Энн Эшли

Колье для Изабеллы


Глава первая

<p>Глава первая</p>

Прекрасно подобранная упряжка серых лошадей — предмет восхищения и зависти многих светских прожигателей жизни — промчалась под изящной аркой, одним из лучших образцов елизаветинской архитектуры[1] в графстве Уилтшир, и остановилась на конном дворе.

Маркус Равенхерст, владелец этой необыкновенной пары, бросил поводья груму, первым спрыгнувшему на землю, и затем, с легкостью тренированного атлета покинув щегольской двухколесный экипаж, широким шагом направился к дому.

На холодном февральском ветру пелерина дорожного пальто развевалась вокруг его высокой мощной фигуры, сухие листья взлетали над дорожкой, кружились в воздухе и вновь падали на землю.

Равенхерст окинул неодобрительным взглядом высокие деревья, со всех сторон обступившие великолепное здание и погрузившие его в унылый сумрак. Поднявшись под относительную защиту величественного портика, он протянул руку в перчатке и несколько раз резко стукнул до блеска начищенным медным дверным молотком.

Через минуту или две тяжелая дубовая дверь открылась.

— О, господин Маркус! — радостно воскликнул седой дворецкий с фамильярностью, дарованной долголетней преданной службой, и, отступив в сторону, пропустил гостя в холл. — Ее светлость не говорила, что ожидает вас, сэр.

— Она и не ожидает, Клег! Я направлялся в Сомерсет и решил заехать сюда. Визит будет очень коротким. Я останусь лишь на одну ночь.

Положив цилиндр и перчатки на столик, Маркус снял пальто, оставшись в безупречно сшитом синем фраке и бежевых брюках, без единой морщинки обтягивающих мускулистые ноги. На простом двубортном жилете не было ни одного брелка, безукоризненно повязанный шейный платок сиял ослепительной белизной. Единственное украшение, простое золотое кольцо с печаткой, привлекало внимание к красивым рукам.

Как всегда, старый слуга молча одобрил этот скромный, но элегантный наряд, в который раз подумав, что во всей стране не найдется, пожалуй, и дюжины джентльменов, умеющих носить одежду так, как старший внук его хозяйки.

— Ее светлость отдыхает в своей гостиной, сэр, — сообщил старик, благоговейно принимая пальто. — Я поднимусь и доложу о вашем прибытии.

— Не утруждай себя, Клег. Я сам доложусь. — Редко появляющаяся у Маркуса улыбка преобразила его суровое лицо. — Бабушка наверняка осыплет меня упреками за то, что я не навещал ее несколько месяцев. Так что я избавлю тебя от необходимости стоять рядом и слушать, как она бранится.

— Как пожелаете, сэр, — спокойно ответил дворецкий, но уголки его губ предательски дернулись. — Я прикажу приготовить вам спальню.

— Спасибо, Клег. И проследи, чтобы мой грум ни в чем не нуждался.

На верхней площадке лестницы Маркус повернул направо и пошел по узкому коридору, ведущему к личным апартаментам бабушки. Постучав в дверь, он не стал дожидаться ответа и вошел. Вдовствующая графиня сидела в кресле у камина. Ее ноги были укрыты пледом, на коленях лежала раскрытая книга.

— Клег, кажется, к нам кто-то приехал? — Она даже не побеспокоилась повернуть голову и посмотреть, кто вошел.

— Не могу выразить словами свое облегчение, бабушка: ваш слух, как и прежде, чрезвычайно чуток.

— Ха! Равенхерст! — Графиня сурово взглянула на приближающегося любимого внука и с мрачным юмором заявила: — Я уж начала думать, не умер ли ты. Целый год тебя не видела.

— Три месяца, мэм! — В глазах Маркуса замелькали озорные искры, но он очень сдержанно поцеловал бабушку в розовую щеку. — Не сомневаюсь, что вы счастливы видеть меня здоровым душой и телом.

Графиня фыркнула:

— В этой семье нет другого такого тела. Ты — идеальный образец мужественности, Равенхерст. Конечно, красотой Бог тебя не наградил, — тут же испортила она свой комплимент довольно жестокой откровенностью, — но ведь не все женщины падки на смазливую внешность.

Маркус встал спиной к камину и с любовью взглянул на бабушку. Кроме палки из эбенового дерева, помогавшей ей передвигаться, и белоснежных волос под кокетливым кружевным чепчиком, мало что выдавало прожитые графиней семьдесят пять лет. Ее кожа осталась атласно-гладкой, серые глаза сияли, а главное, к полному замешательству старшего сына и его жены, она сохранила острый ум и язвительный язык.

Многие пасовали перед ее грубоватыми манерами и колкими замечаниями, но только не Равенхерст.

— Я никогда не претендовал на звание красавца, мэм!

— Однако, если мужчина богат, как Крез, любая разумная женщина, достигшая брачного возраста, и внимания не обратит на его внешность.

— Ну, не так уж я богат, — возразил Маркус.

— Не пытайся обмануть меня! Ты — один из богатейших людей в Англии. — Несколько секунд бабушка хмуро рассматривала внука, затем раздраженно спросила: — И сколько еще ты собираешься греть эти тесные панталоны у моего камина, мальчик? Пойди налей себе бокал мадеры! Она из погреба Генри. Единственный проблеск интеллекта, который я замечала в моем старшем сыне, — это его умение выбирать вино. А заодно и мне налей!

Маркус покорно прошел к столику, уставленному графинами.

— В последний раз, когда я был здесь, доктор Прингл рекомендовал вам лишь один маленький бокальчик вина за ужином.

— Чума на всех докторов! — отрезала графиня. — Этот идиот ни черта не понимает! И если ты думаешь, что в это время дня я буду калечить свои внутренности чаем, то сильно ошибаешься.

Зная по собственному опыту, что дальнейшие возражения бессмысленны, Маркус наполнил два бокала, вручил один раздраженной бабушке и уселся в кресло, стоявшее по другую сторону камина. Устроившись в кресле поудобнее и отведав изумительной мадеры, он вежливо спросил, находится ли в поместье граф Стайн.

— Нет, — с явным удовлетворением ответила бабушка. — Повез свою малокровную жену в Кент, к ее матери. Вернутся не раньше чем через неделю, а если повезет, то и через две. А что, ты хотел его видеть?

— Не припомню, когда я испытывал желание видеть моего достопочтенного дядю Генри, — шутливо ответил Маркус. — Хочу ему посоветовать: он должен что-то сделать с деревьями вокруг дома. Здесь так мрачно, мэм. Парк в ужасном состоянии. Просто позор!

— Маркус, не вздумай вмешиваться! — отрезала графиня. — Пока я живу в этом доме, не позволю срубить ни одно дерево! Они защищают меня от любопытных глаз обитателей поместья. Уилкинс наведет в парке порядок, как только оправится от ревматизма.

Поскольку родовое гнездо графа Стайна было расположено в центре обширного парка, в четверти мили от дома графини, желающим шпионить за сиятельной вдовой понадобилось бы орлиное зрение. Однако и тут спорить было бы бесполезно — пустая трата сил и времени, так что Маркус поспешно сменил тему разговора и вежливо поинтересовался здоровьем остальных членов семьи.

Вдовствующая графиня Стайн подарила ныне покойному мужу шесть залогов своей любви, и потребовалось немало времени, прежде чем она закончила описывать состояние здоровья оставшихся в живых пяти детей и их бесчисленных отпрысков.

— Твоя мать Агнес была моим первенцем и моей любимицей, Равенхерст, и я никогда не делала из этого секрета. Никто из всех моих детей не мог с ней сравниться!

— Вероятно, мое мнение предвзято, но я тоже так думаю, — согласился Равенхерст с редкой для него нежностью в голосе.

— И представить не могла, что переживу хоть одного моего ребенка. — Графиня печально покачала головой. — И именно малышку Агнес я потеряла! Маркус, я думаю, что она так никогда и не оправилась после смерти твоего отца. Они были редкой парой, твои родители. По-настоящему любили друг друга.

Равенхерст молчал, и, погоревав еще немного — шесть лет не ослабили боль потери, — графиня мысленно собралась, хмуро взглянула на единственного отпрыска любимой дочери и попросила объяснить причину столь неожиданного визита.

— Вряд ли я долго бы прожил на этом свете, если бы вы, мэм, обнаружили, что я проехал мимо вашей двери, не заглянув к вам. Я направляюсь в Сомерсет.

— Да? Неужели ты собрался навестить свою подопечную в Бате? Странно. Я как раз вспоминала о ней на днях. Агнес и ее мать были очень близкими подругами.

Красивая рука, несущая бокал к губам, замерла на мгновение.

— Нет. Такого намерения у меня не было. Несколько секунд графиня пристально разглядывала внука, затем с явным осуждением спросила:

— Равенхерст, ты ведь никогда не навещал это дитя?

Поставив бокал на столик, Маркус резко поднялся и принял прежнюю позу у камина.

— О ней хорошо заботятся, — объявил он тоном, не допускающим никаких возражений. — Я устроил ее в монастырскую школу в Бате, поселил с кузиной Харриет в старом мамином доме в Аппер-Камден-Плейсе и назначил очень приличное денежное содержание. Каждые три месяца мой секретарь посылает деньги в Бат и следит, чтобы девочка ни в чем не нуждалась.

Бабушка смотрела все так же укоризненно, и Маркус почувствовал, что его крутой нрав вот-вот прорвется наружу.

— Черт побери! Что еще я могу сделать? Я ни черта не понимаю в школьницах!

— Школьница? Маркус, у тебя что, размягчение мозгов? Может, Сара Пеннингтон и была когда-то школьницей, но ее мать погибла под колесами экипажа всего через четыре месяца после кончины твоей дорогой мамы. Саре сейчас не меньше девятнадцати лет!

— Ну и что из этого?

— Маркус, она была крестницей Агнес! — раздраженно воскликнула бабушка. — Тебе следовало бы побеспокоиться о благополучии этой девушки. Почему бы не финансировать для нее лондонский сезон? Бат, конечно, не самое ужасное место на земле, и моя дорогая Агнес предпочитала его Лондону, но именно в столице Сара сможет найти подходящего мужа. А если она пошла в мать, то должна быть очень миленькой девушкой. Она хорошо обеспечена?

— Не богатая наследница, если вы это имеете в виду, но приданое у нее вполне приличное.

— Ну вот видишь! Когда твоя тетя Генриетта вернется из Кента, я поговорю с ней. Весной она собирается вывезти в свет свою дочь Софию, так что вполне может прихватить и твою подопечную. Или я сама представлю Сару высшему свету.

— Ни к чему лезть из кожи вон, мэм, — почти безразлично ответил Маркус. — Если я решу финансировать сезон для Сары Пеннингтон — а, заметьте, я еще ничего не решил, — Харриет сможет сопровождать ее. За это, собственно, я ей и плачу.

— Тьфу! Глупая гусыня! Если вовремя не спохватишься, Равенхерст, эта женщина будет висеть на твоей шее до конца жизни. Между прочим, своей страстью к картам она чуть не разорила собственного мужа! — Старая графиня задумчиво уставилась на огонь в камине. — Полагаю, что в то время у тебя не было выбора, потому и пришлось заручиться помощью кузины. Жалею, что я не смогла помочь, но все случилось так быстро. И потом, я была бы плохой компанией для ребенка.

Раздражение, горевшее в глазах Маркуса, сменилось нежностью.

— Поверьте мне, мэм, вы не должны терзаться угрызениями совести. Сара хорошо обеспечена. Все эти годы я получал от кузины Харриет очень длинные и чрезвычайно скучные письма, а что касается лондонского сезона… — Он задумался на несколько секунд. — Конечно, я не против этой идеи, но многое зависит от обстоятельств.

— О? — Графиня вопросительно взглянула на внука. — Каких обстоятельств?

— Вполне вероятно — и, я уверен, вы будете счастливы это услышать, — в недалеком будущем я свяжу себя по рукам и ногам.

— Давно пора заполнить детскую, Равенхерст! — Только блеск серых глаз выдал восторг графини. — И кто же эта счастливица? Я ее знаю?

— Старшая дочь Бэмфорда. Она была помолвлена с моим другом Чарльзом Темплтоном. Вы, возможно, помните, он погиб несколько лет назад — упал с лошади за пару недель до свадьбы и сломал себе шею.

— Да, что-то припоминаю. Она хорошенькая?

— Хорошенькая? — Маркус хмуро уставился на противоположную стену, словно с трудом вызывая в памяти образ девушки. — Нет, я бы не назвал ее хорошенькой. Она довольно красива, сдержанна и уверена в себе. Некоторые считают ее замкнутой, но я не вижу в этом недостатка. Ей двадцать шесть лет. Не первой молодости, как вы понимаете, но мне не подошла бы девчушка, только выпорхнувшая из классной и ожидающая, что я буду ходить перед ней на задних лапках. Мы с Селией достаточно давно знакомы и, я уверен, прекрасно поладим. Да, — продолжал Маркус, будто пытаясь убедить самого себя, — Селия Бэмфорд будет идеальной женой! Она понимает, чего от нее ждут. Как только она подарит мне пару сыновей, не останется причин надоедать друг другу.

Слова Маркуса прозвучали так холодно и цинично, что восторг, охвативший графиню при известии о женитьбе внука, испарился, и теперь она в полном смятении смотрела на него.

Такое впечатление, что он говорил о выборе племенной кобылы, а не о будущей жене.

— Но ты хотя бы любишь ее, Маркус?

— Люблю?! — Тонкие губы скривились в усмешке. — Я не ищу любви и считаю, что этому чувству придают слишком много значения. Я долгие годы общался с женщинами и понял: большинство из них становятся чрезвычайно любящими, когда я достаю кошелек… Нет, взаимного уважения будет вполне достаточно!


Не в пример графине, которая провела очень беспокойную ночь, Маркус поднялся рано утром прекрасно выспавшимся и отдохнувшим, написал короткую прощальную записку бабушке и отправился в путь, в Сомерсет.

За прошедшие двенадцать часов ветер заметно ослабел, и день был солнечным, хотя и очень холодным. Сильные серые кони очень скоро достигли поворота на Троубридж. Однако Равенхерст, к изумлению своего грума, пропустил поворот и продолжал гнать лошадей к Бату.

Грум задумался. Их цель — важная цель! — находится всего в нескольких милях к востоку от Уэльса. Неужели хозяин ошибся дорогой? Не похоже на него. Эти проницательные темные глаза обычно никогда ничего не пропускали.

— Сэр, разве вы не заметили дорожный столб? На Троубридж надо было повернуть налево.

— Видел, Саттон. Я решил немного отклониться от маршрута.

Больше никаких объяснений не последовало, но опытный слуга удовлетворился услышанным.

В высшем свете мистер Равенхерст был известен своим острым языком и грубоватыми манерами — качествами, явно унаследованными от вдовствующей графини. Но знали также, что он справедливый и благородный человек, к тому же надежный, поэтому в трудные моменты все без раздумий обращались именно к нему.

Слуги Маркуса были беззаветно преданы хозяину, и не без причины. Он умел благодарить за усердную и верную службу, заботясь о благополучии всех, кто от него зависел. Замечание графини по поводу его отношения к юной подопечной, естественно, вызвало его раздражение. Что ж, бабушка права, пришлось ему признать.

Когда Маркус оказался в незавидном положении опекуна юной девушки, ему самому только-только исполнилось двадцать шесть лет, однако он разобрался с ситуацией, как всегда, быстро и решительно. Заручившись помощью недавно овдовевшей дальней родственницы Харриет Фэйрчайлд, он поселил ее в доме покойной матери в Бате и, сдав на ее попечение осиротевшую Сару Пеннингтон, благополучно забыл о существовании девочки, вспоминая об обеих лишь в тех нечастых случаях, когда получал скучнейшие письма Харриет.

Дело в том, что, за редким исключением, Равенхерст презирал женщин. Его мрачность и резкие комментарии заставляли не одну полную надежд дебютантку искать спасения под крылышком любящей мамочки. Он не терпел приступов меланхолии и мигреней, так свойственных особам противоположного пола, а женские слезы его редко трогали. Так какая польза была бы от него в воспитании юной девушки?

Абсолютно никакой, сказал он себе. И Сара Пеннингтон лишь выиграла оттого, что Равенхерст, соблюдая дистанцию, не вмешивался в ее жизнь. Да, но он мог бы время от времени посылать девочке письма и навещать иногда… От него бы не убыло!..

К тому времени, когда серые красавцы остановились перед домом в Аппер-Камден-Плейсе, Маркус, увы, пребывал в далеко не лучшем настроении.

Приказав груму позаботиться о лошадях, он поднялся по каменным ступеням. Молодая служанка, открывшая парадную дверь на нетерпеливый стук, при одном взгляде на грозного посетителя начала заикаться и с трудом выдавила, что ее хозяйка никого сегодня не принимает.

— Неужели?! — проскрежетал Маркус тоном таким же устрашающим, как его внешность, и без приглашения вошел в холл. — Ну, меня-то она наверняка примет. Доложите, что приехал Равенхерст.

Закрыв входную дверь, девушка исчезла в комнате справа. Маркус, нетерпеливо постукивающий по полу ногой в начищенном до блеска сапоге, услышал тихое перешептывание, затем пронзительный вопль сотряс воздух.

Решив, что выждал достаточно, Маркус открыл дверь, за которой исчезла служанка, и… обнаружил свою кузину распростертой на диване. Юная горничная махала под носом хозяйки жжеными перьями, а пожилая женщина в очаровательном темно-синем дорожном костюме и отороченной мехом мантилье стояла на коленях у дивана и шептала успокаивающие слова его совершенно обезумевшей кузине. Взглянув на неожиданного гостя, Харриет Фэйрчайлд залилась слезами.

— Боже милостивый, Харриет! Что случилось, черт побери!

— Вы?.. Здесь?.. И именно сегодня! — раздались вскрики, приглушенные тонким льняным платочком, отороченным кружевами. — Сбежала, Равенхерст! Тайно сбежала! О, коварное, неблагодарное дитя! Как могла она так поступить со мной? И это после всего, что я для нее делала!

— Мэм, я уже объясняла вам, что не Сара тайно сбежала с возлюбленным, — заметила стоявшая на коленях дама, и ее проницательные серые глаза устремились вверх на высокого незнакомца. Она сразу распознала признаки с трудом сдерживаемого гнева и поспешно поднялась. — Сэр, должно быть, вы — опекун Сары. Позвольте представиться. Эмили Стэнтон. — Дама протянула руку, и ее пальцы на мгновение утонули в крепкой теплой ладони. — Думаю, нам лучше пройти в другую комнату.

Бросив нетерпеливый взгляд на все еще истерично рыдающую кузину, Маркус последовал за дамой через холл в маленькую гостиную, выходящую окнами на улицу.

— Правильно ли я понял, что моя подопечная сбежала с возлюбленным?

— А вас бы это расстроило, сэр? — Миссис Стэнтон задумчиво взглянула на него.

— Безусловно! Она была крестницей моей матери. Я потерпел бы неудачу как опекун, если бы позволил ей попасть в руки охотника за богатыми невестами.

— Богатыми невестами? — повторила дама, не в силах скрыть изумление. — Сэр, вы серьезно считаете, что Сара — состоятельная девушка?

Ее вопрос был явно воспринят как дерзость, так как темные брови резко взлетели вверх.

— Присядьте, мэм, и, прошу вас, объясните мне, что здесь происходит. Не просветите ли вы меня относительно местонахождения моей подопечной?

— Мистер Равенхерст, с возлюбленным сбежала не Сара, а моя собственная дочь!

Снова темные брови взметнулись вверх, на этот раз удивленно.

— Простите мои слова, но в таком случае вы не кажетесь мне должным образом встревоженной.

Миссис Стэнтон слабо улыбнулась.

— Да, сэр, вы правы. Я не встревожена, — честно призналась она. — Моя дочь Кларисса и капитан Джеймс Феншоу знакомы с детства. Семья Джеймса владеет поместьем в Девоншире рядом с нашим. У нас были прекрасные отношения с соседями до тех пор, пока мой муж и мистер Феншоу не поссорились из-за ничтожного клочка земли. После этой злосчастной ссоры муж строго-настрого запретил Клариссе общаться с Джеймсом, даже письменно. — Миссис Стэнтон умолкла, рассеянно теребя ленты ридикюля. — Несколько недель назад Джеймс вернулся домой с Пиренейского полуострова[2], раненый. Немного подлечившись, он отправился со своей матерью в Бат — на целебные воды, как вы понимаете. — Уголки ее губ чуть дернулись. — Но меня они не одурачили ни на минуту! Джеймс тут же завел дружбу с вашей подопечной и стал частым гостем в этом доме, как и моя дочь.

— Мэм, вы пытаетесь сказать мне, что моя подопечная активно поощряла тайные встречи вашей дочери с этим мужчиной?..

Миссис Стэнтон без страха заглянула в темные, полные гнева глаза.

— Да, она помогала им! Сара и моя дочь дружили еще с монастырской школы. Они были как сестры! Ваша подопечная несколько раз гостила у нас в Девоншире. Я обожала ее. Сара очень умная и милая девушка.

— Тем не менее, если учесть ее соучастие в побеге… Вы очень великодушны, мэм. — Маркус посмотрел на каминные часы. — Вы хотели бы, чтобы я догнал беглецов?

Миссис Стэнтон поднялась, окинув Маркуса оценивающим взглядом.

— А вы бы сделали это, если бы я попросила?

— Я к вашим услугам. Вам стоит только сказать, — уверил он.

— Нет, сэр. Я не желаю мешать этому побегу. — Она подошла к окну и уставилась на грума, выгуливающего пару прекрасных лошадей. — Должно быть, вы считаете меня ненормальной матерью, но я всем сердцем надеюсь, что они успешно достигнут границы. Мой муж поступил жестоко и несправедливо, пытаясь разлучить влюбленных. Они созданы друг для друга, и я уверена, что Джеймс прекрасно позаботится о Клариссе. К несчастью, я была вынуждена подчиняться желаниям мужа. Теперь, слава Богу, все изменилось. Первым делом я нанесу визит миссис Феншоу и посмотрю, что можно уладить там. Не в пример нашим мужьям, мы сохранили дружеские отношения. Я знаю, что ее мнение не отличается от моего. Затем, конечно, мне придется написать мужу и сообщить ему о случившемся, и если он глуп настолько, что бросится преследовать пару… ну что же, так тому и быть!

Миссис Стэнтон обернулась и прямо посмотрела Маркусу в глаза.

— Но все это вряд ли представляет интерес для вас, мистер Равенхерст. Вы ведь тревожитесь исключительно о Саре.

— Как я вижу, вы легко относитесь к ее роли в этом деле, мэм, но я придерживаюсь другого мнения! Мне придется серьезно поговорить с этой девушкой, когда она вернется сюда! — грозно заявил Маркус.

— Но сэр! — удивленно воскликнула Эмили Стэнтон. — Сара сюда не вернется. Она тоже покинула Бат.

— Что?! Вы хотите сказать, что она сопровождает беглецов к границе?

Маркус выглядел таким изумленным, что миссис Стэнтон невольно расхохоталась.

— Умоляю, простите меня, — чуть успокоившись, сказала она. — Вы совсем не знаете свою подопечную. Конечно же, она не уехала с ними.

— Тогда где же она, черт побери?! — не выбирая выражений, воскликнул раздраженный Маркус.

Миссис Стэнтон, привыкшая к горячему нраву собственного мужа, не вздрогнула от грубых слов и снова задумчиво оглядела разъяренного опекуна.

— Прежде чем отвечать, мне хотелось бы задать вам один вопрос, сэр. Почему по прошествии шести лет вам пришло в голову нанести визит своей подопечной? — Заметив его высокомерный взгляд, она улыбнулась. — Да, конечно, вы находите мой вопрос чрезвычайно дерзким и считаете, что это меня не касается. Но, сэр, как я и упоминала, я очень люблю Сару и честно скажу: я не стану помогать вам в ее поисках хотя бы потому, что не хочу подвергать вашему гневу бедное дитя.

Маркус издал нечто вроде тихого звериного рычания.

— Мэм, позвольте уверить вас в том, что я приехал сюда ради единственной цели: выяснить, как отнесется моя подопечная к участию в лондонском сезоне.

Миссис Стэнтон снова окинула его долгим пристальным взглядом и загадочно сказала:

— Думаю, во многом здесь еще надо разобраться. И, пожалуй, я помогу вам.

— Вы знаете, где находится моя подопечная, мэм? И второй вопрос: почему она покинула этот дом, если, как вы утверждаете, не боялась упреков за соучастие в побеге вашей дочери?

— Я прекрасно понимаю причины отъезда Сары. После побега моей дочери в ее жизни здесь не осталось бы почти никаких радостей. Но я не сплетница. Пусть Сара сама откроет вам правду. А что касается того, куда она направилась… К сожалению, она не сочла возможным довериться мне. — Миссис Стэнтон горько вздохнула. — Сара оставила письма вашей кузине и мне, но ни в одном не упомянула, куда собирается ехать. В моем письме она просто просила прощения за соучастие в побеге. Глупенькое, глупенькое дитя! — Голос ее дрогнул. — Как будто я стала бы упрекать ее! — Она умолкла на мгновение, словно пытаясь сохранить самообладание. — Я уже узнала, что рано утром две дамы и джентльмен покинули город в почтовой карете. Судя по описанию, одна из дам — несомненно, моя дочь, а вторая — Сара. Полагаю, что ваша подопечная попросила Клариссу довезти ее до дороги, соединяющей Бристоль с Лондоном, откуда — я в этом уверена — она направится в Хартфордшир.

— Какого дьяв… что ей делать в Хартфордшире?

Улыбка миссис Стэнтон на этот раз получилась несколько натянутой.

— Вероятно, вы не помните, сэр, но, прежде чем вы стали опекуном Сары, она находилась на попечении некоей мисс Марты Трент, то ли гувернантки, то ли компаньонки. Они были очень близки. Когда вы отказались от услуг мисс Трент, она нашла место гувернантки двух осиротевших маленьких девочек в Хартфордшире, впоследствии вышла замуж за своего работодателя и стала миссис Алкот. В прошлом году она приезжала в Бат. Никогда я не видела Сару такой счастливой! И я знаю, что миссис Алкот приглашала девочку поселиться в ее доме. Наверное, именно это Сара и решила сейчас сделать.

— Вы знаете точный адрес этого мистера Алкота, мэм?

— К сожалению, нет. Знаю только, что он живет в деревушке неподалеку от Сент-Олбанса. Владеет порядочной собственностью и хорошо известен в тех краях. Вам не составит большого труда найти его.

— Благодарю за помощь, миссис Стэнтон. Надеюсь, вы простите меня, если я оставлю вас сейчас. Время не терпит. Я должен незамедлительно начать поиски моей подопечной.

— Пожалуйста, не обращайте на меня внимания! Я еще немного побуду с вашей кузиной. — Эмили Стэнтон вдруг положила ладонь на рукав Маркуса и с искренней тревогой заглянула в его глаза. — Несколько лет я считала вас очень невнимательным опекуном, но теперь начинаю думать, что мое мнение было ошибочным. Ваша подопечная очень разумная и самостоятельная девушка, сэр, но я не успокоюсь, пока вы не найдете ее.

— Не волнуйтесь, мэм, я ее найду.

— Теперь, узнав вас, мистер Равенхерст, я в этом не сомневаюсь. Но… но умоляю вас, не возвращайте ее в этот дом! Если вы не найдете ничего подходящего, лучше привезите ее ко мне.

Маркус не стал связывать себя обещаниями и лишь сказал:

— Уверяю вас, я больше не буду пренебрегать своими обязанностями. Ведь что-то заставило мою подопечную покинуть этот дом! Но если Сара была так несчастлива здесь, почему, черт побери, она не написала мне? Я это непременно выясню!

Миссис Стэнтон смотрела ему вслед с чувством огромного облегчения: этот решительный и явно заботливый джентльмен непременно найдет милую Сару.


Пятнадцать минут спустя Маркус Равенхерст входил в бар одной из местных гостиниц.

Хозяин, честный работяга, исключительно собственным трудом превративший свое заведение в одну из лучших городских гостиниц, до женитьбы на дочери покойного владельца служил грумом в поместье Равенхерстов. Он был предан семейству, но после неожиданной кончины Агнес Равенхерст шесть лет назад решил попробовать свои силы в новом деле и ни разу не пожалел о своем выборе.

Поскольку хозяин не терпел неприличного поведения в своей гостинице, ему приходилось довольно часто наводить порядок, безжалостно изгоняя особенно буйных посетителей. Вот и сейчас, услышав чересчур громкий голос, он оставил огромную бочку эля, с которой мужественно сражался, и решительно направился в бар, однако на пороге остановился как вкопанный, в момент растеряв всю свою воинственность.

— О, мистер Маркус! Сэр! — Он бросился вперед и тепло пожал руку Равенхерста. — Не видел вас… ну, с тех печальных событий… Как дела, молодой господин?

— Неплохо, Джеб. Только сейчас мне нужна твоя помощь.

— Все что угодно, сэр! Всегда к вашим услугам!

— Я собирался в Уэльс, но обстоятельства заставили меня изменить планы. Не мог бы ты одолжить мне свежую упряжку и присмотреть за моими серыми, пока я не распоряжусь забрать их?

— Конечно, сэр! Я дам вам своих гнедых. Не доверил бы их никому другому, как вы понимаете, но у вас они будут в надежных руках.

Мужчины отправились в конюшню, и, пока молодой конюх запрягал гнедых в двуколку, Маркус оглядывал длинный ряд денников. Хотя гостиница не была почтовой станцией, некоторые жители Бата держали здесь своих лошадей, зная, что о них прекрасно позаботятся.

— Джеб, какая из лошадей принадлежит моей подопечной? — вдруг спросил Маркус, останавливая взгляд на серой в яблоках красавице кобыле.

Получив письмо, в котором кузина просила купить лошадь для Сары Пеннингтон, он не оставил просьбу без внимания и сам выполнил ее. В своем ответном письме Маркус попросил кузину заручиться помощью Джеба в поисках подходящей верховой лошади. Правда, цена купленного животного показалась ему слишком высокой, а стоимость амазонки для Сары — чрезмерной, но он не дрогнув оплатил все расходы и увеличил ежеквартальное пособие подопечной, чтобы покрыть стоимость содержания лошади в конюшне.

— Эта кобыла?

— Нет, сэр. Мисс Пеннингтон не держит свою лошадь здесь. Вообще-то… — хозяин поскреб затылок, — никогда не видел ее на лошади. Правда, если вы заинтересовались… Дело в том, что владелец этой кобылы хочет продать ее.

Маркус задумчиво оглядел своего бывшего грума.

— Так ты знаком с моей подопечной, Джеб?

— Ну, я знаю ее, сэр! Конечно, она не заходила сюда, но я встречал ее в городе. Моя жена хорошо с ней знакома. Говорит, очень милая девушка, не задирает нос. Всегда останавливается поболтать, когда они сталкиваются в лавках.

