/ Language: Русский / Genre:love_contemporary / Series: Любовный роман

Святая невинность

Элисон Келли

Поработав несколько лет в Америке продюсером телешоу, Бретт возвращается в Австралию. После неудачного романа с красивой девушкой-моделью он настроен на уединенную жизнь, но выясняется, что в его дом сестра поселила подругу, очаровательную Джоанну — на редкость непосредственное и наивное существо для своих двадцати двух лет…

Элисон Келли

Святая невинность

Пролог

Наконец я снова дома, размышлял моложавый тридцатичетырехлетний красавчик Бретт Луис Виттон, ожидая, пока растаможат его багаж с запоздавшего самолета из Лос-Анджелеса. Поскорей бы увидеть родную сестренку Меган и любимую племянницу Карессу… Однако таможенник, благополучно пропустивший предыдущего пассажира, несмотря на его не внушавший доверия вид — оголенную грудь, потертые джинсы и потрепанную кожанку, — что-то не спешил, подозрительно осматривая чемодан со всех сторон. Беспокойство Бретта нарастало.

— Ну, давай же, приятель, — возмутился Бретт. — Взгляни на меня, я не из тех скользких перевозчиков наркотиков, и у моего чемодана нет второго дна, разве не видно?!

— Мне видно, сэр, — ответил таможенник, бросив сощуренный взгляд на стильную спортивную куртку Бретта. — Но нашим осведомителям явно не понравился ваш запах.

Сам того не желая, Бретт улыбнулся, внезапно почувствовав, как сильно ему не хватало этого типично австралийского юмора. Только истинный австралиец может так искусно совмещать нахальные остроты и невозмутимое выражение лица. За четыре года Бретт устал притворяться. Ему было приятно вновь оказаться дома, где не любят жеманничать.

Общество, превозносившее трудоголиков и поощряющее всякое стремление к власти, стало раздражать Бретта. Поэтому холодный прием на родине не только не расстроил его, а даже обрадовал. Изматывающий труд продюсера развлекательного шоу «Стиль жизни» на кабельном телевидении заставил Бретта оценить и понять то, над чем раньше ему вряд ли приходилось задумываться. Ведь теле- и киностудии в Австралии умудряются существовать на нищенские деньги по сравнению с бюджетом, доступным их североамериканским коллегам. Хотя работают они не хуже.

Как бы там ни было, Бретт сознательно принял решение вернуться домой, прекрасно понимая, что возможности заработать на родине невелики. Но не это занимало его сейчас. Все, что хотел уставший от каждодневных стрессов Бретт, — это привести свои мысли и чувства в порядок. Тридцать четыре года — самый подходящий возраст, особенно если учитывать, что три последних года прожиты впустую. Угораздило же его связаться с этой ведущей телевизионного канала моделей… Одно воспоминание о Тонни Таннер приводило его в ужас. Она просто использовала Бретта в карьерных целях. А он-то воображал, что влюблен в это ничтожество.

Наконец таможенник закончил с его багажом.

— Добро пожаловать домой, — сказал он с легкой улыбкой. Простая, непринужденная фраза приятно согрела сердце. Возможно, из-за легкого акцента его слова прозвучали чертовски искренне, не сравнить с этим приевшимся «Приятного времяпрепровождения, старина».

— Сюда, Бретт, сюда!

Обернувшись, он сразу же заметил забавно размахивающих руками сестренку-близнеца и ее четырнадцатилетнюю дочку — его обожаемую племянницу.

Глава первая

Бретт сразу же отметил, как изменилась и похорошела Каресса. По дороге к стоянке она непрерывно болтала, стараясь не упустить ни одной мелочи из своей жизни. Прошло уже шесть месяцев с тех пор, как они виделись последний раз на Рождество. У Бретта отлегло от сердца. Уезжая за рубеж, он боялся утратить свои непринужденные и по-детски непосредственные отношения с девочкой.

Хотя Бретт был и не против того, чтобы иметь детей, но почему-то ему всегда везло на женщин, совершенно в них не заинтересованных, и его маленькая племянница заменяла ему дочь. Раньше Бретт был единственным представителем мужского пола для Карессы, не имеющей ни отца, ни деда. И вот сейчас, слушая ее наивные излияния о разных парнях и рок-группах, Бретт радовался тому, как быстро растет его маленькая шалунья.

Каресса унаследовала золотисто-карие глаза и светло-каштановые волосы от своего покойного деда, поэтому единственное сходство между нею, ее светловолосой зеленоглазой матерью и Бреттом был ее рост. Как и все Макальпины, Каресса обещала стать высокой и стройной — кто знает, может быть, даже выше Меган.

— А знаешь, что по-настоящему круто, Бретт? Мегси пообещала, что я смогу подрабатывать в агентстве на следующих каникулах!

Бретт нахмурился.

— Ты что, собираешься сделать из нее очередную модель? — спросил он у сестры.

— Упаси Боже! — воскликнула Меган. — Я всячески стараюсь отговорить ее от этой бредовой идеи. Так что расслабься, братишка, и лучше поддержи меня.

Бретт незаметно улыбнулся, заметив жалобную мольбу в устремленном на него взгляде Карессы.

— Думаю, девочки, вы дадите мне несколько деньков, перед тем как я сяду в кресло Соломона?

— Да хоть всю жизнь, только не надейся, что твое мнение что-то значит, — вспылила Каресса.

Да, не была бы она дочерью Меган, если бы кто-то мог повлиять на однажды принятое ею решение.

Они подошли к роскошному красному «БМВ» последней модели.

— Было бы лучше для всех, если бы малышка Каресса унаследовала мои навыки вождения, — пробормотал Бретт, переключая внимание на помятое боковое крыло. Спасайся кто может: едет Терминаторша! Меган в своем репертуаре. Безудержное лихачество его сестры на дороге было, пожалуй, единственным, о чем он никогда не тосковал на чужбине!

— Отлично сказано, — кивнула Каресса. — Каждую ночь я молюсь об этом.

— Заткнитесь, вы оба! — не выдержала Меган, гнев которой был слегка приглушен едва заметной улыбкой. — К тому же вина была не моя. Я как раз выезжала со стоянки на главную магистраль, когда этот идиот впечатался мне в бок.

— Послушай, сестренка, если ты выезжала на магистраль, следовательно, сама и была виновата, — мягко заметил Бретт, не теряя надежды уговорить Меган пустить его за руль.

— Тогда почему меня не оштрафовали? — поинтересовалась она, открывая багажник.

— Парень хотел обойтись без полиции, это ясно как день, — вставила Каресса, скользнув на заднее сиденье.

— Парень гнал на своем джипе на полной скорости, — защищалась Меган. — Его тачка не пострадала, и маме с Джоанной удалось уговорить его взять только номер моей страховки.

— Джоанна? — переспросил Бретт, закрывая багажник.

— Ну да, Джоанна Форд. Она работает в агентстве.

Понятно, подумал Бретт. Он живо представил сестру, неистово отрицающую свою вину, и хорошенькую испуганную модель, элегантно позирующую перед окончательно смутившимся бедолагой. Да у парня просто не оставалось выбора.

— Хочешь, я поведу? — предложил Бретт. Береженого Бог бережет, подумал он, будет лучше, если сегодня мы доедем без приключений.

Меган удивилась его предложению:

— Какого черта, Бретт, ты же прожил четыре года в стране с левосторонним движением. Хочешь вляпаться, да? Не перегибай. За четырнадцать месяцев это только второй случай. И оба не по моей вине, поэтому хватит умничать и залезай в машину. — Меган обиженно покачала головой, садясь за руль. — Так и будешь теперь за мной изо дня в день присматривать?

Бретт пристегнулся покрепче, отметив, что мотор новенького «БМВ» устрашающе рычит.

— Я вовсе не собираюсь быть твоим надзирателем, Меган.

— Свежо предание, да верится с трудом… Я прекрасно тебя знаю, Бретт Макальпин. Единственной причиной, по которой ты за мной не надзирал, было твое отсутствие. Не так уж просто это делать, находясь на другом континенте. А теперь ты здесь и вряд ли сможешь не командовать мною даже из своего офиса.

Ошибаешься, дорогуша. Я не намерен возвращаться к делам.

— Что?! — недоуменно воскликнула Меган, разворачиваясь всем корпусом в сторону Бретта.

— Осторожней! — закричал Бретт.

Но его сестренка почти перестала следить за дорогой.

— Что ты хочешь этим сказать? Ты же полноправный совладелец нашего бизнеса, Бретт.

— Ну что ж, будем откровенны. Я ведь не нужен тебе, Меган.

И это было абсолютной правдой. Совершенно не умея управлять машиной, Меган отлично управлялась с бизнесом.

— Знаешь, ты отлично обходилась без меня, — честно признал Бретт.

Тут они заметили разочарованное личико Карессы: девочка жалобно смотрела на Бретта, просунув голову между двумя передними сиденьями.

— Я-то думала, ты позволишь мне быть твоим помощником или еще кем-нибудь, — жалобно протянула она. — Да я просто погрязну в рутине, разгребая мусор за Мегси или выполняя другую не менее нудную тягомотину.

— Успокойся, дочурка, — сказала Меган, поглядывая в зеркало заднего вида. — Вряд ли тебе придется скучать: в моем офисе куча незаточенных карандашей. Вернемся к теме, Бретт. Так какая же муха тебя укусила? Я ни минуты не сомневалась в том, что мы вместе будем заправлять бизнесом, как только ты вернешься.

Бретт явно не торопился давать разъяснения. Зная заветную мечту Меган о своем модельном агентстве и о ее скудных средствах в те дни, Бретт прекрасно понимал, что гордость не позволила бы ей просто взять у него деньги. Поэтому ему и пришлось пойти на маленькую хитрость.

— Обстоятельства изменились, и я подумываю о другом занятии. Кроме того, у меня голова идет кругом от заманчивых предложений сетевиков. А как там мама? Когда она вернется?

Меган покачала головой.

— Ты же ее знаешь. Она все еще надеется, что кто-то из ее детей продолжит семейное дело. Мама очень рассчитывает на тебя, Бретт, и совсем не спешит возвращаться. Она наивно полагает, что ты заменишь ее.

Кетлин Макальпин, уже достигшая пенсионного возраста, мечтала вырастить династию дизайнеров. Создать семейный бизнес.

Но судьба распорядилась по-своему. Меган пошла по стопам отца, известного кутюрье. Одно время у них даже было совместное предприятие. Теперь сестренка решила самостоятельно заняться модельным бизнесом. А Бретт получил диплом по специальности «Искусство и коммуникации». Поработав сначала художником-оформителем, стал заниматься исследовательской работой в программе «Последние новости». Постепенно он дослужился до помощника режиссера-постановщика. В промежутках между выпусками программы новостей Бретт трудился над программой путешествий и шоу «Стиль жизни». Разнообразие его занятий позволило Бретту развить свои организационные творческие способности.

Несмотря на блестящие результаты и быстрый карьерный рост, Брегт не собирался останавливаться на достигнутом. Он не мог сказать, как долго продлится его увлечение телевидением, но в одном был уверен на все сто: он ни за что не станет дизайнером по интерьеру. Родители передали своим детям чувство стиля и цвета, как в одежде, так и во всем остальном. Просто желания давать советы, в какой цвет окрасить стены или на какой стене разместить репродукцию Дали, Бретт в себе так и не обнаружил. С другой стороны, он видел отличную перспективу для своих капиталовложений в открытии сети мебельных салонов. Люди среднего и высокого достатка смогут приобретать в таких магазинах все, что требуется для оформления интерьера. И это смягчило для мамы удар, когда однажды Бретт объявил о своем нежелании продолжать ее дело.

Пронзительный визг тормозов прервал размышления Бретта. Меган чуть не вмазалась в идущий перед ними автомобиль. Каресса и Бретт хором выругались, а Меган продолжала как ни в чем не бывало:

— Кстати, если надумаешь обзавестись тачкой, то у меня есть приятель, который занимается продажей «БМВ».

Не удивительно, подумал Бретт, вспоминая, сколько тачек прошло через руки Меган за последние семнадцать лет. Но вслух сказал:

— Спасибо, сестренка, но я подожду, время терпит. На первых порах могу воспользоваться маминой машиной.

— Очень жаль, но о ней можешь забыть.

— Ясно, ты все-таки до нее добралась, и теперь на маминой любимице разъезжают небесные ангелы.

— Все не так плохо, остряк, машина в отличном состоянии, стоит в гараже! Ждет, пока Джоанна получит права…

Кто?

— Джоанна Форд, моя…

— А, та самая, — перебил ее Бретт, — благодаря которой тебе посчастливилось выйти сухой из воды в последний раз. Но при чем тут мамина машина?

— Мама разрешила Джоанне ею пользоваться, пока она не обзаведется своей. Понимаешь, ведь по-другому добраться до работы из Нана просто нереально.

— А как же те очаровательные средства передвижения, называемые в народе автобусами? И не пытайся мне сказать, что эта Джоанна живет в доме матери, — я этого не переживу.

— Придется тебе с этим смириться. Джоанна живет там уже два месяца, и брось свои шутки насчет автобусов. Кому, как не тебе, знать, какой крюк надо сделать, чтобы добраться до ближайшей остановки.

Удар ниже пояса. Давно мечтая об одиночестве и надеясь, что сможет наконец подлечить свои измотанные нервы и привести в порядок мысли, Бретт был вне себя. Похоже, ему придется делить кров с ненавистной моделью!

— Какая нужда побудила маму взять постояльца?

— Перестань, Бретт! Джоанна вовсе не постоялец, она даже не платит за жилье. Больше того, маме пришлось уговаривать ее пожить там — кому-то ведь нужно было присматривать за домом. Никто не предполагал, что ты так неожиданно вернешься.

Неожиданно? А я-то думал, что ты и вправду мечтала о моем возвращении.

И ты еще смеешь в этом сомневаться? Просто было бы меньше проблем, если бы у тебя был собственный дом.

— Ну конечно. Так ты предлагаешь выдворить Глена и Тресси из моего дома, зная, что Тресси готовится стать матерью их очередного малыша?!

Когда Бретт впервые решил отправиться за границу на два года, сдать свой дом в аренду кузену и его жене казалось удачным решением. Затем роман с Тонни заставил Бретта продлить контракт еще на три года. Поначалу стремление его кузена продолжить род выглядело естественным. Но когда за три года у молодых появилось трое малышей и четвертый был на подходе, Бретт задумался: а слышал ли его братишка о контрацепции и знает ли, отчего появляются детки? В любом случае о том, чтобы выгнать их на улицу в таком положении, не было и речи.

— И долго она собирается там прожить? — поинтересовался Бретт.

— Джоанна тебе обязательно понравится, вот увидишь. Правда, мам? — послышался голосок с заднего сиденья.

— Вот что, братишка… — Меган нахмурилась. — Девочке пришлось нелегко. Ее самооценка была на нуле, когда она впервые перешагнула порог агентства. Она только начала приходить в себя и все еще очень ранима. Я разорву тебя на кусочки, если заподозрю что-то неладное. Не вздумай соблазнить ее, понял?

— Ей крупно повезло, что она модель. По одной только этой причине я и близко к ней не подойду. Только второй Тонни мне не хватает для полного счастья. Так что можешь спать спокойно, — с явным отвращением сказал Бретт.

— Во-первых, никакая Джоанна не модель — ростом не вышла. Во-вторых, у нее нет ничего общего с твоей бессердечной карьеристкой Тонни.

Пока Меган и Каресса продолжали на все лады расхваливать Джоанну, Бретт отчаянно ломал голову, как и где побыстрее найти приличное жилье.

— Джоанна, бедная провинциалка, пришла в агентство записаться на курсы по этикету, а я как раз подыскивала нового администратора, — продолжала Меган. — У бедняжки не было ни работы, ни денег, и она остановилась в какой-то захолустной гостинице на окраине Сиднея.

— Что ж, тогда меня не удивляет ее желание записаться на дорогие престижные курсы, — язвительно заметил Бретт.

— Это был единственный выход для нее, чтоб ты знал, умник! Она сообразительная и достаточно амбициозная девочка, но абсолютный профан во всем, что касается поведения в свете. Ей жутко не повезло с родителями: им было за сорок, когда появилась Джоанна, к тому же они ярые католики.

— Только подумай, она даже не знала, как пользоваться косметикой, представляешь? — воскликнула Каресса, делая большие глаза.

— Все ее жалкие представления о городской жизни основываются на знаниях, полученных в школе-интернате, куда ее спровадила старшая сестра после смерти родителей. По окончании учебы ей пришлось вернуться и помогать сестре в семейном бизнесе. Магазин, оставленный им родителями, переходит из поколения в поколение уже лет сто.

Бретт нахмурился:

— Не рассказывайте мне сказки. Не хочешь ли ты сказать, что наследница крутого семейного бизнеса ходит с протянутой рукой?

— Ну, ты, недоумок! Что там у тебя вместо мозгов? — раздался пронзительный крик Меган.

Бретт так и не понял, к кому относилась эта реплика. К нему или к тому мотоциклисту, который чуть было не стал очередной жертвой его сестры.

— Ради Бога, Бретт, речь идет всего лишь о маленьком продуктовом магазинчике, а не о международной сети супермаркетов, — продолжала Меган. — К тому же до двадцати одного года Джоанна не могла вступить в права наследницы. И с сестрой ей тоже не повезло — по ее словам, та просто мегера. Но это еще не самое худшее. У бедняжки был неудачный роман с женатым мужчиной, а что может быть унизительней для молодой девушки?

Меган прекрасно знала, о чем говорит. Ей было всего девятнадцать, когда она узнала, что беременна Карессой и что ее парень уже женат. Забыть о любви к отцу ребенка, который попросту посмеялся над ней, и выносить Карессу было непросто.

К счастью, Бретта тогда не осудили за рукоприкладство. Парень получил по заслугам, и его смазливая мордашка еще долго приходила в норму. Откровенно говоря, Бретт никогда серьезно не сожалел о том, что проходимец вскоре погиб в аварии.

— Бретт, да ты меня совсем не слушаешь! Я тебя спрашиваю, ты даешь слово джентльмена, что не начнешь ухлестывать за Джоанной?

— Конечно. Предпочтешь официально заверенное заявление или клятвы на Библии будет достаточно?

Меган не уловила иронии в ответе брата, несмотря на то что даже ее дочь захихикала на заднем сиденье.

— Эта девушка не должна стать твоей новой жертвой, Бретт. Она не из тех, кто ищет приключений на одну ночь. Она чиста, наивна и верит в любовь до гробовой доски даже после всего того, что ей пришлось пережить.

Такие заявления не на шутку рассердили Бретта.

— Если ты до сих пор считаешь меня закоренелым развратником, то знай, что еще две недели назад я был почти женат. За три года я ни разу не изменил Тонни. И еще: даже в самые тоскливые времена никакая сила не заставила бы меня увлечься убогой деревенской простушкой!

Каресса захихикала еще громче, а Бретт продолжал:

— Надеюсь, мои доводы достаточно убедительны и ты понимаешь, что твоей драгоценной протеже нечего опасаться. Теперь довольна?

Умиротворенная улыбка тронула губы его сестры. Не обращая внимания, что совершает опасный поворот, Меган наклонилась к брату и похлопала его по плечу.

— Спасибо, братишка. Я всегда знала, что могу на тебя положиться.

Глава вторая

Пара огромных синих глаз смотрела на Бретта из-под длинных пушистых ресниц. Бретту и в голову не пришло бы, что это и есть деревенская простушка Джоанна. Хотя маленький рост и не позволил девушке стать моделью, но на убогую провинциалку она тоже не смахивала.

Ее миндалевидные глаза, обрамленные черными ресницами, превосходно сочетались с такими же черными, ниспадающими на плечи волосами. Белизна кожи, ухоженной и гладкой, как алебастровый фарфор, выгодно оттенялась умело наложенным макияжем, слегка приоткрытый ротик был накрашен помадой цвета искрящегося бургундского вина. Во всем облике Джоанны присутствовала какая-то первозданная чистота и наивность. Бретт усомнился в естественном происхождении такой святой невинности и предположил, что это всего лишь мастерски созданный имидж, к которому так стремятся многие девушки.

Черный облегающий свитер обтягивал высокую, упругую грудь Джоанны, а талия была настолько тонкая, что казалось, ее можно легко обхватить руками. Черная мини-юбка едва прикрывала бедра, и взгляд Бретта уже томно блуждал по обтянутым черным нейлоном ногам. Мужская природа давала о себе знать. Он сгорал от желания увидеть, что скрывается под этими сексуальными шмотками, которые вдребезги разбили его представление о здоровенной деревенской бабе в голубых джинсах и нелепых побрякушках.

Внезапно Бретт заметил строгий взгляд своей сестры и поспешил изобразить непринужденную улыбку.

— Привет, Джоанна, рад познакомиться. Меган и Каресса много о тебе рассказывали.

На бледной коже Джоанны заиграл румянец, выдававший ее смущение.

— О… мне… тоже очень приятно, мистер Макальпин, — заикаясь и с трудом подбирая нужные слова, выдавила Джоанна.

Каресса громко рассмеялась.

— Мистер Макальпин! — передразнила она. — Ты так говоришь, будто он такой же старикашка, как и моя мамуля.

— Так оно и есть, — огрызнулась Меган. — Тридцать четыре года — не так уж и мало, к тому же мы еще крепко стоим на ногах, молодая леди.

«Будь я и в самом деле старикашкой, разве забурлила бы от желания моя кровь, как у двадцатилетнего?» — чуть не ляпнул Бретт, но вовремя остановился, заметив, как Джоанна ломает свои пальчики и покусывает нижнюю губу, не зная, куда деться от смущения. Несмотря на роскошный макияж и тщательно подобранный гардероб, внешность Джоанны, похоже, не имела ничего общего с ее характером. В умении держаться и вести светский разговор даже четырнадцатилетняя Каресса давала ей фору.

— Не слушай ее, сестра всегда любила приврать, — сказал Бретт, подмигивая. — На самом деле я на четыре минуты младше Меган. Так что Каресса права, оставим «мистера» старичкам, называй меня просто Бретт.

— Надеюсь, я вам не помешаю, — смущенно пролепетала Джоанна. — Одно ваше слово — и я тут же куда-нибудь перееду.

— Не волнуйся, детка, — по-матерински успокоила ее Меган. — Ну, скажи ей, Бретт!

— Конечно, нет, Джоанна. В этом доме хватит места нам обоим. Когда я в нем жил, мы с Меган, бывало, здесь не встречались неделями, несмотря на то, что мы вовсе не старались избегать друг друга.

Если контраст между ангельским личиком и соблазнительной фигурой Джоанны обезоруживал, то ее волшебная улыбка сразила Бретта наповал. У него перехватило дыхание, когда он увидел две очаровательные ямочки, появившиеся на ее щеках.

— Спасибо, — сказала она. — Постараюсь не слишком вам надоедать. — И продолжила, обращаясь к Меган: Мегси…

Услышав, что Джоанна называет его сестру уменьшительным именем, копируя Карессу, Бретт еще раз убедился, что Джоанна действительно по-детски наивна и неопытна.

— …Мегси, я подумала, что тебе, наверное, хочется побыть с братом, вам ведь есть о чем поболтать; может, отменим сегодняшние занятия по вождению, а?

— Не глупи! У нас полно времени, я только выпью чашечку горячего кофе на дорожку. Помогла бы тебе с чемоданами, братишка, но я уже слишком стара, — кинула Меган через плечо, уже на полпути к кухне. — Зато моя драгоценная Каресса с удовольствием поможет своему одряхлевшему дядюшке.

С виду безобидная шутка была адресована Карессе, но смышленый Бретт сразу догадался, что она намеренно старалась подчеркнуть разницу в возрасте между ним и Джоанной.

— Пойдем, — позвала Каресса, нетерпеливо потянув его за руку. — Надо побыстрее распаковать чемоданы, а то они умнут торт, не дождавшись нас.

— Ах ты, моя хитрая маленькая шалунья, я-то знаю, чего ты хочешь, — рассмеялся Бретт.

Он выудил маленький сверток из кармана и, улыбаясь, вручил племяннице, которая чуть не сбила его с ног, бросившись к нему на шею.

— О Бретт, это потрясающе! — воскликнула она, надевая инкрустированный бирюзой серебряный браслет и восхищенно любуясь новым украшением.

Но как только Бретт увидел эти бирюзовые камушки, он сразу вспомнил огромные глаза, которые только что видел. Бирюза, подумал Бретт, разглядывая камни, глаза Джоанны — чистая бирюза.

— Спасибо, спасибо, спасибо! — не унималась Каресса, кружа по комнате. — Пойду похвастаюсь мамочке и Джоанне. А потом сразу же вернусь и помогу тебе с чемоданами, договорились?

— Да ладно, беги, я справлюсь, — откликнулся Бретт уже в дверях. — Кстати, Меган что, действительно учит Джоанну водить?

— А тебя тоже это пугает?..

— Не то слово, девочка, — пробормотал Бретт. Подвергать малейшему риску поистине уникальную красоту Джоанны Форд не просто страшно, а преступно.

На протяжении трех дней Бретт приводил себя в божеский вид, стирая из памяти жизнь за границей. Встречи с Джоанной были нечастыми. Один раз он увидел ее, направляясь в жилую часть дома из своей спальни, когда она гнала на всех парусах и чуть не сбила его с ног.

Машинально Бретт опустил руки на ее хрупкие плечи. Джоанна застыла, неподвижно уставившись на Бретта, и внезапно, словно опомнившись, начала сумбурно извиняться, пытаясь объяснить, что намеревалась успеть на автобус, следовавший до агентства в Сиднее.

— Послушай, малышка, если ты подождешь, пока я натяну рубашку, я подброшу тебя прямо на остановку.

Такое невинное предложение вызвало у Джоанны еще больший шквал эмоций. Ее и без того огромные глаза от смущения стали еще больше, а на щеках выступил багровый румянец.

— Нет, нет, не стоит, спасибо… все хорошо, со мной все в порядке, я спешу.

Она выскочила на улицу, быстро захлопнув дверь и оставив за собой тонкий аромат духов. Этот нежный запах, сразу так полюбившийся Бретту, еще долго преследовал его… Однако второй раз, когда ему снова посчастливилось ее увидеть, Бретт стоял слишком далеко, чтобы почувствовать его.

Бретт как раз собирался на вечернюю пробежку, когда увидел Джоанну, садящуюся в «порше». Внешний вид девушки не возбудил в нем никаких подозрений. Судя по обычным облегающим джинсам и свободной блузке, это была просто дружеская прогулка, а не романтический ужин при свечах в дорогом ресторане.

И, наконец, третий раз их дорожки пересеклись пятью часами позже. Бретт вышел на крыльцо проверить, что заставило сработать охранную систему сигнализации в переднем дворике. Под моросящим дождем, согнувшись в рвотных судорогах над грядкой с азалиями, стояла Джоанна. Мокрая, залитая слезами, она представляла собой жалкое зрелище. Единственное, что мог предложить ей Бретт, так это моральную и физическую поддержку. Вспоминая, как он уверял Меган, положа ей руки на плечи, что она будет жить и что все будет хорошо, (то же самое говорил ему их старый сосед мистер Парсон), Бретт подошел к девушке.

Что заставило ее так наклюкаться и где тот паренек на «порше»? — спрашивал себя Бретт, приближаясь к ничего не соображающей Джоанне. Он подхватил ее на руки.

— Я… не пла… — пролепетала она заплетающимся языком в ответ на предложение Бретта отнести ее в дом. — Я… никогда… не напиваюсь, я вообще… не пью.

На секунду Бретту захотелось отнести ее, уже и без того промокшую, в ванную и облить холодным душем. Но Джоанна так доверчиво прижалась к нему, что у Бретта не хватило духу. Вместо этого он остановился в дверях спальни и попытался открыть дверь так, чтобы не уронить Джоанну. Но дверь оказалась заперта.

— Черт возьми, — выругался Бретт и вздохнул. Даже в таком непривлекательном виде, с удушливым запахом перегара изо рта, спутавшимися волосами и размазанной по всему лицу черной тушью, Джоанна была чертовски красива.

— Джоанна… Джоанна, я сейчас уложу тебя и… — Не успев закончить, Бретт почувствовал, как ее руки еще крепче обвились вокруг его шеи.

— Нет, я… сплю… сплю…

— Родная, ты не спишь, — сказал Бретт, стараясь не смеяться. — Ты попросту напилась, солнышко.

— О… спасибо… какой ты… добрый…

Дивясь ее пьяной вежливости, Бретт покрепче прижал ее к груди левой рукой. Пытаясь сохранить равновесие, правым предплечьем он поддерживал нижнюю часть ее тела так, чтобы можно было вслепую ухватиться за дверную ручку. Из-за его роста, ноши на руках и низкого расположения ручки все это напоминало работу жонглера. К счастью, вскоре Бретт справился с давно ему знакомым хитрым механизмом замка.

Он открыл дверь ногой, затем локтем дотянулся до выключателя и зажег свет. Девушка сразу же взвизгнула.

Бретт осмотрелся, подошел к кровати и, собираясь откинуть ватное одеяло, опустил Джоанну на ноги. Но она, удовлетворенно простонав, тут же рухнула на кровать. Все произошло так быстро, что Бретт едва не завалился вместе с ней.

— Очнись, Джоанна, твоя одежда промокла, если ляжешь спать прямо так, то простудишься, — уговаривал Бретт, тряся девушку за плечо.

— Шпать… я хочу шпать… — невнятно пробормотала Джоанна.

— Это потом, а сейчас будь умницей, давай переоденемся во что-нибудь сухое.

Но едва ему удалось посадить Джоанну, как она оттолкнула его и, бурча что-то себе под нос, перекатилась на подушку, лежавшую на противоположной стороне кровати.

Проклятье! — отчаявшись, подумал Бретт. С каким удовольствием он позвонил бы своей сестре прямо сейчас, ночью. Интересно было узнать, что скажет Меган. Следовать ему инструкции «руки прочь» или постараться спасти девушку от воспаления легких? Но Меган уехала на выходные за город, и Бретту пришлось самостоятельно решать эту проблему. В случае с беспомощной и ничего не соображающей Джоанной уговоры не принесут никакой пользы, и он только потеряет зря время.

Разглядывая неподвижный грязный комочек на кровати, он правильно оценил ситуацию. Оставить ее в таком состоянии будет просто бесчеловечно, решил он, хотя прекрасно понимал, что справиться ему будет нелегко. Чего стоили синие джинсы, плотно облегающие фигурку, стащить которые даже в сухом виде не каждому под силу, а что уж говорить о мокрых…

Бретт уныло почесал в затылке, затем решительно приступил к действиям.

