Энн Эшли

Укрощение строптивицы


Глава первая

<p>Глава первая</p> Январь 1815 года

Несмотря на значительное улучшение дорог, большинство из тех, кто вынужден путешествовать зимой, ни за что не оставили бы тепло и уют родного дома, если бы поездку можно было отложить. И все-таки мисс Катрин О'Мэлли решилась отправиться в путь. Начавшаяся сильная метель заставила ее принять меры предосторожности и переждать непогоду в надежном укрытии. Она сняла комнаты для себя и компаньонки на постоялом дворе, где они и переночевали. Проснувшись утром, Катрин подошла к окну и была поражена красотой пейзажа: под зимним солнцем снежный покров ослепительно сверкал, словно расшитая мириадами алмазов драгоценная риза.

Карета в полной готовности стояла на дороге. Спутница Катрин уже приступила к завтраку, с удовольствием уплетая горячие рогалики, густо намазанные джемом.

— Мы должны быть у ваших тети и дяди не позже двенадцати часов дня, — сказала Брайди менторским тоном. — Но повторяю еще раз, мисс Катрин: нужно быть сумасшедшей, чтобы носиться по стране в это время года!

— Вы прекрасно знаете, почему я решилась на это путешествие. Не могла же я отказаться от удовольствия поздравить кузину с помолвкой и провести с ней неделю-другую из-за каких-то неудобств, неизбежных в это время года!

— Я знаю, мисс Кейт, только одно. Если вы что-то вбили себе в голову, то никакая сила не заставит вас отступиться. Насколько я помню, вы еще ни разу не пропустили ни одного приглашения. Кстати, почему бы вашей кузине не отпраздновать помолвку весной, как делают все разумные девушки? Тогда стоит теплая погода и можно путешествовать, не боясь превратиться в ледышку!

— Дело в том, что будущий муж моей кузины — военный, — объяснила Катрин. — Капитан Чарлзуэрт должен выполнять свой воинский долг, даже если война с Францией уже, вероятно, закончилась.

— Дай-то бог, — сказала Брайди и, взглянув на часы в углу гостиной, поднялась со стула. — Мне кажется, настало время продолжить наше путешествие, если вы хотите приехать заранее и иметь возможность отдохнуть перед торжественным вечером. Сейчас прекрасная погода, но никто не может поручиться, что она такой и останется. Пойду, распоряжусь, чтобы кучер подавал карету, и слуги перенесли в нее наш багаж.

Кивнув в знак согласия, Катрин надела капор, взяла со столика сумочку и перчатки и вышла из гостиной в кофейню.

Она оплатила счет и быстро направилась к двери, на ходу пряча кошелек в свою сумочку. Не заметив входившего в трактир высокого джентльмена, закутанного в широкий плащ, Катрин столкнулась с ним, и в этот момент ей показалось, будто она ударилась о стену. Пошатнувшись, она упала бы, если бы сильные руки не подхватили ее.

— Приношу свои искренние извинения, мэм. Надеюсь, вы целы и невредимы?

Катрин поспешила заверить незнакомца, что нисколько не пострадала от удара.

— Мы с вами оба виноваты, сэр, — добавила она, — я не смотрела, куда иду.

Его руки все еще держали ее за плечи, и Катрин это вдруг напомнило чье-то похожее прикосновение в далеком прошлом. Она подняла голову, и у нее перехватило дыхание от взгляда на мужественные черты его лица.

Катрин смотрела в темные глаза, опушенные густыми ресницами, пытаясь вспомнить что-то давно забытое. Взгляд его теплых карих глаз был также устремлен на нее. Нельзя сказать, что она не привыкла к восхищению представителей противоположного пола, но во взоре этого джентльмена было что-то особенно притягательное.

— Мэм, вы, в самом деле, не пострадали? Может, позвать хозяйку постоялого двора? Мне кажется, вы побледнели.

— Я отлично себя чувствую, — успокоила его она. — Но я благодарна вам за заботу сэр.

Озадаченная охватившими ее странными чувствами, Катрин вышла на крыльцо и с радостью вдохнула свежий морозный воздух. Она чувствовала, что таинственный незнакомец смотрит ей вслед.

— У вас такой вид, будто вы натолкнулись на привидение! — воскликнула Брайди, когда ее молодая хозяйка вскарабкалась в карету и удобно устроилась напротив.

— Именно так я себя и чувствую, — согласилась Катрин. — Вы случайно не заметили высокого джентльмена, вошедшего в трактир несколько минут назад?

— Нет. А что, это был ваш знакомый?

— Он мне кажется знакомым, но я никак не могу вспомнить, где его видела. Нет, только не в Бате.

— А он красивый? — не удержалась от вопроса Брайди.

— Я бы не сказала, но он очень привлекательный. — Катрин замолчала и принялась расправлять юбку своего синего дорожного костюма. — Какая разница, красивый он или нет! Да будь он хоть прекрасный, как Адонис, меня это не интересует.

— Ну, я-то знаю, что это не так, — довольно резко возразила Брайди.

Катрин ничего не ответила и стала смотреть в окно, всем своим видом давая понять, что разговор окончен.

Любящая и неизменно преданная, Брайди всегда поддерживала ее, вселяла в нее веру в себя. Катрин не смогла бы перенести страдания, которые преследовали ее последние годы, если бы не постоянная поддержка этой доброй ирландской женщины.

От Брайди Катрин знала, что родилась во время самой необыкновенной по своей разрушительной силе бури, которая когда-либо проносилась над Ирландией. Когда страна была во власти этого урагана, оставлявшего после себя следы ужасных разрушений, у Шарлотты О'Мэлли родилась дочь. Роды были тяжелыми и длительными, чуть не стоившими жизни матери. В дальнейшем, в результате осложнений, она не могла уже больше иметь детей.

Я стала карой небесной для своих близких с самого первого дня рождения, грустно подумала Катрин. Детство ее было счастливым, но в последние годы Катрин вынуждена была признать — после целого ряда трагических событий, — что она и в самом деле приносила несчастья тем, кого любила.

Глупо надеяться, подумала молодая женщина, что любой, кто станет моим мужем, не пострадает от тяготеющего надо мной проклятья. Поэтому она решила не брать грех на душу и навсегда отказаться от замужества.

Но сейчас, после неожиданной встречи на постоялом дворе, она испытала странное волнение.

Может быть, даже хорошо, что их дороги никогда больше не пересекутся, так как она боялась, что этот загадочный незнакомец окажется тем самым мужчиной, знакомство с которым поколеблет ее решение никогда не выходить замуж.


В первом часу дня наемная карета подъезжала к красивому дому тети и дяди в Гэмпшире. Вышколенный слуга Мелдрю встретил Катрин на крыльце дома и с поклоном открыл перед ней парадную дверь. Сняв капор, перчатки и плащ и отдав их слуге, она направилась в гостиную. Там тетя и кузина с увлечением занимались своим любимым занятием — вышиванием.

Миссис Лавиния Уэнтворт подняла голову и, увидев племянницу, радостно улыбнулась и раскрыла свои объятия.

— Как я рада тебя видеть, дорогая! — воскликнула она, целуя племянницу.

Катрин обратилась к кузине:

— Моя дорогая Каро, у тебя такой цветущий вид! Капитану Чарлзуэрту необыкновенно повезло! Надеюсь, все уже готово для торжественного вечера?

— Разумеется, — подтвердила Каролина. — Мы с мамой всю неделю писали приглашения почти сотне гостей. Ты не представляешь, как я рада, что ты будешь среди них! Мы ждали тебя вчера и уже решили, что ты решила не рисковать и отложила поездку.

— Как ты могла подумать такое?! Просто сильная метель, заставшая нас в дороге, вынудила меня прервать путешествие и снять комнаты на постоялом дворе. А как дядя? Ждет этого события с нетерпением? — как бы невзначай заметила Катрин, прекрасно зная, что Генри Уэнтворт, хотя и был добрым и сердечным джентльменом, не любил больших компаний.

— Было бы правильнее сказать, что он смирился с возлагаемой на него обязанностью. Похоже, он, поэтому и поехал к нашему соседу, баронету Джайлсу Осборну, чтобы заручиться его поддержкой, — отвечала тетя.


Генри Уэнтворт действительно отправился верхом в Осборн-Хаус, и в эту минуту старые друзья, сидя у камина, наслаждались бургундским.

— Уверяю тебя, я обязательно приеду, — сказал сэр Джайлс. — Моя сестра никогда не простит мне, если мы не явимся на торжество. Мы будем точно в восемь.

— Ты настоящий друг, Осборн. Признаться, меня совсем не радует перспектива развлекать кучку сварливых старушек.

Сэр Джайлс улыбнулся.

— Вдова леди Чарлзуэрт весьма грозная матрона. Просто удивительно, как она и ее апатичный муж смогли вырастить двух таких уравновешенных и привлекательных сыновей. Ричард очень приятный молодой человек. Я уверен, что все пройдет у вас сегодня вечером как по маслу.

— Слава богу, стоят тихие солнечные дни, хотя, может, и не везде. Племянница моей жены вчера не явилась, как обещала.

— Она едет издалека? — спросил сэр Джайлс.

— Из Бата. Моя дочь очень расстроится, если кузина не приедет. Каролина ее просто обожает, да и моя жена тоже. Лавиния даже пыталась уговорить ее навсегда переехать к нам, но безуспешно. Катрин, видите ли, приятнее жить в доме, оставленном ей в наследство двоюродной бабушкой.

— Ее родители умерли? — спросил сэр Джайлс.

Генри Уэнтворт утвердительно кивнул.

— Да, к моему глубокому сожалению. Ее отец в 1808 году был послан правительством в Португалию, чтобы закупить верховых лошадей для Британского экспедиционного корпуса. Погрузив лошадей на нанятый корабль и объединившись с двумя другими судами, прибывшими из Англии, они вышли в Бискайский залив, где их атаковали французы.

— Проклятье! — гневно воскликнул сэр Генри. — Где был английский флот? Где была охрана, хотел бы я знать?

— Сестра моей жены так и не оправилась после гибели мужа. Она умерла через несколько недель. Мой тесть, полковник Фэрчайлд, приехал в Ирландию и забрал Катрин к себе. — Генри Уэнтворт печально покачал головой. — Только бедная девочка начала приходить в себя после смерти родителей, как полковник — ее дедушка — умирает от сердечного приступа.

— Да, вашей племяннице пришлось нелегко, — задумчиво проговорил сэр Джайлс, пытаясь вспомнить, где он слышал фамилию Фэрчайлд.

— Полковник решил, что девочке нужно достойное воспитание, и привез ее к своей незамужней сестре в Бат, чтобы Катрин могла посещать там школу. Этот дом в Бате теперь принадлежит Катрин. Правда, она не может тратить деньги, вырученные от продажи недвижимости ее отца, как и деньги, полученные в наследство от дедушки, до тех пор, пока ей не исполнится двадцать пять лет.

Появился дворецкий и объявил о новом посетителе. Сэр Джайлс вскочил и радостно приветствовал высокого молодого человека:

— Росс, мой дорогой мальчик! Какая приятная неожиданность!

Молодой человек пожал руку сэру Джайлсу, а хозяин дома представил сэру Генри Дэниела Росса.

— У меня для вас письмо от Крэнфорда, которое я обещал передать вам лично, — сказал майор.

— Благодарю тебя, мой мальчик, — сказал сэр Джайлс, принимая от майора запечатанное письмо.

— Крэнфорд? Уж не тот ли это высокочтимый Чарлз Крэнфорд, член парламента? — воскликнул мистер Генри Уэнтворт.

— Да, это он, — подтвердил сэр Джайлс. — Ты с ним знаком?

— Нет, но когда я занимался недвижимостью тестя, его дом в Дорсете купил не кто иной, как Чарлз Крэнфорд.

— Чарлз Крэнфорд действительно купил дом полковника Фэрчайлда, — сказал майор. — Мой дом стоит по соседству от дома полковника, которого я очень хорошо знал.

— Боже мой! Как тесен мир! — воскликнул мистер Уэнтворт. — Вы, случайно, не знакомы с моей женой Лавинией, младшей дочерью полковника? Хотя, — добавил Уэнтворт, — вы были мальчиком, когда мы с ней поженились, и она уехала из графства.

— Я помню, что у полковника было две дочери, сэр. Но, как вы справедливо заметили, прошло слишком много времени с тех пор, как я в последний раз их видел.

— Ну, сэр, я уверен, что моя жена будет рада снова встретиться с вами. Она до сих пор тепло вспоминает места, где прошли ее детство и юность. Кстати, мы сегодня вечером будем принимать гостей по случаю помолвки моей дочери. Почему бы вам не зайти к нам? Лавиния с удовольствием вспомнит старые добрые времена.

Выпив свой бокал и отказавшись от второго, сэр Генри бросил взгляд на часы, стоявшие на каминной полке, и сказал, что ему пора возвращаться домой.

— Надеюсь увидеть вас на нашем торжественном вечере, майор.

— Он действительно будет рад тебе, Росс, — сказал сэр Джайлс, когда сосед ушел. — Я не хочу оказывать давление на тебя, но встретят нас с распростертыми объятиями.

— Война закончилась, и все возвращается на круги своя, — сказал майор, принимая из рук хозяина бокал.

— Может быть, для тебя, Росс, — возразил сэр Джайлс, доставая из кармана письмо, которое ему только что вручил майор. — Но среди нас есть те, кто полон решимости добиться истинной справедливости. Крэнфорд сообщил мне, что в начале апреля устроит у себя дома вечеринку и пригласит интересных людей. Ты будешь его гостем?

— Возможно, — ответил майор, явно не желая связывать себя обязательствами.

— Я слышал, что ты продал свой офицерский чин, — сказал сэр Джайлс, сменив тему разговора. — Чем ты собираешься теперь заняться, закончив карьеру военного?

— Своим имением, домом. Вся моя недвижимость — в запущенном состоянии! — ответил Росс.

— Значит, старые раны наконец-то зажили? Рад слышать, что ты готов остепениться.


Глава вторая

<p>Глава вторая</p>

— Я надену этот жемчуг, Брайди, — решила Катрин, придирчиво осмотрев свое отражение в большом зеркале.

Брайди выполняла самые разные обязанности. Она была домоправительницей, поваром, занималась также и туалетами Катрин, умела искусно уложить ее густые каштановые кудри с рыжеватым отливом в красивую прическу.

— Я думаю, учитывая торжественность вечера, мы поступим правильно, выбрав это нарядное платье, — добавила Катрин. Темно-зеленое бархатное платье ей очень шло: мягкие складки подчеркивали тонкую талию, а цвет усиливал изумрудный оттенок глаз. Брайди застегнула жемчужное ожерелье, в то время как сама она надевала такие же сережки. — В этом наряде я не буду похожа ни на девочку, только что закончившую школу, ни на искушенную кокетку.

Брайди с трудом сдержала улыбку. У ее молодой хозяйки не было ни высокомерия, ни холодного презрения, свойственного светским красавицам, хотя по красоте и обаянию Катрин им не уступала. Природа наградила ее тонкими правильными чертами лица и стройной фигурой, и где бы она ни появлялась, она всегда приковывала к себе восхищенные взгляды мужчин.

— Мисс Катрин, вы прекрасно выглядите, — не удержалась от похвалы преданная Брайди.

Несколькими минутами позже Катрин вызвала восторг и миссис Уэнтворт, которая поднялась наверх, чтобы проводить племянницу в зал, где должно было состояться торжество по случаю помолвки Каролины.

— Каждый раз, когда смотрю на тебя, Катрин, я вспоминаю свою незабвенную сестру — так ты похожа на нее, — с чувством сказала тетя. — Мой отец, а твой дедушка, — продолжала она, — восхищался умными женщинами, которые не боятся высказать свое мнение. Ему бы очень понравилось беседовать с тобой, моя дорогая!

— Да, я не боюсь говорить вслух то, что думаю, — ответила Катрин. — Однако обещаю, что вечером буду вести себя хорошо и держать свой острый язык за зубами.


Капитан Ричард Чарлзуэрт, в сопровождении членов своей семьи и друзей, приехал первым, и вскоре Катрин обнаружила, что сидит рядом с будущей свекровью своей кузины.

Но так как она уже имела опыт в общении с высокомерными, самоуверенными дамами — ее двоюродная бабушка Августа была одной из них, — Катрин мало трогали прямолинейные и колкие реплики леди Чарлзуэрт. Она решила ничего не говорить и не делать такого, что омрачило бы кузину в самый торжественный день ее жизни. Проведя в обществе вдовы целых двадцать минут и даже любезно согласившись сыграть с ней партию в вист, Катрин, прибегнув к хитрости, передала ее на попечение дяди и незаметно исчезла.

— Мисс О'Мэлли, не позволяйте моей маме завладеть вами, — прошептал ей на ухо веселый голос.

Обернувшись, Катрин увидела только что обрученную пару.

— Теперь, когда официально объявлено о нашей помолвке, мне кажется, Ричард, ты можешь обращаться к моей кузине не так формально, — мягко пожурила Каролина своего жениха.

— С радостью последую твоему совету, дорогая, если мисс О'Мэлли не будет возражать, — ответил Ричард.

Катрин тут же заверила его, что не возражает. Она одобряла выбор своей кузины.

— Кажется, вам пора открыть танцы контрдансом.

— Разумеется, — согласилась Каролина. — Но обещай мне, что ты недолго будешь сидеть у стены в ожидании приглашения на танец. Армейские друзья Ричарда тебе этого не позволят!

— Мне кажется, несправедливо появляться на балу офицерам в военной форме, в которой они выглядят такими красивыми и шикарными, что затмевают молодых людей в штатском.

— Конечно, — улыбнулась Каролина, глядя на только что вошедшего офицера, на котором был мундир такого же темно-зеленого цвета, как и бархатное платье ее кузины. — Посмотри, Ричард, кто это? Может, он из кавалерии?

— Такую форму носят только королевские стрелки, дорогая. Прошу прощения, милые леди, но я хотел бы пойти и узнать, кто этот офицер.

— Мама любезно разговаривает с ним, — заметила Каролина, когда Ричард ушел. — Смотри, он пришел с Джайлсом Осборном! Интересно, кто бы это мог быть? Я никогда его не видела.

Катрин тоже посмотрела на прекрасно сложенного высокого джентльмена в великолепном мундире.

— Боже мой! — воскликнула она, когда незнакомец обернулся к подошедшему к нему Ричарду, и она увидела его лицо. — Не может быть…

— Ты с ним знакома, Катрин? — удивленно спросила ее кузина.

— Да… нет… не знаю. Но уверена, что это тот самый джентльмен, с которым я сегодня утром столкнулась в дверях постоялого двора.

Невольно признаваясь себе, что рада столь неожиданной встрече, она наблюдала за ним, восхищаясь изяществом его манер. Поймав на себе взгляд молодого человека, она поняла, что он тоже узнал ее.

— Кажется, судьба решила, чтобы наши пути снова пересеклись. — Глубокий голос и приятная улыбка смягчали строгие черты его лица.

Катрин настолько взволновала эта встреча, что она не заметила, как ее рука оказалась в протянутой руке незнакомца.

— Мисс Катрин О'Мэлли, — сказал Ричард, — позвольте вам представить майора Дэниела Росса, офицера, отвагой и беззаветной храбростью которого гордится Британская армия.

Это имя так потрясло ее, что Катрин быстро высвободила свою руку. Как она могла не сразу узнать человека, которого долгие годы презирала! Она задыхалась от гнева, но сумела сдержать свои чувства и скрыть охватившее ее смятение.

С невозмутимым видом Катрин извинилась и поспешила в комнату, отведенную для дам. Там, сев в кресло, она вспомнила то время, когда несколько месяцев прожила в доме своего дедушки в Дорсетшире, где подружилась с дочерью их соседа, Хелен Раштон.

Их сблизило неутешное горе, которое им обеим принесла война, — отец Хелен, служивший на флоте Его Величества, также погиб в морском сражении.

Хелен делилась с Катрин самым сокровенным. Она призналась подруге, что влюблена в молодого джентльмена, который отсутствовал несколько лет, но, наконец, вернулся в родные края. Говорили, что он совсем недавно приобрел чин армейского капитана.

Девушка была без ума от капитана Росса и, когда узнала, что она не единственная, кому он уделяет внимание, — ее соперницей оказалась одна местная молодая вдовушка, — была настолько потрясена, что утратила всякий интерес к жизни. Бедняжка так и не оправилась от его коварной измены.

Горькие размышления Катрин были прерваны появлением ее встревоженной кузины.

— Что так тебя расстроило? — допытывалась Каролина. — Ты была в отличном настроении, и вдруг…

— Прошу тебя, не напоминай мне об этом! — прервала ее Катрин. Она совсем не хотела омрачить Каролине самый счастливый день в ее жизни, но в то же время понимала, что нужно объяснить кузине свое странное поведение. — Возможно, ты не знала, что майор Росс — тогда еще капитан — был хорошо знаком с нашим дедушкой. В то время, что я жила у дедушки, майор не раз бывал у него в гостях. Росса принимали и в других уважаемых домах, однако я узнала, что его репутация не такая безупречная, как поначалу казалось. Он бездушный, бессердечный ловелас и повеса, на счету которого не одно разбитое сердце.

— Боже мой! — воскликнула Каролина. — Ты уверена? Не хочу сказать, что я тебе не верю, но ты была тогда совсем юной. Может, ты неправильно истолковала то, что о нем говорили?

— Может, и так, — ответила Катрин. — Но сейчас не время это обсуждать. Вернемся в зал, а то твой жених обвинит меня в том, что я лишила его удовольствия танцевать с тобой.

В зале капитан Чарлзуэрт все еще беседовал с майором Россом. Чтобы не показаться невежливой, Катрин подошла к ним, намереваясь, улучив момент, ускользнуть под благовидным предлогом.

К несчастью, объявили очередной танец, и Катрин оказалась одна с майором.

— Полагаю, сейчас вы чувствуете себя намного лучше, мэм? — спросил ее майор. — Если бы я был самонадеянным человеком, то вообразил бы, что вас расстроило мое внезапное появление.

Катрин подавила желание уйти, не сказав ни слова, и нашла в себе силы остаться и быть с майором вежливой, как того требовали правила хорошего тона.

— Позвольте вам возразить, сэр. Меня не так-то легко расстроить.

Ей показалось, он почувствовал, что она настроена к нему враждебно, и это его озадачило.

Катрин поняла: он не узнал в ней ту молоденькую девушку, которая жила в доме его друга-полковника. И неудивительно — тогда она говорила с ним всего один раз. Ей было в то время уже шестнадцать лет, но дедушка все еще считал ее ребенком. Поэтому Катрин никогда не приглашали на вечера, где собирались взрослые.

— Не правда ли, мисс Уэнтворт и капитан Чарлзуэрт — очаровательная пара? — первым нарушил затянувшееся молчание майор Росс.

— Разумеется, они очаровательная пара, сэр, — согласилась Катрин, следя взглядом за обрученными, которые кружились в танце.

Росс не поддержал разговор, и это ее удивило. Она посмотрела на него и очень смутилась, почувствовав на себе его пристальный взгляд, сопровождавшийся улыбкой опытного соблазнителя.

Нельзя ни на минуту забывать, что он отъявленный ловелас, твердила она себе. Надо его остерегаться, потому что у таких повес нет ни стыда, ни совести. Они кажутся добропорядочными и честными, и легковерные люди именно к ним обращаются за помощью в трудную минуту. Нельзя забывать, что внешность часто обманчива!

— Вы родом из этих мест, мисс О'Мэлли? — спросил майор, любуясь ее темно-каштановыми локонами.

— Нет, майор. Я много лет прожила в Ирландии. А сейчас живу в Бате.

Дэниел недоумевал, как может женщина сначала мило улыбаться, а в следующую минуту проявлять пренебрежение и надменность. Но это же женщина, напомнил он себе, а женщины — существа непредсказуемые и не способные мыслить логически.

Она бы оставила меня гораздо раньше, подумал он, если бы появилась такая возможность. Но почему? Откуда у нее неприязнь ко мне?

Он покачал головой. Когда капитан Чарлзуэрт представил его ей, было очевидно, что мисс О'Мэлли была рада их встрече. Но потом она вдруг побледнела, и взгляд ее бирюзовых глаз стал враждебным. Улучив момент, она быстро ушла.

Естественно, Чарлзуэрт, его очаровательная невеста и он сам удивились ее странному поведению. Что она могла узнать о нем такого, что мгновенно подорвало его репутацию? Ведь он никогда не встречался с этой молодой леди из Бата! Или встречался?

— Что стряслось, майор? — раздался у него за спиной тихий голос.

Оглянувшись, Дэниел увидел сэра Джайлса.

— Готов поклясться, Осборн, что в прошлой жизни вы были кошкой! Так осторожно подкрасться могут только они.

Сэр Джайлс добродушно засмеялся.

— Ах, да! Согласен, кошки — замечательные существа. Я отношусь к ним с величайшим уважением, ведь они избавляют нас от отвратительных вредителей. — Достав серебряную табакерку, сэр Джайлс взял щепотку нюхательного табака. — Майор Росс, не правда ли, племянница Лавинии Уэнтворт необыкновенно красивая девушка?

Дэниел проследил за взглядом старика и увидел, что его недавняя собеседница садится за стол, напротив напыщенной дамы в тюрбане из красно-коричневого атласа.

— Я не знал, что мисс О'Мэлли — родственница хозяйки дома, — сказал майор. — Тогда ее дедушка по материнской линии не кто иной, как…

— …полковник Фэрчайлд, — закончил за майора сэр Джайлс. — Мне сказали, что она жила у него некоторое время. Я думал, вы были с ней знакомы.

Вот это новость! — подумал Дэниел. Возможно, он был знаком с мисс О'Мэлли в те далекие годы, хотя она была тогда совсем девочкой…

Сколько лет прошло с тех пор, как умер полковник Фэрчайлд!

— Какие у нее роскошные волосы! — не унимался сэр Джайлс. — Знаешь, дружище, у меня слабость к локонам именно такого цвета!

— Да? — с сомнением протянул Дэниел. — Что же касается меня, то я другого мнения. Сколько мне ни встречалось рыжеволосых, все они были непредсказуемы в своих поступках и не пользовались моим доверием. И мисс О'Мэлли не в силах изменить мое не раз проверенное жизнью мнение!


Не прошло и двух минут, как молодые люди, стоявшие вокруг карточного стола, за который сели Катрин и леди Чарлзуэрт, стали расходиться. Катрин было, подумала, что среди гостей не нашлось смельчаков бросить вызов самой леди Чарлзуэрт, как вдруг на карточный стол упали чьи-то тени. Подняв голову, Катрин встретилась глазами с пристальным взглядом благородного вида джентльмена, появившегося в сопровождении майора.

— А, Осборн! — В голосе вдовы прозвучали нотки одобрения, из чего Катрин сделала вывод, что именно баронет станет их соперником в предстоящей партии в вист. — Пришли бросить вызов мне и моей юной партнерше? Ну что ж, садитесь! Вы знакомы с мисс О'Мэлли?

— Насколько я понимаю, вы племянница миссис Уэнтворт, — сказал сэр Джайлс, после того как вдова представила ему Катрин.

— Да, моя мама приходится ей старшей сестрой, — ответила она.

— И вы приехали сюда из Бата, — продолжал сэр Осборн.

— Да, сэр. Я живу там уже несколько лет.

— Сэр Джайлс, у вас есть партнер? — обратилась вдова к баронету.

— Моя сестра не прочь присоединиться к нам, мэм… А, вот и она, готовая к карточным битвам!

Было бы трудно найти менее грозного соперника, подумала Катрин, когда увидела средних лет леди, одетую в яркое оранжевое платье, нервно теребящую ручки своей плетеной сумочки.

Но мисс Осборн оказалась блестящим игроком, как и ее брат, баронет. Они легко выиграли первый раунд, и Катрин было трудно уследить за всеми перипетиями игры и принять верное решение, чувствуя на себе тяжелый взгляд своей партнерши с одной стороны и проницательный взгляд серых глаз баронета с другой. Но она взяла себя в руки, и они с леди Чарлзуэрт выиграли второй раунд и в финале вышли победителями.

— Я не ошиблась, выбрав вас, мисс О'Мэлли, своей партнершей по игре, — с удовлетворением пророкотала миссис Чарлзуэрт. — Вы видели, Осборн? Какая выдержка у этой хрупкой девушки!

— Похоже, именно так оно и есть, мэм, — согласился тот, бросив быстрый взгляд на Катрин. — Мисс О'Мэлли полностью отвечает самым требовательным запросам… Она, несомненно, сделает прекрасную партию.


Глава третья

<p>Глава третья</p>

— Я хочу кое-что добавить к тому, что ты мне вчера рассказала.

Эти неожиданные слова кузины насторожили Катрин, и она отошла от окна, за которым с самого утра шел затяжной дождь, и подошла к Каролине, старательно трудившейся над довольно сложной вышивкой.

— Ты это о чем? — недоуменно спросила Катрин.

— О майоре Россе. В разговоре Ричард как бы, между прочим, заметил, что сам Веллингтон очень высокого мнения о майоре и поручает ему самые ответственные дела.

— Я не сомневаюсь в его храбрости, — возразила Катрин, стараясь сдержать раздражение. — Я только сказала, что он бессердечный негодяй, которому безразличны страдания других людей.

— Мне кажется, ты чересчур строга, — упрекнула ее Каролина. Сговорчивая и мягкая по натуре, она, однако, умела отстаивать свое мнение. — Когда вчера вечером я говорила с ним, он мне понравился. Ричард рассказал мне об одном случае с майором, о котором узнал от одного знакомого офицера. Наши войска, с боем взявшие какой-то французский город, бесчеловечно обращались с его жителями. Так вот, майор Росс заступился за жену французского офицера. Я не знаю всех подробностей, так как Ричард не стал о них распространяться, но этот случай убедил меня, что джентльмен, рискующий жизнью ради спасения чести леди, должен быть благородным человеком. Этот рассказ заставил меня задуматься, не напрасно ли обвинили майора в неверности несколько лет назад?

— Мы тоже не знаем, насколько был правдив рассказ о его героизме во французском городе, который сдался на милость победителя, — настаивала на своем Катрин.

— Мама вчера вечером очень долго говорила с ним, так что мы в любой момент можем спросить у нее, что она знает о его подвигах, — предложила Каролина.

В это время в гостиную вошла миссис Уэнтворт. Как только мать удобно устроилась в кресле, Каролина без обиняков спросила:

— Мама, ты хорошо знала того галантного майора, с которым говорила вчера вечером?

— Ну, я бы этого не сказала, дорогая, — ответила миссис Уэнтворт, взяв в руки пяльцы с незаконченной вышивкой. — Когда я уехала из Дорсетшира, выйдя замуж за твоего отца, Дэниел был мальчиком лет шести-семи, но я хорошо помню его отца, Эдвина Росса, красивого серьезного джентльмена. Дэниел, как мне показалось, унаследовал от отца и его внешность, и его характер.

И она сообщила нечто такое, от чего двоюродные сестры обменялись удивленными взглядами.

— Я и не знала, что майор Росс крестник нашего дедушки! — воскликнула Катрин.

— О да, дорогая, — подтвердила тетя. — Дедушка дружил с Эдвином Россом с детства, и когда Дэниел появился на свет, мой дорогой папа полюбил его как родного. Папа не раз писал мне, что очень скучает по Дэниелу, когда тот уехал в Индию.

Эти слова так заинтересовали Каролину, что она отложила любимое занятие.

— Майор Росс был в Индии? Представляю, какая там интересная, насыщенная удивительными событиями жизнь.

— Не знаю, понравилась ли Дэниелу жизнь в Индии, но, пока он был в отъезде, в его семье произошли печальные события.

Хотя Катрин старалась не выдать своего любопытства, ее кузина настояла на том, чтобы леди Лавиния подробно им все рассказала.

— Его отец умер через год после отъезда сына. Хотя дядя Дэниела, сэр Джошуа Росс, сразу же написал ему письмо, сообщая о смерти отца, прошло немало времени, пока оно достигло адресата. Когда Дэниел вернулся домой, его ждала еще одна печальная новость. Джулия Мелроуз, девушка, в которую он был влюблен с детства, незадолго до его возвращения вышла замуж за его кузена Саймона Росса, сына Джошуа Росса.

— Бедный майор Росс! — воскликнула Каролина.

Катрин не удержалась и спросила, не был ли майор официально помолвлен с Джулией. Лавиния Уэнтворт покачала головой.

— Нет, не был, хотя родители Джулии были бы не против их союза. Дэниел был сыном богатого землевладельца и считался завидным женихом. По всей видимости, родители Джулии решили, что помолвку можно отложить на год-два, тем более что Дэниелу едва исполнилось двадцать, когда он отплыл в Индию. Я думаю, — продолжала леди Лавиния, — что он уехал, чтобы чем-то занять себя до совершеннолетия, когда он сможет просить руки Джулии у ее отца.

— Но если Джулия и Дэниел действительно любили друг друга, почему она вышла замуж за Саймона? — спросила Каролина.

— Этого я не могу сказать, дорогая. Я только знаю, что Джулия, Дэниел и Саймон росли вместе с раннего детства. Насколько мне известно, Джулия всегда отдавала предпочтение Дэниелу. Все думали, что в один прекрасный день они станут мужем и женой. — Леди Лавиния пожала плечами. — Можно только предполагать, какое давление было оказано на Джулию, чтобы заставить ее выйти замуж за Саймона. Надо учесть, что после смерти сэра Эдвина Росса титул унаследовал не Дэниел, а Саймон. — Миссис Уэнтворт вздохнула и покачала головой. — Был ли этот брак счастливым или нет, я не знаю, но у Джулии шесть лет спустя родился сын. Судьбе было угодно, чтобы этот союз был прерван трагическим событием — Саймон Росс погиб от шальной пули на охоте.

— И тем открыл дорогу майору, — с едва заметным ехидством заметила Катрин, что заставило ее тетю улыбнуться.

— Вполне возможно, что их любовь разгорится снова, — сказала леди Лавиния. — Он никогда не говорил о женитьбе, хотя в последние годы ходили упорные слухи о его связях с несколькими женщинами.

— Я хорошо помню, что, когда я жила у дедушки в Дорсетшире, Дэниел Росс, тогда еще капитан, разбил сердце моей подруги, нашей соседки Хелен Раштон, — сказала Катрин.

— Хелен Раштон? — повторила тетя. — Но она была тогда совсем девочкой! Сколько ей было лет?

— Семнадцать.

— Очень жаль, что она умерла такой молодой. Я помню ее мать, миссис Раштон. Милая женщина, но какая-то не от мира сего и, надо сказать, довольно невзрачная. Я помню, как ваш дедушка заметил однажды, что Хелен была очень похожа на свою мать.

Раньше Катрин не замечала, что ее подруга в свои семнадцать лет производила впечатление девочки-подростка. Но, оглядываясь назад, она должна была признать, что Хелен в самом деле была не в меру впечатлительной и мнительной и ей действительно могло показаться, будто Дэниел Росс был влюблен в нее, а потом охладел к ней.

Отогнав эту предательскую мысль, Катрин проговорила уверенным тоном:

— Я также слышала, тетя, что капитан Росс увлекся одной местной молодой вдовой.

— Очень может быть, дорогая. Ему тогда было года двадцать три — двадцать четыре. Но не думаю, что у него были серьезные намерения. Джентльмены редко женятся в таком возрасте. Вспомни, он все еще переживал измену Джулии Мелроуз. Когда я говорила с ним вчера вечером, у меня создалось впечатление, что теперь он мечтает остепениться и заняться своими имениями. Он богат, и ему не составит большого труда найти себе жену.

— Хотя маловероятно, что майор Росс когда-нибудь унаследует титул, нет ничего невозможного в том, что он и его первая любовь снова встретятся и будут счастливы, — сказала Каролина.

— Хорошо бы завтра была хорошая погода. Так не хочется возвращаться в Бат под проливным дождем! — перевела разговор на другую тему Катрин.

— Куда ты торопишься, Катрин? Мы с мамой надеялись, что ты погостишь у нас подольше!

— Я бы с удовольствием осталась на недельку-другую, но боюсь, меня будут мучить угрызения совести: бедная Кларисса Маунтджой сидит дома одна, — возразила Катрин с улыбкой.

— Мне кажется, что тетя Августа поступила неправильно, навязав тебе в компаньонки такую глупую женщину, как эта Кларисса! — воскликнула тетя Лавиния с раздражением. — Компаньонку держат с одной целью — сопровождать свою хозяйку, тем более что ты еще не замужем. А мисс Кларисса осмелилась пренебречь своими обязанностями, сославшись на то, что в дороге ее укачает!

— Поверьте, тетя Лавиния, мне не жаль, что мисс Кларисса не поехала со мной. — Катрин вздохнула. — Дело в том, что в ее компании мне невыносимо скучно, так как она действительно очень глупая женщина, хотя изо всех сил старается сделать мне приятное. Но я не нарушу обещания, которое дала двоюродной бабушке, что никогда не уволю Клариссу. Бедная женщина терпела мигрени и тяжелый характер леди Августы более двадцати лет!

— Тебе не понадобилась бы никакая компаньонка, если бы ты осталась жить у нас, — напомнила ей тетя Лавиния.

Тетя не упускала случая, чтобы не начать уговаривать ее переехать к ним в Гэмпшир, и Катрин каждый раз давала уклончивый ответ. Не то чтобы она опасалась, что будет несчастлива в доме тети и дяди, нет, она любила их и двоюродных брата и сестру. Катрин не боялась, что утратит независимость, так как у тети был покладистый характер и она позволила бы своей любимой племяннице делать все, что той вздумается. Катрин не хотела остаться в этом гостеприимном доме, боясь своим присутствием принести им несчастье, как это уже не раз случалось.

Дверь открылась, и вошел дворецкий с серебряным подносом в руках.

— Что там у тебя, Мелдрю?

— Письмо из Осборн-Хауса для мисс О'Мэлли, мэм, — ответил он, передавая Катрин серебряный поднос. — Слуга сэра Осборна здесь и ждет ответа, мисс.

Катрин взяла письмо, на котором изящным почерком было выведено ее имя, и сломала печать.

— Боже мой! — воскликнула она, пробежав глазами несколько строк. — Сэр Джайлс и его сестра приглашают меня сегодня к трем часам на чай. Тетя Лавиния, вы свободны во второй половине дня? — спросила Катрин, передавая ей записку.

— Дело в том, дорогая, что обещала приехать леди Чарлзуэрт. Но в любом случае, — добавила тетя, прочитав записку, — Осборны приглашают только тебя. Я думаю, что не стоит отказывать сэру Джайлсу и его сестре.

Катрин не сомневалась в искренности слов тети. Что касается Каролины, то по ее виду нельзя было сказать, что она ждала свою будущую свекровь с нетерпением, но ей ничего не оставалось, как смириться со своей участью.

— Значит, вы не против, тетя Лавиния, если я приму приглашение Осборнов? Мне понравился сэр Джайлс, умный, благородный джентльмен, к тому же обладающий редким чувством юмора, — сказала Катрин.

— Конечно, я не против, дорогая. Мелдрю, скажите слуге из Осборн-Хауса, что мисс О'Мэлли принимает приглашение с искренней благодарностью.

— Ну, Катрин, ты, должно быть, произвела неизгладимое впечатление на нашего соседа! — насмешливо проговорила Каролина, как только дворецкий ушел. — Когда он приезжает в свое поместье, то довольно редко появляется на людях и никого не приглашает к себе.

— Ты не совсем права, Каролина, — возразила миссис Уэнтворт. — Сэр Джайлс всегда был радушным человеком. Конечно, после смерти жены и маленького сына он стал более замкнутым, но этому есть веская причина. Он бы чаще приезжал в свое поместье, если бы не был занят важными государственными делами.

— Знаешь, мама, я никогда не могла понять, чем занимается сэр Джайлс в Лондоне. Боюсь, что даже папа не может сказать ничего определенного на этот счет, — произнесла Каролина.

— Да, мы не знаем ничего определенного о нашем уважаемом соседе, это правда, — согласилась леди Уэнтворт. — Он как-то намекнул, что его работа связана с министерством обороны. Я случайно узнала, что он один из близких друзей регента. Возможно, в его обязанность входило сообщать будущему королю о ходе военных действий. Однако почему сэр Джайлс продолжает надолго оставаться в столице, когда Наполеона сослали на Эльбу, и война закончилась, я не понимаю. — Она замолчала, но вдруг оживилась, будто что-то внезапно вспомнила. — Странно, но твой отец, Каролина, сказал, что сэр Джайлс и майор Росс уехали сегодня утром в столицу. — Леди Лавиния пожала плечами. — Очевидно, сэр Джайлс должен вернуться… Хорошо бы он вернулся, а то нашей Катрин придется провести с его скучной сестрой не меньше часа.