— В лавках? — изумленно откликнулся Маркус. — Но ведь у моей кузины достаточно слуг… — Он резко оборвал себя и нахмурился.

В молчании они вышли во двор. Джеб поднял глаза на грозные темные тучи и заметил:

— Не нравится мне небо, сэр. Похоже, погода портится. Надеюсь, ваше путешествие не будет долгим.

— Я тоже на это надеюсь! — с чувством ответил Маркус, садясь рядом с грумом в двуколку. — Верну твоих гнедых, как только смогу. Еще раз благодарю!

Одолженная упряжка, конечно, не могла сравниться с серыми, но тем не менее это были крепкие, здоровые животные, и вскоре Маркус достиг тракта Бристоль — Лондон. Когда первые снежинки упали на землю, Саттон встревожено взглянул на хозяина.

— Начинается снегопад, сэр.

— Я обязательно должен найти Сару, — мрачно откликнулся Равенхерст. — Даже снежная буря не лишит меня удовольствия свернуть шею этой моей проклятой подопечной!


Глава вторая

<p>Глава вторая</p>

Сара Пеннингтон вошла в маленькую гостиную и присела на деревянную скамью с высокой спинкой в уютном уголке у камина. Простодушная жена хозяина гостиницы и слышать ничего не хотела о том, чтобы молодая леди осталась в общей столовой среди грубых, неотесанных мужланов.

— Они по-своему хорошие люди, мэм, но иногда ведут себя не совсем прилично.

Добрая женщина была так необыкновенно внимательна к оказавшейся в затруднительном положении юной «вдове», что Сара невольно улыбнулась. К счастью, природа одарила Сару Пеннингтон не только хорошеньким личиком, точеной фигуркой, веселым нравом, интеллектом и чувством юмора, но и необыкновенной сообразительностью. Предвидя, что на молодую незамужнюю даму, путешествующую в одиночестве, даже без горничной, будут смотреть косо, она решила выдать себя за вдову.

Для большей убедительности Сара, покопавшись в ридикюле, нашла и надела на палец обручальное кольцо своей матери. Созданного же ее богатым воображением мужа она быстренько отправила на шесть футов под землю, не испытав при этом ни малейших угрызений совести.

— Отвратительная погода, миссис Армстронг, — заметил вошедший в гостиницу хозяин, сваливая поленья на решетку огромного камина. — Помяните мои слова… не один неосторожный путешественник застрянет здесь до конца дня.

Воображение Сары снова пришло ей на помощь.

— Совершенно с вами согласна. Когда я прибыла в Калн, где мой брат должен был меня встретить, тучи уже сгущались. Я поступила довольно глупо, не оставшись там, но на почтовой станции было так многолюдно, так шумно, что у меня разболелась голова, и я решила подышать свежим воздухом. — Обветренное грубоватое лицо хозяина выразило сочувствие, и Сара поняла, что предложенное ею объяснение, приукрашенное печальным вздохом, прозвучало очень убедительно. — Я так рада, что заметила с дороги дымок, вьющийся из ваших труб, и решила заглянуть сюда, в «Приют путешественников», а не возвращаться на почтовую станцию в Калн.

— Вы говорите о «Белом олене», мэм?

— Э… да, о нем.

— Вы там оставили свой багаж? — спросил хозяин, ясно помня, что юная дама прибыла всего лишь с маленьким деревянным ящиком и довольно старым, потрепанным саквояжем.

— Нет, я отправила сундук с вещами раньше, — сочиняла Сара на ходу. — Я гостила у друзей всего в нескольких милях отсюда. Подумала, обойдусь тем, что оставила в саквояже, но боюсь, не предусмотрела ухудшения погоды и возможных задержек в пути.

— Не переживайте, мэм! Моя хозяйка снабдит вас… э… всеми необходимыми мелочами. И не волнуйтесь за брата. Уверен, он не станет путешествовать в такой день. Как только погода улучшится, я отвезу вас в Калн в моей старой двуколке. Несомненно, мы найдем вашего брата на почтовой станции.

Сара поблагодарила доброго хозяина. В глубине ее аквамариновых глаз мелькнуло сожаление. Как же она ненавидит ложь, а приходится лгать этим милым людям! Но разве у нее есть выбор?

Уставившись на потрескивающие поленья, Сара стала вспоминать события своей жизни, которые и привели к ее теперешнему — и, надо признаться, очень затруднительному — положению.

Ее отец, отважный человек, капитан королевского военного флота, отдал жизнь за короля и отечество во время битвы на Ниле[3]. Как ни печально, но Сара лишь смутно помнила его — ведь она была совсем маленькой, когда отца не стало. Ей было почти пятнадцать, когда судьба нанесла еще один удар — лишила ее любимой мамы.

Сдерживая слезы, девушка начала вспоминать свое безоблачное детство: прелестный отцовский дом около Плимута; счастливые времена, когда она гостила в Равенхерсте, в прекрасном особняке посреди обширных парков в графстве Оксфордшир. У нее была такая добрая крестная мать! Но вот сына ее она совершенно не помнила.

Когда они с мамой гостили в Равенхерсте, Маркус учился в Итоне, а позднее — в Оксфорде. У нее осталось лишь смутное воспоминание о том дне, когда он появился в Плимуте — вскоре после смерти ее матери. Тогда она побоялась даже поднять глаза на высокого незнакомца, в руках которого оказалось ее будущее благополучие, и не отрывала взгляда от его до блеска начищенных высоких сапог.

Идея о монастырской школе в Бате не показалась ей отвратительной, ничего страшного не видела она и в опеке его кузины, оказавшейся доброй душой, хотя и несколько странной и подверженной приступам черной меланхолии, особенно когда дела шли не так, как ей хотелось бы. Девочка сожалела лишь о том, что ее разлучили с любимой гувернанткой.

— Нет, моя дорогая, — ласково, но решительно ответила тогда Марта Трент в ответ на мольбы Сары остаться вместе. — Твой опекун прав. Тебе лучше учиться в школе и общаться с девушками твоего возраста, но мне тогда нечего будет делать в твоем новом доме. Я уверена, что кузина мистера Равенхерста прекрасно позаботится о тебе.

Сара даже нахмурилась — так отчетливо всплыли в памяти слова Марты. Да, надо отдать должное ее опекуну: он проявил некоторое благородство по отношению к ее любимой гувернантке, предоставив той возможность не спешить с выбором нового места. Все говорили, что Маркус Равенхерст очень богатый человек, однако этот богач не считал возможным посылать ей, Саре, хоть немного денег на необходимые мелочи. Конечно, платья, выбираемые для нее миссис Фэйрчайлд, были вполне приличными, но, Господи, какими же унылыми и немодными! В отличие от ровесниц Саре не разрешалось посещать городские балы, и ее редко отпускали на вечера в частных домах. Она бывала по-настоящему счастлива лишь во время ежегодных приездов миссис Стэнтон с Клариссой в Бат, когда она гостила в их доме в Девоншире. Но те блаженные летние месяцы пролетали так быстро!..

Однообразие и скука ее жизни в Бате, когда-то очень модном курорте, нарушались лишь ежедневными посещениями павильона, где миссис Фэйрчайлд пила целебные воды и сплетничала со своими пожилыми подружками, да карточными вечерами в большой гостиной дома в Аппер-Камден-Плейсе, проводимыми дважды в месяц. Только в эти вечера Сара надевала свое лучшее жемчужно-серое платье и подавала гостям миссис Фэйрчайлд вино и крошечные сладкие пирожные.

Однако настоящую несправедливость по отношению к себе Сара ощутила лишь во время неожиданного визита Марты в Бат в прошлом году. Бывшая гувернантка уверила ее, что будет счастлива, если Сара приедет к ней в Хартфордшир и погостит, сколько пожелает. Она даже оставила ей денег, чтобы нанять почтовую карету для этого путешествия.

Марта пришла в ужас от тусклых и немодных одеяний своей бывшей воспитанницы и дала понять девушке, что та не так уж и бедна, как ее заставляют считать.

Сара бросилась за разъяснениями к миссис Фэйрчайлд, но та отвечала очень туманно:

— Что касается твоего финансового положения, дорогая, я плохо его себе представляю. Мистер Равенхерст никогда не обсуждал это со мной.

— Но, мэм, неужели у меня ничего не осталось? — настаивала Сара. — Мы жили в чудесном доме около Плимута. Что сталось с ним? И семья моей мамы не была бедной. В конце концов, мой дедушка был баронетом.

— Истинная правда, Сара. Но, вероятно, ты не отдаешь себе отчета в том, что твой дедушка разорвал отношения с твоей мамой, когда она против его воли вышла замуж за капитана Пеннингтона. Твой отец был достойным человеком, но он принадлежал к другому общественному классу. А что касается вашего старого дома… Ну, я не знаю! Может, твоя мама оставила долги, и мистер Равенхерст был вынужден продать его… Я не понимаю, с чего вдруг ты стала беспокоиться о таких вещах! Ты живешь в очаровательном доме, прекрасно питаешься и, оправдывая свое содержание, выполняешь лишь самые легкие поручения. Я уверена, дорогая, что мистер Равенхерст принимает твою судьбу близко к сердцу. И тебе не подобает прогуливаться по Бату, разрядившись в пух и прах! Ты можешь создать неверное впечатление у людей. Я уверена, что твой опекун не возражал бы против действительно необходимых покупок.

— В таком случае, мэм, — возразила Сара, — может, вы будете так любезны и спросите у моего чрезвычайно богатого опекуна, не обеспечит ли он меня подобающей верховой лошадью, чтобы я могла сопровождать мою подругу Клариссу в верховых прогулках? Не думаю, что прошу уж очень многого!

Конечно, на этом Сара не остановилась, и сама написала мистеру Равенхерсту письмо, в котором просила разъяснить ее финансовое положение, но ответа не получила. Как не получила и так сильно желаемой лошади. Впрочем, это ее особенно и не удивило. В конце концов, человек, не потрудившийся ответить на те несколько писем, что она написала ему за все шесть лет, вряд ли стал бы утруждать себя покупкой подходящей верховой лошади для назойливой подопечной.

Вздохнув, Сара поднялась со скамьи и подошла к окну. Снег продолжал падать, и в быстро сгущающемся сумраке уже невозможно было отличить, где кончается дорога, и начинаются поля.

Щегольской двухколесный экипаж, медленно продвигавшийся по заснеженной дороге, привлек ее внимание. Кучер в засыпанных снегом пальто и шляпе напомнил ей большого бесформенного снеговика. Вероятно, Сара нашла бы это зрелище даже забавным, если бы не вспомнила о других путешественниках, спешащих к границе, и она помолилась о том, чтобы дорогие Кларисса и Джеймс не застряли в пути, как она сама.

Скрип распахнувшейся двери отвлек Сару от беспокойных мыслей, и она обернулась. В комнату вошла жена хозяина.

— Миссис Армстронг, только что прибыл еще один путешественник, застигнутый снегопадом. Вы не возражаете, если он поужинает с вами? Все-таки он джентльмен, и ему не пристало ужинать в общей столовой.

— Конечно, я не возражаю! Это тот джентльмен, что приехал в двуколке?

— Да, мэм. Хотя в толк не возьму, что заставило его путешествовать в открытом экипаже в феврале. Только я не решилась спрашивать: он такой грозный! Смею предположить, после приличного ужина он взбодрится и почувствует себя гораздо лучше.

Минут пятнадцать спустя дверь гостиной снова открылась. В комнату вошел высокий широкоплечий мужчина в безупречном синем фраке, узких светлых панталонах и сверкающих высоких сапогах. Где-то она слышала, что этот блеск достигается с помощью особой смеси, содержащей шампанское. Джентльмен приблизился к ней решительно, однако не без изящества, и Сара обнаружила, что не может отвести взгляд от малопривлекательного неулыбчивого лица.

— Как я понял из слов хозяйки, вы любезно позволили мне разделить с вами вашу гостиную, мэм, — произнес он самым звучным голосом из всех мужских голосов, какие Сара когда-либо слышала. — Мое имя — Равенхерст.

Сара застыла на деревянной скамье, словно превратилась в камень. Ее милая радушная улыбка испарилась.

Равенхерст?.. Не может быть! Неужели судьба так капризна, что свела их лицом к лицу именно в этот день?!

— Вам плохо? Вы очень бледны. Я позову хозяйку.

Сара не смогла бы выдавить и слово, даже если бы захотела, и будто в трансе следила, как он поспешно покидает комнату. Приложив дрожащие пальцы к виску, она попыталась привести в порядок отчаянно разбегающиеся мысли. Неужели это действительно тот самый мистер Равенхерст? Она не узнала его, но в этом нет ничего удивительного, так как они виделись всего один-единственный раз.

Ее прелестные брови сошлись на переносице. Даже если предположить, что по какому-то проклятому стечению обстоятельств незнакомец действительно ее опекун, что он делает в этой части страны? Хотя, напомнила она себе, кажется, у мистера Равенхерста есть родственники в Уилтшире. Бабушка, или дядя, или кто-то в этом роде. Харриет Фэйрчайлд упоминала об этом.

Значит, он навещал родню, или сюда его привел случай. Не мог же он так скоро узнать, что она покинула Бат. И даже если он узнал о ее побеге, не станет же он утруждать себя погоней за ней… Или станет?..

Нет, подумала Сара, быстро отбрасывая дурацкое предположение и пытаясь выработать новую линию поведения. Во-первых, необходимо выяснить, действительно ли незнакомец — ее опекун; затем, если подтвердится самое худшее, надо будет разузнать, что он делает в этих краях. Судя по всему, Равенхерст не узнал ее, и самое разумное в данных обстоятельствах — оставить его в блаженном неведении.

К тому времени, когда объект ее размышлений вернулся, таща за руку встревоженную хозяйку гостиницы, Сара вновь обрела контроль над собой и настроилась больше не терять его. Поспешно уверив добрую женщину, что с ней все в порядке и в «легком головокружении» виноваты лишь усталость и голод — с самого завтрака она действительно ничего не ела, — девушка вспомнила о своем «вдовьем» статусе и представилась суровому путешественнику. Когда Равенхерст уселся в кресло у камина, а хозяйка вышла из гостиной, Сара поинтересовалась:

— Вы далеко направляетесь, сэр? Он внимательно взглянул на нее.

— Я сам не знаю, мэм.

— Так вы не из этих мест? Нет!

— Несомненно, вы несколько раздражены этой задержкой, сэр. Насколько я знаю, некоторые джентльмены терпеть не могут даже малейших отклонений от своих планов и впадают в истерику при самых ничтожных препятствиях.

Саре пришлось призвать на помощь все свое самообладание, чтобы не расхохотаться, поскольку Равенхерст взглянул на нее как на редчайшее чудище, представленное на сельской ярмарке.

— Но поскольку ни один из нас не в силах улучшить погоду, — продолжила она чуть дрожащим от сдерживаемого смеха голосом, — полагаю, мы должны наилучшим образом использовать наше пребывание здесь.

Равенхерст издал странный звук — нечто среднее между откашливанием джентльмена и тихим рычанием хищного зверя.

— Прошу простить, мэм, если я показался вам… э… несколько раздраженным, но у меня был неудачный день. Мне пришлось полностью изменить первоначальные планы, что было вызвано абсолютно неоправданным, легкомысленным поведением моей… — Тут он резко осекся, его губы сжались, превратившись в тонкую линию, затем он снова заговорил, уже спокойнее: — Но, как вы правильно предположили, я не из этих мест, хотя мои родственники живут неподалеку. Мой дом — в Оксфордшире.

О Боже! Нет! Сара чуть не завизжала от досады. Не осталось никаких сомнений. Этот брюзга — ее опекун!

К счастью, в комнате появились хозяйка и ее розовощекая дочь: одна стала накрывать на стол, другая обошла комнату, зажигая свечи и задергивая шторы.

Итак, теперь совершенно ясно: он ищет ее! Но как, черт возьми, он так быстро обнаружил ее исчезновение из Бата? Есть одно-единственное объяснение: сегодня утром он посетил Аппер-Камден-Плейс. Проклятый человек! Ну почему именно сегодня ему взбрело в голову заехать в Бат? Однако какое это имеет теперь значение? — сказала себе Сара, уставившись на огонь и не замечая, что Равенхерст внимательно изучает ее лицо.

Харриет Фэйрчайлд не знает, куда отправилась ее подопечная. Но мать Клариссы могла догадаться! Если миссис Стэнтон случайно оказалась в доме во время прибытия Равенхерста, что он мог вытянуть из нее? Вероятно, достаточно, если оказался здесь. И нечего сомневаться: он узнал о доме Марты Алкот в Хартфордшире. Какое жуткое невезение!

— Что-то беспокоит вас, миссис Армстронг?

— Ч-что? — Сара вздрогнула и обернулась. — Нет, ничего особенного, сэр, — выдавила она не очень убедительно, мысленно проклиная его проницательность. Да, ее опекун точно не дурак!

Следует ли сказать ему, кто она на самом деле? Сара мгновенно отказалась от этой мысли. Опекун решительно настроен водворить ее обратно в Бат. А она туда не вернется! Ни за что! Только отныне придется соблюдать крайнюю осторожность, чтобы случайно не выдать себя.

Говорила ли она хозяину или хозяйке о своем намерении добраться до Хартфордшира? Нет, точно не говорила! Следовательно, если кто-нибудь спросит ее, куда она направляется, нужно выбрать… Суррей! Да, Суррей прекрасно подойдет! И надо будет тщательно придерживаться этой версии. Если Равенхерст хоть что-то заподозрит, шансов на побег у нее будет не больше, чем у беспомощной мышки перед огромным злым котом.

— Я только что думала о брате. Мои друзья оставили меня в «Белом олене» в Калне, где я должна была дожидаться его прибытия.

— Тогда почему вы там не остались? Сара чуть было не посоветовала этому джентльмену не вмешиваться в чужие дела, но сдержалась.

— Я устала ждать. Думала встретить его экипаж по дороге, но в конце концов пришлось искать убежища здесь. Полагаю, я совершила глупость, не оставшись в Калне.

— Совершенно с вами согласен, мэм! Чрезвычайно глупый поступок, — бесцеремонно изрек Равенхерст. Ее дрожащий голосок явно не смягчил его, как прежде — хозяина гостиницы.

— Да, конечно, так же глупо, смею сказать, как ездить в открытом экипаже в такое время года! — парировала она и, вместо ожидаемой вспышки раздражения, с изумлением увидела, как одобрительная улыбка изогнула его губы, заставив забыть о резких чертах лица и превратив Равенхерста в необычайно привлекательного мужчину.

— Не в бровь, а прямо в глаз! — Он поднялся. — Полагаю, можно приступить к ужину.

За столом Равенхерст наблюдал за Сарой поверх края своего бокала: отметил золотистый отлив каштановых волос, скромно, но аккуратно уложенных, прелестные темные брови, длинные черные ресницы, обрамляющие изумительные глаза необычного сине-зеленого цвета. Ничего классического не было в ее прямом маленьком носике; утолки прелестных губ чуть приподняты, а в милом округлом подбородке он увидел намек на решительный характер. Определенно она была необычайно хорошенькая молодая женщина, очаровательная и умная.

— Должно быть, ваш муж тревожится о вас, мэм. Вас ожидали дома сегодня?

— Я вдова, сэр, — спокойно ответила Сара, и ей показалось, что она увидела сочувствие, мелькнувшее в его взгляде, остановившемся на ее простом сером платье. — А вы женаты, мистер Равенхерст?

— Нет, я не женат!

— О, я так и думала!

— Неужели? И что же привело вас к такому предположению?

— Простите меня, сэр, но не успели вы войти в комнату, как я уже была уверена, что нахожусь в компании убежденного женоненавистника.

Он громко расхохотался.

— Боже, какая прямолинейность!

Не в пример Харриет Фэйрчайлд, редко обращавшей взор на печатное слово, Сара жадно, от первой до последней страницы, просматривала ежедневные газеты и прекрасно представляла все, что происходит в мире. Поэтому сейчас она могла беседовать с мистером Равенхерстом на самые разнообразные темы — от развития военных действий во Франции до прошлогоднего введения принца Уэльского в должность регента.

Как выяснилось, ее опекун был в числе двух тысяч гостей, присутствовавших на приеме в Карлтон-Хаусе по этому поводу. Правда, судя по всему, он отнюдь не в восторге от церемонии.

Как только Сара и Равенхерст закончили ужин, вернулась хозяйская дочь с бутылкой и бокалом на подносе.

— Ma сказала, сэр, что, как джентльмен, вы, наверное, захотите вина после ужина!

— Как вас зовут, девушка? — спросил Маркус, наливая себе портвейн.

— Дейзи, сэр… Дейзи Флетчер, сэр.

— Будьте добры, передайте мою благодарность вашей матери, мисс Флетчер. Еда была просто замечательной!

— О, благодарю вас, сэр! Ма знает, как угодить джентльмену, точно знает! — И девушка покинула комнату.

— Куда вы направляетесь? — спросил Равенхерст, увидев, что Сара встала и аккуратно придвинула свой стул к столу.

— Мне сегодня пришлось рано проснуться, сэр, и я очень устала. Так что я пожелаю вам спокойной ночи и оставлю вас наедине с портвейном.

Мистер Равенхерст тоже поднялся, взял свечу и проводил Сару до двери, а затем — через опустевшую столовую — к лестнице, где и вручил ей подсвечник.

— Спокойной ночи, миссис Армстронг! С нетерпением жду утра, чтобы вновь насладиться вашим обществом за завтраком.

В полном замешательстве Сара поднялась по узкой лестнице и прошла по коридору до отведенной ей безупречно чистой спальни с низким потолком. Пока она ужинала, кто-то заходил сюда, чтобы разобрать постель и задернуть цветастые занавески на окне. В углу на маленьком столике горела свеча, в камине, создавая в комнате тепло и уют, пылал огонь.

Сара обошла спальню, поставила подсвечник мистера Равенхерста на комод у кровати и села за угловой столик, на котором еще раньше оставила свой деревянный несессер для письменных принадлежностей. У нее вообще было мало вещей, и еще меньше она смогла захватить с собой, но несессер, последний подарок матери, невозможно было оставить в Бате.

Сара любовно провела пальцем по изящным золотым инициалам на полированном дереве, затем щелкнула замочком и откинула крышку. Несессер был очень удобным, с особыми отделениями для бутылочек с чернилами и перьев. В задних углах — два маленьких ящика: правый — без всяких ухищрений, левый — с секретным отделением для писем. В центре несессера достаточно места для нескольких листов бумаги, на верхнем аккуратным почерком Сары уже было начертано несколько строк.

Взяв в руки листок, Сара пробежала глазами начало письма своему опекуну, весьма язвительное, сочиненное здесь, в гостинице… и вздохнула. Еще утром официальная холодность казалась единственно приемлемой, но теперь, когда Сара познакомилась с мистером Равенхерстом, тон письма показался ей совершенно неуместным, почти грубым.

Какой загадкой оказался Равенхерст! Из разрозненных замечаний миссис Фэйрчайлд и разговоров людей, знакомых с ее опекуном, она решила, что Равенхерст — грубый, бесчувственный человек, совершенно не думающий о ближних своих.

Насмешливая улыбка скривила ее губы. Равенхерст действительно необычайно резок, но его язвительные комментарии вовсе не оскорбительны, наоборот, весьма занимательны. Она наслаждалась его обществом за ужином; а как естественно он поблагодарил дочь хозяйки!.. Одно это многое говорит о его истинной натуре. Он вовсе не бесчувственный! Почему же он так относился к опекаемой им девушке, то есть к ней, Саре?

Тут что-то не так! Концы с концами не сходятся. К тому же он отправился искать ее! Разве это поступок безразличного опекуна? Нет же, конечно, нет!

Надо ему открыться! Рано или поздно он все равно обнаружит правду и — теперь она была в этом уверена! — поймет причины ее побега и, конечно, не вернет ее в Бат.

Утром, твердо решила Сара, она во всем признается! И кто знает, может, он даже будет так добр, что проводит ее в Хартфордшир…

Внизу послышался шум. Что же там происходит? Не в силах преодолеть любопытство, Сара быстро убрала письмо в несессер, закрыла крышку, подхватила свечу и, спустившись в столовую, обнаружила там небольшую толпу усталых путешественников: некоторые спорили, другие спокойно наблюдали за происходящим. Растерянный хозяин гостиницы тщетно пытался перекричать своих нежданных гостей.

— Что здесь происходит, черт побери?

Властный голос произвел незамедлительный эффект. Шум мгновенно прекратился, все глаза устремились на внушительную фигуру, появившуюся в дверях отдельной гостиной. Хозяин бросился к Равенхерсту, сразу почувствовав, что этот человек рожден командовать и, более того, привык, чтобы его командам подчинялись.

— Это пассажиры из почтовой кареты Лондон — Бристоль. Насколько я понял, их карета попала в канаву, сэр, примерно в миле отсюда. Кучер и охранник повели лошадей в Калн. А я пытался объяснить, что и они должны были отправиться туда. У нас гостиница, а не почтовая станция, сэр. Мы не можем разместить столько народа!

— Постой, Фредерик… — вмешалась жена хозяина, — ты же не можешь выставить этих бедняг из дома в такую ночь! Это было бы не по-христиански!

— Я не сделаю отсюда ни шагу! — объявила очень полная женщина и, к величайшему изумлению Сары, подтвердила свое заявление, плюхнувшись на пол прямо посреди столовой.

Маркус, на которого странный поступок толстухи подействовал далеко не так сильно, как на Сару, лишь нетерпеливо посмотрел на нее, затем перевел взгляд на разношерстную компанию.

— Равенхерст! Что вы делаете в этом Богом забытом месте? — воскликнул рыжеволосый молодой человек.

— По-моему, Натли, это ясно любому, у кого есть хотя бы проблеск интеллекта, — ответил Маркус, затем обратился к жене хозяина гостиницы: — Сколько человек вы можете разместить?

— Ну, сэр, если кое-кто согласится переночевать в одной комнате с другим постояльцем, мы бы, пожалуй, разместили всех.

— Одна из дам может пойти со мной, — любезно предложила Сара.

— Нет, в этом нет никакой нужды, — вмешался Маркус прежде, чем хозяйка успела согласиться. В отличие от Сары он уже составил себе четкое мнение о каждом пассажире.

Кроме упрямо сидевшей на полу толстой дамы, явно путешествующей с худым мужчиной, стоящим рядом, было еще только две особы женского пола. Одна из них, похожая на старую деву и одетая как гувернантка, прятала лицо под большой и довольно безобразной шляпой; другая, в ярко-красном наряде, со сверкающими глазами и кокетливой улыбкой, не оставила у Маркуса никаких сомнений относительно ее профессии.

— Если вы согласитесь поменяться со мной комнатами, мэм, я буду счастлив предложить ночлег одному из этих джентльменов, — обратился он к Саре, при этом вопросительно взглянув на высокого молодого человека, подпирающего широкими плечами стену и молча наблюдающего за происходящим веселыми светло-карими глазами.

— Вы очень любезны, сэр, — сказал тот, шагнув вперед. — Мое имя Картер… капитан Брин Картер.

Маркус кивнул и снова повернулся к хозяину.

— Дальнейшие распоряжения оставляю вам и вашей жене.

Сара не стала возражать против перемены комнаты и поднялась с мистером Равенхерстом на второй этаж. Ей хватило пары минут, чтобы собрать свои скудные пожитки в саквояж и перенести их в новую и гораздо меньшую спальню напротив. После насыщенного событиями дня она действительно очень устала и крепко заснула задолго до того, как озабоченные хозяин и хозяйка разместили всех своих неожиданных постояльцев.


Равенхерст ненадолго вернулся в общую столовую и присоединился к капитану Картеру и еще одному из путешественников, чтобы выпить кружку прекрасного домашнего пива. Капитан, как выяснилось, ехал в Бристоль, где должен был сесть на корабль, отправлявшийся в Испанию, а мистер Стаббз направлялся в тот же город погостить у своей дочери.

Маркус, вероятно, принял бы объяснения Стаббза за чистую монету — ну действительно, почему бы не навестить дочь, даже в такое время года! — если бы этот пожилой, крепко сбитый мужчина не проявлял неоправданного интереса к остальным путешественникам и местным жителям, отважившимся бросить вызов стихии ради привычной вечерней выпивки.

— Странный тип этот Стаббз, — заметил капитан позже, когда мужчины удалились в свою комнату. — Довольно дружелюбен, но уж слишком любопытен, вам так не показалось?

— Показалось. — Маркус криво улыбнулся. — Наши друзья из Главного полицейского суда путешествуют теперь по всей стране.

— Сыщик? — удивился капитан. — Тогда все становится на свои места! Во время путешествия он не закрывал рта: задавал множество вопросов — впрочем, довольно безобидных. Кстати, неприятный парень в черном пальто, тот, что затеял весь шум, даже стал заикаться, когда Стаббз спросил, чем он зарабатывает на жизнь. Как оказалось, он всего лишь скромный клерк у какого-то адвоката; но почему он так растерялся?

Маркус не ответил, так как его внимание привлекли золотые буквы на крышке деревянного несессера, забытого на маленьком столике в углу комнаты. Без малейших колебаний он спокойно открыл крышку, пробежал глазами незаконченное письмо, лежавшее сверху, и, к бескрайнему изумлению капитана, вдруг разразился потоком замысловатых непристойных ругательств.


Глава третья

<p>Глава третья</p>

На следующее утро Сара проснулась от грохота. Это дочь хозяев, войдя в комнату, с размаху поставила кувшин с теплой водой на умывальник.

— Простите, миссис Армстронг, я вас не разбудила?

— О, ничего… — Потирая заспанные глаза, Сара смотрела, как Дейзи, явно страдающая плоскостопием, тяжело шагает через комнату и отдергивает занавески. Утро оказалось удивительно ясным, и на несколько мгновений у Сары возродилась надежда на скорое продолжение путешествия, но Дэйзи быстро вернула ее с небес на землю, уверив, что ни один экипаж не смог еще пробраться по заснеженной дороге.

— Я слышала, кто-то говорил, что сугробы местами намело высотой аж десять футов[4]! Хоть солнце и светит, но тепла никакого, и папа думает, что снова пойдет снег. Вам не уехать сегодня, миссис Армстронг. И завтра, пожалуй…

— Ну что же, ничего не поделаешь… — Сара вздохнула, смиряясь с необходимостью провести в «Приюте путешественников» по меньшей мере, еще один день. Уже окончательно проснувшись, она села в кровати и отбросила с лица растрепавшиеся волосы. — Вам удалось разместить всех пассажиров почтовой кареты?