— Проснись, Джоанна! Ну же, детка, давай. — Бретт бесцеремонно встряхнул ее за ногу.

Все напрасно, Джоанна была в полной отключке.

Что ж, сама виновата, мне все равно, от чего ты завтра будешь умирать — от похмелья или от стыда, подумал Бретт и начал стягивать с нее высокие, армейского типа ботинки, пользующиеся особой популярностью у молодежи.

Глава третья

Со стороны Тихого океана дул по-зимнему прохладный, приятно бодрящий ветерок. Именно этот ветер пробудил в душе Бретта массу воспоминаний о давно ушедших днях. Снова захотелось стать десятилетним сорванцом, готовым поймать первую подвернувшуюся волну. Казалось, еще вчера он был беззаботным парнишкой на доске для серфинга, размышлял Бретт, взбираясь по крутым ступенькам, ведущим с пляжа на аккуратную, поросшую зеленой травой площадку, так любимую его мамой. Она ласково называла ее своим задним двориком.

Проснувшись рано утром, Бретт безошибочно уловил идеально подходящие для серфинга крутые волны. Этого было достаточно, чтобы вызвать у него непреодолимое желание схватить свой серфер и поймать первую понравившуюся волну. Но уже через двадцать минут его запал стих. Было непонятно, что заставило Бретта отказаться от задуманного: солидный возраст, или холодная погода, или, может быть, слишком ветхий водонепроницаемый костюм.

Задумавшись, он не заметил, что теребит в руках забавного игрушечного зверька, которого подобрал в спальне Джоанны. Бретт рассмеялся и поставил его у стенки прачечной. И тогда он понял, что сделал правильный выбор, вернувшись домой. Дело, конечно, было не только в серфинге, этим он мог заниматься и в Калифорнии, что и делал время от времени. А в том, что всю оставшуюся часть жизни Бретт мечтал радоваться восходу солнца над безбрежным Тихим океаном, а не провожать его последние лучи. Именно по этому он все время тосковал на чужбине.

Окончательно отказавшись от серфинга, Бретт начал расстегивать молнию своего старенького водонепроницаемого костюма. Но не успел он дойти до половины, как услышал оглушительный вопль за спиной.

— О Боже, Джоанна! Я чуть не умер. Скажи, ты что, любительница таких пакостей? — заикаясь, проговорил Бретт.

— Я… я просто хотела воспользоваться стиральной машиной, вот и все. Я понятия не имела, что ты здесь, — запинаясь и краснея, бормотала Джоанна, судорожно прижимая к груди тазик с постельным бельем. — Ну, это неважно. Я не спешу, приду потом.

— Постой, не убегай. Не знаю, что тебе про меня наговорили, но я не кусаюсь. — Бретт схватил ее за руку, с трудом сдерживая улыбку, видя, как белоснежное лицо Джоанны становится ярко-пунцовым. — Знаешь, сейчас цвет твоей кожи как нельзя лучше гармонирует с твоими красненькими глазками, — съязвил он.

Лицо девушки побагровело еще сильнее. Это случалось с ней всякий раз, когда Бретт оказывался рядом.

— Скажи мне лучше, как ты себя чувствуешь после вчерашнего, только не говори, что отлично, я все равно не поверю, — усмехнулся он.

Джоанна что-то невнятно пробормотала.

«Эта красотка, верно, не помнит, как еще вчера без зазрения совести демонстрировала свою обнаженную грудь!» — подумал Бретт, вспомнив, как он, с трудом борясь с искушением, старался не смотреть на эти аппетитные упругие груди. Но другого выхода у него тогда, пожалуй, и не было. Поступи он иначе, бедная девушка наверняка бы заболела. И Бретт решил действовать как настоящий мужчина. Он быстро стянул с нее мокрую, прилипшую одежду, стараясь сделать это как можно быстрее, но, несмотря на все усилия, образ ее соблазнительных грудей будоражил его воображение добрую часть ночи…

— Понимаешь… мне жаль, но я плохо помню, что было со мной вчера… Все было как в тумане… Спасибо, что не оставил меня, хотя представляю, как отвратительно видеть женщину в таком состоянии…

— Послушай, малыш, вчера ты, конечно, перебрала, да и похмелье, наверно, было не из легких.

Джоанна застыла как статуя и, словно выброшенная на берег рыба, в течение нескольких секунд жадно глотала воздух, потом, справившись с собой, выкрикнула тоном человека, незаслуженно обвиненного во лжи:

— Это неправда, я не пила вчера!

Бретт снисходительно ухмыльнулся и сказал:

— Да будет тебе, дорогуша, если бы вчера у тебя взяли анализ на алкоголь в крови, то можешь не сомневаться, результат был бы положительный.

— Я не пила ничего крепче пунша с колой, — не унималась Джоанна!

Умиляясь способностью Джоанны так убедительно лгать, Бретт даже не потрудился скрыть сарказм:

— Что ж, может, похмелья у тебя нет, но видок… прямо скажем, неважнецкий.

Стеснительность Джоанны внезапно растаяла, как дым в облаках. Перед Бреттом стояла уверенная в своей правоте очаровательная молодая девушка.

— Я понятия не имею, что такое похмелье, и никогда не напивалась, а если и выгляжу немного бледной, то только потому, что вчера промокла и слегка захворала.

Слушая ее, Бретт чувствовал, что она говорит искренне, но нельзя же быть до такой степени наивной… Черт возьми, да ее ведь нельзя одну выпускать на улицу, если она действительно верит, что ее состояние вызвано простудой!

— Захворала, говоришь, да? А температура есть? — по-дружески поинтересовался Бретт.

— Нет, сейчас уже нет, наверно. Сбила аспирином.

— Ах, аспирин, понимаю А головка все же немного побаливала, верно?

Джоанна поморщилась:

— Ну, немного — это мягко сказано, скорей…

— Твой череп изнутри раскалывался на части, — закончил за нее Бретт тоном знатока. — А уж каждый раз, когда кто-то повышает голос или хлопает дверь, тебе кажется, что на твои мозги обрушился отбойный молоток, верно?

Джоанна удивленно заморгала пушистыми черными ресницами, и в ее бирюзовых глазах мелькнуло недоверие.

— Да… пожалуй, это очень похоже, — протянула она.

Бретт, довольный собой, кивнул и беспощадно продолжал расставлять точки над «i»:

— А во рту такой противный привкус и песок скрипит на зубах, хотя я не сомневаюсь, что зубы ты чистила раза четыре, да? И в желудке постоянно бурчит, а одна только мысль о еде заставляет его корчиться в ужасных муках.

— Так это и есть похмелье?

— Боюсь, что так, детка. Я знаю, тебя это мало утешит, но ты не первая и не последняя жертва.

— Знаешь, а ведь ты не прав. Мой желудок чувствует себя совсем иначе, — сказала Джоанна.

— Тогда у тебя так называемые стальные кишки, — произнес Бретт с улыбкой и начал объяснять: — Обычно несчастные жертвы похмелья страдают от одного взгляда на любую пищу, но есть еще и другая категория, которая с жадностью поглощает напичканные холестерином продукты и только так приводит себя в порядок. Держу пари, малышка, ты принадлежишь ко второй категории и мечтаешь о жирной яичнице с беконом. Или, может быть, аппетитный, сочный гамбургер будоражит твое воображение? — Видя, как глаза у Джоанны загорелись, Бретт усмехнулся. — Ну ладно, закидывай поскорее эти простыни в машинку, а я пойду переоденусь. Увидимся на кухне.

— Почему на кухне?

— Потому что никто, кроме меня, не способен вылечить тебя от похмелья. Я отлично готовлю и могу побаловать тебя потрясающей глазуньей — пальчики оближешь! — сказал Бретт, продолжая стягивать костюм.

— Ты не посмеешь сделать это в моем присутствии!

Жесткая нотка, не свойственная Джоанне, удивила Бретга.

— Не будь смешной, ведь не собираешься же ты приготовить ее сама.

— Я имела в виду одежду, ты же не снимешь ее прямо здесь?

Его изумлению не было предела, когда он понял, чего она так испугалась.

— Все в порядке, девочка, — торопливо объяснил Бретт. — У меня под ним плавки, понимаешь?

Лицо Джоанны снова стало пунцовым.

Еще неделю назад он мог поклясться, что последние несколько поколений женщин вообще разучились краснеть. Но Джоанна была исключением. Очень сексапильным и очаровательным исключением.

— Да, да… я…

Чуть хрипловатый шепот Джоанны заставил Бретта напрячься, хотя после неудачного романа с Тонни у него не было никакого желания искать развлечений. Особенно с молодой красоткой с изящными формами и полным отсутствием здравого смысла.

Бретт вздохнул, изобразил что-то вроде ободряющей улыбки, извинился и отправился в ванную.

Бретт услышал, как она зашла на кухню.

— Неужели ты и впрямь умеешь готовить? — раздался ее нежный голосок.

— Тебя это так удивляет? — спросил он, искоса наблюдая за ней. — А ты что, не умеешь?

— Конечно, умею, но вот мужчина, который знает в этом толк, большая редкость.

— Тогда смею предположить, что в твоей жизни были одни бесполезные, тощие и голодные мужичонки.

После их случайной встречи в прачечной Джоанна успела переодеться. Теперь на ней был модный брючный костюм. Это явно не понравилось Бретту. Подобный имидж сексапильной красотки с обложки модного журнала не имел ничего общего с реальностью.

Тишина становилась невыносимой, и Джоанна, для которой она была не менее мучительной, чем для него, наконец не выдержала.

— Хочешь, я накрою на стол? — предложила она.

— Было бы здорово.

Джоанна, надо отдать ей должное, за два месяца проживания в доме вполне освоилась и чувствовала себя хозяйкой. Девушка двигалась проворно и со знанием дела. Кухня была не очень большая, пару раз им удалось случайно столкнуться, и по телу Бретта словно пробегал электрический разряд.

К великому облегчению Бретта, завтрак наконец был готов, и они сели за стол на безопасном друг от друга расстоянии. Но вскоре воцарившаяся тишина стала звенеть в ушах.

Молодые люди поглощали яичницу автоматически, подобно двум роботам. Они недоверчиво переглядывались, будто шпионы двух враждующих стран. «Это же просто смешно, ведь мне не пятнадцать, а тридцать четыре», — решил наконец Бретт.

— Итак, — нарушил он тишину нарочито громким возгласом и почувствовал, как вздрогнула Джоанна, — еда пошла тебе на пользу?

— Спасибо, я чувствую себя намного лучше, — сказала Джоанна, едва заметно улыбаясь. — Ты действительно отлично готовишь.

— А что ты думаешь о тайской кухне?

— Знаешь, я никогда не пробовала ее, зато один раз мне удалось попробовать итальянскую стряпню.

— Что, всего один раз?

— Моя семья очень консервативна и отдает предпочтение простой еде.

— Ладно, придется мне заняться твоим воспитанием. Пока ты здесь, я постараюсь расширить твои кулинарные познания.

Джоанна в течение нескольких секунд хранила молчание. Затем ее личико озарилось улыбкой, и она произнесла:

— Хорошо, я принимаю твое предложение, но с одним условием: готовить будем по очереди.

— Что ж, это справедливо.

Их взгляды встретились. По телу Бретта прошла волна тепла, наполняя его безмятежным спокойствием и одновременно неся бурю эмоций.

Казалось, прошла целая вечность, пока Джоанна не моргнула, опустив ресницы, и не встала из-за стола. Только тогда Бретт смог расслабиться и снова начал дышать.

— Чай или кофе? — спросила Джоанна.

Ей пришлось дважды переспрашивать, прежде чем он смог сосредоточиться и понять, о чем идет речь.

— Я буду то же, что и ты, — наконец ответил Бретт.

— Я пью только чай. Но если хочешь, могу приготовить для тебя кофе, — сказала она как раз в тот момент, когда Бретт занялся изучением плавных линий ее тела, таких же ослепительных, как и изгиб нежного ротика. И желал он отнюдь не кофе. Но Бретт вовремя спохватился:

— Спасибо, Джоанна, чай меня вполне устроит.

— А какой ты любишь?

— С молоком и без сахара.

— А сорт? Есть «Даржилинг», «Эрл Грей» и «Ирландский завтрак».

В этот самый момент Бретт наконец понял, что слишком увлекся этой женщиной. Ему было совершенно безразлично, какой чай она принесет. Его волновало совсем другое.

Во всем виновата одна Меган, она сыграла с ним злую шутку. Только она могла додуматься поселить неземную темноволосую фею под одной крышей с молодым мужчиной и заставить его дать клятву, что он и пальцем ее не тронет. Однако чувственность и привлекательность Джоанны не изменят тот факт, что она на двенадцать лет моложе его.

С этого момента Бретт намерился внести некоторые коррективы в создавшееся положение. И начал с того, что на ее повторный вопрос о чае равнодушно ответил, что ему абсолютно все равно. А его единственной реакцией на дымящуюся чашку, которую Джоанна поставила мгновение спустя, было небрежно брошенное «спасибо».

По мере того как настенные ходики, мерно разрывая тишину, отсчитывали минуту за минутой, Бретт начал хвалить себя за железную выдержку. Он обращал на Джоанну внимания не больше, чем на перечницу или солонку.

— Бретт…

Услышав свое имя, произнесенное хрипловатым, чувственным голоском, Бретт встрепенулся. Он тут же забыл о своих намерениях и впился в нее взглядом.

— Знаешь, я действительно не пила прошлой ночью, но как объяснить это похмелье…

Бретт хотел равнодушно пожать плечами, но вместо этого услышал свой голос:

— Ну раз так, смею предположить, что тебе подмешали хорошенькую дозу клофелина.

Джоанна недоуменно воззрилась на него:

— Клофелина? — Она смущенно потрясла головой, и ее волосы заблестели на солнце. — А что это?

Бретт в ужасе схватился за голову. «Господи, должны же быть какие-то законы, запрещающие таким неискушенным простушкам приближаться к крупным городам, и уж тем более к мужчинам», — подумал он про себя, а вслух сказал:

— Какой-то молокосос, вероятно, подмешал наркоты в твой пунш.

— Но в основном я пила колу.

— Из банки?

— Послушай, что ты себе позволяешь? Я, может, и не похожа на светскую даму с изысканными манерами, но элементарные правила хорошего тона знаю с детства. Я пью колу только из стакана, — дала ему гневную отповедь Джоанна.

Осторожность подсказала Бретту, что лучше проглотить улыбку и сохранить серьезный вид.

— Пойми, Джоанна, иногда лучше пожертвовать хорошими манерами и уступить здравому смыслу. Вот что однажды сказал отец нам с Меган, когда мы только начинали осваивать ночную жизнь: «Никогда не принимать напиток на вечеринке от кого бы то ни было, если крышка или пробка на бутылке не на месте, и не оставлять стакан на столе без присмотра».

В глазах Джоанны нарастало беспокойство.

— Но я ведь даже не подозревала, что была пьяна.

Бретт рассмеялся:

— Что ж, в следующий раз будешь знать.

— Другого раза не будет, — серьезно ответила Джоанна. — Я предпочла бы умереть, чем пережить подобное еще раз.

Заметив, что девушка начала мыть грязную посуду, Бретт посоветовал:

— Просто сполосни тарелки и поставь их в посудомоечную машину. Зачем делать вручную то, с чем может справиться техника?

— Ну что ты! С этого места открывается великолепный вид на пляж.

— Вот как, а мы с Меган наивно полагали, что гораздо приятней находиться на пляже, чем созерцать его из окна. Именно поэтому самым первым приобретением мамы была посудомоечная машина.

— Не спорю, — она изобразила на своем личике еще одну потрясающую улыбку, — но я не видела пляжа до шестнадцати лет. Поэтому смотреть на него даже издалека для меня истинное наслаждение. Здесь невероятно красиво!

Все ее внимание было приковано к виду, открывающемуся из окна. Джоанна с каким-то благоговейным восторгом созерцала простирающийся за окном пейзаж.

Внезапно Бретт осознал, что за прошедшие годы перестал замечать окружавшую его красоту. Он, наверное, и не понял бы этого, не окажись рядом Джоанна. Это заставило его оглянуться назад и вспомнить свое детство… Каждая разбивающаяся о берег волна несла дорогие ему воспоминания. Здесь отец учил его и Меган плавать, когда маленький Бретт получил в подарок на Рождество свою первую доску для серфинга…

Его взгляд упал на скалу, видневшуюся на северном побережье пляжа, и еще одно яркое воспоминание всплыло из глубин памяти. Оно вызвало у него улыбку и зажгло желание вернуться в детство.

— Джоанна, у тебя есть старые джинсы и кроссовки? — спросил он.

Глава четвертая

Стоял прохладный полдень, и с моря дул бодрящий ветерок. Они двигались по покрытым мхом скалам, все еще сырым от утреннего прилива.

— Теперь мне ясно, почему ты просил меня надеть старые джинсы и кроссовки, но может, ты скажешь, куда мы идем? — наконец решилась спросить Джоанна.

Бретт молчал, пока они не перепрыгнули через провал, отделявший их от скалистого уступа. И только после этого сказал, указывая на скалу, поднимавшуюся справа от них:

— Сюда. — Он раздвинул заросли на склоне, и перед ними открылась глубокая узкая впадина. — Мы полезем внутрь скалы.

Джоанна смерила его недоверчивым взглядом, но все же согнулась, чтобы исследовать вход. Затем, хмуро посмотрев на Бретта через плечо, констатировала:

— Да здесь темно хоть глаз выколи.

— Я думаю, это нам поможет, — сказал он, выуживая из кармана маленькую ручку-фонарик, — детьми мы частенько сюда лазали.

— Полагаю, с тех пор ты заметно прибавил в весе, — пошутила Джоанна, хитро сощурив глаза.

— Единственный способ попасть в пещеру — это проползти на животе. Ты готова? — проговорил Бретт, с удовольствием наблюдая, как Джоанна силится переварить эту идею.

Она закусила нижнюю губу и минуту спустя промолвила, даже не взглянув в его сторону:

— А это точно безопасно?

— Клянусь! Большой прилив будет не скоро, — тоном специалиста заверил ее Бретт. — Помню, в детстве мы часто соревновались на время. Рекорд составлял чуть меньше пяти минут.

— Он принадлежал тебе?

— Да, долгое время, пока мой приятель Джейсон не побил его. Кстати, как твое похмелье? — спросил он, меняя тему.

— Не смей! — сердито рявкнула девушка. — Я знаю один испытанный метод борьбы с недугом: чем меньше о нем думаешь, тем меньше болит.

Бретт улыбнулся:

— Ну как, поползли?

— А с чего ты взял, что я собираюсь куда-то ползти?

— Да так, ни с чего. Но твои глаза… видела бы ты, как они горят от нетерпения!

По легкому румянцу на ее щеках он понял, что попал в точку и Джоанна осталась довольна его замечанием.

Проклятье, как же она прекрасна!

— Бретт, ты меня слышишь?

Вынужденный в очередной раз загонять обратно свои расшалившиеся гормоны, Бретт раздраженно подумал: «Интересно, что будет, если я ей отвечу: „Извини, крошка, я просто мечтал о том, как здорово было бы заняться с тобой любовью“».

— Прости, не могла бы ты повторить? — попросил он вместо этого.

— Как далеко отсюда находится выход? — Джоанна собрала волосы в конский хвост на макушке.

— Вообще-то другого выхода не существует.

Джоанна недоумевающе воззрилась сначала на Бретта, а потом на дыру в скале.

— Ты хочешь сказать, что заползем мы передом, а выползать станем задом? — возмущенно спросила она.

— Метров через тридцать туннель переходит в огромную пещеру, — поспешил успокоить ее Бретт.

— Значит, будет возможность развернуться?

Он утвердительно кивнул.

— А что там в пещере?

— Ничего.

Джоанна была для него загадкой. Откровенно говоря, он не сомневался, что девушка капризно фыркнет и откажется принимать участие в этой сомнительной авантюре. Но весь вид Джоанны говорил о том, что она не считает это безумием и мысль о предстоящем приключении будоражит ее кровь. Эта черта характера Джоанны, полностью отсутствовавшая у остальных знакомых ему женщин, приятно порадовала Бретта.

Крепко сжимая фонарик в правой руке, он продвигался с помощью локтей. Наконец наступил момент, когда пришлось изрядно попотеть, чтобы не застрять в узком участке туннеля.

— Эй, как ты там? — услышал он озабоченный голос Джоанны.

— Не волнуйся, со мной все в порядке, а ты как?

— Все было бы отлично, если бы не постоянный риск получить в лоб твоей лыжей сорок шестого размера!

— Мы уже почти у цели, пол главной пещеры не более чем в полуметре подо мной. Чтобы попасть туда, мне придется опереться на руки… Кстати, если ты настолько близко, что способна прочесть размер на моих «лыжах», то можешь подстраховать меня и придержать за ноги.

— Хорошо.

Наконец туннель расширился в темное пространство главной пещеры. Сердце Бретта наполнилось горячей волной сладких воспоминаний, вызвав на лице мечтательную улыбку. Очнулся он оттого, что кто-то отчаянно теребил его за ногу:

— Бретт, Бретт, не пугай меня. У тебя что, клаустрофобия? Если ты собираешься забиться в истерике, то подумай сначала обо мне.

— Нет, просто нахлынули старые воспоминания… ведь здесь прошло мое детство, — ответил Бретт.

— Да, но почему ты остановился?

— Потому что дальше пути нет, мы уже в пещере.

— Уже! Ты это серьезно? Вот здорово! — закричала Джоанна с восторженностью маленького ребенка.

Бретт дотянулся до дна пещеры руками, с грустью заметив, что теперь ему не пришлось выпрямлять их полностью. Это красноречиво доказывало, что он сильно вырос. Бретт выпустил из рук фонарик, который покатился по полу, отбрасывая причудливые светотени на каменные стены. Встав на ноги и подобрав фонарик, Бретт не спеша осмотрел окружающее его пространство. За двадцать лет отсутствия здесь практически ничего не изменилось. Неприятным исключением была обнаруженная им надпись на одной из стен пещеры. К сожалению, отсутствие скелетов давало понять, что вандалы, накорябавшие «рэп» светящейся желтой краской, благополучно выбрались отсюда.

— Бретт! С тобой все в порядке?

— Да. Можешь спускаться.

Джоанна приглушенно чертыхнулась, пытаясь самостоятельно проползти последний участок туннеля, что было весьма непросто, но когда она наконец добралась до входа в пещеру и огляделась, ее лицо озарилось радостной улыбкой.

— Привет, я уже здесь. Ой! Я-то думала, что просто спрыгну… — пробормотала она упавшим голосом, оценив расстояние до пола пещеры.

— Все будет в порядке, ты только выползай медленно, а я тебя здесь поймаю.

— Ясно, — ответила Джоанна и начала следовать его инструкциям.

Обхватив Бретта за шею, что в очередной раз заставило его сердце учащенно забиться, она стала выбираться наружу. Но немного не рассчитала и, продвинувшись слишком далеко, рухнула на Бретта. Тот потерял равновесие и упал на спину, а Джоанна приземлилась на него сверху.

Ее живот и грудь были плотно прижаты к нему, а он, пытаясь убедить себя, что защищает девушку от падения, крепко обхватил руками ее плечи. Внутренний голос Бретта настойчиво твердил: «Давай же, приятель, поцелуй ее скорее, это твой шанс; поцелуй, поцелуй…»

— О Боже, прости, это все из-за меня, — прошептала она, придя в себя. — Ты не ушибся? В состоянии подняться?

— Серьезных повреждений вроде нет, но знаешь, довольно сложно встать, когда на тебе кто-то лежит. — «И становится сложнее с каждой секундой!» — добавил он про себя.

Джоанна так проворно соскочила с него, что он было подумал, уж не прочитала ли она ненароком его распутные мысли. Но, слава Богу, она лишь хотела убедиться в том, что он не ушибся. Заставив его подняться на ноги и обнаружив, что все в порядке, она в ту же минуту переключилась на созерцание окружавших их стен.

— А здесь гораздо светлее, чем я представляла.

— Это потому, что твои глаза уже привыкли к темноте, к тому же туннель является естественным проводником солнечного света, поэтому здесь так светло.

Она выслушала объяснение и подошла к стене с надписью.

— А это что значит?

— Что будущее нашей планеты находится в руках безмозглых кретинов, которые не ценят природу, не умеют работать и совершенно не разбираются в музыке.

Она непонимающе моргнула:

— Ты написал политическое заявление?

— Черт, я не писал этого. Я перестал расписывать стены еще в трехлетнем возрасте. И вообще предпочел бы глотать лезвия, чем слушать рэп.

— А рэп — это тип музыки?

— Я так не думаю, — поморщился Бретт. — Для меня музыка — это Хендрикс и «Роллинг Стоунз».

— О… Я слышала некоторые вещи «Роллинг Стоунз», когда приезжала в Сидней, но мне ничего не известно о группе «Хендрикс».

Бретт не мог поверить, что Джоанна говорит серьезно. Были, конечно, среди его знакомых странные личности, которые не смогли оценить талант Джимми, но не знать имя великого музыканта, живя в развитой западной цивилизации, — это было выше его понимания. Поэтому он довольно резко сказал:

— Хендрикс — это не группа. Он был великим гитаристом, настоящим гением. Неужели ты не слышала о нем?.. — Тут Бретт запнулся, ему показалось, что из глаз Джоанны бегут слезы, но стоило ему приблизиться, как она поспешно отвернулась.

— Извини, — прошептала Джоанна еле слышно. — Но я не виновата, просто мне не позволяли слушать музыку. Иногда я впадаю в отчаяние, когда представляю, сколько всего мне еще предстоит узнать. Я живу в Сиднее больше двух месяцев, а по-прежнему чувствую себя инопланетянкой.

— Прости, это я погорячился, Меган предупреждала меня о твоем спартанском воспитании.

— Можно и так сказать, — пробормотала она. — Ну ладно, расскажи мне лучше, как вам удалось обнаружить это чудо природы? — спросила она, меняя тему и пытаясь изобразить на своем лице нечто отдаленно напоминающее улыбку.

— По правде говоря, пещеру нашли не мы с сестрой, она стала нашим наследством, переходящим из поколения в поколение от старших детей к младшим. Это уютное гнездышко всегда пользовалось популярностью среди местной детворы. А их родители, не на шутку напуганные тем, что их чад может затопить приливом, коллективно учили своих сорванцов плавать.

— А что, такое здесь случалось?

— Честно говоря, не знаю.

Джоанна задумчиво оглядела окружающие их скалы и заметила:

— Если бы стены могли говорить, то наверняка рассказали бы нам парочку страшилок. Вероятно, это было потрясающее местечко для вечеринок.

— Ошибаешься, слишком трудно доставить сюда пиво и лед, хотя, возможно, кое-кто заползал сюда втихаря выкурить сигаретку или обниматься.

Она многозначительно повела бровью:

— Кто-то, кого я знаю?

— Осмелюсь заметить, что некоторые личности, с которыми ты имеешь счастье встречаться на автобусной остановке, неразумно растратили здесь свою юность. Зато сейчас они превратились в респектабельных граждан, пользующихся всеобщим уважением, и если думаешь, что я собираюсь называть тебе их имена и бросать тень на чью-то репутацию, то ты ошибаешься.

— Ах, какие мы благородные. Что ж, попробую расспросить Меган.

— Не теряй время… сестра ничего не расскажет.

Самодовольная ухмылка пробежала по личику Джоанны.

— Скрытность, должно быть, свойственна всем членам вашей семьи.

Бретт чувствовал, что ему невероятно легко находиться рядом с этой веселой, добродушной девушкой, он не мог сдержать улыбку, слыша ее безобидные подтрунивания. Хотя… так ли уж они безобидны? Не надо забывать, что у Джоанны был роман с женатым человеком. Наверняка она знает, как завести мужчину в постели…

Воображение Бретта так распалилось, что вскоре ему стало трудно дышать. «Пора с этим заканчивать, — подумал он. — Девушкой уже и так беззастенчиво воспользовался один женатый козел, и упаси ее Бог от еще одной подобной встречи». Через пару минут Бретт объявил, что пора уходить.

От только что вошедшей в кухню Джоанны, одетой в модное платье, веяло весенней свежестью.

— Хочешь, я приготовлю тосты; или что-нибудь поплотнее?

Вопрос Джоанны застал Бретта врасплох.

— Поплотнее? — отозвался он эхом, думая совершенно о другом.

— Я бы с удовольствием что-нибудь состряпала.

— Зачем? — спросил Бретт с отсутствующим видом. В этот момент он как раз изучал плавную линию ее бедер. Интересно, есть на ней колготки или нет? — размышлял он.

Бедная девушка не знала, как реагировать. Она стояла, неподвижно уставившись на него широко раскрытыми глазами, явно сомневаясь, что имеет дело с нормальным человеком. Заметив наконец, что Джоанна смотрит на него как на полного идиота, Бретт попытался достойно выйти из создавшегося положения.

— Что… что ты сказала? — переспросил он, пытаясь изобразить непринужденную улыбку.

Она только покачала головой: его корявая ухмылка лишь подтвердила поставленный ему диагноз.

— Твоя голова либо осталась в пещере, либо витает в облаках. Поспеши придумать, что ты хочешь, до того, как я уйду.

Бретт насторожился. На этот раз ее бедра, в которые она уперла руки, не привлекли его внимания.

— А ты разве собираешься куда-то? — поинтересовался Бретт.

— Да, на футбольный матч между «Морскими орлами Мэнли» и «Тюленями Парраматты».

— «Угрями Парраматты», — автоматически поправил он.

— Точно… «Угрями», а не «Тюленями». — Она на мгновение закрыла глаза, стараясь запомнить эту жизненно важную для нее деталь. — Я никогда не была на подобных играх, поэтому меня абсолютно не волнует, кто одержит победу. Но «Мэнли» — местная команда, и, пожалуй, разумней болеть за них. Ты, наверное, тоже за них болеешь?

— Когда-то болел. А после четыре года провел за границей. Как я понимаю, ты идешь туда с парнем, который был с тобой прошлым вечером? — неожиданно для себя брякнул Бретт.

Она нахмурилась:

— С каким парнем?

— Ну, с тем мерзавцем, что притащил тебя домой совершенно никакую и бросил под дверью.

Глаза Джоанны расширились от столь грубого ответа, но она лишь недоумевающе пожала плечами.