Катрин так и подмывало сказать, что если бы ей можно было выбирать между леди Чарлзуэрт и мисс Осборн, то она бы выбрала сестру сэра Джайлса, как наименьшее из двух зол.


Уэнтворты любезно предоставили Катрин карету, и она отправилась в поездку с расчетом прибыть точно в указанное время. Ей было интересно побывать в доме человека, общение с которым на обручении кузины доставило ей истинное удовольствие. Дождь прекратился, выглянуло неяркое февральское солнце, что тоже способствовало хорошему настроению. Омрачало ее радость лишь то, что ей не позволили отправиться в Осборн-Хаус без сопровождения Брайди.

Верная ее служанка забралась в карету вслед за своей хозяйкой.

Чтобы скрыть свое недовольство, Катрин отвернулась и стала смотреть в окно. Вот уже почти год ей приходилось терпеть тягостную опеку служанки и компаньонки. Ее покойная бабушка Августа Фэрчайлд была временами вспыльчивой, как многие старые леди, острой на язык и мало считалась с чувствами других людей, но была свободна от предрассудков. И давала Катрин возможность поступать так, как та считала нужным. После ее смерти Катрин надеялась, что станет сама распоряжаться собой, однако сразу же попала в зависимость от двух женщин, которых сама же и наняла.

Разве это не смешно? Катрин решила, что пора исправить создавшееся положение. За две недели, проведенные в Гэмпшире, она почувствовала себя более свободной, чем в городе. В хорошую погоду они с Каролиной выходили на прогулку или посещали соседний поселок.

Жизнь у тети отличалась от той, что Катрин вела в Бате. С тех пор, как она стала хозяйкой, ей ни разу не удалось походить по модным магазинам одной. С ней обязательно увязывалась мисс Маунтджой, которая болтала без умолку, не отставая ни на шаг. Всегда не в меру угодливая, Маунтджой так надоела ей, что девушка готова была заткнуть себе уши, лишь бы не слышать ее приторный льстивый голос. Если бы не обещание, данное бабушке, она сразу же рассталась бы с компаньонкой.

Печально вздохнув, Катрин посмотрела на Брайди, сидевшую напротив. Как быть с этой женщиной, которая с такой любовью заботилась о ней с самого рождения? Разумеется, Катрин не может обидеть человека, который так к ней привязан. Надо убедить Брайди, что молодая независимая женщина сама в состоянии принимать правильные решения и позаботиться о себе. Пора начинать борьбу за свою независимость — подумала Катрин.

— Не могу понять, почему вы решили сопровождать меня в этой короткой поездке? — спокойно спросила она.

Лицо Брайди приняло упрямое выражение.

— Если бы я не поехала, то кто бы о вас позаботился?

— Кучер моей тети заверил ее, что я вернусь целой и невредимой.

— Ха! Этот дурак понятия не имеет, что нужно делать, чтобы вам было тепло и уютно, — возразила Брайди, заботливо укрывая ноги хозяйки меховым пологом, который она предусмотрительно захватила с собой. — Я обещала вашей матушке, что всегда буду заботиться о ее девочке. И я сдержу свое слово, которое дала своей хозяйке на ее смертном одре. Брайди будет с вами, мисс Кейт, до последнего вздоха!

О боже! Как же убедить преданную служанку, что девочка превратилась во взрослую женщину, которой тягостна излишняя забота?

Тем временем кучер остановил карету у парадных дверей усадебного дома, который произвел на Катрин сильное впечатление.

— Уж раз вы решили опекать меня, как маленькую девочку, то проводите меня в дом. Не сомневаюсь, что вас пригласит на чай кто-нибудь из старших слуг. — Помолчав, Катрин украдкой взглянула на Брайди. — И, пожалуйста, попридержите свой не в меру бойкий язычок.

Брайди, удивленная и вместе с тем рассерженная из-за неуместного, по ее мнению, замечания, не успела возразить своей молодой хозяйке, так как появился дворецкий и провел их в дом.

— Сэр Джайлс ожидает вас, мисс О'Мэлли. — Дворецкий пристально посмотрел на Брайди, заметив, что та готова следовать за своей хозяйкой. — Я распоряжусь, чтобы вашей служанке принесли какое-нибудь угощение, — сказал он.

Увидев любящий взгляд темных глаз Брайди, Катрин стало жалко ее. Но дворецкий уже распахнул перед ней дверь. Сэр Джайлс поднялся из-за письменного стола и, подойдя к Катрин, взял ее за руку.

— Моя дорогая мисс О'Мэлли! Мы с сестрой чрезвычайно рады, что вы приняли наше приглашение, — отослав слугу кивком головы, проговорил сэр Джайлс. — Проходите и садитесь поближе к камину.

Катрин колебалась. В серых глазах баронета промелькнули веселые искорки, когда он увидел ее смущение.

— Дитя мое, я настолько стар, что гожусь вам даже не в отцы, а в дедушки. Уверяю вас, моя сестра тотчас присоединится к нам, как только вернется из города.

Сердясь на себя за невольное замешательство, Катрин в то же время была удивлена странным поведением мисс Осборн, которая пригласила ее на чай, а сама уехала в соседний городок. Но делать было нечего. Катрин села в удобное кресло у горевшего камина.

Хозяин подошел к столику с графинами, а Катрин оглядела комнату, которая напомнила ей дедушкину библиотеку в доме в Дорсетшире. Отличалась эта комната тем, что у нее была вторая, чуть приоткрытая, дверь.

— Могу я предложить вам бокал мадеры, моя дорогая? — Увидев, что гостья снова в замешательстве, сэр Джайлс едва заметно улыбнулся и налил второй бокал. — Вы приехали на чашку чая, а хозяин предлагает вам довольно крепкий напиток. Какой зловещий смысл заложен во всем этом? — спросили вы себя. Очень похвально с вашей стороны, что вы ведете себя столь осмотрительно, дитя мое. Для беспечных в нашем мире уготовано много подводных камней. И у меня есть веская причина переговорить с вами наедине.

Заинтригованная таким удивительным вступлением, Катрин спокойно взяла бокал с мадерой из рук сэра Джайлса.

— У вас необыкновенного цвета волосы, мисс О'Мэлли, — заметил он, все больше удивляя ее. Сэр Джайлс сел в кресло напротив и не спускал с нее глаз. — Я полагаю, вы унаследовали этот цвет от отца-ирландца.

— Да, сэр, — ответила она, спрашивая себя, что еще вздумается спросить у нее этому странному джентльмену.

— Как мне рассказывали, вы со своим отцом были очень дружны. Жаль, что он погиб, выполняя свой воинский долг… Трагедия в том, что его гибель была предопределена еще до того, как он отплыл из Ирландии. — Сэр Джайлс заметил, с какой силой Катрин сжала свой бокал, а взгляд ее бирюзовых глаз стал таким же пристальным, как и у него самого. — Причиной гибели вашего отца стал не злой рок, а те, кто предупредил французов, что три корабля, груженные боеприпасами, в назначенный срок отправятся в Португалию. И французы устроили им западню.

— Как… как вы об этом узнали?! — воскликнула Катрин. Нестерпимая боль, пронзившая ее сердце в тот день, когда она узнала о смерти отца, сейчас возникла с новой силой. Значит, ее отец погиб из-за подлого предательства!

— Мое дело — знать все, — ответил сэр Джайлс, тонко улыбаясь. — Можно служить своему отечеству, не надевая военного мундира. Не все враги так же хорошо видны, как на поле боя. — Взгляд его серых глаз стал твердым и решительным. — Наполеон сослан на Эльбу. Но для меня война еще не закончилась. Я буду вести ее до тех пор, пока не разоблачу всех подлых предателей, скрывающихся под маской добропорядочных людей. Это они в течение всей войны сообщали французам секретные сведения. — Сэр Джайлс отпил немного вина, наблюдая за Катрин из-за края бокала. — Человек, которого я должен разоблачить, — предатель без чести и совести, он несет ответственность за разглашение содержания документов, направленных в Адмиралтейство. В них было требование обеспечить корабли, на одном из которых служил ваш отец, эскортом для их охраны. В годы войны появилось много шпионов, работавших на Францию, но меня интересует лишь один из них, потому что я, по неосмотрительности, недооценил его. Он, в частности, виновен в смерти молодой француженки, чьи знания были бы бесценным подспорьем в раскрытии шпионской сети, действовавшей во время войны в нашей стране.

Катрин не сводила глаз с хозяина дома. Она поняла, почему сэр Джайлс, засекреченный контрразведчик, пригласил ее к себе.

— Вы думаете, что я смогу быть полезной в достижении вашей цели?

— Да, дитя мое. Как только я увидел вас, я был потрясен, насколько вы похожи на молодую женщину, которую убили, несмотря на то, что я тщательно оберегал ее, — сказал сэр Джайлс дрогнувшим голосом. — Я невольно подвел ее, и груз этой вины не дает мне покоя. Однако теперь я буду умнее и приложу все силы, чтобы подобная трагедия не повторилась. Но если вы согласитесь помочь мне, вы должны знать с самого начала, что ваша жизнь может оказаться под угрозой. — Откинувшись на спинку кресла, он с минуту молча смотрел на нее. — Теперь, прежде чем продолжить наш разговор, мне необходимо знать, обязуетесь ли вы служить на благо нашего отечества? Если все пройдет успешно, это будет местью за смерть вашего отца.

Как только Катрин ответила, что приложит все силы, чтобы оказать помощь в таком важном деле, вторая дверь кабинета открылась настежь, и в комнату вошли мужчина и женщина, которым на вид было лет по сорок.

— Не бойтесь, дитя мое, — сказал сэр Джайлс. — Я хочу представить вас мистеру Артуру Эшкрофту и его сестре мисс Маргарет Эшкрофт. Это мои самые надежные помощники. Главная роль в разработанном мною плане будет принадлежать вам, а они будут вам помогать. Есть еще один ключевой игрок, с которым я свяжусь позже. А сейчас нам надо подумать, как вы, мисс О'Мэлли, тайно покинете Бат — одна, без сопровождающих, — чтобы не вызвать ничьих подозрений.

Катрин сразу представила полную женщину средних лет и, улыбнувшись, сказала:

— А вот это, сэр Джайлс, сделать гораздо труднее, чем вы думаете!


Глава четвертая

<p>Глава четвертая</p>

Дэниел Росс, откинув голову на спинку кресла и положив ноги на каминную решетку, ближе к потрескивающим поленьям, с удовольствием потянулся. Его пребывание у давнего друга Гарри Дэвенса здесь, на Керзон-стрит, должно скоро подойти к концу. Прошедшие несколько недель оказались на редкость удачными и приятными по сравнению с теми лишениями и невзгодами, которые ему пришлось пережить в последние годы.

Лондону было что предложить молодому холостяку. Россу понравилось проводить время в компании тех, кто, как и он, сам, познали тяготы походной жизни и теперь прожигали жизнь в увеселительных заведениях. В этих кутежах он провел несколько вечеров и ночей, с головой окунувшись в темный омут низменных страстей. Но праздное времяпровождение было все-таки не для него. Пора было возвращаться в родной Дорсетшир и заняться домом и хозяйством.

Пригубив содержимое бокала, Дэниел стал размышлять над своим будущим. Он не жалел, что продал свой чин майора и оставил армейскую службу. Теперь его отношение к наследству от отца круто изменится. Он отнюдь не сразу полюбил землю своих предков. В его жизни вообще было мало любви к чему бы то ни было и, в особенности, любви к женщине.

Дэниел снова отпил из бокала. Хотя в последние годы он вел жизнь, далекую от монашеской, он не встретил женщины, которая так же покорила бы его сердце, как Джулия во времена его юности. Даже сейчас, по прошествии стольких лет, он помнил, как был убит горем, когда узнал, что его возлюбленная, которую он безумно любил с детских лет, предала его и вышла замуж за его двоюродного брата. Этот печальный жизненный опыт сделал его жестоким и циничным, и все женщины потеряли его доверие.

Он нахмурился. Если это действительно так, тогда почему его душа не содрогнулась, когда он встретился с Джулией несколько месяцев назад после стольких лет разлуки? Дэниел ожидал, что почувствует нечто большее, чем легкий приступ ностальгии по тем счастливым дням, которые они провели в дни их юности. Время пощадило ее, и она по-прежнему была хороша собой. Грациозная и невозмутимая, она осталась для него образцом истинной женственности. Не то, что эта змея, которая встретилась на его пути несколько недель назад! Дэниел побледнел от гнева, когда вместо милого образа златокудрой красавицы с небесно-голубыми глазами представил совсем другую особу — с рыжевато-каштановыми кудрями.

Росс покрутил головой, чтобы прогнать это навязчивое видение, которое преследовало его все время, что он жил в Лондоне. Эта непредсказуемая маленькая злючка была воплощением всего того, что он ненавидел в женщинах! Вздорная и острая на язык, она без видимой причины набросилась на ничего не подозревающего джентльмена! Любой мужчина, который безрассудно решит на ней жениться, заслуживает сожаления и сочувствия, подумал Дэниел, но почему он не может забыть эту дурно воспитанную дикарку?

Дверь открылась, и в комнату вошел слуга, сообщивший, что к нему пришел посетитель. Бросив взгляд на часы, стоявшие на каминной полке, Дэниел подумал, что для приема гостя время неподходящее.

— Посетитель назвал свое имя? — спросил Дэниел.

— Нет, — ответил слуга. — Но он, как мне показалось, уверен, что его обязательно примут.

Майор легко поднялся с кресла и направился к столику с графинами.

— Чему обязан столь поздним визитом? Я думал, вы вернулись в Гэмпшир.

— Я вернулся… ненадолго, — ответил посетитель, садясь в кресло у камина и принимая бокал из рук хозяина. Он подождал, пока тот сядет в кресло напротив, и добавил: — Но вот уже почти три недели, как я в Лондоне.

— Бросьте, Осборн! Выкладывайте, что заставило вас прийти сюда?

— Вы, как всегда, потрясающе бесцеремонны, — улыбнулся баронет. — Однако, мой дорогой друг, именно это я рассматриваю как одно из ваших ценных качеств. — Серые глаза сэра Джайлса сверкнули. — Вы так разительно отличаетесь от всех, с кем я был вынужден работать в последние годы!

— Вас никто не заставлял заниматься этой работой, — буркнул Дэниел. — Вы ввязались в это дело по собственному желанию.

— Нет, по необходимости, — поправил его сэр Джайлс. — Хотя не могу отрицать, что у меня к таким делам есть склонность. Но хочу вам заметить, что я еще очень далек от выполнения поставленной задачи.

— А я свою задачу выполнил! — резко выпалил Дэниел. — Годы жестокой войны… тысячи погибших… и ради чего?

— Вот почему я здесь, майор Росс. Скажу вам прямо, мне необходим ваш удивительный талант. Я пришел, чтобы уговорить вас возглавить одно дело, начало которому уже положено по другую сторону Ла-Манша.

— Нет! — отрезал Дэниел, вскочив на ноги. — Я уже отвоевался, Осборн! И вы не прикажете мне идти снова воевать — не то время.

Старик тяжело вздохнул, глядя на Росса.

— Да, я не могу приказать вам снова идти воевать, майор, — согласился гость. — Но вы должны это сделать по велению сердца, чтобы восторжествовала хоть какая-то справедливость в отношении тысяч наших соотечественников, напрасно погибших в этой войне.

— Черт бы вас побрал вместе с вашими шпионскими играми! — взорвался майор, не в силах сдержать накопившиеся за годы войны ярость и гнев. — Да кому нужна эта справедливость? — Дэниел краем глаза видел, с какой силой сжал сэр Джайлс ножку бокала. — За чью смерть вы решили отомстить? За смерть тех солдат, которым была уготовлена участь погибнуть за свою страну? Эти несчастные лежат сейчас в безымянных могилах, в чужой земле, на полях сражений в Испании и Португалии! — Дэниел помолчал, о чем-то размышляя. — А может, вы испытываете угрызения совести из-за смерти Жюстины Барон? — вдруг спросил он, пристально глядя на сэра Джайлса.

Осборн стойко выдержал взгляд майора.

— Да, узнав, что Жюстина погибла, я понял, что должен отомстить за ее безвременную кончину.

— Вы ничего ей не должны, Осборн, — возразил ему Дэниел. — Она прекрасно понимала, на какой риск идет. Жюстина и этот негодяй-предатель, который не давал вам покоя все эти годы, были одного поля ягоды. Оба получали денежное вознаграждение, не гнушаясь таким презренным занятием.

— Совершенно верно, — согласился сэр Джайлс. — Как я уже говорил, больше денег Жюстина любила только свою сестру. И я нашел девушку, которая согласилась выдать себя за мадемуазель Луизу Барон. Эта молодая англичанка, если все пойдет по разработанному мною плану, отомстит за неисчислимые и, что самое ужасное, напрасные жертвы.

— Боже мой! — воскликнул Дэниел. — Вы когда-нибудь угомонитесь? Наполеон сослан на Эльбу. Война наконец-то закончилась.

— Возможно, — согласился сэр Джайлс. — Вот почему мой неуловимый «друг» начнет заметать следы и думать лишь о собственном спасении. Вот где его слабое место! Он придет в ярость, когда станет известно, что за время ссылки Наполеона я не сидел, сложа руки и установил местонахождение сестры Жюстины. Я также постараюсь, чтобы ему стало известно, что Жюстина оставила у нотариуса определенные документы и что личность этого нотариуса известна только ее сестре. Но этого мало. Он узнает, что сестра Жюстины намерена приехать в Англию только для того, чтобы завладеть ими. Я полагаю, что в этих документах содержится много интересного, и эта девушка позволит мне ознакомиться с ними перед отъездом во Францию. — Увидев, что Дэниел отнесся к его словам довольно скептически, сэр Джайлс улыбнулся. — О, это, без сомнения, доставит ему массу неприятностей. Я обещал Жюстине никому не говорить, что у нее есть сестра, и что она никогда не будет участвовать в моих опасных затеях. И я сдержал свое слово и сдержу его в будущем. Что касается служанки Жюстины, Мари Дюбуа, то это совсем другое дело. Я связался с ней, и она готова помочь в разоблачении убийцы своей молодой хозяйки. Мари именно тот человек, кто возьмет на себя заботу о нашей очаровательной самозванке по ту сторону Ла-Манша.

— Наша очаровательная самозванка? — переспросил майор, выгнув дугой левую бровь.

— Само собой разумеется, вы поедете во Францию, чтобы сопровождать свою… э… красавицу жену в Англию. Естественно, вам не понадобится заметать следы, как вы это делали раньше. Однако когда намеченная нами жертва начнет бить тревогу среди своих бывших соратников, я должен во что бы то ни стало спасти это невинное дитя — нашу прелестную самозванку.

— Неужели таким же образом, как вы спасали Жюстину, которая была под вашим покровительством? — насмешливо спросил сэра Джайлса Росс, напомнив своему посетителю об ошибке прошлых лет.

Сэр Джайлс стал внимательно рассматривать содержимое своего бокала.

— На этот раз есть существенное отличие. Мой друг, как только вы тайно доставите эту девушку в Дувр, ваше участие в этом предприятии закончится. Вы сможете спокойно вернуться в свой Дорсетшир и обо всем забыть. Если нам удастся разоблачить этого предателя, вы получите свою долю вознаграждения.

Губы Дэниела тронула презрительная усмешка.

— Так вот что вы использовали в качестве важного стимула, чтобы уговорить эту сумасбродную женщину принять участие в таком опасном предприятии! Деньги!

— Нет, не деньги, — возразил сэр Джайлс. — Она даже не подозревает о вознаграждении. У нее есть своя довольно веская причина добиваться суда над этим предателем.

Дэниел разразился хохотом.

— Если она думает, что этот человек когда-нибудь предстанет перед судом, то она легковерная дурочка!

Глаза сэра Джайлса потеплели.

— Нет, она не дурочка, Росс. Эта необыкновенно смелая молодая женщина отдает себе отчет, что, если что-нибудь пойдет не так, как надо, она окажется перед лицом смертельной опасности. — Он посмотрел на человека, который всегда пользовался у него уважением. — Вы мне нужны, Росс, потому что я могу на вас положиться. Как вы уже сказали, я не могу вам приказать заняться этим важным делом. Я могу только попросить вас в последний раз послужить своему Отечеству.


Сэр Джайлс решил, что ему надо обязательно посетить свой клуб. Когда он туда отправился, то с большим удовольствием обнаружил среди посетителей несколько очень интересных джентльменов, которые сидели в углу за большим столом. Пройдясь по залу, он нашел свободное место и велел официанту принести вина.

— А я и не знал, что вы в Лондоне, Осборн, — заметил джентльмен, сидевший за тем же столом с картами в руке. — Вы уже знакомы с молодым Джиффордом, моим дальним родственником, которому я покровительствую?

— Нет, Уэйверли, я еще не имел такого удовольствия, — ответил сэр Джайлс, взглянув на молодого джентльмена, сидевшего рядом с дородным бароном.

— Вы незнакомы и с моим ближайшим соседом, — вмешался в разговор джентльмен, сидевший слева. — Мы с сэром Джошуа приехали в столицу пару дней назад.

— Мы знакомы, Крэнфорд, — возразил сэр Джайлс. — Как дела, Джошуа Росс? Давненько вас не было в Лондоне. Хотя недавно я видел вашего племянника.

— Ба! Что вы говорите? — воскликнул сэр Джошуа. — Я видел парня раз или два с тех пор, как он продал свой чин. Если вы думаете, что он теперь остепенится, то ошибаетесь. Оставив армию, он будет бездельничать до конца своих дней. — Сэр Джошуа печально вздохнул. — Я теперь редко покидаю свое имение. Здоровье мое пошатнулось. Вот почему я воспользовался случаем и присоединился к молодому Крэнфорду, когда узнал, что он едет в Лондон. Невестка уговорила меня показаться столичным врачам, так как я почти оглох на правое ухо, хотя левое еще что-то слышит. Так что говорите громче, если хотите, чтобы я вас услышал.

Так как сэра Джайлса не устраивала перспектива сорвать голос, он обернулся к джентльмену слева:

— Кстати, Крэнфорд, я получил ваше письмо, где вы приглашаете меня на прием, который состоится через месяц. Если бы не непредвиденные обстоятельства, я бы с радостью принял ваше предложение.

— Что вам может помешать? Вы свои дела завершили, не так ли, Осборн?

— Вы правы, Девенхэм, я тоже так считаю.

— Тогда что же вам мешает? — настаивал виконт. — Вы встретились бы со своими друзьями.

Сэр Джайлс едва заметно улыбнулся.

— Вы не можете представить, как я рад слышать это, но, к сожалению, обстоятельства складываются так, что мне придется остаться в Лондоне. Я точно не знаю, когда она приедет, но полагаю, что она уже в Париже и теперь дожидается того, кто ее будет сопровождать по пути в Англию.

От удивления у джентльменов округлились глаза. С тех пор, как несколько лет назад умерла жена сэра Джайлса, было доподлинно известно, что он не встречался ни с одной женщиной.

— Уж не хотите ли вы сказать, что нашли себе красотку из Франции! — воскликнул лорд Уэйверли, весело смеясь. — Хотел бы я с ней познакомиться. Она, должно быть, необыкновенно хороша собой, если вы позаботились, чтобы ее сопровождали при пересечении Ла-Манша!

— Да, вы совершенно правы, она особенная! — Сэр Джайлс взял графин с вином, принесенный официантом, и наполнил бокал. — Да и как может быть иначе? Это же родная сестра Жюстины Барон, мадемуазель Луиза Барон.

— Мы ее знаем? — спросил виконт Девенхэм, наморщив лоб. — Что-то я не припомню, слышал ли прежде это имя.

— Нет? — переспросил сэр Джайлс. — Тогда я вам напомню. Жюстина Барон была французской шпионкой, которая обосновалась в нашей стране несколько лет назад. У нее во Франции осталась сестра, и хотя девушка не имела к шпионской деятельности никакого отношения, она таинственно исчезла примерно в то же время, когда погибла ее сестра. Несколько месяцев назад я нашел, где она живет, и написал ей. В ответ она прислала письмо. Теперь, когда война закончилась, она хочет приехать в Англию, чтобы побывать на могиле своей сестры Жюстины. Она также сообщила, что у Жюстины были важные документы, которые она доверила одному лондонскому нотариусу, но его имя известно только Луизе. Она разрешила мне с ними ознакомиться, когда возьмет их у нотариуса. Теперь вы понимаете, почему я заинтересован в том, чтобы она прибыла в Англию тайно, что обеспечит ей полную безопасность. Естественно, она и человек, которого я послал сопровождать ее, приедут в нашу страну под вымышленными именами, выдавая себя за мужа и жену.

Молчание, последовавшее за этим удивительным признанием, было нарушено сэром Джошуа, который распечатал новую колоду и спросил у сэра Джайлса, сдавать ли ему карты.

— Почему бы и нет? — ответил тот. — Я чувствую, что сегодня вечером мне крупно повезет.

И он оказался прав, выиграв несколько партий, после чего игроки встали из-за стола, оставив только одного джентльмена.

— Скажите, — обратился сэр Джайлс к своему партнеру, — почему они ушли? Из-за моей удачной игры или из-за того, что я им рассказал? Наверняка не все насторожились, услышав мою выдумку, в которой нет ни капли правды.

— Вам остается только надеяться, что… э… намеченная вами жертва поверила в это, — ответил его собеседник.

— Возможно, сейчас он не поверил, но у него появится непреодолимое желание самому проверить услышанное. И вот тут-то я его и выведу на чистую воду!

— Так вы знаете, кто это?

— У меня сейчас нет стопроцентной уверенности, но пройдет немного времени, и я смогу точно сказать, кто он. У меня вся надежда на мою очаровательную маленькую самозванку, которая, без сомнения, окажет мне в этом неоценимую услугу.

Глаза его собеседника стали круглыми от изумления.

— Вон оно что! Молодая женщина действительно приедет из Франции!

— Да, мой дорогой. И ее будет сопровождать… некто, к кому я отношусь с величайшим почтением. Он сейчас, должно быть, переплывает Ла-Манш, и если все пойдет по намеченному плану, он привезет эту девушку в Англию целой и невредимой, не дав подозреваемому в предательстве собрать своих соратников. К сожалению, этот негодяй прилагает усилия к тому, чтобы как можно скорее отправить кого-нибудь во Францию. Я же со своей стороны отправляюсь спать, так что позвольте пожелать вам спокойной ночи.


Сэр Джайлс задержался в клубе только для того, чтобы взять трость и котелок, и затем пошел домой пешком в прекрасном расположении духа.

Только он вставил ключ в замочную скважину парадной двери своего дома, как подъехала карета, и из нее вышел некто очень ему знакомый.

— Эшкрофт! Что, черт возьми, вы здесь делаете?

Не дожидаясь ответа, сэр Джайлс быстро отпер дверь и, пропустив гостя вперед, вошел в дом. Он всегда отпускал своих слуг, если знал, что поздно вернется, и поэтому в доме было тихо, как в могиле. Сэр Джайлс провел гостя в библиотеку и осторожно закрыл за ним дверь.

— Не хотите ли вы сообщить мне, что майор Росс уже в Париже? — спросил он, зажигая свечи.

Всклокоченный и подавленный, его верный соратник без сил рухнул в первое попавшееся кресло.

— Когда я уезжал из Парижа, он еще не приехал.

— Вам было велено оберегать эту девушку, пока не прибудет Росс, и затем быстро вернуться ко мне. — Сэр Джайлс только сейчас заметил, что его неожиданный посетитель чем-то очень взволнован. — Что случилось, Эшкрофт? Какая-то неприятность во время вашей поездки в Париж?

— Нет, сэр. Все прошло как нельзя лучше. Мы прожили в Париже два дня, когда я впервые услышал об этом. Я посоветовал мисс Катрин сразу же вернуться в Англию, но она даже слышать об этом не хотела. Она сказала, что мы не знаем наверняка, верны ли эти слухи, но если они подтвердятся, то разоблачение предателя тем более необходимо.

— Какие слухи, Эшкрофт? — нетерпеливо спросил сэр Джайлс, теряя самообладание.

— Наполеон сбежал с острова Эльба и направился прямиком на Париж! — Он немного помолчал и добавил: — Те, кто не придает этому особого значения, считают, что Наполеон не представляет собой угрозы. Но есть и такие, кто думает по-другому. В Париже паника, особенно среди иностранцев и тех, кто открыто выступал за возвращение на трон Бурбонов.

Сэр Джайлс, помрачнев, подошел к камину.

— Что я должен сделать, сэр, — спросил Эшкрофт, — поехать в Париж за девушкой и привезти ее сюда? Она могла бы пуститься в обратный путь под своим именем. Никто не обратит внимания на англичанку, которая спасается бегством от этого монстра Наполеона, тем более что сейчас бегут сотни иностранцев.

Воцарилось долгое молчание.

— Нет, оставайтесь в Лондоне. Мы должны, прежде всего, выяснить, что случилось с майором Россом. Раньше он никогда не подводил меня… Я молю Бога, чтобы Росс не подвел меня и на этот раз!


Катрин стояла у окна и в быстро наступающих сумерках старалась рассмотреть, что происходит на улице. Стало гораздо меньше карет и пешеходов. Не чувствовалось уже такой паники, которая охватила город два дня назад. Это потому, подумала она, что многие уже уехали, а оставшиеся тоже собираются в дорогу.

Не ошиблась ли она, решив остаться в Париже? — спрашивала себя Катрин по нескольку раз в день с тех пор, как мистер Эшкрофт вернулся в Англию две недели назад. Он уговаривал ее поехать вместе с ним, так как считал, что из-за непредвиденного поворота событий их и без того опасное предприятие необходимо отложить. Но она решила остаться. Дни шли, а с ними таяла надежда на успех. Вот если бы человек, назначенный сэром Джайлсом сопровождать ее обратно в Англию, приехал, тогда бы появилась реальная возможность довести начатое дело до успешного конца. К сожалению, сейчас оно казалось совершенно невыполнимым.

Скрипнув, дверь открылась, и вошла женщина средних лет, взявшая на себя всю заботу о ней. Мари Дюбуа выглядела сейчас несчастной. Холодок, с которым поначалу ее встретила Мари, быстро исчез, и их отношения стали теперь дружескими и доверительными.

— Я заказала ужин, мадам Дюран, — нарочито громко объявила она, чтобы ее слышали трактирные слуги, — и велела, чтобы стол накрыли прямо здесь.

Хотя Катрин в какой-то степени чувствовала себя под домашним арестом, она хорошо понимала, что Мари делает это из предосторожности. Она очень правдоподобно исполняла свою роль преданной служанки жены процветающего французского торговца. Катрин, со своей стороны, должна была изображать преданную жену, с нетерпением ждущую возвращения мужа с юга Франции, чтобы вместе вернуться домой. К сожалению, к этой роли она привыкала с трудом и часто просто забывала, что должна выдавать себя за француженку, и в разговоре переходила с французского языка на родной.

За сравнительно короткое время произошло столько важных событий, что голова у нее шла кругом. С той минуты, когда она согласилась участвовать в разработанном сэром Джайлсом плане разоблачения предателя, ее спокойному и однообразному существованию пришел конец.

Катрин хорошо помнила то время, когда они с баронетом обсуждали детали ее тайного отъезда из Бата — без какого-либо сопровождения, чтобы не вызвать ни у кого подозрений.

На другой день Катрин, распрощавшись с родственниками в Гэмпшире, уехала, как и намеревалась, в Бат, а через неделю получила письмо, в котором содержалось приглашение погостить у школьной подруги. Через несколько дней в Бат приехала мисс Эшкрофт, которая представилась тетей подруги. Она заявила категорическим тоном, что будет сопровождать Катрин до самого дома своей племянницы и поэтому ни компаньонка, ни служанка Катрин не нужны, так как у тети подруги своих слуг более чем достаточно.

Разумеется, Брайди сказала, что ни за что не отпустит Катрин одну, но мисс Эшкрофт вела себя так властно и высокомерно, что все попытки верной служанки поехать вместе с Катрин окончились ничем.

Мисс Эшкрофт отвезла Катрин во Францию, и там их встретила новая участница опасного предприятия, Мари Дюбуа, а мисс Эшкрофт вернулась в Англию. Катрин, выдававшая себя за жену богатого французского торговца, Мари Дюбуа и мистер Эшкрофт отправились в Париж, где им предстояло дождаться «мужа» Катрин.

Все шло как по маслу. Сэр Джайлс предусмотрел все до мельчайших деталей. Но он был не в состоянии предугадать неожиданный поворот событий, которые произошли, когда Катрин была уже в Париже, и свели на нет всю тщательно продуманную стратегию действий по разоблачению предателя.

Катрин, тяжело вздохнув, отошла от окна и села за стол.

— Я думаю, Мари, мы должны признать, что сэр Джайлс, к сожалению, теперь вынужден отказаться от своего плана. Я завтра же начну собираться обратно в Англию.

— Правильно, — прошептала Мари по-английски. — Не хотела вам это говорить, но когда я сегодня спустилась вниз, то слышала разговор, что, хотя французский король и пошлет войска, чтобы преградить путь Наполеону, тот войдет в Лион без единого выстрела, так как в армии много его сторонников.

И тут раздался стук в дверь.


Глава пятая

<p>Глава пятая</p>

Мари растерянно смотрела то на Катрин, то на высокого мужчину, не в силах решить, кто же из них больше потрясен неожиданной встречей. Глаза цвета морской воды сверлили мужчину гневным взглядом, в то время как в карих глазах светилась откровенная угроза. Пока Мари размышляла над этой непростой задачей, высокий джентльмен, которого она так радушно встретила, вошел в комнату и закрыл за собой дверь.

— Рад видеть вас, Мари. Сколько воды утекло с тех пор, как мы виделись в последний раз! — сказал он по-французски, и Катрин вынуждена была признать, что он говорит и держится, как настоящий француз. — Прошу извинить за вынужденное опоздание. Представляю, что пришлось испытать моей… э… очаровательной жене за эти дни.

Мари заметила, как девушка, прежде такая приятная в обращении, демонстративно повернулась к пришельцу спиной.

— Не извольте беспокоиться, мсье, — успокоила его Мари. — Но должна предупредить вас: иногда она забывает, что должна вести себя как француженка.

— Если бы она забывала только это! — возразил высокий джентльмен, сняв шляпу и перчатки и положив их на маленький столик у двери. — Она имеет обыкновение забывать правила хорошего тона.

Катрин сжала побелевшие от напряжения кулачки. У Мари сложилось впечатление, что ее юная подруга — вежливая и очаровательная девушка. Она не сомневалась, что у Катрин были основания вести себя подобным образом и что будет вполне разумно вмешаться, прежде чем «мадам Дюран» начнет оскорблять своего «мужа».

— Вы голодны, мсье? Я заказала ужин, и вы могли бы составить нам компанию.

Дэниел перевел взгляд с безмолвно стоящей у окна молодой женщины, чье лицо с поджатыми губами отражалось в оконном стекле, на Мари.

— В этом нет необходимости. Я, пожалуй, пропущу стаканчик вина перед тем, как отправиться спать. Но сначала мне нужно провести душеспасительную беседу с моей женой.

Мари поняла, что эти двое уже когда-то встречались. Что ж, пусть попытаются уладить свои отношения до того, как отправятся в обратный путь, решила она.

— В таком случае, сэр, я спущусь вниз и потороплю слугу с ужином.

Мари вышла, закрыв за собой дверь. Дэниел обратился к молодой девушке, которой предстояло в последующие несколько дней выдавать себя за его жену:

— Очевидно, вы, мисс О'Мэлли, не ожидали такого поворота событий?

Он заметил, как ее красивое лицо сразу помрачнело. Он и сам был неприятно удивлен, обнаружив, что женщина, ради спасения которой он терпел в течение нескольких дней лишения и невзгоды, оказалась той самой фурией, которая слишком часто появлялась перед его мысленным взором и мучила его с тех пор, как они впервые встретились на балу в доме Уэнтвортов.

— Я все ломал голову, кого наш общий друг сумел уговорить ввязаться в это нелепое предприятие. Хотя он мне ничего не сказал, я догадался, что это будет некто с длинными волосами, но с коротким умом!

— О, так вы догадались! — с трудом сдерживая раздражение, проговорила Катрин, повернувшись к нему. С виду она была совершенно спокойна, только блеск в глазах выдавал ее истинное состояние. — Тогда позвольте мне сказать вам, майор Росс, что вы являетесь ключевой фигурой этого нелепого, как вы изволили выразиться, предприятия. Смею заметить, майор Росс, решение принять участие в этом важном и опасном предприятии я приняла совершенно самостоятельно!

Майор снял плащ и бросил его на кровать.

— Ах, да! Я совсем забыл про вашу совершенно беспричинную и по-детски наивную неприязнь ко мне! Скажите, мисс О'Мэлли, это ребяческая прихоть заставляет вас выражать совершенно беспочвенную враждебность по отношению ко всем незнакомым людям? Я узнал на вечере в честь помолвки вашей кузины, что вы внучка полковника Фэрчайлда и некоторое время жили у него. Простите мне мою забывчивость, но не встречались ли мы с вами в те далекие годы?

От Дэниела не ускользнуло, как Катрин мгновенно перевела взгляд на фарфоровый кувшин, стоявший на столике для умывания. Он ни минуты не сомневался, что эта взбалмошная девчонка умирает от желания схватить кувшин и разбить о его голову. Но когда она заговорила, ее голос был на удивление спокойным.

— Когда я жила у дедушки, нас друг другу не представили, майор Росс. Но я несколько раз видела из окна верхнего этажа, как вы подъезжали к крыльцу. Однажды я случайно оказалась во дворе именно в ту минуту, когда вы приехали к нам верхом на коне, и мы обменялись несколькими ничего не значащими фразами.

Он задумался, пытаясь вспомнить тот случай.

— Простите, мэм, но я этого не помню.

— Я в то время была подростком и, вполне естественно, не представляла для вас никакого интереса. Чего я не могу простить вам, так это вашего бездушного отношения к моей подруге. Она не вынесла разлуки с вами и умерла от безысходности и горя.

Майор был так потрясен ее словами, что открыл рот от удивления. За время боевых действий он убил немало людей, но никто не погибал от его руки вне поля битвы.

— Что вы такое, черт возьми, несете? — возмутился он, даже не пытаясь выбирать выражения.

— Я имею в виду Хелен Раштон, майор Росс, — ответила Катрин, не испугавшись его грубых слов и раздраженного тона. — Она и ее овдовевшая мать были вашими соседями. Мы с Хелен очень подружились, когда я приехала к дедушке в конце 1808 года.

— Ах, да! Теперь я вспомнил ее. Она дочь капитана Раштона, погибшего при Трафальгаре. — Он с минуту помолчал. — Но она была совсем девочка, все время ходила с тряпичной куклой в руках! И если мне память не изменяет, они обе погибли от оспы, эпидемия которой началась сразу же после моего отъезда в Португалию.

Катрин гордо вскинула голову.

— Ей было семнадцать лет. В отличие от своей матери, она была молодая и сильная и могла бы выжить, даже заболев этой страшной болезнью, если бы вы не разбили ей сердце, сначала обнадежив, что обручитесь с ней, а затем бросив ее, как ненужную вещь. После того, как вы так поступили с ней, у нее пропало желание жить.

Катрин не сводила глаз с майора, но тот молчал, сохраняя непроницаемое выражение лица. Вдруг он быстро приблизился к ней и взял ее за подбородок.

— Так вот на чем основана ваша неприязнь ко мне! А вам не приходило в голову, что мое заботливое отношение к дочери человека, которым я восхищался, было неправильно понято?

Хотя Катрин упрямо молчала, она не смогла выдержать презрительный взгляд майора и отвела глаза. Неожиданно для нее самой в душу ей закралось сомнение, вправе ли она обвинять майора Росса.

Он еще крепче сжал ее подбородок и приподнял ее голову, так что Катрин пришлось посмотреть майору прямо в глаза.

— Можете относиться ко мне с неприязнью, мисс О'Мэлли. Но если у вас есть хоть капля здравого смысла, вам следует отказаться от ошибочных суждений, из-за которых вы можете наделать уйму глупостей в то время, когда мы должны поддерживать друг друга и стать одной командой. Учтите, я не потерплю ваших выходок.

Насмешливо улыбаясь, Дэниел смотрел, как меняется выражение ее красивого лица. Он не обольщался кажущейся покорностью своей собеседницы. Наверняка она сейчас думает, как бы влепить ему пощечину и послать ко всем чертям.