— Да, мэм, но пришлось потесниться. Я уступила свою кровать фермеру с женой. Молодой господин и еще один мужчина заняли спальню мамы и папы, а грум мистера Равенхерста любезно согласился переночевать с Джо, так что дама в красивой красной шляпке заняла его комнату. Пожилой даме и тому мужчине, что все время ворчит, достались самые маленькие комнатки в дальнем конце коридора.

Сара, привыкшая беспокоиться о благополучии ближних, в тревоге подняла глаза.

— А где же спали вы все?

— Мы улеглись в нашей гостиной рядом с кухней. Но теперь я буду ночевать в доме тети — это чуть дальше по дороге. А моя кузина Роуз будет нам тут помогать. — Дейзи скорчила гримасу. — Только Роуз — взбалмошная девица и чертовски пронырливая. Когда-нибудь она плохо кончит, мэм. Вот увидите!

— Однако, я полагаю, вам не помешает лишняя пара рук.

— Это правда. Ма встала еще на рассвете, печет хлеб и все такое. О, я вспомнила! Она хочет знать, будете вы завтракать в своей комнате или в маленькой гостиной.

— Конечно, в гостиной, Дейзи. Вам и так достаточно забот! Не хватает еще все утро бегать с подносами вверх-вниз по лестнице.

Умывшись, Сара надела свое ненавистное серое платье, заплела длинные блестящие волосы в косу и аккуратно заколола на макушке.

Когда она вошла в гостиную, молодой капитан Картер с первого же взгляда высоко оценил внешность Сары. В отличие от Равенхерста, не покинувшего своего места и лишь холодно кивнувшего, капитан вежливо поднялся и, представившись, искренне поблагодарил Сару за то, что накануне она уступила им свою комнату.

— Не стоит благодарности, сэр. Уверяю вас, я не испытала никаких неудобств. — Сара села за стол рядом с Равенхерстом, но, бросив быстрый взгляд на грозный профиль, решила обратиться к более дружелюбному капитану. — Надеюсь, вы оба хорошо спали?

Капитан Картер весело взглянул на Равенхерста.

— В Испании приходится со многим мириться, мэм, хотя не думаю, что наш друг привык к подобным неудобствам. И безусловно, шумное появление хозяйской дочери ранним утром не улучшило ситуацию…

— Неуклюжая девица! — пробормотал Равенхерст и чуть прищурился, заметив, как дернулись изящные плечики соседки, пытавшейся подавить смех. — Между прочим, миссис… э… Армстронг, вы оставили свой несессер в нашей комнате. — Маркус указал на столик у окна, куда перенес вышеупомянутый предмет. — Я думаю, что он ваш. На крышке инициалы «СП.».

— О да, мой, — подтвердила Сара, мельком взглянув на свою самую ценную собственность и мысленно выругав себя за небрежность. — Мое девичье имя — Постлетвейт… Серафина Постлетвейт.

Маркус чуть не поперхнулся кофе и поспешно поднялся.

— Надеюсь, вы извините меня. Я хотел бы пройтись и своими глазами посмотреть, что творится на улице.

Чуть нахмурившись, капитан посмотрел ему вслед.

— Странный парень! Я так и не разобрался в нем. Одно мгновение он кажется воплощением чуткости, а в следующее… — Он резко осекся и виновато улыбнулся Саре: — Простите, мэм. Вы хорошо знакомы с этим джентльменом?

— Нет, сэр. Он приехал вчера вечером, и мы вместе ужинали. Действительно, довольно загадочная личность. Я сама еще не поняла, нравится он мне или нет. — Сара задумчиво откусила кусочек булочки с маслом. — Прошлым вечером он был очаровательным собеседником, однако сегодня утром… Подозреваю, в детстве его сильно баловали. — Сара не испытала ни малейшего укола совести, обсуждая своего опекуна с совершенно посторонним человеком. — Не говоря уж о том, что он принадлежит к аристократии и невероятно богат. Наверняка привык, чтобы все было так, как он хочет.

— О да! Наша привилегированная аристократия! Где бы мы были без нее! — горько усмехнулся капитан, затем, спохватившись, быстро поднялся. — Надеюсь, вы не сочтете меня невоспитанным, если я оставлю вас заканчивать завтрак в одиночестве? Пожалуй, я тоже прогуляюсь и выкурю сигару — дурная привычка, приобретенная в Испании.

— Не смею задерживать вас, сэр, — ответила Сара, удивляясь про себя, что могло вызвать в капитане такую злобу против высшего общества.

Пожав плечами, Сара вернулась к своим собственным проблемам и, закончив завтрак, подошла к несессеру, вновь проклиная себя за рассеянность.

Мог ли мистер Равенхерст догадаться? — думала она, пристально глядя на инициалы. В конце концов, «СП.» может означать все что угодно… ну, почти все что угодно!

Тем не менее, надо ему открыться. Осталось подождать лишь благоприятного момента. А пока не стоит прятать несессер и тем самым давать пищу для подозрений. Разумно оставить ящик на виду, но, безусловно, необходимо уничтожить проклятую улику.

Приподняв крышку, Сара смяла незаконченное письмо и бросила его в огонь.


Несостоявшийся получатель горевшего в камине послания в этот самый момент стоял в воротах конюшни рядом со своим преданным грумом и мрачно смотрел на глубокий снег, покрывавший весь двор. Капитан Картер наслаждался сигарой у кухонной двери, а хозяйский сын махал лопатой, пытаясь расчистить тропинку вокруг курятника.

— И думать нечего о том, чтобы убраться отсюда сегодня, сэр, — заметил Саттон, оглядывая небеса. — И завтра, судя по тем тучам.

— Да, снова пойдет снег. Мы должны смириться с тем, что останемся здесь еще на два дня, может, и дольше. — Маркус посмотрел на пожилого слугу: — Как ты устроился?

— Нормально, сэр. Джо, может, и туповат, но совершенно безвреден. А вот путешественники!.. Никогда не видел таких неблагодарных людей! Сплошные капризы. Можно подумать, под открытым небом им было бы лучше. А вы как ночевали, сэр?

— Вполне прилично. Но еще немного — и мы все до смерти надоедим друг другу. Это напоминает мне… — Тут Равенхерст умолк и несколько секунд смотрел на земляной пол конюшни. — Саттон, я изменил планы. Когда дороги расчистятся, ты отвезешь сэру Генри Бэмфорду мое письмо с извинениями. Теперь я не смогу погостить у него. Уверен, тебе найдется место в почтовой карете. Доедешь до Чиппенема, там без труда наймешь лошадь и доберешься до цели. Привезешь Квилпа и доставишь мой экипаж в бабушкино имение.

Саттон украдкой взглянул на хозяина.

— Снова погонитесь за девушкой, сэр? Маркус весело улыбнулся.

— Моя милая подопечная совсем недалеко.

— Понятно, сэр. Но где же? — Саттон озадаченно покачал головой. — Мне не нравится, что эта юная леди где-то блуждает одна. С ней может случиться что угодно.

— Да полно! Подумай хорошенько! Далеко ли она могла уйти? Помнишь, фермер видел, как какая-то девушка выходила из почтовой кареты на перекрестке. Карета повернула на север, а девушка пешком пошла на восток. Хозяйка почтовой станции красочно описала ее внешность, и мы знаем, что похожую женщину видел в мебельном фургоне сборщик дорожной пошлины в Чиппенеме. Мы выследили ее до самого Кална.

— Да, сэр, но вдруг это была не ваша подопечная, а другая девушка?

— Я допустил оплошность, не получив в Бате точного описания беглянки и ее одежды. Но я не сомневаюсь, Саттон: молодая женщина в сером пальто и моя подопечная — одно и то же лицо. Поверь мне, я водворю мисс Сару Пеннингтон в бабушкин дом раньше, чем ты прибудешь туда с моим экипажем, — уверенно заявил Маркус и отправился обратно в гостиницу.

Когда он шел через общую столовую, к нему обратился хозяин, любезно предложивший просмотреть «Морнинг пост». Маркус вежливо согласился, коротко кивнул пассажирам почтовой кареты, жадно поглощавшим обильный завтрак, и прошел с газетой в отдельную гостиную, где и обнаружил Сару, сидевшую за маленьким столиком у окна.

Сара, увлеченная написанием письма, не оглянулась посмотреть, кто вошел, и Маркус остановился, изучая ее со странной смесью раздражения и удовольствия на лице.

— Приятно видеть, что вы способны заняться чем-то полезным, миссис Армстронг, — заметил он, усаживаясь за обеденный стол.

— Как вы полагаете, сэр, на сколько дней мы здесь застряли? — Сара посмотрела в окно.

— Может, выберемся послезавтра, если нам повезет.

— Вы позволите присоединиться к вам? — Модно одетый молодой джентльмен, накануне узнавший Равенхерста, вошел в гостиную в сопровождении крепко скроенного пожилого мужчины с очень проницательными серыми глазами на приветливом лице. — Или мы помешаем?

— Вовсе нет, сэр! — Сара дружелюбно улыбнулась обоим. — Я не арендовала эту гостиную лично для себя. Пожалуйста, пользуйтесь ею, когда пожелаете.

— Вы очень любезны, мэм, — ответил молодой человек. — Равенхерст, будьте добры, представьте меня этой очаровательной даме.

Над развернутой газетой появились темные глаза.

— Миссис Армстронг, достопочтенный мистер Седрик Натли и мистер… э… Стаббз. Миссис Армстронг, — добавил Равенхерст после того, как джентльмены поклонились, — вообще не должна была здесь оказаться. Но поскольку она решила развлечься путешествием в снежную бурю, то, как и все мы, застряла в «Приюте путешественников».

Сара разумно проигнорировала ехидный тон опекуна, ограничившись суровым взглядом. Обменявшись любезностями с Равенхерстом, к ней подошел мистер Натли.

— Какой очаровательный несессер для письменных принадлежностей, миссис Армстронг!

— Благодарю! Эта вещь мне очень дорога. — Сара незаметно прикрыла чистым листом бумаги письмо, адресованное одной пожилой даме, которую она прежде регулярно навещала. — Прекрасная работа, а вот здесь есть секретное отделение, — объяснила она, нажимая на один из крошечных резных квадратиков, украшавших ящички, и маленькая досочка откинулась, открыв тайник. — Нет нужды говорить, что он пуст. Я никогда им не пользуюсь. И как я заметила, пружина туговата.

Мистер Натли несколько секунд с интересом рассматривал несессер.

— Если не знать секрет, невозможно догадаться о тайнике! На какой квадратик вы нажали?

— На этот… третий сзади. — Закрыв откидную дверцу, Сара любезно повторила процедуру, затем убрала свое письмо и захлопнула несессер.

— Боже милостивый! — вдруг воскликнул Маркус. — То-то статьи показались мне знакомыми. Газета — недельной давности. Минуточку… этого я раньше не читал. — Он пробежал глазами несколько строк внизу одной из колонок. — Пропали бриллианты Фелчета. Предложено вознаграждение за любую информацию об их местонахождении. — Маркус поднял голову, его взгляд остановился на мистере Натли. — Седрик, вы знали об этом?

— Думаю, все знали, — небрежно ответил молодой человек, усаживаясь на деревянную скамью рядом с мистером Стаббзом. — Их исчезновение было обнаружено утром после приема, посвященного помолвке. Вы тоже там были, Равенхерст. Неужели забыли?

— Да, на приеме я был, но уехал в Лондон очень рано утром и с тех пор не возвращался в Оксфордшир.

— О, ну, в этом случае… — Мистер Натли пожал худыми плечами. — Может, вы и не слышали. Такая шумиха поднялась, когда горничная обнаружила, что в шкатулке ее хозяйки нет колье. Шкатулка простояла на туалетном столике открытой всю ночь. Мой горячо любимый родитель отправился на охоту с лордом Фелчетом и несколькими другими джентльменами. К их возвращению леди Фелчет уже отослала беднягу Гарри в Лондон за сыщиками. Старый Фелчет пришел в ярость, когда это выяснил. Думали, его удар хватит, так он взбесился. Видите ли, он не хотел поднимать шум.

— Как странно! — озадаченно заметила Сара. — По-моему, лорд Фелчет должен был одобрить такие быстрые действия своей супруги.

— Возможно. Но на помолвку его сына Гарри была приглашена половина знати графства. Некоторые, включая мою семью, оставались до конца недели. Нехорошо, когда повсюду рыщут сыщики, вынюхивая и задавая каверзные вопросы. Нельзя выдвигать обвинения против соседей, мэм. Люди могут обидеться.

— Да, конечно, — согласилась Сара. — Колье было очень ценным?

— Стоило небольшое состояние, не так ли, Равенхерст?

— Безусловно, оно считалось большой ценностью, — ответил Маркус, уставившись в пол. — Интересно, нет ли тут связи?

Он поднял голову и обнаружил три пары устремленных на него глаз. Во всех читался один и тот же вопрос.

— В прошлом сезоне в Лондоне было украдено несколько ценных и хорошо известных ювелирных изделий. А летом в Брайтоне пропали знаменитые жемчуга Пелстоунов. Я как раз думал, не организовал ли эти кражи один и тот же человек… или люди…

— Но как они могли избавиться от украденного, сэр? — спросила Сара. — Если все эти украшения так хорошо известны, их же легко узнать!

Маркус посмотрел в серые глаза мистера Стаббза, напряженно вслушивающегося в разговор.

— Миссис Армстронг задала очень интересный вопрос, сэр. А вы как думаете?

— Конечно, ни один честный торговец не дотронется до этих украшений, следовательно, они должны были попасть в руки какого-то беспринципного перекупщика, который мог продать их за границу или вынуть камни, расплавить золото и сделать новую оправу.

— Но ведь это ужасно! — воскликнула Сара, потрясенная подобным бессердечием. — Эти драгоценности поколениями хранились в уважаемых семьях. Они имеют и духовную ценность.

— Для хозяев, но не для воров, милая леди! — возразил Маркус, вставая. — Ну, как я вижу, сейчас снегопад несильный. И солнце снова проглядывает. Пойду помогу расчистить двор.

— Что за странный парень! — заметил Натли, когда за Равенхерстом закрылась дверь. — Помогать слугам расчищать снег? Что последует дальше? Видите ли, миссис Армстронг, я знаю его всю свою жизнь и до сих пор не могу раскусить.

— Вы живете рядом с ним в Оксфордшире, мистер Натли?

— Да, мой отец — сэр Джайлз Натли. Наш дом находится примерно в четырех милях от Равенхерста. — Похожие на девичьи брови мистера Натли сошлись над бледно-голубыми глазами. — Чертовски странно видеть его здесь.

— Не вижу ничего странного, сэр, — ответила Сара как можно непринужденнее. Меньше всего на свете ей хотелось выслушивать опасные вопросы мистера Натли. — Я уверена, мистер Равенхерст упоминал о своих родственниках, живущих недалеко отсюда.

— Ах, да! Совсем забыл об этом! — Мистер Натли хихикнул, как девчонка. — Господи! Представляю, как он злится оттого, что застрял в подобном месте. Равенхерст привык к самому лучшему. Впрочем, он может себе это позволить, не то что мы, грешные. — В голосе Натли прозвучала обида. — Везунчик! Он совершенно независим. Ему не приходится путешествовать в общей почтовой карете, как мне, например, — и все из-за жалкого пособия, выделяемого отцом. — Его глаза злобно сверкнули. — Но уже недолго осталось ждать…

Очевидно, мистер Натли ожидал богатого наследства. Сара окинула быстрым взглядом его модный, даже щегольской наряд. Уж на первоклассную одежду этому франту точно хватает. Извинившись, Сара покинула джентльменов.

В общей столовой Дейзи убирала посуду после завтрака, и Сара предложила свои услуги.

— О нет, мэм. Ни в коем случае! У нас полно помощников. Моя кузина здесь. И фермер с женой предложили помощь, если папа возьмет с них поменьше. Они не предвидели задержки, и им не хватает денег. Хорошие работники оказались. Чего нельзя сказать о ней, — добавила Дейзи, показав на белокурую девушку в синем платье и белом фартуке, стройную и довольно хорошенькую. Переведя взгляд на полную некрасивую Дейзи, Сара сразу поняла причины неприязни бедняжки к кузине.

На верхней площадке лестницы Сара встретила старую деву из почтовой кареты.

— Доброе утро. Я — миссис Армстронг и, как и вы, была вынуждена искать здесь убежище.

— Гримшоу. Мисс Табита Гримшоу. Рада познакомиться, — ответила женщина так отрывисто, что сразу стало ясно: она абсолютно не рада знакомству. — Все это так неприятно, миссис Армстронг, — возбужденно продолжала она. — Я настаивала на покое и тишине, а потому не возражаю против того, что меня засунули в самый конец коридора, буквально в конуру. Однако представьте: я специально просила, чтобы никто ни под каким предлогом не заходил в мою комнату; вернувшись же после завтрака, обнаруживаю, что в моих вещах копались… Ну, это уж слишком!

— Боже! У вас что-то пропало?

— Пропало? О, нет, нет! Все на месте! — За стеклами пенсне ледяными искрами сверкнули синие глаза. — Просто я неважно себя чувствую в последнее время. Нервы, вы меня понимаете. Малейшая неприятность меня огорчает. Я буду настаивать, чтобы отныне еду мне приносили в комнату. Я нуждаюсь в уединении. И не желаю, чтобы кто-то ковырялся в моих вещах! — Она стояла перед Сарой, вся дрожа от негодования, — высокая, худая, с седыми волосами, стянутыми на затылке в тугой узел. Бледное лицо и черные круги вокруг глаз явно говорили о плохом здоровье.

— Я уверена, мисс Гримшоу, стоит вам только объяснить, что вы нездоровы, и хозяйка будет присылать еду в вашу комнату.

Мисс Гримшоу заспешила вниз по лестнице с проворством, удивительным для пожилой, ссылающейся на нездоровье женщины.

— Высушенная старая ведьма!

Сара обернулась. В открытых дверях одной из комнат стояла молодая женщина, приехавшая накануне в ярко-красной шляпе.

— Кто?.. Я?

Женщина расхохоталась. Ее звонкий заливчатый смех разрядил атмосферу.

— Нет, мисс Гримстоун, или как ее там! Ни слова из себя не выдавила с тех пор, как села в карету в Марлборо. И когда я — совершенно по-дружески — спросила, не встречались ли мы раньше, она так презрительно меня отшила… Жалкое ископаемое!

— Ну, может быть, у нее есть причины для такого поведения. Она нездорова. — Сара вдруг нахмурилась. — И я не думаю, что она так стара, как кажется.

— Ну уж точно старше вас или меня. Между прочим, меня зовут де Вайн. Доротея де Вайн.

Сара, улыбаясь, подошла к женщине.

— Миссис Серафина Армстронг.

— Это ваше настоящее имя? Сара опешила.

— Ч-что? Конечно, настоящее! Почему вы спрашиваете?

Молодая женщина подхватила Сару под руку и втащила в свою спальню.

— Вообще-то меня зовут не де Вайн, — призналась она заговорщическим шепотом. — Это псевдоним. Мое настоящее имя — Дотти Хог.

— О, вы актриса? Как интересно!

— Не так интересно, как многие думают. — Дотти печально вздохнула. — В данный момент я без работы — попробовала устроиться в Лондоне, но ничего не вышло, так что возвращаюсь в Бристоль. Там живет моя старая мамочка, и я поживу у нее, пока не устроюсь.

— Как я вам завидую! Вы наверняка знакомы с интересными людьми! — воскликнула Сара, принимая приглашение присесть рядом с Дотти на кровать.

— Разные встречаются, это уж точно! Как этот сброд из почтовой кареты. Мистер Стаббл — хороший человек. Приветливый, дружелюбный, не то, что старуха Гримлок или тот отвратительный клерк.

— Я с ним еще незнакома.

— Не много потеряли, миссис Армитейдж. Какой шум он поднял прошлой ночью! Молодой джентльмен не так плох. Хотя подмигивал мне, но я к этому привыкла. Только я не клюю на первое же приглашение. — Дотти продолжала болтать, хотя не все, что она говорила, Сара понимала. Однако одна из фраз совершенно ее озадачила: — А вот капитан — точно красавчик. Господи! Держу пари, он может отлично развлечь девушку. Как и тот джентльмен, ваш друг. Немного суров на вид. Но я люблю таких. Мужчина должен быть мужчиной. Если вы понимаете, о чем я. Я угадала? Он хорош, а?

— Джентльмен? Мой друг? — повторила Сара, удивленная странной речью Дотти. — О, вы, наверное, имеете в виду мистера Равенхерста? Он мне не друг. Он прибыл в гостиницу вчера вечером, и мы лишь вместе ужинали.

Дотти пришла в легкое замешательство.

— Ну, если это так, берегитесь, миссис Армшоу Он вами увлечен. Поверьте, я в этом понимаю! Как он смотрел на вас, когда вы уходили спать прошлой…

— Дотти, вы ошибаетесь! — Сара покраснела и поспешно встала с кровати. — Мистер Равенхерст совершенно мною не интересуется!

— Я уверена, он не хотел вас оскорбить. — Дотти тоже поднялась. — Видно, что вы леди. Только… О, не обращайте внимания! — Она вывалила содержимое саквояжа на кровать и стала рыться в куче вещей. — Вот, не хотите почитать? Один друг подарил мне. Беда в том, что у меня глаза уж не те, что прежде, и я не очень хорошо разбираю слова.

Сара с искренней благодарностью приняла потрепанный томик.

— Благодарю вас. Книга поможет скоротать время.

— И где-то у меня было письмо. — Это замечание Дотти остановило Сару. — Проклятая бумажонка! Куда я ее засунула, черт побери? — Дотти обследовала карманы очень яркого халата. — Я точно знаю, что привезла его с собой. О, ну ладно, если найдется, я была бы вам очень признательна, если бы вы мне его прочитали. Видите ли, у меня глаза болят.

— Конечно, прочитаю. И еще раз спасибо за книгу!

В отсутствие Сары кто-то прибрал ее комнату и разжег огонь. Она уже собиралась придвинуть стул поближе к камину, когда ее внимание привлек гул голосов.

Охваченная любопытством, Сара подошла к окну и увидела, как мистер Равенхерст, капитан Картер и еще двое мужчин, которых она не узнала, энергично расчищают дорожку перед фасадом гостиницы. Время от времени раздавались громкие взрывы хохота — видимо, все четверо от души наслаждались своим времяпрепровождением. Сара смотрела на мужчин, пока ее взгляд не остановился на одной голове с темными, слегка вьющимися волосами.

То грубый, то удивительно предупредительный, мистер Равенхерст, как справедливо заметил его юный сосед, очень непонятная личность. Однако в отличие от Натли, считавшего расчистку снега ниже своего достоинства, мистер Равенхерст, не колеблясь, предложил помощь, и, напомнила себе Сара, искренне поблагодарил простую женщину за хорошую еду.

Она вдруг испытала острое сожаление оттого, что совсем не знала его прежде. И вряд ли теперь, в тесноте переполненной гостиницы, это упущение удастся исправить. Однако надо постараться выкроить несколько минут наедине с ним и признаться, кто она такая на самом деле.


В тот день подобная возможность ей так и не представилась. Мистер Равенхерст не явился в столовую на легкий ленч, и Сара увидела его лишь вечером, когда пришла на ужин.

Почти весь день девушка провела в компании Дотти, которая, ловко уложив собственные белокурые локоны, умудрилась причесать и Сару — модно и к лицу.

Надев свое лучшее жемчужно-серое платье, Сара думала, что выглядит вполне прилично, но лишь до того момента, когда Равенхерст, прервав беседу с капитаном Картером и мистером Стаббзом, подошел к ней со словами:

— О Господи! Опять этот полутраур!

— Вы забыли, сэр, ведь я вдова.

— Ошибаетесь, дитя. Я ничего не забываю. — Он внимательно оглядел ее с головы до ног. — Хотя должен сказать, прическа уже определенно лучше.

Случайно или благодаря стараниям мистера Равенхерста, но за столом они оказались рядом.

Сара еще утром предложила замотанной хозяйке подавать еду постояльцам в общей столовой. А после трапезы все могли бы переместиться в маленькую гостиную, чтобы хозяева спокойно убрали со стола. Ее предложение было принято с благодарностью, и вся компания свободно разместилась за двумя сдвинутыми столами. Не хватало только фермера с женой, видимо ужинавших на кухне, и мисс Гримшоу, оставшейся в своей комнате.

После отличного ужина все перешли в гостиную. Хозяин снабдил постояльцев колодой засаленных карт с загнутыми уголками, и вскоре Сара оказалась вовлеченной в партию виста.

Мистер Равенхерст пригласил ее в партнерши, а мистер Натли объединился с капитаном Картером. Сара и Равенхерст выиграли первый роббер, затем довольно легко — второй, и Сара заслужила сдержанную похвалу от своего партнера, правда, в следующем его замечании прозвучало явное осуждение:

— Однако, миссис Армстронг, подобная ловкость в карточной игре заставляет предположить, что в вашем воспитании — в те годы, когда формируется личность ребенка, — были существенные пробелы.

— Да. Вы даже не представляете, до какой степени я потворствовала своим капризам! Если честно, я стала очень порочной, — беззаботно ответила Сара, чем развеселила капитана и поразила мистера Натли.

— Леди просто шутит, Седрик, — успокоил соседа мистер Равенхерст. — Полагаю, ваша очередь сдавать.

— Я пропущу следующий роббер. — И Натли встал из-за стола, предложив свое место мистеру Стаббзу. — Пожалуй, поищу этого мошенника хозяина. Я бы не отказался от стаканчика пунша.

После довольно долгого отсутствия мистер Натли вернулся с подносом, на котором стояли несколько бокалов и большая чаша. Немного отодвинув несессер Сары, он поставил поднос на маленький столик у окна и начал разливать теплый напиток.

— Кто составит мне компанию?

Отказались только Сара и мистер Равенхерст. Остальные же с удовольствием принялись за пунш, хотя капитан, как заметила Сара, скривился при первом же глотке. Натли заметно оживился, и Сара, предложив ему свое место за карточным столом, присела поговорить с Дотти, а затем удалилась в свою комнату и вскоре уснула.


Проснулась она внезапно. Что это было? Перевернулся стол?.. Или стул? Несколько минут Сара лежала, не смея пошевелиться, и испуганно вглядывалась во мрак, пытаясь уловить хоть какое-то движение. Но все было спокойно: даже тихий гул голосов не доносился из гостиной внизу.

Часы пробили два раза.

Девушка осторожно села в постели; найдя на ощупь трутницу, зажгла свечу, стоявшую на тумбочке, затем еще раз обвела взглядом маленькую спальню и удостоверилась, что в комнате действительно никого нет. Все было так, как и должно было быть, однако она была уверена, что слышала что-то… Но что?

Уже полностью проснувшись, Сара поняла, что сон ушел, и решила закончить письмо, начатое еще утром, но вспомнила, что оставила несессер в гостиной. Поколебавшись не дольше секунды, она отбросила одеяло, накинула на плечи шерстяную шаль и взяла с тумбочки свечу.

Ее босые ноги ступали по коридору совершенно бесшумно, но, когда она спускалась по лестнице, пересохшие доски предательски заскрипели. Вдобавок ко всему она наткнулась на стул, и он загрохотал по деревянному полу. Теперь во всех углах ей стали видеться ожившие тени и дюжины злобных глаз, следящих за каждым ее движением, но она выбранила себя за ребяческие фантазии.

В результате, открыв дверь гостиной и обнаружив стоявшую у открытого окна фигуру, закутанную в темный плащ, девушка отказалась верить собственным глазам. Но когда неожиданный порыв холодного воздуха задул ее свечу, а неясная фигура села на подоконник и, перекинув через него ноги, исчезла в ночи, Сара поняла, что ее воображение вовсе не играет с ней шутки.

Ей стало страшно. А вдруг у злоумышленника есть сообщник, поджидающий ее во мраке, готовый наброситься на нее в любой момент? Сара замерла, боясь пошевелиться, едва осмеливаясь дышать; но единственное, что она слышала, — грохот собственного сердца и торжественное тиканье высоких напольных часов в соседней комнате.

Несколько раз глубоко вздохнув в тщетной попытке успокоить расшалившиеся нервы, Сара осторожно направилась к камину… но чуть не упала, наткнувшись на что-то, лежавшее на полу.

Дрожащими руками девушка ощупала высокую каминную полку и нашла вощеный фитиль. Она понимала, что обязана немедленно разбудить хозяина, но не могла сделать еще хоть один шаг в темноте.

Быстро воткнув фитиль в тлеющие угли, Сара снова зажгла свою свечу и с трудом подавила истерический вопль. Оказалось, что она наткнулась не на ножку лежавшего стула, как думала, а на мужскую ногу — худую, обтянутую модными бледно-желтыми панталонами… И еще до того, как Сара обошла скамью и заставила себя взглянуть в раскрытые бледно-голубые глаза, она знала, что мистер Натли мертв.


Глава четвертая

<p>Глава четвертая</p>

Несколько мгновений Сара просто пыталась удержаться на ногах, затем, не сознавая, что делает, бросилась к лестнице, взбежала на второй этаж и промчалась по коридору к комнате, расположенной напротив ее спальни. Остановившись на секунду только для того, чтобы перевести дух, она поскребла пальцами по двери.

— Мистер Равенхерст?.. Мистер Равенхерст, вы не спите?

Никто не отозвался. Сара подняла руку, чтобы постучать снова, когда отчетливо различила скрип кровати. В следующее мгновение дверь приоткрылась, и в щели появилось грозно нахмуренное лицо.

— В чем дело? Что случилось? Господи! Как же успокоил ее этот резкий голос!

— Мистер Натли, сэр! Он внизу, в гостиной. Он мертв… Я уверена, что он мертв!

Равенхерст помрачнел еще больше.

— Подождите! Я буду готов через минуту.

Дверь закрылась, однако тут же открылась вновь, и мистер Равенхерст, выглядевший намного моложе обычного, вероятно, из-за взлохмаченных волос, вышел в коридор. Только огромным усилием воли Сара подавила желание броситься на его широкую грудь, обтянутую узорчатым парчовым халатом.

— Не трясите подсвечник, дитя! — рыкнул Равенхерст, безуспешно пытаясь зажечь от ее свечи свою.

Только сейчас Сара заметила, что дрожит, почувствовала, что замерзла. Боже! Она стоит перед ним непричесанная, в ночной сорочке, прикрытой лишь шалью! Не говоря ни слова, Равенхерст широким шагом направился к лестничной площадке, и Саре пришлось почти бежать, чтобы не отстать от него.

Она спустилась вниз по лестнице, прошла через общую столовую и остановилась в дверях гостиной, с тревогой глядя, как он опускается на колени у тела мистера Натли.

— Да, он мертв, — подтвердил Равенхерст после краткого осмотра. — Шея сломана. — Он повернул голову, увидел мертвенно-бледное лицо Сары и медленно подошел к ней, заслоняя от ее взгляда тело Натли. — Как это произошло? — спросил он так ласково, что у нее защемило сердце.