— А почему это я должна идти на футбольный матч с водителем?

Бретт вскочил на ноги:

— Ты сказала, с водителем? Так ты приехала на такси?

— А как еще я могла добраться до дому? — спросила она, наклонив голову и внимательно вглядываясь в него. — Кроме того, я слишком плохо себя чувствовала, чтобы ехать на автобусе, даже если бы они ходили так поздно.

— Я помню, что ты была пьяна, а не больна.

— Не нарочно! — возразила она.

Бретт разошелся не на шутку; едва ли отдавая себе отчет в том, что вызвало гнев, он яростно бросил:

— Ну, а почему парнишка, который тебя подцепил, не повез тебя домой?

— Эй! О чем ты говоришь? — возмутилась Джоанна, вонзив свой хорошенький пальчик в грудь Бретта. — Меня никто не цеплял, слышишь!

— Не лги! Я своими глазами видел, как ты садилась в «порше» к какому-то молокососу!

О!

— Вот тебе и «О!», — тоном следователя, только что добившегося признания, произнес Бретт.

— Но это была машина Бьянки, — изумленным голосом пояснила она.

— Бьянка? Кто это?

— Она работает моделью в агентстве. В тот вечер у одного из ее друзей была вечеринка, и меня пригласили. Но когда я сказала, что не смогу пойти, так как автобусы так поздно не ходят, она любезно предложила меня подвезти. Прости, я тебя не поняла, виновато добавила Джоанна. Я подумала, ты имеешь в виду, подцепил… ну понимаешь…

— Когда парень имеет на тебя определенные виды, — пришел ей на помощь Бретт, уже сожалея о своей вспышке и чувствуя себя полным идиотом. — Я, конечно, переборщил, но я презираю слюнтяев, которые не утруждают себя проводами. Хотя ты права, чего ожидать от простого таксиста…

Джоанна застенчиво улыбнулась. Трудно поверить, что минуту назад эта спокойная, умиротворенная девушка была в ярости. Но самое удивительное — в любом своем проявлении, спокойная или буйная, Джоанна Форд заставляла его сердце трепетать от страсти, вызывая у него желание обнять и приласкать ее. Ни одна женщина до нее не вызывала у Бретта столь сильных чувств.

— Итак, когда Бьянка за тобой заедет? — спросил он, стараясь выглядеть абсолютно равнодушным.

— О нет, я поеду не с Бьянкой. Она исчезла с вечеринки еще до того, как поступило предложение. Я поеду с другой девчонкой, ее парнем и его кузеном.

«Могу поспорить, что кузен молодой и одинокий»! — чуть не ляпнул Бретт.

— Послушай, Бретт… мне скоро надо будет собираться, — сказала она, нетерпеливо переступая с ноги на ногу, — поэтому реши наконец, что ты будешь на ленч.

В данный момент вопрос, чем он будет питаться, беспокоил Бретта меньше всего, поэтому он ответил:

— Ничего. Можешь начинать сборы прямо сейчас, не беспокойся обо мне.

— Не упрямься. Тебе нужно поесть. Ты что, забыл? Сейчас моя очередь готовить. Поэтому скажи, чего бы тебе хотелось?

Его так и подмывало ответить: тебя. Но тут она выглянула в окно и, испуганно охнув, воскликнула:

— О нет, не может быть! Они слишком рано. Я ждала их не раньше чем в четверть второго.

Бретт указал на настенные часы, которые говорили о том, что четверть второго была пять минут назад. Джоанна в ужасе схватилась за голову.

— Хочешь, я поболтаю с ними, пока ты будешь одеваться? — спросил Бретт.

— О, это было бы здорово, — расплылась в благодарной улыбке Джоанна, бросаясь ему на шею.

Но только он сообразил, что у него появилась прекрасная возможность дать волю своим чувствам, как потрясенная своей дерзостью Джоанна отскочила назад со скоростью света.

— Я… я… короче, передай им, что я быстро. И… и знаешь, — ее личико предательски вспыхнуло, — мне действительно жаль, что так вышло с ленчем… и… — она покраснела еще гуще, — и… обещаю, что я… приготовлю в следующий раз.

Ровно через десять минут, разодетая в стиле Джеки Кеннеди и уже успокоившаяся, Джоанна предстала перед двумя юношами лет двадцати пяти. У них буквально потекли слюнки, и, кажется, ребята совершенно потеряли интерес к своей молодой белокурой спутнице. Джоанна была одета в песочного цвета пиджак, едва доходивший ей до бедер, из-под которого виднелись обтянутые лайкрой ноги в высоких ботфортах. Темные солнцезащитные очки прикрывали ее глаза, и это придавало девушке дополнительный шарм.

Бретт проводил молодежь до машины, по пути сделал комплимент водителю, подчеркнув безупречное состояние его автомобиля. Вежливо пожал руки обоих мужчин и пожелал отлично повеселиться. Поджаривая сырные тосты, Бретт надеялся, что у безупречной тачки отлетит задняя подвеска.

Глава пятая

Бретт возблагодарил Бога за то, что не родился кошкой или собакой, поскольку голодная смерть была бы ему обеспечена!

За все выходные, с тех пор как Джоанна уехала на футбол, он так ни разу и не видел девушку. И только по легкому аромату ее духов в ванной комнате в воскресенье можно было сделать вывод, что Джоанна заходила домой. В понедельник она уехала на работу еще до того, как Бретт проснулся, а вечером он обнаружил на автоответчике сообщение: «Приеду поздно». Во вторник повторился тот же сценарий.

Напрасно Бретт старался убедить себя, что ему совершенно наплевать, где пропадает Джоанна. Либо Меган заставляла ее работать сверхурочно, либо его прекрасная призрачная сожительница активно тусовалась. А почему бы и нет? Она не замужем, молода и безумно привлекательна. Проведя утро в обществе персонала компании своей матери, отобедав с владельцем и генеральным менеджером национального телеканала и осмотрев четыре разных дома, с четырьмя разными агентами, в четырех разных пригородах, Бретт изрядно вымотался. Его единственным желанием было слопать пиццу, лежащую на заднем сиденье, и посмотреть передачу последнего выпуска новостей перед сном.

При виде стоящей у дома машины сестры Бретт пожалел, что не заказал пиццу побольше.

Три женщины, активно обсуждавшие приобретенный Меган стильный пиджак от Армани, прервали свой разговор, когда Бретт вошел на кухню.

Сестра и племянница приветствовали его с обычным энтузиазмом, не забыв, однако, поинтересоваться, с чем пицца. А черноволосая колдунья, стоящая у плиты, только неопределенно улыбнулась и спросила, не хочет ли он чая или кофе.

Будь он по-настоящему увлечен ею, он бы давно навел справки у Меган, где пропадала Джоанна последние три дня. Но Бретт этого не сделал, значит, он еще не безнадежен. Вероятно, его интерес к своей так редко появляющейся сожительнице — всего лишь поверхностное увлечение и скоро пройдет!

Только нетерпеливый тон Меган и выражение ее лица смогли оторвать его от созерцания этой жгучей брюнетки. Стоя на цыпочках, Джоанна отчаянно пыталась дотянуться до чайных чашек, стоящих на верхней полке буфета. Лайкровые боди и коротенькие юбочки определенно внесли большой вклад в мировую моду, наверное, их создали специально для мужчин.

Бретт встрепенулся и начал оправдываться:

— Надеюсь, вы меня извините, я тут немного задумался.

— Вообще-то в данный момент мне нужна твоя помощь, дорогой братишка.

— Считай, что ты ее уже получила, надеюсь, ты об этом не пожалеешь, — постарался сострить Бретт, бросая пиццу на стол.

— Очень остроумно. Но будь добр, дослушай до конца. Ты готов пожертвовать своим временем и уделить немного внимания нашему агентству?

— Ни за что! — неистово замахал руками Бретт. — Даже не начинай этого разговора. Я же сказал, что не собираюсь принимать активное участие в делах агентства.

— Я же не прошу тебя о пожизненных обязательствах, — возмутилась Меган. — Речь идет всего лишь о твоем присутствии на нескольких запланированных мной деловых встречах, не более того.

— Ничего у тебя не выйдет, — твердо сказал Бретт, мотнув головой для пущей убедительности. Тут он заметил, что Джоанна внимательно на него смотрит. Но стоило девушке понять, что он перехватил ее взгляд, как она тут же принялась деловито разливать кофе по чашечкам.

Когда Меган поняла, что Бретт непреклонен, она моментально сменила тактику. От ее приказного тона не осталось и следа, жалобным, просящим голоском она протянула:

— Пожалуйста, Бретт. Ты же знаешь меня, я никогда бы не обратилась за помощью, не будь это настолько важно.

Бретт немного смягчился и подумал: «Наверное, все сестры одинаковы, умеют добиваться своего, но у моей особенный дар».

— Ну, в чем там дело? — рассеянно поинтересовался Бретт.

Стоявшая в стороне Джоанна, видимо почувствовав себя лишней, мягким голосом сказала:

— Я, пожалуй, оставлю вас наедине, и вы сможете спокойно обсудить свои дела.

Но Меган не позволила ей уйти и предложила присесть:

— Останься, Джоанна, ты ведь уже знаешь, о чем пойдет речь. Дело в том, Бретт…

От такого драматичного начала по спине Бретта пробежали мурашки. А когда он увидел, как долго колебалась Джоанна, прежде чем неохотно занять место рядом с ним, его подозрения усугубились. Если это не из-за аромата его дезодоранта, то лучше готовиться к худшему.

— Понимаешь, Бретт, мне удалось раскрутить агентство «Меган» до уровня одного из самых престижных, элитных агентств Сиднея. Финансовое положение агентства позволяет нам сыграть на этом успехе. Ты должен меня понять, Бретт.

Раскрывая коробку с пиццей, Бретт планировал свой ответ. Не желая выставлять себя полным идиотом, поскольку ничего не понимал, он положился на удачу.

— Что ж, Меган, ты отлично управлялась без меня на протяжении четырех лет, поэтому не понимаю, почему именно сейчас тебе понадобилось мое мнение.

— Замечательно! — высокомерно оборвала его сестра. — Я хотела как лучше. И из уважения к тебе, как к своему профессиональному партнеру, пусть даже пассивному, решила ввести тебя в курс дела. Такая сделка требует принятия совместного решения. Никак не ожидала встретить такое безразличие, когда речь идет о миллионе баксов…

Что?

Когда дело касалось таких денег, даже десять раздетых догола Джоанн не могли помешать ему услышать это. Хотя…

— Расширение, безусловно, имеет смысл, — продолжала рассуждать Меган, меряя шагами комнату, — и было бы непростительной ошибкой упускать такой шанс, особенно сейчас, когда агентство готово перейти на другой, более высокий уровень. Поверь, реальный шанс выкупить модельное агентство в Лондоне представляется нечасто. Это потрясающая возможность выйти на мировой рынок.

Стараясь ослабить пыл сестры, Бретт попытался предложить ей более правдоподобный сценарий:

— Я не хочу выглядеть консервативным, Меган, но, по-моему, лучше начать освоение мирового рынка с более близких мест, например с Мельбурна или с Новой Зеландии.

— Нет! — наотрез отказалась Меган. — Мы действительно только что разобрались с нашими долгами… и прочей ерундой… но я не могу позволить себе упустить эту золотую жилу. Стоит нам обзавестись международными связями, и увидишь, от клиентов и моделей отбоя не будет.

Идея, конечно, соблазнительная. Но предусмотрела ли его импульсивная сестренка вариант отступления на случай неудачи?

— Надеюсь, ты не собираешься вбухать все средства в эту авантюру и не оставить никакого резерва для нашего агентства в Сиднее?

— Я уже обсуждала эту «авантюру» с бухгалтером. Все в порядке. Но тебе придется выбивать налоговые льготы минимум на два года.

Бретт насторожился. Он хорошо знал способность Меган выдавать в ответ бессмыслицу, чтобы скрыть правду. Поэтому он потребовал точно, слово в слово, передать ему, что сказал бухгалтер. Такая подозрительность развеселила Джоанну и вызвала приступ ярости со стороны его сестры.

— Послушай, Бретт, главное, он согласился, что финансы позволяют нам принять предложение. Я вижу огромные перспективы, громадные. Ты должен понимать это!

Бретт, уже успевший привыкнуть к шальным выходкам сестры, не удивлялся ее страстной убежденности в успехе задуманного проекта. Меган с детства поражала всех своей импульсивностью. Уже не в первый раз она бросалась в омут с головой, не задумываясь о последствиях. Она была рабыней своих эмоций и редко прибегала к здравому смыслу, даже если от этого страдали ее же собственные интересы.

На Бретта накатила волна братской любви и гордости за Меган. Он вспомнил не исчезнувшие со временем раны. Воспоминания о той трагедии, что произошла в жизни сестры, и о том, как отчаянно она боролась, чтобы начать жизнь заново, заставили его отказаться от критики.

— Где и когда состоится это совещание, на котором необходимо мое присутствие?

Расплывшись от счастья, Меган ответила:

— Завтра, ровно в девять. Но если завтра тебе неудобно, я могу все перенести.

— Расслабься, сестренка, — успокоил ее Бретт. — Завтра так завтра.

— Замечательно! — воскликнула она. — Джоанна, можешь немного опоздать, забудь про автобус и приезжай вместе с Бреттом…

Сидя за рулем «хонды» своей матери, Бретт всерьез опасался, что машина развалится от царившего в ней напряжения. Хотя утром они и выпили по чашечке кофе и пожелали друг другу доброго утра, разговор так и не завязался.

Ровно две минуты восьмого после условленного времени они начали преодолевать витиеватый серпантин дороги Палм-Бнч. Повисшая тишина угнетала Бретта. Потерпев полное фиаско в попытках противостоять чарам Джоанны, Бретт сосредоточенно размышлял о том, что она на двенадцать лет младше его, да и жизненного опыта ей явно не хватает…

— Спасибо, что подбросил. Так гораздо быстрее, чем на автобусе.

Услышав нежный, хрипловатый голос Джоанны, Бретт чуть не выехал на встречную полосу. Боковым зрением он заметил, как отчаянно схватилась за бардачок побледневшая девушка.

— Так ты говоришь, у вас с Меган был один и тот же инструктор по вождению?

Ее шутка насмешила Бретта. Несмотря на риск, что его сердце вот-вот выскочит из груди, он все же посмотрел на Джоанну и ответил:

— Верно. Но вся разница в том, что я слушал его. — И, снова обращая взгляд на дорогу, Бретт предостерегающе добавил: — Надеюсь, ты не собираешься копировать стиль вождения Меган.

Она улыбнулась:

— На самом деле я собираюсь записаться на курсы по вождению. Я просто не знаю, как сказать ей об этом, не обидев. Она и твоя мама были очень добры ко мне.

— У меня есть отличная идея. Скажи Меган, что я буду давать тебе уроки, раз уж случилось так, что мы живем в одном доме. — Бретт был шокирован своим предложением не меньше Джоанны.

— А ты… ты серьезно намерен давать мне уроки? Бросить все и заниматься со мной?

Бретт прикусил язык, чтобы случайно не ляпнуть, что готов пожертвовать всем за возможность заняться с ней кое-чем другим.

— Конечно. Нет проблем.

Джоанна наградила его такой сияющей улыбкой, что Бретт чудом не потерял управление.

— Меган просто счастлива, что ты занялся бизнесом, — через некоторое время произнесла она.

Я, конечно, рад, что она счастлива, но, честно говоря, меня это не прельщает. Чем меньше времени я буду проводить в проклятом агентстве, тем лучше.

— Может, лучше мне самой разбираться с моделями, если кто-то из них отобьется от рук?

Бретт вопросительно посмотрел на нее. Такое загадочное предложение заставило его задуматься. Внезапно его осенило, и, не дав ей ничего объяснить, он закончил за нее сам:

— Думаю, теперь я понимаю, в чем дело. — Он нахмурился. — Это Меган поведала тебе о моей несчастной любви и отвращении к моделям.

— Каресса, — поправила Джоанна.

— Тоже неплохо. Теперь я точно знаю, что могу рассчитывать на всех членов моей семьи, если захочу поделиться с миром интимными подробностями моей личной жизни.

— О, она совсем не сплетничала, — поспешила выгородить Карессу Джоанна. — Девочка лишь пыталась успокоить меня. Я ведь решила подыскать себе другое жилье.

При последних словах Джоанны Бретт повернулся к ней:

— Ты собралась переезжать? А как же наши уроки по вождению?

— Нет, сейчас не собираюсь. Это когда я не знала, какой ты. По правде сказать, мне было неудобно жить с тобой под одной крышей. И поэтому… я намеренно задерживалась допоздна, чтобы не оставаться с тобой наедине. Но теперь, когда все карты открыты и я… я знаю, что могу тебе доверять… мы будем чаще видеться. Я имела в виду… помнишь наш уговор насчет ужина? Если не возражаешь, сегодня я могла бы исполнить обещание.

Ужин? Но Бретт явно лишился аппетита. Постоянная борьба между гормонами и совестью скоро доведет его до безумия. Это ее «доверие» убивает его!

Терпение Бретта было на пределе. Казалось, что лифт где-то застрял и вообще никогда не придет. А пока Бретт отчаянно пытался держать дистанцию с длинноногой назойливой блондинкой. Она так и норовила обдать его прохладным бризом, хлопая своими накрашенными ресницами. В глазах стоявшей рядом Джоанны мелькнуло раздражение.

— Карла, — обратилась она к модели, которая как раз пыталась уговорить Бретта пропустить по рюмочке, — разве ты не должна быть на съемках в городе?

— Но съемки начнутся не раньше двух.

— Да? По-моему, Меган что-то говорила о переносе съемок для «Светской хроники». — Голос Джоанны был полон удивления, но в ее бирюзовых глазах Бретт заметил едва уловимую заговорщицкую искорку. — Наверно, я что-то перепутала, и речь шла совсем о другом.

— «Светская хроника»… «Светская хроника»… — повторял Бретт, подыгрывая Джоанне и делая вид, будто старается что-то припомнить. — Ну да, конечно, именно эти съемки были перенесены.

— Проклятье! Почему мне ничего не сказали? — взвыла Карла не своим голосом, моментально теряя интерес к Бретту и обращая яростный взор на смутившуюся Джоанну.

— Понятия не имею, Карла, я всего лишь администратор. Может, Джефф Корбер в курсе?

— В курсе?! — в приступе гнева передразнила ее модель и, гигантскими шагами двинувшись по коридору, уже на ходу крикнула: — Я убью его!

Когда наконец двери лифта распахнулись и Бретт вошел внутрь, Джоанна, слегка наклонившись, заглянула в кабину и отступила назад. Шутливым голоском, обворожительно улыбаясь, она произнесла:

— Все чисто; надеюсь, ты благополучно доберешься до третьего этажа один?

Мысленно радуясь, что снова слышит добродушные подковырки Джоанны, Бретт ухмыльнулся:

— Думаю, могу себе позволить рискнуть.

Сегодня ее волосы были уложены в стиле ретро.

Густо смазанная гелем прядь, прикрывавшая левый глаз, как бы подстрекала Бретта взять ее в руки и завести за ухо. Бретт отчаянно сжал кулаки, пытаясь побороть этот импульс. Какое кощунство скрывать такое уникальное, прекрасное личико…

Двери лифта начали закрываться, но Бретт придержал их рукой.

— Мне пора приступить к своим обязанностям, — заявила Джоанна, закидывая на плечи кожаный рюкзачок. — Спасибо, что подвез и…

— В котором часу у тебя ленч? — Вопрос вырвался сам по себе, помимо его воли, но Бретт совсем об этом не жалел.

Последовала небольшая пауза, затем девушка ответила:

— В половине второго, если ничего не случится.

— Что ж, давай попробуем решить все наши проблемы до ленча. Я угощаю. — Почувствовав, что девушка готова возразить, Бретт, пустив в ход свою самую очаровательную улыбку, добавил: — Я обязан тебе своим спасением от железных тисков этой Карлы…

Во время короткого путешествия в маленькой кабинке лифта противный голос внутри Бретта твердил, что он фактически начал ухаживать за Джоанной. Бретт тряхнул головой. Ерунда! Подумаешь, пригласил девушку на ленч, это ничего не значит. Он же не рассчитывал на что-то большее, приглашая в ресторан свою маму, сестру, племянницу и… бесчисленное множество женщин, имена которых он даже не в состоянии вспомнить.

Итак, все его беспокойства необоснованны. Ленч с Джоанной будет таким же легким и непринужденным, как если бы на ее месте сидела Каресса.

Он вышел из лифта на третьем этаже, убеждая себя в том, что единственное событие, которое его сейчас волнует, — это предстоящая деловая встреча… Проклятье, кого он пытается обмануть?

Глава шестая

Признаться честно, когда ты пригласил меня на ленч, я подумала, что речь шла о простом гамбургере. Я вряд ли справлюсь с этим и за целый день, а у нас в запасе всего лишь час.

Бретт, очарованный улыбкой, не покидавшей лица Джоанны с момента их появления в дверях китайского ресторана, только сейчас заметил, что их столик уже заставлен разнообразными экзотическими яствами.

— Ничего. Съешь хотя бы половину, а остальное я беру на себя.

— Но я понятия не имею, как пользоваться палочками.

— Это очень просто, я покажу тебе.

И после того как продемонстрировал ей технику несколько раз, накладывая еду из блюд в их тарелки, Бретт уговорил ее попробовать.

— Ты нарочно заставляешь меня мучиться, признавайся! — обвинила его Джоанна после очередной неудачной попытки доставить кусочек курицы по-сычуаньски в свой ротик. — Ты управляешься с этими штуками в десять раз быстрее и успешней, чем я.

— Что неудивительно, ведь я начал пользоваться ими еще до того, как научился говорить.

— Серьезно?

— Ну, не так рано, конечно. Но в любом случае еще до того, как пошел в школу, — улыбнулся Бретт, подзывая официанта. — Отец был просто помешан на восточной кухне, особенно на китайской. Представляешь, когда-то у нас даже был повар-китаец.

Ее улыбка исчезла, и она грустно покачала головой:

— Тебе никогда не понять, как трудно мне представить ваше с Меган детство. Мое собственное было… совсем другим.

— Принесите для леди нож и вилку, пожалуйста, — попросил официанта Бретт.

Джоанна густо покраснела.

— Не стоит смущаться, мадам. Это обычная просьба.

Официант вернулся с вилкой и ножом на маленьком подносе. А затем, протянув Джоанне запечатанный набор новеньких палочек, сказал:

— Я подумал, мадам захочет потренироваться дома.

— Большое спасибо, я обязательно научусь!

Ваша искренность и непосредственность в наши дни большая редкость, мисс.

Бретт и сам был того же мнения, но все же не смог сдержать смех, когда снова увидел залившуюся краской Джоанну.

— Прекрати, — приказала она и, не удержавшись, тоже рассмеялась. — Я уверена, что однажды сосуды на моем лице не выдержат и взорвутся…

Как только в руки Джоанны попали знакомые ей приборы, она с аппетитом и со свойственным ей энтузиазмом налегла на еду. Попробовала все семь блюд, расставленных на столе, в который раз удивив Бретта. Обычно ему попадались привереды, высчитывающие каждую калорию на тарелке. Поэтому для Бретта было настоящим праздником обедать с такой девушкой, как Джоанна. Кроме того, она совершенно не стеснялась подробно комментировать достоинства и недостатки каждого блюда. Например, «седло монгольского ягненка» Джоанна заказала бы только в том случае, если бы ей срочно требовалось прочистить мозги.

— Ты преувеличиваешь. Он не настолько острый, — сказал Бретт, защищая свое любимое блюдо.

— Может быть, и не настолько, если ты привык к подобной еде с детства, но у меня, в отличие от некоторых, не было повара-китайца.

Бретт решил не упускать возможность и быстро спросил:

— А что у тебя было?

Ее радужное настроение померкло.

— Ничего интересного.

Ее слова надолго повисли в тишине. Бретт готов был поколотить себя за то, что так неловко разрушил один из самых восхитительных ленчей в своей жизни. До этого они весело болтали и смеялись над какими-то пустяками. Пока он отчаянно ломал голову, придумывая, как отвлечь Джоанну от тягостных воспоминаний, она неожиданно продолжила:

— Мои родители были очень строгие и ограниченные. По крайней мере, такими они были со мной. Я не знаю, как они воспитывали Веру. Ей уже исполнилось двадцать три, когда я появилась на свет, и я воспринимала ее как вторую маму. В любом случае, — она вздохнула, — я была ребенком поздним, нежеланным: моей маме стукнуло сорок пять, а отцу на десять лет больше, когда родилась я.

Чувствуя, что не стоит форсировать события, Бретт запил свои бесчисленные вопросы огромным глотком зеленого чая. Он приготовился терпеливо слушать, понимая, что так он узнает гораздо больше.

— Кроме того, отец был очень набожным и строго следил за исполнением всех заповедей. По его настоянию мы читали Библию каждое утро и вечер и перед едой. По воскресеньям и по святым праздникам — еще один, дополнительный, час молитвы утром и вечером. Не стоит скрывать удивление, — грустно произнесла она. — Я знаю, это ненормально.

Бретт счел разумным воздержаться от комментариев.

— Отец был совершенно нетерпим ко всему новому. Он не позволял играть на музыкальных инструментах, смотреть телевизор или читать журналы. Мне исполнилось одиннадцать, когда я впервые посмотрела телевизор.

На этот раз Бретт не выдержал:

— Одиннадцать? Разве ты не оставалась ночевать у своих друзей? Тебя что, не приглашали на дни рождения или вечеринки?

— Я не ходила на дни рождения, Бретт. Мои родители не позволяли мне общаться со сверстниками за пределами школы, и поэтому в школе я чувствовала себя белой вороной. Несмотря на то что всегда хорошо училась и учителя из жалости относились ко мне с повышенным вниманием, я так и не завела друзей.

— Ну да, повышенное внимание учителей — заветная мечта каждого школьника!

Бретт искренне надеялся вызвать своей шуткой нечто большее, чем вялую улыбку. Он хотел видеть, как бирюзовые глаза Джоанны снова наполнятся детским восторгом.

— На самом деле я была благодарна учителям, хотя это и отдаляло меня от остальных детей. Но они часто оставляли библиотеку открытой во время ленчей, и я могла наслаждаться чтением книг, о которых мне даже мечтать не приходилось дома. Я заглядывала в энциклопедии и атласы, узнавая с каждым днем все больше и больше.

— Тебе не позволяли читать книги… Бретт нахмурился. Какая-то чушь. Речь ведь идет не о «Пентхаусе» и «Плейбое»?

Подобное предположение рассмешило девушку.

— Ты будешь смеяться, но до того, как пришла в агентство, я даже не знала об их существовании. Если бы кто-нибудь заговорил со мной об этом, я бы решила, что речь идет о чем-то связанном с архитектурой или об игрушках для богачей.

— А какие книги тебе не разрешали читать?

— Все, что, по мнению моего отца, было безбожно и аморально. Все от Шекспира до забавных комиксов. Никаких популярных журналов или брошюр. Даже ежедневные газеты подвергались строгой цензуре, и отец самолично вырезал для нас газетные статьи, которые, по его мнению, нам следовало прочесть, а остальное сжигал.

— А твоя мать? Неужели она все это одобряла? — поинтересовался потрясенный услышанным Бретт. Он не мог поверить, что на свете существуют такие деспоты.

— Бытие, глава третья, стих шестнадцатый.

Выражение лица Бретта было красноречивее всяких слов, и не успел он задать вопрос, как она уже отвечала:

— «Жене сказал:…умножая, умножу скорбь твою в беременности твоей; в болезни будешь рожать детей; и к мужу твоему влечение твое; и будет он господствовать над тобою». — Она горько улыбнулась: — Это довольно полное описание жизни моей матери. Приезд в Сидней можно сравнить с путешествием на другую планету.

— Тебе здесь понравилось?

— Я обожаю Сидней, — восторженно выдохнула Джоанна. — Он огромный и яркий. Здесь шумно и кипит жизнь, такая хаотичная и в то же время строго упорядоченная. Впервые я почувствовала, что действительно живу, словно прежде спала, а теперь наконец проснулась, — продолжала Джоанна прерывающимся от избытка чувств голосом. — Я знаю, ты, наверно, смотришь на меня как на ребенка… Но для человека, чье сердце стремится к чему-то новому, неизведанному и которого переполняет желание посмотреть мир, а ему не позволяют пойти дальше школы без сопровождения родителей, это похоже на… — Какое-то время она подыскивала нужные слова. Потом, рассмеявшись, сказала: — Тебе знакомо чувство, когда, в первый раз попробовав бельгийский шоколад, ты вдруг обнаруживаешь, что у тебя в запасе еще целая коробка!

— Понятно… Не сомневаюсь, что шоколад — дело рук моей мамы, великой сластены! — улыбнулся Бретт.

— Да. И это только одна из вещей, за которые я буду вечно ее благодарить. Мне нравится твоя мама, — добавила она.

— Мне тоже, когда она не старается втянуть меня в свой бизнес, — сухо согласился Бретт. — Меган говорила, ты унаследовала семейный бизнес. Сестра управляет им одна? — Не стоило спрашивать ее об этом, упрекнул себя Бретт, увидев, как притихла Джоанна.

— Не знаю. Наверно. Мы не поддерживаем связи. По крайней мере Вера. — Ее голос дрогнул. — Я отправила ей с десяток писем, как только получила работу у Меган, но она ни на одно не ответила.

Джоанна силилась выглядеть спокойной, но у нее ничего не получалось.

— Некоторые просто не любят писать письма, — предположил Бретт. Он и не думал оправдывать Веру, ему лишь безумно хотелось отвлечь Джоанну от мрачных мыслей и снова увидеть ее сияющие глаза.

— Дело в другом, — мягко возразила Джоанна и потупила взор. — Вера все еще живет в темноте, придерживается взглядов родителей. Она не отвечает потому, что не может простить мне связь с женатым человеком, а не из-за того, что у нее нет времени. — Она вскинула голову и посмотрела ему в глаза. — По ее меркам… я развратница.

Он был ошеломлен двумя вещами. Во-первых, тем, что она так просто говорила об этом. Во-вторых, что она вообще об этом говорила!

— Что за чушь! — взорвался Бретт, но только он собрался сказать, что не бывает худа без добра и все, что случилось, только к лучшему, Джоанна встала из-за стола.

— Пора возвращаться, иначе я опоздаю. Спасибо за ленч. Все было просто замечательно.

