, если бы не ты…

— Ты хочешь сказать, если бы твоя мать не приехала в Честершир? Я ведь только из-за нее бросился на твои поиски. Мне еще повезло, что я встретился с Альфредом Уигги, и он сказал мне, что встретил тебя неподалеку от дома Кипа Моуза… Иначе поиски могли бы затянуться… Нет, — поморщился Грег. — Даже вспоминать об этом жутко…

— Меня все-таки удивляет одна вещь… — задумчиво произнесла Кейт. — Почему в жизни так часто бывает, что одна случайность цепляется за другую? Я познакомилась с тобой, затем — с этим ужасным человеком… Я встретилась с Джоанной Карчер и узнала, что Эва — дочь Ральфа Суизи… Потом я позвонила Гарри, и Ральф Суизи узнал, что его дочь пропала, а моя мать узнала, что я в Честершире… А потом Гарри перепугал всех, рассказав об исчезновении девушек, и Ральф с моей матерью решили поехать в Честершир… Хорошо хоть Эва успела найти отца до того, как они уехали… Все эти события так тесно сплелись между собой, что я окончательно уверилась в правоте дяди Скотта. Случайностей нет, есть рука судьбы…

— Ты говоришь об этом так мрачно, — улыбнулся Грег. — А, между прочим, эта самая судьба и свела нас вместе…

Он подошел к Кейт и заглянул в ее огромные серые глаза, подернутые легкой дымкой воспоминаний.

— И все-таки ты чудачка, Кейт, — пробормотал он, обнимая ее и зарываясь лицом в ее волосы. — Любимая моя чудачка…

Эпилог

Кейт Майрик так и не стала журналисткой, но все-таки издала свою статью о Честершире и его жителях, ни единым словом не обмолвившись о Дарэне Кэйзи, выдававшем себя за писателя Кипа Моуза. Она вышла замуж за Грега Кармайкла, а чуть позже поступила в полицейскую академию, чем ее супруг оказался крайне недоволен.

Впрочем, несмотря на то, что характеры у обоих супругов сложно назвать мягкими, они счастливы в браке. Кейт так и не избавилась от привычки грызть ногти, а Грег по-прежнему радует ее вкуснейшими пирожками с яблоками.

Кейт помирилась со своей матерью Эммой, а ее отец поправил свои дела. Он и его бывшая жена частенько наведываются в Честершир к дочери, зятю и брату Джеральда — Скотту Майрику.

Сам Скотт Майрик настолько проникся тем, что его служанка Эльза научилась готовить, что женился на ней, и второй брак оказался, как ни странно, счастливее первого. После дикой истории с маньяком-писателем жители Честершира перестали называть ученого «доктором Франкенштейном». Тому сопутствовало и еще одно обстоятельство: правительство, наконец разрешило Скотту рассказать о своем завершившемся эксперименте. Оказалось, что ученый занимался проектированием двигателей для новых подводных лодок. Эта новость быстро облетела окрестности, и в доме «доктора Франкенштейна» очень скоро начали появляться гости, которые, если честно, отвлекали его от дел…

Гарри излечился от неразделенной любви к Кейт, отбив красотку Мэган у Микки.

Детективу Маккинли пришлось отказаться от вредной привычки есть пончики и научиться готовить еду в пароварке, а тезка Грега, офицер Грегори Соллет, после раскрытия «дела Кэйзи» стал самым молодым детективом в Честерширском участке. Ему и Грегору Кармайклу, который стал помощником шерифа, пожимал руки сам Громила Хэнсон. Очень скоро детектив Соллет женился на Стелле Каррингтон, и Стиву Каррингтону пришлось смириться с выбором дочери.

Эва Карчер осталась жить с отцом и мачехой и работает моделью, частенько позируя для журнала Ральфа Суизи.

Лиз Уординг замуж не торопится. Увы, история с похищением слишком сильно сказалась на ее взаимоотношениях с мужчинами…

Барри из «Санрайса» по-прежнему проклинает своего бывшего администратора, мисс Мэдсон, потому что теперь эту должность занимает он сам.

Городок Честершир по-прежнему тихий и спокойный.

А разве может быть по-другому, когда за порядком в нем следят супруги Кармайкл?