Росс бросил взгляд на копну ее огненных кудрей. Нет, он будет последним глупцом, если решит, что она станет тихой и кроткой. Несмотря на красивую внешность и хрупкое телосложение, она была натурой решительной и горячей, но довольно легкомысленной. Однако обстоятельства довольно скоро заставят ее понять, что без него она не сможет вернуться на родину.

— Хочу верить, что, в конце концов мы начнем понимать друг друга, — примирительно сказал майор. — Если вы проявите характер и последите за собой, то мы прекрасно справимся с порученным нам делом. А сейчас я вас оставлю одну, чтобы вы хорошенько поразмыслили над моим словами, пока я позволю себе отдохнуть часок-другой.

Как только дверь за ним закрылась, Катрин едва удержалась, чтобы не схватить кувшин и не швырнуть его в то место, где только что была голова майора Росса. Как хорошо, что дедушка настоял, чтобы ее отдали в школу в Бате! Учительница говорила им, что нужно уметь владеть собой и не выставлять на всеобщее обозрение свои чувства — это удел простолюдинок. Во время разговора с майором Россом она вела себя с достоинством, как и подобает девушке ее круга. Но хватит ли у нее выдержки вести себя так в течение нескольких дней до отъезда домой?

Сев на кровать, она задумалась. Горько было сознавать, что ей придется проводить время в компании майора. Нравится ей это или нет, но ей нужна его помощь для возвращения в Англию. Росс ей необходим, в то время как он сам в ней абсолютно не нуждается. Это ставит ее в зависимое положение, что ее больше всего и возмущало.

Ей также было неприятно сознавать, что он был прав, когда назвал ее неприязнь к нему ребячеством. Честно говоря, она испытывала угрызения совести с того вечера, когда праздновали помолвку Каролины. Да, он совершенно прав, черт бы его побрал! Дорогая Хелен была очень мнительная и не в меру впечатлительная, к тому же у Катрин совершенно вылетело из головы, что Хелен заразилась оспой от больной матери, когда ухаживала за ней.

Одним из любимых занятий Хелен было шитье. Она могла часами шить наряды своей кукле, которую часто носила с собой. Многие не догадывались, что ей уже семнадцать лет.

И неудивительно, что майор Росс воспринимал Хелен как маленькую девочку, подумала Катрин. Она почувствовала себя виноватой перед ним, так как говорила, что он бессердечный и бездушный донжуан. Высокомерный и властный, Росс воплощал в себе все то, что ей так не нравилось в мужчинах. Она должна как-то научиться ладить с ним, пока не ступит на родной британский берег.

Скрипнула дверь, и Катрин, отогнав невеселые мысли, подняла голову и увидела Мари и двух служанок, которые принесли подносы с едой.

Катрин всегда была внимательной, и от нее не ускользнуло, с каким почтением Мари относилась к майору, как она обрадовалась неожиданному появлению майора Росса — так встречают только хорошего друга. Из этого Катрин сделала вывод, что майор сотрудничал с сэром Джайлсом еще до спасения им Луизы Барон.

Когда служанки ушли, и они с Мари остались одни, Катрин обратилась к ней:

— Вы, я вижу, относитесь к майору с глубоким уважением.

— Разумеется, мадемуазель. Майор Росс провел блестящую операцию по освобождению Луизы. Но еще больше он рисковал жизнью, когда помогал мне отвезти Луизу в безопасное место. — Мари помолчала, словно снова переживая то опасное время. — Я должна сказать вам, что семья Барон была очень богатой. Мсье Барон нанял умелого распорядителя. Через несколько лет после казни ее родителей, еще живя в Париже, Жюстина узнала, что этот человек и его семья спаслись бегством, и когда Луизу освободили, Жюстина велела отвезти ее к этим людям. Майор Росс охранял нас в пути, и мы приехали в назначенное место целыми и невредимыми. Без него мы бы не смогли освободить бедную девочку.

— И Луиза так и осталась жить в этой семье? Мари кивнула.

— Она вышла замуж за старшего сына, Пьера. У них сейчас двое детей. На деньги, которые Жюстина посылала сестре, они купили виноградник, и теперь у них процветающее хозяйство. Я тоже жила у них, — добавила она, и ее лицо расплылось в доброй улыбке. — Пока вы не назвали настоящее имя человека, которому мы стольким обязаны, я знала его под именем Антуана Дюрана. — Она взяла Катрин за руку. — Милая, бросьте свои мелкие придирки. Поверьте, самое лучшее сейчас для вас — довериться этому человеку. За ним вы будете как за каменной стеной.


Катрин переоделась в ночную сорочку и, присев на край постели, стала расчесывать гребнем свои густые каштановые волосы, размышляя над словами Мари.

Она понимала, почему так хотела обвинить Дэниела Росса в смерти Хелен, и все эти годы считала его негодяем. Но сейчас, когда она узнала, какой невероятно несправедливой и глупой тогда была, она все еще не могла преодолеть свою неприязнь к нему.

Почему она не хочет, чтобы между нею и майором установились дружеские отношения? В конце концов, нет ничего страшного в простой симпатии к кому-то…

— Ах, как это здорово! Жена не ложится в постель одна, ждет, когда вернется ее муж и повелитель!

От неожиданности Катрин выронила гребень из рук. Она с ужасом уставилась на самодовольно улыбающегося майора, который спокойно закрыл за собой дверь. Сколько он простоял на пороге комнаты, наблюдая за ней, она не знала, так как ничего не слышала, зато теперь хорошо различила характерный звук при повороте ключа в замке.

— Что вы себе позволяете, сэр? — взвизгнула Катрин голосом, более подходящим недовольному ребенку, чем уверенной в себе женщине, какой она старалась выглядеть в глазах майора и Мари. — Зачем запирать дверь?

— А затем, черт бы вас побрал, что я у себя, законная моя жена, — раздраженно бросил он, пряча ключ от двери в карман. — И валюсь с ног от усталости.

Катрин была ошеломлена его вторжением и наглым заявлением и поэтому не заметила, что он разглядывает ее ночной туалет от ленточек у ворота до подола, из-под которого виднелись ее босые ноги. Затем она уловила тот особенный блеск в его глазах, какой замечала в глазах многих мужчин за последние годы.

Она вскочила, бросилась к платяному шкафу и стала лихорадочно искать, что бы накинуть на плечи. Если внезапная улыбка, тронувшая его губы, могла означать что угодно, то ее действия были направлены на то, чтобы не позволить ему потешаться над ее растерянностью. Насмешливый взгляд Росса только придал ей решимости немедленно прогнать его.

— Я очень устала, сэр, так что сделайте одолжение, сейчас же покиньте комнату. Если вы хотите мне что-то сообщить, то отложите это до утра.

— Давай не будем ссориться, дорогая. До сих пор между нами было полное согласие, — заявил Дэниел.

Когда он сел на кровать и стал снимать свой сюртук, Катрин поняла, что от него так просто не отделаться.

А Росс продолжал спокойно раздеваться: развязал шейный платок, расстегнул жилет и повесил их на спинку стула. Когда же он снял сапоги и швырнул их в угол комнаты, терпение Катрин лопнуло.

— Уж не собираетесь ли вы спать на моей кровати?

— Где еще, тысяча чертей, я должен, по-вашему, спать! — воскликнул он, глядя на нее с неподдельным удивлением.

— Где хотите, только не здесь! — возмутилась Катрин, ругая себя за свою оплошность — она забыла запереть за Мари дверь, когда та ушла. — Вчера хозяин трактира сказал, что многие комнаты сейчас пустуют, — добавила она.

— Да, это правда. Многие англичане поспешили на ту сторону Ла-Манша. Можете не сомневаться, я здесь тоже не задержусь!

— Вы добрались сюда с большим трудом. Что же вас так задержало?

— Я целые сутки слонялся по Дувру, так как море было очень неспокойным. — Дэниел произнес это с искренней досадой, отчего она испытала чувство злорадства, но сумела подавить торжествующую улыбку. — Когда я, наконец переплыл Ла-Манш и прибыл в Кале, в дилижансе, направлявшемся в Париж, не оказалось свободных мест, — продолжал он, — и я был вынужден прождать два дня, прежде чем нашлось одно место в какой-то паршивой карете, у которой к тому же отвалилось одно колесо, как только мы отъехали от порта. Мне пришлось остановиться в самой плохой гостинице из тех, в каких когда-либо приходилось останавливаться. Мне не удалось сесть и на следующую карету на Париж, так как она была тоже набита битком. Одному кучеру я даже предлагал довольно приличную взятку, но он отказался. В конце концов, я договорился с хозяином того ужасного пристанища, что оставлю ему все мои вещи за верхового коня. Но, к сожалению, конь не мог идти рысью, и мне пришлось трястись на нем шагом до самого Парижа. Теперь ты сама видишь, моя дорогая, что я изнемогаю от усталости.

— Понятно, — сказала Катрин.

Первое потрясение, связанное с его бесцеремонным появлением в ее спальне, немного ослабло, но сейчас она испытывала раздражение из-за того, что он никак не хотел уходить. Если бы майор решил остаться в ее спальне, то она была бы вынуждена призвать на помощь хозяина постоялого двора и двух его конюхов, чтобы выдворить зарвавшегося Росса силой.

Ей пришло в голову, что вежливым обращением она скорее добьется своей цели.

— Раз вы так устали, то почему бы вам, не теряя времени даром, не расположиться на отдых в другой комнате? Я уверена, что хозяин будет рад услужить вам.

Но майор Росс и не думал уходить. Он смотрел на нее как на избалованного, раздражающего своими капризами ребенка, на которого не стоит обращать внимание. Катрин чувствовала, что терпение вот-вот покинет ее и с трудом сдерживаемый гнев вырвется наружу.

Не отдавая отчета, что она делает, Катрин подошла к майору.

— Сейчас же отдайте мне ключ от двери, майор Росс, — нетерпеливо потребовала она, протянув к нему руку, — иначе я сейчас устрою такое представление, что подниму на ноги весь трактир!

Катрин совсем упустила из виду, что высокий, атлетически сложенный мужчина может со скоростью молнии оказаться около нее и подчинить ее своей воле. Не успела она опомниться, как уже лежала на кровати, и ее руки были подняты над головой и прижаты к постели. Она чувствовала, как на грудь ей давила, словно каменная глыба, широкая грудь майора Росса.

Даже не видя сатанинского блеска превосходства в его темных глазах, смотревших сверху ей в лицо, Катрин поняла, что стала пленницей и о побеге не может быть и речи. Она была так возмущена его поступком, что даже не чувствовала страха.

— Сейчас же отпустите меня, ненавистное чудовище, — крикнула она, не признавая своего поражения, — а не то я так закричу, что сбежится весь постоялый двор!

Блеск в его темных глазах стал еще более зловещим, когда Дэниел схватил ее за горло своей сильной рукой.

— Я мог бы в одно мгновение расправиться с вами, дерзкая ведьма, — пригрозил он. — Но, пожалуй, есть более действенное средство заставить вас замолчать.

Катрин заметила, как он смотрел на ее губы. Его намерение не вызывало сомнений, и она вся напряглась, чтобы дать ему решительный отпор. Она почувствовала, как его губы коснулись ее губ, заглушив крики о помощи, которые застряли в ее горле. Губы Дэниела стали удивительно нежными и мягкими, вызывая у нее странные чувства, которых она стеснялась, хотя они и показались ей очень приятными.

Она понимала, что полностью в его власти, но не удивилась, когда он, наконец, освободил ее и быстро поднялся с постели. Голос майора Росса был таким же самоуверенным и властным, как прежде:

— Пусть это послужит вам уроком на будущее, молодая леди. Впредь советую вам сначала хорошенько подумать, а уж потом вытворять свои глупые штучки. — Он возвышался над ней как скала, сложив руки на груди, всем своим видом подчеркивая свое мужское превосходство. — Было бы странно, если бы сэр Джайлс доверил ваше благополучие человеку, которому не верит, как самому себе, — продолжал Росс. — Джентльмены не всегда ведут себя, как хотелось бы. Они поступают так, как того требуют обстоятельства. Запомните раз и навсегда, меня не интересуют прелестные наивные девицы. Да и не в моих правилах добиваться расположения острой на язык капризной бабенки.

Если Дэниел ожидал увидеть проявление благодарности за преподанный урок, то он жестоко ошибался. Катрин не стала, уподобляясь ему, говорить, что он тоже не в ее вкусе. Прежде чем подняться с постели, она смерила его красноречивым взглядом и стала спокойно застегивать свой пеньюар.

— Если вы будете вести себя как велено, вам нечего меня бояться, — продолжал Росс, подавляя невольную улыбку, когда ее бирюзовые глаза смерили его уничтожающим взглядом. — Поверьте мне, я, как и вы, считаю наше теперешнее положение крайне неприятным, но, к сожалению, мы должны выдавать себя за любящих супругов. У нас нет другого выхода, если мы хотим остаться не узнанными здесь, в Париже. А женатые пары останавливаются в одной комнате.

Катрин было не легче оттого, что этот мужлан был абсолютно прав, и, когда он спокойно лег в постель и накрылся одеялом, отодвинувшись на край, нервы у нее сдали.

Истинный джентльмен сказал бы, что проведет ночь в одном из кресел у камина. Но майор, буркнув невнятно «спокойной ночи», только плотнее укрылся одеялом.

Машинально пожелав ему того же, Катрин обошла комнату и погасила свечи. Вспомнив все, что сказал ей майор Росс, она вдруг поняла, как развлекло его ее поведение, ее глупые претензии на комнату, которую она считала своей.

Она покачала головой, удивляясь собственной глупости. Из-за нее она стала посмешищем в глазах этого ненавистного чудовища! У Катрин не укладывалось в голове, как такой наглец мог нравиться женщинам? Уж ей-то он точно никогда не понравится! Это самое невыносимое, самое отвратительное существо на свете, с которым она имела несчастье встретиться!


Глава шестая

<p>Глава шестая</p>

На следующее утро, едва пробудившись от сна, Катрин почувствовала себя так, будто вчера упала с лошади и сильно расшиблась. От проведенной в кресле ночи все тело ныло и болело, спину ломило, и Катрин боялась, что одно неосторожное движение, и ее позвоночник сломается. Минутой позже она услышала какие-то странные звуки, шедшие из угла комнаты, где стоял умывальный столик.

— Господи! — простонала она, когда, наконец, разглядела этого кошмарного человека, водившего бритвой по своему подбородку, и вся ее надежда, что события прошлой ночи были дурным сном, рухнули.

Дэниел услышал ее голос и, перестав бриться, пристально посмотрел на нее. Его не удивило, что за ночь ее настроение не улучшилось. В кресле удобно сидеть час, полтора, но оно совершенно не приспособлено для того, чтобы провести в нем ночь.

Росс изобразил на лице некое подобие улыбки, но не сумел сделать вид, будто ему безразлична эта чертовка. Он не сдержался и сказал:

— Доброе утро, душечка. Надеюсь, ты хорошо спала?

В ответ она смерила его презрительным взглядом своих бирюзовых глаз, на что он ответил взрывом гомерического хохота, отчего его рука, державшая опасную бритву, дрогнула, и Росс чуть не поранил подбородок. Какая же она сварливая, упрямая и бессердечная! Каждый мужчина сразу поймет, что в спутницы жизни она не годится. Но сказать по правде, его не огорчало, что Катрин обладала недюжинной силой духа. Он только боялся, что она в силу своего горячего темперамента решится на какую-нибудь глупую выходку.

Завязав шейный платок и надев сюртук, Дэниел обернулся к Катрин.

— В кувшине осталась горячая вода, можешь ею воспользоваться, — сказал он, заметив, что она грустно смотрит на остывшую золу в камине. — Я спущусь вниз и закажу завтрак. После сытного завтрака тебе станет намного лучше.

Его благородное решение предоставить ей возможность умыться без посторонних глаз не улучшило ее мрачного настроения.

— Мое душевное состояние улучшится при одном условии, майор Росс: когда мы расстанемся навсегда, — твердо произнесла она.

Росс снисходительно улыбнулся.

— Поверь мне, дорогая, я бы рад доставить тебе такое удовольствие, но, к сожалению, не могу себе это позволить хотя бы в течение нескольких дней, — сказал он и направился к двери, затем остановился и хмуро посмотрел на Катрин. — Я хотел бы услышать, как ты говоришь по-французски. Произнеси любую фразу, какая тебе придет в голову.

Как ей хотелось послать его ко всем чертям, не важно, на каком языке — на родном или французском! Катрин пришлось произнести расхожую вежливую фразу, услышав которую он замахал руками и громко застонал.

— Господи боже! Чему еще могут научить в провинциальной школе! Мари была права: сколько тебя ни учи, ты никогда не сможешь говорить и вести себя, как истинная француженка!

Тем не менее, мы должны стараться выглядеть как французская супружеская пара, причем счастливая и влюбленная. Когда будешь готова, подожди меня внизу. Мы позавтракаем в кофейне. Но, ради бога, не разговаривай со мной!

— Проклятый чурбан! — прошипела Катрин, как только майор вышел из комнаты.

— Я все слышал, — донесся бархатный голос с другой стороны двери.

Забыв про боль и ломоту во всем теле, Катрин в мгновение ока выбралась из кресла, в котором провела всю ночь, и, бросившись к двери, заперла ее. Тут же в коридоре раздался гомерический хохот, и она догадалась, что майор слышал, как она повернула ключ в замочной скважине. У этого невыносимого человека был слух как у кошки! Он и двигается так же бесшумно, как это животное!

Она бы с удовольствием покинула этого человека, но ее щепетильность не позволила бы осуществить задуманное, так как она дала слово сэру Джайлсу, что поможет ему в разоблачении подлого предателя, который ускользал от него в течение нескольких лет. Так что ей ничего не остается, как перебороть свою антипатию к майору и начать с ним сотрудничать. Им поручено очень важное дело, имеющее государственное значение, и ее намерение бросить все и ни с чем вернуться в Англию из-за неприязни к кому-то, кого она считает неприятным, — чистое ребячество.

Катрин быстро умылась, надела свое самое модное платье с высоким воротом, уложила роскошные длинные волосы вокруг головы, спустилась по лестнице в кофейню и стала искать глазами майора. Он сидел за столом у окна и смотрел на улицу.

Услышав ее легкие шаги, он вскочил и поцеловал ее в щеку, не дав ей возможности увернуться. С каким удовольствием она бы отдавила ему ногу в большом начищенном сапоге! Но, оглянувшись по сторонам, она заметила, что они были не одни, и выразила свое негодование красноречивым взглядом, но он не обратил на него внимания.

За все время пребывания в трактире Катрин впервые ела не в своей комнате. Она с интересом оглядывала присутствующих, и хотя майор старался поддерживать разговор, в котором ее участие ограничивалось только «да» и «нет», она заметила, что еда его совсем не интересовала. Он то смотрел в окно, то устремлял свой взгляд на что-то, находившееся у нее за спиной.

Катрин поняла, что он чем-то встревожен, и не удивилась, когда, позавтракав, он куда-то заторопился.

— Боюсь, дорогая, что тебе придется провести утро без меня, — заметил Дэниел нарочито громко, что наверняка услышал сидевший у двери кофейни бородатый мужчина. — У меня важное деловое свидание с моим банкиром, так что нам придется отложить наш отъезд на завтра. Я понимаю, что это неприятно, но ничего не могу поделать. — Если бы Катрин не знала, что он всего лишь исполнял роль любящего, заботливого мужа, то решила бы, что его теплая улыбка была от всего сердца. — Почему бы тебе не купить себе новую шляпку? — предложил он. — Воспользуйся тем, что мы в Париже, и походи по магазинам.

Дэниел поднялся с ней по лестнице, но вошел в комнату только для того, чтобы взять верхнюю одежду. Затем, не говоря ни слова, вышел.

Катрин ясно слышала гул голосов в комнате напротив, которую заняла Мари. Она не расслышала, о чем там говорили, но если бы даже и расслышала, то не поняла бы и половины, так как разговор шел на беглом французском.

Через несколько минут она подошла к окну и увидела, как майор вышел из трактира и быстрым шагом направился к центру города. Какой-то человек тут же вышел из дома напротив и пошел за ним. Было это простым совпадением или злым умыслом?

Ее размышления были прерваны стуком в дверь. В комнату вошла Мари. Увидев Катрин, стоявшую у окна, она весело сказала:

— Ваш муж велел мне составить вам компанию в поисках новой шляпки. Вам повезло с мужем, мадам! Мало того, что он необыкновенно щедр, еще и поощряет каждую вашу прихоть!

Ответом Катрин на эту несусветную чушь было не подобающее благовоспитанной девушке презрительное фырканье. Бедная Мари действительно считает, что чувство благодарности должно сгладить представление Катрин о майоре Россе и что придет время, когда она сможет оценить по достоинству истинные черты его характера.

Мари посоветовала ей надеть подбитый мехом плащ, и Катрин с ней согласилась, хотя день обещал быть теплым и солнечным. Она даже не пыталась расспрашивать Мари, почему надо отдать все деньги в ее распоряжение и захватить с собой дюжину платьев. Они вышли из трактира, и Мари начала петлять по улицам, продолжая беседовать со своей спутницей. И тут Катрин осенило. Она поняла, что у Мари были веские причины вести себя таким странным образом.

Ее подозрения подтвердились, когда она увидела человека, который сегодня утром в кофейне сидел за столом у двери. Седые волосы и борода говорили о его почтенном возрасте, но походка была бодрой, а темные глаза смотрели по-молодому живо.

— Мари, мне показалось или за нами действительно установили слежку?

— Да, дорогая, — подтвердила Мари, не прерывая прогулку и не ускоряя шага. — Майор Росс подозревает, что трактир находится под наблюдением. Но бояться не надо. Сейчас майор готовит ваш отъезд из Парижа. Все, что от нас требуется, — это бесследно раствориться в толпе. Попытайтесь, дорогая, вести себя так, будто ничего не случилось, и ни в коем случае не смотрите на него, если он все еще рядом.

Устоять перед соблазном взглянуть на бородача хотя бы краем глаза оказалось гораздо труднее, чем представляла Катрин. Она не чувствовала страха. Ее больше занимал вопрос, каким образом подручный предателя вычислил их местонахождение.

Разумеется, она понимала, что сэр Джайлс постарался, чтобы стало известно, что ему удалось узнать, где находится сестра Жюстины Барон, и что Луиза прибудет в Лондон под вымышленным именем. Вполне возможно, что сэр Джайлс при этом добавил, будто человек, сопровождающий Луизу в Англию, будет выдавать себя за ее мужа. Но почему у сообщников предателя появилось подозрение, что именно она и есть сестра Жюстины? Она на самом деле похожа на сестер Барон?

Скорее всего, это и стало причиной слежки, подумала Катрин. Но это не объясняет, почему ее так легко нашли. В Париже сотни таких трактиров. Чтобы все их обойти в поисках Луизы Барон, нужно потратить очень много времени. Может, по чистой случайности они наткнулись на трактир, в котором они с майором остановились?

— Ах, какая прелесть! — неожиданно воскликнула Мари, заставив Катрин отложить свои размышления и переключить внимание на предмет бурного восторга Мари, выставленный в витрине магазина. Она сразу заподозрила, что у Мари была более важная причина так громко восторгаться выставленной в витрине вещью. И когда Мари предложила войти в магазин и поближе рассмотреть великолепный капор, Катрин последовала за ней.

В магазине никого не было, кроме одной продавщицы. Мари потребовала, чтобы пришла владелица магазина, и после пререканий, длившихся несколько минут, молоденькая продавщица была вынуждена пойти за своей хозяйкой.

Разгневанная хозяйка вскоре появилась в проеме штор из красного бархата. И вдруг ее лицо расплылось в широкой улыбке, и она бросилась обнимать Мари, как близкую подругу.

Пошептавшись с Мари, мадам сочувственно посмотрела на Катрин и поманила ее пухлой, унизанной кольцами рукой. Катрин раздвинула бархатные шторы и оказалась в плохо освещенном коридоре, из которого можно было попасть в узкий двор.

Мадам достала из кармана своего черного платья связку ключей и отперла калитку в высокой каменной изгороди.

— Ты можешь полностью довериться мадам Перо, моя крошка. Пусть этот болван только сунется в мой магазин! У него сразу отпадет охота преследовать хорошеньких девушек! — с чувством проговорила мадам, взяв Катрин за руку. — А теперь иди, и дай Бог тебе счастья. Скоро ты будешь в полной безопасности в объятиях своего возлюбленного.

И прежде чем недоумевающая Катрин успела спросить, что мадам имеет в виду, Мари схватила ее за руку и торопливо потащила Катрин из переулка в переулок, не сбавляя шага. И только когда они вышли на широкую улицу, идущую вдоль Сены, Мари замедлила шаг.

— Вы давно знакомы с мадам Перо, Мари? — спросила Катрин.

— Я же вам рассказывала, что Жюстина одно время работала у самой известной модистки Парижа. Это и есть мадам Перо. Она очень любила Жюстину. После моего возвращения во Францию я возобновила наше знакомство.

— А обо мне, что вы ей сказали?

— Я сказала, что вы моя новая хозяйка, — улыбаясь, ответила Мари. — И что вы очень хорошо ко мне относитесь, — добавила она.

— А еще что? — спросила Катрин, заметив, что Мари старается не смотреть ей в глаза.

— Я сказала ей, что вы без памяти влюбились в храброго и самого красивого человека, но ваш папа считает, что он вам не пара. Вас заперли дома и запретили встречаться с любимым человеком, поэтому вы решились на побег. К сожалению, ваш папа догадался о ваших намерениях, и…

— Ради бога, Мари, остановитесь! — взмолилась Катрин, смеясь и возмущаясь в одно и то же время, вспомнив одну из тех страдающих от неразделенной любви героинь, над судьбой которых проливала слезы ее компаньонка мисс Маунтджой.

Простое лицо Мари осветила улыбка. При нормальном течении событий они должны бы стать врагами. Судьбе было угодно, чтобы их пути пересеклись при исключительных обстоятельствах, и хотя их страны снова вот-вот вступят в войну, они с Мари стали подругами. Катрин хотела бы, чтобы у нее когда-нибудь появилась компаньонка, хотя бы наполовину наделенная теми качествами, которыми Господь Бог так щедро наградил Мари.

— У вас очень богатое воображение, Мари, — не удержалась Катрин. — Вы, оказывается, умеете так солгать, что ни у кого не возникает ни капли сомнения в правдивости ваших слов. Могу поклясться, что мадам Перо поверила каждому вашему слову!

— Но, моя дорогая, это была не совсем ложь, — возразила Мари. — В рассказе мадам Перо я соединила вас с джентльменом, который и смел и красив одновременно, и вы с ним действительно скоро уедете из Парижа!

— А вы поедете с нами? — с робкой надеждой спросила Катрин. — Она была бы рада, если бы Мари доехала с ними хотя бы до какого-нибудь французского порта. Но что это невозможно, она поняла еще до того, как Мари отрицательно покачала головой.

— Нет, дорогая. Майору Россу незачем обременять себя дополнительной обузой. Кстати, в этом нет необходимости. Я буду в полной безопасности, так как хорошо знаю этот город. У меня здесь много друзей, и они спрячут меня до тех пор, пока я не найду деньги на обратную дорогу на юг.

Они свернули на другую улицу и увидели старенький кабриолет и рядом с ним высокую фигуру Росса.

— Я почти что выполнила свою задачу, а ваша только начинается, — прошептала Мари. — Умерьте свою неприязнь к майору Россу и выполняйте все, что он вам прикажет. Тогда вы пройдете через все испытания целой и невредимой.

— Уверяю вас, как бы мне ни было трудно, ничто не заставит меня свернуть с намеченного пути. Я буду стараться выполнять все распоряжения майора Росса и ни в коем случае не перечить ему, — уверила она Мари.

Но, несмотря на данное Мари обещание, она по-прежнему с возмущением вспоминала поведение майора прошлой ночью, и когда они подошли к нему, она не смогла пересилить себя и едва кивнула ему головой.

Дэниел обратился к Мари:

— Как вы поздно! За вами тоже следили?

— Да, мсье. Было именно так, как вы и предполагали, — за трактиром наблюдали двое. Мы сбили нашего преследователя с толку, запутав следы.

— В следующий раз это будет сделать труднее, если они снова обнаружат нас, — предостерег Дэниел. — Не сомневаюсь, что они и сейчас прочесывают улицы Парижа, чтобы найти нас, так что нам надо торопиться. — Он протянул Мари руку и крепко пожал ее. — Вы опытный игрок, Мари, и не мне давать вам советы. Желаю вам всего наилучшего. Да хранит вас Господь! Если у нас все пройдет удачно, я найду способ сообщить вам об этом.

Дэниел не стал затягивать прощание и, позволив, Катрин тепло обняться с этой удивительной женщиной, взял ее под руку и помог сесть в кабриолет.

— Вы, я полагаю, прочли в глазах Мари любовь и расположение к себе, мисс О'Мэлли, — сказал майор Катрин, наблюдавшей, как Мари перешла улицу и свернула в узкий переулок.

— Постепенно Мари становилась все дружелюбнее, — согласилась Катрин, спрашивая себя, будут ли ее отношения с майором развиваться таким же образом. Она не обольщалась по этому поводу, но решила не проявлять враждебности к нему без веской на то причины. — С каждым днем она нравилась мне все больше. Она так заботилась обо мне!

— Я намерен это делать не хуже ее, мисс О'Мэлли.

Краем глаза Дэниел видел, что Катрин бросила на него подозрительный взгляд. Да, она определенно остерегается его, и он вынужден молчаливо это признать, вспомнив свое поведение прошлой ночью. К сожалению, она была сейчас так же невинна, как и в тот день, когда появилась на свет… Целомудренная и благовоспитанная девушка, которая по собственному желанию очертя голову, бросилась в опасное предприятие, которое приобретало все большую таинственность. Однако он был уверен, что она понимала с самого начала, какому риску себя подвергает. Со слов ее тети — на вечере, посвященном помолвке Каролины, — у него сложилось впечатление, что хотя мисс О'Мэлли и не была сказочно богата, но жила в достатке, ни в чем себе не отказывая. Но у него закралось сомнение в справедливости этих слов, когда сэр Джайлс ему намекнул, что ее участие в этом предприятии будет щедро вознаграждено.

Росс решил выяснить, что же все-таки заставило ее решиться на такой отчаянный шаг. Однако, поразмыслив, он не стал говорить с ней об этом. Объяснив ей, сложность их теперешнего положения, он был восхищен тем спокойствием, с которым она встретила его слова.

— Да, я уже поняла, что о возвращении в трактир не может быть и речи, — согласилась Катрин. — Интересно, что могло вызвать у них подозрение? — продолжала она. — За эти две недели я купила себе несколько милых вещичек из одежды… в том числе прелестное платье на каждый день. — Она вздохнула, переживая эту потерю. — Бедный трактирщик! Мы даже не можем рассчитаться с ним за постой и еду.

— Нашли кого жалеть, Кейт. Знаю я этих мошенников! Да он, не моргнув глазом, продаст ваши вещи и с лихвой окупит свои расходы, — возразил майор.

— Что-то я не припомню, когда я вам разрешила обращаться ко мне по имени, майор Росс! — раздраженно произнесла Катрин. Ответа не последовало. Она только заметила легкое подрагивание в уголках его рта, но вряд ли это было вызвано его раскаянием. У нее не было желания спорить с ним, и она решила пойти на компромисс: — Но если вам удобнее называть меня по имени, то называйте Катрин, а не Кейт. Я разрешала так называть меня только своей служанке.

Он даже не пытался скрыть свое изумление.

— По-моему, Кейт очень милое имя. Кстати, оно очень вам идет. Между прочим, меня зовут Дэниел. Люди все еще называют меня майором, но ведь это только воинское звание.

— Я знаю это, майор Росс. — Помимо ее воли слова прозвучали очень холодно, надменно и чересчур официально. Ничего, пусть усвоит в самом начале, что она не хочет, чтобы их отношения становились все более дружескими, сказала она себе и в то же самое время почувствовала, что ее самолюбие ущемлено, когда он даже не предложил ей называть его по имени.

Выглянув в окно, Катрин обнаружила, что они едут совсем не той дорогой, по которой она приехала в столицу почти три недели назад.

— Мы не едем в Кале, — пояснил Дэниел. — Насколько мне известно, на всех основных дорогах, ведущих в Париж, расставлены посты, чтобы найти нас и задержать.

— Так, когда и как мы выдали себя? — высказала Катрин свои сомнения вслух.

— Я не знаю, что мог предпринять сэр Джайлс. Разумеется, он не ожидал такого поворота исторических событий, который застиг нас врасплох. В то же время приближается ваше возвращение в Лондон, которое, будем надеяться, пройдет без осложнений. Для нашего предателя побег Наполеона с острова Эльба не что иное, как дар Божий. Сейчас самое удобное время выследить нас и поймать.

— Это верно. Но почему эти двое, следившие за трактиром, вдруг решили, что я — Луиза Барон? Я так на нее похожа?

Карие глаза равнодушно посмотрели на нее.

— Насколько я помню, определенное сходство действительно есть. Тем более вы почти ровесницы. Весьма возможно, что Жюстина сама рассказала подробно о своей сестре предателю, когда работала на него. Кстати, у Луизы тоже рыжие волосы.

— Ах, вот оно что! — Катрин только сейчас поняла, почему сэр Джайлс выбрал именно ее для выполнения этого задания. — Так у Луизы рыжие волосы!

— Да, как и у самой Жюстины, хотя, на мой взгляд, волосы у них были более светлые, чем у вас…

Они немного помолчали.

— Бедный сэр Джайлс! — первой нарушила молчание Катрин. — Побег Наполеона с Эльбы произошел в самое неподходящее для сэра Осборна время!

— В самое неподходящее время для нас, — поправил ее Дэниел с горькой усмешкой.

Их теперешнее положение можно было назвать каким угодно, только не радужным, и он подозревал, что молодая девушка, сидевшая рядом с ним, понимала это очень хорошо. Надо отдать ей должное, она смирилась с потерей своих вещей, оставшихся в трактире, и с неожиданным бегством из Парижа с полной достоинства покорностью, и он не мог не восхищаться ее смелостью и самообладанием. Будет ли она вести себя так же послушно и в будущем — это другой вопрос. Дэниел очень боялся, что настроение у нее изменится и она снова станет вспыльчивой и упрямой. Хотя в предстоящие несколько дней он должен будет страдать от скуки, которая, к несчастью, слишком часто посещает его, когда он остается в женском обществе на долгое время.

— В соответствии с нашим планом, нам надо было бы пробыть в трактире еще несколько дней, — заметил Дэниел, к удивлению Катрин. — Те, кто следил за нами, по всей вероятности, ослабили бы наблюдение, если бы мы, разгуливая по городу, вели себя беспечно и беззаботно, показывая им, что нам нечего бояться. К сожалению, это совершенно невозможно, пока корсиканец находится в бегах. Я слышал прошлой ночью, что Наполеон не встретил никакого сопротивления, когда направился в столицу. Все, что ему нужно, — это получить поддержку армии, тогда…

— Вы думаете, это возможно? — спросила Катрин, когда он на минуту замолк.

— Очень даже возможно, мисс О'Мэлли. Солдаты боготворят его.

— О, этот несчастный коротышка! — воскликнула Катрин, откровенно высказавшись о своем отношении к Наполеону, что она стеснялась сделать в присутствии Мари. — После стольких лет войны он все еще не навоевался! Бог не допустит этого!

— Аминь, — проговорил майор, въезжая на окраину Парижа. Он внимательно осмотрелся, и хотя не было ничего подозрительного, это не ослабило его бдительность. Он боялся, что к концу дня кто-нибудь да появится у них на пути.

К счастью, его спутница вела себя очень тихо и не требовала, чтобы он развлекал ее разговорами. Они подкрепились, достав из-под сиденья корзину с едой, которую Дэниел предусмотрительно купил, и несколько раз останавливались, чтобы попоить, покормить лошадь и дать ей отдохнуть. Только когда Дэниел свернул с широкой дороги на узкую проселочную, Катрин нарушила молчание и спросила, куда они теперь направляются.

— В Нормандию, — ответил он. — Там живет мой давний хороший друг, который не откажется помочь нам. Я думаю, что мы приедем в тот город, где он живет, завтра или послезавтра, как получится. Однако я боюсь, что это путешествие вам не покажется приятным.

— Обо мне не беспокойтесь, майор Росс, — холодно произнесла Катрин, возмущенная тем, что он обращался с ней как с избалованной маменькиной дочкой. — Не скрою, я не ожидала, что наш отъезд из Парижа превратится в настоящее бегство, но у нас не было другого выхода. Не беспокойтесь, я не буду вам обузой и не причиню лишних хлопот.

Она заметила, что он как-то странно взглянул на нее, удивив следующими словами:

— Через какое-то время вы причините мне немало хлопот, мисс Катрин О'Мэлли.

И прежде чем она поняла, что он хотел этим сказать, Дэниел изменил тему разговора, сказав, что не стал бы сегодня останавливаться на ночь в трактире.

— Я не сомневаюсь, что наши преследователи не теряют времени даром, — продолжал Дэниел. — Думаю, что они начнут нас искать по постоялым дворам, расположенным на той большой дороге, с которой мы только что свернули. Так как скоро стемнеет, нам надо где-нибудь приютиться на ночлег, да и ехать по пустынной дороге ночью небезопасно, и я не хочу рисковать.

Через несколько минут майор заметил вдали столб дыма и сразу свернул на разбитую грунтовую дорогу.

— Там какие-то постройки, вроде бы хутор. Может, на наше счастье, есть поблизости какая-нибудь деревушка. Я пойду на разведку и постараюсь найти что-нибудь пригодное для ночлега. — Он отдал ей вожжи и спрыгнул на землю. — Вы, случайно, не умеете стрелять из пистолета?

— Умею. Меня научил отец.

Даже в сгущающихся сумерках она заметила озорные искорки в его глазах, что, впрочем, могло означать и уважение.

— В таком случае я вам оставлю вот это, — сказал Дэниел и достал из кармана плаща пистолет. — Если обстановка станет угрожающей, то стреляйте без промедления! — Он улыбнулся. — Только не спутайте меня с одним из наших преследователей. На всякий случай, чтобы вы не ошиблись, я, когда вернусь, свистну три раза.

Катрин с трудом подавила внезапную вспышку гнева, вызванную насмешливым тоном майора, но он уже растворился в наступившей темноте. Впервые с тех пор, как Катрин согласилась помочь сэру Джайлсу осуществить его план, она поняла, насколько сумасбродным и рискованным оказался он на деле. К тому же она никак не ожидала, что ей придется работать в паре с майором Дэниелом Россом, к которому она испытывала — мягко говоря — стойкую неприязнь. Катрин не сомневалась, что он будет действовать ей на нервы еще десять… пятнадцать… неизвестно сколько дней! Но она вынуждена была признаться, что чувствовала себя в полной безопасности только тогда, когда он был рядом… Вот этого ей сейчас как раз и не хватало!

Она зябко поежилась и укрыла ноги пологом, который Росс предусмотрительно положил в кабриолет. Ей оставалось только надеяться, что майор найдет какое-нибудь жилье.

Из небольшой рощицы донесся какой-то шорох, и Катрин схватила пистолет, лежавший рядом на сиденье. Разумеется, с оружием ей было спокойнее, но это спокойствие ни в какое сравнение не шло с тем чувством покоя, которое в нее вселяло присутствие майора.

Между тем звуки, доносившееся из рощицы, с каждой минутой становились все ближе и ближе. Катрин с детства не боялась темноты, но здесь, в чужой стране, ей стало по-настоящему страшно, и она вскрикнула от радости, когда, наконец, услышала приглушенный свист — как договаривались, три раза.

Катрин и не предполагала, что так обрадуется возвращению Дэниела, который тем более не ожидал такого приема. Она стала нетерпеливо расспрашивать его, где он был и почему так долго не возвращался.

— Так вы без меня скучали, моя милая? — спросил он ее с лукавой улыбкой.

В ответ Катрин смерила его свирепым взглядом.

— Отпетый негодяй! Как вы смеете называть меня «моя милая»?

Майор протянул руку за вожжами, давясь от смеха.

— О, как приятно слышать, что боевой дух вас не покинул, мисс О'Мэлли! Приношу свои глубокие извинения, что меня так долго не было, зато мои поиски увенчались успехом: в паре миль отсюда есть деревушка, так что будьте спокойны — сегодняшнюю ночь вы проведете в какой-то степени с удобствами.

Катрин чувствовала себя такой усталой, что готова была заснуть хоть на грязном полу. Дэниел, по всей видимости, сможет предложить ей что-то более приличное. Однако когда они подъехали к околице, их кабриолет остановился у деревенской кузницы.

Убедившись, что никого нет, майор спрыгнул с облучка и достал из кармана какой-то предмет. Через несколько минут, к ее удивлению, тяжелая деревянная дверь была открыта, и они вошли в кузницу. Находчивость Дэниела, как оказалось, не знала границ — в полной темноте он нашел лампу и зажег ее.