Они расстались у входа в агентство из-за истерично рыдающей модели, только что потерявшей работу, которая собралась поведать Джоанне о возможных способах самоубийства. И целую минуту Бретт с интересом наблюдал, как Джоанна обнимает и успокаивает хлюпающую модель. Несмотря на всю светскую неискушенность Джоанны, она была не так уж и проста.

Бретт закончил свои дела намного раньше Джоанны и долго колебался, подыскивая благоприятный предлог, чтобы задержаться в агентстве подольше, наконец здравый смысл взял верх. Документы, касающиеся покупки фирмы в Лондоне, были у него на руках, и он мог заняться их изучением дома.

Поставив машину в гараж, Бретт пересек лужайку и уже подходил к входной двери, когда до боли знакомый голос заставил его обернуться. По тропинке шагал двухметровый гигант, старинный друг Бретта — Джейсон.

— Здорово, дружище. Рад тебя видеть! — воскликнул Бретт.

— Я тоже! — Ответ был немедленно подтвержден крепкими объятиями и по-настоящему дружеским похлопыванием по плечу.

— Ты сел на новую диету, помогающую набрать вес? — спросил Бретт, нахмурившись, и с преувеличенным ворчанием освободился от железной хватки друга.

— Ошибаешься, это твое пребывание в Штатах превратило тебя в тряпку, — парировал его рыжеволосый друг. — Но я рад твоему возвращению, Бретт Маккальпин. Без тебя здесь как-то все тихо.

— Это уж точно. Можешь распрощаться со спокойной жизнью, уж я надеру тебе задницу. Ты давно вернулся?

— Около часа назад. В моем буфете полный голяк.

Так что если не угостишь меня холодным пивом, то добьешь окончательно.

— Обижаешь, друг. — С этими словами Бретт подтолкнул Джейсона к крыльцу. — Холодная баночка, не хуже той, что ты держишь в руке, тебе гарантирована… Но должен предупредить, что получишь только одну, пока я не покажу тебе кое-что. Знаешь, я присмотрел себе отличное местечко в Северном Пальме.

Джейсон притормозил и вопросительно уставился на Бретта:

— Ты вернулся насовсем? А Тонни, как она на это смотрит?

— Да, я остаюсь. Тонни уже в прошлом. Так, кажется, любят выражаться классики.

— Время привело тебя в чувство, — хохотнул Джейсон.

Глава седьмая

О! Прости, не знала, что у тебя гости.

Джоанна ворвалась в комнату, словно поток свежего ветра, и Бретт моментально забыл о валяющихся повсюду набросках плана дома, над которыми друзья корпели в течение нескольких последних часов.

— Нет! Все отлично, Джо, это всего лишь мой друг детства, — поспешил вставить Бретт, почувствовав, что Джоанна собралась уйти.

— Который совершенно не обидится, если его спишут за непригодность, — подал голос Джейсон. — Любой, кто знаком с Бреттлендом столько же, сколько я, научится любить его таким, какой он есть, несмотря на явное отсутствие у него хороших манер.

В широко распахнувшихся глазах Джоанны весело плясали искорки удивления.

— Бреттленд? Это и есть твое настоящее имя?

— Да, — проворчал Бретт. — А рыжеволосый громила с губами трески — Джейсон Олбридж. Он посмотрел на приятеля в ожидании увидеть уничтожающий взгляд, но Джейсону было не до того. Его вниманием завладела прибывшая гостья.

— А вы, должно быть, очаровательная Джоанна, о которой мне столько рассказывали? Или все называют вас Джо?

— Да нет. Только Бретт… иногда.

Временами Бретт ловил себя на мысли, что мечтает о ней как о Джо. Но поскольку в его мечтах Джо редко появлялась одетой, то ему не хотелось называть ее так на людях.

— Прошу прощения.

— Нет, нет! Все в порядке. Знаешь, мне даже нравится.

Он с трудом отвел глаза от Джоанны и заставил себя отреагировать на какое-то замечание Джейсона:

— Что?

Но проницательный Джейсон покачал головой.

— Забудь, — отозвался он. — Вижу, что план дома тебя сейчас интересует меньше всего. Я, пожалуй, пойду.

Бретт не поверил своим ушам, услышав:

— А почему бы тебе не выпить чашечку чая, Джейсон?

— Чая?

— Я хотела сказать, не поужинаешь с нами? Извини, я все еще не могу привыкнуть и иногда выражаюсь провинциально.

— А из какого ты города? — поинтересовался Джейсон.

— Совсем маленький городишко в Западном Квинсленде. Сомневаюсь, что ты слышал о нем.

— А ты проверь, — не сдавался Джейсон. Он явно отдавал себе отчет в том, что его присутствие здесь нежелательно и Бретт мечтает поскорей отправить его домой.

— Куттибарк.

Джейсон расплылся в широкой улыбке. Джоанна, увидев такую реакцию, запрыгала от радости, и ее лицо засветилось восторгом.

— Неужели ты знаешь?!

— В первый раз слышу!

Кто бы мог подумать, что старый избитый розыгрыш так развеселит девушку. Она просто покатывалась со смеху и превзошла себя, настаивая, чтобы Джейсон поужинал с ними.

Бретт негодовал: безобидный флирт друга с Джоанной был ему явно не по душе. И только осознание всей нелепости своего раздражения не позволило ему ляпнуть: «Эй, Джейс, старина, а ты ничего не перепутал?» Но если даже его лучший друг, к тому же голубой, умудрился вызвать у Бретта такие муки ревности, то это могло означать только одно: его чувства к Джоанне были чем-то большим, чем просто сиюминутным увлечением.

Открытие взволновало Бретта. Сейчас он не мог и представить, каким нужно быть подонком, чтобы даже помыслить о случайной связи с таким очаровательным, доверчивым и необыкновенно ранимым созданием, как Джоанна!

— Что ты там все кряхтишь и бормочешь себе под нос? — спросил Джейсон. — Что-то не так с колбасками и вареными овощами?

— С картошкой, — услышал он ответ Джоанны, но не сразу понял, о чем они тут так увлеченно беседуют. — Мне импонируют твои идеи насчет дома, — продолжала она. — Но почему ты против ковролина? Я всегда мечтала о ковре.

— Ты смеешься! Ковер! С нашим-то климатом? — услышал Бретт свой возмущенный голос.

— А я думаю, лучше положить ковер и поддержать производство шерсти в нашей стране, а не уничтожать зеленый массив в огромных количествах только из-за прихоти некоторых личностей, грезящих об изысканном полированном паркете, — возмутилась Джоанна.

— Расслабься, Джо. Я закажу дерево с плантаций. Я вовсе не собираюсь уничтожать лес, — смягчился Бретт, отмечая с легкой улыбкой, что Джоанна действительно успешно переваривает информацию из прочитанных ею журналов.

Девушка выволокла из кладовой огромный мешок с картошкой и попыталась взвалить его на стол.

— Я помогу, — моментально бросился он ей на помощь. Его огромные ладони накрыли ее хрупкие ручки, и он понял, что все жизненно важные органы в его организме прекратили работу.

Он не дышал — не мог, — и все же исходивший от нее аромат каким-то образом заполнил его тело. И хотя кровь Бретта кипела, он сам оставался недвижим, словно замороженный. Наклонившись над ней и продолжая сжимать ее руки, он поднял голову: лицо Джоанны находилось в нескольких сантиметрах от него.

Ее миндалевидные, широко распахнутые глаза были такими спокойными, что Бретту хотелось нырнуть в кристальную глубину их вод и найти на дне свою душу. Он бы так и сделал, не появись в поле его зрения нежно-розовый кончик язычка, выглядывающий из пухлых, покрытых блеском губ. Каков будет на вкус этот ротик… когда они сольются в поцелуе?

Девушка высвободила свои руки и произнесла:

— Все нормально, Бретт. Я привыкла таскать мешки раза в три больше этого. Третий ящик, если ты ищешь нож для чистки картошки, Джейсон.

— Да, спасибо. Хочешь, я почищу и тыкву?

— Конечно! — Ее смех наполнил комнату. — Не есть же ее с кожурой.

Во время дружеской болтовни Джоанны и Джейсона Бретт находился в состоянии некоторой прострации. Он прекрасно слышал и даже понимал, о чем идет речь, но оставался безучастным. Его тело было перегружено незнакомыми чувствами и эмоциями, и требовалось время, чтобы разобраться в них.

В любом случае ему вдруг захотелось побыть одному. Закрыв дверь кладовки, Бретт направился в другую часть дома.

Оставшись один, Бретт, взвесив все произошедшие за последние дни события и свои бредовые переживания сегодня, пришел к выводу, что Джоанна ему действительно нравится. Ему хотелось защитить ее от всего мира, где она, молодая и неопытная, ощущала себя инопланетянкой. К тому же Джоанна была потрясающе привлекательна, природа наделила ее чувственностью и женственностью. Надолго затаившиеся где-то глубоко внутри Бретта чувства наконец вырвались наружу.

Не то чтобы Бретта физически не привлекал никто, кроме Джоанны. Любая красивая, ухоженная, интеллигентная и сексапильная женщина завела бы молодого мужчину с полоборота. Но вот вызвать такое не имеющее ничего общего с сексуальным влечением чувство была способна только Джо. И все же так продолжаться не может, ему необходима разрядка. Возможно, короткая, ничего не значащая связь с женщиной, которая также не стремится к длительным отношениям, спасет его. Бретт припомнил приглашение Джейсона на благотворительный вечер по борьбе со СПИДом, запланированный на завтра.

Через некоторое время Бретт присоединился к друзьям.

— А как ты, Бретт? — внезапно спросил Джейсон и уставился на друга в ожидании ответа. — Пойдешь завтра на вечер?

Не ожидавший такого вопроса Бретт подавился собственным десертом. Со слезящимися глазами, задыхаясь и бессвязно лепеча, он вскочил на ноги. Не растерявшись, Джоанна тут же бросилась к нему и обхватила сзади руками.

Бретту, без сомнения, полегчало: лишенные кислорода легкие снова заработали, если не от плотно прижавшихся к нему грудей, то от двух жестоких ударов, сотрясших его ребра. Бретт решил не дожидаться третьего удара и, вовремя заметив занесенный над ним кулак, успел перехватить руку девушки.

— Ты… ты что, пытаешься меня прикончить?

— Наоборот, я хотела спасти тебя от смерти.

— И что… — он откашлялся, — и что, для этого надо ломать ребра? Разве тебе не говорили, что легких похлопываний по спине вполне достаточно?

С видом знающего человека Джоанна заявила:

— Одними похлопываниями не спасти задыхающегося. Я действовала по методу Хемлича, это самый надежный способ прочистить воздушные проходы. Я прочла о нем в статье об оказании первой помощи, опубликованной в одном журнале.

— А не забыли ли там привести рейтинг выживаемости несчастных жертв этого метода? — пробурчал Бретт, массируя ноющие ребра.

— Не обращай на него внимания, Джоанна, — вступился Джейсон и, подождав, пока она усядется, продолжил: — Есть определенная категория людей — неблагодарные твари.

— Пожалуй, ты прав. В следующий раз пусть задыхается, — согласилась она, наигранно вздохнув.

— Ну, хорошо, уговорили, я благодарен! Довольны? — уступил Бретт. Но, поняв по их лицам, что они не удовлетворены, вздохнул и продолжил: — Позвольте мне перефразировать… Огромное тебе спасибо, Джоанна! Я ценю твою помощь.

— Все нормально. Я сделала это только из желания сохранить свое доброе имя. Раньше никто не умирал от приготовленной мною еды.

Но Бретт уже не слушал ее, возлагая все надежды на завтрашний благотворительный вечер. Обычно такие мероприятия собирают толпы одиноких, доступных красоток. Привередничать он явно не собирался. «На безрыбье и рак рыба» — пришла на ум Бретту пословица.

Все следующее утро Бретт намеренно провалялся в постели, дожидаясь, когда за Джоанной захлопнется дверь. Как же он удивился, увидев в дверях нагруженную пакетами Джоанну, вернувшуюся домой намного раньше обычного.

— Что случилось?

— Я работала в обед, — объяснила девушка. — У меня не особенно много времени на разговоры, — прибавила она и, на ходу мелькнув ослепительной улыбкой, пробежала мимо него в холл.

Через пару минут Бретт, стоявший на том же месте, не в силах сдвинуться, заметил Джоанну, выглядывающую из-за двери своей комнаты в конце холла.

— Пожалуйста, можно я приму душ первой? Обещаю, я недолго.

«Со мной бы ты вышла оттуда не скоро!» — подумал Бретт, но сразу же взял себя в руки.

— Иди, — согласился он, теша себя надеждой успокоить свои разбушевавшиеся гормоны сегодня вечером. — Крикни, когда закончишь, Джо. В шесть тридцать я должен выйти.

Едва он закончил говорить, как она, с разбросанными по плечам черными волосами и огромной косметичкой в руках, ворвалась обратно в коридор и, придерживая края халатика, промчалась в ванную.

В дверях она ненадолго задержалась, наградив его благодарной улыбкой:

— Спасибо, Бретт. Ты просто ангел! Обещаю, что не заставлю тебя долго ждать.

С этими словами она исчезла в ванной, оставив его в недоумении. Образ такого похотливого ангела, как он, никак не укладывался в его голове.

Бретт, все еще находящийся в состоянии блаженного отупения, благодарил Бога, хотя бы на минуту убравшего Джо с его глаз. Оставалось только быстро накинуть пиджак и смыться из дома…

— Бре-е-етт! Можешь зайти на минутку?

«Что еще ей от меня надо?»

— Бретт! — снова позвала она. — Ты меня слышишь?

— Да, да, слышу, — проворчал Бретт.

Он направился в комнату Джоанны, мечтая поскорее отделаться от девушки и начать действовать согласно плану искоренения ее из своего подсознания.

— Да, что…

Зрелище, представшее перед его взором, не требовало комментариев. В дверях красовалась абсолютно голая спина Джо.

С трудом сглотнув образовавшийся в горле комок, Бретт поспешил ухватиться за ручку двери, чтобы не потерять равновесие от чуть не случившегося с ним инфаркта.

— Бретт? — бросила она через плечо. — Прости… не хотела тебя отвлекать, но мне правда нужна твоя помощь. Не могу дотянуться, и ногти еще не обсохли…

Бретт снова сглотнул:

— Что конкретно от меня требуется?

— Мои пуговицы. Пожалуйста, помоги застегнуть их…

Она издевается.

Четырнадцать перламутровых пуговичек искушающе смотрели на Бретта. Они начинали свой путь от высокого воротничка и устремлялись вдоль позвоночника, постепенно опускаясь все ниже и ниже, туда, где платье едва прикрывало соблазнительный изгиб ее ягодиц. Четырнадцать этаких штучек замерли в ожидании, когда Бретт, трясущимися от возбуждения пальцами, начнет просовывать их в такое же количество петелек. Вся надежда была на то, что пальцы его не подведут, как, похоже, уже давно сделали остальные органы.

Кроме того, не было ни малейшей возможности сделать это, не дотрагиваясь до ее тела.

— Я не смогу. — Сообразив, что мыслит вслух, он поспешил смягчить реплику, которая прозвучала как-то уж очень категорично: — Может… лучше подождать, пока высохнут ногти?

— Что-то не так, Бретт? — неуверенно спросила Джоанна. — Это из-за меня? Я… может, что-то не так сказала или сделала? Что тебя так расстроило?

— Это зависит от того, что ты понимаешь под словом «расстроила». — Резкий ответ, непроизвольно вырвавшийся у Бретта, поставил обоих в неловкое положение. — Прости, — спохватился он, стараясь спасти ситуацию. — Я совсем не то хотел сказать.

— И все же я сделала что-то не так, ты ведь действительно рассердился?

Бретт сделал какое-то подобие дыхательной гимнастики, пытаясь снять напряжение и хоть немного расслабиться, и ответил:

— Нет, что ты! — И, собрав всю силу воли, заставил себя дотронуться до пуговицы на самом верху платья, просунув ее в петлю. Хотя пальцы не очень-то хотели подчиняться и все пытались начать с той, что располагалась в нижней части. — Я не сержусь на тебя. Просто…

— Просто что? — нетерпеливо переспросила Джоанна.

— Просто сейчас я переживаю нелегкие времена.

— Из-за желания Меган обосноваться в Лондоне, да?

— Отчасти, — вздохнул Бретт, мысленно считая Меган виновницей его страданий. Кто, как не она, должен нести ответственность за его муки? Надо же было додуматься подселить к нему Джо!

— Такое впечатление, что у тебя руки дрожат.

— Тебе показалось.

— Понятно… Ты давно знаком с Джейсоном?

— С детства. Его бабушка жила через дорогу, и он к ней переехал, когда его родители умерли.

— Да? А как это случилось? Сколько ему было лет?

Густая пелена тумана затмила сознание Бретта, когда он дошел до самых нижних пуговичек, и позже он даже не мог вспомнить, ответил ли он на ее вопросы. Единственное, что было в его силах, — это постараться не делать и не говорить ничего неприличного.

Интересно, а кто будет помогать ей выбираться из этой штуки сегодня вечером? Бретт постарался прогнать провокационную мысль прочь.

Вздох облегчения, вырвавшийся у него, когда он закончил с последней пуговицей, разогнал туман, царивший в его мозгах.

— Благодарю, сейчас я только захвачу пальто, и мы пойдем, — весело пропела Джоанна, быстро направляясь к громадному шкафу.

— Извини, не понял? — Оставалась крупица надежды, что ему это послышалось. — Куда мы пойдем?

— В супермаркет, куда же еще, — рассмеялась она и уже серьезно добавила: — На благотворительный вечер, ты что, уже забыл? Джейсон сказал…

Но Бретт был не в состоянии слушать, что сказал его друг: не будь Бретт настолько поглощен попытками не думать о Джоанне, то давно бы сообразил, что означает весь этот маскарад. А теперь как ему поступить? Отказаться от мероприятия уже слишком поздно, да и никакого благовидного предлога не приходило в голову. Неужели все его планы на ночь безнадежно рухнули?

— Отлично! — сказал Бретт, тяжело вздохнув. — Я уже готов.

Джоанна появилась с какой-то накидкой, болтавшейся на согнутом локте, и крошечной сумочкой в руке.

Будучи сыном достойного дизайнера, Бретт с детства привык к шокирующим выкидонам некоторых представителей этого ремесла. По крайней мере так он думал до сегодняшнего дня.

От пережитого шока Бретт не только потерял дар речи, но и пришел в ярость. Мгновение назад он обливался кровавым потом, застегивая то, что сзади походило больше на облачение монашек, а теперь обнаружил, что спереди на платье не больше ткани, чем на стандартном носовом платке!

Кто же эта девушка, стоящая перед ним, — призрачная мечта или самый страшный кошмар его жизни?

— Надень пальто, и пойдем отсюда, — с трудом прохрипел Бретт.

Она слегка нахмурилась:

— Я даже не уверена, что оно мне понадобится… вроде не так уж и холодно сегодня.

— Джоанна, ради нас обоих… надень наконец… это… пальто.

Глава восьмая

Искоса поглядывая на представителей мужского пола в гардеробе, буквально ломающих себе шеи, пожирая глазами снимающую пальто Джоанну, Бретт понял, что девушка не пропадет. Она всегда сможет заработать себе на жизнь, забирая часть гонорара костоправов получивших благодаря ей работу.

— Не ожидала, что соберется столько народу, — призналась она, когда Бретт наконец остановился у входа в бальный зал роскошного отеля и начал изучать толпу. — Все так элегантно и изысканно… Знаешь, мне не приходилось бывать в подобных местах раньше.

Наивное восхищение Джоанны настолько не соответствовало ее внешности, что Бретт не знал, смеяться ему или плакать.

— И спасибо Джейсону, что надоумил меня приодеться.

— Да уж, — проворчал Бретт. — Воспаление легких было бы тебе обеспечено, будь на твоем наряде чуть поменьше ткани.

Медленно, но верно молодые люди двигались к цели. На их пути то и дело возникали старые знакомые Бретта, которые еще не знали, что он вернулся, и пытались тут же разузнать все подробности его жизни.

— Ты что, знаком со всем Сиднеем? — не выдержала Джоанна, когда им удалось отделаться от одной продвинутой политиканки.

Надоедливая женщина появлялась на страницах газет и журналов минимум два раза в день; ее активность поистине не знала границ.

Бретт покачал головой:

— Еще не со всем, а вот мама — да. Но, судя по оказываемому тебе вниманию, я быстро наверстаю упущенное.

Как и принято на подобных мероприятиях, публика варьировалась от занимавших высокое положение в обществе аристократов до политиков, актеров, светил медицины и представителей различных увеселительных заведений. Бретт здесь был определенно старожилом. Он начал поддерживать благотворительный фонд по борьбе со СПИДом, когда количество членов едва ли превышало сотню.

— Бретт Макальпин! Сколько лет, сколько зим! Боже, это просто замечательно, что ты вернулся! А кто эта восхитительная принцесса в таком шикарном, откровенном платье?

Надо сказать, что Бретт всегда недолюбливал Кирка О'Греди. Тот был тщеславным, мелочным и эгоистичным мерзавцем. И если Тонни разрушила личную жизнь Бретта, то Кирк сделал то же самое с жизнью Джейсона. Но нужно держать себя в руках, поэтому Бретт учтиво представил молодых людей друг другу.

— Джоанна, солнышко, как приятно с тобой познакомиться, я очарован! — пропел Кирк. — И позволь заметить, твой наряд просто божественный! Не иначе как новинка от Дэвида Линграда?

Но до того, как смущенная Джоанна успела открыть рот, Бретт скороговоркой произнес:

— Конечно, от Линграда. Извини, но мы торопимся. Пока. — И схватив Джо за руку, направился к бару.

— Ты вел себя до безобразия грубо, — запротестовала Джоанна.

— Отлично. Будем надеяться, что он тоже это заметил, — отрезал Бретт, но, услышав ее возмущенное ворчание, добавил: — Парень просто негодяй. Заядлый потребитель.

Джоанна остановилась как вкопанная. Когда он обернулся, желая убедиться, что с ней все в порядке, то наткнулся на ужас, застывший в ее глазах.

— Он наркоман?

Бретт покачал головой:

— Я хотел сказать, он использует людей. Все его действия и слова направлены только на удовлетворение собственных нужд. Теперь поняла?

Глаза девушки погрустнели.

— К сожалению, мне это знакомо, — сказала она. — В моей жизни встречались такие личности.

— Да и в моей тоже, — признался Бретт. — Но не отчаивайся, — ободряющим голосом сказал он, доверительно пожимая ей руку. — Ты справишься со своим мистером Икс.

— Мистером Икс?.. Ах да, конечно! Эндрю.

Он ухмыльнулся:

— Вижу, ты о нем уже позабыла, отлично! Итак, скажи мне, что тебе заказать? Чем будешь сегодня травиться?

На секунду она сникла, затем ее лицо вновь просияло и стало каким-то удивленным.

— Я полагаю, это снова сленг, да?

Бретт рассмеялся:

— Ради Бога, прости, я лишь хотел узнать, что ты будешь пить. Сказывается опыт общения со всеми этими фотографами и моделями. Иногда создается впечатление, что они говорят на особом языке.

— Да… — согласилась девушка. — Но с каждым днем я прогрессирую. По крайней мере, если сейчас модель скажет мне, что она на прицеле у парнишки из здания напротив, я не брошусь сразу же звонить в полицию.

— А что, такое было?

Ее роскошная шевелюра утвердительно качнулась.

— К моему стыду, да.

Разыгравшаяся сцена живо предстала перед глазами Бретта, и он сдавленно хихикнул.

Джо тоже улыбалась:

— Это сейчас кажется смешно, а тогда я думала, что не переживу позора, и хотела уволиться. Слава Богу, модель сразу же перезвонила и объяснила, что произошла ошибка.

— Могу поспорить, тебе до сих пор достается, а? — спросил Бретт.

— Ты прав. Надо мной все еще подтрунивают из-за того случая, но в основном добродушно, и я не чувствую себя обиженной. Знаешь, все так добры ко мне и терпеливы.

— Тебе повезло. По мне, так слова «добры» и «терпеливы» плохо ассоциируются с моделями, — сухо заметил он.

Джоанна лишь мотнула головой, тем самым приведя в движение жемчужинки на груди, туго обтянутой черным бархатом. Началось! А он уж было успокоился, прочно зафиксировав взгляд на ее лице.

Нет, здесь поможет только выпивка! Да, ему необходимо выпить! И быстрее, как можно быстрее.

Будь Бретт немного посообразительней, он посадил бы ее за столик, а сам бы отправился за напитками. Но, выбрав, как ему казалось, меньшее из двух зол, он решил не оставлять ее одну в таком платье — во избежание народных волнений. И теперь пожинал плоды своего безрассудства в виде Джоанны, плотно прижатой к нему толпой желающих утолить жажду.

«Неужели организаторы не могли предусмотреть это и нанять официантов для разноса спиртных напитков?»

— Официанты появятся, когда начнут подавать еду, — упрекнула его стоящая впереди женщина средних лет. И Бретт с ужасом понял, что мыслит вслух. — Мы хотели сэкономить деньги, чтобы направить их на закупку оборудования, необходимого для дальнейших исследований, и надеялись, что люди оценят такой шаг.

Когда оскорбленная матрона отвернулась, не дожидаясь ответа, Джоанна просунула свою руку под его и, приблизив голову к его уху, прошептала самым доверительным тоном:

— Если ты вдруг еще не заметил, тебя только что отчитали. Кстати, ты серьезно спросил меня про отраву или это была проверка?

Полностью обезумевший от ее пристального взгляда, Бретт не сразу понял, о чем идет речь. Когда же наконец до него дошло, его палец слегка коснулся бархатистой, нежной щечки Джоанны. Бретт чуть не пал жертвой удушья от обволакивающей, теплой истомы, наполнившей его грудь.

— Нет, Джо, я пошутил. Это не проверка. Сегодня ты можешь заказывать все, что душа пожелает, — сказал он, размышляя, что ответить, если она вдруг скажет: «Я желаю тебя».

— Все-все?..

Ее дразнящая, соблазнительная улыбка дарила надежду, и Бретт, прекрасно зная, что ему ничего не светит, все же задержал дыхание в предвкушении и кивнул.

— Ну, тогда, пожалуй… — протянула она, — неплохо было бы попробовать что-нибудь такое, что не приходилось пробовать раньше… Думаю, я закажу «Грас-хоппер».

Бретту пришлось спуститься с небес на землю.

— Бретт, — взволнованно прошептала Джоанна, обжигая дыханием его ухо. — Выручай… — Ее ладошка опустилась на его колено. — Не могу вспомнить, какой вилкой пользоваться.

Вилка! Только что эта мадам пронзила его тело тысячевольтовым разрядом, и хорошо, что он все еще помнит свое имя, а теперь она спрашивает о вилке?

Почему бы не обратить хоть чуточку внимания на блондинку справа, ее ведь можно брать голыми руками? Так нет же, он готов расплавиться от невинного шепота девицы, не разбирающейся в правилах современного этикета!

Внезапно отнюдь «не легкий» толчок в ребра привел его в чувства:

— Бретт… Ну помоги же наконец!

К счастью, разговор за столом был достаточно оживленный, и никто не услышал испуганный вскрик Джоанны, когда он схватил ее руку и стиснул в своей ладони.

Джоанна явно не оценила этого жеста — из ее бирюзовых глаз летели искры.

— Что ты делаешь? — прошипела она.

— Пытаюсь показать тебе нужный прибор.

Джоанна что-то ответила парню на другом конце стола, ослепительно улыбнувшись, прежде чем снова повернуть личико в сторону Бретта.

— Просто позволь мне получше приглядеться к той вилке, что используешь ты.

— Дальнюю! — наконец изрек он.

— Благодарю.

— Всегда к вашим услугам.

И Бретт решительно перенес все свое внимание направо. Он во что бы то ни стало должен подкатить к этой блондиночке или умереть, пытаясь это сделать!

Позже он сказал себе, что единственной причиной, по которой блондиночка не обратила на него внимания, было его нежелание поддержать с ней беседу во время выступления одного из мировых авторитетов по вопросу исследования новых методов борьбы со СПИДом. Время было безвозвратно упущено, и сейчас Наташа или Наталия окучивала какого-то паренька на танцевальной площадке… Короче, по всей вероятности, удача улыбнулась бы Бретту скорее, попытайся он заняться серфингом в Антарктике.

Да, но где же все-таки Джо? Бретт осмотрелся по сторонам. И наконец увидел ее — Джоанна отчаянно отбивалась от огромного неандертальца, сжимавшего ее запястье. Она отрицательно трясла головой, умудряясь сохранять при этом улыбку, и старалась убедить партнера, что не желает иметь с ним ничего общего.

Сию же минуту Бретт вскочил со стула.

— А я тебя тут обыскался! — воскликнул он, пробиваясь к ней.

— Бретт! — В ее голосе слышалась необыкновенная теплота, а его имя Джоанна произнесла особенно ласково. Ему не хотелось думать, что такая нежность — всего лишь благодарность за спасение. — Бретт это Питер, — сказала она. — Питер, это Бретт Макальпин.

Но вежливое представление пошло насмарку. Питер даже не потрудился оторваться от созерцания выреза на платье Джоанны.

— Сейчас мой танец, не так ли? — произнес Бретт, притягивая Джо к себе.

— Эй! Посторонись, приятель! Мы так не договаривались. Найди себе мальчика. Я что, зазря тут весь вечер распинался?

Услышав нецензурную брань, которая пошла дальше, Бретт с наслаждением схватил парня за шиворот и подтащил к двум безупречно одетым парням, которые подошли, чтобы разобраться. Бретт сразу же узнал молодых людей — профессиональные вышибалы, друзья Джейсона.

— Проблемы, Бретт? — спросил тот, что поменьше. Легкий европейский акцент помог Бретту вспомнить его имя.

— Да, Стефан. Вы слишком быстро подоспели. Мои руки так и чешутся.

— Сэр, — обратился к пьянице официальным, но уважительным тоном второй вышибала, — думаю, вам лучше покинуть отель.

Так и не найдя подходящих ругательств в своих крошечных мозгах, тот, к великому сожалению Бретта, согласился. Едва заметно улыбаясь, вышибалы подхватили его под руки, чтобы он окончательно не завалился. «У ребят железная хватка, — заметил Бретт. — От таких не удерешь».

— С тобой все в порядке? — взволнованно поинтересовался он, пристально вглядываясь в личико девушки.

— Думаю, да, — неопределенно ответила Джоанна.