— Я… я пришла сюда за своим несессером. Кто-то стоял вон там, у окна. Не успела я опомниться, как он исчез…

— Куда? Через окно?

— Да, и сквозняк задул мою свечу. Именно поэтому я подошла к камину. И тогда… и только тогда я увидела…

Ее голос замер. Маркус подошел к открытому окну, выглянул, затем опустил раму, задернул шторы. Взгляд его упал на Сару.

— Где, черт побери, ваш халат? И вы босая! — упрекнул он.

— Ах, да! — Сара как будто очнулась. — В моем саквояже не было места для халата и тапочек.

И не успела Сара выразить протест, как он подхватил ее на руки.

— Как вы смеете, сэр?! Что вы делаете?

— Несу вас обратно в постель, — проскрежетал он, решительно пересекая столовую и величественно игнорируя поток требований раскрасневшейся от негодования Сары. — Где вы и останетесь, моя девочка! И ради Бога, держите свечу ровнее! Вы зальете меня горячим воском!

Он поднялся с Сарой по лестнице и пронес ее по коридору без малейших усилий, даже не запыхавшись, как будто она весила не больше ребенка, затем аккуратно положил на кровать и на мгновение сжал ее изящную ступню теплыми пальцами. Пульс Сары забился в сумасшедшем ритме.

— Девочка, вы совершенно замерзли! — Он окинул ее далеко не одобрительным взглядом, забрал свечу и зажег другую, стоявшую на умывальнике. — Теперь я ненадолго оставлю вас, но обязательно вернусь. Не тревожьтесь, если услышите беготню.

— Что вы делаете? — воскликнула она, увидев, как он вынимает ключ из двери.

— Я собираюсь запереть вас. Но не бойтесь, дитя! Я про вас не забуду. — Он уже собирался выйти, но обернулся. — Вы случайно не знаете, какую комнату отвели мистеру Стаббзу?

— В дальнем конце коридора. Кажется, за лестницей — первая дверь справа.

Сара услышала скрежет ключа, поворачивающегося в замке, и звук шагов Равенхерста по коридору.

Вскоре дом словно взорвался: захлопали двери, застучали вверх и вниз по лестнице ноги, зашумели голоса. Потом шум переместился в гостиную под ее спальней. Сара не смогла разобрать слов, зато различила голос мистера Равенхерста и улыбнулась, откинувшись на подушки.

Как странно! Его присутствие успокаивало ее. Он так уверен, так надежен! Обнаружив тело бедного мистера Натли, она, не раздумывая, бросилась именно к Равенхерсту!..

Часы пробили три раза, когда она услышала благословенный скрежет ключа в замке и, не поднимаясь с подушек, повернула голову.

— Вы не спите? Прекрасно! — непринужденно, словно ничего не случилось, сказал ее опекун, входя в комнату с чашкой в одной руке и ее несессером — в другой. — Сядьте и выпейте это!

Сара автоматически повиновалась. Взяв у него чашку теплого молока, она сделала большой глоток и скривилась.

— Какая гадость! Что вы туда налили?

— Всего лишь капельку бренди, дорогая. — Он поставил деревянный ящик на пол и присел на край кровати. — Пейте! Это вам поможет. Да не бойтесь! Можно подумать, что я подмешал вам наркотик! — Его улыбка исчезла. — Наркотик… — пробормотал он. — Интересно…

— Что там происходило? — Сара, послушно выпив молоко, снова откинулась на подушку. — Я слышала, как внизу что-то двигали.

— Тело Натли перенесли в один из сараев. Гостиную убрали и тщательно обыскали все нижние помещения и те спальни, куда смогли войти. Мы просто пытались выяснить, как ему удалось пробраться в гостиницу, — объяснил он в ответ на ее немой вопрос. — Хоть мы и не нашли никаких признаков взлома, хозяин признал, что некоторые шпингалеты на окнах ослабли и легко открываются.

— Но если он не взламывал окно, значит, он уже был в гостинице или…

—…или кто-то впустил его! Да, дитя! Это единственно возможные предположения. В обычных обстоятельствах незамедлительно вызвали бы мирового судью. Но ближайший представитель закона живет в трех милях отсюда. День-два даже нечего думать о том, чтобы послать ему сообщение, так что придется вести расследование самим. Этим займется мистер Стаббз.

— Мистер Стаббз?

— Наш друг мистер Стаббз — сыщик из Главного полицейского суда. Он хотел расспросить вас сразу же, но я ему не позволил. Однако если вы не очень устали, может, объясните мне, что случилось? Что именно вы видели?

— Какой-то шум разбудил меня. Сначала я подумала, будто кто-то проник в мою комнату, но потом поняла, что звук раздался из гостиной, снизу. Я услышала, как часы пробили два раза, и зажгла свечу. Я не могла заснуть и решила закончить письмо, которое начала вчера утром, затем вспомнила, что оставила несессер в гостиной, и пошла за ним… Возможно, разыгралось мое воображение, но было что-то вокруг… что-то мрачное. — Она вздрогнула. — Мне казалось, что в темноте кто-то прячется. Поэтому когда я вошла в гостиную и увидела у окна какую-то фигуру, то была абсолютно убеждена, что у меня галлюцинации.

— Окно в тот момент было открыто?

— Да! Сквозняк задул мою свечу!

— Полагаю, наш злоумышленник услышал ваше приближение.

— О, ничего удивительного! Я наткнулась на стул в столовой, и он с грохотом упал. Остальное вы знаете, сэр. Он сбежал через окно. Я снова зажгла свечу и тогда… тогда обнаружила мистера Натли.

— Дитя, вы сказали «он». Вы уверены, что это был мужчина?

— Я так подумала. Он был не так высок, как вы, сэр, скорее как мистер Натли или на дюйм-два выше. Не могу быть уверена, потому что он был в темном плаще с накинутым на голову капюшоном. И я видела сапоги и бриджи… что, конечно, предполагает мужчину… и все же… все же что-то в тот момент показалось мне странным, но, хоть убейте, не пойму, что бы это могло быть!

— Хорошо, дитя, на сегодня достаточно! — Маркус поднялся. — Утром вам придется повторить Стаббзу то, что вы рассказали мне, но не волнуйтесь… я непременно буду присутствовать при вашей беседе, а пока проверю, надежно ли заперто ваше окно. Сейчас постарайтесь заснуть. Я снова запру вас, но не волнуйтесь! Я оставлю свою дверь открытой и услышу, если вы позовете.

Саре и в голову не пришло протестовать. Бренди начинало действовать, и она заснула без труда.


Было уже утро, когда Сара открыла глаза. У ее кровати стояла Дейзи.

— О, мэм, какой ужас! Этот бедный джентльмен! Мы с Роуз узнали обо всем только утром. Ма и па очень расстроены. Никогда здесь не случалось ничего подобного! А каково пришлось вам! Это, наверное, очень страшно — найти труп! Как вы себя чувствуете, миссис Армстронг?

— Отвратительно! — Сара прижала руку к пульсирующему виску. — Мистер Равенхерст налил в мое молоко бренди. И теперь у меня голова раскалывается!

— Не у вас одной, мэм. У всех болит голова, кроме мистера Равенхерста.

Дейзи раздвинула занавески, и Сара сощурилась от яркого света.

— Который час?

— Почти десять, мэм. Мистер Равенхерст не велел будить вас раньше.

Проклятый зазнайка слишком много на себя берет! — возмущенно подумала Сара, садясь в постели, чтобы Дейзи могла поставить поднос ей на колени. Аппетита не было, но она заставила себя съесть булочку с маслом и выпить чашку кофе.


Когда полчаса спустя Сара вошла в общую столовую, за столом сидели только мистер Равенхерст и капитан Картер. При появлении Сары Равенхерст оторвал глаза от газеты и встал.

— Как вы себя чувствуете? — ласково спросил он, внимательно оглядывая ее лицо.

— Если бы не вы, сэр, думаю, что чувствовала бы себя прекрасно, — ответила Сара, усаживаясь за стол. — От бренди, что был в молоке, меня теперь болит голова, — объяснила она, заметив удивленный взгляд капитана.

— Если вас это утешит, — беззаботно откликнулся Маркус, — все сегодня поражены подобным недугом.

— Так мне и сообщили. Но, согласитесь, это — небольшое утешение, — раздраженно заявила Сара.

Равенхерст лишь улыбнулся и снова уткнулся в газету.

Открылась дверь, и из гостиной, прижимая к виску сильно надушенный платочек, выпорхнула Дотти.

— О, миссис Армтейдж! Какой кошмар! — жалобно воскликнула она. — Как будто недостаточно проснуться с самой ужасной головной болью, какую я когда-либо испытывала, так еще допрашивают, как настоящую преступницу. А я считала мистера Стеббза таким милым человеком!

— Он всего лишь исполняет свой долг, — сухо проговорил Маркус.

— Я знаю, мистер Равенлей, но все это меня ужасно расстроило. Пожалуй, я прилягу. — Она призывно взглянула на более снисходительного капитана Картера. — Вы не проводите меня в мою комнату, капитан? У меня ноги подкашиваются.

Бросив насмешливый взгляд на Равенхерста, капитан встал из-за стола.

— С огромным удовольствием, мисс де Вайн.

Сара проводила пару озадаченным взглядом.

— Знаете, сэр, я не думаю, что Дотти — хорошая актриса. Она не может даже запомнить имена. Как же она запоминает роли?

Улыбнувшись, Равенхерст поднялся.

— Думаю, театр не занимает большого места в жизни нашей Доротеи, мое невинное дитя. Ее таланты лежат в… совершенно другой области… А теперь — не будем заставлять мистера Стаббза ждать.

Войдя в гостиную и бросив взгляд на то место на полу, где ночью лежало тело бедного мистера Натли, Сара замерла, но быстро справилась с собой. Сыщик, выглядевший очень компетентным, сидел за столом, на котором лежало несколько листов бумаги с записями. Сара уверенно ответила на все заданные ей вопросы, но не смогла ничего добавить к тому, что уже рассказала накануне мистеру Равенхерсту.

— И больше ничего не пришло вам в голову?

Этот вопрос задал ее опекун, и Сара посмотрела ему прямо в глаза.

— Я кое о чем подумала, сэр. Почему так много людей страдает от головной боли сегодня утром? Мистер Стаббз, похоже, тоже мучается.

Действительно, сыщик, не сводящий с Сары проницательных глаз, во время всей беседы несколько раз, морщась, потирал лоб. Услышав ее замечание, он перевел взгляд на мистера Равенхерста.

— Думаю, мы можем рассказать ей, сэр, а вы как полагаете?

— В этом нет необходимости, — заявила Сара, не дожидаясь объяснений сыщика. — Мистер Равенхерст и я не пили пунш, но моя голова раскалывается от бренди. Значит, за исключением мистера Равенхерста и меня, все были чем-то одурманены.

— Умная девушка! — Маркус одобрительно улыбнулся. — Мы со Стаббзом пришли к такому же выводу.

— Видите ли, мэм, обычно я сплю очень чутко. Это необходимо в моей профессии. Но прошлой ночью я спал как убитый. Ничего не слышал! Мистеру Равенхерсту понадобилось целых пять минут, чтобы разбудить меня.

— Наркотик не мог быть подмешан в вино, — подумав секунду, сказала Сара, — потому что я выпила бокал за ужином. Значит, он был…

—…в пунше, — закончил за нее Маркус. — Вчера вечером я заметил, что Натли, хоть и налил себе бокал, оставил его на столике нетронутым. Жаль, что хозяйка гостиницы так усердна. Перед тем как уйти спать, она вымыла и чашу, и бокалы, так что мы не можем ничего доказать.

— Понимаю. — Сара снова задумалась. — Минуточку. А как же мисс Гримшоу и мистер Уинтроп? Их не было с нами. Вы успели допросить их?

— Да, мэм. — Мистер Стаббз сверился со своими записями. — Мисс Гримшоу имеет привычку пить на ночь воду с несколькими каплями настойки опия — для лучшего сна, а потому ничего не слышала. А мистер Уинтроп спускался за свечами, поскольку читал весь вечер, и мистер Натли, как раз закончивший приготовление пунша, убедил его выпить стаканчик.

Мистер Уинтроп уверил меня, что обычно не увлекается крепкими напитками, но не прочь иногда выпить стаканчик пунша. Что же касается остальных… — сыщик снова заглянул в свои записи, — никто ничего не слышал, пока не был разбужен мной и мистером Равенхерстом. Правда, грум мистера Равенхерста заявил, что Натли пытался убедить его и хозяйского сына тоже попробовать пунш, но они оба отказались. Сара снова нахмурилась.

— Но зачем мистер Натли пытался опоить всех? Если только, конечно, он не договорился о встрече с тем мужчиной в плаще и не хотел избавиться от возможных свидетелей.

— Не исключено, — согласился Маркус. — Или, наоборот, его тревожила наша таинственная личность в плаще. Мы можем лишь гадать, была его смерть случайной или нет.

Невольно вздрогнув, Сара поднялась.

— Если у вас больше нет вопросов, мистер Стаббз, я, пожалуй, вернусь в свою комнату. — И она закрыла за собой дверь, оставив мужчин наедине.


Час спустя добровольное заключение в четырех стенах так надоело Саре, что она решила прогуляться. Снегопад прекратился, ярко светило солнце. Накидывая пальто на плечи, она зацепила лежавшую на тумбочке книжку Дотти, и та упала на пол. Наклонившись за томиком, Сара заметила рядом с ним сложенную бумажку, подняла ее и прочитала несколько строк, написанных округлым, почти детским почерком:


«Дотти, я рада, что ты разделалась с жалким негодяем. Он на это напрашивался. Надеюсь, у тебя все будет хорошо. Элиза».


Наверное, именно это письмо искала Дотти накануне! Вероятно, она засунула его в книжку для сохранности, а потом забыла, куда положила, решила Сара и взяла письмо с собой.

Тихонько постучав в плотно закрытую дверь комнаты Дотти и не дождавшись ответа, Сара застыла в нерешительности. До нее ясно доносились тихие стоны и скрип пружин кровати.

Может быть, Дотти плохо себя чувствует? Сара тихонько нажала на ручку, приоткрыв дверь лишь настолько, чтобы просунуть голову, и немедленно покраснела до корней волос оттого, что предстало ее взгляду.

Не дожидаясь, пока Дотти или капитан Картер обнаружат ее присутствие, Сара тихонько закрыла дверь, сунула под нее злосчастное письмо и бросилась прочь по коридору, но через секунду на верхней площадке лестницы налетела на что-то монументальное и неподвижное. Сильные пальцы обхватили ее предплечья, карие смеющиеся глаза встретили ее ошеломленный взгляд.

— Можно подумать, что сам дьявол гонится за вами! Спокойно, дитя! — Тут Маркус заметил яркий румянец на ее щеках и судорожное дыхание. Улыбка сошла с его лица. — Что случилось? Что расстроило вас?

— О, ничего! Совсем ничего, — выдавила Сара не очень убедительно. — Я просто хотела подышать свежим воздухом.

Высвободившись из его нежной, но крепкой хватки, она стремглав бросилась вниз по лестнице. Холодный воздух слегка остудил ее горящие щеки. Солнце светило ярко, вселяя надежды на оттепель, однако не нашлось смельчаков, отважившихся отправиться в путешествие: нетронутый снег покрывал дорогу пушистым сверкающим ковром.

От неожиданного порыва ледяного северного ветра закачалась на ржавых цепях вывеска гостиницы. Сара подняла голову. По ярко раскрашенной доске усталый старик брел к зданию с уютно светящимися окнами.

— «Приют путешественников», — прочла Сара, криво улыбнувшись. Последняя компания усталых путешественников не нашла желанного отдыха под этой крышей и вряд ли найдет теперь, после трагических событий последней ночи.

— А, так вот вы где!

Сара обернулась. Не обращая внимания на лед под ногами, к ней широким шагом приближался мистер Равенхерст.

— Не думаю, что мы сможем далеко уйти, но позвольте показать вам окрестности нашего временного убежища. — И, не дожидаясь согласия, он потянулся к ее руке.

Когда его длинные красивые пальцы, сильные, нежные, обвили ее кисть, образ другой красивой руки, ласкающей полную белую грудь, вспыхнул перед мысленным взором. Какие чувства вызывает такая ласка? — подумала Сара, когда образ Дотти вдруг сменился другим: она увидела на кровати себя, обнаженную, и длинное мускулистое тело рядом с собой. Странное, незнакомое желание вспыхнуло в ней. Но не видение тренированного тела высокого капитана, прижатого к ее обнаженному телу, вызвало это пугающе сильное чувство, а образ мужчины, идущего сейчас под руку с ней.

Новый порыв ледяного ветра внезапно вернул ее к действительности. Господи, что на нее нашло? Как она могла представить себе такое? Неужели ее влечет к этому мужчине? Ничего подобного! Равенхерст — ее опекун! Он ей вроде… отца.

Закончили они экскурсию у длинного каменного сарая, где содержались лишь три лошади и одна корова, и сели на деревянные табуреты у открытых дверей.

Мистер Равенхерст, любезно беседовавший с ней во время короткой прогулки, теперь замолчал, внимательно рассматривая заднюю стену гостиницы.

— Что вы так тщательно изучаете, сэр?

— Вон ту односкатную крышу.

Сара перевела взгляд со спутника на одноэтажное здание, очевидно пристроенное к основному несколько позже, протянувшееся вдоль всей задней стены гостиницы. Покатая крыша, покрытая черепицей, заканчивалась лишь в футе от окон четырех спален.

— Вы думаете, что злоумышленник мог попасть в гостиницу этим путем?

— Такая возможность существует. Стоит только забраться вон на ту водяную бочку, и вы легко оказываетесь на крыше. Это под силу даже ребенку! Если хотя бы у одного из тех окон ослаб шпингалет, его можно открыть ножом или любым тонким инструментом. Жаль, что нельзя найти следов — все замело.

— Если предположить, что наш злоумышленник действительно вошел в гостиницу через одно из тех окон, то он очень сильно рисковал. В конце концов, он не мог знать, что большинство обитателей тех комнат одурманены.

— Очень верное замечание!

— И если это действительно так, то мотивом должна была быть кража, а не встреча с мистером Натли.

— Весьма правдоподобно!

— Еще более важно: куда он отправился после того, как вылез из окна гостиной? Путешествие практически невозможно, даже верхом. Полтора дня никто не проезжал по дороге. Я знаю, что можно дойти до деревни, Дейзи и Роуз туда ходят каждый день, но… — Сара вздрогнула. — О Боже! Неужели это один из постояльцев гостиницы? — И Сара пристально взглянула на Равенхерста: — Но вы же так не думаете?

— Я не знаю, что и думать, дитя. Но Натли подсыпал наркотик в пунш с какой-то целью. И если бы мы выяснили, почему он это сделал, то получили бы ответы на множество вопросов. — Равенхерст встал и помог Саре подняться. — Пойдемте в дом. Скоро подадут ленч.

Оставив мистера Равенхерста утолять жажду отличным пивом, Сара поднялась наверх и, проходя мимо комнаты Дотти, невольно покраснела.

Не успела она повесить в гардероб пальто, как раздался стук в дверь, и, к ее удивлению, в спальню вошла мисс Гримшоу.

— Миссис Армстронг, я сочла своим долгом проведать вас. Как вы себя чувствуете? Какой кошмар! — Она без приглашения плюхнулась на единственный стул. — Нас всех могли убить прямо в постелях!

— Я прекрасно себя чувствую, мэм, — уверила ее Сара. — Вы очень любезны.

— Мне сказали, вы видели того, кто убил бедного мистера Натли.

— Я, безусловно, видела злоумышленника, но виноват ли он в смерти мистера Натли…

— Да, да! Это мог быть и несчастный случай, но… О Боже! Мои бедные нервы не выдержат новых испытаний. Не могу дождаться, когда покину это злосчастное место!

— Думаю, мы все чувствуем то же самое.

Мисс Гримшоу окинула Сару проницательным взглядом, затем снова уставилась на свои колени.

— Да, да, конечно! Но, вероятно, вы должны остаться, пока не приедет мировой судья или… или еще кто-нибудь. В конце концов, вы единственная из нас, кто видел злоумышленника.

— Я видела лишь какую-то фигуру, но не лицо. Я могу пройти мимо него на улице и не узнать.

— О, понимаю! Ну, в таком случае, вероятно, вам ни к чему оставаться. — Мисс Гримшоу приложила руку к виску. — Хоть я и не знала молодого джентльмена, боюсь, его смерть слишком сильно подействовала на меня. Вы хорошо знали мистера Натли? Или познакомились с ним вчера?

Сара сочла эти вопросы несколько странными, но ответила без колебаний:

— Естественно, мы беседовали. В гостинице почти невозможно избежать общения. Раньше мы никогда не встречались, однако мистер Равенхерст был знаком с ним, ведь он живет недалеко от родителей мистера Натли.

— Ну, не буду вас больше задерживать, миссис Армстронг. Скоро ленч! — И мисс Гримшоу встала.

— А вы не присоединитесь к нам? — спросила Сара. — Это поможет вам отвлечься.

— Вы очень добры, но я неловко себя чувствую в смешанной компании. Думаю, джентльмены находят меня скучной. Нет, лучше я останусь в своей комнате.

Со странной тревогой Сара смотрела вслед уходящей женщине. Зачем она приходила? Что значат все эти вопросы?


Глава пятая

<p>Глава пятая</p>

На следующее утро Сара проснулась уже не от стука кувшина по умывальнику, а от хлопанья дверей и топота ног в коридоре. Вероятно, фермер с женой встали, как и в предыдущие дни, пораньше, чтобы помочь на кухне. Следовательно, до прибытия Дейзи с кувшином оставалось еще довольно много времени, а потому Сара перевернулась на другой бок и снова заснула.

Когда она проснулась во второй раз, яркий солнечный луч уже пробивался сквозь неплотно задернутые занавески. Соскочив с кровати, Сара подошла к окну и чуть не расплакалась от радости.

Ночью ветер переменился с холодного северного на более дружелюбный западный.

Хоть снежный ковер оставался нетронутым, с подоконника весело скатывались капельки воды. Началась оттепель!

Решив не дожидаться Дейзи, Сара умылась остатками вчерашней воды, неприятно холодной, но ей было все равно. Единственное, что имело значение: скоро она сможет покинуть «Приют путешественников», может, не сегодня, но завтра уж точно!.. Конечно, если ветер снова не изменится и, Бог даст, не начнется метель.

Сара решительно не желала поддаваться унынию и, поспешно закончив утренний туалет, спустилась в столовую. Она ожидала найти там остальных путешественников, также воспрянувших духом, но, к ее изумлению, комната оказалась пуста. На столе не было даже столовых приборов.

Как странно! Где же все?

Дверь открылась, и с тяжелым подносом в руках в столовую вошла Дейзи. По ее воспаленным глазам Сара поняла: что-то случилось.

— Дейзи! В чем дело?

— О, мэм! — Бросив поднос на стол, а свое пышное тело — на стул, Дейзи громко засопела. — Это… это наша Роуз. Она… ее… Джо утром нашел ее за курятником. Ее… с ней… ей перерезали горло!

— Когда это произошло? — Сара бросилась к девушке.

— Ночью… Они так думают. Я подслушала, как мистер Стаббз… он сказал, что она мертва уже несколько часов.

— А разве ты и Роуз не ушли вчера в деревню сразу после ужина?

— Да, миссис Армстронг, вы правы. Мы вместе пришли вчера к тете. Я там сплю в комнате Роуз. Мы поужинали и в обычное время легли спать. Только, когда я проснулась утром, ее не было. Мне это показалось странным, но я не очень-то встревожилась. Решила, что Роуз встала пораньше и отправилась сюда одна… Джо нашел ее, когда собирал яйца к завтраку.

— Выходит, ночью Роуз вылезла из кровати, оделась и пришла сюда. Должно быть, она договорилась с кем-то встретиться?

— Да, мэм, так мы все и думаем. Я знаю, нельзя говорить плохо о мертвых, но она была такой ветреной!.. Тут уж ничего не изменишь. Нашему Джо Роуз очень нравилась, только она им не интересовалась. Называла его тугодумом, и все такое!.. Клянусь жизнью, она пришла сюда к какому-то мужчине. Она всегда дразнила деревенских парней, науськивала их друг на друга. Думаю, кому-то из них это, наконец, надоело, и он с ней разделался.

Потянувшись к кофейнику, Сара уже собралась налить себе чашку кофе, когда из-за закрытой двери гостиной послышались истерические рыдания.

— Кто там?

— Мистер Стаббз недавно затащил туда мисс де Вайн, — заговорщически зашептала Дейзи. — На нашей Роуз нашли какое-то письмо. Только понятия не имею, зачем оно ей. Она не могла бы разобрать ни слова! — Жалобные рыдания не прекращались. — Вроде как мисс де Вайн здорово расстроилась, да? Интересно, что они там с ней делают?

— Не знаю, но собираюсь выяснить!

Без малейших колебаний Сара ворвалась в гостиную и обнаружила там не только мистера Стаббза, но и Равенхерста. Бедняжка Дотти рыдала, положив руки на стол и спрятав в них лицо.

— Что здесь творится? — спросила Сара, воинственно сверкая глазами.

— Дитя, вам здесь не место, — раздраженно сказал Маркус, но Сара не отступила.

— У меня столько же прав находиться здесь, сколько у вас, — возразила она и спокойно закрыла дверь.

Дотти вцепилась в руку Сары и заныла, может в первый раз в своей жизни правильно произнеся чье-то имя:

— О, миссис Армстронг! Они говорят, что я это сделала, но это не я! Клянусь, не я!

— Мы не говорили ничего подобного, глупое созданье! — возмутился Маркус. — Мы просто пытаемся выяснить, почему письмо, адресованное вам, было найдено у убитой служанки.

— А я толкую вам, что оно не мое! — Дотти жалобно взглянула на Сару. — Они мне не верят, но я никогда не видела это письмо.

— Вы позволите взглянуть? — Сара повернулась к мистеру Стаббзу.

Сыщик немедленно протянул ей листок. Чернила смазались, но содержание еще можно было прочитать, и Сара без труда узнала письмо, выпавшее из книжки и впоследствии подсунутое ею самой под дверь комнаты Дотти. Поскольку имя Дотти было написано совершенно отчетливо, глупо было отрицать… если только…

Поверх головы Дотти она посмотрела на сердитого мистера Равенхерста и, намеренно перевернув письмо, протянула его плачущей женщине.

— Взгляните еще раз, мисс! Я знаю, что у вас болят глаза, да и чернила растеклись. Но просто для того, чтобы убедиться.

Дотти взяла письмо и, не перевернув, уставилась на него так, словно читала. Судя по лицам обоих мужчин, на них снизошло озарение.

— Нет, я его раньше не видела, — заявила Дотти.

— Она говорит правду. Это письмо видела я, — спокойно сообщила Сара, взяла листок у Дотти и вручила его мистеру Стаббзу, рассматривающему ее с напряженным интересом. — На следующий день после приезда Дотти одолжила мне книгу. Вчера утром я случайно уронила книгу на пол, и из нее выпало это письмо. Я поняла, что оно не мое, только когда прочитала его, и отнесла его Дотти.

— Но вы не отдавали мне письма! — упрямо сказала Дотти.

— Да, я знаю. Вы… э… вы были не одна. Полагаю, капитан Картер находился с вами, так что я просунула письмо под вашу дверь… — Сара почувствовала, что заливается румянцем, и постаралась не смотреть в сторону Равенхерста. — Вы должны знать и еще кое-что, мистер Стаббз… Я узнала из достоверного источника, что Роуз была неграмотна. И самое интересное: я заметила, что письмо намеренно изменили. Оно было подписано какой-то Элизой, а не «Доброжелателем», как сейчас.

— Элиза Купер! — воскликнула Дотти. — Она работала со мной в театре.

— Вы уверены, что ее фамилия Купер? — осторожно уточнила Сара.

— Конечно, уверена! Или, может, Хопер, — подумав, поправилась Дотти. — Во всяком случае, что-то вроде этого.

— А… э… кто тот жалкий негодяй, о котором пишет ваша подруга Элиза?

— А! Директор той развалюхи. Грязный старый козел! Всегда бегал за нами, девушками. Покоя от него не было.

Итак, Дотти вне подозрений. Когда Сара покидала гостиную, мистер Равенхерст все еще хмурился, а Стаббз с явным одобрением кивнул ей.

Поскольку аппетит теперь совсем пропал, Сара прошла в свою комнату за пальто. Когда она вышла из гостиницы, под ее ногами захлюпал быстро тающий снег. На дороге виднелись следы колес. Жизнь возвращалась в свою колею.

— Ой! — вскрикнула она, входя в конюшню. — Я не заметила вас, капитан.

— Простите, мэм. Не хотел пугать вас. Вышел покурить, раз уж никто не собирается нас кормить.

— Завтрак уже готов, — сообщила Сара, усаживаясь на низкий табурет. — Что вы думаете об этом печальном деле, капитан? Должна признаться, меня оно озадачило.

Швырнув окурок на землю, капитан присел рядом с ней на другой табурет.

— Не знаю, мэм. Смерть Натли могла быть несчастным случаем. Может, он неудачно упал, ударился головой о край скамьи и таким образом свернул себе шею. Но девушка?.. — Он покачал головой. — Это было убийство… хладнокровное убийство.

— Но кому понадобилось убивать служанку?

— Может, она узнала что-то о смерти Натли. Когда Стаббз осматривал тело, он нашел в ее руке кусочек пятифунтовой банкноты.

— Шантаж? — Глаза Сары изумленно распахнулись, но, подумав немного, она не нашла ничего удивительного в подобном предположении. — Да! Я бы сказала, что Роуз способна на это. Иначе откуда у нее такие большие деньги? Интересно только — что она обнаружила?.. И еще важнее — о ком? Неужели о ком-то из постояльцев?

— Все указывает на это, миссис Армстронг. Орудие убийства лежало в снегу рядом с телом. Хозяйка узнала в нем один из своих кухонных ножей.

— О Господи! — Сару затошнило от одной только мысли о том, что преступник затаился в гостинице. — Я знаю, что на мертвой девушке нашли письмо Дотти, но… Нет, я не верю, что Дотти могла совершить такое!

— Не верите? А почему бы и нет? Женщины не менее мужчин способны на подлые дела.

— Но, капитан Картер, мне казалось, что Дотти вам нравится!

— Нравится? Не могу сказать ни да, ни нет, мэм, — ответил он с грубой откровенностью. — Я на собственном опыте узнал, что людям вообще нельзя доверять, а уж женщинам — тем более!

Сара различила в его голосе оттенок горечи и еле скрытую боль. Ее раздражение растаяло, и она задумчиво посмотрела на его красивый профиль. Капитан Картер был еще молод: двадцать четыре, от силы двадцать пять лет, однако жизнь успела наложить печать цинизма на его лицо.