— Как вам удалось открыть висячий замок, майор Росс? — спросила она требовательным тоном.

Занавесив единственное окно кузни куском мешковины, Дэниел вынул из кармана металлический предмет характерной формы, который Катрин сразу узнала — она точно такой видела у работника, которого нанимал ее отец.

Хотя одна ее бровь и изогнулась от удивления, Катрин удержалась от колких замечаний по этому поводу и обратила внимание на их лошадь, которая нашла клок сена и с удовольствием жевала его.

— Ты хотя и беспородная и не первой молодости, но поработала сегодня на славу, — похвалила ее Катрин.

Дэниел заметил, как ласково она разговаривала с животным, при этом, поглаживая его, и понял, что она не боится лошадей, хотя слегка побаивается темноты.

— Эта лошадка и старый кабриолет — все, что я смог найти за столь короткое время, но сейчас не тот случай, чтобы привередничать.

— Вы поступили совершенно правильно, — сказала Катрин, удивляясь, почему он вдруг стал умалять свои заслуги. — Лошадка сильная, здоровая, по ней видно, что она была в заботливых руках.

— Я вижу, вы разбираетесь в лошадях, мисс О'Мэлли, — заметил он, вынимая корзину с едой и полог из кабриолета и направляясь к куче сена, лежавшего в углу каменной кузни. — Давайте прикончим содержимое корзины и ляжем спать, так как нам надо встать с первыми лучами солнца.

Голод притупил ее осторожность, и Катрин, подойдя к куче сена, села рядом. Ей еще ни разу в жизни не приходилось ночевать в кузнице. Оглядевшись, она заметила, что огонь в горне погас, но угли все еще тлели, поэтому в кузнице было тепло. Хлеб и сыр были простой едой, зато полезной и сытной.

Не успела она проглотить последний кусок, как майор вскочил с колен и стал расстилать на сене полог, принесенный им из кабриолета.

— Давайте укладываться спать. Как я уже говорил, нам надо встать, едва забрезжит рассвет, чтобы уехать до прихода кузнеца, — сказал Росс, заметив, что Катрин смотрит на полог с таким видом, будто он раскаленный, как нагретое докрасна железо, и от него надо держаться подальше. — В чем дело, моя милая? Или вы не доверяете мне? — спросил он, пряча улыбку.

Катрин перевела взгляд на майора, в чьих темных глазах, казалось, затаилась дьявольская усмешка.

— Позвольте сказать вам, майор Росс, что трудно доверять человеку, который постоянно носит с собой отмычку.

— Ну и мегера! — воскликнул он со смехом, хотя ее недоверие к нему и возмутило его.

Но, возможно, я сам дал ей повод сторониться меня, подумал Дэниел, закутываясь в свой плащ и устраиваясь поудобнее на сене подальше от полога. Он понимал, что его поведение предыдущей ночью едва ли можно назвать достойным джентльмена. В свое оправдание Дэниел мог сказать лишь одно: он так долго сносил ее выходки, что у него, наконец, лопнуло терпение! Хотя про нее нельзя сказать, что она избалована без всякой меры, нет, просто она привыкла все делать по-своему. Но сегодня он обнаружил у нее такие черты характера, которые не мог не одобрить. К счастью, Катрин держалась молодцом, стойко перенося трудности и неудобства, неизбежные в дороге. Одним словом, Дэниел начал понимать, что сэр Джайлс Осборн, этот старый мошенник, поступил абсолютно правильно, остановив свой выбор на мисс Катрин О'Мэлли. Временами она бывает сущей мегерой, но, без сомнения, доказала, что как нельзя лучше подходит для столь опасного предприятия.

— Извините, Кейт, вы что-то сказали? — переспросил ее майор.

— Я спросила, что это за шум?

— Это крыса, кто же еще!

— Господи, спаси и помилуй нас! — услышал он ее мольбу и заметил, что она пододвинулась поближе к нему. — И не называйте меня Кейт!

В ответ майор задул лампу и, поплотнее закутавшись в свой плащ, зарылся в сено и закрыл глаза.


Глава седьмая

<p>Глава седьмая</p>

Еще не совсем проснувшись, Дэниел вдруг почувствовал, что под боком лежит что-то мягкое и теплое и щекочет ему подбородок. Открыв глаза и приглядевшись, он увидел в предрассветной тьме густые волнистые пряди волос, разметавшиеся у него по груди. Не отдавая отчета, что он делает, Дэниел накрутил один такой локон на палец и, окончательно проснувшись, осторожно отодвинулся от Катрин. Он бы позволил себе некоторую вольность, но не поддался охватившему его соблазну, будучи заранее уверенным, что встретит яростный отпор. Не хватало только, чтобы настороженное отношение к нему его спутницы превратилось в непреодолимый страх. Нет, он должен добиться ее полного доверия, тогда, может быть…

Дэниел осторожно поднялся на локте, чтобы рассмотреть изящные черты ее лица, обрамленного копной огненных кудрей: прямой носик, полуоткрытые алые губы, словно зовущие к поцелую, решительный подбородок, имеющий привычку вскидываться для проявления упрямства своей хозяйки. Вне всякого сомнения, она была самой желанной молодой девушкой, изысканно красивой и очень женственной. И непонятно, почему она до сих пор не замужем, хотя Дэниел подозревал, что Катрин добровольно обрекла себя на одиночество.

Вдруг он заметил, как ее длинные, загнутые вверх ресницы дрогнули, бирюзовые глаза открылись и с удивлением уставились на него.

— Что вы нависли надо мной, как голодный коршун над добычей, майор Росс? — произнесла она.

— Я вижу, мисс О'Мэлли, вы снова не в духе, — покачав головой, сказал он с горькой усмешкой и встал. — Я не раз спрашивал себя, как вам удается быть ангелом небесным во сне и несносной мегерой наяву?

Катрин наградила его убийственным взглядом, что вызвало у него взрыв хохота. Зло сощурившись, она смотрела, как он подошел к окну и слегка отодвинул мешковину, служившую занавеской. Несносная мегера? — дрожа от гнева, подумала она. Чем делать ей колкие замечания, лучше бы посмотрел на себя! — не успокаивалась Катрин, поднимаясь с сена и отряхивая свою одежду.

— У вас нет времени на заботу о своей внешности, — прямолинейно сказал ей Дэниел, увидев, что она вынула несколько шпилек из волос и старается привести в порядок свою прическу. — Уже светает, и кузнец вот-вот вернется в свою кузницу, так что нам надо уехать отсюда как можно скорей.

Катрин убрала расческу в карман и накинула на плечи свой подбитый мехом плащ.

— Так как вы, моя милая Кейт, зарекомендовали себя хорошим знатоком лошадей, то не могли бы вы забрать нашу кобылку из стойла, чтобы я мог запрячь ее в кабриолет? — спросил Дэниел.

— Охотно, майор Росс… но не смейте называть меня Кейт!

Он занялся своим делом, а Катрин стала ворошить сено, чтобы не было заметно, что на нем спали. Поскольку Дэниел стоял спиной к входной двери, он не видел, как она приоткрылась. Катрин тоже так увлеклась своей работой, что не заметила, как неопрятный, всклокоченный парень неслышно проскользнул в кузницу, а потом и еще три мерзких злодея оказались у них за спиной. Она обнаружила их, когда кто-то из негодяев выстрелил.

Катрин видела, как майор выхватил свой пистолет и выстрелил в одного из негодяев, но трое других тут же набросились на него, повалили на пол и стали избивать ногами. Катрин, притаившись за лошадью, лихорадочно искала глазами хоть что-нибудь, с чем можно было броситься на помощь Дэниелу. Вдруг она увидела толстую суковатую палку. Схватив ее, Катрин подбежала к избивавшим майора негодяям и ударила одного из них по голове.

— Ах ты, жалкий трус! — крикнула она и со всего размаха ударила второго нападавшего по руке, в которой он держал незнакомое ей огнестрельное оружие. От неожиданности бандит выронил его и бросился к двери, крича от боли и прижимая правую руку к груди.

Катрин подняла брошенное оружие и погналась за мерзавцем, на бегу прицеливаясь ему в голову. Тем временем Дэниел поднялся с пола и сильным ударом в челюсть сбил последнего нападавшего с ног. Потом выбежал из кузницы и увидел, как Катрин, держа двумя руками нечто, напоминавшее мушкет, целится в убегавшего негодяя. Только Дэниел хотел крикнуть, чтобы она не стреляла, предоставив ему самому расправиться с негодяем, как Катрин нажала на курок. Раздался оглушительный выстрел, и Катрин упала прямо посреди деревенской улицы.

В мгновение ока Дэниел подбежал к ней и спросил, не пострадала ли она из-за отдачи в плечо.

— Если что и пострадало, то моя гордость, — ответила Катрин, глядя на неведомое оружие. — Скажите, майор, как называется эта штука?

— Что-то среднее между бландербассом и «Браун Бесс». А «Браун Бесс» — это мушкет! — объяснил он Катрин. — Зачем вам надо было хвататься за неизвестное оружие, вам, молоденькой девушке? Такое оружие непредсказуемо и представляет собой огромную опасность, — добавил он, не в силах скрыть свое восхищение этой хрупкой девушкой, потом перевел взгляд на неподвижно лежавшего на земле четвертого негодяя. — Не представляю, как вам удалось выстрелить из этой уродины и не промахнуться? Уму непостижимо!

Дэниел не заметил быстрый и уже не такой высокомерный взгляд, брошенный на него из-под длинных густых ресниц, так как его внимание привлекли несколько жителей деревни, которые начали выходить из своих домов, чтобы узнать, что случилось. И он вдруг понял: останься они хоть ненадолго, у них появится масса проблем. Не исключено, что с минуты на минуту могут появиться новые преследователи. К тому же перспектива общения с французскими властями его совсем не привлекала. Майор схватил девушку за руку и потащил ее в сторону луга, где паслась отара овец.

Катрин не надо было объяснять причину их поспешного бегства. Она с горечью осознала, что им пришлось бросить лошадь и кабриолет. Все это так, но ей могли бы дать несколько секунд, чтобы забрать ее нарядный капор из конюшни при кузнице!

Дэниел шел широким, размашистым шагом, и Катрин почти бежала за ним, чтобы не отстать. Когда деревня осталась далеко позади, Дэниел облегченно вздохнул и пошел своим обычным шагом. Только когда они подошли к опушке дремучего леса, Дэниел решил, что настало время отдохнуть.

Устало, опустившись на траву, он с удовольствием прислонился спиной к поваленному дереву. Хотя быстрая ходьба никак не отразилась на его дыхании, Катрин заметила, что его щеки горели от жаркого румянца. Сначала она не придала этому значения, но, приглядевшись, с удивлением увидела, что он бережно придерживает левую руку правой рукой, не вынимая их из-под плаща. Когда же он вынул правую руку, Катрин увидела, что вся его ладонь в крови.

— Дэниел, вы ранены!

Забыв обо всем, Катрин бросилась перед ним на колени и прежде, чем он смог остановить ее, быстро откинула его плащ. Она сразу увидела дырку на рукаве его сюртука, края которой были мокрыми от крови. И тут Катрин вспомнила первый выстрел в конюшне при кузнице. Тогда она подумала, что стрелявший промахнулся. Оказывается, нет.

— Почему вы ничего мне не сказали? Какой же вы все-таки глупый! — набросилась она на Дэниела.

Он стал ее горячо убеждать, что это простая царапина, но когда она велела снять плащ, сюртук и рубашку, он покорно выполнил ее просьбу.

Дэниел снял льняную нижнюю сорочку через голову. Шрамы, оставшиеся от его прежних ранений, повергли Катрин в шок.

Едва сдерживая слезы, она протянула руку к шраму, который шел сверху вниз почти через всю его грудь, но вдруг почувствовала, как Дэниел мягко взял ее ладонь в свою.

— Что с вами, Катрин? — спросил он, глядя на ее лицо. — Что вас так расстроило?

— Я так виновата перед вами! — дрожащим шепотом проговорила она. — Я очень плохо думала о вас, считая, что это вы виноваты в смерти Хелен!

Хотя Катрин не делала попытки высвободить свою ладонь из его сильной руки, однако казалось, что она боится взглянуть ему в глаза. Побледневшее лицо девушки выражало крайнюю тревогу. Дэниел не сомневался в искренности Катрин, но ее признание его удивило. Неприязнь, которую она испытывала к нему, Дэниел объяснял капризом молоденькой, избалованной всеобщим вниманием девушки, которая еще не успела повзрослеть. Теперь, когда обстоятельства позволили ему узнать ее гораздо лучше, он понял, что его прежние представления о ней были поверхностны. Она не из тех глупых маменькиных дочек, у которых портится настроение из-за любого пустяка.

Высвободив свою руку, Катрин достала из кармана носовой платок и наложила его на рану, которая, к счастью, была не слишком серьезной.

— Дэниел, я кара Господня. Все, кого я любила больше жизни, к кому испытывала глубокую привязанность, обязательно умирали. Я пыталась внушить себе, что Хелен умерла не из-за того, что я была к ней очень привязана, а из-за своей несчастной любви к вам. Конечно, было несправедливо перекладывать свою вину на вас. Хелен была слишком инфантильна, чтобы привлечь внимание взрослого мужчины. Я думаю, что вы относились к ней как к ребенку… точно так же, как и ко мне, когда я жила у дедушки, правда всего несколько месяцев. Как бы мне хотелось никогда не жить у него в Дорсетшире!

Не зная, что сказать, и испытывая некоторое замешательство от ее неожиданного признания, Дэниел молча смотрел, как она поднялась и легкой походкой пошла к прозрачному лесному ручью, журчавшему в нескольких ярдах от них.

Он ни минуты не сомневался, что по какой-то неизвестной ему причине она считает себя виноватой в смерти дедушки и своей подруги, а может быть, и своих родителей.

Если бы Дэниел за время их скитаний по Франции не узнал Катрин достаточно хорошо, он мог бы объяснить ее странное желание взять вину на себя склонностью избалованной девушки к проявлению глупой фантазии. Видно, в ее подсознании давно пустил глубокие корни этот страх, который и заставлял ее верить в такой вздор. Была же какая-то причина! Он решил, что докопается до самой сути ее странного самобичевания.

Сейчас лучше не расспрашивать Катрин об этом и, таким образом, не рисковать установившимися между ними дружескими отношениями. Когда она вернулась, Дэниел стал хвалить ее за смелость, не свойственную молоденьким девушкам, которых так пугает вид крови, что они мгновенно падают в обморок.

— Разумеется, девушка, у которой хватило смелости сделать то, что вы сделали там, в деревне, даже не вздрогнет при виде крови, — сказал он, глядя, как она промывает ему рану, смочив свой носовой платок водой из ручья.

Катрин посмотрела на него и печально улыбнулась.

— Вам хорошо известно, майор, что меня не раз ругали за мой ужасный характер. Я годами училась держать себя в руках, — призналась она. — Но вид того, как четверо напали на одного, привел меня в неописуемую ярость. Что за подлые трусы!

— И вы самоотверженно бросились мне на помощь, — тихо проговорил он, испытывая противоречивые чувства, переполнявшие его душу: ему хотелось и поцеловать ее, и хорошенько отругать за безрассудное поведение в деревне. — Веллингтон вас уж точно бы наказал за это, моя девочка. Вы чертовски хороший стрелок, Катрин. Сразу видно, что вы занимались этим с детства.

— Это несправедливо! — воскликнула она. — Мне неловко, что вы считаете меня какой-то необыкновенной, удивительной женщиной. А между тем я не такой уж хороший стрелок.

— Вы ухитрились уложить этого мошенника наповал, когда он пустился наутек, — возразил Дэниел, удивившись ее словам.

— И да, и нет, — сказала Катрин, окончательно запутав его. — Вы видели вывеску трактира, лежавшую на дороге?

— Ну, что-то видел.

— Так вот, правда заключается в том, что я… попала не в мошенника, а в вывеску, которая упала ему прямо на голову.

Несколько минут он молча смотрел на нее, затем расхохотался. Его смех был таким заразительным, что Катрин не удержалась и тоже засмеялась.

— Это совсем не смешно! — мягко выговорила она ему, первой перестав смеяться. — Я очень расстроилась, увидев, что эта проклятая вывеска упала! Прежде я всегда стреляла без промаха!

— Я уверен, что немного найдется хороших стрелков, которые бы не ударили в грязь лицом, стреляя из такой уродины, — успокоил он Катрин.

Она встала и как ни в чем не бывало стала отрывать подол своей нижней юбки.

Вид изящной лодыжки и нежное прикосновение ее пальчиков к его руке, когда она ловко бинтовала ему рану полоской ткани, привели к тому, что Дэниел с трудом сохранял самообладание. И тут он заметил на земле окровавленный носовой платок Катрин.

Взяв его в руки, Дэниел стал рассматривать красивую вышитую монограмму в уголке платка.

— Это ваша работа, Катрин?

— Нет, это вышила Брайди. Она нянчила меня, когда я была маленькой, — объяснила она ему. — Теперь она моя служанка… домоправительница… называйте, как хотите. А теперь одевайтесь. Не хватало, чтобы вы еще и простудились.

Его рубашка была вся в крови, но другой у него не было, и ему пришлось снова надеть эту. Разумеется, будет неприятно оставаться в одной и той же одежде продолжительное время, придется обходиться без еды, к чему она тоже не привыкла.

Катрин молча села на поваленное дерево, надеясь, что ранение не повлечет за собой осложнений, хотя щеки Дэниела горели, словно от сильного жара. Катрин решила, что отдых пойдет ему на пользу.

Очевидно, он был того же мнения, так как устроился поудобнее и закрыл глаза. Катрин сидела рядом, но пустой желудок давал о себе знать, и Катрин подумала, что пора что-нибудь предпринять, чтобы не умереть с голоду.


Глава восьмая

<p>Глава восьмая</p>

Эта поляна была хорошим укрытием от ветра. Мартовское солнце начало довольно сильно припекать. Дэниелу стало жарко, и он проснулся. Небольшая слабость и головокружение, которые вынудили его немного отдохнуть, к счастью, прошли, и он готов был продолжить их поход в Нормандию.

К своему удивлению, Дэниел обнаружил, что Катрин нет. Несколько минут назад его разбудил треск сухих веток. Он приоткрыл глаза и увидел, что Катрин поднялась с упавшего дерева и, крадучись, уходит с поляны. Дэниел хотел, было ее окликнуть и спросить, куда она идет, но постеснялся, боясь поставить Катрин в неловкое положение. Она могла быть чертовски смелой, ни минуты не колеблясь броситься ему на помощь, но ни за что не признается, что ей надо отлучиться по естественной надобности.

Ох уж эти женщины! — мысленно проговорил Дэниел с улыбкой и покачал головой. Похоже, он никогда не сможет их понять, потому что они — переплетение несовместимых желаний и противоречий. Во всяком случае, эта рыжая милашка была именно такой! Она может без всякой на то причины воротить нос от ничего не подозревающего парня, а в следующее мгновенье — она уже сущий ангел! При всей ее противоречивости и непредсказуемости, он не знал другой такой женщины, которая бы так подходила для выполнения опасного задания. Дэниел не мог вспомнить ни одной знакомой женщины — исключая свою бабушку, — которая обладала бы такой смелостью и отваживалась бы на то, что сделала сегодня утром Катрин Фэрчайлд-О'Мэлли. Разумеется, он не забыл, что она спасла ему жизнь…

И откуда что берется у этой маленькой чертовки? — подумал Дэниел и посмотрел на свои карманные часы. Интересно, где же Катрин? Она ушла минут двадцать назад!

Он поднялся с упавшего дерева, огляделся по сторонам и, затаив дыхание, прислушался. Было тихо, если не считать пения птиц и шуршания мышей под прошлогодней листвой.

Дэниел хотел было идти искать Катрин, но вдруг понял, что благоразумнее подождать ее здесь: если она вернется и не найдет его, то бросится на поиски и заблудится или, что еще хуже, попадет в руки тех, кто охотится за ними.

Он не находил себе места от тревожного ожидания, но вдруг услышал ее голос, напевавший какую-то песенку. Не прошло и минуты, как беглянка показалась на тропинке между деревьями, удивив майора своим беззаботным видом.

— Черт возьми, где вы были? — строго спросил он. Она посмотрела на него, нисколько не раскаиваясь, что еще больше распалило майора. — Вы ничего лучше не придумали, как одной бродить по незнакомому лесу? Так можно легко попасть прямо в руки той шайки головорезов, которые утром чуть не поймали нас!

— Полно, майор Росс! — успокоила его Катрин. — Вы думаете, во Франции за каждым деревом стоит по шпиону? Не волнуйтесь! В лесу никого нет!

— Господи, дай мне силы! — в сердцах воскликнул Росс. — А кем, по-вашему, были те четверо негодяев, с которыми мы столкнулись сегодня утром?

— Ну, и кем же они были? — спросила она.

— Головорезами, специально нанятыми теми, кто пытается найти нас и схватить, глупая вы девчонка! — раздраженно проговорил майор, когда она спокойно села на поваленное дерево. — Не стройте себе иллюзий, Катрин! Если бы вы попали к ним в руки, они бы с вами не церемонились.

Она пожала плечами и продолжала стоять на своем:

— Я думаю, что в лесу мы в полной безопасности. А что касается города, то там вообще столько народу, что можно легко затеряться в толпе. Те, кто нас преследуют, ни за что не смогут меня разыскать!

Какое-то время Дэниел смотрел на нее, открыв рот от изумления. Ее самонадеянность так потрясла его, что он лишился дара речи.

— Не смогут?.. Я имел несчастье знать несколько легкомысленных женщин, Катрин, но, вне всякого сомнения, им до вас далеко! Да у вас волосы, как охваченный пламенем стог сена! Ваши волосы, словно маяк, видно за милю!

Если и было нечто, что вызывало у нее мгновенную вспышку гнева, так это упоминание о цвете ее волос.

— Не я выбирала себе этот проклятый цвет, майор! — гневно воскликнула Катрин. — Если бы вы разрешили мне забрать мой капор из кузницы, то мои волосы были бы сейчас надежно скрыты от посторонних глаз!

Она заметила, что майор успокоился, когда окинул взглядом ее волосы, которые она за свою короткую прогулку ухитрилась стянуть тугим узлом на затылке с помощью еще одной полоски ткани, оторванной от нижней юбки.

— Я считала, что у меня была веская причина отлучиться. — С этими словами она вынула из-под плаща каравай хлеба и увесистый кусок сыра. — Не понимаю, зачем я принесла их сюда? Лучше бы съела по дороге!

Дэниел сел рядом с ней и, взяв у нее хлеб, разломил его пополам.

— Где вы ухитрились достать эту еду, позвольте вас спросить? — призвал он ее к ответу довольно строгим тоном, втайне восхищенный смелостью и предприимчивостью Катрин. — Где-то поблизости есть деревня?

Катрин покачала головой.

— Нет, деревню я не видела. На опушке стоит дом, рядом хозяйственные постройки. Когда я подошла поближе, то увидела, что дверь дома открыта, а вокруг никого нет. Я вбежала на кухню, схватила, что попало под руку и бросилась наутек.

— Это же не что иное, как воровство, моя девочка. В армии Веллингтона многие солдаты были повешены за меньшие проступки.

— Поскольку я положила на стол несколько монет, то не считаю это воровством, — ответила она, глядя на него с победоносной улыбкой.

— В таком случае я вас на первый раз прощаю, но больше так не делайте. Я понимаю, что бывают случаи, когда вам нужно… уединиться, но не дальше чем на несколько шагов, чтобы я мог видеть вашу макушку.

Катрин не стала притворяться, будто не понимает, о чем идет речь, и смерила его убийственным взглядом.

— Позвольте сообщить вам, майор, что вы необыкновенно грубый человек. Моя макушка! Никогда не слышала ничего подобного!

Он не смог подавить улыбку.

— После стольких лет войны немудрено и забыть об утонченном светском обхождении. Поверьте мне, Кейт.

— Тогда сейчас самое подходящее время, чтобы вы вспомнили правила хорошего тона, майор. Например, перестаньте называть меня Кейт!

Разумеется, Дэниел был не готов заняться перевоспитанием прямо сейчас, так как все его внимание было приковано к хлебу и сыру. Утолив голод, он удивил ее своим замечанием:

— Если вы так стремитесь стать наглядным примером благонравного поведения, тогда почему согласились участвовать в этом возмутительном, незаконном по своей сути плане? Зачем вам понадобилось помогать этому хитрому старому отщепенцу, сэру Джайлсу Осборну?

Если бы он спросил ее об этом двадцать четыре часа назад, Катрин ответила бы, что это не его дело. Сейчас же, по непонятной ей самой причине, она решила объяснить, почему согласилась на предложение «старого лиса» сэра Осборна.

Катрин задумчиво устремила свой взгляд на лесной ручей, который напомнил владения ее отца в Ирландии, с их зелеными холмами и звонкими ручьями.

— Я согласилась по нескольким причинам. Главная из них заключается в том, что я хочу отомстить за смерть Лайэма Патрика О'Мэлли.

— Вашего отца?

— Да, Дэниел, моего отца. Если бы я родилась мальчиком, то отомстила бы за него, сражаясь в действующей армии. Этого мне не дано. Сэр Джайлс дал мне возможность исправить эту несправедливость… и я сразу согласилась.

— Катрин, как погиб ваш отец? — спросил Дэниел. — Он был военным?

— У моего отца в Ирландии был свой конный завод. Сомневаюсь, появится ли когда-нибудь в Ирландии такой же прекрасный знаток лошадей, каким был мой отец. Его лошади высоко ценились не только в Ирландии, но и в Англии. Кто-то в Военном ведомстве предложил закупить у него лошадей для действующей армии и сопровождать их во время морского путешествия из Ирландии в Португалию, где находились в то время английские войска. Он покинул Дублин со своим ценным грузом летом 1808 года и присоединился к двум другим судам, груженным боеприпасами, в Бристоле. Предполагалось, что, когда караван судов подойдет к Бискайскому заливу, их встретит фрегат английского флота для защиты от нападения французов. Но английский фрегат их не встретил. Их встретили военные корабли противника в водах Бискайского залива.

Катрин замолчала, но, когда начала рассказывать снова, ее голос не дрогнул, хотя ее сердце разрывалось от горя каждый раз, когда она вспоминала о гибели своего отца. Дэниел слушал, не прерывая.

— Весь караван английских судов был потоплен. Спастись никому не удалось. Я только недавно узнала, что кто-то из Военного ведомства сообщил французам, что в Португалию идут корабли с грузом для английской армии.

— И все это рассказал вам сэр Джайлс? — возмущенно воскликнул Дэниел. — Он мог бы не рассказывать всю эту историю с такими леденящими душу подробностями! Разрази его Господь!

Катрин была удивлена словами майора и бросилась защищать сэра Джайлса:

— А он и не пытался убедить меня, что тот предатель, которого мы пытаемся сейчас вывести на чистую воду, виновен в смерти моего отца. Он сразу предупредил меня, что это не один и тот же человек.

Скажите, какое великодушие! — раздраженно подумал Дэниел о методах хитроумного баронета.

Дэниел не питал никаких иллюзий насчет истинного характера сэра Джайлса Осборна. Хотя баронет и казался воплощением прекрасных качеств английского джентльмена — учтивым и полным достоинства, — его нисколько не беспокоило душевное состояние человека, которого он хотел сделать орудием для достижения своих целей, пользуясь, порой безжалостными методами.

Он хорошо помнил, как впервые встретился с сэром Джайлсом в Лондоне. Дэниел узнал о смерти своего отца сразу же, как прибыл в Индию. Это известие было для него тяжелым ударом. Срочно вернувшись в Англию, он узнает о предательстве женщины, которую любил с юных лет и которую считал своей невестой. Он не находил себе места от горя и безысходности. И сэр Джайлс, не колеблясь, воспользовался душевным состоянием молодого капитана, считавшего, что жизнь ему не удалась и дорожить ею не стоит.

Дэниел не сомневался, что это Осборн предложил тайно направить его в тыл врага, сначала в Испанию, а затем в Португалию. Знание французского языка вкупе с пренебрежительным отношением к собственной жизни делали его незаменимым исполнителем рискованных предприятий, требовавших от человека полной самоотдачи.

Он знал, что это по указанию сэра Джайлса ему поручили устроить побег Луизы Барон. Для выполнения этого задания он хотел взять своих верных солдат, но ему отказали, будто бы по приказу самого Веллингтона. Сейчас он, Дэниел Росс, закончил службу в армии, и никто не имеет права ему приказывать. Так что же, черт возьми, он здесь сейчас делает, да еще в самом сердце Франции, снова став послушным исполнителем хитроумных планов сэра Осборна?!

Дэниел бросил быстрый взгляд на красивую девушку, сидевшую рядом с ним, которая с неторопливым изяществом ела простую крестьянскую еду — хлеб с сыром. Хотя годы превратили его из ранимого юноши в уверенного в себе, несколько циничного человека, бывшего армейского офицера, он не мог сказать, что сожалеет о том, что позволит этому старому лису, баронету, уговорить себя участвовать в рискованном деле на благо своей родины. Внутренний голос подсказывал ему, что его согласие станет самым важным решением в его жизни.

Когда наступил вечер, Дэниел объявил, что они прошли добрых двадцать миль. Что еще важнее, он многое узнал о своей прекрасной спутнице и ее счастливой жизни в Ирландии. Если чего-то и недоставало в ее тогдашней жизни, так это дружбы с девочками ее возраста. Вот почему, потеряв обоих родителей и вернувшись к дедушке в Англию, она так быстро сдружилась с Хелен Раштон.

Надо ли удивляться, что маленькая глупая девочка вообразила, что на ней лежит проклятие приносить несчастье самым дорогим ее сердцу людям? — подумал Дэниел. Это, разумеется, чистейший вздор — навсегда лишить себя глубокой привязанности к другой живой душе только потому, что ей хотелось избежать страданий, выпавших на ее долю в детстве.

Хотя это займет немало времени, он будет постепенно снимать защитные слои, в которые она завернулась как в кокон, подумал он, не сознавая, что уже начал вызволять Катрин из плена ее странного заблуждения…

Пока Дэниел осматривал главную улицу городка, куда они только что вошли, Катрин изучала его лицо: сначала квадратный властный подбородок, другие черты лица, неправильные, но выразительные и довольно привлекательные. Наконец она решила, что его мужественное лицо по-своему красиво грубоватой мужской красотой.

Властный и решительный, Дэниел обладал удивительной способностью раздражать ее своими нелепыми замечаниями. Однако под этой бесцеремонной и вздорной манерой скрывалось уважение и забота истинного джентльмена. Он всегда подавал ей руку, когда им приходилось перелезать через запертые ворота или живую изгородь, а однажды он даже взвалил ее на плечо, будто мешок с зерном, и перенес через глубокий ручей, чтобы она не промочила ноги и юбки! Правда, эта забота вызвала у нее бурное возмущение.

Хотя Катрин все еще дулась на него за то, что он обошелся с ней таким невежливым образом, она призналась себе, что, вопреки всему, этот временами несносный человек начинает вызывать у нее восхищение.

— Не знаю, как вы, моя маленькая амазонка, — обратился к ней Дэниел, награждая Катрин очередным цветистым эпитетом, — но я устал и хотел бы подкрепиться. Вы не боитесь заглянуть вон в тот трактир, дорогая?

Так как с утра у нее во рту не было ни маковой росинки, она, не задумываясь, ответила, что имеет полное право на основательный ужин.

— Очень хорошо, — с улыбкой сказал Дэниел, — но вы должны быть предельно внимательны и не забывать, что вы гражданка Франции! И упаси вас Бог заговорить по-английски!

В трактире Катрин заняла свободный столик в дальнем углу, в то время как Дэниел пошел заказывать ужин.

К счастью, никто бы не догадался, что Дэниел англичанин. Он рассказал Катрин, что французскому его научила бабушка-француженка, которую он обожал и по которой ужасно горевал, когда узнал, что она умерла вскоре после того, как он отправился в Индию.

Кроме этих отрывочных сведений, Катрин ничего не удалось о нем узнать. У нее сложилось впечатление, что он не любил говорить о себе, и поэтому она, как человек воспитанный, не пыталась его расспрашивать. Казалось, ему интереснее узнавать о ней, и она вдруг с удивлением обнаружила, что охотно делится с ним воспоминаниями о своем прошлом, гораздо откровеннее, чем с кем-то из своих прежних знакомых.

Каким необыкновенным оказался этот человек! — думала Катрин, глядя, как майор беседует с хозяином трактира. Как она сейчас жалела, что не прислушивалась к рассказам тети Лавинии о Дэниеле, когда у нее гостила. Катрин вспомнила слова тети о том, что, когда Дэниел вернулся из Индии, девушка, которую он страстно любил, вышла замуж за его двоюродного брата.

Катрин с удивлением почувствовала, как в ней растет неприязнь к этой незнакомой женщине. Какой же надо быть бессердечной, чтобы нанести такой сокрушительный удар! Она даже не потрудилась сообщить Дэниелу, что ее чувства к нему остыли, и что она полюбила другого, подумала Катрин. Могла бы написать ему письмо, и неважно, что оно шло бы в Индию несколько месяцев, главное, что она честно поступила бы с ним. Ничего не подозревавший Дэниел продолжал ее горячо и преданно любить и мечтать об их свадьбе. Нечего и говорить, что ее предательство было для него жестоким ударом. Возможно, именно поэтому он так и не женился, подумала Катрин, хотя про него не скажешь, что он страдает от неразделенной любви.

Когда Дэниел сел с ней за стол, она спросила, о чем он так долго говорил с хозяином трактира.

— Вы когда-нибудь видели хозяина трактира, который был бы невнимателен к постояльцу? Он был рад обслужить нас, особенно когда увидел мои деньги. Кстати, сколько у вас денег?

Катрин сунула руку в карман своего подбитого мехом плаща и, достав тугой кошелек, отдала его Дэниелу.

Дэниел покачал кошелек на ладони, оценивая его содержимое.

— Милочка моя, мы сегодня неплохо потрудились, — сказал он, пряча ее кошелек в свой карман для лучшей сохранности. — Но нам необходимо поторопиться, если мы не хотим попасть в руки тех наемных убийц, которые гонятся за нами по пятам.

Что-то в его голосе насторожило ее, и она огляделась, внимательно присматриваясь к другим посетителям, сидящим в зале.

— Не хотите ли обратить внимание вон на того безобразного типа, который сидит за столиком в углу? — спросила Катрин.

Дэниел уже давно заметил этого подозрительного человека.

— По тому, как он смотрит на вас, вы его необычайно заинтересовали. Дайте мне знать, когда он уйдет или за его столик сядет кто-нибудь еще, — сказал Дэниел.

В это время подошла жена трактирщика, в руках которой был поднос с едой, источавшей такие запахи, что мнимые супруги стали глотать слюнки.

Катрин, начав с супа, отведала все блюда, что принесла жена трактирщика. К сожалению, она так увлеклась едой, что только раз посмотрела в тот угол, где сидел подозрительный человек. Когда девушка уже доедала десерт — восхитительный яблочный пирог, — ей показалось вполне вероятным, что это был наемный убийца.

— Люблю смотреть на женщин с отменным аппетитом, — заметил Дэниел, блаженно откинувшись на спинку стула.

Катрин не могла не восхищаться тем презрением к опасности, которым всегда отличался майор Росс. Однако сейчас он не стал играть с огнем, доказав это своей следующей фразой:

— Я думаю, самое время отправиться в путь, не правда ли? — Он с минуту молча смотрел на нее, окинув оценивающим взглядом ее скромное дорожное платье и стянутые в простой узел кудри. — Вы не единственная женщина во Франции, обладающая такими рыжими волосами, и вполне возможно, что наш «приятель» за столиком в углу просто без ума от вашей красоты. С другой стороны, если он не уроженец этих мест, то есть опасность, что он начнет преследовать нас, как только мы выйдем из трактира. И чтобы быть до конца откровенным, скажу, что я не намерен устилать дорогу трупами, чтобы стало ясно, в каком направлении мы движемся. Так давайте докажем ему, что мы не та парочка, за кем ему надо следить.

Катрин этот план показался вполне разумным, пока Дэниел не попросил ее расстегнуть несколько пуговиц у ворота и развязать ленту, стягивавшую буйные кудри в пучок.

— Зачем это? — раздраженно спросила она.

— Вы, моя дорогая, должны превратиться в мою подружку.

Его ответ испугал Катрин. Она уставилась на майора недоумевающим взглядом.

— Простите, как… вы… сказали?

— Я только попросил вас притвориться девицей легкого поведения, а не заниматься этим ремеслом всерьез!

Катрин не знала, то ли он сошел с ума, то ли обстановка приняла угрожающий характер.

— Позвольте сразу предупредить вас, майор Росс, что я не могу исполнить эту роль, так как ничего не знаю о падших женщинах.

— Хорошо еще, что я о них кое-что успел узнать, — произнес Дэниел, рискуя прослыть в глазах Катрин отпетым ловеласом. С этими словами он выдернул ленту из ее волос, мгновенно рассыпавшихся по плечам и спине Катрин. — Слушайте и запоминайте: вам надо повиснуть на моей руке, поглядывая на меня такими же умильными глазками, какими вы только что смотрели на яблочный пирог.

Катрин, поразмыслив, решила, что роль девицы легкого поведения не такая уж высокая плата за попытку избавиться от возможного преследователя. Поэтому она не стала возражать, когда Дэниел взял ее под руку и важно провел через весь зал к двери, хотя Катрин хотела бы, чтобы он воздержался от довольно громких вульгарных замечаний, произнесенных по-французски, в результате чего несколько посетителей обменялись понимающими взглядами, а другие захихикали, прикрыв рот рукой.

Когда они вышли из трактира и пошли по узкому переулку, Катрин решила, что майор Росс на этот раз переоценил грозящую им опасность, и они напрасно притворялись влюбленной парочкой. Только она это подумала, как услышала за собой скрип открывающейся двери трактира. Прежде чем она поняла, что случилось, Дэниел крепко обнял ее и зажал ей рот поцелуем.

Несколько секунд Катрин не могла понять, почему он так дерзко повел себя. Ей показалось странным, что сейчас его объятия были лишены нежности, которую она почувствовала той памятной ночью в Париже.

— Ради бога, Кейт, — прошептал он ей на ухо, царапая ее щеку щетиной на подбородке. — Не стойте как пень, девочка. Притворитесь, что завлекаете меня в свои любовные сети.

Легкие шаги, раздавшиеся совсем рядом, придали ей смелости. Привстав на цыпочки, Катрин обвила руками шею Дэниела, на какое-то мгновение, испугавшись своей дерзости, но потом, отбросив сомнения, слегка прижалась губами к его губам. Не успела она опомниться, как легкое прикосновение превратилось в долгий томительный поцелуй. То обстоятельство, что это делалось только для того, чтобы запутать преследователя, быстро улетучилось из ее головы, и приятное, но не изведанное прежде чувство охватило все ее хрупкое тело. Не отдавая отчета в том, что делает, Катрин крепко прижалась к широкой груди майора. Они слились воедино, как две половинки одного целого, настолько крепко, что она не могла сказать, кто из них задрожал от охватившей страсти и у кого вырвался приглушенный стон. Но человек, к которому она прильнула в порыве страсти, вдруг ослабил объятия и поднял голову.

Несколько мгновений Росс, казалось, приходил в себя, и его темные глаза как-то странно мерцали.

— Ты такая горячая, пылкая, — заговорил Дэниел, цедя слова сквозь стиснутые зубы, — скорей веди меня к себе, а не то я овладею тобой здесь и сейчас!

Словно пощечиной, вернувшей ее к действительности и ошеломившей своей бесцеремонностью, стало неожиданное поведение Дэниела, который взялся за подол ее юбки и стал медленно поднимать его. Катрин, потрясенной до глубины души наплывом незнакомых чувств, понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что все происходящее между ними воспринимается Дэниелом как вынужденное притворство, и ничего более.

Катрин задыхалась от попранной гордости и обиды. Но она сдержалась и не подала виду, что по своей глупости и наивности приняла игру за чистую монету.

Недовольная собой, она, однако, обратила внимание, что шаги их преследователя раздаются все ближе и ближе. Это навело Катрин на мысль, что ее унижение может стать совершенно напрасным, если им не удастся усыпить подозрения незнакомца, продолжавшего упорно их преследовать.

— Ждите меня в конце переулка, — прошептал Дэниел и оттолкнул ее от себя. Она, как зачарованная, молча выполнила его приказ.