— Если хочешь, давай уйдем, — предложил он.

— Уйдем? Ни за что!

— Не старайся мне угодить и забудь о вежливости, Джо, — настаивал Бретт.

— Да я и не…

— Мы можем пойти домой. Я действительно не против.

— Слушай, Бретт, я же сказала. Я — не — хочу — идти — домой.

Бретт потерял дар речи. И не из-за настойчивого голоса Джоанны, а так как почувствовал ее руки на своих предплечьях. К сожалению, это длилось меньше минуты, и, осознав, что делает, Джо моментально отпустила его.

Они стояли друг против друга на танцевальной площадке. Вокруг бурлила жизнь. Небольшая группка людей оживленно болтала слева от них, в полутьме справа кружились под музыку Билли Джоэлла влюбленные парочки. А Бретт, может быть в первый раз в жизни не знавший, что ему делать или говорить, в оцепенении уставился на Джо.

Джоанна Форд — самая загадочная и очаровательная из всех его знакомых женщин. Она воплощала в себе сразу несколько образов. Ранимой и наивной героине романа прошлого столетия совсем не мешали лицо и тело нимфы. Она умела так завести Бретта, что он готов был заняться с ней любовью на любой ровной поверхности. Ее наивность временами просто бесила его… или очаровывала настолько, что он с трудом подавлял желание приласкать и защитить девушку.

По сравнению с ним — тридцатичетырехлетним, финансово обеспеченным мужчиной, успевшим побывать на всех континентах еще до того, как ему исполнилось двадцать, — Джоанна была наивным ребенком из провинции. И вряд ли ей хватит целой жизни, чтобы испытать то, что пришлось испытать в прошлом Бретту! Однако, увидев девушку в первый раз, Бретт почувствовал, что на него накинули петлю, которая с тех пор затягивается все туже и туже.

— Потанцуем? — вырвалось у него само собой.

— Знаешь, я… — она нервно обвела взглядом забитую танцплощадку, затем снова посмотрела на него, — я не очень хорошо танцую, боюсь, тебе будет за меня стыдно.

Не дав ей времени на размышления, Бретт притянул ее к себе и начал протискиваться сквозь толпу.

— Тебе повезло в одном, — произнес он, пытаясь поставить ее в правильную позицию вальса — так, как их обучали в школе. — Я не робкого десятка. Но не повезло в другом…

Джо вздрогнула и споткнулась. Инстинктивно он прижал ее крепче. Запрокинув голову, она поймала его взгляд.

— Я поняла, — сказала, сдерживая улыбку, Джоанна.

— Извини. Хочешь отдохнуть?

— А ты?

Выпустить ее из своих объятий? Ни за что!

— Нет, если ты не против, что я топчусь на твоих ногах.

— Все не настолько безнадежно. Ты прошелся по ним всего лишь раз.

— Может быть, и так, но лучше предупрежу тебя сразу: моя последняя партнерша до сих пор не расстается с ортопедическими туфлями.

— Это еще что, — засмеялась Джоанна, и ее глаза заблестели. — Вот мой последний партнер даже передвигаться самостоятельно не мог. Пришлось обращаться за помощью к двум верзилам.

Бретт рассмеялся:

— А я-то думал, он напился.

Вдруг Бретт почувствовал, как чья-то тяжелая рука хлопнула на его по плечу, и в ту же минуту лицо Джо озарила восторженная улыбка.

— Стив Купер! Вот так сюрприз! Что ты здесь делаешь?

— Собираюсь потанцевать с тобой. Не возражаешь, если я уведу ее, приятель?

Черт, конечно, Бретт возражал!

— Это Стив Купер. Стив, это Бретт Макальпин.

Погруженный в свои мрачные думы, он заметил протянутую руку парня только после того, как последний начал хмуриться. Наконец, скорее благодаря рефлексу, а не правилам приличия, Бретт пожал ее. Теперь из-за этих самых приличий Бретт с понурой головой плелся к своему столику, а Джо весело вытанцовывала с каким-то невесть откуда взявшимся умником!

Через некоторое время голос Джоанны заставил его обернуться. Джо спешила к нему настолько быстро, насколько позволяло ей сексапильное узкое платье из черного бархата. Бретт улыбнулся про себя. Скоро они вернутся домой, и Джоанна будет слезно молить помочь ей вылезти из этого наряда.

— Поедем? — спросил он, когда она наконец до него добралась.

— Да. Но я бы хотела пригласить Стива на чашечку кофе, если ты не против. Это такое счастье — встретить кого-то из прошлого!

Из какого прошлого? Она получила спартанское воспитание в глухом провинциальном городке! Единственный раз, когда собралась сбежать, ее тут же перехватил этот недоносок Эндрю! После этого она перебралась в Сидней и, насколько знал Бретт, находилась под крылышком его сестры.

— Джо, — начал он, изо всех сил стараясь заставить голос звучать убедительно и сжимая кулаки в карманах, — ты же знаешь, тебе не надо спрашивать, когда ты хочешь пригласить кого-нибудь в гости. Однако Стив вряд ли захочет ехать так далеко, ведь до нашего дома добрых пятьдесят минут в один конец.

— Он говорит то же самое, — вздохнула Джо. — Ну ладно… — Она пожала плечами, смиренно улыбнувшись. — Тогда ничего не остается, как принять его предложение и переночевать в доме его бабушки.

Глава девятая

На следующий день, в субботу, у Бретта была запланирована встреча с кузеном Гленом. Он прибыл на место на пятнадцать минут раньше и, пробравшись через разношерстную толпу к бару, заказал себе пива. Летом прибрежный бар, с отличными кондиционерами и исходившей от них освежающей прохладой, был настоящим раем для обгоревших серфингистов. Хотя и зимой местечко было не менее популярно. Проведя целых четыре часа за напряженным выслушиванием разнообразных предложений риелторов, Бретт мечтал отдохнуть от дел. Неформальная атмосфера в баре подходила для этого как нельзя кстати…

По крайней мере так он считал, пока не наткнулся на захватившую дух улыбку черноволосого ангела.

— Привет, — просияла Джоанна. — Что ты здесь делаешь?

«А где, черт возьми, ты пропадала весь день?» — могло бы стать его приветствием, если бы ее облегающий, но закрытый свитер не отвлек его внимание. Смена одежды давала понять, что Джо все же побывала сегодня дома, но то, как ей удалось выбраться из вчерашнего наряда, было непонятно. Тревожная мысль заставила Бретта отчаянно озираться по сторонам в поисках Купера и полностью проигнорировать ее вопрос.

— Бретт…

— У меня здесь встреча, — наконец отозвался он, чувствуя нелепое облегчение оттого, что Купера поблизости не оказалось. Естественно, спросить напрямую, чем это они с Купером занимались прошлой ночью у его бабушки, было бы полным абсурдом! И Бретт решил не терять времени на бестолковые расспросы, ответы на которые он предпочел бы не слышать вовсе. — У меня встреча с кузеном, но я приехал немного раньше. Понимаешь?

Она утвердительно кивнула, затем, переключив свою потрясающую улыбку на бармена, заказала стаканчик апельсинового сока, после чего снова обратилась к Бретту:

— Если у тебя есть несколько свободных минут, не поможешь мне тут кое в чем?

«Хотелось бы мне знать, звучал ли ее голосок так же трогательно, когда она упрашивала Купера расстегнуть ей платье. Хотя каким же надо быть ослом, чтобы заставить упрашивать себя об этом!»

— В чем? — поинтересовался Бретт резче, чем собирался, расплачиваясь за ее напиток.

— Спасибо.

— Но я еще ничего не пообещал.

— За сок, — снисходительно улыбнулась она.

— Не за что, — удивленно пожал плечами Бретт. Он подвел ее к небольшому высокому столику с двумя свободными стульями. — По-моему, здесь неплохо, тебе нравится?

— Да, главное — отлично видно телевизор.

Единственное, что хотелось видеть Бретту, была она. И чем ближе, тем лучше, и как можно дольше. Бретт уже позабыл о своем недавнем желании увидеть кузена и отчаянно надеялся, что тот проколет себе по дороге шину и хоть раз в жизни изменит своей пунктуальности, оставив Бретту больше времени для общения с девушкой.

Некоторое время молодые люди сидели в напряженной ледяной тишине. Наконец лед тронулся.

— Здесь здорово, — поделилась своим впечатлением Джоанна. — Ты часто тут бываешь?

Бретт лукаво приподнял бровь:

— Не совсем обычное начало, Джо. Это что, женский вариант вопроса: «Что такая прекрасная девушка, как вы, делаете в таком месте?», от которого, как ты успела заметить, я воздержался?

Она вздохнула и закатила глаза.

— Я спрашивала серьезно. Просто хотела поговорить, прежде чем просить об одолжении.

Джо нервно стиснула тонкими пальцами стакан и сделала глоток сока через соломинку. Бретт интуитивно почувствовал, что речь пойдет о чем-то очень личном. И снова мысленно обратился к кузену: «Глен, дружище, не подумай ничего дурного, но две проколотые шины были бы для меня сейчас настоящим подарком».

— Итак, я тебя слушаю, Джо, о чем ты хотела со мной поговорить?

Легкий стыдливый румянец окрасил ее щечки, но глаза зажглись таким возбуждением, которое могло вызвать только что-то очень сомнительное.

— Моя просьба может тебя шокировать, — заранее предупредила она. — Я только хочу попробовать, всего один разок, и это совсем не означает, что я не смогу контролировать себя в будущем.

Бретт вожделенно сглотнул, вырвавшееся на свободу воображение уже рисовало перед ним картины того, о чем собиралась просить Джоанна.

— Я хочу, чтобы ты…

Дрожа от возбуждения, он спросил:

— Ты хочешь, чтобы я сделал что? — Бретт не узнавал свой собственный голос, он стал скрипучим и прерывающимся. Видя, как медленно и нерешительно Джоанна открывает рот, чтобы ответить, Бретт чуть не застонал от напряжения.

— Чтобы ты поставил для меня… на лошадь. Я хочу сыграть.

Бретт был уверен, что умрет от инфаркта после постигшего его разочарования. Но не умер, однако чувство, что его одурачили, больно кольнуло самолюбие. И из боязни изобличить себя, ляпнув что-нибудь вслух, Бретт сделал долгий глоток пива.

— Но проблема заключается в том, что я не знаю, как это сделать. Ты мне не покажешь? Лошадь, на которую я хочу поставить, зовут Желанная.

Бретт осушил стакан. Едва не проглотив его вместе с пивом.

Девочка намерена поставить на лошадку. Лошадку зовут Желанная, замечательно! Бретт не знал, смеяться ему, плакать или лучше сразу кастрировать себя. Судя по всему, это идеальный и единственно возможный выход. Куда, черт побери, подевался Глен?

— Смотри, я уже приобрела бюллетень. Вот только не представляю, как правильно его заполнить, и собиралась уже попросить бармена, когда увидела тебя.

О, да бедолаге бармену просто повезло. Ему явно под шестьдесят, и его, без сомнения, хватил бы удар, попроси его Джоанна о помощи таким же голосом, как Бретта.

В конце концов, это глупо — распускать нюни и расстраиваться из-за собственной тупости, решил Бретт. И, взяв из ее рук бюллетень, посмотрел на него:

— Ты хочешь взять кинеллу?

— Какую кинеллу?

Бретт вздохнул:

— Это когда ставишь на тех лошадок, которые придут первыми и вторыми.

— Но я не собираюсь ставить на двух лошадок сразу. Я хочу только Желанную.

— Тогда тебе нужен другой бюллетень.

— Хорошо, сейчас куплю.

— Нет, останься, — сказал Бретт, удерживая ее за руку. — Я сам схожу за ним.

«И заодно возьму себе еще выпить», — добавил он про себя, печально поглядывая на входную дверь в надежде увидеть кузена. Потрясающе! Именно сегодня тот изменил девизу всей своей жизни — никогда не опаздывать!

— Сколько собираешься поставить и ставишь ли ты на призершу или только на победителя?

Вопрос полностью запутал Джоанну, и на ее прекрасном личике отразилось недоумение.

— А какая разница?

— Призерша, — произнес он, стараясь быть терпеливым, — означает, что ты получишь выигрыш, даже если твоя лошадка придет второй или третьей. А поставив на победителя, ты выиграешь, только если она займет первое место.

— В таком случае даже думать не о чем. Конечно, на призершу. Ведь в забеге может участвовать лошадка порасторопней.

У Бретта вырвался сухой смешок, он указал на один из повешенных над баром мониторов:

— Поскольку ставки на твою лошадь тридцать три к одному, я бы сказал, что такая вероятность имеется. Я не большой специалист, но знаю, что в забегах с семью участниками шансы выиграть при подобном соотношении очень иллюзорны. Ты уверена, что хочешь поставить именно на нее? Может, еще передумаешь?

Она неистово замотала головой и, изгибаясь всем телом в попытках выскрести какую-то мелочь из кармана, протянула ему двухдолларовую монету. Наслаждаясь сексуальными телодвижениями Джоанны, Бретт подумывал упрекнуть ее в скряжничестве и спровоцировать на еще один рейд по карманам. Но, решив, что слишком молод для смерти от инфаркта, просто взял деньги и зашагал в секцию бара, где находился игровой компьютер.

— Наконец-то! — воскликнула она, когда он возвратился к столику. — Бега вот-вот начнутся.

— Извини. Я взял пива, а потом решил проверить, не затерялся ли мой кузен по ошибке в другом баре.

— Эй! Этот бюллетень стоит четыре доллара, а не два.

— Ну да, половина моя. — Бретт пожал плечами. — Я подумал, что, если ты нагреешь руки, мне тоже надо что-то с этого поиметь.

— Но, Бретт, а что, если она проиграет? Я вовсе не хочу нести ответственность за твои потери.

— Джо… успокойся, речь идет всего лишь о двух долларах; поверь, от этого я не обеднею.

— Но все же я…

«И вот они вышли на старт…» — раздалось из динамика.

Все разом вылетело у Джоанны из головы, и ее глаза устремились на большой экран. Она всецело отдалась своим эмоциям. Сначала начала ерзать на стуле, лихорадочно нашептывая: «Давай, Желанная, давай…» Затем вскочила и уже со сжатыми кулачками, прикусив ровными зубками нижнюю губу, продолжала болеть. У Бретта не укладывалось в голове, как девушка умудрилась сохранить свою неуемную жажду к жизни и энергию, столько лет прожив в деспотичной, совершенно далекой от всего этого семье. А какая она, должно быть, раскрепощенная и страстная в постели…

Соревнования подходили к концу, и лошадка Джо успешно преодолевала последний круг забега. Джоанна неистово хлопала в ладоши, приговаривая:

— Это моя! Моя! Быстрей, девочка, быстрей!

Не хватит слов, чтобы описать охвативший девушку восторг, когда кобыла пришла третьей. Джоанна, наверное, радовалась даже больше, чем владелец лошади, выигравшей Мельбурнский кубок.

— Мы победили! Мы победили! — не унималась Джо. Она смеялась и кричала, пританцовывая от переполнявшей ее радости. Эмоции, видно, переполнили ее настолько, что она обхватила руками Бретта и поцеловала в щеку, как бы желая поделиться с ним своей радостью. Бретт, не готовый к таким бурным излияниям, стоял ошеломленный и оцепеневший. Он чувствовал себя так, словно его ударило электрическим разрядом в миллион вольт.

— Послушай… Джо, — произнес наконец Бретт, увидев, что пришло время немного утихомирить ее. — Мы заняли всего лишь третье место. Третье, а не первое.

Но она только отмахнулась:

— Не все ли равно! Подожди меня здесь, я только скажу Стиву, что все-таки выиграла! А то он убеждал меня не сорить деньгами!

При последних словах кровь у Бретта застыла.

— Стив здесь?

— Да. Забавляется игрой на бильярде. Такое занудство…

Тут откуда ни возьмись появился запыхавшийся Глен. Тяжело дыша, его пунктуальный кузен начал оправдываться. Но Бретт, не дослушав его объяснений и быстро представив Глена Джоанне, обратился к ней:

— Ну ладно, Джо, сейчас я оставлю тебя, иди забирай свой выигрыш и, если надумаешь снова позабавиться, попроси своего ухажера уделять тебе побольше времени. А нам с Гленом пора уходить.

— Как, уже? — запротестовал, ничего не понимая, Глен. — Я даже не выпил пива.

— Не расстраивайся, мы купим целую упаковку в магазине по дороге. Увидимся, Джо.

— Счастливо… Да… спасибо тебе, Бретт, увидимся дома. Приятно было познакомиться, Глен. — Она неопределенно махнула рукой с видом человека, опоздавшего на сеанс и теперь совершенно не соображающего, о чем идет речь в фильме.

— Что, черт возьми, происходит? — настоятельно требовал ответа Глен, следуя за быстро шагающим к автостоянке Бреттом. — Я-то настроился пропустить по кружечке холодного пива, до того как заявиться к предкам…

— Мы бы так и поступили, не выбери ты именно сегодняшний день из всей твоей жизни, чтобы опоздать. Так что сам виноват. К тому же, задержись мы здесь еще на несколько минут, я бы выставил себя последним идиотом, но все-таки сломал бы кий о чью-то башку.

Глен недоверчиво улыбнулся:

— Да, тогда ты точно прав. Зная тебя, я думаю, что ты последний в мире человек, который опустится до разборок в пабе.

— Зная тебя, приятель, я думал, ты был бы последним в мире человеком, позволившим себе задержаться, — проворчал Бретт.

— Не кипятись, дружище, я же не виноват, что наехал на какую-то колючку по дороге…

Глава десятая

Прошло две недели неизвестности, прежде чем Бретт узнал, кто такой Стив Купер, и то случайно. Ведь он дал себе клятву не спрашивать о нем Джоанну, даже если будет совсем невтерпеж. К тому же Бретт старательно избегал возможных встреч с девушкой. Не так уж это было и трудно, учитывая то, что практически каждый день Джоанна отсутствовала, а по выходным находилась дома примерно часов до шести.

После бесед с пятью телевизионными сетевиками Бретт остановился на двух. Сейчас право выбора было за ним, и Бретт просто рассматривал и обдумывал предложения, поступающие от телевизионщиков, соревнующихся друг с другом в размерах предлагаемых ему гонораров. Он также провел переговоры с владельцами трех магазинов, специализирующихся на продаже аксессуаров для оформления дома, предлагая им выйти с его помощью на международный рынок. Финансово устойчивые, но слишком близорукие в коммерческих вопросах, все трое были слишком шокированы, чтобы с ними о чем-то серьезно говорить. Но Бретт, вооружившись терпением, дал им несколько месяцев, чтобы позволить свыкнуться с идеей.

А на личном фронте… Единственное, что он понял, живя под одной крышей с Джо, — это то, что нужно поскорее убираться. Малейший контакт с ней подвергал его рассудок и гормоны такому испытанию, которое не под силу выдержать даже святому. Если она не прекратит являться в гостиную в одном прозрачном халатике и, развалившись на софе, разглядывать журналы, когда он пытается сконцентрироваться на последних новостях или спорте… он не ручается за последствия.

Таким образом, услышав, как повернулся в замке ключ входной двери поздним вечером в четверг, он собирался, как обычно, быстренько поздороваться с Джо и проскользнуть в свою комнату.

В прошлый раз она не могла успокоиться и возбужденно рассказывала, как Стив повел ее на выездную ярмарку аттракционов. И то, как она в течение нескольких секунд боялась открыть глаза на летающем корабле и даже думала, что ей сделается дурно. А потом… «Я еще никогда не была так близко к звездам, кажется, можно протянуть руку и просто взять одну с неба», — призналась она.

Ни одна из женщин не посмела бы столь откровенно говорить о своих чувствах, если они вообще испытывали подобное…

— Привет, — поздоровалась Джо, останавливаясь в дверях гостиной с многочисленными фирменными пакетами в руках.

— Решила заняться поздним шопингом, я вижу, — ответил Бретт, стараясь выглядеть непринужденно, несмотря на заметно участившийся пульс.

— Заставили… — простонала Джоанна. С видом крайнего изнеможения она скинула пакеты на стоящую поблизости софу и присела на перила. — Ты же знаешь, Меган не привыкла к отказам. К тому же она так захвачена своей предстоящей поездкой в Лондон, что только и трещит об этом без умолку, не обращая ни на кого внимания. И если мы не посетили все бутики в городе, — продолжала она, добродушно улыбаясь, — то только потому, что некоторые были уже закрыты.

— Ты еще ее не знаешь, для нее это всего лишь легкая тренировка, — пошутил Бретт.

— Не напоминай, — раздраженно огрызнулась она. — Я уже наслушалась этого от Стива. И поверь мне, его понимание слова «легкая» кардинально отличается от моего…

— Легкая — что? — ревниво переспросил Бретт, вскакивая на ноги.

— Моя тренировка, конечно.

— Твоя тренировка?

Джо кивнула.

— Стив мой личный тренер. Это он помог мне прийти в форму и подтянуться.

Подтянуться? Да Джоанна — само совершенство! Ангорское платье с вырезом лодочкой демонстрировало изящную, длинную шею, слегка приоткрывало плечи и только потом плавно скользило вниз, очерчивая идеальную форму груди и бедер. Картину довершали роскошные, обтянутые черным нейлоном ноги.

Наконец, решив пощадить свои ничем не заслужившие такого наказания нервы, Бретт отвел от нее взгляд.

— Джо, если ты действительно думаешь, что с тобой что-то не так, с твоей фигурой или еще с чем-нибудь, — сердито проворчал он, — то ты так же безумна, как и твой Купер. Тебе нужен персональный тренер по фитнесу не больше, чем Сахаре песок.

Она зарделась, но все же достаточно самоуверенно поблагодарила Бретта. Потом сказала:

— Знаешь, я думаю, что Стив из жалости предложил мне заниматься в его гимнастическом зале, когда я училась в школе.

Означало ли это, что Джо была даже наивней, чем он боялся, или действительно никогда не смотрелась в зеркало? Как бы там ни было, его любопытство разыгралось, когда она упомянула школу, поскольку на вид Купер казался лет на пять старше Джо.

— Вы вместе учились?

Джоанна покачала головой.

— Стив работал учителем физкультуры, когда я училась в школе-интернате, — пояснила она. — Физкультура являлась обязательным предметом, но, поскольку мои родители никогда не одобряли занятий спортом, я была абсолютно безнадежна. О чем говорить, я даже не умела плавать. — Джоанна смущенно улыбнулась. — Но мне повезло: когда Стив узнал об этом, то вызвался самолично меня натаскивать, и первое, что он сделал, — устроил меня в плавательный бассейн. Затем, уже после того, как я научилась плавать без передышки четыреста метров, он повез меня на пляж, где я смогла испытать себя в более жестких условиях. — Ее лицо озарилось светом приятных воспоминаний. — Никогда не забуду тот день, ведь именно тогда я впервые увидела пляж.

— Славный он парень, — проворчал Бретт, мысленно ненавидя Купера.

— Очень славный, — согласилась Джо, наклоняясь за пакетами. — Я рада, что он сменил ремесло; все девчонки в общаге сохли по нему и думали, что он слишком хорош для учителя!

«И с чертовски смазливой мордашкой!» — добавил Бретт про себя, недоумевая, как нашелся такой идиот, который принял Купера на работу в частную школу для девочек.

— Если ты еще не ужинала, то в холодильнике кое-что осталось, — крикнул он ей вслед, когда она уже выходила из комнаты.

Джо остановилась и, посмотрев через плечо, поблагодарила:

— Спасибо, я, конечно, обожаю эти твои экзотические блюда, но сейчас могу думать только о том, как бы поскорей залезть в горячую ванну…

На протяжении долгих сорока минут Бретт сидел напротив телевизора, убеждая себя, что ему просто необходимо познакомиться с последними достижениями в использовании чехлов для чайников.

— Отлично, ты еще не спишь…

Чувственный голосок Джоанны пронзил самое сердце Бретта. А при виде ее коротенького гофрированного неглиже персикового цвета Бретт сглотнул.

— О, прогресс, значит, в твоем гардеробе присутствуют и другие цвета, кроме черного, — прокомментировал Бретт. — Знаешь, я тут подумал, что, если тебе подобрать одежду под цвет твоих глаз — бирюзовую, это прибавит тебе шарма. Черный выглядит слишком мрачно.

— Глупости! — возмутилась она. — Для меня он означает свободу. Во-первых, мне никогда не позволяли носить черное, а во-вторых, я тут прочла статью, где говорится, что черный цвет подойдет везде и всегда.

— Хотя, очевидно, для сна-то он и не подошел.

Девушка обиженно повела плечиками.

— На самом деле, — сказала она, сев на ручку кресла Бретта, — я купила его по дороге в банк, когда собиралась положить туда свою зарплату. Просто не смогла устоять. Хотя мне оно совсем и не нужно, к тому же ужасно дорогое, но слишком красивое, чтобы пройти мимо.

Бретт, похоже, уже побратался со змеем-искусителем! И если он не исчезнет отсюда сейчас же, то забудет, что имеет дело с молоденькой, наивной девочкой, которой уже безжалостно попользовались и которая, по словам Меган, еще очень ранима…

В итоге вспомнившееся Бретту признание самой Джо, что она ему доверяет, побудило его подняться на ноги и заявить:

— Ладно. Мне пора спать. Спокойной ночи.

— Нет, постой. Вот держи. — Она всучила ему металлическую емкость. — Стив клянется, что это потрясающее средство для снятия напряжения в мускулах.

— Да? Но с чего он решил, что мне это необходимо?

Своим вопросом он только развеселил Джоанну.

— Ну ты и простофиля, это не для тебя! Потрешь мне спинку. Я…

Металл со звоном ударился о мамин итальянский кафель. Подскочив раз, другой, фляга закатилась под кофейный столик.

— Прости! Я думала, ты держишь, — извинилась Джо и бросилась догонять ее.

Бретт издал нечленораздельный звук.

— Ты хочешь, чтобы я сделал тебе массаж? — наконец выговорил он.

— Сгораю от нетерпения. Позавчера я начала качаться на тренажерах, и у меня теперь ноет все тело.

О, как ему это знакомо!

— На следующий день после тренировок практически ничего не чувствуешь, но на второй… — Постанывая, она села на корточки и начала разминать плечи.

— Может, горячий душ поможет лучше?

— Уже пробовала. Не помогает. — Выражение ее личика стало умоляющим. — Ну пожалуйста, Бретт, ну что тебе стоит? Я уже позвонила Стиву, и он сказал, что только втирания бальзама могут быть эффективны.

Ах, Стив так сказал!

Чем же Бретт нагрешил в прошлой жизни, что испытывал такие муки в этой?

— Я бы не просила, но без массажа я просто умру.

— Ладно, ладно!

Ее лицо расплылось от радости.

— Спасибо, я знала, что на тебя можно положиться! Итак, где нам устроиться? Может, пойдем в мою спальню?

— Нет!

На этот раз Бретт не сожалел, что испугал ее резким ответом. Так даже лучше. Может, ярость поможет ему пережить несколько минут ада.

— Но… куда мне тогда прилечь?

— На пол! — рявкнул он. — Видишь тот коврик, вон там, на него и ложись! Пошевеливайся и устройся поудобнее. А я сейчас приду.

Ворвавшись в смежную комнату, Бретт подлетел к бару, распечатал первую попавшуюся бутыль и сделал три огромных глотка. Перед глазами все поплыло, но Бретту удалось прочитать на этикетке: «Русская водка». Если даже это не поможет ему вынести столь суровое испытание, то все пропало!

Как он и ожидал, кожа девушки была мягкой и нежной на ощупь, и, скользя пальцами вдоль ее руки, он подумал о взбитых сливках. Нелепая, забавная ассоциация, но сколько в ней эротики…

Постанывая, Джоанна обернулась в его сторону.

Сомнений быть не могло, она тоже горела желанием. Возбужденный блеск глаз и прерывистое дыхание говорили красноречивее всяких слов. Бретт не смог противостоять искушению и, наклонив голову, поцеловал один из ее сосков прямо через ткань. Гортанный полустон-полувздох Джо заставил его улыбнуться. О да… она почти готова. Готова принять его, готова любить его до полного исступления. Пока они оба не станут одним целым.

Бретт хотел обладать ею больше, чем любой другой женщиной в мире. Она уже и так достаточно долго крутила ему мозги и издевалась над его мужским естеством.

Отступив назад, он медленно начал расстегивать рубашку. Но когда Джоанна потянулась, чтобы помочь, он слегка отпрянул назад, увеличивая дистанцию.

— Да… девочка, — прерывисто дыша, нашептывал Бретт. — Ты должна видеть меня, должна знать, какой я на самом деле.

Ему было уже все равно, эгоистично ли, глупо ли звучат его слова, он видел только пожирающие его глаза.

Наконец Бретт освободился от рубашки и дотянулся до ее руки. Ее маленькой элегантной ручки, трепещущей в его огромной ладони. Прилив крови вызвал у него головокружение, но это было ничто по сравнению с ощущениями, пронзившими его плоть, когда она наклонилась и поласкала язычком его грудь.

Джо помогла ему освободиться от ремня и брюк с такой ошеломляющей проворностью, что Бретт почувствовал необходимость несколько притормозить.

Поймав возбужденный взгляд Джоанны, он намеренно ленивым жестом отодвинул ее немного назад, так, что она оказалась зажатой между ним и стеной. Тонкий аромат духов окутал его словно туман. Ее зрачки расширились от бешеного, неукротимого желания. Грудь Джоанны вздымалась и опускалась под тонкой шелковой тканью, все еще скрывавшей ее тело от его глаз.

А когда раздались громкие гортанные стоны наслаждения, разрезая тишину, то было уже непонятно, кому из них они принадлежали, поскольку их губы слились в долгом, удовлетворяющем первобытный голод поцелуе. Она впилась ногтями в его ягодицы, давая понять, что не может больше терпеть и умоляет его войти в нее сейчас же, не теряя ни минуты. Но он был выше соблазна, зная, что получит гораздо больше удовольствия, лаская и ублажая ее.

И Бретт принялся успокаивать разгоряченную Джоанну мягкими нежными поцелуями. Легкими, словно перышко, прикосновениями он поглаживал ее руки, плечи и шею. А потом не спеша начал стягивать ее уже раскалившееся от страсти шелковое неглиже.

Было мучительно приятно смотреть на это тонкое женское белье, словно созданное для мужских пальцев. Оно вызывало у Бретта сильное волнение. От осознания, что под тончайшей материей его ожидает разгоряченное, жаждущее любви тело, он наполнялся сладостным предвкушением.