— Итак, капитан, когда-то вас разочаровала женщина, и, как я подозреваю, довольно сильно, а потому вы теперь презираете всех представительниц моего пола. В вас вообще много горечи, сэр, и, думаю, не вся она рождена несчастливым опытом в отношениях с женщинами.

— Что вы имеете в виду?

— В самую первую нашу встречу вы ясно дали понять, что враждебно относитесь к привилегированному классу.

— У меня есть на то все основания, мэм. Хотя я сам принадлежу к этому классу. Мой отец был младшим сыном виконта. Но моя мать — Боже, храни ее! — совсем другого происхождения.

— Неужели? Тогда у нас есть кое-что общее, сэр! — воскликнула Сара, совсем забыв о необходимости держать язык за зубами. — Моя мама была дочерью баронета, а папа — капитаном военного флота.

— Скажите, мэм, — в его приятном голосе уже не слышалось горечи, — вы никогда не чувствовали, что не принадлежите ни к тому, ни к другому обществу?

— Если честно, я никогда над этим не задумывалась. Я — это я, сэр, и ничто не может этого изменить. Но я сержусь, когда говорят, что моя мать вступила в неравный брак. Мой отец был отважным человеком, и я не желаю слышать ни слова против него!

— Вы так благородны! И вы ошибаетесь… Я презираю не всех женщин.

— Я не помешал? — В дверном проеме появился мистер Равенхерст. Его лицо было далеко не приветливым. — Картер, вас ищет Стаббз! Хочет задать вам несколько вопросов.

— Боже милостивый! Это заведение похуже испанской инквизиции. Буду счастлив вернуться в Испанию, там гораздо спокойнее. — Капитан неохотно поднялся. — Позволите проводить вас в дом, миссис Армстронг?

— Я вполне способен оказать мэм эту честь! — отрезал Маркус. — Так что позвольте не задерживать вас.

Проводив взглядом удаляющегося капитана, Сара с упреком посмотрела на мрачного Маркуса.

— У вас всегда перед завтраком такое отвратительное настроение?

— Только когда приходится сталкиваться с идиотскими поступками! — возразил он. — О чем вы думаете, оставаясь наедине с этим человеком?

— Позвольте спросить, какое вам до этого дело, сэр?

— Боже, дай мне сил! — проскрежетал Равенхерст сквозь сжатые зубы и, прежде чем Сара успела понять, что он задумал, крепко схватил ее за плечи и сильно встряхнул. — Безмозглое создание! Меньше двенадцати часов назад была убита молодая женщина, возможно кем-то из живущих в этой гостинице, а вы разгуливаете так, словно не случилось ничего плохого!..

— Как вы смеете! — Сара задохнулась от жестокой встряски. — Немедленно уберите от меня ваши руки!

— Вам придется привыкать к этому, моя девочка!

— Теперь вы ведете себя просто нелепо! И так же нелепо предполагать, что капитан Картер — убийца.

— Я не предполагал ничего подобного! — Он отпустил ее и нетерпеливо пригладил свои темные волосы. — Но в отличие от вас я не сужу о людях по первому впечатлению.

— Я тоже. Но в отличие от вас я стараюсь найти в людях лучшее.

— В данных обстоятельствах это просто глупо. Что вы знаете о капитане Картере? Что вам известно о любом из них?

— Не очень много, конечно. Но я знаю, что с капитаном Картером я в такой же безопасности, как… как с вами!

— Неужели? Значит, вы думаете, что со мной вы в безопасности?

И не успела Сара оглянуться, как оказалась в его объятиях, и его губы надежно завладели ее губами.

Только мгновение сопротивлялась она, затем, совершенно неожиданно, ответила на его поцелуй. Ее рот сам собой раскрылся, и его губы стали требовательнее.

Все фантазии предыдущего дня превратились в реальность. Пьянящая страсть возникла где-то в глубине ее существа, и тело словно обрело собственную волю.

Ее груди, прижатые к его широкой груди, затвердели, и Сару охватило неудержимое желание поднять руки, обвить эту мощную шею, погрузить пальцы в темные вьющиеся волосы и не отрываться от удивительно будоражащих губ, но Маркус крепко держал ее в плену своих объятий.

Обретя, наконец, свободу, огромным усилием воли подавив желание, Сара с изумлением уставилась на него.

— Пусть это будет вам уроком, — сказал Равенхерст странным, хриплым голосом, дыша так же судорожно, как и она. — Неразумно оставаться наедине с любым мужчиной. Искушение может заставить даже самого благородного джентльмена поступить не так, как того требуют приличия.

Сара не стала дожидаться дальнейших поучений. Почувствовав, что заливается краской стыда, она поспешила в гостиницу. Лишь добравшись до относительной безопасности собственной комнаты, девушка перевела дух.

Упав на кровать, Сара прижала ладони к горящим щекам. Что он подумал о ней? Она вела себя не лучше обычной гулящей девки! И, однако, даже сейчас странные желания не покидали ее. Неужели любой мужчина может оказать на нее такое разрушительное действие?

Мистер Равенхерст, безусловно, опытный мужчина; он целовал десятки женщин и, несомненно, наслаждался прелестями множества любовниц, с горечью думала Сара, впервые в жизни испытывая муки ревности.

Весь остаток утра она не спускалась вниз и попросила подать еду в свою комнату.

Поскольку Сара не завтракала, то ленч уничтожила полностью, до последнего кусочка. В тот момент, когда она отставила поднос на тумбочку у кровати, раздался стук в дверь, и в комнату вошел не кто иной, как ее мучитель. Он вошел так уверенно, как будто имел на это все права и, что еще хуже, словно на всем белом свете у него не было других забот.

— Все еще дуетесь? — спросил Равенхерст, насмешливо улыбаясь.

— Я не дулась! Когда будете выходить, не забудьте, пожалуйста, закрыть за собой дверь.

— Теперь, моя девочка, вы ведете себя в высшей степени невежливо. Особенно если учесть, что я пришел узнать, не хотите ли вы покинуть «Приют путешественников».

— Покинуть? — Сара моментально забыла весь свой гнев. — Вы хотите сказать, что дороги расчищены?

— Вот именно! Еще утром на дороге был замечен почтовый фургон, и сюда прибыл местный мировой судья. Я все уладил, и мы можем ехать.

— Как чудесно! — Сара вскочила. — Хозяин любезно предлагал отвезти меня обратно…

— Я все знаю, — прервал ее Равенхерст. — И уже сказал ему, что сам отвезу вас. Вы сможете собраться за полчаса? Я буду ждать внизу.

С этими словами он вышел из комнаты. Сара и не собиралась спорить. Какая разница, кто отвезет ее в Калн? Она была так обрадована близким отъездом, что ей и в голову не пришло беспокоиться о подобных мелочах… И почему-то ее даже не удивило, что мировой судья не настоял на встрече с ней.

Не потребовалось много времени, чтобы собрать скудные пожитки. Вернув Дотти книжку и попрощавшись с ней, Сара спустилась в общую столовую, где в полном одиночестве сидел капитан Картер.

— Сэр, похоже, мне разрешили уехать, и мистер Равенхерст любезно предложил проводить меня до Кална. Так что я должна попрощаться с вами.

Капитан поднялся и сжал обеими ладонями ее протянутую руку.

— Счастливого пути, мэм. Пусть остаток вашего путешествия пройдет без приключений.

— Я искренне на это надеюсь! — Сара серьезно взглянула на него. — Но, знаете ли, капитан, я очень хотела бы узнать, чем все закончится.

— Вероятно, никто никогда так ничего и не узнает. Но если правда все-таки раскроется, Равенхерст обещал написать мне. Он знаком с моим командиром, полковником Питбери, так что письмо найдет меня.

— Ну, прощайте, капитан Брин Картер! Берегите себя, обещаете?

— Сделаю все, что в моих силах! — Он улыбнулся. — И давайте лучше скажем — до свидания. Кто знает, милая леди, может, наши дорожки снова пересекутся… Не знаю, как вы, а я искренне надеюсь на это.

Хозяин гостиницы, ожидавший Сару в пивной, сообщил, что ее счет уже оплачен мистером Равенхерстом, а затем самолично отнес ее вещи в двуколку и засунул их под сиденье.

— Разве не чудесно снова отправиться в путь, сэр? — заметила Сара, когда мистер Равенхерст стегнул гнедых. — Но где ваш грум? Вы же не бросили его здесь?

— Саттон доедет в почтовой карете до Чиппенема, затем наймет лошадь. Я отослал его с поручением.

— О, понятно! — Тут Сара вспомнила кое-что еще и открыла ридикюль. — Вы оплатили мой счет, сэр. Сколько я вам должна?

Равенхерст раздраженно взглянул на нее.

— Ничего!

— Но, сэр… я не могу позволить вам…

— Если вы думаете, что я остановлю экипаж ради пары ваших жалких монет, то вы ошибаетесь. Уберите этот чертов кошелек, дитя!

Мистер Равенхерст явно находился в дурном расположении духа. Сара искоса взглянула на него. Может, открыть ему, кто она? Ведь до сих пор благоприятная возможность так и не представилась.

Она все еще размышляла, когда двуколка подкатила к тракту, однако вместо того, чтобы повернуть направо, к Калну, мистер Равенхерст повернул в противоположную сторону.

— Сэр, вы ошиблись дорогой! — воскликнула Сара.

— Нет, не ошибся!

— Но, сэр, Калн в другой стороне! Почему вы повернули сюда?

— Потому что, миссис Серафина Армстронг, урожденная Постлетвейт… иначе мисс Сара Пеннингтон, моя недисциплинированная подопечная, я везу вас туда, где смогу присматривать за вами!


Глава шестая

<p>Глава шестая</p>

Несколько секунд Сара просто таращила глаза на спутника, вопреки всему надеясь, что ослышалась, но его самодовольная улыбка доказывала: со слухом у нее все в порядке. Этот негодяй обманом заманил ее! А она-то хороша! Как доверчивая простушка, сама залезла в его двуколку!

— Как давно вы знаете? — наконец выдавила Сара, пытаясь сохранять спокойствие.

— С первого вечера, — честно ответил ее опекун.

Итак, она оказалась круглой дурой! Почти с самого своего появления в «Приюте» Равенхерст выказывал необыкновенное беспокойство о ее благополучии, а она-то считала это заботой джентльмена о молодой вдове.

Сара слепо уставилась прямо перед собой на дорогу. Но как он узнал? Неужели она чем-то выдала себя? Сара судорожно вспоминала детали их многочисленных бесед, но не сумела вспомнить ничего, что могло бы ее выдать.

— Как вы догадались?

— Подозрения возникли, как только я увидел инициалы на вашем несессере. Ну, и конечно, то отвратительно дерзкое письмо их подтвердило.

— Что? Вы хотите сказать, что прочитали?.. — Сара ясно вспомнила высокопарный, если не сказать — снисходительный, тон своего незаконченного послания и с негодованием и одновременно со стыдом взглянула на Равенхерста. — Да как вы посмели копаться в моих вещах, сэр? Как вы посмели?! Немедленно остановитесь!

— Даже не подумаю, — ответил Равенхерст с возмутительным спокойствием. — И не пытайтесь выпрыгнуть! — Он ловко обогнал громыхающий экипаж. — Если вы и не подвернете лодыжку, уверяю, сидеть не сможете довольно долго. Я уж позабочусь об этом!

— Избить беспомощную женщину! А вам не кажется, что вы слишком поздно взялись играть роль деспотичного опекуна?

— Хотите — верьте, хотите — нет, я воздерживался от вмешательства в ваше воспитание, искренне полагая, что так будет лучше для вас. Однако, похоже, я ошибался. — Он мрачно оглядел ее унылую серую одежду. — Черт побери, девочка! Этот цвет вам не идет! У вас что, совершенно нет вкуса?

— Вкуса?! И вы полагаете, что я могла прилично одеваться на те жалкие гроши, что вы посылали мне?

— Жалкие?.. — Равенхерст направил двуколку к обочине и резко остановил ее, затем повернулся на сиденье и посмотрел Саре прямо в глаза. — Видимо, девушка, пора нам с вами кое в чем разобраться. Почему вам вдруг взбрело в голову сбежать?

— Я не сбежала! — решительно возразила Сара. — Я просто уехала… ну, я уехала потому, что видела мало пользы в том, чтобы оставаться. На тот случай, если вы забыли, сообщаю, что в июне мне исполнится двадцать один год, — довольно едко напомнила она. — Достижение мною совершеннолетия положит конец вашему опекунству, и мне придется самой пробивать себе дорогу в жизни. Я хотела поискать какое-нибудь благородное занятие… компаньонки или гувернантки.

— Гувернантки?! — не скрывая ужаса, повторил Маркус. — Это еще что за глупость?

— Может, вам это и кажется глупым, сэр, — Сара бросила на него сердитый взгляд из-под длинных пушистых ресниц, — но не всех Бог наградил огромным состоянием. А у меня даже и маленьких-то денег нет!

— Кто вам это сказал?!

— Сэр, я вас правильно поняла: у меня есть собственные деньги?

— Конечно, есть, глупая девчонка! Неужели вы забыли ваш дом около Плимута? Между прочим, я сдаю его в аренду от вашего имени. И, кроме того, у вас есть около двадцати пяти тысяч фунтов, а может, даже больше…

— Двадцать пять?.. Почему вы не сказали мне? Ведь я имела право знать свое финансовое положение, сэр!

— Вам лишь стоило спросить.

— Спросить? Но я спрашивала! Я посылала вам письма! Но вы ни разу не потрудились ответить!

Равенхерст промолчал, какое-то странное напряжение появилось в его взгляде, как будто он смотрел сквозь нее и что-то видел. И вдруг она тоже это увидела. Все стало абсолютно ясным: он никогда не получал ее писем, ни одного! Просто потому, что миссис Фэйрчайлд их не отсылала.

В эти секунды до Сары дошло, что ее пособие должно было быть очень щедрым, но большая его часть шла прямо в карман Харриет Фэйрчайлд. Вернее, растрачивалось на главную и пагубную страсть этой женщины — карточную игру.

Так вот почему миссис Фэйрчайлд не допускала свою подопечную до городских балов и частных приемов! Сара могла бы встретить там подходящего молодого человека, положив, таким образом, конец ее безбедному существованию. Пока девушка оставалась в Бате, миссис Фэйрчайлд спокойно предавалась своему пороку за счет богатого кузена.

— Дама, которую я встретил в Аппер-Камден-Плейсе, сказала мне, что многое требует расследования, — грозно заявил Маркус. — Так оно и оказалось!

— Так вы все-таки встретились с миссис Стэнтон! Я так и подумала. Ваша кузина не догадалась бы, куда я направилась.

— Да, я познакомился с матерью вашей подруги. — Равенхерст направил гнедых на дорогу. — И в ближайшем будущем мне придется серьезно поговорить с вами относительно вашего участия в том побеге.

Попробуйте! Только мне все равно, беспечно подумала Сара, а вслух спросила:

— Почему вы вдруг решили посетить Бат? Специально чтобы увидеться со мной?

— Конечно, глупое дитя! Зачем еще мне тащиться в эту чертову глушь?

— Но вы ни разу прежде не потрудились меня навестить. У вас появилась какая-то особая причина?

— Я собирался спросить, как бы вы отнеслись к лондонскому сезону.

— Правда? — воскликнула ошеломленная Сара.

— Да. Но, учитывая ваше недавнее поведение, я не уверен, что это будет разумно.

Несколько блаженных мгновений Сара позволила себе помечтать о головокружительных удовольствиях высшего света, но… лучше не принимать соблазнительное предложение! Она столько лет провела, можно сказать, в заточении, что мысль о новой дуэнье привела ее в ужас. Испробовав за последние дни сладкий вкус свободы, Сара не имела никакого желания отказываться от так недавно обретенной независимости.

Нет, лучше придерживаться первоначального плана и пожить с Алкотами в Хартфордшире. К счастью, ей не придется теперь искать работу! Достигнув же совершеннолетия, можно будет сразу вернуться в свой дом под Плимутом.

— Вы очень добры, сэр, но я не поеду в Лондон.

— П-прошу прощения! — прорычал он, поворачивая двуколку на извилистую сельскую дорогу. — Почему вы решили, что вас будут спрашивать? Если я скажу, что вы едете в Лондон, поедете как миленькая! И нечего больше обсуждать!

— Я уже решила, что буду делать, — возразила Сара. — И почему вы сюда свернули?

— Потому что вы поживете с моей бабушкой, пока я не сделаю более подходящие распоряжения.

— Нет! Я еду в Хартфордшир!

Маркус призвал на помощь все свое самообладание.

— Сара, вы будете делать то, что скажу я.

— Вы так думаете? На вашем месте я бы на это не рассчитывала.

Опекун издал уже знакомое Саре тихое рычание, но ничего не сказал.

В леденящем молчании они продолжали путешествие, но время от времени Маркус подозрительно поглядывал на строптивую спутницу. Она же, сложив руки на коленях, неотрывно смотре, а на дорогу — ну просто невинный ангелочек; только его ей не одурачить!

Он прищурился. Дерзкая девчонка определенно что-то замышляет: наверняка собирается сбежать. Придется следить за ней день и ночь.

Въехав в обширное уилтширское поместье дяди через северные ворота, Маркус свернул на аллею, ведущую к бабушкиному дому, и, как только упряжка остановилась на конном дворе, а пожилой грум придержал лошадей, выпрыгнул из двуколки и, не дав Саре опомниться, обхватил ее за тонкую талию и поставил на землю.

Не обращая внимания на возмущение девушки, он крепко сжал ее запястье и потащил за собой по дорожке. Отпустил он свою пленницу только тогда, когда Клег открыл тяжелую дубовую дверь, и они вошли в холл.

— Полагаю, моя бабушка в своей гостиной, Клег? Отлично, — сказал Маркус, снимая пальто и шляпу и вручая их ошеломленному дворецкому, с любопытством разглядывающему очень хорошенькую и, видимо, очень сердитую девушку. — Это моя подопечная, мисс Сара Пеннингтон. Будь любезен, присмотри за ней, пока я не переговорю с ее светлостью.

И Маркус легко взбежал по лестнице, даже не взглянув на Сару. Он обнаружил бабушку в ее любимом кресле у камина.

— Отлично! Рад, что вы не спите. Вдовствующая графиня вздрогнула.

— Боже милостивый! Неужели обязательно подкрадываться незаметно и пугать людей! — сердито воскликнула она вместо приветствия, но в ее серых глазах засветилась нежность. — Ну, должна ли я поздравить тебя? Вижу ли я перед собой счастливого жениха?

— Что? — Маркус не сразу понял, о чем спрашивает бабушка. — О, нет! Даже не доехал до Бэмфордов. Мотался по стране за своей подопечной. Эта плутовка имела наглость сбежать из Бата! Правда, я поймал ее. Она сейчас здесь. И именно об этом я хочу с вами поговорить.

— И я тоже! — раздался звонкий голос.

Бабушка с внуком обернулись и уставились на Сару: графиня — с интересом, Маркус — с угрюмым неодобрением.

— Мне казалось, что я велел вам ждать внизу!

Игнорируя упрек, Сара повернулась и спокойно прикрыла дверь, затем вошла в комнату. Она уже сняла пальто и шляпку, и проницательный взгляд старой графини, остановившийся на ее простом сером платье, несколько смутил ее.

— Ваш упрямый внук, мэм, привез меня сюда по каким-то своим собственным причинам и, должна добавить, против моей воли. Если я не ошибаюсь, он собирается убедить вас предоставить мне крышу над головой. Уверена, что это устраивает вас так же мало, как и меня.

Графиня стукнула палкой по полу.

— Успокойтесь, мисс! Я сама скажу, что меня устраивает, а что — нет.

Она повернулась к внуку, все еще пристально смотревшему на свою подопечную. В его глазах сквозило раздражение, но было и еще что-то.

— Подойдите, дитя, — обратилась графиня к Саре. — Позвольте взглянуть на вас. — Сара покорно подошла. — Ну, вы очень похожи на вашу мать! Только, пожалуй, еще более хорошенькая. А эти чудесные глаза и темные брови точно не от нее. Какое необычное сочетание!

Сара застенчиво улыбнулась.

— Вы правы, мэм. Это от отца. Вы хорошо знали мою мать?

— Да, дитя. Ваша мать и моя Агнес были очень близкими подругами еще со школьных дней. Ваша мать в юности часто гостила у нас, но я мало видела ее после замужества. — Графиня снова повернулась к внуку: — Маркус, что ты стоишь тут как истукан? Иди и дай нам с Сарой спокойно поговорить. Бренди найдешь в библиотеке.

— Стаканчик бренди сейчас мне точно не помешает! — с чувством ответил он, но, подойдя к дверям, обернулся. — И даже не думайте о побеге, моя девочка! Библиотека внизу, а я оставлю дверь открытой.

— Он меня бесит! — пробормотала Сара, чем немало развеселила графиню.

— Мой противный внук успел вам надоесть? Присядьте, дитя, и расскажите мне все. Что заставило вас сбежать из Бата?

Усаживаясь в кресло напротив старой графини, Сара устремила взор к потолку.

— Как я уже объясняла вашему внуку, хоть он, кажется, и не склонен мне верить, я не сбежала, мэм! Я просто предпочла покинуть Бат.

Откинувшись на спинку кресла, графиня внимательно слушала историю Сары. Ее проницательные серые глаза не отрывались от прелестного выразительного личика.

Она узнала о монотонной жизни Сары в Бате, о прибытии своего внука в «Приют путешественников» и последовавших за этим событиях. Не раз меткие замечания Сары сопровождались довольным смехом графини, а рассказ о вероломстве Маркуса, обманом заманившего девушку в свою двуколку, вызвал почти гомерический хохот.

— Коварный негодник! Неудивительно, что вы так суровы к нему, дорогая! Но, видите ли, он прав, — посерьезнела старая графиня. — Вы не можете странствовать в одиночестве. Вспомните, что уже приключилось с вами!

— Конечно, те трагические смерти меня огорчили, но было так интересно! — честно призналась она. — Ничего подобного со мной прежде не случалось!

— Бедное дитя! Представляю, как безотрадна была ваша жизнь в Бате! Но все это в прошлом. Теперь мы будем смотреть в будущее. Для начала подойдите к тому столику с графинами и налейте мне бокал мадеры. И себе заодно, — добавила она, когда Сара грациозно поднялась с кресла. — Думаю, немного вина вам не повредит. Милое дитя, вы мне уже нравитесь, — заметила она, принимая бокал из рук Сары. — У вас крепкая рука. Вы можете красиво налить вино, что не о каждом скажешь. Теперь мы должны решить, что будет лучше для вас. Я вполне понимаю вашу обиду на моего внука. Как ни печально, но властность — его вторая натура, и вы должны к этому привыкнуть. Не вижу препятствий к тому, чтобы вы пожили у вашей бывшей гувернантки. Вы явно любите друг друга. Я переговорю с Маркусом об этом. Но не может быть и речи о том, что вы поедете в Хартфордшир в одиночестве и в общей почтовой карете! Так что, пока не будут сделаны необходимые приготовления, не хотели бы вы погостить у меня? Сара покраснела.

— Прошу прощения, мэм, за мое слишком грубое поведение, но я боялась, что мистер Равенхерст силой заставит вас приютить меня.

— О, дорогая! Когда вы узнаете меня получше, то поймете: даже мой внук с его диктаторскими замашками неспособен на такой подвиг. Не решайте ничего сейчас, дитя! Подумайте немного. А пока, будьте любезны, подойдите к звонку.

Сара выполнила просьбу графини и несколько раз дернула за шнур. Через пару минут в комнату вошла худая пожилая женщина с пугающе пронзительными, почти черными глазами. Бросив на Сару беглый взгляд, женщина повернулась к хозяйке и довольно неуважительно спросила, чего та от нее хочет.

— Сара, дитя мое, это дерзкое создание — моя личная горничная Баддл, — весело сообщила старая графиня. — Не бойтесь ее. Может, вам так и не кажется, но уверяю вас, она вполне человечна. Баддл со мной столько лет, что и вспоминать не хочется.

Последовало громкое фырканье горничной.

— Баддл, ты приготовила спальню для мисс Пеннингтон?

— Естественно.

— Какую?

— Как вы прекрасно знаете, господин Маркус всегда занимает большую комнату для гостей, — раздраженно ответила Баддл. — Вещи мисс Пеннингтон отнесли в другую гостевую комнату.

Графиня помолчала немного, затем решительно заявила:

— Помести мисс Сару в комнату рядом с моей. Проверь, чтобы она ни в чем не нуждалась. Затем вернись ко мне.

Только на мгновение горничная выдала свое изумление.

— Хорошо, миледи! — Затем она повернулась к Саре: — Если вы пройдете со мной, мисс Пеннингтон, я покажу вам дорогу.

Сара, не вполне уверенная, что хочет идти за неприветливой женщиной, поспешно допила свое вино, поднялась и последовала за Баддл по узкому коридору. Не успела она войти в комнату, где в камине уже был разведен огонь, как почувствовала легкий запах лаванды и роз. Баддл прошла к окну и отдернула шторы. В угасающем свете дня Сара восхищенно обвела взглядом спальню, декорированную в нежно-голубых тонах.

— Здесь красиво, не правда ли, мисс Пеннингтон? — заметила Баддл более сердечным тоном.

— Да, — ответила Сара, погладив бледно-голубой бархат балдахина над кроватью.

— Я схожу за вашими вещами. Может, вам еще что-нибудь нужно?

— Если это не доставит вам особых хлопот, я бы хотела принять ванну. — Сара сконфуженно улыбнулась. — Я не принимала ванну с тех пор, как покинула Сомерсет.

Как только за Баддл закрылась дверь, Сара более тщательно обследовала спальню. Шторы на окнах прекрасно сочетались с пологом кровати, на бледно-голубых обоях тут и там были разбросаны букетики белых и розовых цветов. На кружевной салфетке с фестонами, украшавшей туалетный столик, Сара увидела несколько изысканных флаконов с духами, расческу и щетку для волос с серебряной ручкой.

Без сомнений, это был будуар светской дамы. Сара себя таковой не чувствовала. В таком чудесном окружении она показалась себе еще более невзрачной. Девушка скорчила гримасу своему отражению в зеркале. Как же ей противны эти просто уложенные волосы, это унылое серое платье! Только почему ее стало волновать, как она выглядит? Прежде ее внешность не вызывала у нее чрезмерного беспокойства!

Вернулась Баддл, неся потрепанный саквояж и деревянный несессер. В результате поспешных сборов единственное приличное жемчужно-серое платье ужасно измялось, и Сара разочарованно уставилась на него. Все, ну абсолютно все идет сегодня вкривь и вкось!

— Не забивайте голову глупостями, мисс Пеннингтон! — сказала Баддл, заметив несчастное выражение лица девушки. — Я его выглажу. Ванна скоро будет готова. Позвоните, когда вымоетесь, и я загляну к вам.


Выйдя из пахнущей розами воды, чистая и освеженная, с вымытыми волосами, Сара завернулась в халат, принесенный вместе с полотенцами юной служанкой. Затем она вызвала Баддл и, сев за туалетный столик, принялась изучать свое отражение в зеркале.

Вдовствующая графиня сказала, что у нее необычное сочетание цвета волос и бровей. Сара склонила голову к плечу, обдумывая это замечание, затем провела расческой по длинным волосам. Красивые темные брови и длинные черные ресницы составляли поразительный контраст с волосами, казавшимися скорее золотыми, чем каштановыми, особенно на солнце или при свете свечи.

Баддл вошла в комнату в сопровождении служанки, которая внесла несколько платьев. С восторгом смотрела Сара, как девушка аккуратно раскладывает на кровати принесенные наряды.

— Мисс, ее светлость сказала, что вы можете воспользоваться этими платьями, пока у вас нет более подходящих своих, — сообщила Баддл, поднимая синее бархатное платье и опытным взглядом окидывая тонкую фигурку Сары. — Да, думаю, для сегодняшнего вечера оно прекрасно подойдет. Ее светлость решила ужинать в большой столовой внизу, мисс.

— Но… но чье это все, Баддл? — спросила Сара, пожирая глазами бархатное платье с высоким воротом и длинными узкими рукавами и жалея, что оно — чужое.

— Они принадлежат мисс Каролине, одной из внучек ее светлости. Каждый год она приезжает в гости, а в прошлом году забыла здесь целый сундук со своими вещами. Эта пустышка, скажу я вам, прекрасно разбирается в одном — в нарядах. А теперь, пока Бетси сходит за остальными вещами, я займусь вами.

За последние годы Сара привыкла сама себя обслуживать и сильно смущалась, надевая нижнее белье в присутствии постороннего человека, но Баддл, казалось, даже не обратила на это внимания. Снова усадив Сару за туалетный столик, она принялась сушить ее волосы пушистым полотенцем.

— У вас чудесные волосы, мисс, но их слишком много, и стрижка просто необходима, — заметила горничная со своей обычной прямолинейностью и, не дав Саре возможности что-либо решать, вытащила из кармана белого накрахмаленного фартука ножницы и ловко защелкала ими.

Охваченная дурными предчувствиями, Сара уставилась на быстро растущую кучку длинных вьющихся локонов на полу, чем заслужила строгий выговор — сродни тем, какие получала в детстве от своей гувернантки. Но деваться было уже некуда, а потому она покорно выпрямилась на стуле и даже улыбнулась.

Закончив стричь, Баддл собрала ее волосы высоко на макушке, большую часть скрутила в тугую корону, через которую пропустила оставшиеся, и теперь они падали на одно плечо шелковистым конским хвостом. Горничная укоротила и несколько прядей впереди, оставив небольшие локоны на лбу и висках.

— О, Баддл, вы волшебница! — благоговейно прошептала Сара, разглядывая себя в зеркале. — У меня никогда бы так не получилось!

— Это очень простая прическа, мисс Сара, но эффектная. Сегодня я не смогла бы сделать ничего получше. Теперь давайте наденем платье. Вас уже ждут внизу.

Быстро натянув на Сару бархатное платье, Баддл практически не дала ей поглядеться в большое зеркало, чтобы оценить окончательный результат, и накинула на плечи бело-голубую шелковую шаль, а затем проводила вниз в гостиную, где сидели, беседуя, вдовствующая графиня и ее внук.

Когда открылась дверь, Маркус повернул голову и умолк на полуслове. Потеряв на мгновение контроль над собой, он уставился на свою преобразившуюся подопечную, грациозно вплывшую в комнату.

Сара приблизилась, и Маркус поднялся.

— Откуда это платье?

— Оно принадлежит твоей кузине Каролине, — сказала графиня. — В прошлый визит она забыла у меня один из своих сундуков. Сомневаюсь, что глупышка заметила пропажу. — Графиня улыбнулась Саре: — Дорогая, вы очаровательны! Не стесняйтесь пока пользоваться остальными вещами, но мы безотлагательно купим вам новую одежду. В соседнем городке есть очень приличное заведение, которое стоит посетить.