Катрин, пошла по узкому переулку, но через несколько шагов вдруг остановилась как вкопанная. Разве можно спасать свою шкуру, когда Дэниел один на один с их общим врагом! Она прислушалась — по звукам, доносившимся из темноты, было ясно, что разгорелась ожесточенная драка, затем послышался приглушенный стон. Забыв обо всем на свете, она побежала назад и радостно закричала, когда увидела высокого человека, шедшего ей навстречу.

Он был очень мрачен. В руке у него тускло сверкнул ужасного вида нож, который он засунул за голенище сапога. Дэниел признался, что убил человека, защищая себя от неминуемой смерти. Катрин не стала донимать его ненужными вопросами, которые только усилили бы его переживания.

— О том, чтобы остаться здесь на ночь, не может быть и речи, — заявил Дэниел тоном, не терпящим возражений. — Я сомневаюсь, что наш преследователь прибыл сюда один. Боюсь, их тут целая шайка и они не оставят нас в покое. Так что надо смириться с тем, что придется провести еще одну ночь по-спартански, может быть, под открытым небом.

Они покинули город и направились навстречу неизвестности. Внутренний голос подсказывал Катрин, что, пока этот человек будет рядом, ее жизни ничего не угрожает.


Глава девятая

<p>Глава девятая</p>

Катрин открыла глаза и с удивлением обнаружила, что лежит на прошлогодних листьях, толстым слоем покрывавших грязный пол. Это была самая неудобная постель, на которой она когда-либо спала. Катрин вспомнила, как они набрели на покосившуюся хижину дровосека, и она почувствовала себя такой усталой, что ей стало все равно, где и на чем спать. Как подкошенная Катрин опустилась на пол и мгновенно заснула, подложив руки под голову.

Окончательно проснувшись, она осмотрелась и поняла, что в хижине совсем одна. Ее охватила смутная тревога, но не потому, что Дэниела не было в соседнем углу, где он вчера устроился на ночь, а из-за того, что она вдруг вспомнила, что он выглядел каким-то подавленным, когда они поздно вечером покидали тот маленький городок.

Они преодолели довольно большое расстояние, прежде чем свернули в лес и наткнулись на эту хижину. Дэниел всю дорогу был очень мрачен и на вопросы Катрин отвечал крайне неохотно. Сначала она подумала, что подавленное состояние, так несвойственное его характеру, явилось следствием роковой встречи с их наемным убийцей. Но потом она вспомнила, что майор начал как-то странно сторониться ее. Он перестал подавать ей руку, чтобы помочь перейти через непролазную грязь и лужи, хотя прежде всегда помогал ей. А когда они набрели на эту хижину, он устроился на ночлег как можно дальше от нее, что, с ее точки зрения, противоречило здравому смыслу, так как если бы они легли рядом, то согревали бы друг друга своим теплом.

Откинув со лба волосы, Катрин посмотрела на лес через открытый проем, служивший входом, и вдруг ее словно осенило. Не является ли странное поведение Дэниела своеобразной попыткой защитить себя?

Она вспомнила вчерашний эпизод в узком переулке и смутилась. Хотя Катрин обнималась не по своей воле, но факт остается фактом — она целовалась с чужим мужчиной! Очевидно, Дэниел это почувствовал и замкнулся в себе. Возможно, он боится, что, когда они вернутся в Англию, она решит, будто он обязан на ней жениться? Если это действительно так, она сможет быстро его разуверить, подумала Катрин, чувствуя, как в душу закрался ее вечный страх, что она приносит людям одни несчастья. Всю свою сознательную жизнь девушка убеждала себя, что замужество не для нее. Возможно, она допустила роковую ошибку, когда позволила себе дружеские отношения с Дэниелом. Ей надо последовать его примеру и с этой минуты относиться к нему более сдержанно.

Быстро поднявшись, Катрин вышла из хижины и стала пристально вглядываться в лесную чащу, но Дэниела нигде не было. Куда он мог уйти? Не мог же он бросить ее на произвол судьбы?

Но, устыдившись своих мыслей, она сразу же отвергла это предложение. Росс неспособен на такой явно нерыцарский поступок! Он может быть грубым, надменным, невыносимым и невоспитанным человеком, но майор Дэниел Росс никогда не был трусом. Так куда же он запропастился?

К счастью, Катрин не пришлось долго волноваться. Минуты через две она услышала треск сухих сучьев и шуршанье прошлогодней травы, а затем появился и сам Дэниел верхом на гнедом коне, ведя под уздцы небольшую лошадку.

Забыв о своем решении относиться к майору с прохладцей, она с радостью бросилась ему навстречу. На ее радость он ответил искренней улыбкой, и у нее закралось сомнение — правильно ли она истолковала его странное поведение. Может, все объясняется просто усталостью?

— Ну, как, моя душечка? — спросил он, явно довольный собой. — Что скажете о нашем последнем приобретении? Они, конечно, не очень породистые, но с ними мы будем продвигаться гораздо быстрее.

— Да, они крепкие и выносливые. Я думаю, они нас не подведут, — сказала Катрин, осмотрев лошадей со знанием дела — уроки отца не прошли даром. — Как они к вам попали?

— Вы могли и не заметить двух мужчин, сидевших у стойки в том трактире, где мы вчера ужинали. Я же случайно услышал, как один из них сказал, что приведет в пятницу двух лошадей на продажу, как раз в базарный день, и что ему не надо рано вставать, так как он живет в деревушке в четырех милях от города. Вот туда-то я и ушел прошлой ночью. Эта деревушка всего в полумиле отсюда.

Катрин не могла скрыть своего восхищения его умением хорошо ориентироваться в незнакомой местности. Он никогда не заблудится в самом дремучем лесу, даже ночью. Какой он молодец! Купил не только лошадей, но и сбрую и седла!

Когда Дэниел стал извиняться, что не нашел дамского седла, она всплеснула руками.

— Не думайте извиняться! — возразила она, легко вскочив в седло маленькой лошадки. — В детстве я часто ездила верхом и дамским седлом не пользовалась. К сожалению, когда я подросла, мама мне это запретила, и я стала ездить как взрослая леди.

Дэниел с восхищением наблюдал, как она уверенно держится в седле и как ловко управляется с лошадью.

— Ваш отец научил вас прекрасно обращаться с лошадьми, — заметил он, стараясь не выдать своего восхищения, но, не удержавшись, добавил: — Однако он, по всей видимости, был с вами недостаточно строг и шлепал вас реже, чем следовало бы.

Катрин пристально взглянула на него: в его темных глазах поблескивали озорные искорки.

— Вы, может быть, очень удивитесь, когда узнаете, что мой отец ни разу не поднял на меня руку, потому что не видел в этом необходимости. Когда ему не нравилось, как я веду себя, он смотрел на меня таким выразительным взглядом, что мне становилось совестно, и я обещала, что исправлюсь.

Не нужно обладать особой наблюдательностью, чтобы понять, как глубоко и беззаветно любила Катрин своего отца. Но было ли желание отомстить за его смерть единственной причиной, толкнувшей ее в рискованное предприятие сэра Джайлса? — подумал Дэниел и, не удержавшись, спросил ее об этом.

— Клянусь небом, что да! Я сделала это по велению сердца! — искренно ответила она. — Меня не удовлетворяла та жизнь, какую я вела, живя в Бате. Я чувствовала себя связанной по рукам и ногам… я задыхалась в четырех стенах… — Она взглянула на Дэниела. — Хорошо вам, мужчинам! Вы можете приходить и уходить, когда вам вздумается, но у женщин все по-другому. Мне досталась от двоюродной бабушки компаньонка, довольно милая женщина, но невыносимо скучная. Еще есть Брайди, которая до сих пор относится ко мне как к маленькому ребенку.

— Есть один верный способ избавиться от этих пут — вам надо выйти замуж. Замужние женщины пользуются большей свободой.

— Правда, — согласилась она, — но у меня нет никакого желания обрести свободу, вступив в законный брак. Это не для меня. К тому же я решила никогда не выходить замуж. Я приношу дорогим мне людям одни несчастья. Я умру от угрызений совести, если из-за меня кто-то погибнет в полном расцвете сил.

— Что за вздор вы несете, девочка! — резко оборвал ее Дэниел. — Вы прокляты не больше, чем я! Смерть ваших родителей трагична, я согласен, но в этом нет вашей вины. И как вы можете быть виноватой в смерти вашего дедушки, если в то время, когда у него случился сердечный приступ, вы были в Бате? И в смерти своей двоюродной бабушки вы тоже не виноваты, так как она прожила очень долгую жизнь и умерла от старости. И если бы вы даже не жили тогда в ее доме, она все равно бы умерла. Напротив, своим присутствием вы продлили ей жизнь! Я больше не желаю слушать подобные глупости, понятно? Выбросьте эту чушь из головы!

Катрин поняла, что ее лошадке, какой бы крепкой они ни была, никогда не догнать гнедого коня, который сразу перешел на рысь, как только они выехали из леса. Она будет вынуждена отставать от Дэниела на несколько ярдов, но, похоже, это обстоятельство его нисколько не беспокоило. Только один раз он остановил своего коня, поджидая ее, и, когда она догнала его, сказал, что хорошо бы где-нибудь позавтракать. Помолчав, Дэниел добавил, что надо будет рискнуть и переночевать в каком-нибудь деревенском трактире. Затем он пустил своего коня рысью, и весь остаток дня пребывал в непривычно спокойном настроении.

На следующее утро Катрин проснулась бодрой и полной сил. Встав с постели и подойдя к умывальному столику, она не могла сдержать улыбку, вспомнив выражение лиц трактирщика и его жены, когда они с Дэниелом вошли вчера вечером в их заведение без дорожных сумок и саквояжей. Трактирщик и его жена решили, что эта подозрительная пара не иначе как бездомные бродяги.

Дэниел не растерялся и проявил находчивость, придумав трогательную историю. Он объяснил, что на них напали грабители, отнявшие у них все их вещи, кроме нескольких драгоценностей, которые его сестра предусмотрительно спрятала под подкладкой своего плаща. Им пришлось их продать и купить лошадей, чтобы вернуться домой. С этой минуты отношение хозяев трактира к потерпевшим сразу изменилось, и они окружили несчастных путешественников повышенным вниманием и заботой.

Жена трактирщика снабдила ее необходимыми вещами, включая ночную рубашку, и выстирала одежду Катрин. Как приятно было одеться во все чистое и получить возможность спокойно расчесать вымытые волосы!

Как только Катрин привела себя в порядок, она спустилась вниз, чтобы позавтракать вместе с Дэниелом, которого не видела со вчерашнего вечера, так как он распорядился, чтобы ужин принесли ей прямо в комнату. Она не знала, почему он решил ужинать без нее и чем занимался, оставшись один. Войдя в зал и отыскав глазами Дэниела, Катрин сразу поняла, что он тоже пользуется вниманием трактирщицы. Его льняная рубашка была выстирана, одежда вычищена и выглажена, он был чисто выбрит, очевидно воспользовался бритвой трактирщика. Однако Дэниел был по-прежнему угрюм и чем-то явно встревожен. Впрочем, это не помешало ему подняться, когда Катрин подошла к столику, и спросить, хорошо ли она спала. На этом их беседа закончилась.

И во время завтрака, и уже в пути Катрин ломала голову, пытаясь понять, что же могло привести Дэниела в такое подавленное состояние. Она допускала, что еще многого о нем не знает. Катрин перебрала в уме все возможные причины его беспокойства. Может, его беспокоят наемные убийцы, преследующие их по пятам? Наверное, будет глупо с ее стороны советовать ему не волноваться. Она вдруг вспомнила, как ее мама говорила, что джентльмены признаются, что у них неприятности, только в том случае, когда им самим этого захочется; если же такого желания у них нет, то лучше оставить их наедине со своими проблемами.

Когда приблизился полдень, у Дэниела появились первые признаки улучшения настроения. В разгаре дня, когда они приехали в город, где жил его друг, от прежнего уныния не осталось и следа.

— Душечка, если не считать предстоящего путешествия через Ла-Манш, то самая опасная часть нашего пути закончилась, — объявил он с явным облегчением.

— Мы совсем близко от берега моря? — спросила Катрин, удивившись, что они проехали столь большое расстояние.

— Берег всего в десяти милях отсюда, и мы без труда до него доберемся. Главное сейчас — найти капитана корабля, который согласился бы перевезти нас в Англию. Я надеюсь, что в этом непростом деле нам поможет мой здешний друг. Дорогая, хочу сообщить вам хорошую новость: нам не придется скитаться по городу в поисках ночлега — мы пробудем у моего друга до самого отъезда в Англию.

Уверенность, с какой Дэниел говорил о своем друге и о его гостеприимстве, передалась и Катрин, и она не сомневалась, что именно так и будет. Тем более ей был не совсем понятен настороженный взгляд Дэниела, украдкой брошенный на нее. Затем он повернул своего гнедого с улицы в ухоженный переулок, который вел к одиноко стоявшему особняку.

Подъехав к дому, Дэниел спешился и, подойдя к Катрин, помог ей слезть с лошади. Привязав лошадей к ограде, он повел Катрин к парадной двери. Перед тем как постучать в дверь начищенным до блеска молоточком, он снова бросил на Катрин быстрый взгляд, полный беспокойства и тревоги. Они стояли под дверью несколько минут, прежде чем на стук вышла средних лет женщина, по всей видимости домоправительница. У нее было неприветливое лицо и холодные серые глаза.

— Что вам угодно? — сухо спросила она, окинув Дэниела равнодушным взглядом.

Ее надменный тон не смутил майора, и он ответил, что хотел бы видеть хозяйку дома.

— Меня она примет, — перебил домоправительницу Дэниел, когда та начала говорить, что ее хозяйка никого не принимает. — Будьте любезны сообщить ей, что приехал майор Дэниел Росс и хотел бы с ней переговорить.

По лицу женщины стало понятно, что, хотя она никогда не видела майора Росса, ей было знакомо это имя.

— Прошу вас, войдите, — сказала она, почтительно отойдя в сторону. — Мадам обычно в это время дня просматривает свои счета, мсье, но я уверена, что она обязательно примет вас. Прошу вас, садитесь, я же пойду и доложу о вас.

Катрин села на один из позолоченных стульев, стоявших вдоль стены, и стала с любопытством осматриваться по сторонам. Прямо перед ней была резная деревянная лестница, слева — широкая арка, украшенная по бокам купидонами, которая вела в большую гостиную, выдержанную в малиновых тонах, с малиновыми коврами на полу. Там стояло несколько низких столов со стульями и шезлонгами, обитыми бархатом золотистого цвета. На стенах висели огромные зеркала в золоченых рамах и картины, изображавшие полуобнаженных женщин. Простенки между зеркалами и картинами украшали канделябры в виде купидонов с подсвечниками в руках.

Мебель была, вне всяких сомнений, дорогая, но слишком вычурная, подумала Катрин. К тому же ее раздражал сильный запах духов. Вдруг та дверь, за которой исчезла домоправительница, открылась. Через минуту женщина, примерно такого же возраста, как и Дэниел, подбежала к майору и, бросившись ему на грудь, поцеловала его в губы.

Придя в себя от потрясения, вызванного фривольным поведением француженки, Катрин ощутила, как ее захлестнули неведомые ей прежде чувства. Нет, это был не гнев и не возмущение, а что-то совсем иное. Почти два дня она терпела неслыханное унижение, когда на нее не обращали никакого внимания. Да провалиться ей на этом месте, если снова придется испытать нечто подобное! — подумала она, наблюдая, как влюбленная в Дэниела француженка, обвив его шею руками, застыла в долгом поцелуе.

Вдруг Катрин увидела, как из-за левого плеча Дэниела показались два огромных карих глаза и удивленно уставились на нее.

— Mon cher [1] Дэниел, кто это? — спросила француженка томным голосом.

Внезапно смутившись, Дэниел снял руки женщины со своих плеч и, немного замявшись, проговорил:

— Жозефина, позволь мне представить тебе мисс О'Мэлли… Катрин, это мой хороший друг мадам Каре.

Катрин с удивлением обнаружила, что темные глаза Жозефины, которые только что очаровывали и соблазняли Дэниела, в одно мгновение приобрели неприязненное выражение, когда их обладательница смерила Катрин откровенно оценивающим и проницательным взглядом.

— Ах ты, шалунишка! — воскликнула мадам, капризно скривив губы. — Что ты натворил такого, что вынужден привести эту девочку ко мне?

— Это совсем не то, что ты думаешь, Жозефина, — поспешил разубедить ее Дэниел. — Я прошу тебя войти в наше положение, так как нам с Катрин негде переночевать. Но что еще важнее, нам нужно найти кого-нибудь, кто бы согласился доставить нас в Англию, и как можно скорее. Потом я тебе все объясню. Найдется ли у тебя комната, куда Катрин могла бы пойти… где она была бы в полной безопасности и… э… чтобы ее там никто не беспокоил?

По лицу француженки было видно, что она все поняла.

— Разумеется, — успокоила она Дэниела и взяла со столика изящный серебряный колокольчик.


После того как Катрин накормили, дали возможность принять ванну и вымыть голову водой, пахнущей розами, ее мнение о домоправительнице резко изменилось. С той минуты, когда мадам Каре велела своим слугам окружить заботой нежданную гостью, домоправительница делала все, что было в ее силах, и даже сейчас продолжала хлопотать вокруг Катрин, чтобы привести в порядок ее густые длинные волосы.

— У вас необыкновенно красивые волосы, мадемуазель, — проговорила она. — Многие женщины хотели бы иметь такие же.

Может быть, подумала Катрин, сидя за трельяжем и улыбаясь отражению этой доброй женщины. Она была рада узнать, что появился, наконец, человек, которому понравился цвет ее волос.

— У вас еще есть время отдохнуть перед ужином, мадемуазель. Я скоро вернусь, чтобы уложить ваши волосы в красивую прическу и принести вам подходящую одежду. Вашу одежду постирали и принесут вам завтра утром. — Домоправительница подошла уже к двери, но вдруг обернулась и проговорила с явной тревогой в голосе: — Если вам вдруг что-нибудь понадобится, пожалуйста, не стесняйтесь, воспользуйтесь сонеткой. Но, мадемуазель, умоляю вас, ни при каких обстоятельствах не выходите из своей комнаты. Дом наш очень большой, и вы можете в нем заблудиться.

Катрин не знала, что и думать, и только молча смотрела, как домоправительница вышла и плотно закрыла за собой дверь. За кого ее здесь принимают? Домоправительница, в самом деле, беспокоится о ее благополучии или испугалась, как бы нежданная гостья не позарилась на фамильное серебро хозяйки дома?

Катрин недоуменно пожала плечами и, убедившись, что волосы высохли, убрала полотенце, и они свободно рассыпались по спине и плечам. Размышляя над странным поведением домоправительницы, Катрин вдруг подумала, что этой женщине не все нравится в доме, где она работает, хотя она вынуждена скрывать свои чувства. Катрин по-новому взглянула на обстановку отведенной ей комнаты. В отличие от сочных, ярких расцветок в гостиной на первом этаже эта комната была выдержана в утонченных оттенках бледно-желтого и кремового.

Она подошла к окну, которое выходило в сад, огороженный высокой стеной. Мадам Каре сама была загадкой, как и ее дом и посвященная в какие-то тайны служанка. Так кем же была эта кареглазая женщина? И что более важно, какую роль она играла и продолжает играть в жизни Дэниела? Та бесцеремонность, с которой она повисла на его шее, показала, что их отношения выходили за рамки простой дружбы, с горечью подумала Катрин.

Ей пришла в голову мысль, потрясшая ее своей жестокой правдой: мадам Каре и Дэниел какое-то время были любовниками. Если это действительно так, тогда что случилось с мсье Каре? Существовал ли он вообще и где сейчас находится? И где сейчас сам Дэниел? И почему он бросил ее, оставив на попечении незнакомых людей?

К счастью, негодование и обида отвлекли ее от этих грустных размышлений. Катрин отошла от окна, так как ей наскучил однообразный вид заросшего сада. Она с тоской оглядела прежде понравившуюся комнату, неожиданно ставшую для нее тюрьмой. Но что она могла сделать, если ее платье выстирали, а взамен дали старое и изношенное, едва прикрывавшее ее наготу?

Вдруг Катрин почувствовала, что невероятно устала, и, взглянув на широкую кровать с балдахином, решила прилечь, взяв открытую книгу со столика, стоявшего рядом с кроватью. К счастью, она понимала прочитанное по-французски гораздо лучше, чем говорила, и поэтому стала с интересом следить за похождениями влюбленной парочки.


Катрин была готова поклясться, что дремала всего несколько минут. Возможно, так оно и было, но когда она открыла глаза, то с удивлением увидела, что штора на окне задернута, в комнате горит несколько свечей, которые освещают ее мягким, слегка колеблющимся светом, а на кровати лежит стопка одежды.

Взглянув на каминные часы, Катрин, к своему удивлению, обнаружила, что проспала более двух часов. Быстро встав с постели, она оделась, с первого взгляда определив, что все было подобрано по ее размеру и на ее вкус, кроме немодного выреза у хорошенького муслинового платья. Этот едва заметный недостаток Катрин легко исправила, накинув на плечи шелковую шаль, и уже хотела дернуть шелковый шнур сонетки, как услышала какой-то странный звук, будто где-то ругались и плакали в одно и то же время.

Решив, что это воет ветер за окном, она с силой дернула за шнур сонетки. Шум раздался снова, на этот раз громче, чем прежде. Теперь Катрин не сомневалась, что в доме что-то случилось.

Определенно кто-то попал в беду, и пострадавший испытывает невыносимую боль и нуждается в помощи, решила Катрин. Она совершенно забыла о предупреждении домоправительницы не выходить из своей комнаты и отправилась выяснять, что же все-таки произошло. Оказавшись в длинном коридоре с множеством дверей слева и справа, Катрин прислушалась: странные крики доносились из одинокой двери в торце коридора. Подойдя к ней, Катрин повернула ключ в замке, и дверь распахнулась настежь, явив ее изумленному взору продолжение того же коридора, только залитого ослепительным светом. Отделка пола, стен и потолка была выдержана в тех же кричащих тонах, что и салон внизу. В зале было жарко и душно, воздух был пропитан тяжелым запахом дешевых духов.

Несколько мгновений Катрин стояла как вкопанная, не веря своим глазам. Словно по мановению волшебной палочки, она попала в другой, сказочный, мир, где нет ни горя, ни сомнений, ни печали.

Благоразумие победило, и Катрин вернулась в полутемный коридор, чтобы попытаться найти домоправительницу. Вдруг одна из дверей открылась, и в коридор с криком выбежала женщина, на которой были только панталоны. Не успела Катрин опомниться, как из той же двери выскочил мужчина, в одних кальсонах, и бросился в погоню за женщиной, размахивая метелкой из перьев, какую обычно используют при уборке комнат.

Догнав женщину, мужчина ударил ее метелкой по ягодицам, отчего женщина завизжала от восторга. Катрин, оцепеневшая от ужаса и отвращения, остановилась, как вдруг кто-то схватил ее за руку и потащил прочь от ужасной парочки. Это была домоправительница, которая смотрела на нее с явным неодобрением.

— Я же предупреждала вас, мадемуазель, что нельзя выходить из своей комнаты! — Она отчитывала Катрин, как гувернантка отчитывает непослушного ребенка. — Поторопитесь, ужин уже готов, а мне еще нужно привести в порядок ваши волосы.

Женщина привела Катрин в ее комнату и велела сесть перед трюмо. Расчесывание густых кудрей нежданной гостьи благотворно подействовало на домоправительницу, и она снова стала доброжелательной и внимательной, готовой исполнить любое желание Катрин.

Но ей было не до этого. Оказывается, это дом с сомнительной репутацией! — догадалась Катрин, едва сдерживая гнев. Кто поверит, что мужчина, считающий себя истинным джентльменом, додумается привести молодую порядочную девушку в дом, где царит откровенный разврат, да еще осмелится оставить ее там одну, на попечении незнакомых людей! Человек, которому поручили оберегать и защищать ее, так с ней поступил! Отпетый негодяй!

Катрин была готова взорваться от негодования. Появись сейчас здесь Дэниел, неизвестно, что бы она с ним сделала! Она с трудом взяла себя в руки и вежливо поблагодарила домоправительницу за доброту и участие. Затем они спустились на первый этаж, и эта добрая женщина — отвела Катрин в комнату, где был накрыт стол на двоих.

Но Катрин ждало горькое разочарование — вместо Дэниела в комнату вошла мадам Каре.

— Ах, Катрин! — приветствовала ее мадам Каре. — Как я и ожидала, платье на вас сидит как влитое.

До этой минуты Катрин не задумывалась, чье платье она надела. Ей даже не приходило в голову, что это платье мадам Каре! Весьма возможно, нижнее белье, что было на Катрин, принадлежало одной из женщин, работавших в этом отвратительном заведении.

Катрин всю ее жизнь лелеяли и тщательно оберегали от жизненных невзгод, но от этого она не стала наивной и инфантильной. Она знала, что молодые мужчины обычно стремятся попасть в компанию определенного типа женщин и нет ничего удивительного в том, что женатый мужчина удовлетворяет свои плотские желания на стороне. Она не была ханжой и не осуждала этих несчастных женщин, торговавших собой, чтобы выжить. Однако мадам Каре не была похожа на человека, который бы прозябал в голоде и холоде. И та бесстыжая женщина, которую Катрин видела в коридоре, не выглядела голодной и бездомной.

Вероятно, мадам Каре по выражению лица своей гостьи догадалась, о чем та думает, и поняла, что Катрин уже знает, что представляет собой то заведение, где ее поселили. Как бы то ни было, мадам Каре, помолчав с минуту, лукаво улыбнулась, потупив свои мечтательные карие глаза.

— О, моя милая, — слегка замявшись, проговорила она. — Мой дорогой Дэниел будет очень недоволен своей маленькой Жозефиной, когда поймет, что вы все знаете. Дэниел пошел в город, чтобы посмотреть, не найдется ли покупатель для ваших лошадей. К сожалению, моя конюшня небольшая, и ваших лошадей там негде разместить. Дэниел сказал, что не знает, успеет ли вернуться к ужину. Но я уверена, что мы сможем хорошо повеселиться и без него, — сказала мадам Каре и лукаво улыбнулась. — Представьте себе, мне не часто удается побыть в компании такой утонченной и очаровательной молодой леди.

Подавив негодование и решив относиться к мадам Каре как можно беспристрастнее, Катрин наблюдала, с каким изяществом та подошла к столу, на котором стояло несколько графинов.

Нельзя сказать, что мадам Каре была красавицей. Но ее матово-бледное лицо с правильными чертами и горящими карими глазами, обрамленное копной темных густых кудрей, было очень привлекательно. Обаятельная и веселая, она, без сомнения, обращала на себя внимание представителей противоположного пола и, несмотря на ее ослепительные улыбки и томные взгляды, была довольно умна.

Только когда мадам Каре предложила Катрин вина, до девушки дошло, что с тех пор, как она вошла в эту комнату, они с Жозефиной все время говорили по-английски. Катрин не выдержала и спросила, где мадам научилась так хорошо говорить на этом языке.

— Мои родители были достаточно богаты, чтобы нанять для меня и моей сестры гувернантку, — сказала Жозефина и снова лукаво улыбнулась. — Платье, которое сейчас на вас, — это подарок моей овдовевшей сестре, которую я собралась навестить. Нужно ли говорить, что сестру и маленькую племянницу я пригласить к себе не могу, хотя стараюсь им помогать. Муж сестры погиб в Испании, и поэтому ей пришлось зарабатывать на жизнь шитьем. Я помогаю ей, чем могу, но сестра у меня очень гордая женщина. В один прекрасный день я куплю себе дом на берегу Сены и перевезу их к себе.

Поскольку мадам Каре сказала это с грустью, Катрин поняла, что ее хозяйка недовольна своим теперешним положением. Тогда почему она с самого начала выбрала именно эту профессию, не попробовав себя в более приличном деле? И какая роль была отведена мсье Каре в ее начинаниях?

— А вы, мадам… Жозефина, когда-нибудь были замужем? — неожиданно для себя выпалила Катрин.

Мечтательные грустные глаза мгновенно стали холодными и засверкали, как снежинки в лунную ночь.

— О да, моя милая. К сожалению, один раз я уже была замужем. Мы с сестрой вышли замуж за военных, но разница состоит в том, что она сделала свой выбор лучше меня. Ее муж был очень красивый, мужественный и благородный человек, майор Росс во многом напоминает его. Анри же Каре, хотя внешне и производил впечатление истинного джентльмена, на деле оказался равнодушным и грубым существом, интересовавшимся лишь собственной персоной. — Жозефина замолчала, взгляд ее карих глаз стал печальным и каким-то потухшим. — Анри был очень красив и отличался завидным красноречием, а я была тогда молодая и неопытная. Очень скоро я поняла, что совершила роковую ошибку, выйдя замуж за этого пустого человека, но я была слишком горда, чтобы вернуться в свою семью. Кроме всего прочего, мой муж был заядлым игроком. Когда он проиграл все мое приданое и наш дом, я поехала с ним в Испанию, где быстро поняла, каким презренным и подлым он был, когда, в очередной раз, проигравшись, заставил меня в счет его карточного долга проводить ночь то с одним, то с другим офицером его полка, такими же картежниками, как и он сам.

Катрин была так потрясена, что утратила дар речи и лишь с сочувствием смотрела на свою собеседницу. Жозефина, увидев, какое ужасное впечатление произвел ее рассказ на гостью, попыталась улыбнуться.

— Я не заслужила вашего сочувствия. Я была настолько горда, что не пыталась вернуться на родину и попросить помощи у своей семьи. Но моя гордость помогла мне вернуть уважение к самой себе. Мой брак был роковой ошибкой. Тем не менее, это меня кое-чему научило. Я узнала, до какой низости могут опуститься одни мужчины и до каких высот подлинно рыцарского благородства могут подняться другие. — Жозефина вздохнула, и вдруг ее лицо словно осветилось внутренним светом. — Когда мой муж погиб в бою, то пришел мне на помощь не француз, а английский капитан.

Катрин пристально посмотрела на свою собеседницу, и ее вдруг осенило. Она ясно вспомнила свой разговор с кузиной в тот февральский день. Так это правда? А она имела глупость сомневаться!

— Да, та chere, — подтвердила Жозефина, опытным взглядом оценив выражение лица Катрин. — Я имею в виду вашего майора Росса, спасшего мне жизнь. Если бы не он, то несколько негодяев из армии Веллингтона меня обесчестили бы и бросили, как ненужную вещь. Но его благородный жест не прошел ему даром. Мне пришлось остаться в военном лагере англичан и ухаживать за раненым капитаном, пока тот не выздоровел. — Чтобы скрыть невольные слезы, Жозефина взяла бокал с вином и стала пристально разглядывать его содержимое. — Он проводил меня до французской линии фронта и дал мне денег, чтобы я смогла вернуться на родину. — Она поднесла бокал к губам и отпила немного вина. — Но когда я вернулась в Париж, то узнала, что несколько недель назад моя мать умерла. Я отказалась жить как у моего женатого брата, считая его жену сварливой и недоброй, так и у моей овдовевшей сестры, чей муж тоже погиб в Испании. Вот так я оказалась здесь, в Нормандии, чтобы ухаживать за престарелой одинокой тетей. Денег у нее было немного, но зато она оставила мне этот дом, который дает мне средства к существованию.

Полчаса назад Катрин сочла бы такое смелое заявление предосудительным, но сейчас она смогла понять Жозефину и почувствовала себя виноватой перед ней.

Чувство вины перед Жозефиной достигло своего апогея, когда та неожиданно заявила:

— Но я своих друзей не забываю. Обосновавшись в Нормандии, я написала письмо Дэниелу, которое он, как ни странно, получил. Прошлым летом он неожиданно приехал сюда перед тем, как вернуться на родину. Естественно, после отречения Наполеона мы уже поняли, что война между нашими странами не начнется. При расставании я сказала Дэниелу, что если когда-нибудь ему понадобится помощь, то пусть без колебаний обращается ко мне. — Для большей убедительности Жозефина взяла Катрин за руку и крепко пожала ее. — Майор Росс привез вас ко мне, так как знал, что здесь вы будете в полной безопасности. Это единственная причина, почему он обратился ко мне. Уверяю вас, другой причины нет и быть не может.

В это время дверь открылась, и вошел слуга с подносом в руках.

— Мой рассказ, я думаю, удовлетворил ваше любопытство относительно меня и моей дружбы с майором Россом, — сказала Жозефина, вставая. — А теперь, пока мы будем ужинать, вы должны рассказать мне о себе.


Глава десятая

<p>Глава десятая</p>

Поздно вечером, расчесывая перед сном волосы у трюмо, Катрин впервые задумалась над тем, что тот опыт, который она получила во Франции, в корне изменил ее мировосприятие.

Она была уверена, что если благополучно вернется в Англию, то просто не сможет продолжать ту скучную, монотонную жизнь, которую вела прежде.

Она согласилась участвовать в этом опасном предприятии из самых чистых побуждений, так как всегда была отзывчивой на чужую беду, смелой и уверенной в себе. Больше того, ее совершенно не интересовало, как бы отнеслось высшее общество Бата к ее решению.

О да, когда была жива ее двоюродная бабушка, у Катрин было какое-то оправдание тому, что она оставалась жить на этом модном морском курорте, а не у тети и дяди в Лондоне. Без сомнения, двоюродная бабушка Августа была остра на язык и слыла заядлой спорщицей, но с самого начала они с Катрин прекрасно поладили. Однако с тех пор, как старая леди умерла, атмосфера в доме на Кэмден-стрит была большей частью мрачная, ее оживляли только стычки молодой хозяйки с Брайди.

Катрин покачала головой, недоумевая, почему она допустила, что ее жизнь стала такой однообразной и скучной, а общение ограничивалось кругом одних и тех же людей. Что же случилось с жизнерадостной девочкой, мчавшейся верхом на коне наперегонки с отцом по зеленым лугам Ирландии? Эта девочка все еще живет где-то, в глубине ее души, спрятавшись под покровом хороших манер и респектабельности, привитых ей взрослыми. Как бы ей хотелось снова стать самой собой!

Она перестала расчесывать волосы и пристально посмотрела в зеркало, видя там не свое отражение, а сцену в парадном зале тети, где она встретила высокого, широкоплечего майора, который выделялся среди кавалеристов в красных мундирах зеленым мундиром королевского стрелка. Боже праведный! Может быть, именно его ей надо благодарить за помощь в разрушении этой давящей маски благовоспитанной леди? Не майор ли Дэниел Росс слой за слоем снимал с нее налет холодной благопристойности, пока не появились признаки подлинной Катрин Фэрчайлд О'Мэлли?

Стук в дверь прервал ее размышления. Катрин решила, что пришла домоправительница с ее вещами, и открыла дверь. К несказанному удивлению, она увидела предмет своих тревожных размышлений со стопкой вещей в руках.

Дэниел понял, что застал ее врасплох, и отвел глаза в сторону, так как она была в ночной сорочке. И сообщил, что принес одежду, которую предстоит надеть утром.

— Это не моя одежда! — воскликнула Катрин. — Или мне уже нельзя носить свои вещи?

— Да, нельзя, — сказал он, пряча улыбку. — Я купил это специально для вас, так как завтра вы предстанете в роли… моего племянника.

— Неужели?! — спросила она, иронически улыбаясь, с опасным блеском в глазах. — Будем надеяться, что вы проявите к своему «племяннику» больше внимания, чем к своей «сестре», которую бросили в этом… заведении с дурной репутацией!

— Кто вам это сказал?

— Никто. Я сама обо всем догадалась.

— Вы хотите сказать, что разгуливали по дому? Ах вы, непослушная девчонка! — Дэниел был похож на разгневанного отца, отчитывающего расшалившегося ребенка. — Стоило мне оставить вас без присмотра минут на пять, как вы уже попали в…

— Если бы на пять минут, — перебила она его возмущенным голосом, — я бы тогда не догадалась, что вы, бессовестный негодяй, бросили меня в этом порочном доме!

— Слушайте вы, маленькая злючка, я не бросал вас! — Вздохнув, он запустил пальцы в свои темные густые волосы, стараясь скрыть охватившее его чувство тревоги. — Жозефина сказала мне, что прошел слух, будто Людовик Восемнадцатый бежал, и Наполеон вернулся в Париж. Если это действительно так, то между нашими странами снова начнется война. Поэтому нам надо как можно скорее возвращаться в Англию. Жозефина согласилась пойти со мной на пристань, где познакомила меня со своим другом, капитаном корабля. Я уговорил его перевезти нас завтра через Ла-Манш.

Если он подумал, что его тревога передастся и ей, то он ошибался.

Катрин с симпатией относилась к Жозефине, которая много страдала, но стойко перенесла жестокие испытания, а теперь мечтала начать новую жизнь, купить дом, чтобы зажить в нем спокойно и счастливо с любимыми сестрой и племянницей.

Но Катрин не могла простить Дэниелу, что он привел ее в дом с дурной репутацией, где не место порядочной девушке благородного происхождения. Вероятно, он решил, что она настолько наивна и далека от реальной жизни, что не догадается, в какое заведение он привел ее.

Катрин начала ходить по комнате, стараясь сдержать закипавший в ней гнев и подавить желание запустить ему в голову черепаховым гребнем, который все еще держала в руке.

Если бы она знала, какие муки ему пришлось испытать, оставляя ее на попечение Жозефины, которая заверила его, что Катрин будет в полной безопасности, окруженная заботой и вниманием… Он не знал ни минуты покоя, когда ему пришлось оставить Катрин одну и заняться поисками капитана корабля, который бы перевез их через Ла-Манш.

— Прошу вас, Кейт, будьте разумны, — уговаривал он ее, едва сдерживая раздражение. Он устал, улаживая множество дел, и ничего не ел с самого утра. — Вы думаете, я привел бы вас сюда, если бы у меня был хоть какой-то выбор? Я не мог поместить вас ни в один трактир без риска для жизни. Ваши волосы могли бы выдать вас нашим преследователям. Зато я договорился о нашей переправке на родину. Знаете, я был настолько предусмотрителен, что купил шляпу. Но Катрин не проронила ни слова.

— Душенька, посмотрите на вещи с другой стороны. Вы могли бы оказаться в худшем положении! — воскликнул он.

— Боже мой! Куда уж хуже? Нужно быть бесчувственным болваном, чтобы предположить, что бывают еще более худшие обстоятельства! Рядом притаился Наполеон, собравший огромную армию. Я даже не могу спокойно переплыть Ла-Манш, так как в порту меня поджидает наемный убийца! А я сижу здесь в нормандском доме терпимости с… с самым отъявленным развратником, какой когда-либо объявлялся в графстве Дорсетшир! Разве бывает положение хуже моего?

— Ах ты, маленькая злючка! — воскликнул он. — Прикуси свой ядовитый язычок, не то я не знаю, что с тобой сделаю!

Катрин поняла намерение Дэниела и мгновенно отскочила в сторону, не дав ему схватить ее за руку. Он, в свою очередь, вовремя догадался о грозившей ему опасности и ловко увернулся от тяжелого черепахового гребня, который пролетел мимо его уха и ударился об стену. Катрин заметила легкое дрожание в его голосе, но, то ли его душил смех, то ли гнев, сказать не могла.

Комната, минуту назад казавшаяся такой просторной, внезапно сократилась в размерах Единственным средством спасения оставалась дверь, и Катрин бросилась к ней. Она была уже в ярде от Дэниела, когда наступила на подол своего пеньюара, и упала бы, если бы сильные руки не подхватили ее и не уложили на кровать.

Дэниел навис над ней, словно скала, крепко держа ее за запястья раскинутых в стороны рук, так что любая попытка вырваться окончилась бы для Катрин провалом. Не зная, плакать ей или смеяться, она уставилась в его темные глаза. Хищная улыбка играла на его губах. Катрин с ужасом вжалась в мягкую постель, увидев, что губы Дэниела были менее чем в дюйме от ее губ.

— Немедленно отпустите меня! — возмущенно потребовала она, пытаясь освободиться от его железной хватки.

— Я отпущу вас, если попросите прощения за свое недостойное поведение, — ответил он, самодовольно улыбаясь.

— Еще чего!

Он пристально посмотрел на нее.

— Так будете извиняться или нет?

— Ни за что! — прошипела она.

— Я так и знал, — ответил он и опустил голову. Все обидные эпитеты, которыми она собиралась наградить его, застряли у нее в горле.

Он прикоснулся губами к губам Катрин, подавив ее сопротивление, и она вдруг почувствовала, что ее капитуляция потрясающе приятна.

Может, все-таки стоит помириться с победителем?