Он хотел войти в нее медленно, но она так нетерпеливо прижималась к нему, что Бретту не понадобилось второго приглашения.

Вдруг где-то на границе сознания раздался металлический грохот, а затем ее визг, но до него не сразу дошел смысл происходящего, и только еле различимое эхо продолжало звучать в его голове…

Бретт резко вскочил и машинально потянулся туда, где должна лежать Джоанна. Постель была холодна.

Ему потребовалось чуть меньше секунды, чтобы понять — он лежит здесь совершенно один, запутавшись в черных атласных простынях, а его измученный разум нашел успокоение в эротических снах, жертвой которых он стал и из которых, по его мнению, давно вырос!

Бретта разрывало на части от приступов гнева и презрения к самому себе, боровшихся с его нежеланием верить во все происходящее. Он вскочил на ноги, проклиная себя, но еще больше — эту черноволосую колдунью, которая преследовала его каждую минуту в течение дня, а теперь посмела покушаться и на его ночи!

Ворча себе под нос, он схватил халат и направился в холл, намереваясь принять душ. Но пробивавшийся из кухни свет изменил его планы, и он повернул туда.

Увидев на полу несколько кастрюль и крышек, Бретт понял природу происхождения того режущего слух грохота. Но чем могла заниматься покрытая с ног до головы мукой Джо рано утром на кухне, было выше его понимания!

Глава одиннадцатая

Какого черта ты здесь делаешь?

Джоанна подпрыгнула от неожиданности, затем обвела глазами царивший вокруг беспорядок.

— Ты не поверишь, но я готовила, — виновато призналась она, изображая милую улыбку.

Но Бретт уже ничему не удивлялся. Даже тому, что на ней было все то же неглиже, что и прошлой ночью. Судьба еще ни разу не шутила над ним так зло.

— У моего приятеля… сегодня… намечается вечеринка, — попыталась объяснить она слегка прерывающимся голосом. — Ну, в общем, я пообещала испечь пирог и хотела заняться готовкой до того, как уйду на работу.

— Понимаю, но зачем было делать из этого столько шума? — угрожающе рявкнул Бретт. — Ты что, не могла купить пирог по дороге домой? Посмотри на себя, в твоей одежде совсем не обязательно завоевывать сердца мужчин через желудок!

Но его запал мгновенно прошел, едва Бретт увидел ее испуганное и обиженное личико. Он бы с удовольствием забрал свои слова назад, но было слишком поздно.

— Извини меня, Джо, я не хотел, клянусь! — лепетал Бретт, стараясь хоть как-то исправить положение.

— Не стоит извиняться, — произнесла она с чувством собственного достоинства. — Моя сестра обращалась со мной куда хуже.

В порыве раскаяния Бретт бросился перед ней на колени и схватил ее за руки:

— Ну пожалуйста, Джо… я не собирался на тебя орать….

Ее бирюзовые глаза наполнились слезами.

— Ты, может быть, и не собирался, но если бы эта мысль не присутствовала где-то в уголках твоего подсознания, то она бы и не вышла наружу.

— Джо, послушай меня минутку, не отступал Бретт.

Но она только отрицательно качала головой:

— У меня совсем нет времени. Я должна все здесь убрать до того, как уйду на работу. Мне жаль, что разбудила тебя… Она высвободила свои руки. Иди досыпай, а я…

— И не надейся. Я не уйду, пока мы с этим не разберемся, решительно отказался Бретт.

— Но я и сама тут справлюсь.

— Я говорю не о кухне — пропади она пропадом, ты же понимаешь! — Он положил руку на ее бедро только из желания успокоить, но от его безобидного прикосновения она скорчилась, как будто он ударил ее в живот.

Сколько же всего произошло между ними с прошлой ночи, когда Бретт старался не прислушиваться к довольному урчанию, которое исходило от нее по мере того, как она начала расслабляться. Каким усилием воли сдерживал он себя, чтобы не застонать от желания. Но это самое желание не давало Бретту заснуть еще полночи. Когда же ему наконец удалось угодить в объятия Морфея, он взял с собой Джоанну. И вот теперь Бретт оскорбил и отпугнул от себя девушку без единой на то причины, за исключением своего собственного дурного настроения.

Бретт рвал на себе волосы, ища нужные слова, чтобы загладить ошибку, но ничего не приходило на ум. Наконец Бретт решился рассказать правду… или какую-то ее часть.

— Пожалуйста, Джо, дай мне шанс, я все объясню… Ты знаешь, я не намеренно тебя обидел.

— Не уверена, — тихо пролепетала она, не поднимая головы и продолжая изучать свои руки. Я фактически тебя не знаю.

— Но ты же сама сказала, что доверяешь мне, — уцепился он за единственную оставшуюся ниточку. Как же можно доверять человеку, если подозреваешь, что он хочет тебя ранить?

— Ну, это немного другое.

— Джо, может, все же выслушаешь меня? Пожалуйста!

Он так и не дождался ответа, даже не понял, услышала ли его Джоанна. Но она не пыталась уйти, а это уже хоть что-то.

— Дело в том… — начал Бретт, обращаясь к ее наклоненной голове, но запнулся, не с силах оторваться от неземной красоты, создаваемой просыпающимся солнцем, играющим лучами на ее шелковистых волосах. Джо… в моей голове сейчас такое творится… Личные и профессиональные проблемы достали меня окончательно. Дело в том, что единственный человек, на которого я был зол сегодня утром, я сам. А тут еще это… — он выразительно показал глазами на раскиданные вокруг них кастрюльки. И ты… понимаешь, ты просто попалась мне под горячую руку, и я сорвался. Иногда гораздо проще свалить все на обстоятельства, чем копаться в себе. Найти внешние причины не так трудно, как обнаружить внутренние, скрытые в тебе самом.

— Хорошо, но это не объясняет твое ядовитое замечание по поводу моей одежды, сказала Джоанна, поднимая голову и заглядывая прямо ему в глаза. Я могу понять твое негодование по поводу незапланированной побудки ни свет ни заря, но одежда это очень личное.

И Бретт не мог с ней не согласиться. Но и сознаться, что именно она была источником его проблем и тем более что все они основывались на его сексуальных фантазиях, тоже не решался.

— Ты действительно права, Джо; может, подсознательно я думаю о твоей одежде, и это каким-то образом вырвалось наружу, но я совсем не хотел тебя обидеть, — сказал он. — Ты просто невероятно красивая женщина, Джо. Но, по-моему, слишком серьезно воспринимаешь некоторые замечания. Я вовсе не хочу сказать, что ты не умеешь одеваться, — поспешил добавить Бретт. — У тебя отличный вкус, дорогая.

Бретт взглянул ей в лицо. Слабая улыбка, тронувшая ее губы, давала надежду на прощение. У Бретта отлегло от сердца, и он облегченно вздохнул.

— Продолжай, я слушаю, — подначила девушка. Теперь скажи, что я делаю не так.

Не то чтобы она бросала прямой вызов, но определенно давала понять, что так просто ему не отвертеться.

— И я предупреждаю — только правду, — добавила Джоанна, кажется догадываясь, что Бретт уже размышлял, как бы смягчить свои слова, чтобы не задеть ее чувства.

— Уговорила, — согласился он наконец. — Для начала, правда в том, что ты непревзойденна во всем…

— Кроме? — вставила она.

— …но, предпочитая ничем не оживленный черный цвет и драматичный авангардный стиль, ты в самом деле обкрадываешь себя. Без сомнения, люди обращают на тебя внимание, но они замечают лишь одежду, а не человека. Я вовсе не предлагаю тебе полностью изменить стиль, достаточно будет немного разнообразить свой гардероб. Чтобы люди, видя тебя, говорили: «Не правда ли, Джоанна выглядит замечательно?» вместо: «Не правда ли, классный прикид у Джоанны?»

Девушка, казалось, полностью ушла в себя, и Бретт не мог понять, размышляла она над тем, что он сказал, или, наоборот, пропустила все мимо ушей. Наконец Джо вопросительно нахмурилась и спросила:

— Ты хочешь сказать, я должна придерживаться правила: «Чем проще, тем лучше»?

Бретт одобрительно улыбнулся:

— Немного короче, чем я пытался изложить, но прямо в точку. За исключением, может быть, того наряда, на благотворительной вечеринке.

Она вспыхнула:

— Неужели все настолько плохо?

Бретт вздохнул, пытаясь быть объективным. Нет, не в платье дело. Проблемы начались задолго до того, как он увидел этот смелый вырез. Он просто кипел от ревности каждый раз, когда кто-то бросал на Джо восхищенный взгляд. Даже сейчас, две недели спустя, Бретт все еще был готов разнести весь дом, стоило ему подумать, что Стиву Куперу посчастливилось расстегивать перламутровые пуговички поздним вечером того дня.

Да, проблема была определенно не в платье. Что-то происходило с его головой, но как сказать об этом Джо и поймет ли она его…

— Нет, Джо, платье просто потрясающее, наконец произнес он. И главное, оно тебе очень к лицу.

Его слова явно польстили девушке, и она самодовольно улыбнулась.

— Но понимаешь, Джо, тебе совсем не обязательно покупать дорогие наряды и прибегать к разным хитростям, как делают некоторые женщины, обделенные природой. Бог даровал тебе замечательную фигурку и личико, и поверь, ни одна, даже плохо сшитая вещь не сможет этому помешать. Что на тебе надето — абсолютно неважно.

— Это важно для меня самой.

— Что ж, как я понимаю…

— Ничего-то ты не понимаешь, Бретт, — снисходительно проворковала Джо. — На самом деле ничего, — добавила, она сокрушенно вздохнув. — Откуда тебе знать, каково это — проходить практически все детство в убогом тряпье, прячась от насмешливых взглядов разодетых сверстников. Конечно, одежда была не старая, мама шила для меня по три платья в год, иногда даже больше — я очень быстро росла. Но все они были до безобразия примитивны и ужасны. Такое убожество носили дети пятидесятых годов прошлого века.

— Я понял, ты хочешь сказать, что модная одежда была еще одним смертным грехом в списке твоего папаши? — в который раз подивился Бретт.

Она кивнула:

— Это одна из причин, по которой я наслаждалась школой-интернатом. Там все были одинаковые, одетые в униформу заведения, и я впервые в жизни не выглядела белой вороной среди сверстников. Я даже мечтать не смела о том, чтобы иметь свои собственные джинсы, до тех пор, пока Эндрю не купил мне первую пару. Сейчас я знаю, это всего лишь ширпотреб, который можно приобрести на каждом углу, но тогда это был самый бесценный в моей жизни подарок. И как бы Эндрю меня впоследствии ни унижал, я никогда не забуду того, что он для меня сделал. А моя сестра, Вера, считала меня дешевой и тщеславной шлюхой… — Девушка перевела дыхание, ее грудь приподнялась, а потом снова опустилась, но это не вызвало у Бретта привычных похотливых мыслей наоборот, пробудило в нем отеческие чувства.

— Успокойся, родная… — Он заключил ее лицо в свои ладони. — Никогда не слушай, что говорят о тебе другие. Только то, что человек думает о себе сам, является подлинным. И ты совсем не похожа на нарисованный твоей сестрой портрет.

Джоанна прикусила губу и, высвободив лицо из его ладоней, еле слышно поблагодарила Бретта.

— Не стоит, Джо. Самой большой благодарностью для меня будет твое прощение за сегодняшнюю несдержанность. Я вел себя как последний негодяй и не смогу спать спокойно, пока ты меня не простишь. Господом клянусь, что не хотел обидеть тебя, Джо.

Ее ротик изогнулся в лукавой улыбке.

— Извини, но божба и богохульство никогда не одобрялись в нашей семье. И может быть, многие постулаты моих родителей утопичны, но в этом определенно заложен глубокий смысл. Если ты искренне раскаиваешься и хочешь загладить свою вину, у тебя еще есть шанс. Я вряд ли откажусь от чашечки горячего чая, так что приступай, пока я буду приводить здесь все в порядок, — шутливо продолжала она, поднимаясь на ноги. — Я не ручаюсь, что это впечатлит Господа Бога, — она игриво подмигнула, — но определенно поможет тебе подняться в моих глазах.

Пять часов спустя Бретт въезжал на автостоянку агентства Меган. На сегодня была запланирована очередная встреча с агентами, сулившими немалый доход от выгодного приобретения фирмы в Лондоне, но мысли Бретта витали далеко.

Он был убежден, что стычка в кухне пошла на пользу отношениям между ним и Джоанной. Наконец они перестали ходить друг перед другом на цыпочках, рассыпаясь в напыщенной предупредительности и слащавой вежливости. Сегодняшний откровенный разговор помог им сблизиться и узнать друг друга получше.

Неужели прошло только три недели с момента его возвращения? А кажется, будто не меньше трех веков. Все это время Бретт жил как на пороховой бочке — его нервы, вернее, гормоны могли взорваться в любую минуту! Пора с этим кончать. Дальнейший самообман, что Джоанна ему безразлична, не только бесполезен, но и опасен для здоровья.

«Итак, с чего начнем?» — спросил себя Бретт, включив сигнализацию на машине и направляясь к лифту.

Ну, сперва надо разобраться с помешанной на чрезмерной опеке сестрой и взять наконец назад свое дурацкое обещание! Вне сомнения, Джо еще молода, но ведь она уже шесть лет назад отпраздновала свое совершеннолетие и даже успела побыть любовницей.

Несмотря на безрадостное, испорченное детство, с губ девушки ни разу не сорвалось плохого слова в адрес родителей, хотя они того вполне заслуживали. Она не упрекала свою злобную сестру, которая, не задумываясь, отреклась от нее, узнав о связи с этим женатым пресмыкающимся Эндрю, больше того, Джо продолжала писать ей письма, даже не получая ответа. Бретт пришел к выводу, что за все время общения с Джо ни разу не услышал, что она кого-то осуждает. Черт, она умудряется быть благодарной негодяю, чуть было не разрушившему ей жизнь, за пару джинсов!

Он выместил свое возмущение на кнопке, закрывающей двери лифта.

Конечно, она совсем не разбиралась в сленге, идиомах и светских манерах, в отличие от большинства ее сверстников, но ведь у нее полностью отсутствовал и их расчетливый цинизм. Кроме того, девушка обладала восхитительным чувством юмора и неистощимым любопытством.

Все эти размышления еще раз дали Бретту понять, что он очарован Джоанной Форд и плохо кончит, если не перестанет притворяться. Пришло время вступить в игру и устроить этому Стиву Супер-Куперу небольшое соревнование.

Кстати, он уже дал Куперу фору! И возможно, у чудо-тренера уже забита стрелка на сегодняшний вечер, а значит, время не терпит и надо начинать прямо сейчас!

В тот момент, когда двери лифта открылись на нужном этаже, Бретт уже самодовольно предвкушал скорую победу. Но из блаженного состояния его вырвал голос сестры, возникшей прямо перед ним:

— Что это ты здесь разулыбался, как идиот?

— Потому что я и есть идиот.

Меган одобрительно улыбнулась:

— Похвально, похвально, уважаю самокритичных людей. По крайней мере теперь я не оскорблю твои чувства, когда мне придется напоминать тебе об этом. Не хочу портить твое приподнятое настроение, но ничего не поделаешь… ты слишком рано. Встреча будет через час.

— Нет проблем, — весело ответил Бретт. — Я приехал раньше, чтобы сводить Джо на ленч.

— Да? В таком случае, боюсь, настроение я тебе точно испорчу.

— Меган… послушай, ты моя сестра, и я очень тебя люблю. Но не могу же я разыгрывать святого мученика только из-за твоих, пусть даже благих, намерений.

— И не надо, — согласилась она, холодно пожав плечами. — Но тебе все равно не удастся пригласить Джоанну… Она уехала.

— Уехала! Когда? И надолго?

— Послушай, Бретт… я что, похожа на вахтера, отслеживающего, когда приходит и уходит персонал? Но поскольку она отпросилась в двенадцать тридцать, полагаю, тогда и уехала.

Бретт быстро взглянул на свои часы. Проклятие! Он разминулся с ней на тринадцать минут.

— Увидимся позже, сестренка! И если я не успею на встречу, не жди меня!

— Только без «если», Бретт! — прокричала она вслед устремившемуся по коридору брату. — Ты мне нужен, постарайся успеть.

— Вздор! Ты прекрасно управлялась в одиночку целых четыре года. Поэтому я полагаюсь на тебя, моя дорогая бизнес-леди!

И Бретт, послав сестре на ходу воздушный поцелуйчик, помчался к приемной. Виртуозно избежав столкновения с двумя медленно ползущими моделями, он буквально влетел в приемную и с разбега врезался в стойку, видимо использовав ее вместо тормоза. Раздался глухой треск, который мгновенно привлек внимание двух сидящих за ней девушек.

— Бретт! — (Восторг пронзил, словно стрела Купидона, сердце Бретта, когда он увидел это испуганное личико.) — Что-то случилось?

— Нет, я ведь нашел тебя, — улыбнулся он. — Я пришел за тобой. Хочу пригласить на шикарный ленч в китайский ресторанчик.

— Она просто везунчик, — промурлыкала напарница Джо, скрывая недовольную гримаску.

— О… спасибо… — Нежный розовый румянец тронул щеки Джо. — Ты очень внимателен, Бретт. Но, знаешь, сегодня у меня есть возможность взять отгул, и я как раз отпросилась на один день. Вообще-то я планировала перехватить по дороге гамбургер и отправиться по магазинам.

Бретт пожал плечами:

— Отлично. Гамбургер и шопинг — то, что надо. Ты уже готова?

— Я… я да, но разве у тебя не запланирована встреча на сегодня?

— Уже нет. И что мы собираемся покупать после бургеров? — спросил он девушку минут через пять после того, как они покинули здание и уже пересекали дорогу перед бистро.

— Для начала нужно зайти в банк и забрать мою кредитную карточку. — Она удовлетворенно улыбнулась. — Знаешь, они позвонили сегодня утром и сказали, что мое заявление одобрено.

— Понимаю. Теперь нужно обязательно проверить ее в деле. И как все женщины, ты мечтаешь броситься по магазинам и скупить все нужное и ненужное тебе барахло, да?

— Нет, только нужное, хотя, пока ты мне не сказал, я не осознавала этого.

Бретт чувствовал себя отчасти виноватым. И возможно, из желания загладить свою вину за неизбежные долги Джоанны, в которые она вынуждена будет влезть, чтобы обновить свой гардероб, но по большей части желая ее поразить, Бретт настоял на том, чтобы отправиться за покупками в одно хорошо известное ему местечко.

Они мчались вдоль бывшего квартала чернорабочих, а сейчас одного из самых престижных рынков города. Проезжая по перегруженной транспортом трассе, Бретт каждую секунду ощущал на себе пристальный, обжигающий взгляд девушки. Этот гипнотизирующий взгляд настолько завладел его вниманием, что бедняга чуть не проскочил нужный поворот, а свернув немного позже, когда девушка уже снова смотрела на дорогу, едва не сшиб двух стариков. Навалившись всем корпусом на тормоза, Бретт вовремя остановил машину, хотя их сильно тряхнуло.

Переведя дыхание, он повернулся к Джо:

— Извини.

Но та явно витала в облаках и, слегка вздрогнув, недоуменно воззрилась на него:

— Извинить… за что?

— Проехали, — сказал Бретт, удивляясь ее рассеянности. — Прикидываешь, как будешь сорить бабками?

— Прикидываю — что? — Она была неподражаема в своем удивлении, и Бретт засомневался, а стоит ли посвящать девушку во все тайны современного сленга.

— Ну, обдумываешь, на что потратить свои денежки, — объяснил он, выискивая свободное местечко для парковки. Есть!

— Теперь понятно. Нет, я не об этом задумалась. Точней, не совсем об этом, — поразмыслив, добавила она. — Просто интересно, очень больно делать пирсинг?

— А что? Собираешься проколоть уши?

— Уши — это уже решенный вопрос, сегодня обязательно сделаю. Но вот не знаю, стоит ли дырявить пупок?

Вдруг тело Бретта содрогнулось от резкого толчка. Он бы ни секунды не сомневался, что это вновь расшалилось его собственное сердце, если бы не громкий лязг металла.

— Джоанна… ты в порядке?

— Да. Все нормально. А ты?

— Обо мне не беспокойся, — участливо сказал он, нежно коснувшись ее подбородка. — Ничего не болит?

Но девушка резко отпрянула.

— Ничего. Доволен? Ты всего лишь слегка задел мою шею локтем.

Бретт нахмурился. Трудно поверить, что эта недотрога, раздетая по пояс, просила его втирать в ее спинку масло, при этом томно урча. Но стоило ему прикоснуться к ней при других обстоятельствах, она шарахалась от него словно от чумного!

Вздохнув, Бретт вылез из машины и понуро направился к багажнику.

Не в пример Меган, у Бретта была безупречная репутация водителя на протяжении семнадцати лет. Но вот за какие-то четыреста метров он едва не сбил двух пешеходов и умудрился помять мамину машину. Конечно, Бретт никого, кроме себя самого, не обвинял, и тем не менее женщина, сидевшая рядом с ним, определенно имела отношение к обоим инцидентам.

— Слава Богу, все не так страшно, — облегченно вздохнула Джо, присоединяясь к нему.

Машине его матери действительно повезло, чего не скажешь о «жертве». Ремонт новехонького черного «мерседес-спорта» влетит в копеечку. И внушительная сумма вряд ли обрадует его страховую компанию. Он наклонился проверить, насколько серьезны повреждения, и тут заметил, что у машины был буквенный номер: «Карло 7».

— Бретт!

Тот мгновенно выпрямился, напуганный паникой, прозвучавшей в голосе Джо, и сразу понял источник ее происхождения. Из дверей ближайшего магазина выскочил огромный возбужденный итальянец. Он неистово размахивал руками и кричал:

— Мама мия! Не может быть, не верю своим глазам!

Так и не успев открыть рот, Бретт был схвачен необъятным толстяком.

Глава двенадцатая

Это был Карло Биорди, он же «Итальянский медведь», как окрестила его Меган совсем еще молоденькой девушкой. Дружеские приветствия Карло всегда были излишне эмоциональны, а поистине медвежьи габариты делали его очень похожим на это животное. С того времени ничего не изменилось, и Бретт снова подвергся потоку горячих объятий и череде поцелуев, сопровождавшихся приговариваниями типа: «О, мой маленький Бреттик! Как долго мы не виделись!»

Озадаченная Джо слегка отступила назад и, совершенно сбитая с толку, наблюдала за происходящим. Бретт подмигнул ей, выглядывая из-за плеча все еще исступленно колотящего его по спине старинного друга своего отца:

— Не переживай, Джо, все нормально!

Наконец серия приветствий была окончена, и Карло оценивающе оглядел Бретта с ног до головы.

— Да, теперь вижу, ты действительно сын Мака! — одобрительно заключил он.

— Мама будет счастлива услышать такое подтверждение.

Карло усмехнулся:

— Она случайно не в Европе?

— Как всегда в августе.

— А как она себя чувствует? Здорова?

— Держится молодцом. И никак не хочет оставить идею о передаче бизнеса мне или Меган. Ну ничего, недолго осталось терпеть. Каресса уже подросла, и очень скоро мама направит все свои усилия на нее.

— А, бамбина! Она, наверно, выросла?

Бретт кивнул:

— В прошлый день рождения отмечали четырнадцать.

— Мама мия! Как же быстро летит время, слишком быстро. — Задумчиво покачав головой еще некоторое время, он наконец вспомнил о тех обстоятельствах, без которых их встреча вряд ли была бы возможна: — Итак, скажи-ка мне на милость, Бретт, с чего это ты решил побить мою красавицу, а?

Бретт виновато улыбнулся:

— Мне правда жаль, Карло. Я отвлекся всего на секунду и… Думаю, повреждения серьезные, и страховая компания потребует рапорт из полиции. Я сейчас же им позвоню.

— Перестань, какая полиция! Немного позже мы этим займемся! А сейчас давай поболтаем, расслабь-ся! И заходи, не стой на пороге.

— Но, Карло, у нас здесь дела…

Лицо старика озарилось, словно на рождественской елке вспыхнули мириады праздничных огней:

— Неужели! Наконец! Мак, наверно, устроил пир на небесах и водит хороводы с ангелками!

— Рано радуешься, Карло. Мой набег в индустрию моды очень непродолжительный. Просто я привел потенциального клиента. Он мягко повернул Карло в сторону Джо. — Карло, познакомься, это Джоанна Форд; Джоанна, это Карло Биорди — экстраординарный модельер и самый близкий и дорогой друг моего отца…

* * *

Они провели три незабываемых часа с Карло, и Бретт наслаждался каждой минутой. Джоанна устала объяснять, что не может себе позволить ничего слишком дорогого, и уступила наконец настойчивым просьбам Карло, требующего сказать, какой стиль одежды она все же предпочитает. Конечно, Карло уже и сам точно знал, как должна быть представлена «такая хрупкая, прекрасная роза». Не теряя времени, радушный итальянец и Джоанна начали возбужденно обмениваться идеями. А Бретт заворожено смотрел на них. Ведь с тех пор, как не стало его отца, молодому человеку ни разу не приходилось видеть, как создаются сложнейшие наброски на листе бумаги.

Когда пришло время расставаться, Карло провожал Джоанну с уверениями, что начнет трудиться над рисунками сейчас же и скоро позвонит ей.

Следующая остановка была в ювелирном магазине, где Джо прокололи уши. Сияющая, словно ребенок, девушка простодушно утверждала, что, несмотря на то и дело набегавшие во время операции слезы, ей совсем не было больно.

Наконец они затормозили у булочной, и Джоанна купила там шоколад и кофейные конфеты для вечеринки. Для Бретта это явилось сигналом. Согревшийся в потоках бьющей из девушки ключом энергии, Бретт начал остывать и большую часть дороги домой провел в угрюмом, раздраженном настроении.

Когда они добрались до дома, Бретт решил там не задерживаться. Надо быть заядлым мазохистом, чтобы вынести ее сборы на свидание к другому мужчине. Поэтому, схватив свой серфинг, Бретт прямиком направился на пляж. Но природа была явно не на его стороне. Холодный, пронизывающий ветер меньше чем через час заставил Бретта вернуться домой.

Он уже собирался зайти в прачечную и стянуть с себя костюм, но доносившиеся из кухни всхлипывания изменили его планы… Джо сидела за столом и рылась в аптечке первой помощи.

— Джоанна…

Она обернулась. Увидев ее залитое слезами лицо, Бретт подлетел к девушке и дрожащим голосом спросил:

— Что случилось, родная? Где болит? — обеспокоенно ища следы крови, настаивал Бретт. — Хочешь, вызову доктора?

— Нет, я не поранилась. Так, пустяки. — И, заправив прядь волос за правое ухо, она повернула голову, позволяя ему осмотреть себя.

Бретт присвистнул, разглядывая ее распухшую мочку:

— Что случилось?

— Я вытащила гвоздик, и…

— Какого черта ты это сделала?

— Такого, — раздраженно и все еще всхлипывая, огрызнулась Джоанна. — Мне не терпелось примерить огромные цыганские кольца, которые я купила.

— Но, Джо, разве продавщица в магазине не предупредила тебя, что гвоздики нельзя вытаскивать по меньшей мере четыре недели?

— Нет, не предупредила. Только посоветовала постоянно носить серьги на протяжении четырех недель. Но как же я могла догадаться, что речь идет именно об этих? Это же гвоздик, а не серьга. — Она швырнула «виновника» на стол и занялась изучением инструкции на тюбике антисептического крема. — Вроде нашла то, что надо.

Откровенное вечернее платье, свисавшее со спинки стула, мгновенно напомнило Бретту о предстоящем ей свидании. Теперь, когда он удостоверился, что Джоанна не умрет от потери крови, воображение Бретта вновь разыгралось. Все это случилось как раз в то время, когда девушка вышла из душа и примеряла одежду, и сейчас она сидела перед Бреттом только в кружевных трусиках и бюстгальтере.

— Лучше бы я продырявила свой пупок, — ворчливо заметила Джоанна.

Сначала эта мысль даже понравилась Бретту. Он скользнул глазами по ложбинке, которую выгодно подчеркивал ее бюстгальтер, и уставился на соблазнительную впадинку чуть выше очаровательных трусиков. В мыслях Бретта сразу же возник образ маленького бирюзового камешка, подобранного под цвет ее глаз. От подобных фантазий ноги у Бретта стали ватными, но вскоре ему пришлось отбросить эту идею.

— Я так не думаю, — проговорил Бретт. — Занести инфекцию в пупок гораздо проще, чем в ухо.

— Какая разница? Главное, я не буду тыкаться, словно слепой котенок, а буду видеть наверняка, куда вставляю серьгу!

Сначала ее раздраженный тон привел Бретта в замешательство, а потом это начало забавлять его.

— Наконец-то ты показала свое настоящее лицо, мисс Спокойствие! Очевидно, и ты умеешь сердиться.

— Да, такое раздражает, это правда.

— Всего лишь раздражает? Неужели ты действительно никогда не срываешься? Не рвешь на себе одежду, не швыряешься посудой и не кричишь?

— Пожалуй, нет… — задумчиво произнесла Джо. — Я всегда считала, что гораздо проще и намного быстрей просто пристрелить обидчика. Хлоп!

Она весело рассмеялась, а Бретт схватил ее за руки и притянул к себе.

— Кто-нибудь тебе уже говорил, что ты слишком остроумна для своего возраста?

Все еще хохоча, девушка попыталась высвободиться, но руки Бретта сжались еще сильнее, и он уже потерял над ними власть. Большие пальцы его рук нежно поглаживали тыльную сторону ее запястий. Постепенно игривое выражение исчезло с ее лица, и Бретт стал свидетелем чудесного превращения. Глубокие глаза Джоанны заволакивало дымчатым туманом, взгляд стал томным и мягким. Трансформация была сказочная. Или нет, это сама Джо пришла из сказки.

— А ты знаешь, какого цвета твои глаза?

Казалось, прошла вечность, пока он дождался ее ответа.

— Думаю… они голубые.

— Нет. Они бирюзовые. Как те камушки в моем браслете. Но сейчас они не бирюзовые, Джо, — прошептал Бретт. — Они стали темными… глубокий захватывающий цвет… Как чирок… — закончил он, едва шевеля губами и недоуменно поглядывая на свои опустевшие руки.

Он так и не понял, почему они пусты, а Джо уже на другой стороне кухни и зачем-то открывает холодильник.