— Я была бы счастлива, миледи, однако, к сожалению, у меня хватит денег лишь на путешествие до Хартфордшира. — И Сара одарила помрачневшего опекуна улыбкой. — Конечно, если бы я могла воспользоваться частью денег, оставленных мне мамой…

— Не можете! — раздался категоричный ответ. — Вы получите ваше наследство в случае брака или по достижении двадцати пяти лет.

— Но… но это чудовищно! — Сара чуть не завизжала от несправедливости. О чем думала мама? Итак, по условиям завещания она не скоро начнет распоряжаться своими деньгами. Придется всецело зависеть от чужих капризов еще целых четыре года!

— Подобные условия не так уж редки, дитя! — заметила графиня. — Но это не помешает нам одеть вас с ног до головы.

После приятной трапезы все прошли в гостиную. Не теряя времени, графиня вырвала у Сары обещание остаться с ней на некоторое время, а затем стала планировать поездку за покупками, намеченную на следующий день.

— Маркус, — обратилась к внуку старая графиня, — Сара согласилась погостить у меня немного. Но какие у тебя планы насчет ее будущего? Ты действительно собираешься представить ее лондонскому свету?

Маркус повернулся к своей подопечной.

— Сара, вы хотели бы принять участие в лондонском сезоне?

— Как я понимаю, цель сезона — найти мне подходящего мужа, сэр. Если мои усилия увенчаются успехом, означает ли это, что я освобожусь от вашего пагубного влияния?

Раздалось тихое рычание. Впрочем, Сара уже привыкла к такому выражению эмоций со стороны своего опекуна. Она поднялась и невозмутимо присела в реверансе перед графиней.

— Если позволите, мэм, я пойду спать. День был довольно утомительным.

— Сара, постойте! Должен ли я запереть вас в вашей комнате, чтобы предотвратить полночный побег? — остановил ее Маркус.

— Не думаю, что в этом есть необходимость. Пожалуй, я сначала усыплю ваши подозрения и сбегу в тот момент, когда вы меньше всего будете этого ожидать. Так будет гораздо интереснее.

— Дерзкая девчонка! — пробормотал он, когда дверь за Сарой закрылась.

— Знаешь, Маркус, — весело заметила графиня, — эта девочка совсем тебя не боится.

— Конечно! А почему она должна бояться меня, черт побери?

— Видишь ли, ты не отличаешься хорошими манерами.

— Сара — не робкого десятка и не шарахается от пары откровенных слов.

— И слава Богу! — заметила графиня, насмешливо оглядывая внука, но затем посерьезнела. — Маркус, что происходит? Из того, что рассказала Сара, я поняла, что девочка вела в Бате далеко не веселую жизнь. И эта ужасная одежда…

— Хороший вопрос, — мрачно сказал Маркус.


Глава седьмая

<p>Глава седьмая</p>

Итак, что же остается? — размышляла Сара перед сном. Придерживаться первоначального плана и искать место гувернантки? Или подчиниться воле мистера Равенхерста, что означает заключение в еще одном доме с еще одной женщиной, исполняющей роль дуэньи? Единственная альтернатива — брак.

Сара нахмурилась, уставившись на бархатный полог над головой. Странно, конечно, но она никогда не думала о браке. Единственным мужчиной, понравившимся ей, был капитан Брин Картер, и все же ее чувства к нему были… ну, родственными, что ли… словно он был ее братом. Другим мужчиной, с которым она общалась более-менее продолжительное время, был…

Сара нахмурилась. Ни одна женщина в здравом уме не стала бы смотреть на Маркуса Равенхерста как на вероятного мужа! Он, конечно, богат, но все богатство на свете не сможет компенсировать подобную надменность и властность! Это, несомненно, самый грубый мужчина из всех, кого она встречала в своей жизни! И все же…

Ее опекун временами бывает добрым и заботливым. Под его суровой внешностью скрываются великодушие и щедрость, в этом она убедилась. Женщина, которая не испугалась бы его острого языка, наверняка со временем смогла бы смягчить Маркуса, раскрыть его истинную натуру.

Вот, например, ей удалось бы это сделать! Его язвительные замечания никогда не расстраивали ее. Иногда раздражали, это верно, но чаще всего его сарказм лишь развлекал. Да, безусловно, она смогла бы смягчить резкий нрав деспотичного Маркуса Равенхерста и…

С едва заметным вздохом Сара прогнала своенравные мысли. Что могло заставить ее даже задуматься о подобном? Выйти замуж за Маркуса Равенхерста?.. Какая нелепость! Просто смешно! Кроме того, он никогда не женится на девушке, находящейся ниже его на общественной лестнице. Ему подошла бы только дочь герцога или маркиза. И он ей даже не нравится как мужчина! Или нравится?..


Надев голубое платье из плотной хлопчатобумажной ткани с узкой оборкой по высокому вороту и длинными рукавами с манжетами на пуговках, Сара вошла в комнату, где ужинала накануне, и обнаружила там лишь своего опекуна, поглощающего обильный завтрак. Равенхерст приветствовал ее кивком и вежливо осведомился о том, хорошо ли она спала.

Ответив утвердительно, что не совсем соответствовало истине — но не признаваться же, что она не могла заснуть до рассвета, думая о нем! — Сара уселась за стол, положила на свою тарелку несколько тончайших ломтиков ветчины и налила себе кофе. Оторвав взгляд от еды, она обнаружила, что опекун пристально ее разглядывает.

— Что же теперь не устраивает вас, сэр? Я знаю, что по утрам вы обычно пребываете в мрачном настроении, но неужели обязательно таращиться на меня, словно… словно у меня сажа на носу?

— Не сажа, но я вижу на вашем носу несколько прелестных веснушек. Нет, нет! Не кидайтесь на меня, строптивая девчонка! — воскликнул он, поскольку ему показалось, что именно это она собирается сделать. — Лучше скажите, есть ли среди вещей моей кузины амазонка?

— Амазонка?

— Вряд ли вы сможете ездить верхом без амазонки.

— Если уж на то пошло, то я не могу ездить верхом без лошади! И поскольку у меня нет верховой лошади, вопрос об амазонке излишен, не так ли?

Откинувшись на спинку стула, Маркус продолжал разглядывать Сару из-под полуопущенных век.

— Придется время от времени шлепать вас. Видите ли, маленькая колдунья Сара Пеннингтон, вы временами ведете себя очень вызывающе. А теперь не можем ли мы продолжить разговор более серьезно? Вы умеете ездить верхом, дитя? Если нет, не хотите ли, чтобы я научил вас?

— Да, я умею ездить верхом, сэр, но, к сожалению, давно не практиковалась.

— Не страшно, — заметил Маркус, вставая из-за стола. — Погляжу в дядюшкиной конюшне, наверняка там найдется что-нибудь подходящее для дамы. Мы быстренько отполируем ваши навыки. А если не найдете амазонку, наденьте то страшное серое платье. Совсем не жалко, если оно порвется. На самом деле это было бы благодеянием!


Быстро позавтракав, Сара поспешно поднялась на второй этаж и постучала в дверь графини.

Ее светлость еще возлежала в постели в пене белоснежных кружев и прихлебывала из чашки сладкий горячий шоколад.

— Доброе утро, дитя. Надеюсь, вы хорошо спали?

— Да, спасибо, мэм. — Сара остановилась у резной кровати. — Ваш внук любезно пригласил меня на верховую прогулку, но я хотела узнать, не нужно ли что-нибудь сделать до отъезда.

— Дорогая, вы здесь не для того, чтобы обслуживать меня, — ласково, но твердо ответила графиня. — Вы — гостья в моем доме и, следовательно, можете делать все, что пожелаете. Кроме того, — графиня весело взглянула в сторону своей грозной горничной, — Баддл станет ревновать, если ее привилегированные обязанности будут доверены кому-то другому.

— Ха! Тоже мне привилегии! — фыркнула Баддл и взглянула на Сару гораздо дружелюбнее, чем на свою хозяйку. — Вам понадобится амазонка, мисс. Кажется, я видела одну в гардеробе свободной гостевой спальни. Сейчас принесу ее в вашу комнату.

— Да, и постараемся не забыть об этом, когда поедем за покупками, — заметила графиня, как только Баддл вышла. — Закажем амазонку и несколько платьев, но я уверена, что вы предпочтете сшить большую часть новой одежды по последней моде, когда мы приедем в Лондон.

— Мы? — Сара улыбнулась. Графиня явно не теряла времени с прошлого вечера. — Вы собираетесь сопровождать меня во время сезона, мэм?

— Да, дорогая, я бы этого очень хотела! — Она похлопала ладонью по кровати, и Сара присела на краешек. — Я несколько лет не была в Лондоне… С удовольствием встречусь со старыми друзьями. Я подумывала попросить Генриетту сопровождать вас. Все равно она вывозит в этом году Софию, но, пожалуй, вам будет веселее со мной.

Сара слегка нахмурилась.

— Простите, мэм, но я не совсем понимаю. Кто такая Генриетта?

— Графиня Стайн, дорогая, жена моего сына Генри. А София — старшая из их дочерей. Их старший сын Бертрам учится в Оксфорде, нахальный юноша, но достаточно безобидный. И я не стану утомлять вас деталями об остальных четырех детях, которые еще сидят в детской и все одинаково глупы.

— С нетерпением ожидаю встречи с ними, — вежливо, хотя и несколько неуверенно заметила Сара.

— Они вернутся домой в конце недели, так что, не успеем оглянуться, явятся сюда с визитом, — без особого энтузиазма сообщила графиня. — Генриетта — глупышка, но добрая душа. Думаю, она вам понравится… А жить мы будем в городском доме Равенхерста на Беркли-сквер.

Графиня поставила чашку на прикроватный столик и взглянула на часы.

— Вам пора бежать, дорогая! Вы же не хотите заставлять моего внука ждать? И не катайтесь слишком долго! Я хочу отправиться за покупками сразу после ленча.

Баддл уже ждала в спальне, и Сара быстренько переоделась в элегантную золотистую амазонку, а горничная собрала ее волосы сеткой и закрепила на них щегольскую шапочку из бобра, точно под цвет амазонки. Баддл даже раздобыла где-то перчатки и стек, и Сара выбежала из дома, впервые в жизни чувствуя себя модной светской девицей.

Маркусу понадобилось всего несколько минут, чтобы с удовлетворением отметить: его подопечная — очень ловкая наездница. Она сидела в седле изящно и легко держала поводья.

— Жаль, что я не подобрал вам более энергичное животное! — Он бросил хмурый взгляд на апатичную лошадь. — Однако у меня создалось впечатление, будто вы редко выезжаете верхом. А ведь кузина сообщала мне, что верховые прогулки — одно из ваших любимых времяпрепровождений. И я почти год платил за содержание лошади.

— Как только я узнала вас получше, сэр, то поняла, что вы не стали бы экономить на лошади, — ответила она.

— На что же уходили ваши деньги, Сара? На карточную игру?

— Наверное… — Услышав грозное бормотание, она бросилась на защиту миссис Фэйрчайлд: — Вы не должны думать, что со мной плохо обращались, сэр. Ваша кузина всегда была очень добра ко мне.

— Добра! — прорычал он. — Она мне за все ответит! Проматывать ваши деньги на собственные удовольствия! Заставлять вас носить платья, пригодные только для служанок! Неудивительно, что при моем неожиданном появлении чертовка чуть не хлопнулась в обморок. Она поняла, что ее игра проиграна!


Маркус показал Саре обширные владения дяди. В поле зрения появился огромный замок, и она не раз закатывалась от смеха, слушая критические замечания своего опекуна. Величественный дом своих предков Маркус считал нелепым, продуваемым насквозь сараем.

Два новых крыла, построенные в предыдущем столетии, по его глубокому убеждению, разрушили ту архитектурную красоту дома, какой он обладал. Но, словно и этого было недостаточно, его прадед, явно боявшийся пожаров, велел соорудить новую кухню, до которой можно было добраться только по длиннющим коридорам. В результате к тому времени, когда еда прибывала в столовую, она уже успевала изрядно остыть.

Втайне Сара тоже сочла здание непривлекательным, однако земли ей очень понравились. За исключением небольшого участка у восточной границы, пейзаж был прекрасным: холмистые лужайки, журчащие ручьи и прекрасные рощи.

— Сэр, почему эта часть парка находится в таком запустении?

— Пару столетий назад жители деревни обвинили в колдовстве одну женщину и притащили ее сюда. Прежде чем утонуть, она успела проклясть это место. — Маркус поднял взор к небу. — Полнейшая чепуха, конечно! Правда, кое-какие подтверждения этих суеверий налицо. Один мой предок встретил свою смерть именно здесь, а мой дядя в молодости сам тут чуть не утонул. За теми зарослями прячется большое озеро. Если хотите, попытаемся пролезть сквозь кусты, и я вам покажу.

Привязав лошадей к дереву, они пробрались сквозь колючий кустарник, показавшийся Саре более грозным, чем упомянутое проклятье. Когда-то явно идиллический, но теперь пришедший в полное запустение уголок разочаровал ее.

Маркус взял спутницу за руку и повел по заросшей тропинке к краю воды.

— Здесь действительно жутковато. Прислушайтесь к пронзительным стенаниям. Ведьма, полагаю, — заметил Маркус — то ли шутливо, то ли всерьез.

— Это ветер!

— Вы так думаете? Ну, может, вы и правы. Но что вы скажете о призрачных фигурах, поднимающихся из озера?

— Туман. И вы это знаете! И перестаньте пугать меня. Вам это все равно не удастся! И не смейтесь! Лучше скажите, что это за строение там впереди?

— Старый лодочный сарай. Конечно, сейчас им никто не пользуется. После несчастного случая с дядей сюда никто не приходит.

— Ну, кто-то все-таки приходит, — возразила Сара, когда они подошли к каменному сараю. Деревянный помост, пристроенный к одной стене, вел к довольно шаткому на вид причалу. — И я бы сказала, что этот кто-то был здесь совсем недавно, — добавила она, указывая на мокрые следы.

Равенхерст прошел по помосту к дальней стене сарая.

— Ну, ну, дорогая! Мы явно спугнули правонарушителя. Он оставил свой улов.

Сара взглянула на четырех крупных рыбин, лежавших в траве.

— Браконьер?

— Более чем вероятно. Должно быть, услышал наше приближение и сбежал. — Маркус обвел взглядом заросли. — Не сомневаюсь, что сейчас он следит за каждым нашим движением.

— Вы собираетесь сообщить об этом вашему дяде? — осторожно спросила Сара, интуитивно чувствуя, каким будет ответ.

— Конечно же, нет! Озеро кишит рыбой. Графу она ни к чему, и, если какой-то бедняга может обеспечить себя приличной едой, я не стану бросать в него камень! — С озорной улыбкой Маркус взглянул на Сару. — Идемте отсюда, пусть этот парень заберет свой обед.


Их возвращение в дом бабушки совпало с прибытием очень элегантной дорожной кареты. Сара с интересом смотрела, как из кареты выходит худой мужчина лет сорока в строгой черной одежде. Семенящей походкой он приблизился к мистеру Равенхерсту и изящно поклонился.

— А, Квилп! Быстро добрался, и очень вовремя. Две пары моих сапог погибают без твоего ухода.

Поприветствовав таким образом своего камердинера, Маркус поздоровался с конюхом, пригнавшим карету из Сомерсета, затем обратился к старшему груму, который ничем, даже малейшим движением седых кустистых бровей, не выдал того факта, что узнал Сару.

— Надеюсь, доехал без происшествий, Саттон? Эта юная леди, с которой ты никогда раньше не встречался, — моя подопечная, мисс Пеннингтон.

Сара дружелюбно улыбнулась Саттону, спросила его, как он поживает, и отправилась в дом переодеваться.

Когда через полчаса она спустилась вниз, Клег сообщил, что ленч еще не подан, так что Сара прошла в библиотеку и занялась письмом к миссис Стэнтон.

Извинившись за свое участие в организации побега ее дочери, Сара начала описывать то, что приключилось с ней за это время. Прошло всего пять дней, но девушке казалось, что все события произошли вечность назад.

Сара добралась уже до появления мистера Равенхерста в «Приюте путешественников», когда услышала стук по стеклу и, повернув голову, обнаружила за окном главного героя своего рассказа, нетерпеливо машущего ей рукой.

Встав из-за стола, Сара подошла и открыла окно. Равенхерст перенес одну ногу через низкий подоконник и вошел в комнату.

— Почему вы не можете пользоваться дверью, как… — Сара резко осеклась. — Сделайте-ка это еще раз!

— Что сделать?..

— Вылезайте и войдите снова! — скомандовала девушка.

Маркус подозрительно взглянул на нее.

— Неужели вы собираетесь закрыть окно и заставить меня войти через парадную дверь? В таком случае мне придется обходить весь дом!

— Конечно же, нет! Сделайте, как я прошу! Маркус покорно повторил всю процедуру.

— Ну что, теперь довольны?

— Вот оно! — Ее глаза засверкали от возбуждения. — Вот что показалось мне таким странным в ночь смерти мистера Натли!


Глава восьмая

<p>Глава восьмая</p>

Несколько секунд Маркус хмуро разглядывал Сару.

— Что именно показалось вам странным?

— То, как злоумышленник выбрался из окна гостиницы! Мне и тогда его действия показались странными, но я не понимала — почему. А теперь я увидела, как это сделали вы. Вот, смотрите!

Сара села на подоконник и, подобрав юбки, перебросила через него обе ноги.

— Вот как поступил наш злоумышленник! Как женщина!

— Вы хотите сказать, что наш преступник в плаще — женщина? — Маркус помог Саре забраться обратно в комнату и запер окно. — Простите меня, дитя, но мне кажется, что оснований для такого вывода маловато.

— Может быть, — согласилась Сара. — Однако этот человек двигался так, словно он… она привыкла носить юбки! Если память мне не изменяет, окно в гостинице было примерно на такой же высоте, как это. Злоумышленник был в бриджах, так почему он просто не переступил через подоконник, как вы? Потому что вы — мужчина, а в ту ночь в гостиницу проникла женщина!

Маркус подошел к столику с графинами и вопросительно взглянул на Сару. Девушка отрицательно покачала головой, и он, налив один бокал, сделал глоток вина.

— Предположим, что вы правы — хотя я далеко не убежден в этом, — кого же мы ищем? Вашу подружку-актрису, ту старую деву или жену фермера?

— Думаю, мы можем спокойно вычеркнуть из числа подозреваемых жену фермера, — с легкой улыбкой ответила Сара. — Она была, как вы, несомненно, помните, очень полной женщиной. Хоть плащ и скрывал фигуру неизвестного, но не до такой же степени! Насколько я помню, наш преступник был гораздо тоньше и выше.

— Тогда… Доротея?

— Возможно, — сказала Сара, вновь садясь за стол, — хотя интуиция подсказывает мне совсем другое.

— Это была не она?

— Дотти — моего роста, а та женщина была выше меня. И потом — письмо, найденное на теле убитой служанки. Довольно неуклюжая попытка обвинить Дотти в смерти мистера Натли, не так ли?

Залпом допив свой бокал, Маркус подошел и уселся на край письменного стола.

— Учитывая то, что мы уже знаем… да, я с вами согласен! Несомненно, Стаббз не преминет проверить историю Дотти, но я уже не сомневаюсь в ее невиновности. — Маркус помолчал, рассеянно качая ногой. — Как и Дотти, служанка была неграмотной. Даже если предположить, что девушка случайно наткнулась на то письмо, оно ничего бы для нее не значило. Но ведь она наверняка обнаружила что-то о ком-то и не побрезговала шантажом! Кто бы ни убил служанку, письмо было положено уже на труп! В этом я уверен!

— И вы думаете, что злоумышленник и человек, убивший девушку, — одно и то же лицо? И что этот человек был одним из постояльцев гостиницы?

— Да, дитя! — Маркус взглянул в ее встревоженные глаза. — Давайте вспомним все события шаг за шагом. Никто из путешественников не попал в «Приют» намеренно. Учитывая этот факт, маловероятно, что Натли договорился с кем-то там встретиться. Принимая во внимание состояние дорог, наш таинственный человек в плаще не мог далеко уйти.

— Но не забывайте, что до деревни вполне можно было добраться, — напомнила Сара.

— Правильно! И я уверен, слух о том, что гостиница набита застрявшими путниками, очень быстро достиг деревни — можно сказать, легкая добыча для любителей наживы. Хорошо, рассмотрим сначала эту вероятность и предположим, что в гостиницу вломился кто-то из жителей деревни. Его мотивом могла быть только кража, не так ли? — (Сара согласно кивнула.) — Однако ничего не украдено!

— Но ведь появление мистера Натли могло положить конец намерениям преступника?

— Такой вывод напрашивается сам собой. И все же мы не знаем наверняка, была ли смерть Натли несчастным случаем. Но давайте предположим, что это была случайность. Между Натли и грабителем возникла потасовка, Натли поскользнулся, возможно, сшиб стул, который мы нашли перевернутым, ударился головой о скамью и свернул себе шею. Этот шум разбудил вас. Сколько прошло времени с того момента, как вы проснулись, и до того, как вошли в гостиную?

Сара пожала плечами.

— Минут пять, не больше!

— И все же наш крестьянин, решившийся на мелкую кражу, все еще находился там. — Маркус взглянул на Сару с откровенным сомнением. — Кража — это одно, обвинение в убийстве — совсем другое. Я уверен, что если бы наш преступник был всего лишь мелким воришкой, то сбежал бы моментально!

— Но почему же наш злоумышленник остался, сэр?

— Вот именно! Почему, моя милая? У мелкого воришки не было на это никаких причин! В кармане Натли лежал кошелек с несколькими соверенами, на жилете — цепочка с часами, на пальце — золотое кольцо-печатка. Все это можно было быстро схватить и удрать до вашего появления.

— Что же тогда наш злоумышленник делал все это время?

— Вряд ли он пытался оживить мистера Натли. — Маркус вернулся к столику с графинами и снова наполнил свой бокал. — Давайте пока оставим это и перейдем к другому, очень интересному факту — преднамеренному отравлению пунша. Я уверен, что Натли не собирался одурманить всех, иначе он более настойчиво пытался бы уговорить меня и вас попробовать пунш. Но он этого не сделал… Почему?

Сара внимательно посмотрела в темные глаза Маркуса.

— Полагаю, он не хотел возбуждать излишних подозрений.

— Возможно… а может, это не имело большого значения, поскольку намеченная им жертва уже приняла бокал?

— Конечно! Мистер Стаббз!

— Умница! Натли спал в одной комнате с сыщиком и наверняка узнал о профессии Стаббза. Но задайте себе такой вопрос, Сара: почему это известие встревожило его? Почему он хотел, чтобы Стаббз спал мертвым сном?

Сара озадаченно нахмурилась.

— Ну, мы можем быть точно уверены, что он не назначал встречу в гостинице, а потому не собирался избавиться от нежеланного свидетеля. Значит, у него было что-то, что мистер Стаббз не должен был обнаружить!

— Правильно! И именно это привело Натли в гостиную! Очевидно, он пытался что-то спрятать. Однако ни на его теле, ни среди его вещей не было найдено ничего подозрительного. Стаббз и я тщательно обыскали гостиную и не нашли ничего из ряда вон выходящего.

— Итак, вы считаете, что наш преступник забрал то, что пытался спрятать мистер Натли?

— Да, я считаю, что он или она искали именно это, но безуспешно. Вы, дорогая, неумышленно помешали ему. И еще один момент. Кто-то обыскал наши комнаты, мою и Стаббза, вероятно, пока мы были утром в гостиной. Если бы наш друг в плаще нашел то, что спрятал Натли, то ему не пришлось бы продолжать поиски.

— Чем больше я думаю об этом, — произнесла Сара, — тем больше убеждаюсь: тот человек в плаще — один из постояльцев. Должно быть, он — или она — услышал, как мистер Натли ночью вышел из комнаты, и последовал за ним. Не могу представить, кто это, но мне кажется, этот человек знал: мистер Натли собирался что-то спрятать. А если Натли был замешан в чем-то незаконном, не думаете ли вы, что у него имелся сообщник?

Маркус пожал плечами.

— Возможно, но пока мы можем только предполагать это. Во всяком случае, я рад, что мы уехали оттуда. — Маркус отмахнулся от неприятных воспоминаний и посмотрел на письмо Сары. Его брови поползли вверх, когда он увидел имя адресата. — Ха! Как я вижу, заговорила нечистая совесть!

Сара неодобрительно взглянула на него.

— У вас просто пристрастие к чтению чужих писем!

— В основном тех, что предназначены мне самому! — возразил Маркус. — И сколько вы собирались держать меня в неведении относительно вашей истинной личности?

— Я честно хотела признаться вам на следующий же день после нашего знакомства. Но за завтраком вы были в таком отвратительном настроении… а ночью мистер Натли… О, я не знаю! Просто благоприятный момент все не представлялся. Впрочем, с тем же успехом вы и сами могли сказать, что знаете, кто я в действительности, — добавила она в свою защиту.

— Что? И потом среди ночи снова гоняться за вами по всей стране? Ну уж нет!


Вдовствующая графиня еле дождалась конца ленча, так ей не терпелось отправиться в путь. Мистер Равенхерст сначала собирался сопровождать дам за покупками, но Сара, успевшая узнать его характер, не удивилась, когда Маркус вдруг заявил, что ему надо срочно написать пару писем.

В маленьком городке не было таких модных заведений, какими славился Бат, но Сара не осталась разочарованной. Много лет она лишь с восторгом разглядывала очаровательные легкомысленные шляпки и элегантные наряды, выставленные в витринах. Теперь же она могла уверенно войти в любую лавку, выбрать и получить все, что ей понравится, стоит только сказать.

Сара быстро обнаружила, что графиня Стайн хорошо известна в городке. Как только дамы вошли в самую модную лавку, хозяйка которой когда-то работала в Лондоне у одной из знаменитейших модисток, для важной клиентки и ее юной протеже тут же были поставлены стулья. Скоро выяснилось, что представление Сары о подходящем гардеробе сильно отличается от взглядов графини.

Пока девушку крутили и вертели во все стороны, бесцеремонно измеряя ее изящную фигурку, принесли рулоны шелка, атласа, муслина и бархата. Договорились, что повседневные платья, дорожные костюмы, накидки и жакеты в срочном порядке будут сшиты и отосланы в Стайн, а несколько отрезов, включая прелестный бирюзовый шелк, который старая графиня сочла идеальным для вечернего платья, были упакованы и отнесены в экипаж.

Но оказалось, что это лишь начало. Не слушая протестов Сары, графиня продолжала безрассудно тратить деньги. Немыслимое количество нижнего белья и ночных сорочек, шляпки, обувь, перчатки и многие «абсолютно необходимые вещи» были выбраны с редким пренебрежением к их стоимости.

Когда дамы вернулись в поместье, Сара, оцепенев от ужаса, смотрела, как слуги мечутся между парадным входом и экипажем, унося в ее комнату бесчисленные покупки.

В тот же вечер, оставшись в своей комнате, она села за маленький столик и принялась изливать свои мысли в письме матери Клариссы.

Слова лились особенно легко, когда она рассказывала о своем опекуне. Какой удивительно сложной личностью он оказался! Он ни капельки не похож на того злобного тирана, образ которого сложился в ее воображении.

И почему только кузина Харриет Фэйрчайлд так боялась его? Маркус оказался очень приятным человеком, временами даже трогательно заботливым. Перо вдруг замерло в ее руке, и Сара слепо уставилась на изящный узор обоев.

Действительно! Почему за годы, проведенные в Бате, она слышала так много плохого о Маркусе Равенхерсте? Правда, иногда он бывал резковат и не терпел дураков, но это не был бесчувственный монстр, каким его представляли Саре.

Правда, его внешность… Робкий человек, взглянув на Маркуса Равенхерста, мог бы удрать в испуге прежде, чем этот грозный мужчина успел бы открыть рот. Конечно, некоторые находили его манеры отталкивающими. Лицо ее опекуна вряд ли можно назвать красивым или добрым, но чудесная улыбка преображала его.

И нельзя отрицать, что у него потрясающая фигура! Широкоплечий, мускулистый, он наверняка привлекал к себе множество женщин. И у него было полно других достоинств. Так почему же он до сих пор не женат?

Сара рассеянно водила пером по подбородку, размышляя над этим удивительным обстоятельством. Конечно, у него нет титула, но он чрезвычайно богат. Неужели он остается холостяком из-за своего богатства? Неужели он боится, что не он сам, а его состояние манит к нему женщин?

Размышляя над всем этим, Сара случайно бросила взгляд на маленькое устройство, открывавшее секретное отделение ее несессера, протянула руку, нажала, но крышка не открылась. Пружина была тугой, она это знала, но казалось, сейчас что-то мешает ей. Сара попробовала снова, но понадобилось еще несколько попыток, чтобы крышка неохотно подалась.

— Что это?..

Очень осторожно Сара вытащила из отделения втиснутый туда предмет и разложила на ладони. Несколько секунд она недоверчиво разглядывала его, затем, накинув пеньюар, бросилась вон из комнаты, чуть не сбив с ног оказавшуюся в коридоре Баддл.

Равенхерст, опершись о груду подушек, лежал в кровати и читал книгу. Услышав нетерпеливый стук, он едва успел оторвать взгляд от страницы, как дверь широко распахнулась и в комнату ворвалась Сара.

— Боже милостивый, дитя! Что случилось?!

— О, сэр! — Задыхаясь больше от волнения, чем от стремительного бега по коридору, Сара плюхнулась на огромную кровать и бросила на одеяло свою невероятную находку. — Только взгляните на это!

Отложив книгу, Маркус посмотрел и тут же вопросительно уставился на Сару.

— Ну и что?

— О, сэр, неужели вы не понимаете? Оно — не мое! — воскликнула девушка. — Я случайно нашла его в секретном отделении моего несессера!

— Что вы говорите! — Разложив колье на одеяле, Равенхерст принялся изучать его более внимательно, а затем прошептал: — Я видел эту вещь раньше. Но где?

Он взглянул на Сару. Девушка поудобнее устраивалась на кровати, и под его заинтересованным взглядом изящные ступни исчезли под длинным пеньюаром. Незастегнутым… Ночная сорочка натянулась на соблазнительных упругих холмиках грудей.

Маркус прокашлялся, сделав мысленную заметку не откладывать надолго поездку в Лондон с обязательным визитом к любовнице, а затем заставил себя сосредоточиться на решении загадки.

— Итак, в вашем несессере есть секретное отделение? Вы, конечно, не знаете, сколько времени эта безделушка находилась там?

— Нет, — призналась Сара. — Видите ли, я никогда им не пользуюсь, так что… Нет, минуточку! На следующее утро после нашего прибытия в гостиницу я показывала его мистеру Натли, и колье там точно не было! — И тут она поняла. — Неужели мистер Натли его здесь спрятал? Он боялся, что у него найдут именно это!