Когда Дэниел стал покрывать поцелуями ее шею, спускаясь вниз вплоть до соблазнительной ямочки, Катрин, казалось, впитывала эти незнакомые ощущения всеми фибрами своей растревоженной души. Его пальцы, сжимавшие ее запястья, слегка разжались, и Катрин вместо того, чтобы оттолкнуть, обняла Дэниела, ощущая ладонями его мускулистую спину, и крепко прижалась к его широкой груди. Она невольно застонала, задыхаясь от нахлынувших на нее чувств и отвечая на его жаркие поцелуи. Внезапно он пришел в себя и понял, что позволил себе слишком много. Он отстранил Катрин и поднялся с кровати. Катрин смотрела на него, не понимая, что произошло. Но его лицо стало вдруг непроницаемым, в глазах мелькнуло что-то, похожее на легкую досаду. Он повернулся и направился к двери.

— Я должен идти, мне надо хорошенько выспаться, — сказал он ледяным тоном, будто говорил с совершенно незнакомой женщиной. — Завтра мы отправимся в путь часов в одиннадцать.

Едва сдерживая слезы, Катрин еще надеялась, что Дэниел улыбнется ей с порога или пожелает спокойной ночи, но он вышел из комнаты, не проронив больше ни слова. Она легла на постель и, уставившись в балдахин, висевший над кроватью, стала мучительно размышлять, почему он так неожиданно ушел. Женская интуиция подсказывала ей, что ему нравилось целовать и обнимать ее, точно так же, как и ей принимать его ласки. Он был необыкновенно нежен, но, как только она ответила ему, сразу охладел к ней и ушел.

Такое с ней случилось впервые в жизни! Ни один мужчина не имел над ней такую власть, как Дэниел. Так было с их первой встречи, когда они неожиданно столкнулись в дверях трактира.

Она вспомнила слова хозяйки дома:

— Отдыхайте и ни о чем не беспокойтесь; кровать, на которой вы будете спать, принадлежит мне, ни один мужчина не делил ее со мной.

Хотя Жозефина наверняка говорила правду, Катрин была уверена, что все могло бы произойти этой ночью, если бы они с Дэниелом не устояли перед соблазном и пошли на поводу охватившей их страсти.

К счастью, этого не случилось и никогда не случится, решила она, не догадываясь, что чувства Дэниела были совсем другие. Он был уверен, что подобное повторится вновь.

У него пропал аппетит, и он почти не притронулся к ужину. Только взял со стола бутылку и бокал и сел в кресло.

Скудное вознаграждение, улыбнувшись, подумал он, наполняя бокал. Нужно радоваться тому, что посылает тебе судьба, хотя иногда и приходится жалеть, что родился джентльменом. В глубине души Дэниел понимал, что выбрал единственно правильное и благородное решение. Нет, он никогда бы не смог простить себе, если бы воспользовался положением, в котором они оказались. Несмотря на то, что и она могла испытывать те же чувства, какие и он, однако она невинная девушка из благородной семьи. Тем более что безгранично ему доверяет. Мог ли он злоупотребить ее доверием, даже зная, что он ей не безразличен? Когда-нибудь она будет принадлежать ему, в этом он не сомневался, но это случится после их свадьбы, в первую брачную ночь, в его собственной спальне, а не в нормандском публичном доме!

В начале их путешествия у него время от времени появлялось желание затащить ее в свою постель, но очень скоро его отношение к ней круто изменилось. Он понял, что Катрин именно та женщина, с которой он хотел бы прожить всю оставшуюся жизнь. Оказалось, что у них много общего, если не сказать, что они родственные души и созданы друг для друга. Но есть препятствие, которое необходимо устранить: он должен найти какой-нибудь способ, чтобы избавить ее от глупых детских страхов, которые она вбила себе в голову. Как только они благополучно вернутся в Англию и эта дурацкая затея сэра Джайлса окажется позади, не будь он Дэниелом Россом, если не победит ее страхи. В настоящее же время он должен подавлять свои желания, делая вид, будто Катрин ему безразлична.

— Ах, топ cherl.

Появление Жозефины прервало размышления Дэниела. Он улыбнулся ей в ответ, когда она подошла к нему и опустилась на ковер у его ног.

— Вы поднялись к мадемуазель Катрин, чтобы убедиться, что ей у меня хорошо?

— Да, — ответил он, — но в меня запустили гребнем, который чуть не угодил мне в голову. Что и говорить, чертовски вздорная девица.

Жозефина засмеялась, и Дэниел не сдержался и тоже рассмеялся.

— Да, вашей Катрин определенно не хватает чуткости, — заметила Жозефина.

С минуту он пристально смотрел в ее большие карие глаза, потом перевел взгляд на свой стакан и стал рассматривать его содержимое.

— С чего вы взяли, что она моя?

Жозефина лукаво улыбнулась.

— Сейчас она еще не ваша, но пройдет немного времени, и станет вашей. Я очень рада, хотя это означает, что я навсегда потеряю вас.

— Почему вы решили, что потеряете меня? — тихо спросил он. — Пока у Катрин нет на меня никаких прав.

— Ее привязанность и доверие к вам дают ей такое право, мой друг, — возразила Жозефина, поднимаясь с ковра. — Вы знаете, я была бы безмерно счастлива, если бы мы снова были вместе. Но я не пойду на это, так как даже у женщин моей профессии есть гордость.

Дэниел задумчиво смотрел на нее.

— Загляните своей Катрин прямо в глаза, и вы увидите в них боль и отчаяние, так как она хочет знать правду. Катрин умная девушка. Я все больше убеждаюсь: она подозревает, что у нас с вами был роман, хотя в то время вы с Катрин еще не были знакомы. И это подозрение терзает ей душу, так как она любит вас. Не заставляйте ее страдать. Поэтому отныне мы с вами будем просто хорошими друзьями, топ cherl.

Дэниел с грустью смотрел, как она уходила.

— До чего же вы замечательная женщина, Жозефина Каре, — проговорил он и занялся единственным утешением, уготованным ему на предстоящую ночь, — бутылкой вина, которую очень скоро осушил до дна.


Глава одиннадцатая

<p>Глава одиннадцатая</p>

— Черт возьми, вы хоть соображаете, что делаете?! — возмущенно воскликнул Дэниел.

От неожиданности Катрин вздрогнула и, не успев отстричь первую прядь волос, выронила ножницы.

Накануне она велела принести завтрак к себе в комнату, чтобы на какое-то время оттянуть неизбежную встречу с Дэниелом, раздумывая над тем, каким будет его отношение к ней сегодня утром. Наверное, он будет держаться отчужденно, разговаривать с ней только в случае крайней необходимости, подчеркнуто ледяным тоном. Он сделает вид, будто между ними ничего не произошло, обращаясь с ней в своей сдержанно-надменной манере, что буквально выводило ее из себя. Но теперь она постарается поставить его на место.

— Как что? Еще немного, и я бы отрезала себе ухо! — ответила она саркастическим тоном, глядя на его отражение в зеркале трюмо. — Разве вы не знаете, что врываться в комнату леди, не постучавшись, мягко говоря, невежливо? Что вы уставились на меня как баран на новые ворота? Вы же сами сказали, что с сегодняшнего дня я должна изображать вашего племянника. Вы, наверное, упустили из виду, что мальчики не носят волосы длиной до пояса. Не могу понять, почему вы так разозлились? — продолжала она, заметив, как от гнева вспыхнули его темные глаза. — Я думала, вы обрадуетесь, что я решила обрезать свои волосы. Тем более что вам они никогда не нравились!

— Что за вздор вы несете! — возмутился Дэниел, отодвинув ножницы от Катрин и положив на их место гребень. — Я никогда не видел волос красивее, чем у вас, — проговорил он, удивив ее своим признанием. Она еще больше удивилась, когда Дэниел взял гребень и стал осторожно зачесывать локоны, упавшие ей на лоб, потом собрал их на затылке и связал широкой лентой.

— Похоже, вы всю жизнь занимались не своим делом, майор Росс! Из вас получилась бы прекрасная служанка.

— Еще одно подобное замечание, и я разобью ваш гребень на мелкие кусочки, — пригрозил Дэниел, вернувшись к своей грубовато-властной манере. — Это вам в наказание за то, что прошлой ночью вы запустили им мне в голову.

Очевидно, он и не думал намекать на вчерашнее романтическое происшествие, но Катрин хотелось знать, помнит ли он о тех минутах нежности, или они не имеют для него никакого значения. Между тем Дэниел взял широкополую шляпу и нахлобучил ей на голову, изменив ее облик до неузнаваемости. Окинув ее оценивающим взглядом, он заправил выбившиеся локоны под шляпу.

— Отлично! — довольным тоном проговорил он. — Никто не догадается, что вы девушка. Вас примут за подростка. А теперь нам надо отправляться в путь. Жозефина была так любезна, что предоставила нам свою карету. Но сначала она хочет с нами попрощаться.

Когда они вышли из дома, у крыльца их ждала хозяйка. Они тепло попрощались, и Катрин обещала Жозефине снова приехать в Париж, как только та купит дом на берегу Сены.

— Ваши слова прозвучали довольно правдоподобно, словно вы действительно захотите навестить Жозефину, когда она переедет в Париж, — заметил Дэниел, устраиваясь на сиденье напротив.

— Я это сказала вполне серьезно, — ответила Катрин. — Хотя я не все одобряю в жизни мадам Каре, я не могу не восхищаться ее душевностью и умом. Испытания, выпавшие на ее долю, сломили бы любую женщину.

— Возможно, — согласился майор.

— У меня сложилось впечатление, что она провела прошлую ночь, развлекая гостей в комнатах для игры в карты, хотя я не сомневаюсь, что, если бы какой-нибудь джентльмен проявил к ней знаки особого внимания, она бы ему не отказала.

Катрин бросила на него подозрительный взгляд, и Дэниел стойко выдержал его, радуясь, что провел эту ночь один на кушетке. Катрин умная девушка, подумал он. Она догадывается, что когда-то он и Жозефина были в близких отношениях, но это было так давно!

— Чему вы смеетесь? У меня нос в саже? — спросила она, заметив на его лице довольную улыбку.

— Нет, но было бы лучше, если бы ваше лицо было действительно в саже. Уж тогда бы никто не сомневался, что у меня чертовски озорной племянник, моя дорогая! — сказал он, откинувшись на спинку сиденья, и закрыл глаза.

— Боже мой! Никак вы собираетесь спать? Ее негодующий тон заставил его улыбнуться.

— Вы всю прошлую ночь провели в удобной мягкой постели, а мне пришлось спать, свернувшись калачиком, в шезлонге в гостиной. Вы не представляете, как это неудобно!

Катрин быстро повернулась к окну кареты, чтобы Дэниел не заметил ее улыбку. Ей было неизъяснимо приятно сознавать, что он провел прошлую ночь один.

Тем временем кучер мадам Каре привез их в рыбачий поселок у моря, и им пришлось обойти все таверны, чтобы найти человека, обещавшего перевезти их через Ла-Манш. Дэниела это очень беспокоило. Стоило Катрин выйти из кареты, как он стал критиковать ее поведение.

— Вы опять говорите по-английски, негодная девчонка! — прошипел он сквозь стиснутые зубы, схватив ее за локоть. — Идите и ждите меня у причала! Вот, возьмите, — он запустил руку в карман и вынул несколько монет, — купите себе что-нибудь съестное у уличного разносчика. Если кто-нибудь к вам обратится с вопросом, отвечайте с набитым ртом, тогда ваш ужасный акцент будет не так заметен.

Смерив Дэниела злым взглядом, Катрин купила у разносчика пирожок и пошла на набережную. Хотя полдень выдался ясный и солнечный, с моря дул холодный, пронизывающий ветер, и Катрин очень скоро замерзла.

Но этот негодяй даже не подумал о ней, сидя сейчас за бутылкой бренди в каком-нибудь уютном трактире! — подумала она, глядя, как из бухты отходит небольшое суденышко. Вдруг ее внимание привлекли уличные акробаты: кто шел на ходулях, кто жонглировал, кто вертелся колесом. Она так увлеклась этим зрелищем, что даже не заметила, как к ней подошел высокий человек, закутанный в просторный плащ.

— Вижу, во время моего отсутствия вы неплохо развлекались, — раздался знакомый голос. — Вам, без сомнения, будет приятно услышать, что мои поиски увенчались успехом, и мы скоро покинем этот берег, — сообщил ей Дэниел.

— Рада слышать, — сказала она и откусила пирожок. — Как вы думаете, те, кто нас преследует, уже добрались сюда?

— Не похоже. Но я буду только тогда полностью спокоен, когда снова ступлю на родной берег. Ах! А вот и тот человек, который осуществит наше заветное желание.

Катрин подняла глаза и увидела подходившего к ним мужчину одних лет с Дэниелом. Ветер трепал его длинные светлые волосы, обрамлявшие красивое загорелое лицо. Он кивнул Дэниелу, потом перевел взгляд на Катрин.

— Ваш племянник, мсье, к морскому походу готов? Будем надеяться, что он бывалый моряк! — сказал незнакомец и посмотрел на море. — Поднимается сильный ветер. Боюсь, переход будет нелегким. Не спрашивайте о цене — мне хорошо заплатили. Пойдемте, мой корабль находится чуть дальше, и мои люди ждут приказа поднять якорь.

— А вы уже успели заплатить ему? — шепотом спросила Катрин, когда они шли за незнакомцем, который, по ее мнению, был похож на пирата. — Денег, что я вам дала, определенно не хватило бы.

— Мы должны быть благодарны Жозефине, что она все так хорошо уладила, — ответил Дэниел. — Этот человек… э… ее близкий друг. Ей пришлось выгрести почти весь свой кошелек, только тогда он согласился. Я подозреваю — он занимается контрабандой. Но больше всего меня беспокоит то, что он догадался: вы девушка. Не отходите от меня, Кейт.

Было излишне просить Катрин об этом! Она вцепилась в его сильную руку, и он перенес ее с узких мостков на палубу. Она не отставала от него ни на шаг, когда он шел на корму корабля, и устроилась рядом с ним на канате, подальше от команды корабля, которая напоминала шайку головорезов.

Катрин охватило радостное волнение, когда корабль стал удаляться от пристани. К несчастью, радость была недолгой. Они вышли из тихой бухты в открытое море, и Катрин поняла, что предупреждение капитана о трудном плавании вполне серьезно. Ветер становился все сильнее, началась качка, и Катрин почувствовала, что ее мутит.

Сначала она пыталась не обращать внимания на тошноту, вспоминая, как ребенком часто путешествовала морем из Ирландии в Англию и обратно и никогда не страдала морской болезнью. Но на этот раз все было по-другому. У нее заболела голова, щеки пылали, и даже прохладный ветер не приносил облегчения.

— Что с вами? Вам плохо? — с тревогой спросил Дэниел, заметив, что она явно не в себе.

— Да, я ужасно себя чувствую, — призналась она, решив, что не имеет смысла скрывать свое недомогание. — Я думаю…

Не договорив, она опрометью бросилась от Дэниела и перегнулась через борт, одной рукой придерживая свою шляпу, чтобы ее не унесло ветром. Дэниел в мгновение ока оказался рядом с ней, обнял ее одной рукой за плечи, чтобы она не упала за борт, а другой протянул ей свой носовой платок.

— О, моя бедная девочка, — пробормотал он, но Катрин едва различила его слова из-за оглушительного рева ветра и грохота волн. Затем он проводил ее к канату, на котором они сидели, стараясь не попадаться на глаза подозрительной команде. — Ждите меня здесь. Я вернусь через минуту.

Катрин видела, как он пробирался по уходившей из-под ног палубе к капитану, отдававшему команды матросам. Она видела, как тот удивленно взглянул в ее сторону, и Катрин, заливаясь слезами, закрыла глаза, ненавидя себя за женскую слабость, которую всегда презирала. Сейчас она чувствовала себя совершенно беспомощной. У нее не было сил самостоятельно встать, так что Дэниел взял ее за плечи и помог подняться. Она лишь хотела, чтобы ее оставили в покое.

— Идите же! — прикрикнул на нее Дэниел, когда она стала сопротивляться.

Он бы взял ее на руки, если бы не качка, при которой надо хвататься за что попало, лишь бы не упасть за борт. Дэниелу все же удалось довести обессилевшую Катрин до деревянной лестницы, которая вела в капитанскую каюту. Капитан, хоть и выглядел отпетым мошенником, отдал свою каюту в их распоряжение. Дэниел снял с Катрин верхнюю одежду и помог ей лечь на узкую койку.

— Сейчас вам станет лучше, — успокаивал он ее, хотя сам не верил тому, что говорил. Катрин побледнела, на лбу выступила испарина. Тогда он взял со стола бутылку с коньяком, налил его в кружку и велел Катрин выпить это «лекарство».

От этого ей стало еще хуже. Катрин все больше слабела.

Дэниел нашел среди одежды капитана чистую рубашку и переодел Катрин, так как ее рубашка была совершенно мокрой от пота.

Он знал многих женщин, но не мог вспомнить ни одной из них, кто обладал бы такими совершенными формами, как у нее.

Выйдя на палубу, Дэниел всмотрелся в непроглядную тьму. Он мог только надеяться, что, когда она проснется и обнаружит на себе другую рубашку, она простит его, понимая, что он сделал это из лучших побуждений. Хотя, честно говоря, он с превеликим трудом подавил в себе искушение покрыть поцелуями ее нежную бархатную кожу.

— Ну как, вашей юной подружке уже лучше?

Капитан произнес эти слова с насмешливой ухмылкой. Контрабандист и отпетый мошенник, этот человек, тем не менее, вызывал к себе симпатию, и было видно, что он неглупый малый.

— Быстро же вы догадались, что моя спутница — женщина! — воскликнул Дэниел, видя, что отпираться не имеет смысла.

В ответ капитан разразился смехом:

— Мсье, я же француз! Думаю, у вас были веские причины скрыть ее пол, но для мальчика она слишком очаровательна.

Да она прекраснее, чем вы думаете, пронеслось в голове Дэниела, когда он вспомнил, как переодевал ее в рубашку капитана.

— Ваша знакомая хорошо оплатила ваше путешествие в Англию, а я ставлю деловые отношения превыше всего. Поэтому меня не интересует, почему вы прибегли к такому маскараду, — сказал капитан и посмотрел на море. — Шторм утих, так что на рассвете вы уже будете дома.

Дэниел облегченно вздохнул и спросил:

— Вам будет нетрудно высадить нас на берег в том месте, где я укажу?

— Я знаю вашу береговую линию так же хорошо, как и свою. К тому же я прекрасно владею искусством не попадаться на глаза английским сторожевым кораблям. Так что вы сойдете на берег там, где вам нужно. Почему бы вам не спуститься в каюту и не отдохнуть? До рассвета вас никто не потревожит.

Дэниел печально улыбнулся:

— Благодарю вас. Но, по-моему, мне лучше остаться на палубе. Здесь легче дышится. — Естественно, Дэниел не стал объяснять капитану, почему он ушел из каюты. В конце концов, он живой человек, со своими страстями и слабостями, и не хочет совершить что-нибудь такое, за что будет казнить себя всю жизнь.

Катрин открыла глаза и, увидев над своей головой раскачивающуюся из стороны в сторону лампу, испуганно вскрикнула и зажмурилась. Она решила, что ей просто приснился ужасный сон. Но она не могла не слышать скрип досок. Боже! Она все еще на этом несчастном корабле!

— Ха, так вы проснулись? Прекрасно! Это освобождает меня от лишних хлопот! — услышала она голос Дэниела.

— Нет, я еще сплю! Убирайтесь! — закричала она, вспомнив, что он совсем недавно был здесь и дал ей выпить что-то обжигающее, от чего она чуть не задохнулась. — Что за отвратительное лекарство вы мне дали?

— Это был коньяк, юная леди. Вставайте. Лодка уже за бортом, и два матроса ждут нас, чтобы доставить на берег.

Эти слова произвели на нее магическое действие, и она мгновенно вскочила с постели.

— Вы хотите сказать, что мы уже в Англии?

— Еще не совсем, но очень скоро там будем, — сказал Дэниел, помогая ей надеть шляпу, жакетку и плащ. Затем он взял ее за руку и повел на палубу. Там уже стоял капитан и поджидал их.

Дэниел предложил взять ее себе на плечо и спуститься с ней в лодку по веревочной лестнице, но Катрин отвергла это предложение. Хотя, если сказать честно, она все еще чувствовала себя не совсем здоровой, но не могла допустить, чтобы ее несли, как бревно, на виду у всей команды и капитана. Она была благодарна Дэниелу, что он первым спустился и помог ей перебраться с веревочной лестницы в лодку.

Когда она смотрела на берег с борта корабля, ей казалось, что до него очень далеко. Но двое матросов так дружно налегали на весла, что не успела она освоиться в лодке, как та причалила к берегу. Надо ли говорить, какое чувство облегчения охватило Катрин, наконец-то оказавшуюся на суше!

— Где мы находимся? — спросила она, когда лодка отправилась в обратный путь.

— Мы в Дорсетшире.

Ей сначала показалось, что она ослышалась.

— О чем вы думали, когда велели высадить нас именно здесь? Ну, и как же мы доберемся до Лондона? Пешком?

— Я не отпущу вас в Лондон. У меня достаточно оснований, чтобы остановиться в моем доме, где вы будете в полной безопасности. Тем более что до него всего двадцать миль.

Когда они вскарабкались на отвесную скалу на берегу моря, Катрин не выдержала:

— Дэниел, я ничего не понимаю. Ведь сэр Джайлс велел мне по возвращении в Англию приехать в Лондон.

— Кейт, я знаю, чего хочет этот старый мошенник, но я не намерен отдавать вас ему. Как только мы доберемся до моего дома, я пошлю ему сообщение, что мы благополучно вернулись из Франции. Но пока я не узнаю, что он задумал, я вас не отпущу.

Возможно, Дэниел говорил как надменный и высокомерный деспот, но его слова вызвали в ней ощущение какого-то светлого, неземного счастья. Она смотрела на его суровый профиль и почувствовала горячий прилив нежности к этому человеку.

— Дэниел, я должна поблагодарить вас за заботу, которую вы проявили по отношению ко мне во время шторма в прошлую ночь.

— Буду рад и впредь оказывать вам посильную помощь, если, не дай бог, она снова вам понадобится.

— Знаете, со мной не было ничего подобного. Все это очень странно: ведь я не первый раз путешествую по морю. Может, мне стало плохо из-за купленного у разносчика пирожка?

— Возможно, — неопределенно ответил он, всматриваясь в ее лицо. — Если вы сейчас чувствуете себя хорошо, то я хотел бы немедленно отправиться в путь, чтобы прийти в Росслэйр до наступления темноты.

— Росслэйр? — удивленно повторила Катрин. — Но это же в Ирландии! Ради бога, скажите, зачем вы хотите туда отправиться?

— Росслэйр — это название моего поместья, Катрин, — объяснил он ей и стал убирать под шляпу ее выбившиеся локоны.

Он взял Катрин за руку, и ее щеки залились ярким румянцем. Привело ее в сильное волнение не столько прикосновение, сколько нежный взгляд его темно-карих глаз. Несколько минут они смотрели друг другу в глаза не отрываясь. Казалось, они слились в единое целое. Они стояли не двигаясь, словно зачарованные, но вдруг сильный порыв свежего ветра с моря разметал полы ее плаща, словно хотел сорвать его с плеч. И тут она увидела, что на ней рубашка гораздо большего размера и намного длиннее той, какая была на ней позавчера.

— Дэниел, почему на мне другая рубашка? Она мне невероятно велика!

Он поспешно отвернулся, но она успела заметить, что он смущен.

— Дэниел, откуда взялась эта рубашка? — спросила она, спускаясь за ним с утеса.

— Скажите «спасибо» нашему другу-контрабандисту, что на вас сейчас чистая, сухая рубашка. Ваша намокла, когда я протирал вам лицо холодной водой, чтобы облегчить ваши страдания.

— Наш капитан — контрабандист? — переспросила она. — А я думала, что это рыболовецкое судно. Я все спрашивала себя, почему не пахнет рыбой!

— Если бы вы не заболели, то почувствовали бы сильный запах коньяка, которым пропах весь корабль, — ответил он, стараясь перевести разговор на другую тему.

— Как странно! Я не могу вспомнить, когда переоделась в эту рубашку!

Дэниел молчал. Он ускорил шаг, словно хотел, чтобы разговор закончился. Страшная догадка вдруг осенила Катрин.

— Дэниел! Я хочу знать, как на мне оказалась эта рубашка!

Он внезапно остановился и резко повернулся к ней, так что она едва не уткнулась в него лицом.

— Ладно, скажу, если вы так настаиваете… Я переодел вас, когда вам было так плохо, что вы не смогли бы сделать это сами.

— Но… у меня под рубашкой ничего не было, — медленно произнесла она, чувствуя, что сейчас сгорит от стыда.

— Я знаю, — проговорил Дэниел, едва успев уклониться от маленького кулачка, метившего ему в ухо.

Внезапно она ощутила, как гнев и негодование вытеснили чувство униженности и стыда, когда она заметила странный блеск в темных глазах Дэниела.

— О, да вы… вы… оказывается, распутник! — воскликнула она, дрожа от гнева. — Я доверяла вам! Как вы могли так бессовестно воспользоваться моим доверием?

Не зная, сердиться на нее или обратить все в шутку, Дэниел почти побежал за ней вдогонку, когда она стала быстро спускаться со скалы на песчаный берег.

— Кейт, я не мог спокойно смотреть на ваши страдания. Я хотел хоть как-то помочь вам, — сказал он в свое оправдание.

— Прошу вас, не разговаривайте со мной!

— Я сделал это из самых чистых побуждений, — не сдавался он. — Кейт, будьте ко мне справедливы! В конце концов, вы ведь тоже помогли мне перевязать рану, и я вам сцен за это не устраивал!

— Это, майор Росс, совсем другое дело, и вы это знаете! — возразила она, явно не желая мириться. — Перевязывая вам рану, я ни минуты не сомневалась, что я не первая, кто видит вас полуобнаженным. Вы же прекрасно знали, что вы первый мужчина, кто увидел меня полураздетой.

Услышав ее признание, Дэниел пришел в восторг, но не подал виду.

— Ну, как же, я не первый. Первым был ваш отец, — решил он обратить все в шутку, но она резко обернулась, сжав кулачки.

— Вы, я вижу, напрашиваетесь, чтобы вам дали по уху!

— Если это принесет вам облегчение, то действуйте, — спокойно предложил Дэниел.

— Этот разговор стал настолько нелепым, что его не стоит продолжать, — заявила она, быстро отвернувшись, чтобы он не заметил ее улыбку, которую она была не в силах подавить.

— Неправда, — возразил он. — Наш разговор был нелепым с самого начала. Я считаю, что вместо того, чтобы тратить время на пустую перепалку, мы лучше бы сделали за это время что-нибудь полезное. Например, ушли бы, наконец, отсюда.

Она не могла не согласиться с его доводами.

— Вы не знаете, как нам обойти этот валун, не замочив ног?

— Немного дальше есть тропка. Мы с моим кузеном очень любили играть здесь, когда были детьми. В трех милях отсюда находится небольшая деревушка, где, как я полагаю, мы сможем купить лошадь и чем-нибудь подкрепиться.

— Разве вы забыли, как мне было плохо? Майор Росс громко рассмеялся.

— Я могу понять ваши чувства, моя маленькая возлюбленная, но, по-моему, вы сейчас больше всего нуждаетесь в еде. Это единственное, что придаст вам силы. Я намерен завершить наше путешествие как можно скорей, потому что хочу провести сегодняшнюю ночь в своей постели.


Глава двенадцатая

<p>Глава двенадцатая</p>

После полудня путники подъехали к поместью Росса. Усадебный дом из серого камня стоял среди невысоких холмов Дорсетшира.

Когда Дэниел направил усталого коня в конюшню, на цокот копыт из огромного амбара выбежал коренастый парень. Присмотревшись к всаднику, он расплылся в радостной улыбке, и через минуту Катрин услышала его звонкий голос:

— Представляете, я сегодня утром сказал Дженет, что она напрасно волнуется, так как вы скоро вернетесь целым и невредимым. И я оказался прав… — Он осекся, когда увидел чье-то лицо, видневшееся из-за широкого плеча всадника. — Еще один парень в помощники по хозяйству? — Он подошел поближе, глядя, как Дэниел спешивается и помогает своему невысокому худенькому спутнику спуститься на землю. — Да это вовсе не парень!

— Ты не ошибся, Шон Макгэнн, — сказал Дэниел и представил Катрин своему слуге, который был его ординарцем во время военных действий в Испании.

— О'Мэлли? — повторил бывший сержант. — Вам очень подходит эта красивая ирландская фамилия!

— И горячий ирландский характер тоже. Позаботься о лошади, Макгэнн, — добавил Дэниел, входя в дом через черный ход.

Пожилая домоправительница, сидевшая за столом и чинившая белье, радостно вскрикнула и бросилась к Дэниелу с распростертыми объятиями.

Эта встреча напомнила Катрин ее отношения с Брайди. Между тем Дэниел приподнял свою домоправительницу над полом и поцеловал в щеку.

Увидев Катрин, женщина вопросительно посмотрела на своего хозяина.

Дэниел опустил ее на пол и снял шляпу со своего спутника, дав возможность длинным волосам рассыпаться по спине и плечам. Лицо домоправительницы стало неприветливым.

— Дженет Браунинг, почему вы хмуритесь? Это вам не к лицу, — упрекнул ее Дэниел. — Это мисс О'Мэлли, и все вы должны хорошо к ней относиться. Потом я вам все объясню. А сейчас прошу вас найти ей что-нибудь из одежды.

— Ну, я вовсе не отказываюсь заботиться о ней, — возразила Дженет. — Но почему леди решила вырядиться в мужской костюм, этого я понять не могу!

— Потому, старая вы перечница, что этот маскарад я устроил ради ее безопасности! Последние два дня я выдавал ее за своего племянника.

— Сдается мне, мастер Дэниел, что вы снова взялись за свои детские проказы, из-за которых вам часто доставалось от родителей.

Катрин едва удержалась от смеха, видя, что Дэниел вот-вот взорвется. Было ясно, что домоправительница все еще считает своего хозяина шаловливым ребенком, которого надо учить уму-разуму.

— Успокойтесь, миссис Браунинг. Я выдавала себя и за его жену, и за сестру и, в конце концов, забыла, кто я на самом деле, — сказала Катрин.

— Я, положим, не забывал, — вмешался в разговор Дэниел, и была такая нежность в его глазах, когда он смотрел на Катрин, что Дженет не узнала своего хозяина. — Завтра вы должны вжиться в другую роль… роль моей кузины, Луизы Дюран, которую я привез из Франции.

— В таком случае, сэр, — заявила домоправительница, — я сейчас же займусь приведением в порядок комнаты вашей бабушки, где мы поселим молодую леди. Ей там будет удобно.

Дженет повела Катрин на верхний этаж. Домоправительница смотрела на нее с одобрением, и по выражению ее лица было видно, что она рада тому, что в доме появилась еще одна женщина.

Катрин обнаружила в шкафу красивые платья, которые, видимо, принадлежали бабушке Дэниела. Катрин примерила некоторые из них, и они ей понравились. Элегантная мебель была сделана во Франции. Хотя бледно-желтые занавески на кровати и на окнах немного выцвели, как и обои на стенах, комната производила приятное впечатление. Изящное убранство говорило о взыскательном вкусе бывшей владелицы комнаты.

Девушка принялась укладывать свои волосы, пользуясь гребенками, гребнями и шпильками, тоже принадлежавшими бабушке майора. Дэниел настоял — тоном, не терпящим возражений, — чтобы она осталась в Росслэйре, пока сэру Джайлсу не сообщат об их возвращении из Франции.

Довольная своей прической, Катрин спустилась в кухню, где Дженет и Макгэнн сидели за столом. Она бы с удовольствием осмотрела весь дом, но решила, что это может подождать и что важнее сейчас заручиться поддержкой этих слуг.

— Нет, нет, не вставайте! — остановила их она, когда Дженет и Макгэнн, увидев гостью своего хозяина, хотели подняться. — Вы не возражаете, если я составлю вам компанию?

На ее вежливые манеры домоправительница ответила приветливым взглядом, а Макгэнн попытался скрыть блеск своих глаз, опустив голову на грудь. Катрин решила выяснить их отношение к хозяину, который находился наверху, в своей спальне.

Ей сразу стало ясно, что у обоих он пользуется глубоким уважением. Дженет взяли в дом вскоре после того, как отец Дэниела, Эдвин Росс, купил это поместье почти сорок лет назад. Она присутствовала при рождении Дэниела и хорошо помнила этот счастливый для всех день. Помнила она и то печальное утро, когда его красавица мать умерла, произведя на свет второго мертвого ребенка. Бабушка Дэниела, женщина с сильным характером и добрым сердцем, аристократка, бежавшая с дочерью из Франции от террора французской революции, взвалила на свои хрупкие плечи дом и воспитание Дэниела.

— После смерти бабушки десять лет назад дом словно осиротел. Здесь поселилась печаль и тоска, и ничего не напоминало о том счастье, которое когда-то переполняло его, — рассказывала Дженет.

— Неужели вы остались здесь совсем одна, когда началась война, и майор Росс уехал в Испанию? — с удивлением спросила Катрин. Хотя по сельским меркам этот дом считался небольшим, соблюдать в нем порядок одной служанке было явно не под силу. — Наверняка здесь были еще слуги, которые могли бы помочь вам.

— Теперь здесь есть Макгэнн и молодой конюх, которого я зову, когда надо поднять что-нибудь тяжелое. А тогда был только мистер Прентисс, управляющий имением, он всегда присылал в дом людей спросить, не надо ли чего починить и есть ли в сарае дрова.

— Но разве нельзя нанять женщину, чтобы помочь вам справиться с домашними делами? Одному человеку просто не под силу содержать этот дом в полном порядке.

— Наконец-то нашлась отзывчивая душа! — воскликнула Дженет, бросив на Катрин благодарный взгляд. — Женщина всегда поймет другую женщину. Теперь, когда вернулся хозяин, я, пожалуй, приглашу девушку из соседней деревни, чтобы она помогала мне делать уборку в доме. Но когда Дэниел ушел воевать в Испанию, почти все комнаты заперли, и нужда в постоянной помощи отпала сама собой.

— Не переживайте, Дженет. Я обязательно поговорю с Дэниелом, — обещала Катрин. — Это просто уму непостижимо, как вы одна справляетесь с уборкой всего дома! Удивляюсь, как ваш хозяин до сих пор не понял этого.

— Его голова забита другими делами, — вмешался в разговор Макгэнн, придя на выручку майору. — Я не думаю, что, когда он воевал в Испании, у него оставалось время размышлять о домашних делах в Англии.

— А вы давно знаете майора?

— Около шести лет. Я был у него ординарцем и дослужился до сержанта.

— Вы были вместе во многих битвах? — спросила Катрин.

— Да, мисс Катрин, и все битвы были не из легких. «Кузнечики» всегда одерживали победу в схватке с французами.

— Кузнечики?! — недоуменно переспросила Катрин.

— Так нас называли «лягушатники» за наши зеленые мундиры! Мы заставили их уважать нас! А наш майор был лучшим стрелком во всей английской армии.

Катрин обернулась и увидела Дэниела, стоявшего у открытой двери в кухню.

— О, вы здесь? А знаете, как называют тех, кто подслушивает? — заметила Катрин, ничуть не смутившись от его неожиданного появления.

— Вот я вам сейчас задам, негодная девчонка! — пригрозил Дэниел, но все поняли по его глазам, что он только притворяется рассерженным.

Дженет встала из-за стола.

— У меня нет времени сидеть здесь и молоть языком. Мне пора готовить ужин.

— Я помогу вам, — сказала Катрин и увидела по лицу Дэниела, что тому это не понравилось. — Не понимаю, почему вы посмотрели на меня с неодобрением, — обратилась она к Дэниелу. — Дженет не в состоянии управиться со всеми делами, особенно если в доме гость. Я могу принести пользу на кухне и не вижу причин, почему мне нельзя помочь ей. Так что позвольте нам с Дженет начать готовить ужин, а вы с Макгэнном чем-нибудь займитесь, чтобы не мешать нам.

Дэниел что-то недовольно буркнул, но все же направился в большую гостиную. Макгэнн пошел за ним.

— Ей бы только посмеяться, — раздраженно сказал Дэниел, закрыв за Макгэнном дверь. — Легче набрать роту необстрелянных новобранцев, чем спорить с этой своевольной дамочкой.

— Она норовистая кобылка, это точно. Вам еще долго придется ее объезжать.

Дэниел ничего не ответил и, пригласив своего собеседника сесть, объяснил ему, почему Катрин оказалась у него в гостях.

— Ты теперь понимаешь, что нужно, не теряя времени, связаться с сэром Джайлсом Осборном, — сказал Дэниел. — Сначала попробуй найти сэра Джайлса в его усадьбе в Гэмпшире, но, так как в связи с возобновлением военных действий между нами и Францией он может уехать в Лондон, тебе придется из Гэмпшира поехать в столицу. Я написал ему письмо, которое ты передашь ему лично и обязательно дождешься ответа. Ни при каких обстоятельствах не отдавай письмо ни слугам, ни его секретарю.

— Слушаюсь, сэр.


В то время, как Макгэнн готовился к отъезду, Катрин решила, что должна объяснить Дженет, почему благовоспитанная девушка впуталась в такое опасное приключение.

— Неужели вам не нравилось жить в Бате?! — с удивлением спросила Дженет, когда Катрин откровенно призналась, что недовольна той жизнью, которую вела последние месяцы. — Хотя сама я там не была, мне говорили, что это прекрасное место.

— Он сейчас не такой модный, как был когда-то, — ответила Катрин. — Я согласна, что Бат очень приятное место, однако в душе я так и осталась девочкой, выросшей на природе. Мои первые шестнадцать лет прошли в Ирландии. Когда после гибели отца умерла моя мама, я приехала сюда, в Дорсетшир, к своему дедушке, полковнику Фэрчайлду.

— Вы внучка полковника Фэрчайлда?! — воскликнула Дженет. — Ваша мать Шарлотта Фэрчайлд?

Дженет пристально вглядывалась в тонкие черты Катрин.

— Да… да… Вы очень похожи на мисс Шарлотту. Я ее хорошо помню. Она была красива и лицом, и душой.

— Да, — вздохнула Катрин. — Иногда мне хочется больше походить на нее своим характером, отношением к людям… Она всегда была такой спокойной, всегда прекрасно владела собой, в то время как я…

— Отличаетесь непостоянством и бросаетесь в гущу событий, не думая о последствиях, — закончил за нее Дэниел, входя на кухню. — Я рад, что вы подружились, — сказал он, не обращая внимания на убийственный взгляд бирюзовых глаз.

Дженет неодобрительно произнесла:

— И когда только вы перестанете шататься по свету, мастер Дэниел? Пора бы и остепениться! Вы уже не мальчик. Настало время подумать о своем будущем и заняться усадьбой.

— Я всегда хотел поступить именно так, как вы советуете, — поддакнул Дэниел и обернулся к Катрин, которая не знала, говорит он серьезно или шутит. — Хорошо, что вы рассказали Дженет о том, что с нами случилось, и тем избавили меня от лишних хлопот. Теперь все зависит от сэра Джайлса. Я послал ему с Макгэнном письмо, в котором сообщил, что вы вернулись в Англию.

Она кивнула в ответ.

— Дженет, — обратился майор к домоправительнице, — называйте нашу гостью «мисс Катрин». Но только не Кейт! Только я могу называть ее так, и никто другой!

Рассерженный взгляд Катрин вызвал у Дэниела легкую ухмылку.

— Только потому, что я до смерти устала просить вас не называть меня Кейт, мне пришлось смириться и пропускать это ненавистное «Кейт» мимо ушей. Как говорил мой папа, можно притащить мула к воде, но нельзя заставить его пить.

— Не мула, а лошадь, — поправил ее Дэниел.

— В данном случае больше подходит мул, а не лошадь! — возразила Катрин, чем вызвала смех у домоправительницы.

— Ох, мисс Катрин, клянусь, я несказанно рада, что Господь Бог послал мне вас! — объявила Дженет, к немалому удовольствию своего хозяина. Он лучше других знал, что его домоправительнице не легко понравиться.

— Все это хорошо, но я бы хотел на время похитить Катрин, чтобы показать ей дом и сад… разумеется, если она согласится, — проговорил Дэниел.

Катрин не надо было просить дважды, и Дженет увидела в окно, как они идут к саду, где так любила работать бабушка хозяина. Но теперь сад одичал и зарос, с грустью подумала Дженет. Образумился ли ее молодой хозяин и намерен ли он наконец остепениться? Надо сказать, что он очень изменился: стал более раскованным и веселым. Таким она его давно не видела. И взгляд темных глаз Дэниела теплел, когда он смотрел на девушку с копной волнистых рыжих волос…

— Будем надеяться, мастер Дэниел, что новость о вашем возвращении не скоро достигнет ушей наших соседей, — с надеждой сказала себе Дженет, — иначе в ваш дом явится посетитель, которого бы я предпочла не видеть.