— Чирок, говоришь? Любопытно… — Но ее голос не выдавал особого любопытства. — Знаешь, я читала в одном журнале, что это обычное явление. Человеческим глазам свойственно изменять цвет. Очевидно, некоторые люди…

Бретт мысленно «заткнул уши». Какое ему дело до других людей? Неужели Джо не понимает, какое магическое воздействие оказывает на него? Чувство такой силы не может возникнуть только с одной стороны. Он мог поклясться, что минуту назад видел в ее глазах отражение своих мыслей, своих желаний…

Ведя диалог с самим собой, Бретт даже понятия не имел, как долго и, главное, о чем болтала девушка. Но когда наконец он решил включиться в разговор, было слишком поздно.

— В любом случае мне нужно поспешить и закончить одеваться. Стив вот-вот приедет и…

Бретт стиснул зубы и на мгновение закрыл глаза. Отчаянно стараясь обуздать гнев и ревность, Бретт уставился в окно и сделал попытку сфокусировать взгляд на южной точке пляжа, там, где волны разбивались о скалы…

Трудно сказать, сколько прошло времени, но пошлите подальше того чудака, который будет говорить, что море успокаивает!

Она возвратилась с вечеринки в два сорок одну утра. Ничего удивительного, что Бретт знал точное время: он лежал в постели и отсчитывал минуты на электронном будильнике, думая только о Джо.

В два сорок четыре он услышал, как открылась и снова захлопнулась дверь ее спальни.

В семь десять утра Бретт вскочил от скрипа несмазанной двери ванной комнаты.

А в семь шестнадцать, не в силах оставаться под одной крышей с Джо, он уже неистово колотил в заднюю дверь дома своего лучшего друга. Наконец Джейсон открыл.

Дрожащими от напряжения руками Бретт поставил на плиту чайник и потянулся за чашками.

— Будешь кофе, Джейсон?

— В самом разгаре пожара что-то не хочется. Твой дом ведь горит, верно? — поинтересовался тот. — Иначе ты бы вряд ли примчался ко мне в субботу с утра пораньше.

И только тогда Бретт ощутил, насколько беспардонным было его вторжение.

— Прости, дружище. Я не подумал…

— Это ты меня прости. Я уже смирился с тем, что мой дом мне не принадлежит, и привык быстро выходить из состояния блаженного сна.

— Послушай, мне действительно жаль. Считай, что меня здесь уже нет.

Бретт направился к двери, но друг преградил ему дорогу.

— Успокойся, Бретт. Садись и пей кофе. Хотя не уверен, что это тебе поможет… Если бы собака выглядела так же, как ты, то я бы прибил ее, из милосердия.

Через некоторое время чашка с ароматным дымящимся напитком и тарелка тостов с корицей появились перед Бреттом. Но, не испытывая голода, Бретт нахмурился:

— Подожди… я разве сказал, что голоден?

Джейсон сочувственно покачал головой:

— Нет, единственное, что ты изрек, как только зашел, было: «Я ее убью». Но я предположил, что еда тебе не повредит. И еще я бы посоветовал тебе хорошенько выспаться.

— Всему виной моя сестра, — проворчал Бретт. — Она источник всех моих страданий.

— Так это Меган ты собираешься прикончить?

— Да, и ее тоже. — Не в состоянии усидеть на одном месте, Бретт встал и направился к раковине. — Джейсон, просто не знаю, что со мной происходит. Я скоро сойду с ума.

— Так в чем же все-таки дело? — недоумевал друг.

— А в том, что я угодил в плен к черноволосой ведьмочке с ангельским личиком и фигурой, созданной для грехопадения! Конечно, ничего такого замечать мне не положено, — злобно добавил он. — Хочешь знать почему? Чтобы не поранить бедную девочку, только что окончившую школу и уже ставшую жертвой жестокого обмана. Доверчивым, наивным птенчиком уже воспользовался один негодяй. Ему-то ее ранимость и наивность пришлись на руку, и он нагло использовал ее как очередное развлечение на стороне! Итак, самоотверженно рискуя заработать нервный срыв от неудовлетворенных желаний, я веду себя как порядочный, образцовый джентльмен. Не позволяю себе разгуливать по дому без рубашки, так как, однажды заметив, что я собираюсь снять свой костюм для серфинга в ее присутствии, она чуть не грохнулась в обморок, представляешь! Ни малейшего намека на секс, я просто истекаю кровавым потом, но стараюсь не подавать вида, что меня хоть как-то трогают ее дефиле в полуголом виде. — Бретт бессильно опустился на стул. — Джейсон… клянусь, она доведет меня до психушки, — причитал он, обхватив голову руками.

— Но почему? Она не отвечает тебе взаимностью?

Бретт горько ухмыльнулся:

— Не все так просто! Если бы она не завлекала меня всяческими двусмысленными уловочками, а просто дала бы понять, что «тебе, приятель, рассчитывать здесь не на что, я не из таких», то я бы ее понял и не стал бы так убиваться. Я же не мазохист. Но мне кажется, что теперь она постоянно меня проверяет, я имею в виду, с тех пор, когда она заявила, что доверяет мне.

— Это становится интересным… — задумчиво покачал головой Джейсон. — А как именно она тебя проверяет?

— Томно вздыхает, улыбается, разгуливает по дому полуобнаженная! — сухо бросил Бретт. — Была бы она немного постарше и не настолько наивна, я не минуты бы не сомневался, что она меня завлекает и… — Бретт замолк, подыскивая правильные слова, чтобы объяснить. — Понимаешь, иногда я ловлю на себе ее таинственные взгляды, но, стоит мне только посмотреть ей в глаза, она заливается краской…

— Ну, это понятно. Смущается оттого, что ты ее застукал.

— Нет… здесь что-то другое, Джейсон. Она реагирует так, словно… вдруг осознала, что связалась с самим чертом. И надо сказать, что когда ты узнаешь об отношении ее семьи к разной нечисти, то просто выпадешь в осадок. Но затем, — продолжил Бретт, — она снова забывается и начинает бесстыдничать, я имею в виду — совершенно меня не стесняется, словно я ее лучшая подруга, — уточнил он. — На людях-то она совсем другая, может покраснеть как помидор, если кто-нибудь просто спросит ее, посолить ли ей чипсы. Но старина Бретт — рубаха-парень, перед ним можно разгуливать в сексапильном неглиже. Или — только вообрази, дружище, — стучит в дверь моей спальни поздним вечером, завернутая в одно узкое полотенце, и спрашивает, не могу ли я одолжить ей свой бритвенный станок, побрить ноги. После таких волнений, сам понимаешь, какой уж там сон!

Бретт разошелся и начал подробно рассказывать Джейсону, как он застегивал ее платье и как ему пришлось делать ей массаж. Джейсона все больше и больше забавляла эта история.

— Джейсон, она точно сведет меня с ума! Ну возьмем сценарий с массажем… даже ребенок сейчас знает об этой старинной уловке, о ней написано в каждой книжке о любви, для обоих полов, так ведь?

— Ну да, классическая прелюдия перед хорошим сексом, — согласился его друг.

— Точно! Только Джо лежала под моими руками, расслабившись и мурлыча, словно сытая, холеная кошка, не сомневаясь, что я буду вести себя как евнух! Я знаю, она наивная… Что здесь смешного? — раздраженно спросил он у своего захохотавшего ни с того ни с сего друга.

Но Джейсон лишь покачал головой, стараясь сдержать приступ веселья:

— Слушай… а скажи мне, Бретт, как она реагировала на твои заигрывания?

— Какие заигрывания? — недовольно проворчал Бретт. — Я скоро угроблю себя, если и дальше буду сдерживать свои чувства, можешь не верить, но это правда. Вот только вчера я едва не сорвался. Но пойми, Джейсон, она стояла так близко, что можно было поцеловать ее, и я точно знаю, что она желала того же, она хотела меня! Но вдруг вырвалась, словно я чумной или прокаженный, и начала пересказывать какие-то нелепые выдержки из бульварной прессы. Говорю тебе, старина, она…

Но скорчившийся от смеха, едва не падающий со стула Джейсон не дал ему закончить.

— О Боже… — кудахтал он, хватаясь за живот и смахивая с глаз слезы. — Это просто потрясающе… Я, наверно, сейчас обмочусь.

— Рад, что доставил тебе столько радости своим горем… друг!

— Прости… прости меня, — с трудом вымолвил Джейсон. — Но я только что сложил два и два и думаю, знаю, в чем проблема.

— С чем-чем, а с математикой я никогда не дружил, — злобно прошипел Бретт. — Ну и сколько там у тебя получилось, Эйнштейн?

Расплывшись в широченной улыбке, Джейсон констатировал:

— Джоанна думает, что ты гомик!

Глава тринадцатая

— Так ты считаешь, я голубой? Гомик, да?

Джо схватилась руками за этажерку, чтобы не свалиться от шока.

— А т-ты хочешь сказать, что нет?..

— Да, черт возьми, именно это я и хочу сказать!

Ее глаза округлились до размеров блюдечек, а рот приоткрылся, и она испуганно попятилась назад от неумолимо надвигающегося на нее Бретта.

— А сейчас, может, все же поделишься со мной, как это тебя угораздило прийти к столь бредовому заключению? Ну-у? — требовательно протянул он, а бедная дрожащая девушка смотрела на него так, словно у Бретта выросла вторая голова.

Но вскоре отступать было некуда. Она уперлась в книжный шкаф, а справа величаво раскинуло свои ручки старинное громоздкое кресло.

— Я жду, Джо. Умираю от любопытства услышать об источнике происхождения этих безумных суждений о моей сексуальной ориентации.

— Ну… понимаешь, тому есть множество причин, — вымолвила наконец она.

— Множество причин? Полагаю, одна из них — моя дружба с Джейсоном, так?

— От-отчасти.

— Твое настороженное отношение к геям несколько необоснованно, и…

— Я ничего не имею против них! — почти выкрикнула Джоанна. — Если бы имела, то не осталась бы с тобой под одной крышей, когда узнала, что ты…

— Ну ладно, хватит, лучше скажи, какими еще фактами, кроме того что мой лучший друг гомик, ты располагаешь?

Она согнулась под тяжестью его взгляда.

— Ну хорошо… Во-первых, сразу же после того, как ты приехал, я пожаловалась Карессе, что чувствую себя неловко, живя под одной крышей с незнакомым мужчиной. Тогда малышка… — Джоанна нервно сглотнула, — сообщила, что ты равнодушен к женщинам…

— Временно! — рявкнул Бретт. — Только временно, я хотел отдохнуть и разобраться в себе!

— Но единственное, что она сказала, — ты все еще сохнешь по Тонни.

Бретт издал протяжный стон:

— И ты, естественно, предположила, что Тонни — сокращенное от Энтони, а не от Антонии.

— Я не думала, что женщину могут звать Тонни. Не могу понять, почему ты не сделал ничего, чтобы вывести меня из заблуждения! — Нехарактерная для Джо жесткость в голосе ошарашила Бретта почти так же, как и прозвучавшее в его адрес обвинение. — Твое поведение отличалось от поведения обычного, здорового мужчины.

— Интересно, на чем же основывается этот твой стереотип обычного, здорового мужчины? Полагаю, тебе есть с чем сравнивать?

Румянец смущения мгновенно вспыхнул на ее щеках. Но на этот раз Бретт не чувствовал себя виноватым. В конце концов, это она пыталась навесить на него абсурдное обвинение, практически не имея реальных доказательств.

— Послушай, Бретт, — произнесла девушка явно взволнованно. — Я просто хотела сказать, что ты очень отличаешься от других.

— От других из твоей буйной молодости?

Джоанна угрожающе подперла кулачками бока. И впервые за все время их знакомства образ тихой и спокойной Мадонны, так поразивший его воображение, был разрушен. Но надо признать, в гневе она была не менее прекрасна.

— Может, я не настолько изысканна и недостаточно опытна в некоторых вещах, как многие молодые девушки моего возраста, — проговорила Джо, — но считаю, что совсем не обязательно залезать на лошадь, чтобы узнать ее.

От подобного откровенно сексуального заявления у Бретта отвисла челюсть, но, не заметив на ее серьезном личике ни страстной улыбки, ни зазывающего взгляда, Бретт понял, что девушка говорила серьезно.

— И нравится тебе это или нет, — продолжала она, — но твое поведение не похоже на то, что принято ожидать от других мужчин. Ты был джентльменом — не лапал меня и не тянул в постель… плюс много других признаков, отличающих…

— Отличающих кого? — взорвался он снова, клянясь про себя, что если после всего этого превратится в импотента, то подаст на нее в суд!

— Ради Бога, Бретт! Я совсем не хочу сказать, что ты выглядишь женоподобно! — поспешила успокоить его Джо. — Но посуди сам, ты можешь утереть нос любой домохозяйке, когда подходишь к плите… а кому под силу с одного взгляда определить модельера моего платья?

— Да просто я увидел этикетку на этой чертовой штуковине, когда мне посчастливилось застегивать ее!

О…

— Вот тебе и «о».

— А как ты объяснишь, что знаешь гораздо больше, чем большинство мужчин, о разных чисто женских прибамбасах? Ты чувствуешь цвет и разбираешься в материале.

— Было бы трудно не разбираться! Когда твоя мама профессиональный декоратор, а отец просто гуру в мире моды! — резко отпарировал Бретт.

— Слушай, прости меня, пожалуйста, ладно? Но ты должен понять, что после той статьи…

— Что? Где-то написано, что я гомик?

— Нет, нет, не про тебя конкретно! Всего лишь обобщающая статья о том… о том, как определить, что перед вами голубой.

— Дай сюда! — рявкнул Бретт.

Она пулей выскочила из комнаты, а Бретт кинулся на софу, в отчаянии обхватив голову руками.

— Я недолго! — послышался издалека ее крик. — Надо только вспомнить, в каком это было журнале.

Бретт не удостоил ее ответом. Джоанна хранила около восьмидесяти иллюстрированных журналов в тростниковом саквояже. Поэтому можно воспользоваться случаем и разобраться в самом нелепом недоразумении его жизни, пока она отыщет нужный журнал.

Надо же было такому случиться! Обнаружить, что понравившаяся девушка принимает тебя за гомика, — это вывело бы из равновесия кого угодно. Пожалуй, быть отвергнутым даже приятней, а то теперь получается, она его просто не замечала, и все старания Бретта пропали втуне…

Настойчивый звонок в дверь отвлек его от дальнейших размышлений. Подняв голову, он увидел Джо, стоявшую на пороге комнаты, прижимая к груди заветный журнал.

— Наверно, Стив, — предположила она.

Замечательно! Именно то, что нужно. Ее мерзкий ухажер, пожалуй, успокоит его сейчас, как никто другой!

— И куда вы на этот раз отправитесь? — ехидно поинтересовался он. — Очередной поход с поеданием сахарной ваты?

Но Джо поджала губки:

— Нет, знаешь, мы как раз собирались пообедать здесь.

Решив, что ему лучше убраться от греха подальше, Бретт поднялся и, вырвав у нее журнал, покинул комнату.

В своей спальне он бросился на кровать и, быстро пролистав журнал, на девятой странице нашел нужную статью.

Первый параграф был посвящен двум основным проблемам современной женщины: самых приличных мужиков уже разобрали, а оставшиеся красавчики — все голубые. Затем автор приводил некоторые признаки, позволяющие женщинам не тратить драгоценное время, хлопая зря глазами перед парнями, которые изначально «не способны быть воинами на полях страсти».

Наконец очередное предостережение журнала привлекло внимание Бретта. Оказывается, женщинам следует относиться с особой осторожностью к «любому красивому мужчине, если он больше тебя смыслит в моде и чьи советы по поводу твоего гардероба на самом деле полезны!».

Статья умалчивала о тех редких случаях, когда парни были генетически предрасположены к хорошему вкусу. Бретт с отвращением вспомнил, как вчера консультировал Джо, собственноручно затягивая веревку на своей шее!

Он в ярости швырнул журнал на пол, сопровождая это нецензурной бранью. Но, осознав, что не на шутку разошелся, решил взять ситуацию под контроль.

Бретт глубоко вздохнул и постарался поставить себя на место Джо. Если быть объективным, то подозрения столь наивной девушки, как Джо, легко понять. Особенно после того, как он приложил титанические усилия, стараясь удерживать дистанцию. Да, поговорка о дороге в ад, вымощенной благими намерениями, нашла свое применение в его жизни.

Проблема в том, что он все еще страстно желал ее. Но даже сейчас, узнав правду, Джо все равно не скоро избавится от того образа, который успел у нее сложиться. И потом, нельзя забывать о добряке Стиве…

— Здорово, приятель. Как поживаешь?

— Спасибо, Бретт, замечательно. — Купер улыбнулся. — А ты сам-то?

— Стараюсь. Джоанна, можно тебя на минуточку?

Несмотря на совсем безобидную просьбу, Джо нервно взглянула на него, но все же последовала через кухню в прачечную, явно сгорая от любопытства услышать, что скажет ей Бретт. Только легкое покусывание губ выдавало ее волнение.

Но Бретт не спешил, намеренно заставляя девушку ждать.

— Я слушаю, — начала она первой, смущенно переступив с ноги на ногу.

— Да вот, изучил статейку.

— И что?

— Большего вздора мне не приходилось читать за всю жизнь, — сказал он спокойно. — И мой тебе совет: если не хочешь сделать из себя посмешище в будущем, лучше забудь все, что там написано.

Ее лицо залилось обычной краской. Она коротко кивнула и уже собралась уходить, но не успела сделать и шага, как Бретт сжал ее в своих объятиях.

Этот поцелуй предназначался для того, чтобы преподать Джоанне хороший урок, что значит приходить к скороспелым выводам. Но хладнокровно разработанный план, созревший под душем, с треском провалился: девушка вступила с ним в отчаянную борьбу.

Бретт вынужден был отступить, и перед ним предстало ее разъяренное личико.

— Совсем не обязательно меня тискать, если хочешь доказать, что ты мужчина, — возмущенно выкрикнула Джоанна.

И прежде, чем Бретт успел сказать что-нибудь в свое оправдание, она убежала назад к Куперу. А Бретт снова почувствовал себя самым большим в мире придурком.

Глава четырнадцатая

Бретт понял, что попытка изменить мнение девушки относительно его сексуальной направленности не увенчалась успехом.

Джоанна стала замкнутой и осмотрительной, от прежней раскованности не осталось и следа. Она больше не разваливалась на софе в ночной рубашке, читая журналы. Исчезли спонтанные улыбки и восторженные рассказы обо всем показавшемся ей безумно интересным.

Стив Купер однозначно отошел на второй план, но на смену ему пришли Кайлы, Адамсы и Камероны. Настали дни, когда ее присутствие в доме ограничилось просто ночевками и необходимой личной гигиеной. Они не садились вместе за стол, с тех пор как двенадцать дней назад его угораздило поцеловать девушку в прачечной. А единственным, что она говорила, когда они сталкивались друг с другом, была фраза: «О, привет, я уже ухожу».

Бретт убеждал себя, что ему наплевать. У него хватало забот и без того, чтобы еще думать, чем там занимается Джоанна. Сегодня состоялась генеральная встреча в агентстве, на которой потребовалось его присутствие, поскольку Меган снова улетела в Лондон. Затем позвонил его юрист и сообщил, что парочка, продающая недвижимость, на которую Бретт положил глаз, решила развестись и одна из сторон вроде бы отказывалась продавать дом. И для завершения картины его восемнадцатимесячный контракт с одним сетевиком находился под угрозой. Накануне подписания договора на создание программы «Стиль жизни» Бретт обнаружил, что менеджер сети намерен взять под свой контроль не только прием на работу персонала, но и вообще все производство программы.

Нет уж, увольте, решил он, заходя в темный дом после очередного бесполезного ужина с сетевиком, только полуголой, будоражащей его гормоны Джоанны ему и не хватало для полного счастья.

Сначала Бретт собирался прямиком направиться в спальню, но, подумав немного, остановился на баночке пива и просмотре ночного спортивного шоу по телевизору. Часом позже, когда Бретт подошел к двери прачечной, чтобы проверить, заперта ли она, он заметил одинокую фигурку, сидящую на заднем дворике.

— Джоанна, это ты?

В куртке и джинсах она сидела на земле, обхватив руками колени, а прибрежный ветер трепал ее черные волосы, откидывая их с лица.

— Ты чего сидишь тут в темноте, здесь ведь можно зажечь свет, вот так, — сказал он, поворачивая выключатель. — Тебе повезло, что я не успел запереть дверь.

Ему показалось, будто Джоанна пожала плечами, но это могла быть и простая дрожь. Глядя в сторону пляжа, она ответила:

— Не волнуйся. Я за собой закрою.

Девушка явно давала понять, что хочет побыть одна, но Бретт сделал вид, что ничего не заметил.

— Но почему, скажи на милость, ты сидишь здесь, в полном одиночестве? — спросил он.

— Думаю.

Односложный, безжизненный ответ, определенно наполненный болью.

Невольно ощутив, что девушке нужна поддержка, Бретт присел рядом на земляную площадку. Джо никак не отреагировала, поэтому ему ничего не оставалось делать, как только присоединиться к ее молчаливому созерцанию горизонта.

Просидев так минут пять, Бретт начал испытывать отвращение к своему пафосному жесту и решил, что пора убираться отсюда. Но стоило ему подняться на ноги, он услышал слабый голосок девушки:

— Я так надеялась, что она меня простила… Думала, со временем она успокоится и… и поймет: я вовсе не пыталась отвергнуть ее образ жизни, просто хотела пойти своей дорогой.

— Ты говоришь о своей сестре… — Его голос потерял обычную уверенность. Он боялся спугнуть девушку каким-нибудь неосторожно сказанным словом и заставить ее снова уйти в себя.

— Она ненавидит меня, Бретт, — прошептала та. — А ведь, кроме нее, у меня никого нет. У нас не осталось других родственников, родители давно умерли, а Вера… не хочет иметь со мной… ничего общего… — Ее голос перешел в сдавленные рыдания.

Бретт не мог вспомнить, прижал ли он ее к своей груди, желая успокоить, или она сама прильнула к нему, но это уже не имело значения. Главное, он крепко обнимал Джоанну и молился, чтобы Бог наделил его способностью исцелить ее неизбывное горе.

— Я писала ей каждый день, хотела все объяснить. — Слезы, бегущие ручьями, мешали ей говорить. — Даже когда надежды на ответ уже не оставалось, все равно продолжала писать… А сегодня… сегодня у нее день рождения, и я… я позвонила ей, чтобы… поздравить… и… и…

— Тише, родная, тише. — Бретт нежно убаюкивал девушку, слегка поглаживая по голове. — Успокойся…

Он почувствовал, как Джо качает головой, зарывшись в его грудь.

— Я думала, что все… наладится. Но ничего не вышло… Вера никогда меня не простит, никогда…

Бретт, конечно, не знал всех подробностей, приведших сестер к такому разрыву, но одно знал наверняка: Вера отказалась от Джо, когда та больше всего нуждалась в поддержке и была особенно ранима. Хотя, в этом-то и заключалась основная проблема: доверчивое сердечко Джо навсегда останется ранимым, будет ей двадцать два года или девяносто два.

Они просидели так неопределенное количество времени. Бретт просто обнимал ее, что-то нашептывал и даже произносил какие-то банальные фразы, не требующие ответа. Теми же самыми словами многие годы назад он утешал Меган, но как тогда, так и сейчас они не могли заглушить его собственную боль переживания за них. Большинство мужчин раздражают женские слезы, а Бретт, наоборот, не мог оставаться к ним равнодушным.

Когда рыдания перешли в икоту, Джоанна снова обрела способность говорить:

— Мне казалось, что если бы не родители, то мы с Верой могли бы вдоволь смеяться и радоваться, как настоящие сестры, ходить в кино или путешествовать на каникулах… Прошло время, но ничего не изменилось. За исключением того, что Вера начала мной командовать. Учить меня вместо родителей, что хорошо, а что плохо и как следует думать… Тогда я поняла: если не сумею за себя постоять, то навсегда упущу возможность начать нормальную жизнь. Мне хотелось быть похожей на своих сверстниц, красиво одеваться и встречаться с парнями… Поэтому во время рождественских каникул, когда один мальчик из моего класса начал поглядывать на меня всякий раз, как приходил в магазин, я не игнорировала его… — Здесь она остановилась и перевела дыхание. — Мы начали встречаться каждый день, во время обеденного перерыва, в отгороженной специально для обеда комнате. Однажды он осмелился меня поцеловать, и я не стала сопротивляться. Никто раньше не целовал меня, даже родители.

Бретта поразили ее слова. Господи, какими же черствыми людьми должны были быть ее родители, если они ни разу не поцеловали своего ребенка!

— На самом деле это был всего лишь по-детски невинный поцелуй, — продолжала Джо. — Но мне хорошо запомнилось то, что случилось потом. С дикими воплями Вера ворвалась в комнату и, угрожая вызвать полицию, если он еще раз приблизится ко мне, волоком втащила меня в магазин. Последующие три дня она заговаривала со мной только для того, чтобы процитировать Писание и в сотый раз прочитать лекцию о грешной плоти. — Джо вздохнула. — А затем она отвезла меня в Брисбен и записала в школу-интернат.

Бретт воздержался от комментария, что разлука с сестрой пошла Джо на пользу.

— Когда я окончила школу и вернулась домой, я точно знала, что не смогу жить как Вера. Пыталась объяснить ей, что чувствовала, но она не хотела слушать и твердила лишь одно: тщеславие и эгоизм греховны, а мой долг перед Богом и семьей — работать в магазине. И тогда я твердо решила уехать, как только удастся скопить достаточно денег… Потом я встретила Эндрю.

Джоанна замолчала. И от ее глубокого вздоха Бретт почувствовал, как нежная волна прокатилась по его телу.

— Он был торговым представителем в тракторной компании и имел здесь квартиру, где мог остановиться, когда приезжал в командировку. Знаю, Эндрю держал меня за дурочку, но я понятия не имела, что он был еще и женат. До тех пор, пока его жена с сыном не появились на пороге, когда Эндрю в очередной раз уехал.

Гнев наполнил все существо Бретта. Слово «негодяй», с шипением вырвавшееся через его стиснутые зубы, было недостаточно грубым эпитетом для такого мерзавца.

— Не знаю, страдала я больше из-за разбитого сердца или из-за пережитого унижения, но все-таки вернулась домой, надеясь, что Вера меня примет и поймет. — Джоанна зло усмехнулась. — Надо же было быть настолько глупой.

— Это совсем не глупо — ждать, что люди, которых ты любишь, ответят тебе тем же, — проговорил Бретт, с трудом подбирая слова.

— Звучит как-то по-дурацки, — уныло сказала она, — но я знаю, что не совершаю преступления, желая быть счастливой и стараясь найти свое место в жизни, если это не приносит вред другим, разумеется.

Может, я эгоистична и думаю только о себе, Бретт, но я отказываюсь винить себя за то, что стремлюсь к достижению своей мечты.

— Джоанна, дорогая, — нежно произнес Бретт, — никогда не вини себя… Поверь, ты заслужила счастье, как никто другой.

— Бретт… — раздался ее голос после небольшой паузы.

Да?

— Поцелуешь меня?

Бретт уставился на девушку:

— Поцеловать тебя?

Она кивнула. Причем выглядела так спокойно и непринужденно, как будто только что попросила чашечку чая, а он лишь поинтересовался, добавить ли ей молока.

— Но… почему? — задал Бретт дурацкий вопрос и тут же подумал, что они, наверно, оба сошли с ума.

— Потому что в прошлый раз я тебя разозлила. А потом ты разозлил меня, понимаешь? С тех пор я все время думаю, а как бы это было, если бы мы не разозлили друг друга.

Бретту срочно потребовались дыхательные упражнения, когда он почувствовал, что тонет в бирюзовом океане ее глаз. Он сделал пару контролируемых вдохов и выдохов и сказал:

— Это был бы… самый горячий… и самый страстный поцелуй, Джо. Я целовал бы тебя намного дольше, чем ты можешь себе представить… И никто не в силах был бы нас остановить.

— Я поняла… — Ее взгляд опустился на его шею. — А я представляла наш поцелуй мягким… и очень, очень нежным… И никто не в силах был бы нас остановить.

Именно сейчас Бретт понял, что это любовь. Он любил ее всю. Любил ее непосредственность, ее красоту, ее наивность, он любил все, что имело к ней отношение.

Бретт думал, что ему придется сдерживать себя, но этого не потребовалось. Нежность к любимой женщине наделила его таким терпением, какого он не замечал в себе раньше. Всепоглощающая страсть уступила место трепетному восторгу. Он нежно коснулся ртом ее губ и легким, словно перышко, движением прошелся вдоль них языком. И его терпение было вознаграждено. Бретт ощутил, как руки Джо обвились вокруг его шеи, но это было еще не все… Ее ротик приоткрылся, приглашая его зайти глубже.

В порыве бушующей страсти и безграничной нежности молодые люди повалились на землю. Бретт полностью растворился в том, что можно назвать первым, настоящим поцелуем в его жизни. Но даже в потоке бьющих через край эмоций, когда он почувствовал ее возбужденный язычок, Бретт не забывал о нежности. Нежность была на первом месте.

Бретт потерял счет времени. Но в следующий раз, когда он запустил свои пальцы в волосы Джо, они были влажными. И только тогда Бретт понял, что капает мелкий дождь. Будь это лето, теплый, приятный дождик вряд ли смог бы помешать влюбленным, но прохладный зимний воздух взывал к здравому смыслу.

Бретт неохотно прекратил поцелуи и посмотрел в глаза Джо, которые снова сменили окраску, превратившись из ярко-бирюзовых в дымчато-темные, цвета чирка. Правда, на этот раз они изучали его с чувственной томностью.

Улыбаясь, Бретт провел пальцем по ее носику:

— Дорогая, идет дождь.

— Ничего страшного, у меня непромокаемая куртка.

— Но, к моему глубочайшему сожалению, я уже вымок, — весело сказал Бретт, восхищаясь ее готовностью отдать себя целиком во власть удовольствия.

Быстро поднявшись на ноги, Бретт помог встать и ей. Взявшись за руки, они поспешили в дом. Однако мысли Бретта путались, и он не представлял себе дальнейшего развития событий.

Признаться Джоанне сейчас Бретт не мог, потому что он полюбил женщину, которой еще так много нужно повидать, чей жизненный опыт слишком мал.

Он находился в весьма затруднительном положении. Поэтому решил, что самым мудрым и безопасным решением будет отложить признание, пока он не разберется во всем сам.