— И я так думаю, — согласился Маркус. — Я вспомнил, где видел его раньше… В последний раз я видел его на шее леди Фелчет! — Он поднес колье поближе к пламени свечи. — Конечно, я не эксперт, но мне кажется… — Он не закончил свою мысль, поскольку заметил, как заворожено Сара уставилась на его обнаженный торс. — Что-то смущает вас, дитя?

— Да, вот это, — Сара довольно бесцеремонно указала на темные волосы, покрывавшие его грудь. — Неужели это проклятье ниспослано на всех мужчин?

— Проклятье?.. Сара, вы невероятно дерзкая девчонка! — воскликнул Маркус и со скромностью смущенной девственницы натянул одеяло повыше.

— Вы никогда не надеваете ночную рубашку, сэр? Ну конечно, полагаю, в этом нет необходимости, — продолжила она, не дав ему возможности ответить. — Со всей этой растительностью на теле вам и так должно быть тепло.

— О Господи! — Маркус хлопнул себя по лбу. — Что же дальше? Что еще придумает эта несносная девчонка? И, пожалуйста, подвиньтесь, вы сидите на моей ноге!

Сара подвинулась и улыбнулась.

— Думаю, нам следует сосредоточиться на этом бриллиантовом колье, — предложила девушка. — Что вы собираетесь с ним делать? Вернете лорду Фелчету?

Маркус почесал затылок и ответил без особого энтузиазма:

— Нет! Думаю, придется съездить в Бристоль и поискать Стаббза. Все равно я собирался в Бат. Ну, так заеду сначала в Бристоль. Я решительно настроен нанести визит своей кузине-мошеннице. Загляну и к миссис Стэнтон — узнаю, нет ли вестей от ваших беглецов.

Личико Сары просветлело.

— О, сэр, пожалуйста, передайте ей мое письмо! Я почти закончила. Сейчас побегу к себе и допишу его.

Не успела Сара свесить ноги с постели, как дверь распахнулась и в комнату вплыла вдовствующая графиня.

— Что это значит?! — возмущенно вопросила она. — Сара, немедленно возвращайтесь в свою комнату!

— Да, идите, дитя, — ласково поторопил Маркус, прежде чем Сара открыла рот, пытаясь объяснить причину своего присутствия в его спальне. — Заканчивайте ваше письмо, а потом пусть кто-нибудь из слуг принесет его мне. Я собираюсь уехать рано утром, так что попрощаюсь с вами сейчас.

Графиня сухо пожелала Саре спокойной ночи и, когда дверь за девушкой закрылась, подошла к развеселившемуся и совершенно не раскаивающемуся внуку.

— Маркус, о чем ты думаешь, позволяя девочке посещать тебя в твоей спальне?! Неужели тебе совершенно безразлична ее репутация?

— О, перестаньте, ради Бога! Что я, по-вашему, собирался сделать, черт побери… изнасиловать девочку?

Губы графини чуть дернулись.

— Нет, конечно. У тебя много недостатков, но соблазнение невинных девиц — это уж слишком даже для тебя. Однако Сара очень хорошенькая девушка, а…

— Да, это я заметил!

—…а ты — мужчина!

— Ну, в этом я просто уверен!

— Маркус! — Графиня стукнула палкой по полу. — Не время для легкомыслия! Кто поверит в ее невинность, если она и дальше будет приходить в твою спальню?

— Да, безусловно, вы правы, — кивнул он. — По возвращении я поговорю с Сарой. А пока, — он посмотрел бабушке прямо в глаза, — не вздумайте ругать ее! Я не хочу, чтобы она стеснялась или боялась меня. А теперь скажите мне, что вы думаете об этом. — И Маркус показал на колье, а потом рассказал бабушке, как оно сюда попало.

— Это колье Фелчетов, — подтвердила графиня. — Оно мне не очень нравится! Оправа слишком громоздкая. Даже безобразная, на мой взгляд! Однако не сомневаюсь, что Фелчеты будут рады получить его назад. Чего нельзя сказать о семействе Натли. Не могу не сочувствовать им. Одно дело — узнать о смерти отпрыска, совсем другое — обнаружить, что он обычный вор.

— Седрик Натли был ничтожеством, мэм, — ответил Маркус. — Я бы очень удивился, если бы узнал, что это именно он задумал и осуществил кражу.

И это больше всего тревожит меня, мысленно добавил Равенхерст.


На следующее утро Маркус пришел к конюшне очень рано, но двуколка, запряженная гнедыми Джеба, уже ждала его, и все было готово к отъезду.

Саттон, бросив недовольный взгляд на сидевшего в двуколке юного грума, который должен был сопровождать хозяина, с надеждой посмотрел на Равенхерста.

— Вы не хотите забрать серых, сэр? Если так, я мог бы поехать с Беном и избавить вас от лишних хлопот.

Забираясь в двуколку и принимая поводья у юного грума, Маркус улыбнулся. Он знал, что Саттон обижен, но на этот раз хотел поручить своему доверенному слуге более серьезное задание.

— У меня дела в Бристоле, Саттон. Затем я заеду в Бат. Не знаю, как долго меня не будет, но мне очень важно, чтобы ты остался здесь. В мое отсутствие не спускай глаз с мисс Сары.

Саттон навострил уши и с некоторой тревогой взглянул на хозяина.

— Боже милостивый! Неужели она опять собирается сбежать, сэр?

Маркус снова улыбнулся, но на этот раз гораздо мягче.

— Нет, Саттон, успокойся! Могу обещать тебе, что она этого не сделает. Но я хочу, чтобы ты сопровождал ее повсюду. Никуда не отпускай ее одну: ни пешком, ни верхом. Мне все равно, под каким предлогом, только не выпускай ее из виду! Береги ее, Саттон, больше своей жизни!.. Ничто не должно случиться с моей Сарой!


Глава девятая

<p>Глава девятая</p>

Весна в тот год наступила удивительно рано. Февраль с его пронизывающими ветрами и метелями канул в прошлое, а март принес ясные дни с почти безоблачными небесами. Повсюду зазеленело, и Сара, любившая прогулки, все чаще покидала дом. Однако парк, окружавший дом графини, вскоре ей наскучил. Сегодня она решила обследовать близлежащую деревню.

Девушка почти достигла главной аллеи, ведущей к родовому дому графа Стайна, когда услышала за спиной чьи-то шаги и, обернувшись, увидела приближающегося Саттона. Шесть дней, как уехал мистер Равенхерст, и все шесть дней этот грум каждое утро выезжал с Сарой на верховые прогулки. Саттон, отлично знавший окрестности, показал девушке аллеи для верховой езды, несколько достопримечательностей. Но почему сегодня, когда она отправилась пешком, он опять рядом?

Сара подозрительно прищурилась.

— Ну, ну, Саттон, — приветствовала она грума. — Какой сюрприз! Полагаю, как и я, вы вдруг решили насладиться чудесной солнечной погодой.

— Да, именно так, мэм! Без хозяина мне особенно нечего делать в конюшне.

— Ну ладно, можете проводить меня в деревню! Хотя не понимаю, почему это ваш хозяин приказал следить за мной… — Она задумчиво взглянула на грума. — Если только мистер Равенхерст подозревает, что я сбегу в его отсутствие!..

— О нет, мисс! Он не думал ни о чем подобном! — поспешно уверил Саттон. — Это я точно знаю. Но он просил меня присмотреть за вами. Это правда.

Все-таки просил? Сара снова прищурилась.

— Саттон, что еще выяснилось о тех прискорбных событиях до того, как вы покинули гостиницу?

— Какую гостиницу, мисс Пеннингтон?

— О, не хитрите! Я не собираюсь потакать капризам вашего хозяина и притворяться.

— Ничего нового, мисс. Правда, я случайно услышал, как та пожилая дама, похожая на учительницу, жаловалась, что в ее вещах копались. Они были в гостиной… она и мировой судья. Я слышал обрывок их разговора, когда проходил мимо двери. Мировой судья распорядился отправить тело мистера Натли в Оксфордшир. А кроме этого, ничего больше не случилось. Нам разрешили уехать вскоре после вашего отъезда.

— И мистер Стаббз продолжил путешествие вместе с остальными пассажирами?

— Да, мисс. Хотя не знаю, доехал ли он до Бристоля. Я сошел в Чиппенеме, чтобы забрать экипаж хозяина и этого нескладного воображал… камердинера мистера Равенхерста, — быстро поправился Саттон.

Сара улыбнулась. Старший грум и камердинер явно недолюбливали друг друга. Упоминая имя грума, Квилп всегда презрительно хмыкал, а Саттон при любом упоминании о камердинере сплевывал на землю.

Гуляя по тихой деревушке, лежавшей недалеко от поместья, Сара размышляла о том, кто же мог быть сообщником мистера Натли, но так и не пришла ни к какому определенному выводу.

Когда она, вернувшись домой, вошла в холл, дворецкий сообщил, что графиня Стайн и ее старшая дочь прибыли с визитом.

Сняв пальто, шляпку и пригладив волосы, Сара отправилась в гостиную, где и обнаружила довольно бесцветную женщину лет сорока пяти и хорошенькую темноволосую девушку с большими карими глазами. Дамы сидели рядышком на диване, а старая графиня, даже не пытавшаяся подавить зевоту, — в своем любимом кресле.

— Ах, Сара, дорогая! Заходите. Позвольте представить вас моим гостьям, — сказала графиня, заметно оживившись.

После церемонии знакомства Сара села в кресло по другую сторону камина и вежливо поблагодарила графиню Стайн за то, что пользовалась ее лошадью.

— Не стоит благодарности, дорогая! Я теперь не часто сажусь на лошадь, так что ей необходимо размяться. Пользуйтесь ею, когда вам вздумается, — вежливо предложила графиня, сопровождая свои слова приветливой улыбкой. — Очень жаль, что София не любит кататься верхом, иначе она с радостью составила бы вам компанию. К несчастью, несколько лет назад дочь неудачно упала и с тех пор отказывается снова сесть в седло.

Вдовствующая графиня неодобрительно фыркнула.

— Вполне понятно, мэм, — откликнулась Сара, улыбаясь бедняжке Софии, которую ухмылка бабушки вогнала в краску. — Было бы жестоко заставлять ее. Со временем она преодолеет свои страхи!

— Дорогая, я слышала, что вы проведете здесь несколько недель, а весной отправитесь в Лондон. Я была бы счастлива, если бы вы согласились провести сезон в нашем городском доме. София составила бы вам компанию.

— Вы очень добры, мэм, — ответила Сара, старательно отводя взгляд от старой графини. — Но мой опекун желает, чтобы мы жили в его доме на Беркли-сквер.

— Как жаль! — сказала графиня Стайн, с тревогой глядя на Сару. — Вряд ли он в таком случае разрешит вам погостить у нас. Я знаю, что ваш опекун очень властная натура.

— Он, несомненно, властный человек, но ко всему можно привыкнуть. Меня это совсем не тревожит, во всяком случае, в обиду я себя не дам, — спокойно ответила девушка.

Глаза старой графини полыхнули веселым огнем, а обе гостьи изумленно вытаращились на Сару, словно она спустилась с другой планеты.

— Генриетта, ваше сочувствие в данном случае неуместно! Я счастлива сообщить, что Сара абсолютно не боится Маркуса. И это очень бодрит! — Вдовствующая графиня одобрительно посмотрела на подопечную внука: — Через неделю семья дает прием в честь дня рождения Софии. Напомните мне переговорить с Баддл, дитя. Я хочу, чтобы ваше новое вечернее платье было готово в срок.


На следующий день Саре пришлось отказаться от послеобеденной прогулки, поскольку Баддл, усердно трудившаяся много часов, принесла платье на первую примерку. Необходимо было кое-что исправить, и горничная опустилась на колени подколоть подол.

Платье из бирюзового шелка было прекрасно, однако Сару смущало глубокое декольте-каре — вырез показался ей неприличным, но она воздержалась от комментариев. Вскоре ей надоело разглядывать склоненную голову Баддл, и она повернулась к окну. Увидев белокурого юношу, усердно сгребающего прошлогодние листья, она прищурилась.

— Баддл, кто это там в саду? Я не вижу ясно лица, но точно могу сказать, что это не Уилкинс.

— Возможно, это тот новый парень, что утром спрашивал о работе? Уилкинсу нужна помощь, ведь моложе он не становится. Этот парень пробудет здесь только несколько недель. Он хочет найти работу в Лондоне на сезон, как мне Клег сказал. Не вертитесь, мисс! Как мне подровнять подол, если вы все время вертитесь?

— Знаете, Баддл, вы изумительная горничная! Делаете прекрасные прически и портниха отличная! Жаль только, что вы такая ведьма… и доносчица!

Баддл подняла голову и виновато взглянула на Сару.

— Мисс Сара, не будете же вы держать зло на старую Баддл! А что же мне было делать? Сами посудите — ведь людям только дай языки почесать. Вам повезло, что это я вас заметила. Если бы кто другой из слуг увидел, как вы проскользнули в комнату господина Маркуса… О, мне просто страшно подумать, какие бы пошли слухи!..

— Я узнала от ее светлости, что вы начинали службу в этой семье с должности няни. Я также узнала, что среди множества детей, доверенных вашим ловким рукам, Маркус был вашим любимчиком. Так чью репутацию вы защищали, Баддл… его или мою? Могу только представить, — продолжала Сара, вдруг чрезвычайно заинтересовавшись ногтями на своей правой руке, — как вы испугались, подумав, что я вошла в ту комнату с намерением скомпрометировать вашего любимого птенчика.

— О, мисс Сара! Как только увидела вас, я поняла, что за этим милым личиком прячется озорная девчонка!

— Баддл, а вы не знаете, что может так задерживать Маркуса? После его отъезда прошла целая неделя!

— Не волнуйтесь, мисс! Может, он не смог найти того сыщика или другие дела его задержали. В любом случае вам не о чем тревожиться. Господин Маркус вполне способен позаботиться о себе.

Сара не столько тревожилась о Маркусе, сколько с нетерпением ждала новостей. А может, все-таки ждала его возвращения?..


Дни шли, а Равенхерст все не давал о себе знать. Когда вторая неделя его отсутствия близилась к концу, Сара смирилась с тем, что на день рождения Софии придется идти без него.

Поскольку Баддл предупредила, что по этому случаю хочет сделать мисс особенно изысканную прическу, Сара поднялась в свою комнату заблаговременно, уселась на стул перед туалетным столиком и стала зачарованно следить за ловкими пальцами горничной. Баддл высоко собрала и закрепила ее волосы, и они заструились на шею золотистым каскадом, затем вплела в шелковистые локоны бирюзовую ленту.

Наконец Саре было позволено подойти к зеркалу и посмотреть на результат. Платье было изумительным, Баддл украсила волан крошечными бутончиками роз из того же бирюзового шелка. На руках Сары красовалась первая в ее жизни пара длинных вечерних перчаток, а вдовствующая графиня заставила ее надеть прелестную нитку жемчуга и старинные жемчужные серьги. Никогда еще девушка не была одета так элегантно.

— В чем дело, мисс? — От проницательных глаз Баддл не ускользнуло несчастное выражение личика Сары. — Вам не нравится?

— О! Все идеально! Платье изумительное! И такая чудесная прическа!

— Ну, полно, мисс! Можете сказать старой Баддл. Отчего вы так несчастны?

— Меня тревожит долгое отсутствие мистера Равенхерста. Я все время думаю, что с ним что-то случилось.

— Мисс, — сказала Баддл, — не забивайте свою хорошенькую головку тревогами о господине Маркусе! Никуда он не денется, явится живым и здоровым. Вот увидите!

В ожидающий у бокового входа элегантный экипаж опекуна Сара садилась уже в более приподнятом настроении, предвкушая прием, посвященный семнадцатилетию Софии, — свой первый выход в свет. Когда они несколько минут спустя подъехали к парадному входу главного дома, перед ним уже вытянулась длинная очередь экипажей.

Ранний мартовский вечер был сухим, на безоблачном небе сияли звезды, но в воздухе пахло морозом. Тем не менее, старая графиня и Сара не страдали от холода; их ноги покоились на горячих кирпичах и были укрыты меховым пледом.

Сара уже не в первый раз посещала родовой дом Стайнов. После возвращения семейства из Кента ее дважды приглашали к обеду. Граф, маленький полный мужчина лет сорока восьми, всегда сердечно принимал ее, и вечера проходили в очень приятной обстановке.

Сара, тепло встреченная хозяевами, сделала комплимент Софии по поводу прелестного платья девушки и в сопровождении старой графини вошла в зал с креслами вдоль стен.

Не успели дамы усесться, как к ним подлетел высокий, довольно красивый юноша в ярком жилете, расшитом алыми маками.

— Бабушка! Как я счастлив видеть вас в полном здравии!

— Чушь! Дерзкий мальчишка! — без особого раздражения ответила старая графиня, и красивые губы юноши дернулись.

— Полно вам, вы совсем так и не думаете! На самом деле вы меня любите, и прекрасно это знаете. Не так, конечно, как кузена Маркуса, но я на втором месте — сразу же за ним.

— Сара, если ты еще не догадалась, этот нахальный юнец — достопочтенный Бертрам Стэплтон, сын графа и его наследник. Бертрам, познакомься с подопечной Равенхерста — мисс Сарой Пеннингтон.

Поклон юноши мог бы послужить образцом изящества.

— Окажите мне честь, мисс Пеннингтон, будьте моей парой в следующей фигуре контрданса.

Сара часто танцевала с Клариссой и хорошо знала замысловатые па большинства контрдансов, а потому не колеблясь приняла приглашение.

— Так, значит, Равенхерст ваш опекун! Что ж, Маркус — отличный парень. Пару раз вытаскивал меня из беды… Простите меня, мисс Пеннингтон, но я только вчера узнал о вашем существовании. Не могу припомнить, чтобы Маркус когда-либо упоминал о том, что у него есть подопечная.

— Полагаю, сэр, это потому, что он сам забыл. — В ее глазах засверкали озорные искры. — Теперь я даже рада, что взяла на себя смелость покинуть Бат и заставила его искать меня по всей стране. Обещаю вам, он больше никогда не забудет о моем существовании!

Графиня с довольной улыбкой наблюдала за грациозными движениями Сары. В течение вечера девушка почти не покидала танцевальный зал и редко возвращалась к старой графине — молодые и не очень молодые кавалеры приглашали ее наперебой.

Примерно в середине празднества, заметив рядом с собой высокую фигуру в черном фраке, вдовствующая графиня прервала разговор с невесткой и повернула голову.

— Итак, ты вернулся? Давно пора!


Глава десятая

<p>Глава десятая</p>

— Сердечность вашего приветствия, мэм, всегда трогает меня до глубины души, — поклонился ее внук.

— Ха! Маркус, когда это нам требовались слова для выражения наших чувств друг к другу? — Ее тон был безразличным, но в глазах, обращенных на высокую фигуру внука, не было и намека на равнодушие. Как всегда, одет он был безупречно и в полном вечернем облачении выглядел потрясающе. — Как давно ты вернулся?

— Успел лишь освежиться, переодеться и сразу направился сюда. — Маркус повернулся к тете, глазевшей на него с привычной смесью восхищения и страха. — Надеюсь, вы простите мое позднее прибытие, мэм, и то, что я взял на себя смелость явиться без приглашения?

— О, конечно! — поспешила уверить его Генриетта Стайн, слегка задыхаясь от смущения. С годами она привыкла к резким манерам Маркуса, часто граничащим с грубостью, но никогда, в самых смелых полетах фантазии, не представляла его способным на подобную любезность. — Мы всегда счастливы видеть вас, Равенхерст!

— Ваше очарование, мэм, может сравниться лишь с вашим вкусом в одежде, — ответил Маркус, и графиня Стайн порозовела от удовольствия. — Как всегда, вы безупречны!

— Ну, ты точно озарил ее день, — заметила вдовствующая графиня, когда ее разрумянившаяся невестка отправилась общаться с другими гостями.

— Я никогда высоко не ценил ум моей тетушки, но, согласитесь, трудно найти женщину с лучшим вкусом. Чужие заслуги необходимо признавать. — Он обвел взглядом салон. — Где моя подопечная?

— В другом конце зала, танцует. Бедное дитя, наверное, совсем измучилось. Почти не присела за весь вечер, что убедительно прошу сделать тебя, Маркус, иначе я сверну себе шею.

Равенхерст повиновался, усевшись в кресло, освобожденное его теткой, но глаза его продолжали обследовать танцоров.

— Это она? — спросил он вдруг, нахмурившись. — Та, в голубоватом платье?

— Конечно, она! — раздраженно ответила графиня. — Ты хочешь сказать, что уже забыл, как выглядит бедная девочка?

— Ничего я не забыл! Но она по-другому причесана. И какого черта вы позволили ей надеть такое неприличное платье?

— Неприличное? — повторила графиня, захваченная врасплох несправедливой критикой. — Ничего подобного! Декольте не больше, чем у остальных девиц. Кроме того, Саре нечего стыдиться. У нее прелестная фигурка. Просто восхитительная!

— Я это вижу! Как, черт побери, и любой другой мужчина в зале!

Вдовствующая графиня, улыбнувшись, посмотрела на танцоров, покидающих танцевальный зал. По искреннему восторгу, вспыхнувшему в аквамариновых глазах Сары, она поняла, что та заметила своего опекуна.

— О, сэр! Как чудесно видеть вас снова! — Сара почти пробежала последние несколько шагов и протянула руки.

Маркус встал и, взяв ее руки в свои, внимательно взглянул на нее. Дожив почти до тридцати двух лет, он, несомненно, встречал много красавиц, но никогда не видел такой прелестной и совершенной фигуры. Его взгляд скользнул по тонкой талии, стройным бедрам, задержался на восхитительной юной груди.

В этот вечер Сара выслушала уже множество комплиментов и постоянно ловила бесчисленные восхищенные взгляды многих джентльменов, но быстрый оценивающий взгляд Равенхерста показался ей самой нежной лаской, от которой разгорелась кожа и разрумянились щеки.

— Ты мог бы пригласить Сару потанцевать, — предложила старая графиня.

— Как вы прекрасно знаете, я не танцую. Оставляю танцы юным бездельникам. Кстати, кто этот франт?

Сара оглянулась. К ним приближался Бертрам.

— Вы прекрасно знаете, кто это! И не смейте грубо с ним разговаривать, сэр! — приказала она почти шепотом. — Он очень высокого мнения о вас и весь вечер был очень добр ко мне.

— Очень рад, Маркус! — Бертрам от всей души хлопнул кузена по спине. — Так ты все-таки успел!

— Как видишь. Но что ты здесь делаешь, черт побери?

— Приехал из университета на день рождения сестры. А ты что подумал?

— Приехал? — подозрительно спросил Маркус. — Или тебя выгнали?

— Полно, кузен! Ты же знаешь, что я больше не ищу неприятностей. Ну, во всяком случае, я больше в этом не признаюсь. — Бертрам заметил, что Маркус мельком взглянул на алые маки, украшавшие его жилет, и гордо раздул грудь. — Что ты об этом думаешь, Маркус? Здорово, правда?

— Поверь, юноша, я с огромным удовольствием сказал бы тебе, что именно об этом думаю, но мне запретили…

— Бертрам, не обращайте внимания! — поспешно вмешалась Сара, не давая молодому человеку возможности напроситься на новую грубость. — Я обещала этот танец вам!

С неприличной поспешностью она утащила Бертрама в центр зала, а вскоре заметила, как ее опекун провожает вдовствующую графиню в салон, отведенный для карточной игры, — убежище пожилых гостей от шумной юности.

Саре не терпелось услышать, что случилось с бриллиантовым колье, но ей удалось поднять эту тему, только когда они сели в экипаж.

— Теперь, сэр, когда мы остались одни, — пылко сказала она, словно не замечая сидящей рядом с ней пожилой дамы, — вы должны рассказать мне, что произошло в Бристоле. Я просто лопаюсь от любопытства!

— «Лопаюсь»?.. Что за выражение! — сердито буркнула графиня. — Если бы подобное слово в вашем возрасте сорвалось с моего языка, меня бы выпороли!

— Это абсолютная неправда, мэм, — в точности спародировала Сара неодобрительный тон графини. — И вы это прекрасно знаете! Никто никогда не посмел бы сделать с вами ничего подобного.

Рассмеявшись, графиня шутливо ударила Сару по руке сложенным веером и повернулась к внуку.

— Видишь, Равенхерст, девчонка неисправима. Ты очень долго отсутствовал.

— Да, очень, очень долго, — согласилась Сара. — Так что же случилось в Бристоле, сэр?

Откинувшись на бархатную спинку сиденья, Маркус снисходительно посмотрел на сгорающую от нетерпения девушку.

— Не очень много, дитя. Несколько дней ушло на то, чтобы найти Стаббза, да и удалось это только потому, что судьба свела меня с вашим другом капитаном Картером.

— О, так он еще в Бристоле, сэр?

— Нет, теперь уже нет. Из-за задержки в дороге он опоздал на свой корабль, однако сейчас уже отплыл. А пока слонялся без дела по городу, он предложил свои услуги сыщику. Стаббза, как я уже рассказывал, послали в Бристоль с единственной целью: следить за определенным домом, владельца которого подозревали в торговле краденым. Будучи человеком добросовестным, Стаббз решил проверить информацию, сообщенную ему нашими товарищами по несчастью. Стаббз ни секунды не подозревал Картера в убийстве Натли или служанки, а потому не колеблясь воспользовался его услугами. Сыщик оставил капитана следить за вышеупомянутым домом, а сам проверил истории остальных пассажиров почтовой кареты.

— И все истории оказались правдивыми! — подсказала Сара, когда Маркус умолк.

— Все, кроме одной! Вы будете счастливы, услышав, что мать Доротеи действительно живет в Бристоле. Дотти поселилась с матерью. Через пару дней после приезда Стаббз проследил за нею от дома до театра, где она, по всей видимости, искала работу. История клерка также оказалась правдивой. Он живет и работает в Бристоле. Но никаких следов мисс Гримшоу! По адресу, где якобы живет ее сестра, казалась церковь. Подумать только!

Сара нахмурилась, ясно вспомнив слова Саттона. Если мисс Гримшоу действительно подозревала, что ее вещи обыскивали, то вряд ли она могла быть таинственной фигурой в плаще. Но почему она намеренно дала мистеру Стаббзу ложную информацию?

— Как странно, — прошептала она.

— Странно, — лаконично согласился Маркус. — Вы, вероятно, поняли, что все это выяснилось до того, как я объявился с бриллиантами Фелчета. Мое появление подтолкнуло развитие событий. Стаббз послал срочную депешу в Лондон и остался дожидаться подкрепления, а я отправился в Бат, оставив… э… бриллианты в его надежных руках.

Маркус, естественно, воздержался от упоминания о том, что недолго оставался в Бате и использовал возможность заскочить в Лондон, чтобы нанести столь необходимый визит своей любовнице. Ночь необузданной страсти утолила его телесные нужды, но не более того. Сердце и разум его витали совершенно в другом месте, и на следующее утро он оставил дом любовницы, чувствуя странную пустоту в душе и не испытывая ни малейшего желания провести еще хоть одну ночь в объятиях опытной куртизанки.

— Вы навестили вашу кузину? Осторожный вопрос Сары вывел Маркуса из задумчивости.

— Конечно, я сказал ей пару слов…

— Да, могу себе представить! — мрачно кивнула Сара.

— А чего вы ждали, моя дорогая? Чтобы Маркус оставил подобную низость безнаказанной? — бросилась графиня на защиту внука. — Эта мошенница обкрадывала Равенхерста долгие годы!

Итак, вдовствующая графиня полностью осведомлена о проделках кузины мистера Равенхерста. Конечно, в данных обстоятельствах действия ее опекуна совершенно оправданны, но…

— Да, вы оба правы, конечно, — наконец согласилась она. — Только…

— Сара, я не выбросил ее на улицу, если это вас волнует! — уверил Маркус. — Но я совершенно ясно объяснил, что если она хочет остаться в доме, то будет полностью платить мне ренту. Если она просрочит платежи, пусть не сомневается: я прослежу, чтобы ее выселили. И, между прочим, не буду испытывать ни малейших угрызений совести! Да не волнуйтесь вы так! — добавил он, криво усмехнувшись. — Покойный муж оставил ей достаточно для безбедной жизни.

— Вы нашли время нанести визит миссис Стэнтон?

— Конечно. И успокойтесь: судьба улыбнулась вашим беглецам и миссис Кларисса Феншоу вернулась в лоно семьи — во всяком случае, на ближайшее время. — Маркус улыбнулся. — Я привез вам письма от Клариссы и ее матери, из которых вы узнаете обо всем, что произошло.

Когда экипаж остановился на конном дворе, Равенхерст, не дожидаясь грума, спрыгнул на землю и уже собрался опустить подножку, как из дома появился пожилой дворецкий с зажженным фонарем.

— О, господин Маркус, сэр! — Клег, явно растерянный, спешил к экипажу. — Слава Богу, вы вернулись! А я как раз собирался послать за вами лакея в большой дом.

— Почему? Что случилось?

— Кто-то вломился в дом, сэр… и напал на бедного мистера Квилпа. Мы положили его на диван в гостиной и послали за доктором.

— Помоги своей хозяйке! — приказал Равенхерст и широким шагом направился к дому.

Подняв повыше фонарь, Клег проводил дам. Они остановились у открытой двери гостиной. Равенхерст и Баддл занимались раненым Квилпом, уже сидящим на диване с повязкой на голове.

Поскольку графиня и Сара явно ничем не могли помочь, скорее даже помешали бы, они сразу же поднялись наверх в гостиную ее светлости, где в камине еще горел огонь. По просьбе графини Сара налила два бокала мадеры, и они уселись в кресла перед камином.

Таинственная цепь событий все тянулась. Теперь не осталось сомнений: это не простая кража. Сколько еще людей пострадает прежде, чем раскроется, наконец, эта тайна?

Сара тяжело вздохнула.

— Мэм, мне кажется, что я, хоть и невольно, навлекла беду на ваш дом. Лучше бы мне здесь не появляться!..

— Чепуха, дитя! — ответила ее светлость. — Кто сказал, что это не какой-нибудь местный негодяй, узнавший о приеме и решивший попытать счастья в окрестных домах? Хотя у меня особенно нечего красть. Драгоценности, конечно, немного серебра. Но и все! Попрошу Клега проверить, что пропало. — Она отхлебнула вина, и на ее губах заиграла довольная улыбка. — Должна сказать, это гораздо лучше шампанского, которым нас сегодня поили. Я вообще никогда не любила шампанское. Оно слабое и безвкусное!

Графиня явно не желала больше обсуждать происшествие, и Сара последовала ее примеру:

— Прием был чудесный, правда, мэм?