Глава тринадцатая

<p>Глава тринадцатая</p>

Катрин легко привыкла к деревенскому укладу, царившему в Росслэйре. Ей все здесь нравилось. До полудня она помогала Дженет на кухне, а остальное время, если позволяла погода, проводила в саду. Дэниел выходил из себя, видя, как Катрин, стоя на коленях, боролась с сорняками, но даже он вынужден был признать, что сад начинает приобретать свой первоначальный вид. Это было особенно заметно по розарию, который изменился до неузнаваемости.

Хозяин дома часто уезжал, но всегда возвращался домой к обеду и ужину. Первый и второй завтрак подавали на кухне, где к ним обычно присоединялась Дженет. Но с особым нетерпением Катрин ждала вечера, когда стол накрывали в большой парадной гостиной, одновременно служившей и столовой.

Эта гостиная стала самой любимой комнатой Катрин. Здесь всегда весело потрескивали поленья в огромном камине, у которого они так любили сидеть вместе тихими вечерами, иногда мирно беседуя, иногда не проронив ни слова: Дэниел читал, а Катрин шила новые гардины из ткани, которую они с Дженет нашли в одном из сундуков бабушки Дэниела.

Первая неделя, проведенная в Росслэйре, навсегда запомнится ей как самая счастливая. Но со временем давно вышедшие из моды платья перестали радовать ее, и она затосковала по своим модным туалетам, оставшимся в Бате. От сэра Джайлса не было никаких вестей, впрочем, как и от Макгэнна.

— Похоже, милочка, вы сегодня не в духе, — заметил Дэниел, поглощая гору омлета с ветчиной.

— О нет, у меня все хорошо, — ответила Катрин, не желая посвящать его в свои заботы.

С первых же дней, как они приехали в Росслэйр, Дэниел был чем-то очень занят. Каждый день он и его управляющий садились на коней и объезжали поместье, которое за время отсутствия хозяина процветало благодаря усилиям мистера Прентисса.

— Что-то не похоже, — возразил он ей, пристально вглядываясь в ее задумчивое лицо.

Катрин уже не раз приходило в голову, что от Дэниела невозможно ничего утаить.

— Ну ладно, так и быть, признаюсь вам: меня беспокоит, что от сэра Джайлса до сих пор нет никаких известий.

— Ах, вон оно что! Но у нас есть от него письмо, — ответил Дэниел, к ее удивлению. — Поздно ночью вернулся Макгэнн. Сэр Джайлс настаивает, чтобы вы оставались пока здесь, в Росслэйре, и не рвались в Лондон. Дальнейшие распоряжения он пришлет чуть позже.

Катрин не возражала. Честно говоря, она частенько ловила себя на мысли, что хотела бы остаться в Росслэйре. Но ее беспокоила проблема с одеждой.

— Сэр Джайлс ничего не говорил об отправке моей одежды сюда, в Росслэйр? Я оставила у него целый сундук со своими платьями, и он обещал присмотреть за ними, пока я не вернусь в Лондон.

— Боюсь, что нет. Макгэнн ничего не привез, кроме письма от сэра Джайлса.

— Черт бы побрал это письмо! — в сердцах воскликнула Катрин.

Дэниел встретил взрыв негодования Катрин с нескрываемым удивлением, зато Дженет ее прекрасно поняла. Она сказала, что эту беду легко поправить: просто надо съездить в соседний городок, когда там будет базарный день.

— Там можно найти вполне приличные вещи, — добавила она. — На худой конец, купите отрез подходящей ткани, и мы сошьем платье сами.

— Разве те платья, в каких она ходит сейчас, нельзя носить? — с недоумением спросил Дэниел, показав тем самым неумение мужчин оценить женский наряд. — Она мне очень нравится в нарядах моей бабушки! Как приятно видеть женщину в платье, подчеркивающем ее тонкую талию… да и другие достоинства!

— Может, они вам и нравятся, но я предпочитаю носить современные наряды! — возразила Катрин. — Я не хочу выглядеть как привидение из прошлого века!

— Прекрасно, милочка! — произнес Дэниел с обезоруживающей улыбкой. — Мы можем съездить в город в моем кабриолете, а по пути остановиться в усадьбе лорда Килбрайда. Управляющий сказал мне, что старший сын лорда хочет продать свою карету и пару лошадей, чтобы расплатиться с карточными долгами. Можно было бы купить эту карету вместе с упряжкой. Я пойду запрягать, а вы пока одевайтесь.

Не было необходимости повторять эту приятную новость дважды. Катрин торопливо съела последний кусочек рогалика и быстро поднялась по лестнице. Надев шляпку из соломки, которую она обычно надевала, когда работала в саду в солнечную погоду, и плащ из грубого сукна, который ей купил Дэниел во Франции, она быстро спустилась вниз и вбежала в кухню, где была только Дженет, мывшая посуду после завтрака.

— Давайте я вам помогу, пока Дэниел готовит кабриолет, — предложила Катрин, готовая уже снять шляпку и плащ, но домоправительница улыбнулась в ответ.

— Не стоит беспокоиться, мисс Катрин, — ответила женщина. — Дэниела не будет некоторое время. К нему пришли.

— Да? — удивилась Катрин. — А я даже не слышала, как постучали в дверь.

— Вы и не могли услышать. Она появилась, когда хозяин почти дошел до конюшни, чтобы запрячь старого Джонаса в кабриолет. Мастер Дэниел увел гостью в парадную гостиную. Советую вам пойти туда и сказать, что вы готовы к поездке.

— О нет! Я так не могу, Дженет. Давайте я подожду, пока гостья уйдет.

— Вам лучше все-таки пойти в гостиную, мисс, чтобы гостья узнала, что вы гостите в Росслэйре, — настаивала Дженет. — Пора бы вам перестать прятаться от каждого, кто заходит к нам в дом.

Возможно, Дженет права, подумала Катрин. Как бы она ни пряталась, рано или поздно ей придется познакомиться с друзьями и соседями Дэниела.

С минуту Катрин стояла, что-то обдумывая, потом направилась к парадной гостиной и увидела, что дверь слегка приоткрыта. Остановившись в нерешительности, она размышляла, как ей поступить: постучаться или войти, как ни в чем не бывало. Катрин выбрала нечто среднее — дверь она откроет, но дальше порога не пойдет.

Одного взгляда на женщину в темно-синем платье для верховой езды было достаточно, чтобы Катрин охватила жгучая ревность. Она утратила дар речи: Дэниел, взяв руки незнакомки за запястья, прижимал их к своей груди! Они были так поглощены друг другом, что, казалось, забыли обо всем на свете.

Затем, словно почувствовав, что они не одни, Дэниел обернулся, и Катрин не могла понять, как он отнесся к ее появлению. Но определенно, увидев, Катрин, он не выказал неудовольствия.

— Вы пришли как раз вовремя, кузина Луиза, — сказал майор Катрин, так выразительно посмотрев на нее, что она все поняла. — Я хочу представить вас моему давнишнему другу, — добавил он и, крепко схватив, Катрин за руку, подвел ее к незнакомке.

Катрин догадалась, что перед ней его первая любовь, девушка, с которой он когда-то мечтал обвенчаться. Джулия Росс была необыкновенно красива. Она была воплощением женственности и обаяния. Оглядев соперницу придирчивым взглядом, Катрин подумала, что рот у Джулии великоват. Но даже с таким недостатком эта русоволосая красавица с синими, как васильки, глазами обладала какой-то колдовской силой, перед которой не смог бы устоять даже самый закоренелый холостяк.

Безукоризненно очерченные темные брови Джулии приподнялись от удивления.

— Дэниел, у тебя есть кузина?! — удивленно воскликнула она. — Вот уж никогда не думала!

— Ты, наверное, забыла, что моя мать француженка. У меня во Франции несколько кузин и кузенов.

Губы Джулии тронула легкая улыбка.

— Разумеется, как я сама не догадалась! — Джулия пристально посмотрела на Катрин. — Дэниел, но я не нахожу никакого фамильного сходства между вами.

— Вспомни, разве мы с Саймоном похожи? А ведь он тоже мой кузен! — напомнил ей Дэниел. — К тому же мы с Луизой дальние родственники. — Отпустив руку Катрин, он бросил на нее быстрый выразительный взгляд и усадил на диван рядом с собой. — Я ездил за кузиной во Францию, — сказал Дэниел, заметив, как васильковые глаза окинули взглядом одежду Катрин. — Ты, должно быть, знаешь, что сейчас творится по ту сторону Ла-Манша. В приморских городах хаос и неразбериха. К сожалению, в суматохе исчез весь багаж Луизы, и ей приходится носить платья моей бабушки.

Васильковые глаза потеплели от сочувствия, но Дэниел понял, что Джулия по-прежнему относится к его рассказу с явным недоверием.

— Старшая сестра Луизы вышла замуж за англичанина вскоре после того, как наши войска в прошлом году вошли в Париж. Потом они переехали в Англию. Это по их просьбе я ездил за Луизой во Францию. К сожалению, она давно не получала от них никаких известий.

Катрин, внимательно слушавшая историю, которую придумал Дэниел, решила, что должна подключиться к разговору.

— Муж моей сестры имеет дом в Дер… Дерб… Дэниел, напомни, пожалуйста, как называется это место? Извините меня, мадам, за мой английский… Мой кузен просто зверь! С самого первого дня, как мы вернулись из Парижа, он требует, чтобы я все время говорила по-английски. Это так жестоко, тем более что он прекрасно говорит по-французски! Я не могу дождаться того дня, когда снова встречусь со своими родными, — с грустью сказала Катрин.

— Обязательно встретитесь, — с сочувствием проговорила миссис Росс. — Дэниел, ты предпринимал какие-нибудь шаги для поиска ее родных?

— Нет еще, и, возможно, в ближайшем будущем у меня не будет на это времени, — ответил Дэниел. — Поэтому моя кузина должна смириться с мыслью, что ей придется пока остаться в Росслэйре. Сейчас самое главное — пополнить ее гардероб. Я обещал, что сегодня утром мы поедем с ней в город. Я шел готовить к поездке кабриолет, когда приехала ты.

Джулия поняла намек Дэниела: ее визит пора завершать.

— Как жаль, что я приехала к вам в такое неудачное время! — сказала она, надевая кожаные перчатки. — Я хотела просить тебя проводить меня обратно в Холл. У твоего дяди опять приступ подагры, и поэтому он в подавленном состоянии. Ты не мог бы нанести нам ответный визит?

По лицу Дэниела было видно, что он не горит желанием провожать свою бывшую невесту в дом ее покойного мужа. Вероятно, его смущало обещание, данное им Катрин, съездить в город и купить ей одежду. Но, возможно, у него были и более веские причины. Катрин не стала вдаваться в подробности и сказала, что подождет возвращения Дэниела, раз его дядя болен и просил его приехать.

Миссис Росс пришла в восторг от столь щедрого проявления альтруизма бедной француженкой. Реакцию Дэниела определить было нелегко, так как его лицо ничего не выражало. Однако, провожая миссис Росс из гостиной, он мимоходом сказал, что скоро вернется.


Когда Катрин пришла на кухню, Дженет высказала все, что она думает об этом неожиданном визите.

— Какого черта он согласился проводить ее до дома? Он же обещал свозить вас в город! — возмущалась домоправительница. — Я бы на вашем месте сказала, что не могу больше откладывать поездку в город! — резко проговорила она, сверкнув глазами.

— Но почему, Дженет? — недоуменно спросила Катрин, не понимая, чем недовольна домоправительница. — Какая разница, когда мы поедем? Часом раньше, часом позже! Времени у нас достаточно. К тому же миссис Росс сообщила Дэниелу, что его дядя болен и хочет, чтобы Дэниел приехал.

— Ха! — зло фыркнула Дженет. — Ишь, что придумала!

Катрин подошла к ней поближе.

— Почему вы так сказали? Дэниел в плохих отношениях со своим дядей?

— Нет, мисс. Я не это имела в виду. Дэниел и дядя любят друг друга, это верно. И сэр Джошуа, и отец Дэниела — мистер Эдвин — были очень дружны, и их сыновья росли скорее как родные братья, а не двоюродные. Должна признаться, что я сама любила мастера Саймона. У него был прекрасный характер. Зато мастер Дэниел был озорник и непоседа, первый заводила в детских проказах, из-за которых оба мальчика часто попадали в беду. Если бы отец Дэниела больше занимался им в детстве, то он не был бы сейчас таким неприкаянным, — проговорила Дженет со вздохом.

— Они не ладили? — спросила Катрин.

— Нет, старый мастер Эдвин очень любил его, но после смерти жены, матери Дэниела, замкнулся и с головой ушел в дела поместья. К счастью, бабушка Дэниела жила здесь же, в Росслэйре. Она любила своего внука до безумия.

— Когда бы он ни вспоминал о ней, он всегда говорит с любовью и уважением, — заметила Катрин.

— О да, мисс, они понимали друг друга с полуслова. Но ничего нет удивительного в том, что мастер Дэниел вырос таким неугомонным и равнодушным к своему родному гнезду: его отец не посвящал сына в свои дела.

— Похоже, Дэниел начинает понемногу меняться. Он говорил мне, что всерьез хочет заняться поместьем и перестроить дом, чтобы была отдельная столовая и две лишних спальни.

— Я тоже заметила, что в нем проснулась любовь к родному дому, — согласилась Дженет. — Но когда-то я думала, что такое время никогда не наступит. Много лет назад, когда считалось, что каждый молодой человек должен увидеть мир своими глазами, и юный мастер Дэниел отправился в Индию, чтобы работать в какой-то компании, мистер Эдвин не одобрил поступок сына. Но мне кажется, это была неплохая идея, потому что после смерти бабушки Дэниел был подавленным и каким-то потерянным. — Дженет печально покачала головой. — Когда он уезжал, я не могла даже представить, что бедный мальчик вернется в опустевший дом… и что возвращение разобьет ему сердце.

— Вы имеете в виду его любимую девушку, которая в его отсутствие вышла замуж за другого? — спросила Катрин, давая понять Дженет, что она уже немного наслышана о прошлом Дэниела. — Мне рассказывала об этом тетя Лавиния.

В то холодное февральское утро они с кузиной и тетей Лавинией сидели в гостиной, но воспоминания тети не произвели на Катрин тогда впечатления… У нее даже не возникло желания посочувствовать молодому человеку, которого она тогда безжалостно оклеветала. Как с тех пор все изменилось! Дэниел теперь так много значит для нее… Возможно, гораздо больше, чем она сама осознает.

— Если мне память не изменяет, Джулию долго уговаривали выйти замуж за двоюродного брата Дэниела? — спросила Катрин.

— Если бы! — презрительно воскликнула Дженет, всплеснув руками. — Я тоже слышала эту лживую выдумку, но никогда не поверю ни единому слову! Мелроузы были без ума от своей дочери. Они хотели, чтобы она не спешила с замужеством, а подождала бы год-другой, так как ей было всего семнадцать, а Дэниелу двадцать. Я никогда не осуждала их за это. Но я ни за что не поверю, будто это они заставили свою дочь выйти замуж за мастера Саймона! Нет, ей не терпелось стать леди Джулией Росс, и такой случай представился, когда старик умер и его титул по наследству перешел к Саймону.

— Значит, Саймон тоже любил Джулию? — спросила Катрин.

— О да! Он ее тоже очень любил. Но мастер Дэниел человек незлопамятный. Когда два года назад Саймон погиб от несчастного случая во время верховой прогулки, Дэниел искренне переживал его смерть.

— Говорят, у Джулии есть сын? — спросила Катрин, вспомнив рассказ тети Лавинии.

— Да, милый мальчуган. Я слышала, что он пошел в отца, такой же слабый и болезненный, как и тот. Так уж распорядился Господь. Я не желаю зла этому мальчику. Если бы он умер, то вы знаете, кому бы перешел его титул. Но Дэниел не хочет получить титул таким печальным образом.

Катрин, занятая своими мыслями, не расслышала последнюю фразу Дженет и, не подумав, выпалила:

— Разумеется, тогда бы этот титул перешел к Дэниелу!

— Да, мисс. Если я правильно поняла, выйти замуж за Саймона Джулию подтолкнуло тщеславное желание стать леди Росс, но если — не дай бог! — с ее сыном случится несчастье и титул перейдет к Дэниелу, Джулия постарается напомнить ему об их первой любви, чтобы женить его на себе и утолить свое ненасытное тщеславие.

— И вы думаете, что Дэниел поддастся чарам красавицы Джулии? — с тревогой спросила Катрин.

— Мисс, он был бы круглым дураком, если бы уступил ее амбициям. Но Дэниел гораздо умнее, чем она думает!

— Однако прошло столько лет, а он все еще не женился! Это неспроста! — произнесла Катрин и тут же пожалела о своих словах, потому что Дженет на нее как-то странно посмотрела. — Дженет, я сказала что-то не то?

— Нет, мисс, просто я задумалась.

— В таком случае оставлю вас в покое, — заявила Катрин, поднимаясь из-за стола. — Пока Дэниел не вернулся, пойду в сад, посмотрю, не надо ли прополоть розарий.

Выйдя на свежий воздух, девушка смогла по достоинству оценить свою старую широкополую соломенную шляпку, которая хорошо защищала от палящих лучей яркого весеннего солнца. Она сняла плащ и, положив его рядом на траву, принялась за прополку сорняков между кустами роз, но это занятие ей скоро надоело. Катрин заметила, что слишком часто возвращается в мыслях к разговору с домоправительницей.

Встав с колен, она открыла калитку и вышла на огромный луг. Радость бытия переполняла ее, ей казалось, что за спиной у нее выросли крылья. Катрин хотела заключить весь мир в объятия… Она шла, не разбирая дороги, и не заметила, как оказалась на опушке леса. Это место было ей хорошо знакомо.

Незаметно для себя Катрин ушла довольно далеко от Росслэйра. Решив отдохнуть перед обратной дорогой, она села на поваленное дерево. Как странно, что девушка, сама того не замечая, пришла именно в то место, куда они с Хелен любили приходить, когда она гостила у своего дедушки, полковника Фэрчайлда. Ей тогда нравилось жить у дедушки, но сейчас, проведя несколько дней в Росслэйре, она была по-настоящему счастлива. Катрин полюбила Росслэйр… и его хозяина.

О боже! Почему она так поздно поняла, что отчаянно влюбилась в этого властного, непреклонного человека? С той самой минуты, когда они столкнулись в дверях трактира январским утром, и от прикосновения его рук все ее существо пришло в неизъяснимый трепет, Катрин осознала, что в нем заключена какая-то особенная сила. Недаром еще задолго до отъезда из Франции она прониклась к нему чувством глубокого уважения и дружбы, которые незаметно переросли в подлинную любовь. Тому подтверждение — ревность, вызванная поведением Жозефины, когда та при встрече с Дэниелом без стеснения обняла его, как своего возлюбленного. Ту же ревность она испытала совсем недавно, когда застала Дэниела с его самой большой любовью, Джулией Мелроуз.

И что ей делать? Даже если Дженет права и Джулия действительно недостойна такого человека, как Дэниел, то где гарантия того, что они не поддадутся воспоминаниям о своей первой любви и их роман не вспыхнет с новой силой?

Закрыв лицо руками, Катрин с трудом подавила рыдания. Ей предстоит прожить всю оставшуюся жизнь с сознанием, что она упустила свое счастье из-за проклятья, приносящего ее любимым одни несчастья. Когда Катрин вернется в Бат, у нее будет достаточно времени, чтобы выплакать свое горе. А как бы она была счастлива, если б стала миссис Дэниел Росс! Жизнь без него станет пустой и бессмысленной, но это лучше, чем жить с сознанием вины за те неудачи, которые будут неотступно преследовать ее возлюбленного.

Чем скорее она покинет Росслэйр, тем лучше, со вздохом подумала Катрин. Так Дэниел никогда не догадается, что за будто бы дружескими отношениями скрывается глубокое, подлинное чувство… А что, если Дэниел — с его дьявольской способностью все замечать и ничего не забывать — узнал об истинном состоянии ее души еще до того, как она сама об этом догадалась?

Вдруг что-то подкатилось к ее ногам, и Катрин, наклонившись, стала разглядывать, что бы это было. Неожиданно раздался звонкий детский голосок:

— Папа, он покатился в ту сторону!

Через минуту появился мальчик лет семи, который, завидев Катрин, остановился как вкопанный.

— Это то, что ты ищешь? — спросила Катрин, протягивая ему мяч.

Мальчик с минуту стоял в нерешительности, потом подошел и взял мяч.

— Благодарю вас, мэм, — сказал он и крикнул: — Я здесь, папа!

Светловолосый джентльмен, показавшийся на тропинке, быстро подошел к ним. Его ясные серые глаза окинули Катрин пристальным взглядом и задержались на ее ярко-рыжих густых волосах, выбившихся из-под полей соломенной шляпки.

— Эта леди нашла мой мячик, папа.

— Мэм, вы, похоже, пришли издалека. Позвольте представиться, — сказал джентльмен, протягивая ей руку. — Я Крэнфорд… Чарлз Крэнфорд. А этот чертенок — мой сын, Джеймс.

— Я рада знакомству, мсье. Меня зовут Луиза Дюран.

Катрин только сейчас поняла, что этот джентльмен — новый владелец дома ее дедушки и что она, без разрешения попав во владения Крэнфорда, должна перед ним извиниться.

— Вы напрасно беспокоитесь, мадемуазель. Дело в том, что граница между моими владениями и владениями вашего кузена проходит посередине этого леса. Мы издавна договорились, что будем беспрепятственно гулять по всему лесу, — успокоил ее светловолосый джентльмен. — Вы прошли большое расстояние, мадемуазель. Позвольте пригласить вас к нам в дом, — сказал он с улыбкой. — Вам следует немного отдохнуть и подкрепиться перед обратной дорогой. Представляю, как будет рада моя жена!

Катрин стояла в нерешительности. Она понимала, что должна немедленно возвращаться в Росслэйр, но, с другой стороны, ей нестерпимо хотелось войти в бывший дедушкин дом и посмотреть, что там изменилось с тех пор, как ее увезли в Бат.


Глава четырнадцатая

<p>Глава четырнадцатая</p>

Дэниел вернулся домой в двенадцать часов дня. Как ему показалось, Джулия намеренно искала повод, чтобы задержать его в Холле как можно дольше. Она предложила Дэниелу пойти с ней в детскую и познакомиться с ее сыном. Юный Джеффри был как две капли воды похож на своего отца — и внешним видом, и характером. Что и говорить, ребенок был само очарование, и Дэниел играл с ним в солдатики более получаса, сидя, как и мальчик, на полу.

Если бы и остальная часть его визита была такой же приятной! — подумал он, передавая поводья подоспевшему конюху. Пока они с Джулией скакали в Холл, она ему порядком надоела. Она говорила избитые истины и подробно расспрашивала о Катрин.

Беседа с дядей, который начал глохнуть еще с пятидесяти лет, также принесла Дэниелу мало удовольствия. Несмотря на недуг дяди, Дэниел предпочел бы побыть со стариком в библиотеке, но его буквально затащили в гостиную, где он провел очередные полчаса с Джулией и ее матерью, которая после смерти мужа переехала жить к дочери.

Последний раз он видел Элинор Мелроуз перед своим отъездом в Индию и, взглянув на нее сейчас, понял, что время не пощадило ее: от прежней Элинор Мелроуз осталась жалкая тень.

Когда Джулия начнет стареть, она превратится в зеркальное отображение своей матери.

Ему невероятно повезло, что Джулия решила выйти замуж за его кузена, вдруг подумал Дэниел, идя по двору к своему дому. У него с трудом укладывалось в голове, что в далеком прошлом он страстно любил эту женщину и, когда она выбрала Саймона, чуть не умер от горя.

О, небо! Благодарю тебя, что все эти годы ты направляло меня на истинный путь! — размышлял Дэниел. Они с Джулией совершенно не подходят друг другу. Он слишком прямой и резкий, что наверняка коробило бы ее утонченную натуру. Ему нужна такая женщина, которая бы не заливалась слезами каждый раз, когда он повышает голос чуть громче шепота, и которая без труда приноровилась бы к особенностям его характера. И, слава богу, что он нашел себе маленькую злючку с копной огненно-рыжих волос!

Войдя на кухню с черного хода, Дэниел обнаружил там только домоправительницу, в одиночестве готовившую второй завтрак.

— А где Кейт? — с удивлением спросил он.

— Как только вы уехали с миссис Росс, Катрин пошла в сад, — ответила Дженет. — Должна вам сказать, сэр, что она трудится в розарии с утра до вечера с первого дня своего появления в Росслэйре! От этой работы пальцы у нее огрубели, как когда-то у вашей бабушки. Правда, розарий теперь не узнать.

— Гм, — неопределенно буркнул Дэниел, ероша свои волосы, как всегда, когда испытывал угрызения совести. — Я думаю, мне надо было нанять садовника и разнорабочего, так как одному Макгэнну со всем не справиться.

— Как же вы заботливы! — воскликнул Макгэнн, входя на кухню с охапкой поленьев.

— Говоря честно, я больше забочусь о Катрин, чем о тебе, Макгэнн, — ответил ему Дэниел. — Я не хочу, чтобы ее руки огрубели и обветрились из-за работы в саду.

— Ей нравится приводить сад в порядок, сэр, — поправила хозяина Дженет. — К тому же Катрин не лентяйка: если она не работает в саду, то занята каким-нибудь делом по дому.

Дженет улыбнулась вслед Дэниелу, услышав его недовольное ворчание, когда он выходил из кухни. В окно она видела, что Дэниел пошел в сад, но, когда он через минуту вернулся с плащом Катрин, Дженет не на шутку испугалась.

— В саду ее нет. Вы точно знаете, что она не возвращалась домой?

— Может, она прошла в свою комнату, а я не заметила? Пойду посмотрю, — сказала Дженет, покачав головой.

— Не надо, я сам, — остановил ее Дэниел таким властным и резким тоном, что Дженет недоуменно заморгала глазами.

Она обменялась взглядами с Макгэнном, услышав, как хозяин громко зовет Катрин по имени.

— Господи, смилуйся над нами! — взмолилась Дженет. — Хоть бы с ней ничего не случилось! Хозяин велел с нее глаз не спускать, а я недоглядела.

— Проклятье! Ее нигде нет! Куда вы смотрели, черт бы вас побрал! — накинулся Дэниел на свою домоправительницу, снова войдя в кухню.

— Спокойно, сэр, спокойно, — попытался разрядить обстановку Макгэнн. Он не раз видел майора разъяренным, если кто-нибудь осмеливался его ослушаться или совершал какую-нибудь глупость, но он никогда не слышал, чтобы хозяин так резко разговаривал с Дженет. — Может быть, Катрин решила прогуляться, ведь сегодня день по-летнему жаркий и ясный. Она не ребенок и не нуждается в ежеминутной опеке Дженет.

— Хорошо, Макгэнн, — сказал майор, понемногу приходя в себя после вспышки необузданного гнева.

Дженет, со своей стороны, не обиделась на хозяина за грубость, поскольку знала, что так волноваться может только глубоко любящий человек. Дженет так обрадовалась за Катрин, что покорно признала свою вину:

— Мастер Дэниел прав. Впредь я буду лучше смотреть за мисс Катрин. Прошу вас простить меня, сэр.

Гнев Дэниела уже пошел на убыль.

— Нет, Дженет, это я должен извиниться, — с улыбкой ответил хозяин, обнимая домоправительницу за плечи. — Я попрошу вас обыскать весь дом и сад. А ты, Макгэнн, пойдешь со мной: нам надо все обойти, вплоть до самого леса. Ты правильно сказал, Макгэнн: Катрин отправилась гулять и заблудилась. Пусть только попадется мне на глаза, я не знаю, что с ней сделаю!

Услышав угрозу, Дженет с трудом подавила улыбку, а Макгэнн пожал плечами и покорно поплелся за хозяином. Но через час все трое собрались на кухне и вынуждены были признать, что поиски ни к чему не привели. Тут уж было не до улыбок.

— Куда она могла пойти? Она же здесь никого не знает!

— Я вот что подумала, сэр. Не могла ли Катрин пойти к тому дому, где она когда-то жила у дедушки? — предположила Дженет.

— Но это в четырех милях отсюда! — возразил Дэниел.

— Если пойти полем, то можно срезать мили полторы, — уточнила домоправительница. — Это всего час ходьбы.

— Дженет, вы случайно не знаете, Крэнфорды вернулись в свое поместье?

— Наверняка миссис Крэнфорд уже там. Правда, ее муж на несколько дней уезжал в Лондон, но я думаю, он должен вот-вот вернуться. Вы забыли, что на будущей неделе у них вечеринка?

Мне что, больше не о чем думать, кроме как о каких-то вечеринках?! — воскликнул в сердцах Дэниел, но не прошло и минуты, как во двор въехала карета. Она остановилась, дверь тут же открылась, и по ступенькам спустился не кто иной, как особа, чье отсутствие вызвало в Росслэйре настоящий переполох.

Увидев Катрин целой и невредимой, Дэниел облегченно вздохнул, но, заметив, что она идет к дому, весело размахивая соломенной шляпкой и не чувствуя за собой никакой вины, снова пришел в ярость.

— Где вы, черт возьми, были?!

Он стоял, расставив ноги, слегка подавшись вперед, в бока уперлись сжатые в кулаки руки, лицо покраснело от гнева.

— Как вы смеете говорить со мной подобным тоном? — возмутилась Катрин, гордо вскинув подбородок. — Умерьте свой пыл и постарайтесь вести себя, как подобает джентльмену. Я расскажу вам, где была, только в том случае, если вы избавитесь от ваших деспотических замашек. Когда успокоитесь, можете прийти в гостиную. — С этими словами девушка резко повернулась и направилась к двери, оставив остолбеневшего от изумления Дэниела.

— Вы слышали?! — обратился он к Дженет и Макгэнну, изо всех сил старавшимся не прыснуть со смеху. — Сейчас же вернитесь, заносчивая девчонка! — крикнул он вдогонку Катрин и бросился к двери. — Я еще не все сказал, негодница!

Катрин понимала, что Дэниел вот-вот догонит ее, но шла легкой походкой, как будто ничего не случилось. Войдя в гостиную, она подошла к комоду, стоявшему в дальнем углу комнаты, чтобы взять свое шитье — гардины для гостиной.

С одной стороны, ее раздражало бесцеремонное обращение Дэниела, но с другой, она испытывала невероятное облегчение: встретиться снова с Дэниелом сейчас ей было легче, чем, если бы он был в спокойном состоянии.

— Если вы намерены вести себя как неотесанный мужлан, то лучше уходите, — произнесла Катрин.

— Тысяча чертей! Вы забыли, кто здесь хозяин?!

— Никто не собирается это оспаривать, Дэниел, — сказала Катрин невозмутимым тоном, усаживаясь в одно из кресел у камина. — Мое положение в вашем доме, очевидно, требует уточнения. Я не ваша собственность, сэр, и не обязана отчитываться ни перед вами, ни перед вашими слугами. Если вы этого не понимаете, то мне лучше снять комнату в каком-нибудь местном трактире.

Вместо ответа он с грохотом захлопнул за собой дверь и направился к столику, где стояли графины с вином и бренди. Катрин услышала звон стекла и, казалось, затылком почувствовала, какие стрелы метали его темные глаза.

Подавив улыбку, она с минуту молчала, стараясь найти иголку.

— Я понимаю, что все мы время от времени даем выход своим эмоциям. И я в этом не исключение.

— Ха! Вы явно недооценили свои возможности! — проговорил майор с явной насмешкой.

Она постаралась пропустить его колкости мимо ушей.

— Не в пример вам, я умею держать себя в руках. А вам бы следовало держать себя в ежовых, а не шелковых, рукавицах! — посоветовала ему Катрин.

— Если мой вполне понятный взрыв гнева покоробил ваши утонченные чувства, то смею заметить, что последние несколько лет я провел не в роскошных гостиных, тратя уйму времени на пустые разговоры, — возразил ей Дэниел.

— Оно и видно, — мгновенно нашлась Катрин. — Однако если вы хотите, чтобы вас приняли в приличном обществе, то вам надо усвоить хотя бы основы приличного поведения. Вот вы, например, до сих пор не ответили на приглашение миссис Крэнфорд, которое она вам отправила несколько дней назад. Она просила меня напомнить вам о торжественном вечере, который состоится в ее усадьбе на будущей неделе.

— Так вы ходили в дом, в котором когда-то жил ваш дедушка, — сказал он, отпив содержимое бокала.

— Да, хотя и не собиралась идти в такую даль.

Я просто хотела немного прогуляться, — объяснила Катрин, краем глаза следя за ним: он уже не выглядел мрачным. — Вы остались довольны посещением дяди? — как бы невзначай спросила она.

— Будь я трижды проклят, нет! — ответил Дэниел с тяжелым вздохом. — Мой дядя глух как пень. А тут еще пришлось сидеть в гостиной и слушать никчемную женскую болтовню.

Катрин поняла, что любовь, которую он когда-то испытывал к Джулии Мелроуз, угасла. А его вспышка гнева из-за ее, Катрин, отсутствия только подтвердила, что она ему не безразлична.

— Знаете, у меня о моем посещении Крэнфордов сложилось двоякое впечатление, — переменила тему разговора Катрин. — Миссис Крэнфорд само очарование! Она настояла, чтобы я вернулась в Росслэйр в их карете, а также пригласила меня на тот самый торжественный вечер, который состоится на будущей неделе. Если миссис Крэнфорд мне понравилась, то я не могу с уверенностью сказать то же самое о ее муже. Мне он показался каким-то странным.

— Почему?

— Не знаю. Он так пристально смотрел на меня, что мне стало неловко… — Катрин не договорила, так как в гостиную вошла Дженет и объявила, что приехал мистер Эшкрофт и хотел бы с ними встретиться.

— Эшкрофт? — переспросил с удивлением Дэниел. — Понятия не имею, кто бы это мог быть! Вероятно, что-то хочет мне продать, не иначе. Скажите, что я занят. Пусть уходит, я его не приму.

— Нет, постойте! — воскликнула Катрин, решительно отменив распоряжение хозяина дома. — Мне надо переговорить с этим человеком. Дженет, проводите его сюда.

Когда Дэниел увидел неожиданного посетителя — мужчину средних лет, похожего на измученного непосильной работой клерка, — он решил, что его подозрения оправдались. Однако Катрин бросилась незнакомцу навстречу и с радостью приветствовала его.

— О, это вы, мистер Эшкрофт! Как я рада, что вы вернулись в Англию целым и невредимым!

— И я рад видеть вас, мисс О'Мэлли! — отозвался Эшкрофт, быстро взглянув на высокого человека, который с мрачным видом наблюдал за этой встречей.

— Вы знакомы с майором Россом, сэр?

— К сожалению, не имел чести быть представленным, но я много наслышан о вас от сэра Джайлса, — ответил посетитель, обращаясь к Дэниелу, который все еще смотрел на него с явным недоверием.

— Ха! Да что вы говорите! — с нескрываемым сарказмом произнес Дэниел.

Неудивительно, что мистер Эшкрофт несколько опешил от такого ответа, поэтому Катрин пришлось срочно вмешаться в разговор:

— Сэр, не придавайте значения словам майора Росса, он просто неудачно пошутил. — Не обращая внимания на мрачный настрой Дэниела, Катрин предложила мистеру Эшкрофту сесть. — Не хотите ли вина, сэр?

— Нет, благодарю вас, милая леди! У меня очень мало времени. Я зашел к вам лишь для того, чтобы передать сообщение от сэра Джайлса, — сказал мистер Эшкрофт, с опаской взглянув на Дэниела. — Вы, мисс Катрин, должны пока оставаться у майора Росса и, приняв приглашение миссис и мистера Крэнфорд, приехать на вечеринку в следующую пятницу. Я еще должен нанести короткий визит мистеру Крэнфорду, чтобы рассказать ему о состоянии дел. К сожалению, он уехал из Лондона до того, как стало известно о вашем благополучном возвращении на родину.

— Ах! — воскликнула Катрин. — Значит, сэр Джайлс и мистер Крэнфорд занимаются одним и тем же делом?

— Э… в каком-то смысле да, мисс, — согласился гость, глядя на огонь в камине. — Сэр Джайлс хочет, чтобы о вашем приезде стало известно… э… там, где надо, если можно так выразиться. Два доверенных человека из окружения сэра Джайлса специально приехали сюда вас охранять, мисс Катрин. Сэр Джайлс просил передать вам, — обратился он к Дэниелу, — что юная леди будет в полной безопасности. Вы должны воспользоваться услугами этих людей, прибывших со мной из столицы, по своему усмотрению. Скоро приедут и другие, в том числе моя сестра. Мы все остановимся в местном трактире. После того как я уйду от вас, мы с вами, мисс Катрин, встречаться больше не должны.

— Насколько я понимаю, сэр Джайлс считает, что изменник незамедлительно начнет действовать, как только узнает о возвращении Катрин, — заметил Дэниел, осушив содержимое очередного бокала.

— Сэр Джайлс знает, как вести подобные игры, сэр. Им все продумано, вплоть до мельчайших деталей. Те люди, которых он нанял для охраны мисс Катрин, простая предосторожность, и ничего более, — убеждал его мистер Эшкрофт. — Предателю позволят действовать только в определенный отрезок времени — до будущей пятницы. Он попытается связаться со своими подручными. Но сэр Джайлс убежден, что если будет предпринята попытка… похитить мисс Катрин, то это случится в тот же день, что и званый вечер у Крэнфордов. Я уверен, что время работает против изменника.

Катрин видела, как с каждой минутой лицо Дэниела становилось все мрачнее и мрачнее. Ей даже показалось, что у него появилось желание отказаться от такого рискованного плана. Но она ничем не выдала своих мыслей и спокойно сказала:

— Хорошо, мы готовы ждать дальнейшего развития событий.

— Сэр Джайлс считает своей главной задачей обеспечение вашей безопасности, — еще раз для большей убедительности повторил мистер Эшкрофт и хотел, было прощаться, но неожиданно добавил: — Как только я уйду, те двое парней, о которых я вам говорил, принесут сюда сундук с вашими платьями.

— О, какой же вы добрый и внимательный! — воскликнула Катрин и, бросившись к мистеру Эшкрофту, поцеловала его на прощание в щеку.

Дэниел ухмыльнулся и, подойдя к столику с графинами, налил себе бренди.

— Вот что значит женщина! Над ее головой нависла смертельная опасность, а у нее на уме одни наряды!

— А как же? Вы не представляете, как приятно осознавать, что на тебе твоя любимая одежда! Кстати, нам не надо тратить время на покупку платьев в городе.

— Может быть, вы и правы, — согласился Дэниел. — А этим двоим я найду, чем заняться. Для начала один будет неотступно следить за вами, когда вы станете работать в саду, чтобы вам снова не взбрело в голову отправиться гулять в неизвестном направлении.

— Пожалуйста! Я буду рада такой компании, — спокойно произнесла она. — Я только жалею, что сэр Джайлс не догадался прислать к нам женщину.

— Это еще зачем? Дома за вами присмотрит Дженет, — сказал Дэниел.

— Вот что значит мужчина! Дженет и так крутится как белка в колесе, а вы хотите прибавить ей еще заботу обо мне? Как вы не понимаете, что Дженет нуждается в помощи? Чем скорее в этом доме появится хозяйка, тем лучше!

Мечтательно улыбнувшись, Дэниел стал внимательно рассматривать содержимое своего бокала.

— Вы совершенно правы, Кейт: раз есть хозяин, значит, нужна и хозяйка, — пробормотал он, как только Катрин вышла из гостиной.


Глава пятнадцатая

<p>Глава пятнадцатая</p>

— Может, перед тем как ехать домой, зайдешь ко мне пропустить стаканчик бургундского? — предложил сэр Джошуа так громко, что его услышал даже слуга, выбежавший из дома помочь хозяину выйти из кареты.

Дэниел колебался. Поездка на рынок в соседний городок оказалась на редкость удачной. Он был поражен не только отменным качеством предлагаемого на продажу скота, но и встречами с соседями, с которыми давно не виделся. Каждый считал своим долгом поприветствовать его и, разумеется, пригласить на обед. Вообще-то Дэниел намеревался поскорее вернуться домой и рассказать Катрин об этой поездке, но, подумав, решил, что это подождет. Сэр Джошуа вел замкнутый образ жизни, так как его глухота с каждым днем усиливалась, и у Дэниела сложилось впечатление, что дяде недостает мужского общества.