Глава пятнадцатая

Занималась заря. Промозглый северный ветер гулял по мутно-серой воде, бороздя ее поверхность неровными волнами. Даже водонепроницаемый костюм не спасал Бретта от холода, и ему удалось продержаться на воде не больше пятнадцати минут. Проведя еще одну бессонную ночь, в созерцании потолка, Бретт решил, что серфинг поможет ему хоть немного привести запутанные мысли в порядок. Но теоретически удачная идея обернулась полным провалом на практике.

Приближаясь к дому, промерзший до костей Бретт заметил свет в ванной комнате.

Значит, Джоанна уже встала и, видимо, собиралась на работу. Бретту ужасно захотелось броситься к ней и начать с того места, на котором вчера остановил их дождь. Но рассудок предостерегал от опасности пойти на поводу у эмоций.

Бретт уже пересек песчаную часть пляжа и поднимался по ступенькам к дому, а рассудок и эмоции так и не достигли консенсуса. Внезапно Бретт резко развернулся и помчался к Джейсону. Он знал, что сегодня, в будний день, застанет приятеля за завтраком.

Джейсон, с дымящейся чашкой в руке, открыл дверь сразу же.

— Ничего не говори, дай угадаю, — сказал он, пропуская друга в дом. — Ты захлопнул дверь, забыл ключи и не хотел тревожить Джоанну, я угадал?

Бретт откинул назад волосы, с которых все еще капала вода.

— Ошибаешься, Джо уже не спит.

— Тогда почему на тебе все еще этот костюм?

— Потому что она уже встала. Серфинг никакой. А я снова не сомкнул глаз. И я влюбился, приятель.

— Нашел чем удивить, — криво усмехнулся Джейсон. — Это было очевидно еще несколько недель назад. А она-то знает?

— Нет, черт возьми! Иначе разве я бы пришел сюда?

Рыжие брови Джейсона вопросительно поползли вверх:

— Хочешь попросить меня сказать ей об этом?

— Нет! — в ужасе крикнул Бретт. — Я решил, что она ни о чем не должна знать.

— Можно спросить, почему?

— Потому что, если Джо чувствует то же, это разрушит ее жизнь.

Джейсон усмехнулся:

— Я не думал, что ты настолько плох, друг.

Но Бретт пропустил шутку мимо ушей.

— Джо слишком молода для меня. И потом, мы с ней разные, как два полюса одного магнита. Она трепещет от желания вобрать в себя весь восторг и яркие краски этого мира, а я… знаешь, я готов посвятить себя семье, окунуться в скучную рутину повседневных обязанностей и… завести детей, потом уйти на пенсию.

— Какая пенсия? — Джейсон разразился смехом. — Тебе ведь нет еще и тридцати пяти, старина!

— Прекрати, Джейсон! Я знаю, что говорю. У девочки было трудное детство, ее жизнью управляли другие люди. Я слишком сильно дорожу Джо, чтобы помешать осуществлению ее желаний.

— И ты, конечно же, наверняка знаешь, что такие вещи, как любовь, замужество и детишки, не являются частью этих желаний и она втайне не мечтает о семье?

Бретт замялся:

— Я бы так не сказал… Наоборот… если подумать и вспомнить, как Джо дорожит семьей, даже той, которая смешала ее с грязью… скорее всего, именно о замужестве она и мечтает, — вычислил Бретт.

— Тогда в чем проблема? Признайся ей в своих чувствах.

— Не сейчас, Джейсон, — раздраженно бросил Бретт, подозревая, что друг нарочно строит из себя тупицу. — Она еще не созрела для такого рода обязательств. А я не собираюсь ставить ее в неловкое положение.

— Боже, сколько же в тебе высокомерия, Бретт! Ты совсем лишил девушку права голоса, уже решив за нее, к чему она готова, а к чему нет. Наверняка ты даже не подумал о том, что твое признание может ничего для нее не значить. Но уже уверен: она тут же бросится менять свою жизнь ради тебя.

— Представь себе, об этом я как раз подумал! И это еще одна причина, по которой я ничего ей не скажу. Да я просто умру, если Джо отвергнет мою любовь. А еще хуже — если она будет чувствовать себя виноватой.

Джейсон внимательно посмотрел на друга, потом покачал головой:

— Так что же ты будешь делать, старина? Страдать от неразделенной любви, даже не потрудившись узнать, а стоит ли так убиваться?

— Понятия не имею! Раньше я просто хотел переспать с ней… но теперь все изменилось, Джейсон! Когда любишь, то претендуешь не только на тело; я хочу взять ее сердце, ее мечты, я хочу обладать всей ее жизнью. — Бретт обреченно провел рукой по лицу: — Кажется, единственное, что я могу сделать, — это забыть ее.

— «Забыть ее», — отозвался эхом Джейсон и вздохнул. — Послушай, старина, иди прими горячий душ, пока доступ крови к твоим мозгам полностью не прекратился. А мне уже пора на работу. Захлопни дверь, когда закончишь.

«Признаться в своих чувствах…» Ха! — подумал Бретт, затягивая потуже ремень и подбирая свисающие части одежды, принадлежащей огромному Джейсону. После горячего душа и нескольких чашечек кофе Бретт окончательно уверился в правильности принятого решения. Уверенно шагая по улице в болтающемся на нем свитере Джейсона, Бретт нахально подмигнул удивленно уставившемуся на него пожилому соседу.

Но если любопытство вечно сующего нос не в свои дела соседа совсем не удивило Бретта, то задорный женский смех, раздавшийся в дверях, просто шокировал его. Его сердце екнуло от счастья при виде сияющего личика девушки, прежде чем он успел напомнить себе, что не хотел с ней встретиться.

— И после этого ты будешь критиковать мой гардероб? — съязвила Джоанна, подперев рукой бедро и демонстрируя великолепный изгиб, обтянутый черным ангоровым платьем.

— Ты что здесь делаешь? Я думал, ты на работе.

Взволнованный голос Бретта отражал его истинные чувства. Бретга тревожило, что эмоции не позволят выдержать ему экзамен. И благородное решение не идти на поводу у своих чувств снова потерпит фиаско.

— Меган звонила, пока тебя не было, — объяснила она. — Очевидно, какие-то недоразумения с ее паспортом. Она просила тебя заехать в офис, чтобы уладить последние формальности с юристами, пока она разберется, в чем там дело. У нее был какой-то уставший, грустный голос, и она настаивала, чтобы я лично передала тебе это, а потом мы должны приехать на работу вместе, на твоем «саабе».

Великолепно. Закрыться с ней в автомобиле, вдыхать ее экзотические духи… О чем еще можно мечтать!

— Когда ты приобрел его? — поинтересовалась Джоанна, залезая в черный «сааб», когда Бретт вывел его из гаража. Черт, проклятое платье задралось еще выше, стоило ей только сесть на сиденье.

— Неделю назад. За день до того, как поставил мамину в ремонт.

Джо застенчиво улыбнулась.

— Полагаю, это доказывает, что последнее время мы редко видимся.

— Дела.

Воцарилась долгая пауза…

— А… а если не секрет, чем ты занимался? — наконец спросила она.

— То одно, то другое. Бизнес, строительство нового дома. Не так просто переезжать из одной страны в другую.

— Понятно… У тебя уже есть планы на сегодняшний вечер?

— А что?

Бретт заметил, как розовый румянец проступил через макияж.

— Понимаешь, мы, я имею в виду персонал агентства, устроили вечеринку, чтобы удивить Меган. И я подумала, может, ты захочешь присоединиться.

Бретт впился пальцами в руль, удивляясь его прочности.

— Я знаю, Меган обрадуется, если ты придешь, — сказала Джоанна, заполняя тишину, в которой почти что физически ощущалось напряжение. — И к тому же я обещала, что приду не одна. Но поскольку я так никого и не нашла… может произойти путаница с количеством приглашенных. И ты действительно меня выручишь!

— Я не могу пойти! — громко выпалил он.

— Полагаю, у тебя неотложная встреча? — разочарованно спросила Джо, но потом как-то странно рассмеялась.

— Прямо в точку.

Два дня Бретт ее не видел, а затем позвонил какой-то тип, назвался Расселом Бернсвудом и сказал, что Джоанна забыла у него в машине бумажник. Мол, пусть не беспокоится, получит его в целости и сохранности. Бретт в ярости швырнул трубку. Уж кто беспокоится, так это он, Бретт.

Минут через пятнадцать после разговора раздался щелчок замка, входная дверь скрипнула, это была Джо. Не помня себя от радости, что видит девушку целой и невредимой, Бретт бросился ей навстречу. Но когда услышал ее, как всегда, бодрое «Привет!», от первоначальной радости не осталось и следа.

— Ты где шлялась? — спросил он.

— Я… я забыла свой бумажник у…

— Можешь не продолжать, мне уже известно, у кого ты его оставила, теперь я хочу знать, где ты пропадала, неужели нельзя было даже позвонить? — сердито проворчал Бретт.

— Мне пришлось вернуться к Расселу, чтобы забрать бумажник. Извини, если заставила тебя волноваться, я пыталась дозвониться тебе из машины в течение часа, но телефон был занят.

— Из машины… — Он не дал ей закрыть дверь и выглянул на улицу. Темно-бордовый правительственный автомобиль как раз развернулся и направлялся к шоссе. Бретт грозно уставился на девушку. — Из чьей это машины?

— Из машины Рассела.

Бретт с трудом переваривал информацию. Но отъезд Рассела определенно радовал его. Расслабившись, он облокотился о дверь и позволил себе наконец ехидно усмехнуться:

— Если я правильно понял, свидание закончено?

Устало проведя рукой по лбу, девушка отрицательно покачала головой:

— Нет, оно только начинается, и поскольку мы приедем поздно, ему нужно заправиться, пока я переоденусь и приму душ. Так что, если ты закончил свой допрос…

Крушение надежд Бретта привело его к новому приступу ярости.

— Конечно! — раздраженно крикнул он, уступая девушке дорогу. — Пойди освежись, да не забудь хорошенько вымыть с мылом свой хорошенький ротик, принцесса! И чтоб ты знала, я вовсе не висел на телефоне целый час. Всего лишь несколько минут, хотел убедиться, на работе ли ты!

Решив не искушать судьбу дальше, совершенно не представляя, что еще может наговорить в таком состоянии, Бретт направился к бару. Он допивал второй стакан скотча, когда раздался звонок в дверь. Увидев, что у дома стоит правительственная машина, Бретт не потрудился подняться со стула. В конце концов, это был ее гость. И если она хочет, чтобы он вошел, ей придется открывать двери самой!

Черт ее побери!

Глава шестнадцатая

Но Бретту все же пришлось подняться, так как Джоанна была уже в душе и не слышала звонка, а любопытство оказалось сильнее ревности.

Гнев Бретта улетучился, стоило ему открыть дверь. Ошарашенный, он не мог поверить зрелищу, представшему перед его глазами. Если не предположить, что парень по меньшей мере лет на пять старше Бретта, то, без сомнения, у него была нелегкая жизнь! И дело даже не в его плотном телосложении и не в добротном, хоть и без изюминки, темно-синем костюме, булавке на вороте рубашки или старомодном галстуке. Нет, доказательство крылось в проступающих вкраплениях седины на висках. Чересчур дружеская улыбка на огрубевшем лице не излучала тепла, и серые глаза были холодными.

Джоанне нравятся мужчины подобного типа? И так как Бретт был ошарашен своим открытием, то разговор пришлось начинать самому гостю.

— Рассел Бернсвуд, — представился он, протягивая руку. — А вы, должно быть, Бретт. Джоанна так много рассказывала о вас и о вашей семье, что мне кажется, я вас уже знаю.

Автоматически пожав протянутую руку, Бретт позволил мужчине войти.

Бернсвуд смерил обстановку комнаты оценивающим взглядом, но ничего не сказал.

— Присаживайтесь, — вежливо пригласил Бретт, исподтишка наблюдая за ним.

— Джоанна упомянула, вы работали телепродюсером, — начал Бернсвуд. — Это, наверно, очень интересная профессия?

— Только не сейчас. — Помолчав, Бретт произнес: — Я тут балуюсь скотчем. Вам что-нибудь принести?

— Спасибо. Только воды — я не употребляю алкоголь, — улыбнулся Бернсвуд. — Всегда считал, что настоящая радость и счастье находятся только внутри нас. Поэтому никогда не прибегаю к искусственным стимуляторам. И что восхищает меня в Джоанне, — доверительно сказал он, — девушка не имеет пагубных привычек.

«Тебе повезло, что это не твою лужайку она так обильно удобрила», — чуть не ляпнул Бретт и, извинившись, вышел за напитками.

Где это ее угораздило подхватить такого красавчика? Явно не на тех вечеринках, о которых она ему рассказывала; тогда где же?

Когда Бретт возвращался обратно с полными стаканами, его взгляд упал на криво висящую телефонную трубку. Только сейчас Бретт вспомнил, как яростно швырнул ее после сообщения Бернсвуда о бумажнике. Значит, Джо действительно не могла дозвониться, а он снова оскорбил ее!

— Проклятый идиот! — прорычал Бретт.

Он хотел сразу же броситься ей в ноги и выпрашивать прощения. Но потом, вспомнив о «мистере Эросе», раскинувшемся в кресле, понял, что такой возможности у него не будет.

— Черт!

— Может, я могу помочь, Бретт?

Обернувшись, Бретт увидел направляющегося к нему гостя.

— Ничего, я как-нибудь справлюсь. А вы что-нибудь здесь потеряли? — прямо спросил Бретт.

— Нет-нет. Просто, когда услышал, как вы ругались, я подумал о самом худшем.

— Примите мои извинения, Бернсвуд, — натянуто сказал он мужчине, направляя его в гостиную, — если я напугал вас.

— О, не беспокойтесь так обо мне.

Бретт до боли прикусил губу.

— Хоть я не ругаюсь сам, но уже привык к этой болезни нашего века. Вот еще одна причина, по которой я столь восхищаюсь Джоанной. — Бернсвуд помолчал и, сделав глоток воды, продолжил: — Эта бесценная девушка сумела воплотить в себе идеалы современности, бережно храня традиции старины. Я знаю, она будет отличным примером для моих крошек.

— Ваших крошек?

— Да, мои дочурки. Абигайль, Берта и Ракель. Они стали отбиваться от рук, с тех пор как две старшие достигли подросткового возраста, — грустно сказал Бернсвуд. — Джоанна встречается с ними сегодня, поэтому я и завез ее переодеться. Сегодня она была одета слишком вызывающе, и, к сожалению, девочки уже хотят ей подражать. Искренне надеюсь, что они полюбят ее так же, как я. Им очень не хватает материнского тепла и женской руки, а кто сможет наставить их лучше Джоанны?

— А ваша жена? — спросил Бретт, хватаясь за соломинку.

— Моя жена сняла с себя всякую ответственность, уйдя от нас еще до того, как наша старшенькая пошла в школу. Но девочкам не стало от этого хуже. Это была невыносимая женщина — своевольная мятежница.

Бретт сообразил, куда клонит этот индюк. Но все же, прежде чем отдубасить его, нужно убедиться, что он действительно заслужил головомойки.

Сжав стакан со скотчем так, что тот едва не раскололся, он заставил себя задать самый важный вопрос.

— Если я вас правильно понял, вы намерены сделать Джоанне предложение? — спросил Бретт, теребя вместо четок, служащих для успокоения нервов, пробковую подставку от стакана.

— Вы совершенно правы, — самодовольно улыбнулся мужчина. — Но я не хочу спешить. Джоанна потрясающая девушка, но ей еще есть над чем поработать.

— И над чем же ей надо поработать? — прошипел Бретт, начиная заводиться и яростно мусоля уже раскрошившуюся подставку.

— О, сущие пустяки! Слишком много макияжа, облегающая одежда. Как видите, ничего страшного. Главное, что у Джоанны доброе сердце, она по-настоящему любит людей и хочет сделать им приятное, в ней нет ни капли эгоизма. — Он похотливо усмехнулся и, многозначительно подмигнув Бретту, добавил: — А тело у Джоанны просто потрясающее.

Ярость овладела Бреттом, но он нашел в себе силы осторожно опустить стакан скотча на стол, не расплескав ни капли, и подняться на ноги.

— Не могу не согласиться, Джоанна замечательна, как снаружи, так и изнутри. И о лучшей жене не надо даже мечтать. Вы очень правильно подметили, что девушке чужд эгоизм. Однако… — С этими словами Бретт неожиданно схватил Бернсвуда за грудки и, поставив его на ноги, прорычал: — Зато я эгоист, Бернсвуд! Это означает, что если кто и разрушит жизнь девушки, женившись на ней, то это буду я сам!

Вялые трепыхания Бернсвуда придавали Бретту сил. Он набил рот негодяя остатками пробковой подставки, чтобы его невразумительный лепет случайно не потревожил Джоанну. И лихо прихлопнув то, что еще торчало изо рта, свободной рукой, Бретт повернул мычащего гостя лицом к выходу, дал под зад хорошего пинка и захлопнул за ним дверь.

Недолго думая, в восемь больших шагов Бретт подошел к ванной. Там никого не оказалось.

Отчаянно завывал звонок входной двери.

Еще шесть шагов — и Бретт у входа в комнату Джоанны; изнутри доносилось монотонное гудение. Не колеблясь ни секунды, Бретт ворвался в комнату.

От неожиданности Джо выронила гудящий фен. Румянец заиграл на ее щеках, а миндалевидные бирюзовые глаза наполнились любопытством и удивлением. Джоанна была самая красивая из всех живущих на земле девушек. Бретт любит ее настолько, что, наверно, никогда не сможет выразить это словами. Он любит ее блестящие губы, вытянувшиеся от удивления и образовавшие букву «О», он любит ее всю, ее тело и душу.

Джо стояла посреди комнаты перед Бреттом. Расстегнутые джинсы и отливающий серебром при малейшем движении атласный бюстгальтер, казалось, нисколько ее не смущали.

— Бретт… что случилось?

Но, сраженный ее красотой, Бретт забыл все слова.

Полной врожденной грации походкой Джо приблизилась к нему.

— Бретт, скажи наконец, что?.. — Она запнулась, нахмурившись. — Слышишь, кажется, кто-то звонит в дверь?

— Может быть.

Девушка дотянулась до выключателя. Фен стих.

— Бретт, теперь слышишь? Звонят. Наверно, Рассел вернулся с…

— Это он и есть, — подтвердил Бретт. — Но мы не откроем ему дверь.

— Не откроем?

— Нет. Только что я потратил немало сил, чтобы выпереть его отсюда.

— О…

— Хочешь спросить меня, почему?

— Да, — еле слышно прошептала она.

— Потому что я не вижу ни одной причины, по которой должен скрывать свои чувства. Я довожу себя до безумия, подавляя желание крепко прижать тебя к своей груди, пока ты встречаешься с тупицей старше меня лет на пять.

Джо опустила голову. А когда вновь подняла, в уголках ее глаз блестели слезы. Счастливые слезы, поначалу до боли сжавшие сердце Бретта и едва не помешавшие ему разглядеть застенчивую улыбку, играющую на губах девушки.

— Если это хоть как-нибудь тебя утешит, то могу признаться, что сходила с ума не меньше.

В следующую секунду они бросились в объятия друг к другу.

Бретт исступленно целовал лицо Джоанны, боясь пропустить хоть одну его божественную черточку. Четко очерченные брови цвета черного янтаря, нежные веки, прикрывающие эти в первый же день сразившие его глаза, округлый подбородок — ничто не ускользнуло от его влажных, страстных губ. И только после этого он отдал должное ее чувственному, сладкому ротику.

Слава Богу, этот придурок Рассел вправил ему мозги! Только круглый дурак может хотеть улучшить совершенство. Но еще больший дурак тот, кто по своей воле уступает подобное совершенство другому. Воспоминания о том, как серьезно он намеревался отказаться от Джо, невзирая на силу своих чувств, сделали его поцелуи еще более страстными. Вкладывая в них все свои чувства, Бретт искал новых доказательств, что это не сон. Он боялся проснуться, все еще не веря в реальность происходящего, сомневаясь, что эта сказка, превосходящая все его самые дикие фантазии, может быть реальностью.

Потребовалось еще некоторое время, пока безумные порывы страсти, вырвавшейся наконец на свободу, улеглись. И только после того, как самые глубокие чувства были выпущены из плена и молодые люди немного опомнились, Бретт попытался заговорить. Они стояли, плотно прижавшись друг к другу, не смея даже дышать, мысли Бретта путались, и он с трудом мог облечь их в доступные для понимания слова.

— О Боже, Джо… — прозвучали его слова как молитва. Надеяться на то, что он сможет выразить все, что чувствует, за такой короткий отрезок времени, как жизнь, Бретт не смел. Казалось, сказать просто, «люблю», было бы едва ли достаточно. Улыбаясь, он приподнял за подбородок покоившуюся на его сердце головку и произнес: — На всякий случай, если ты еще не заметила… Я безумно влюблен в тебя, Джоанна Форд.

Она нежно провела ладонью по его щеке. Бретт вздрогнул, по позвоночнику проползла огненная змейка.

— А я полюбила тебя с той самой минуты, как впервые увидела, Бретт Макальпин.

— Что-то не верится, — сказал он, наклоняясь к ее шее и нежно лаская губами шелковистую кожу. — Ты ведь принимала меня за голубого.

— Не сразу. Только после того, как намекнула Карессе, что хочу переехать. Ты же понимаешь, когда ты находился рядом, я чувствовала такое…

— Такое что? — нетерпеливо настаивал Бретт.

— Такое… — От счастья она не чувствовала ног. И, растворяясь под его глубоким, пристальным взглядом, позволила ему осторожно стянуть бретельки бюстгальтера. — Желание.

— И чего же ты желала? — улыбаясь, подшучивал Бретт, наслаждаясь смущением девушки.

— Ты же знаешь — тебя! — Джоанна опустила взгляд. Рассматривая свои пальцы, задумчиво теребящие верхнюю пуговицу на его рубашке, девушка продолжала: — Ты был самым восхитительным мужчиной в моей жизни, до тебя никто не вызывал у меня подобных чувств. И поначалу я даже обрадовалась, узнав, что ты гомик. Это означало, что ты все равно не обратишь на меня внимание. И к тому же я была уверена, что мое увлечение скоро закончится. Но этого не случилось, я увлекалась тобой все сильнее и сильнее. Думала, что со мной что-то не так, и боялась смутить тебя или сделать тебе больно и…

— О, моя родная… если бы ты только знала, как я хотел тебя. — Он улыбнулся и, нежно поглаживая ее скулы, сказал: — С той самой минуты, когда впервые увидел тебя в доме, я был обречен. Сначала просто утонул в глубине твоих очаровательных глаз, а когда выплыл, то сразу же начал мысленно раздевать тебя. Я постепенно скинул с тебя всю одежду, оставив только ботфорты, уж очень они были сексуальные! — Его пальцы ощутили, как запылали ее щеки. — Тогда я еще не догадывался, что это была любовь, просто безумно хотел тебя.

Ее застенчивая улыбка была полна счастья.

— А ты… ты еще не передумал… — Она замялась и слегка прикусила нижнюю губу, не отводя от него взгляда. — Ты… все еще хочешь меня?

— Нет… Сейчас я не просто хочу тебя, я хочу тебя любить. А это разные вещи.

Его тело свело судорогой экстаза, когда он увидел ее влажные от желания глаза.

— Да? А я этого не знала.

Потому что я единственный в мире мужчина, который будет любить тебя настолько сильно, чтобы показать тебе это.

Она улыбнулась:

— Покажешь прямо сейчас?

Бьющие через край эмоции не позволили Бретту ответить. Без слов он повалил девушку на постель. Нежное прикосновение его рта к ее влажным от ожидания чего-то волнующего губам полностью захлестнуло ее. Поразительные ощущения от его ласк подняли ее на вершину блаженства, и она медленно поплыла в облаке пульсирующего наслаждения… Это был самый жаркий, полный неописуемого восторга поцелуй в их жизни. Настоящий дуэт страсти и блаженства. Их дыхания слились воедино. Когда страсть достигла своего апогея, Бретт, чтобы потянуть удовольствие, крохотными поцелуями стал ласкать кремовую гладь ее шеи. Тело девушки выгнулось, и она прижалась к нему плотнее. В этот момент Бретт осознал, что совершенно забыл о своих благих намерениях. Хотя однажды они уже вывели его на дорогу в ад, но…

— Послушай, Джо, — неожиданно проговорил он, отстраняясь от нее, — родная, нам нужно поговорить.

— Прямо сейчас? — удивилась она.

— Да. — Он досадовал на себя за неудачно выбранный момент. — Дело в том, детка, что я безумно люблю тебя. Я никого и никогда так не любил, даже не представлял, что такая любовь бывает. Будь моей женой, Джо.

— О, Бретт, я…

— Шш. Не отвечай, пока я тебе все не объясню. Я знаю, тебе всего двадцать два, но клянусь, что не собираюсь лишать тебя мечты. Мы можем подождать с детьми, если хочешь, хоть десять лет. И как только ты получишь загранпаспорт, я повезу тебя в любую страну мира, куда только пожелаешь. Мы можем путешествовать по четыре месяца каждый год. Поедем туда, куда ты захочешь, и будем делать то, что хочешь ты, — торжественно поклялся он. — Но, дорогая… я должен знать, что ты действительно в меня веришь. Что я именно тот мужчина, который сделает тебя счастливой…

— О, Бретт! — Набросившись на него, девушка повалила любимого на спину. Ее поцелуй был очень долгий и томный. Она улыбалась, а из глаз предательски катились слезы счастья. — Мне не нужно никаких поездок, чтобы быть счастливой. Лишь бы ты всегда был рядом.

— Но ты же мечтала о путешествиях, — настаивал он. — Ведь это была твоя самая заветная мечта.

— Только потому, что никогда не верила, что тот, кого я полюблю, ответит мне тем же. А путешествия казались самым доступным для меня способом стать счастливой. Бретт, мне нужен только ты.

Его сердце начало наполняться радостью, она крепко зажала его лицо в своих ладошках.

— Да, я буду твоей женой. Но ты ни за что не заставишь меня ждать десять лет, чтобы заиметь детей. Кому, как не мне, знать, что такое старые родители! Не могу допустить, чтобы наши дети прошли через такое испытание.

От того, как прозвучали из ее уст слова «наши дети», пах Бретта волнующе напрягся. И когда девушка наклонилась, чтобы в очередной раз поцеловать его, Бретт обхватил ее руками. Разговор был окончен, и слова уже потеряли свой смысл. Он притянул к себе ее лицо, предлагая приступить к действиям.

— Если ты закончила, — пошутил он, — то обрати внимание на мужчину, сгорающего от желания заняться с тобой любовью.

Ее зрачки расширились от страсти.

— Отлично, — улыбнулась она. — Я как раз мечтала об этом… — Она замолчала и провела языком по его губам. — Кстати, мне не двадцать два, а двадцать четыре.

Бретт стянул с Джо лифчик и нежно перекатил ее на спину. От горячего желания скорее попробовать спелые вишенки ее сосков Бретт застонал и жадно взял в рот одну из них. Возбужденно постанывая, Джо ясно дала понять: она хочет, чтобы он попробовал второй сосок. Крепко обхватив его голову обеими руками, она начала покрывать ее поцелуями. Сгорая от нетерпения, Бретт чувствовал себя самым желанным в мире мужчиной. Он обрушил на нее целый шквал неистовых, жадных поцелуев и, слегка покусывая нежную кожу, плавно опустился вниз. Но задевшая его холодная молния напомнила, что они напрочь забыли раздеться.

Торопливо скинув с себя рубашку, Бретт одним махом снял брюки и плавки.

— Ты… ты прекрасен, — прошептала девушка охрипшим голосом.

— И ты, — сказал он и, положив руки на грубую синюю ткань джинсов, начал медленно стаскивать их вниз.

Увидев, как прекрасно ее тело, Бретт прикрыл глаза, чтобы немного прийти в себя. Явно не готовый увидеть такое совершенство, он испытал что-то вроде духовного экстаза. Теперь, когда ничто не мешало им наслаждаться друг другом, Бретт жадно бросился на девушку, плотно прижимаясь к ее обнаженному телу.

— Люби меня, люби… — умоляла Джо, нетерпеливо двигая бедрами и приглашая его войти. — Люби меня так, как никто, никогда не любил, — прошептала она срывающимся голосом, настойчиво сжимая его пальцы.

И Бретт вошел, сделал несколько ритмичных движений, постепенно ускоряя ритм. И когда услышал свое имя, слетающее с ее губ, взвился от восторга. Его самая желанная мечта свершилась.

Эпилог

Через шесть недель они поженились, досрочно вызвав маму Бретта из Европы. Прилетев, она сразу же отметила, что Джоанна подает явные надежды в будущем превратиться в отличного дизайнера по интерьеру. На долю Карло выпала задачка посложнее, поскольку на него была возложена ответственная миссия по созданию свадебного платья для Джо. «Настоящий гений не терпит спешки!» — возмущался добродушный итальянец, но делать было нечего.

Трудно сказать, чему больше радовался Джейсон. Тому, что его пригласили свидетелем жениха, или очаровательному Стиву Куперу, который так легко отказался от Джоанны.

Каресса была в восторге. И за свои услуги подружки невесты потребовала подарок из Германии, где молодожены намеревались провести медовый месяц. Она уже решила, что именно хочет получить. Молодой, высокий блондин, лыжный инструктор, вполне бы ее устроил.

Меган, которая в конце концов решила, что сделка с Лондоном невыгодна, продолжала утверждать, будто не нарочно перепутала возраст Джоанны. Потом спросила, собирается ли Бретт выходить из дела. Бретт заверил ее, что таких планов у него нет.

В их первую годовщину Джоанна побывала в Скандинавии.

На вторую Бретт отвез ее в Диснейленд.

На третью они зачали их первенца в Париже и назвали его… Парис, в честь славного города.

На четвертую Джоанна наотрез отказалась ехать куда-либо дальше, чем на сто километров. Она упорно не хотела оставлять своего драгоценного малыша, начитавшись статей о матери и ребенке. В одной из них врачи не рекомендовали разлучать ребенка и мать до года. Поэтому Бретт решил устроить ей маленький сюрприз. Он тайком заказал билет на самолет и номер в гостинице для Веры. Когда сестры встретились, старшая слезно умоляла Джо о прощении. Теперь у нас настоящая семья, думал Бретт, в полном смысле слова…

КОНЕЦ

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.