— А что, неплохая мысль, — ответил Дэниел, входя вслед за дядей в его дом. — Но я ненадолго — у меня дома масса неотложных дел. К тому же вечером у Крэнфордов соберутся гости. Или ты забыл?

— Говорят, там затевается большое дело, — сказал сэр Джошуа.

В этот момент к нему направился дворецкий, чтобы сообщить, что в гостиной его ждет посетитель.

Войдя в гостиную, сэр Джошуа увидел молодого, модно одетого человека, которого развлекала его невестка.

— Никак это Джордж Джиффорд! — громко воскликнул сэр Джошуа, когда неожиданный гость поднялся, чтобы пожать хозяину руку. — Если мне память не изменяет, вы родственник лорда Уэйверли?

— Д-да, вы правы, сэр, — ответил гость, бросив пристальный взгляд на Дэниела.

— Вы знакомы с моим племянником, майором Россом?

— Н-нет, не имел чести быть представленным, сэр Джошуа.

— Мы с вами не знакомы, но мне кажется, что я вас уже где-то видел, — сказал Дэниел щеголеватому молодому человеку, пожав ему руку.

— Весьма возможно, сэр. Несколько последних недель я провел в Лондоне у лорда Уэйверли, так что, возможно, вы там меня и видели.

— Нет, — возразил Дэниел, взяв бокал вина у Джулии. — Я давно не был в столице.

— Ну да! Ты же был по ту сторону Ла-Манша, — вмешался в разговор сэр Джошуа, усевшись в свое любимое кресло у камина. — Мне Джулия говорила, что ты привез с собой какую-то молодую женщину, свою дальнюю родственницу?

При этих словах модный молодой человек начал внимательно осматривать свое кресло, словно засомневался в его надежности.

— Да, — подтвердил Дэниел, — моя дорогая Луиза теперь со мной. Мы приглашены с ней вечером к Крэнфордам.

— Что-то я не слышал, чтобы ты когда-нибудь говорил о ней, — сказал сэр Джошуа, отпив бургундского из своего бокала.

Дэниел пожал плечами.

— Я уже объяснял Джулии, что мы с Луизой дальние родственники. У моей бабушки было несколько родственниц, которым, как и ей самой, удалось спастись от ужасов французской революции.

— Какой замечательной женщиной была твоя бабушка, Дэниел! — воскликнул сэр Джошуа. — Я ее очень любил.

— Уверен, что вы полюбите и Луизу Дюран, когда с ней познакомитесь. Она очень похожа на мою бабушку.

Сэр Джошуа выразил готовность познакомиться с молодой девушкой. Затем он обратился к нежданному гостю, изучавшему с задумчивым видом содержимое своего бокала, и спросил, где тот остановился.

— У К-крэнфордов, сэр, — ответил, словно очнувшись от сна, молодой человек. — Прибыл вчера вечером, поскольку хотел посмотреть, как живут люди в сельской глубинке, но завтра уже уеду. Мой кузен должен приехать сюда с минуты на минуту.

— И Уэйверли приедет? — удивился сэр Джошуа. — Я думал, что у него дела в столице. Скажите, он как-то связан с военным ведомством? Или я ошибаюсь?

— Он когда-то служил там, сэр. Как и виконт Девенхэм. Он тоже будет на вечере у Крэнфордов, как и сэр Джайлс Осборн.

— Боже мой! — воскликнул сэр Джошуа, удивленно подняв седые брови. — Видно, затевается что-то очень серьезное?

— Этого я не могу вам сказать, — ответил мистер Джиффорд, потом быстро допил вино и поднялся. — Разрешите откланяться, сэр. Я заехал, чтобы выразить вам мое почтение. Буду рад увидеть вас на вечере.

— Дядя, вы хорошо его знаете? — спросил Дэниел.

Сэр Джошуа покачал головой.

— Видел его всего раз, когда мы с Крэнфордом ездили в Лондон и обедали в клубе. Там нас Уэйверли и познакомил.

Дэниел не мог отделаться от мысли, что где-то уже видел этого щеголя. Его бегающие глаза и заикание казались майору знакомыми.

— Сэра Джайлса случайно там не было? — спросил Дэниел, которого вдруг словно осенило.

— Как же, он был там! И лорд Девенхэм тоже! Мы сидели за одним столом и играли в карты. Ты знаком с ним?

Дэниел задумался. Похоже, его дядя поехал в Лондон с Крэнфордом как раз в то время, когда сам он отправился во Францию. Мог ли сэр Джайлс рассказать в тот вечер в клубе придуманную им историю о том, что Жюстина якобы оставила какие-то секретные документы у своего адвоката? Разумеется, мог. Значит, он подозревал в предательстве кого-то из сидящих за тем карточным столом!

Разумеется, Крэнфорд и сэр Джошуа вне подозрений, так как они никогда не служили в военном ведомстве, рассуждал Дэниел. Джиффорд не может быть предателем по молодости лет, так как ему не больше двадцати трех — двадцати четырех лет. Остаются Девенхэм и Уэйверли, которые так или иначе были связаны с военным ведомством и в тот вечер оба были в Уайт-холле, а сегодня вечером будут гостями у Крэнфордов.

— Я не знаком ни с Уэйверли, ни с Девенхэмом, но зато хорошо знаю сэра Джайлса! — сказал Дэниел с хитрой улыбкой.

— Дэниел, а тебе не показалось странным, что Джиффорд не поленился навестить меня, хотя мы с ним практически незнакомы? Это тем более странно, что он завтра уедет в Лондон.

— Наверное, он хотел выразить вам свое почтение, — ответил Дэниел, рассеянно глядя на язычки пламени в камине. Или что-то выведать, подумал про себя Дэниел.


Вечером, собираясь в гости к Крэнфордам, Катрин оценила незаурядные способности Дженет, которая, ведя неспешную беседу, изящно уложила ее волосы в соответствующую торжественному случаю замысловатую прическу. Катрин сохраняла беззаботный вид, но ее обуревали противоречивые чувства. Она понимала, что ее пребывание в Росслэйре подходит к концу, и одна мысль об отъезде приводила ее в отчаяние. Но с другой стороны, так будет лучше, поскольку она не каменная и рано или поздно ее тщательно скрываемые чувства к хозяину дома вырвутся наружу.

Катрин прекрасно понимала, что сегодняшний вечер станет для нее тяжким испытанием, так как она должна сыграть не только роль любящей сестры Дэниела, но и ту роль, которую ей отвел сэр Джайлс. Это угнетало ее, но она понимала, что не имеет права выйти из игры.

В холле ее уже ждал Дэниел. Хотя у него была дорогая, сшитая на заказ одежда, с тех пор, как они вернулись в Англию, Дэниел отдавал предпочтение зеленому мундиру королевского стрелка, в котором появился на торжестве в честь помолвки Каролины. Как это ни покажется странным, но Катрин решила надеть в гости к Крэнфордам то же платье, которое было на ней в тот февральский вечер.

Услышав звук ее шагов, Дэниел обернулся и обвел девушку оценивающим взглядом, лукаво при этом улыбаясь.

— Я вижу, последние дни вы стали носить какие-то необыкновенно красивые платья, Кейт, но мне кажется, что именно это платье навсегда сохранится в моей памяти, даже если вы перестанете его носить и бросите в ящик для старья.

— Да, не правда ли странно, что мы оделись точно так же, как были одеты в тот памятный вечер? — Катрин стояла перед ним, вглядываясь в его резковатые, но такие милые ее сердцу черты. — Не будем считать это каким-то дурным предзнаменованием. Надеюсь, что после вечеринки мы благополучно вернемся в Росслэйр.

Она решила обратить все в шутку, но Дэниел был на редкость серьезен.

— Кейт, еще есть время все обдумать и отказаться от этого опасного предприятия.

Не надо быть особо проницательным человеком, чтобы понять, с какой тревогой он произнес эти слова.

Когда Дэниел вернулся с ярмарки, куда ездил вместе со своим дядей, она сразу заметила, что майор ведет себя как-то странно. Хотя он говорил, что доволен поездкой, его явно что-то беспокоило.

— Я не могу сказать, будто ничего не боюсь, но вы же слышали от мистера Эшкрофта, что меня будут охранять весь вечер, — возразила она Дэниелу. — Я уверена, сэр Джайлс приложит все силы, чтобы я была в полной безопасности. Он знает, что если вы рядом, то со мной ничего не случится, — добавила она с улыбкой.

— Тогда я хочу попросить вас об одной вещи. Рискуя получить отказ, моя бесценная спорщица, могу я надеяться, что вы будете танцевать со мной на вечеринке у Крэнфордов?

Она положила руки ему на плечи и сказала проникновенным голосом:

— Я сочту за честь быть рядом с вами весь этот вечер, мой… кузнечик!

В какое-то мгновение ей показалось, что он хочет ее поцеловать, и она испугалась, что не сможет перед ним устоять. К счастью, в холл вошел Макгэнн и сообщил, что карета подана и стоит у парадного крыльца.

— Возьмите меня с собой, — попросил верный Макгэнн, глядя на своего бывшего командира.

— Нет, Макгэнн. Эти два телохранителя, присланные сэром Джайлсом, вполне надежные парни. Они защитят нас и в дороге, и на балу. Оставайся здесь и следи, чтобы сюда не пробрались подозрительные люди. — Затем Дэниел обратился к Катрин: — Кейт, я купил удобную карету и упряжку лошадей. Оцените мою покупку.

— Какой же вы, однако, лгун, — ласково сказала Катрин. — Теперь я поняла: вы решили купить этот выезд с той самой минуты, как увидели его! И даже не посоветовались со мной!


Они благополучно доехали до бывшего дома ее дедушки, и Катрин, наконец, могла сосредоточиться на той роли, которую ей предстояло сыграть.

Не успели хозяин и хозяйка дома приветствовать их с Дэниелом, как тут же появился сэр Джайлс Осборн.

— Ну, дети мои, надеюсь, все пройдет удачно, — промурлыкал он.

— Хорошо бы, — пробормотал Дэниел мрачным тоном, на что баронет только таинственно улыбнулся.

— Не проживи я на земле долгую, полную опасностей жизнь, я бы не взялся за это дело, — произнес сэр Джайлс, после чего велел Дэниелу оставить их с Катрин одних и смешаться с толпой своих друзей и соседей. — Ну что, мадемуазель Дюран, вы готовы? — спросил сэр Джайлс, когда Дэниел, к удивлению Катрин, послушно выполнил приказ баронета. — Надеюсь, путешествие из Франции в Англию не было… э… утомительным?

— Что вы! Я его никогда не забуду, — ответила Катрин, умолчав, что это были самые счастливые дни в ее жизни.

— Ваши приключения на этом не закончились. У меня есть предчувствие, что именно на этом вечере вас и похитят. Но вы не бойтесь, дитя. Мои люди будут следить за каждым вашим шагом. У нас мало времени, так как сейчас подойдет молодой джентльмен и пригласит вас танцевать. Соглашайтесь. Вы даже можете пройти с ним в сад, поскольку там тоже находятся мои люди. Когда вы почувствуете, что вас похищают, особенно не сопротивляйтесь: мои люди вас быстро освободят.

Хотя сэр Джайлс и говорил, что ей нечего бояться, Катрин охватило минутное беспокойство, когда ее пригласили танцевать. Она не сомневалась, что изменник был здесь, в зале, среди приглашенных, вглядываясь в ее лицо и стараясь найти сходство с той молодой француженкой, которую он убил четыре года назад.

Катрин так и подмывало оглянуться и посмотреть на молодых людей, стоявших вдоль стен зала, но она подавила это желание и разговаривала с молодым человеком, пригласившим ее танцевать, на ломаном английском с французским акцентом. Согласно инструкции сэра Джайлса не отказывать молодым людям, если они пригласят ее танцевать, Катрин, когда вечер подходил к концу, даже решилась выйти в сад с молодым кавалерийским офицером в алом мундире, чтобы полюбоваться на разноцветные китайские фонарики, освещавшие аллеи сада вблизи дома.

Слава богу, даже здесь ничего страшного не произошло. Но чувство облегчения быстро покинуло Катрин, так как первым человеком, встретившим ее в зале, был Дэниел, который тут же пригласил ее на последний танец.

Когда они присоединились к танцующим парам, Катрин показалось, что все гости смотрели только на них, находя забавным то обстоятельство, что они оба были одеты в темно-зеленое: он — в мундир королевского стрелка, она — в свое любимое бархатное платье. Ей стало грустно от мысли, что она, должно быть, танцует с Дэниелом, навсегда покорившим ее сердце, первый и последний раз.

— Где вы научились так хорошо танцевать, мой дорогой кузен? — поинтересовалась она, выговаривая английские слова с французским акцентом. — Не на поле же сражений в Испании и Португалии?

— Разумеется, на поле битвы! Там приходилось выделывать еще не такие коленца, чтобы увильнуть от вражеской пули!

Хотя Дэниел ответил ей в довольно шутливом тоне, Катрин заметила, что он сильно встревожен.

— Сэр Джайлс дал вам указания для дальнейших действий? — спросила она.

— Да, черт бы его побрал! Он приказал мне держаться от вас как можно дальше.

— Но тогда нам надо сейчас же перестать танцевать!

— Как бы не так! — возразил Дэниел. — Мы не только продолжим танец, но я скажу этому старому мошеннику, что буду сопровождать вас, когда пригласят на ужин.

— Сэр Джайлс знает, что делает. Ему нельзя отказать в уме и проницательности. Я чувствую, что изменник находится здесь, среди гостей.

— О да, мой ангел, он действительно здесь, — подтвердил Дэниел. — Я не ошибусь, если скажу, что сейчас Осборн уже точно знает, кто изменник. Сэр Джайлс не терял времени даром.

— Прекратите, Дэниел! — возмутилась Катрин. — Вы несправедливы по отношению к этому человеку.

— Ха! Я скорее доверюсь змее, чем ему! — воскликнул майор, но вдруг заметил, что бирюзовые глаза Катрин смотрят на него с явным осуждением. — Впрочем, он действительно знает свое дело, — сказал Дэниел примирительным тоном. — Этого у него не отнимешь. И я уверен, что он сделал все, чтобы обеспечить вашу безопасность. Если бы я не был в этом уверен, то вас бы здесь не было. — Дэниел быстро посмотрел в тот угол зала, где хозяин дома беседовал со своими гостями. — Крэнфорд, как мы с вами знаем, доверенное лицо старого плута. Я не удивлюсь, если он займет место сэра Джайлса, когда тот уйдет в отставку.

Танцы закончились, и Дэниел повел Катрин по коридору в столовую, где уже собралось много гостей, с нетерпением ждавших ужина.

Как только ужин подошел к концу, гости снова потянулись в большой зал. К Катрин приблизился джентльмен, пригласивший ее на первый танец, и напомнил, что она обещала ему танцевать с ним во второй раз. Хотя она, как ни старалась, не могла вспомнить его имя, однако пошла с ним в зал, где пары уже приготовились к контрдансу.

— Мсье, не могли бы вы снова представиться мне? Я за этот вечер познакомилась со столькими людьми, что не в силах всех запомнить, — призналась Катрин.

— Д-джиффорд, мэм… Джордж Джиффорд. Едва заиграла музыка, в зал вошел Дэниел — с Джулией, которая буквально вцепилась ему в руку. Он пристально посмотрел на Катрин, и она заметила, что он сильно взволнован. Девушка решила не придавать значения странному выражению его лица и сосредоточилась на своем партнере, обмениваясь с ним ничего не значащими фразами. Мистер Джиффорд оказался прекрасным танцором, и Катрин очень удивилась, когда он наступил ей на подол платья.

— О, п-простите м-меня, мадемуазель! Я испортил вам платье! П-позвольте, я провожу вас в комнату для леди.

Катрин сказала, что ему не стоит так огорчаться и что она может привести себя в порядок в спальне хозяйки дома, куда дойдет сама, без чьей-либо помощи. Но когда она вышла в пустой коридор, мистер Джиффорд увязался за ней. И тут она поняла, что он совсем не тот, за кого себя выдавал. Внезапно он схватил ее за руку повыше локтя и с силой втолкнул в комнату, служившую библиотекой.

В первую минуту Катрин хотела схватить со стола вазу и запустить ею в голову Джиффорда, но, вспомнив наставления сэра Джайлса, перестала сопротивляться. В комнате было темно, однако Катрин заметила, как кто-то дал Джиффорду веревку и кляп, которыми тот не замедлил воспользоваться.

— Вы знаете, что последует дальше, — злобно проговорил мистер Джиффорд без какого-либо намека на заикание.

Катрин лихорадочно вспоминала, где она могла его видеть раньше. Вон оно что! Теперь понятно, почему Дэниел так настаивал сопровождать ее, не отходя от нее ни на шаг. Он узнал Джиффорда! Но где они могли с ним встретиться? Только она обернулась, чтобы лучше разглядеть его лицо, как ей на голову надели мешок.

Взвалив ее на плечо, кто-то открыл стеклянную дверь и вынес Катрин в сад. К сожалению, эта часть сада не была освещена цветными фонариками и не была видна из окон зала, где продолжали веселиться гости. Катрин пронесли несколько ярдов до живой изгороди, за которой находился переулок, достаточно широкий для проезда кареты.

Вдруг до Катрин дошло, в каком положении она оказалась. Весь вечер рядом с ней находился Дэниел, но сейчас его не было. Связанная по рукам и ногам, с кляпом во рту, она была совершенно беспомощна, как новорожденный младенец. Если план сэра Джайлса провалится и похитителям удастся увезти Катрин в неизвестном направлении, тогда ее положение станет и вовсе плачевным.

Она не удивилась, услышав позвякивание уздечек, потом кто-то бережно внес ее в карету и осторожно положил на пол. Она почувствовала, как карета покачнулась, будто кто-то попытался войти в нее. По всей видимости, завязалась драка, потом раздался глухой стук и кто-то застонал. Карета снова слегка накренилась, словно кому-то на этот раз удалось войти.

Ее спутник не говорил и не двигался, пока карета не выехала на широкую дорогу. Тогда чьи-то руки подняли Катрин с пола и посадили на сиденье, затем ее запястья и щиколотки освободили от веревок. По тому, как бережно с ней обращались, она поняла, что теперь находится в полной безопасности под защитой одного из доверенных людей сэра Джайлса. Катрин дрожащими руками сбросила с головы мешок и вынула изо рта кляп. Облегченно вздохнув, она огляделась и увидела… мистера Эшкрофта!

— Моя дорогая, вы не ушиблись? Похоже, похитители обращались с вами довольно сносно.

— Я вела себя с ними так, как велел сэр Джайлс, — не сопротивлялась и не звала на помощь. Вероятно, поэтому я совсем не пострадала.

— Я рад, что все обошлось. Сейчас вы в полной безопасности, — сказал мистер Эшкрофт. — Когда мы увидели, что еще до наступления вечера в переулке появилась карета, то поняли, что вас решили похитить через торцевой вход. Вы ни минуты не подвергались настоящему риску. На козлах сидит наш человек, а настоящий кучер и тот, кто вынес вас из дома, арестованы. С остальными пусть сэр Джайлс разбирается сам.

В голове Катрин теснились сотни вопросов, но она задала только один:

— Куда вы меня везете… в Росслэйр?

— Мы сделаем короткую остановку у трактира, чтобы забрать мою сестру. Пока сэр Джайлс не обезвредит всю шайку шпионов, вас надо надежно спрятать. Вам лучше не возвращаться в усадьбу майора Росса.

— Да, — согласилась Катрин, — для всех будет лучше… если я не вернусь туда.


Глава шестнадцатая

<p>Глава шестнадцатая</p>

— Это невыносимо! — в бешенстве воскликнул Дэниел, просмотрев принесенную Макгэнном почту. — Опять нет писем ни от Катрин, ни от сэра Джайлса!

— Майор снова мрачнее тучи, — прошептал Макгэнн, подойдя к Дженет. — Это плохой знак. Попомни мои слова: главные неприятности еще впереди!

— Ш-ш-ш, — зашикала на него Дженет, кивнув на хозяина, который метался из угла в угол, как загнанный зверь. — Но, сэр, вы же слышали, что сказал сэр Джайлс, когда зашел к нам с вечеринки у Крэнфордов, чтобы взять вещи мисс Катрин, — напомнила хозяину домоправительница, стараясь его успокоить. Хотя Дженет так и не смогла до конца понять, чем занимались мисс Катрин и майор Росс, но слышала, что они выполняли какое-то секретное задание правительства. — Этот почтенный джентльмен сказал, что мисс Катрин находится в безопасном месте и останется там до полного завершения этого дела.

— Но с тех пор прошло больше месяца, Дженет, — возразил Дэниел. — А мне хотелось бы узнать, где Катрин сейчас и чем занимается. Сдается мне, что этот старый лис что-то скрывает. Если я только узнаю, что пропал хотя бы один волосок с прекрасной головки моей девочки, я переломаю этому мошеннику все кости!

— Майор слов на ветер не бросает, — прошептал Макгэнн, наклонившись к домоправительнице.

— Это я во всем виноват, — продолжал Дэниел. — Я не должен был разрешать сэру Джайлсу увозить ее отсюда, — с горечью проговорил он и стал ерошить свои темные волосы. — Мне надо было выйти из игры еще во Франции! Но нет, я послушно выполнял все приказы этого мошенника, так как боялся, что Катрин со мной не согласится!

— Мы хорошо знаем, как вы ее любите, — сказала Дженет, обменявшись с Макгэнном многозначительными взглядами.

— Люблю? Не то слово, Дженет! Я жить без нее не могу! Когда ее нет со мной, жизнь для меня теряет всякий смысл. Она такая смелая! Вы знаете, что она спасла мне жизнь?

Этого Дженет и Макгэнн не знали и смотрели на хозяина, открыв рты от изумления. Первым пришел в себя Макгэнн:

— Это неудивительно, ведь в ней течет горячая ирландская кровь!

— Не только ирландская, но и английская тоже, Макгэнн, — поправил его Дэниел. — Бог даст, она вернется в наши места, откуда родом ее английские предки.


Хотя Катрин ясно слышала, как открылась дверь, и раздались знакомые шаги, она продолжала смотреть в окно своей спальни, чем подолгу занималась на протяжении нескольких недель.

С каждым днем девушка становилась все равнодушнее и безучастнее к тому, что ее окружало, не пытаясь встряхнуться и преодолеть подавленное настроение. В конце концов, она пришла к выводу, что больше не может злоупотреблять великодушным гостеприимством сэра Джайлса.

— Брайди, по-моему, пришло время, когда нам надо вернуться в Бат, — объявила она своей верной служанке. — Если сэр Джайлс не согласится дать нам свою карету, то мы наймем почтовую.

Брайди выслушала слова Катрин молча, так как не знала, как лучше поступить. Она никогда еще не видела свою молодую хозяйку в таком состоянии.

Поставив кувшин с лимонадом на стол, Брайди заметила, что завтрак, который она принесла полчаса назад, остался нетронутым.

— Да вы ничего не ели! Один Господь знает, откуда у вас возьмутся силы доехать до Бата! Вы что, хотите умереть голодной смертью?

— Я не хочу есть. Может быть, ко второму завтраку проголодаюсь.

Брайди покачала головой и, взяв поднос с едой, собралась уходить, когда раздался громкий стук в парадную дверь.

Женщина вышла посмотреть, кто бы это мог быть, и увидела, что по коридору идет высокий человек, закутанный в просторный плащ. Дворецкий, шедший впереди посетителя, вероятно, его знал, так как сразу провел в библиотеку. Брайди слышала, как посетитель, едва войдя в библиотеку, взволнованно спросил у сэра Джайлса:

— Где она, Осборн?! Что вы сделали с моей милой девочкой?!

Сэр Джайлс поднялся из-за письменного стола и, не обращая внимания на грубость посетителя, вежливо приветствовал его:

— Мой дорогой Росс! Как я рад видеть вас! Могу я предложить вам с дороги стаканчик бургундского?

— Не уходите от ответа, Осборн! Предупреждаю, мое терпение не бесконечно!

— Да, вы никогда не отличались особым терпением, друг мой, — ответил сэр Джайлс, протягивая руку для приветствия. — Все хорошо, все хорошо. Мисс О'Мэлли здесь.

— Тогда почему, черт возьми, вы об этом мне не сообщили? — возмущенно воскликнул Дэниел. — Вы обещали, что поставите меня в известность, когда это дело будет полностью завершено. Но, я вижу, вам никого не удалось поймать! Вот посмотрите, что я прочел в газете, — с ехидством проговорил майор. — «С глубоким прискорбием сообщаем о смерти двух благородных господ, лорда У… и его кузена, мистера Джорджа Дж… Их тела были обнаружены…» и так далее, и тому подобное. Ха! Вы же говорили, что они должны предстать перед судом?

— Значит, не было другого выхода, мой дорогой друг. А то, что их имена никогда не станут достоянием гласности, лучше и для их невинных родственников, и для правительства, которое избежало громкого скандала. Но, как я понимаю, вы прибыли сюда не для того, чтобы обсуждать детали моей работы, — продолжал сэр Джайлс, отпив бургундского. — Мисс О'Мэлли, разумеется, здесь, и в полной безопасности, так как одни из шайки шпионов арестованы, другие погибли при попытке к бегству. К сожалению, когда я уехал в Лондон, моя сестра заболела инфлюэнцей, и мисс О'Мэлли была настолько добра, что ухаживала за ней… и, общаясь с больной, заболела сама. — Серые глаза баронета смотрели на Дэниела с пристальным вниманием. — Мисс О'Мэлли так ослабла, что все еще не выходит из своей спальни. Однако я попробую узнать, может ли она принять вас.

Сэр Джайлс вызвал своего дворецкого и велел ему найти служанку Катрин.

— Что вы думаете о событиях, происходящих сейчас по ту сторону Ла-Манша? — спросил хозяин дома, как только дворецкий вышел. — Вы не собираетесь присоединиться к армии союзников, расположенной в Бельгии? — Сэр Джайлс не получил ответа и улыбнулся. — Думаю, не собираетесь. Вы, без сомнения, займетесь более важными делами личного характера. Дорогой мой, я никогда не предполагал, что мне придется играть роль Купидона. Пожалуйста, обращайтесь ко мне, если я смогу быть вам полезен. Мой шурин — епископ, и в конце недели он приедет навестить нас. Получить разрешение на венчание не так уж трудно. Не надо говорить, что вас примут здесь с распростертыми объятиями, если вы пожелаете остаться и дождаться его приезда.

Но Дэниел не успел ответить, так как дверь открылась и вошла полная женщина средних лет. Она вопросительно посмотрела на сэра Джайлса и только потом на Дэниела.

— Вы Брайди? — спросил он. — Я много слышал о вас.

— Пресвятая Дева Мария! — воскликнула она и схватила майора за руки. — Так это вы, майор Росс? Услышал Бог мои молитвы! Если вы сейчас же не пойдете к ней, я приведу вас сама!

— Боже мой! Она так больна?

— Это не от инфлюэнцы, — поспешила успокоить его Брайди, вытирая слезы. — Но она так страдает… так страдает!

Дэниел сразу понял, что имела в виду ирландка, и мысленно обозвал себя круглым дураком за то, что так долго терпел разлуку с Катрин.

Майор давно понял, что он ей не безразличен, хотя Катрин тщательно скрывала свои чувства. Но на вечере у Крэнфордов она выдала себя, когда назвала его «мой кузнечик».

Его, как ни странно, вдруг охватил гнев, а не сочувствие.

— Как, она страдает? Ну, я сейчас же положу этому конец! — Дэниел подошел к столику, где стояли хрустальные графины с дорогими винами, взял один из них и два хрустальных стакана. — Сэр Джайлс, я не откажусь от предложенного вами прекрасного вина. Похоже, у моей дорогой девочки не найдется выпить ничего подходящего для такого торжественного случая.

— Почему вы так решили? У нее на столике стоит кувшин со свежим лимонадом, который я приготовила сегодня утром, — обиженно произнесла Брайди.

— Тогда мне больше нечего сказать, — ухмыльнулся майор и вышел из библиотеки, стены которой сотрясались от гомерического хохота сэра Джайлса. — Которая комната ее? — спросил Дэниел у Брайди, шедшей за ним по коридору.

— Вторая направо на втором этаже. Но мне кажется, будет лучше, если я поднимусь первой и сообщу мисс Катрин, что вы хотите с ней встретиться.

— Брайди, план любой кампании необходимо держать в строжайшей тайне, так как неожиданное нападение почти всегда приводит к победе.

Он улыбнулся, и у Брайди исчезли последние сомнения.


Зная, что без стука в комнату входит только Брайди, Катрин не оглянулась и продолжала смотреть в окно. Обычно Брайди любила поговорить, но сейчас вела себя на удивление тихо, и это показалось Катрин странным. Она обернулась и обвела взглядом комнату.

В первые минуты девушка не поверила собственным глазам, приняв увиденное за игру своего воспаленного воображения. Крепко зажмурившись, она снова открыла глаза, но видение не исчезло, а, более того, приближалось к ней.

Если сказать честно, Дэниел был потрясен ее бледностью и худобой. Неудивительно, что она покачнулась, когда стала подниматься из шезлонга, и была вынуждена схватиться за спинку, чтобы не упасть.

Майор быстро поставил графин и стаканы на столик и бросился к Катрин.

— О, моя дорогая девочка! Что они с тобой сделали! — прошептал он, целуя ее в щеку.

Решив больше не плакать — хотя она плакала каждый день, — Катрин достала из кармана носовой платок.

— Как это невежливо с вашей стороны, — проговорила она. — О чем они только думали, когда позволили вам войти в мою спальню без предупреждения?!

— А я хотел бы знать, о чем они только думали, доводя вас до такого состояния?! — возразил он, помрачнев. — Осборн клятвенно обещал мне, что будет заботиться о вас! А вы, похоже, доведены до крайнего истощения.

Хотя Катрин все еще не пришла в себя от неожиданного появления Дэниела, она не смогла сдержаться и улыбнулась. Он был, как всегда, по-военному прямолинеен, но то, что он сказал, было недалеко от истины. Сегодня утром она посмотрелась в зеркало и поняла, что выглядит не лучшим образом, хотя было трудно понять, почему: или ей не к лицу новый кружевной чепчик, или она действительно осунулась и побледнела.

— Вы не должны винить в этом сэра Джайлса, Дэниел, — сказала Катрин в защиту баронета. — Он считал, что в его доме я буду в полной безопасности. Но человек предполагает, а Бог располагает! Сэр Джайлс никак не думал, что, когда он уедет в Лондон, его сестра заболеет инфлюэнцей. Я ухаживала за ней и заболела сама.

Поскольку Дэниел воспринял ее объяснения довольно скептически, Катрин решила перевести разговор в другое русло, спросив, видел ли Дэниел сообщение в газете о смерти пэра Англии и его кузена.

— Ха! — фыркнул Дэниел. — Да, читал. По-моему, это полное беззаконие!

Катрин прекрасно поняла, почему он с таким отвращением отнесся к этому сомнительному делу. Как человек военный и благородный, майор считал, что уничтожение врага в бою не является убийством. Однако то, что случилось с изменником и его пособником, было, по мнению Дэниела, откровенным убийством.

— Дэниел, когда вы вернулись в зал с Джулией, почему у вас был такой странный взгляд? Вы вспомнили, где раньше видели Джиффорда?

— Какая умная девочка! Да, вспомнил. Уэйверли послал его во Францию, чтобы выследить рыжеволосую женщину. Джиффорд и был тем самым мужчиной, который сидел позади вас в общем зале трактира. Седой парик и всклокоченная борода изменили его облик, но черные, как уголь, глаза выдали его.

— Так это он преследовал нас с Мари в то утро в Париже! — воскликнула Катрин. — Скажите, а что произошло после того, как мы с Джиффордом вышли из зала? Как отнеслись к моему исчезновению гости Крэнфордов?

— Разумеется, ваше продолжительное отсутствие заметили. Когда вас не смогли найти, Джиффорд, вернувшийся снова в зал, объяснил, что у вас заболела голова, и вы уехали в Росслэйр в соседской карете. К этому времени гости стали разъезжаться, но я уехал только после того, как Крэнфорд сказал мне, что вы целы и невредимы и находитесь в безопасном месте. На следующее утро в Росслэйр прибыл сэр Джайлс. Хотя старый лис отказался сказать мне, где вы находитесь, он, однако, сообщил, что изменник и его подручный, Джиффорд, взяты под стражу и будут ночью отправлены под усиленной охраной в Лондон. Никому и в голову не пришло, что с ними произошло, пока не появилось сообщение в газетах. Я думаю, сэр Джайлс успел их допросить и получить от них необходимую информацию.

Катрин тяжело вздохнула.

— Это действительно очень сомнительное дело, Дэниел. Но я не жалею, что согласилась помочь сэру Джайлсу вывести предателя на чистую воду.

— Полно об этом, — сказал Дэниел с улыбкой. — Вот, выпейте вина, оно вернет вам прежний румянец. А потом мы обсудим, что будем делать дальше.

Катрин взяла у него стакан вина, немного отпила и объявила тоном, не терпящим возражений:

— Я решила в конце недели вернуться в Бат.

— Вы так решили?! Ну, нет, вы вернетесь со мной в Росслэйр! Мы и Брайди возьмем с собой. Она будет хорошей заменой Дженет, которая решила уйти на покой.

Отпив еще немного вина, Катрин поставила стакан на стол и поднялась.

— Нет, Дэниел, я не вернусь в Росслэйр, — сказала она дрогнувшим голосом, едва сдерживая слезы.

К удивлению Катрин, Дэниел ничего не ответил, только пристально смотрел на нее. Она медленно подошла к окну и, глядя на знакомый вид из окна, сказала:

— Будет лучше, если я вернусь в Бат.

— Лучше для кого? — спросил он. — Уж точно не для меня! Я хотел бы, чтобы женщина, которую я люблю, была бы рядом со мной.

— Я вас тоже люблю, Дэниел. — Она произнесла эти слова с таким трудом, словно они обжигали ей горло. — Вот почему я не могу выйти за вас замуж и жить с вами в Росслэйре. Если из-за моей любви с вами что-нибудь случится, я этого не переживу.

Дэниел залпом выпил вино, стукнул стаканом об стол и быстро поднялся. Он разрывался между двумя противоположными желаниями — взять Катрин на руки, приласкать и успокоить или встряхнуть с такой силой, чтобы весь этот ребяческий вздор вылетел из ее головы. Однако Дэниел остановился в нескольких футах от нее, понимая, что оттого, что он сейчас скажет, зависит счастье всей его жизни.

— Трудно себе представить, чтобы девушка, которая без единой жалобы перенесла тяжкие испытания, девушка, которая, рискуя собственной жизнью, ввязалась в опасное предприятие, оказалась такой бесхарактерной, трусливой плаксой.

Как сверкнули ее прекрасные бирюзовые глаза!

— Я… я не понимаю, что вы хотите этим сказать, Дэниел?

— Все вы понимаете, моя дорогая! — возразил он. — Можете сколько угодно убеждать себя, что вы богиня возмездия, новоявленная Немезида, но вы меня не проведете! Все это пустые детские страхи, несусветный вздор! Какая же вы трусиха, Катрин! Вы боитесь, что ваша любовь навлечет несчастья на того, кого вы любите. И все-таки без памяти влюбились в меня, — со свойственной ему прямолинейностью проговорил он. — Что мне совершенно непонятно, так это ваш добровольный отказ от собственного счастья. Ради своего спокойствия вы готовы пожертвовать моей любовью!

— Это неправда! — крикнула Катрин. — Вы самое дорогое, что есть у меня на этом свете! Но… вы еще кого-нибудь встретите… я не сомневаюсь.

— Возможно, — согласился Дэниел, поняв, что любовь к нему, в конце концов, преодолеет ее детские страхи. Победа была уже близка! Пора ходить с козырной карты. — Но у меня нет времени ждать, пока ее и мои пути пересекутся.

Катрин с трудом сдерживала слезы, глядя, как он направился к двери.

— Дэниел, куда вы? Обратно в Росслэйр?

— О нет, моя дорогая, — ответил он, обернувшись. — Без вас мой дом стал пустым и холодным. Теперь мне в нем скучно и неуютно.

— Тогда куда же вы направляетесь?

— Союзные армии, находящиеся сейчас в Бельгии, готовятся к решающему сражению. Думаю, Веллингтон найдет, чем мне там заняться.

— Нет! — закричала Катрин и бросилась к двери, преградив ему путь. — Это безумие! Вас там никто не ждет. Вы и так с честью выполнили свой долг перед Англией! — чуть не плача, воскликнула она и, сжав руки в кулаки, стала колотить ими Дэниела в грудь. — Я вас не отпущу… не отпущу… не отпущу!

Он схватил ее за запястья и, глядя ей прямо в глаза, проговорил вкрадчивым голосом:

— Поймите, мисс Катрин Фэрчайлд О'Мэлли, есть лишь один способ остановить меня.

Хотя на его губах играла торжествующая улыбка, глаза все еще с недоверием смотрели на нее.

— Да простит меня Господь, — ласково проговорила Катрин, положив руки ему на плечи, — но я не позволю вам уехать!


Мари Дюбуа сидела у своего дома, греясь на сентябрьском солнце. На коленях у нее спал младший сын Луизы, и сама Мари с удовольствием вздремнула бы, если бы к дому не подошли трехлетний мальчик, молодой мужчина и красивая женщина с золотисто-рыжей копной волос.

— Как съездили в город, Луиза? — спросила Мари, понизив голос, чтобы не разбудить спящего малыша.

— Очень удачно, — ответила Луиза. — У нас для вас письмо, Мари!

— Третье письмо из враждебной нам Англии, — заметил Пьер, муж Луизы.

— Ладно, брось свои шуточки, — сказала Луиза примирительным тоном. — В одном из писем сообщалось, что убийцу Жюстины разоблачили, и он понес наказание за свое преступление.

Мари вскрыла письмо и не смогла сдержать радости, увидев подпись.

— Неплохие новости, Мари?

— Да, Луиза.

— Но кто этот майор Росс? — спросила Луиза, когда Мари показала ей письмо. — Он военный? И как ты познакомилась с ним? — не унималась Луиза.

— Я же говорил, что среди нас завелся предатель! — воскликнул Пьер.

— Ты знаешь, что это не так, тем более что наши страны больше не враждуют, — возразила Мари. — Луиза, майор Росс — это тот человек, который освободил тебя из заточения и привез сюда.

— Нет, меня спас француз, Антуан Дюран! Я его никогда не забуду!

— И я, — добавил Пьер. — Я у него в неоплатном долгу.

— Тогда вы в неоплатном долгу перед англичанином! — объявила им Мари, с улыбкой глядя на их удивленные лица. — Он прекрасно говорит по-французски, так как его мать была француженкой. Он пишет, что женился и живет теперь в своем имении.

— Мари, я не сильна в английском языке, но поняла, что часть письма написана женой майора. Откуда ты ее знаешь? — спросила Луиза.

— Да, часть письма написана Катрин. Сейчас я переведу тебе, что здесь написано. «Моя дорогая Мари! Я хочу, чтобы вы и Луиза со своей семьей приехали к нам в гости в будущем году, в наше имение Росслэйр. Я очень счастлива. Моя верная Брайди тоже здесь, теперь она наша домоправительница. В прошлом месяце мы ездили к моей кузине на свадьбу. Ее муж был ранен под Ватерлоо, к счастью, легко. Мой муж в этой кампании не участвовал, так как я его не отпустила, а в мае мы с ним обвенчались. Я больше не верю, будто приношу несчастье тем, кого люблю, — Дэниел убедил меня, что это всего лишь плод детского воображения. Дорогая Мари, обязательно приезжайте к нам с Луизой и ее семьей. В Англии так красиво весной! Я хотела бы, чтобы вы увидели это своими глазами. Всегда ваша, Катрин».

Луиза и Пьер переглянулись.

— Мари, но кто такая эта Катрин? Вы с ней познакомились в прошлом году в Париже?

— Да. Благодаря ей убийца вашей сестры был разоблачен и наказан. Я вам потом все о ней расскажу. А сейчас ответьте мне, поедете ли вы со мной в Англию в будущем году, чтобы навестить майора и миссис Росс?

— Пьер, мы не можем допустить, чтобы Мари отправилась в Англию одна, — сказала Луиза, с надеждой глядя на мужа. — Я, со своей стороны, хотела бы обнять женщину, отомстившую за смерть моей любимой сестры.

— Я тоже хотел бы пожать руку человеку, благодаря которому стала возможна наша с тобой свадьба, Луиза.

На следующий год, весной, они приехали в Росслэйр как раз в тот день, когда Дэниел и Катрин созвали гостей, чтобы отпраздновать рождение сына, которого назвали Лайэмом Эдвином Россом.