— Да, мне понравился. Должна признать, моя невестка — отличная хозяйка. — Старая графиня весело хихикнула. — Равенхерст комплиментами вогнал ее в краску. Вы хорошо влияете на него, дорогая!

Сара не успела спросить, что графиня имела в виду, — дверь открылась, и в комнату вошел сам Равенхерст. Он сообщил дамам, что, по мнению прибывшего врача, Квилп пострадал не очень сильно, затем попросил не беспокоиться из-за стука молотка: он приказал забить разбитое окно в библиотеке досками, пока не вставят новое стекло.

— Спасибо, Маркус. Ты ни о чем не забыл, на тебя всегда можно положиться. — Графиня допила вино и поднялась. — Ну, я устала и пожелаю вам обоим спокойной ночи. Несомненно, утром Клег представит мне список всего, что пропало.

Когда за бабушкой закрылась дверь, Маркус прошел к столику с графинами, налил себе вина и уселся в любимое кресло графини. Сара внимательно следила за ним. Он двигался, как обычно, изящно, но какое-то напряжение чувствовалось сегодня в его жестах.

— Сэр, из дома ничего не исчезло, не так ли?

Маркус посмотрел на нее поверх бокала, залпом выпил его содержимое и ответил:

— Ничего.

— Я так и думала.

— Не спешите с выводами, дитя. Нельзя исключать вероятность того, что кто-то из местных замыслил мелкую кражу. В конце концов, это иногда случается. — Он поставил пустой бокал на столик и посмотрел на Сару в упор. — И не забывайте, что взломщика спугнули всего лишь через пару минут после его незаконного вторжения. Вряд ли у него было время лишить мою бабушку части ее собственности.

— Как же все произошло?

— Все слуги собрались в кухне насладиться поздним ужином, однако дотошный Квилп решил сначала убрать мою спальню. Когда он спускался по лестнице, ему послышался звон разбитого стекла. Квилп заподозрил, что лакей, решивший угоститься хозяйским вином, опрокинул графин, и отправился в библиотеку на расследование. В комнате еще горел огонь в камине, но даже в его свете Квилп никого не увидел. В следующее мгновение его ударили сзади по голове. Кроме стола, опрокинутого при падении самим Квилпом, и разбитого окна, все как будто в порядке.

— Возможно, это и был случайный вор, но лично я так не думаю. — Сара внимательно взглянула на опекуна. — И вы тоже.

Он не попытался отрицать, но его слова удивили ее:

— Мы обсудим этот инцидент и наше мнение о нем завтра утром со Стаббзом.

— Мистер Стаббз? А он уже приехал?

— Да. Он остановился в деревенской гостинице.

— Значит, вы оба были уверены в том, что колье снова попытаются украсть, и вчерашний случай — всего лишь первая попытка.

Маркус помрачнел.

— Один человек уже убит, возможно, двое. И сегодня чуть не случилась третья трагедия… Да, дитя, я действительно думаю, что нас посещал ваш таинственный злоумышленник в плаще. Боюсь, что, кем бы он ни был, на этом он не остановится.

— Но почему, сэр? Почему? Что такого особенного в этом колье, если из-за него кто-то готов совершить убийство?

— Я задавал себе тот же самый вопрос. И, вероятно, у меня на это больше причин, чем у вас, — загадочно произнес он.


Глава одиннадцатая

<p>Глава одиннадцатая</p>

Мистер Равенхерст и Сара, въехавшие в деревню в щегольской двуколке, привлекли к себе мало внимания, разве что беглые взгляды пожилой женщины, трудившейся в своем садике, и нескольких сорванцов, игравших посреди дороги, на минуту задержались на экипаже.

Как и большинство других деревенских домов, гостиница представляла собой глинобитное беленое строение с низкой соломенной крышей. В такое время дня в ее пивной практически не было посетителей. Колеса двуколки прогрохотали по мощеному двору, и из боковой двери выглянул любопытный сын хозяина. Немедленно узнав экипаж внука вдовствующей графини, парнишка подбежал и взял под уздцы лошадей.

Маркус соскочил на землю и протянул руку Саре, совершенно очаровательной в новом наряде: голубом костюме с мантильей, прелестной шляпке на синей шелковой подкладке и с такими же лентами, завязанными под подбородком кокетливым бантом. Сара взяла опекуна под руку, ощутив силу мышц под тканью безукоризненного синего фрака.

Когда они вошли в гостиницу, смешанный запах табака и алкоголя живо напомнил ей о «Приюте путешественников». И здесь, по всей видимости, хозяйка была трудолюбивой: деревянные столы выскоблены, а полы чисто выметены. Как только глаза Сары привыкли к полумраку, она различила за угловым столом единственного посетителя, изучающего «Морнинг пост», мистера Стаббза.

Заказав две кружки пива и бокал вина для Сары, Маркус, не теряя времени, ввел мистера Стаббза в курс событий прошлой ночи. Сыщик слушал внимательно, время от времени поглядывая на девушку, но она не могла понять выражения его проницательных серых глаз.

— Ну, сэр, это случилось раньше, чем мы ожидали, — заметил мистер Стаббз, узнав все. — Негодяйка явно спешит. Было бы ошибкой недооценивать ее.

— Ее? — повторила Сара. — О! Значит, мистер Равенхерст сообщил вам о моих подозрениях?

— Сообщил, мисс Пеннингтон. И, позвольте сказать, это был замечательный образец дедукции! Однако в связи с серией прошлогодних краж я ищу и мужчину и женщину.

— Вы знали, что мистер Натли вор? Вы следили за ним?

— О нет, мисс. Мы оказались пассажирами одной и той же почтовой кареты лишь по случайному стечению обстоятельств. Вы помните то утро, когда мы все, включая и мистера Натли, собрались в гостиной? Мистер Равенхерст ненароком заметил, что за последние месяцы пропало несколько известных ювелирных шедевров. Он еще тогда стал размышлять, не являются ли эти кражи делом одних и тех же рук.

— Да, да, мистер Стаббз! Я помню это совершенно отчетливо.

— Так вот! Он оказался совсем недалеко от истины. В полицейском суде уже подозревали, что в кражах замешаны как минимум двое. В каждом случае в этих домах давались большие приемы. Иногда исчезновение драгоценностей замечали только несколько дней спустя. Но вот что интересно: в каждом из этих домов одна из недавно нанятых служанок бурно возражала против допроса и вскоре возмущенно покидала дом.

Вы, может быть, не знаете, мисс, но во время лондонского сезона во многие большие дома нанимают дополнительную прислугу. Люди так беспечны! Вы не поверите! Часто даже не берут на себя труд проверить представленные им рекомендации.

То же произошло и в случае с Фелчетами. Перед приемом были наняты какие-то местные девушки — во всяком случае, думали, что все они местные. На следующий день после обнаружения пропажи бриллиантов одна из этих женщин оскорбилась во время допроса, встала и ушла.

— Но перед тем, как ей позволили уйти из дома, ее наверняка обыскали?

— Да, мисс. Но семейство уверило нас, что ни на ней, ни среди ее вещей ничего не обнаружили. Каждая кража походила на другую как две капли воды.

— Значит, — рассудила Сара, — если согласиться с тем, что обыск был достаточно тщателен, украденное уже успели кому-то передать!

— Вот именно! — подтвердил Маркус. — Передать, но только не слуге, а тому, кто был вне подозрений… Возможно, одному из гостей?

— И мистер Натли присутствовал на всех тех приемах?

— Да, мисс, — ответил Стаббз. — Правда, на этих вечерах повторялось больше дюжины имен. Мистер Равенхерст, например, был на трех приемах.

Сара с трудом подавила желание съехидничать по поводу этого странного совпадения.

— Но у вас наверняка есть точное описание той служанки!

— В двух случаях у нее были черные волосы, в остальных — белокурые или каштановые. То у нее был лондонский выговор, то северный, то западный. Иногда ее называли красивой, иногда — совсем простенькой. Только две приметы никогда не менялись: она была выше среднего роста и худенькая.

Сара молча обдумывала информацию. Судя по всему, эта женщина ловко меняла свою внешность. Актриса?.. Вполне возможно! Скорее, когда-то она была актрисой, а в последнее время пользовалась своими незаурядными способностями в более прибыльной области.

Дотти Хог? Она, конечно, актриса, но не высокая и не такая уж тоненькая.

Нет, только один человек, застрявший в той гостинице, подходил под это описание. Перед мысленным взором Сары возник образ старой девы Гримшоу. Те седеющие волосы могли быть париком, а темные круги под глазами и землистый цвет лица вполне можно создать и искусственно! И как проворно мисс Гримшоу сбежала по лестнице, словно была гораздо моложе, чем казалась! Да и вела она себя довольно хитро. Умышленно держалась подальше от всех, отсиживалась в своей комнате — может, для того, чтобы не привлекать к себе внимание?

— Думаю, вы сами догадались, мисс, кто был сообщником Натли, — заметил мистер Стаббз, следя за лицом Сары. — Я случайно оказался в той почтовой карете. Видите ли, кое-что из украденных украшений обнаружилось в Бристоле, и меня послали последить за лавкой одного ростовщика. — Стаббз глотнул пива. — Натли сказал мне, что едет на запад навестить тетю, и до самой его смерти и последовавших вслед за этим событий у меня не было причин не верить ему или подозревать его в соучастии в кражах.

— Однако после его смерти вы начали подозревать мисс Гримшоу — или как там ее настоящее имя — в том, что она его сообщница?

— Да, мисс. Подозревать-то подозревал, но не мог же я арестовать Гримшоу только из-за ее высокого роста!

— Сара, нельзя без веских причин арестовывать людей и отправлять их в Главный полицейский суд, — ласково вмешался Маркус, заметив нескрываемое разочарование девушки. — Граждане имеют права. Если бы Стаббз обнаружил у мисс Гримшоу колье, тогда другое дело, но он знал, что обыск ничего не даст. Помните, что я говорил вам? Кто-то обыскивал наши комнаты! Из этого следует, что у мисс Гримшоу не было колье.

— А вы подозревали ее? — Сара напряженно взглянула на опекуна.

— Нет. Ведь наш друг Стаббз помалкивал. Я же с самого начала дал ясно понять, что единственный, о ком я тревожусь, — это вы, Сара. Я не хотел вмешиваться в то, что, в конце концов, совершенно меня не касалось, но ваша находка в корне все изменила. Когда мне наконец удалось найти Стаббза в Бристоле, он сообщил мне все детали. — Маркус помрачнел. — И не стоит обольщаться иллюзиями. Мы все уверены: проклятая женщина вернется за колье. Беда в том, что если я пройду мимо нее, то даже не узнаю. Я видел эту особу один-единственный раз, когда она появилась в гостинице, да и тогда большая часть ее лица была скрыта шляпой.

— А я близко видел ее, во время допроса. Но чертовка так ловко меняет внешность, что я тоже не могу сказать, узнал бы ее или нет.

— Вы, может, и не узнаете, зато узнаю я! — заявила Сара. — Видите ли, я дважды разговаривала с ней. Второй раз — когда она заходила в мою комнату. Мне еще тогда подумалось, что за ее визитом стоит нечто большее, чем простая заботливость. Теперь я понимаю: она приходила с единственной целью — удостовериться, что я не узнала ее ночью! А поскольку я действительно ее не узнала, то не колеблясь высказала это. Если память мне не изменяет, я вообще дала ей понять, что сочла взломщика мужчиной. Стаббз мрачно посмотрел на Сару.

— Именно это и спасло вас, мисс Пеннингтон. Несколько месяцев я свято верил в то, что мы имеем дело с парой безобидных воришек. Один из них действительно был вполне безвреден, но другая… Однажды она уже убила… и, думаю, не колеблясь, сделает это снова!

Стаббз чуть повернул голову и встретился взглядом с парой темных, полных тревоги глаз.

— Сару необходимо удалить в Равенхерст, там безопаснее, — тихо сказал Маркус. — Колье же, естественно, мы вернем его законному владельцу.

— Нет! — воскликнула Сара так пылко, что мужчины вздрогнули. — Я не стану неделями, а возможно, месяцами прятаться, как перепуганный ребенок.

— Сара, вы не понимаете, в какой вы опасности!

— Наоборот, прекрасно понимаю! Естественно, если вас волнует безопасность вашей бабушки, я уеду. Но не просите меня делать это ради меня самой! — Сара снова взглянула на сыщика. — Ведь, вернув колье законному владельцу, мы положим конец этой истории! Кроме того, мы в долгу перед убитой служанкой и даже перед Натли! Ведь только мы сможем узнать эту женщину и отдать в руки правосудия.

— Ну, сэр? — обратился Стаббз к Маркусу. — Что скажете?

Сара ждала, затаив дыхание. Она прекрасно понимала, что, если опекун будет настаивать на ее отъезде в Равенхерст, придется подчиниться, но, к ее облегчению, он сказал:

— Я отвечу так, как, несомненно, сказал бы капитан Брин Картер: мы остаемся и принимаем бой!

— Прекрасно, сэр, — понимающая улыбка чуть коснулась губ Стаббза. — Сначала надо выяснить, не появлялись ли в округе чужаки. Я уже переговорил с хозяином, и он уверил, что за последние три недели никто, кроме меня, в гостинице не останавливался.

Позже я прогуляюсь до кузницы и найму лошадь. Стоит поговорить с кузнецом. Держу пари — он заметит любого чужака, что шатается поблизости.

— А я безотлагательно навещу дядюшку и выясню, не нанимал ли он в последнее время новых слуг.

— Боже милостивый! — воскликнула Сара. — Я совсем забыла. Ваша бабушка наняла помощника Уилкинсу.

— Неужели? Хорошо, сначала я проверю это. — Маркус допил остатки пива и поднялся. — Стаббз, если я узнаю что-то важное, то найду вас сегодня же.


Подъехав к дому бабушки, они расстались, договорившись встретиться через полчаса на конном дворе, чтобы вместе поехать к дяде. Сара поднялась к себе, чтобы переодеться в амазонку. Маркус же отправился на поиски нового бабушкиного служащего.

В саду не было ни души, но, в конце концов, старый садовник нашелся в сарае с рассадой.

— О, мистер Равенхерст, сэр! — Уилкинс широко ухмыльнулся, увидев Маркуса в своих владениях. — Не часто вы гуляете в парке.

Маркус не стал оскорблять чувства старика заявлением, что это самый унылый парк, какой он имел несчастье видеть в своей жизни. Уилкинс преданно работал на семейство всю жизнь и вряд ли был виноват в том, что вдовствующая графиня упрямо отказывается срубить разросшиеся деревья.

Отделавшись ни к чему не обязывающим ответом, Маркус напрямик спросил, где можно найти молодого помощника.

— Сам бы хотел знать, сэр. Еще утром послал парня с ручной тележкой к большому дому собрать мусор и с тех пор не видел его. — Старик снял шапку и почесал лысину. — Э, вы же не думаете, сэр, что это он вломился в дом прошлой ночью, а?

— Это я и пытаюсь выяснить. Уилкинс, что ты знаешь о парне? Откуда он?

— Вроде издалека, сэр. Так он сказал. Пришел неделю назад, спросил, нет ли работы в большом доме. Я ответил, что нет, так как семья в отъезде. Мы поговорили, и он мне показался приличным парнем. Я и сказал, что спрошу у ее светлости, не возьмет ли она его на пару недель. Мне-то помощь нужна! Он вроде на большее и не рассчитывал. Сказал, что хочет поработать в Лондоне лакеем. Думаю, это ему больше подошло бы. — Старик покачал головой. — Никогда не видел, чтобы так быстро натирались мозоли. Только взялся за лопату, и на тебе! Очень мучается бедняга.

Маркус прищурился.

— Так он не привык к тяжелому ручному труду?

— Ха! Вот именно, сэр! Руки нежные, как у женщины.

— И он… Как интересно! — От мрачной улыбки Равенхерста у Уилкинса мурашки пробежали по спине. — А где он спит?

— У меня в коттедже, сэр. Больше негде. Парень хорошо работает, сэр, — добавил Уилкинс в защиту своего помощника.

Но выражение лица Маркуса не изменилось.

— Что ты делал вчера, когда закончил работу?

— Вернулся домой, сэр, поел и пошел в гостиницу.

— Парень был с тобой?

— Да, сэр, только долго не засиживался. Сказал, что неважно себя чувствует. Даже пиво не допил, как я помню.

— Когда ты ушел из гостиницы?

— Часов в девять, около того. Когда вернулся, парень крепко спал. И утром все еще спал — сладко так, как щенок!

Это еще ничего не доказывало. Парень, если он действительно парень, легко мог дождаться, пока Уилкинс заснет, пробраться в дом и вернуться в коттедж без ведома старика.

Маркус вернулся к себе еще более мрачным, но, когда, переодевшись, встретил Сару на конном дворе, опять выглядел довольно спокойным.

Сара также прилагала все усилия, чтобы скрыть тревогу. К тому же ее мучили угрызения совести. Здравый смысл говорил ей, что она не отвечает за чужие поступки, но в то же время девушка прекрасно сознавала, что, останься она в Бате с кузиной своего опекуна, жизнь обитателей этого дома сейчас не подвергалась бы такой опасности!

Войдя на конный двор, Сара на какое-то время забыла о своих гнетущих мыслях, обнаружив лишь привязанного к столбу огромного гнедого, одолженного Равенхерстом в дядюшкиной конюшне.

— О! Ее светлость попросила вернуть свою кобылу?

— Нет. Я сам велел Саттону увести ее. У меня есть нечто более подходящее для такой наездницы, как вы. — Равенхерст кивнул груму. Тот исчез в конюшне и почти немедленно появился снова, ведя в поводу прелестную, серую в яблоках, кобылу. — Я подумал, что вам пора иметь собственную верховую лошадь. — И Маркус улыбнулся.

— О, благодарю вас, — прошептала она, от волнения комок подступил к ее горлу. — Она прекрасна! — Сара подошла к кобыле познакомиться и нежно заговорила с ней, лаская гладкую шею. — Где вы нашли ее?

— Обнаружив, что вы сбежали из Бата, я заехал в «Королевскую голову» нанять свежую упряжку. Хозяин, Джеб, когда-то работал на мою семью. В одном из денников я увидел эту прелестную леди. Джеб упомянул, что владелец хочет продать ее, поэтому на прошлой неделе я купил ее и привел сюда. Давайте посмотрим, на что она способна.

Лошадь, к восторгу Сары, оказалась хорошо воспитанным созданием, но, слава Богу, далеко не вялым.

Когда они появились на конном дворе графа, Бертрам садился верхом на своего коня.

— Эй, привет! — весело воскликнул он. — Как раз собирался повидать вас всех. — Он перестал улыбаться. — Слышал о взломе. Вы уже знаете, что украдено?

— К счастью, ничего! — Маркус спешился и передал поводья подскочившему груму. — Раз уж ты собрался к бабушке с визитом, будь любезен, проводи мою подопечную. — Он повернулся к Саре: — Вам незачем оставаться здесь, дорогая. Скажите Клегу, что я не вернусь домой к ленчу. Пообедаю со Стаббзом в гостинице.

Сара не стала возражать: ей нравилась компания Бертрама. Возвращение в дом вдовствующей графини прошло приятно и, на взгляд Сары, даже слишком быстро. От Клега они узнали, что графиня находится в своей гостиной, и, передав послание опекуна, Сара поднялась к ней, не переодевшись. Графиня сидела за секретером и что-то писала.

— Я привела вам гостя, мэм, — весело сообщила девушка. — И простите, что пришла к вам, не сняв амазонку.

— Не волнуйтесь, дорогая. Я не возражаю против запаха конюшни. — Отложив перо, графиня повернулась посмотреть, кого привела Сара. — О, это всего лишь ты, Бертрам.

Полное отсутствие сердечности со стороны бабушки вовсе не обескуражило молодого человека.

— Да, это я! И бутылка мадеры, украденная из папиного подвала. Подумал, вам понравится.

Тон ее светлости резко изменился:

— Мой мальчик, с каждым разом ты все выше поднимаешься в моих глазах! Открывай скорее, и попробуем по бокальчику!

Хотя день был солнечным и вполне теплым, в камине, как, впрочем, и в самые жаркие летние дни, горел огонь. Графиня уселась в любимое кресло, попробовала вино и одарила внука одобрительной улыбкой.

— Теперь я не жалею о твоем визите, мой мальчик, — заметила она. — Хотя уверена, что ты пришел не только ради того, чтобы принести мне эту бутылку.

— Вы правы. Я пришел попрощаться, мэм. Днем возвращаюсь в Оксфорд.

Графиня покачала головой.

— Мои несчастные старые мозги, должно быть, размягчаются, но твоя мать точно говорила, что ты собираешься остаться до конца следующей недели.

— Так я и планировал, пока не узнал, что она пригласила своего старшего брата. Дядя Хорас приедет вечером. Надеюсь, меня к тому времени уже здесь не будет.

Графиня озорно хихикнула, и эхо разнесло ее смешок по комнате.

— Не могу сказать, что виню тебя, Бертрам! Кто захочет выслушивать проповедь перед каждой трапезой?

— Ваш дядя духовное лицо? — с почтением поинтересовалась Сара.

— Не просто духовное лицо! Епископ! Ни больше, ни меньше! — Бертрам неуважительно закатил глаза. — И самый занудливый старикашка, каких только носила эта земля! Вероятно, я загляну домой в конце месяца, когда он уедет. Вы еще будете здесь, Сара?

— Нет, не будет! — ответила графиня прежде, чем Сара успела открыть рот. — Я забираю ее в Лондон. Мы должны приехать до начала сезона, чтобы пополнить ее гардероб!

— Кузен Маркус сопровождает вас? — В глазах Бертрама вспыхнули дьявольские огоньки. — Мадам, я бы на вашем месте не беспокоился о будущем Сары. Она быстро найдет подходящего мужа. Я сам мог бы жениться на ней! Думаю, мы прекрасно подошли бы друг другу, — заметил Бертрам. — А вам лучше потратить время на поиски подходящей жены для Маркуса! Видите ли, он не становится моложе.

— Возьму на себя смелость сообщить тебе, дерзкий юнец, что твой кузен уже нашел себе идеальную супругу! — бросилась графиня на защиту любимого внука. — Так случилось, что он… э… несколько недель назад сказал мне, что собирается сделать предложение старшей дочери Бэмфорда.

Бертрама эта неожиданная новость привела в восторг; Сара же испытала острую боль в сердце. Словно железный обруч обхватил ее грудь и стал медленно сжиматься.


Отрицать бесполезно: сообщение графини оказалось для девушки тяжелым ударом, болезненным и совершенно неожиданным. Но почему? Сидя на краешке кровати, Сара отчаянно пыталась разобраться в своих противоречивых и гнетущих мыслях. Ее опекуну скоро исполнится тридцать два года. Ему давно пора серьезно подумать о браке.

Равенхерст очень богат и, совершенно естественно, хочет иметь детей, наследников. Маркус будет чудесным отцом, уж в этом она не сомневается! И к браку он должен был отнестись очень серьезно, уныло думала Сара. Женщина, которую он выбрал, наверняка соответствует его идеалу. Она из благородной семьи, светская дама с безукоризненными манерами, идеальная хозяйка для его красивого дома в Равенхерсте. Сара закрыла глаза, пытаясь избавиться от мучительного образа безупречной и очень красивой женщины.

Сара вздохнула. Она отреагировала на это известие, словно избалованный ребенок, узнавший, что его безоблачному счастью скоро придет конец. Ну, пора прекратить глупое ребячество! — приказала она себе, поднимаясь с кровати и направляясь к двери. Она всегда гордилась своей рассудительностью. И должна вести себя как здравомыслящая девушка.

Она была уже на середине лестницы, когда парадная дверь открылась, и в холл вошел ее опекун. Словно остановленная сверхъестественной силой, Сара заворожено следила, как он кладет шляпу и перчатки на столик. Маркус будто почувствовал, что за ним наблюдают, неожиданно поднял голову, и чудесная улыбка осветила его лицо.

Сара на секунду замерла, потрясенная. Собственные чувства открылись ей вдруг с такой пугающей ясностью, что она резко развернулась и бросилась вверх по лестнице в свою комнату. Как не верить своему сердцу?

Несколько минут Сара стояла, крепко прижавшись спиной к закрытой двери, отчаянно пытаясь различить звук его шагов за оглушающим грохотом в ушах. Когда, по ее мнению, Маркус дошел до своей спальни, она подбежала к гардеробу и схватила пальто. К счастью, в холле никого не было, и она незаметно покинула дом.

Дорожка вилась перед домом и исчезала за густыми рододендронами. Через несколько минут, не видя на тропинке никаких преследователей, девушка почувствовала себя увереннее и немного расслабилась.

Нет, не сейчас, сказала она себе, углубляясь в заросли кустарника. Слишком рано! Равенхерст не должен знать о ее чувствах.

Но когда же это случилось? Она и теперь с трудом верит, что любит его, но это правда! Иначе откуда такая неприязнь к незнакомой женщине, которую Маркус выбрал себе в жены? Ее терзает ревность — жестокая, мучительная ревность! А там, где нет любви, конечно, не может быть и ревности…

Как могла она позволить себе совершить такую глупость! Как могла влюбиться в этого властного, часто бесившего ее мужчину! Он ведь никогда не вел себя как пылкий влюбленный. Да, он поцеловал ее однажды, но это можно не считать… Он вел себя с ней скорее как строгий, всегда хмурый дядюшка, а не джентльмен, ухаживающий за дамой.

В этом вся суть! Он интересуется ею, Сарой, лишь как заботливый опекун, ни больше, ни меньше. Она ему нравится. Он, несомненно, считает ее привлекательной. Но его сердце — в отличие от ее глупого сердца! — принадлежит другой.

Неожиданный звук за спиной отвлек Сару от невеселых мыслей. Она резко обернулась. Боже, пусть это будет не Маркус! Она еще не готова встретиться с ним.

Несколько секунд Сара ничего не видела, кроме зарослей, затем листва заколыхалась, и девушка в ужасе уставилась на смутную фигуру, вышедшую на тропинку. Горло ее сжалось, и она с трудом прохрипела:

— О Боже! Это вы!


Глава двенадцатая

<p>Глава двенадцатая</p>

— Я, миссис Армстронг! — Неприятная улыбка скривила красивые губы. — Или мне следовало сказать — мисс Пеннингтон?

Страх ушел, и Сара почувствовала себя на удивление спокойной. И на этот раз маскарад безупречен. Никто — даже Стаббз или Равенхерст — ни на секунду не усомнился бы, что перед ними юноша.

С коротко стриженными белокурыми волосами, стройная, в простой домотканой одежде, эта женщина мало напоминала суетливую старую деву из «Приюта путешественников». Только голубые, холодные как лед глаза остались теми же. И Сара не забыла эти глаза.

Она мельком взглянула на смертоносный металлический предмет, сжатый тонкими пальцами.

— В этом действительно есть необходимость?

— Искренне надеюсь, что нет, мисс Пеннингтон. Поверьте, я не имею ни малейшего желания причинить вам вред, но не дрогну, если вы не станете выполнять мои приказания. — Женщина указала направление пистолетом. — Теперь мы покинем эти мерзкие заросли, где мне пришлось работать в последние дни. И, пожалуйста, пока помолчите.

Звать на помощь бесполезно. Даже если кто-то услышит ее, к тому времени она уже будет лежать на земле с куском смертельного свинца в груди. Итак, следует лишь подчиниться.

Она повернулась и, физически ощущая дуло пистолета, направленного ей в спину, молча направилась в чащу. Ветки цепляли ее волосы, выдергивая шпильки, и, в конце концов, совершенно взлохмаченная, она выбралась из зарослей к грубому деревянному забору, отделяющему сад вдовствующей графини от остального поместья.

Здесь ей было приказано перелезть через забор и держаться как можно ближе к деревьям.

Наконец они достигли открытого места, отделяющего сад от леса. Господи, хоть бы увидеть кого-нибудь из многочисленных работников, но, к несчастью, все поля были пусты. Только коровы и овцы, пасшиеся на пышных лугах, с любопытством поворачивали головы в их сторону.

Добравшись до леса, похитительница явно почувствовала себя увереннее, хотя все еще молчала, жестами указывая, в какую сторону идти. Избегая главных троп, где их мог заметить обходящий лес егерь, женщины шли на восток, но, только когда они добрели до заброшенного озера, Сара наконец поняла, куда они направляются.

Итак, ей предстоит стать средством к возвращению бриллиантов Фелчета. Но как ее похитительница достигнет своей цели? Колье наверняка уже отправлено в Лондон и надежно заперто где-то в недрах Главного полицейского суда.

Они подошли к каменному лодочному сараю.

— Мисс Пеннингтон, будьте добры вынуть тот деревянный засов и прислонить его к стене, — вежливо, но твердо велела похитительница, отступив на шаг, чтобы Сара смогла выполнить приказ, что оказалось нелегким делом, поскольку дубовый засов был большим и тяжелым.

Затем, повинуясь движению пистолета, Сара вошла внутрь и, не успев оглядеть сумрачный, пахнущий плесенью сарай, получила следующий приказ: сесть на кучу пустых зловонных мешков. Похитительница ловко скрутила руки пленницы крепкой веревкой и привязала, как животное, к металлическому кольцу, укрепленному в стене прямо над ее головой.

— Простите за некоторую театральность, — криво улыбнувшись, заметила женщина. — Понимаю, что у вас мало шансов на побег. Прутья в окне достаточно крепкие, и вы не сможете открыть дверь, когда я уйду и закрою вас на засов, но лишняя предосторожность не помешает. Надеюсь, вам не очень неудобно?

— Вовсе нет, — так же вежливо ответила Сара, внимательно изучая свою похитительницу, севшую на деревянный ящик поблизости.

Это была очень красивая женщина, из нее получился удивительно привлекательный юноша. Не юная, ей около тридцати, решила Сара. Правильные черты лица, аристократическая линия носа, красивого оттенка волосы.

— Изучаете своего похитителя, мисс Пеннингтон? Для того, чтобы дать подробное описание сыщику?

Сара улыбнулась.

— Учитывая ваши несомненные таланты, это пустая трата времени. — Она выдержала пристальный взгляд женщины. — Не позволите ли узнать ваше настоящее имя?

Женщина безразлично пожала плечами.

— Почему бы и нет? Грант, мисс Пеннингтон. Мисс Изабелла Грант.

Сара опустила глаза и вздохнула. Эта женщина совершила убийство, однако, оказавшись с нею лицом к лицу, девушка не чувствовала ни ненависти, ни даже неприязни.

— Что вы намереваетесь делать со мной, мисс Грант? — Сара подняла голову, взглянула прямо в холодные глаза и, подумав, добавила: — Пожалуй, вам следует знать, что бриллиантов у меня больше нет.

— Я верю вам. — В голубых глазах мелькнуло нечто похожее на уважение. — Я вообще сомневалась, что колье было у вас, поэтому и обыскала все комнаты в гостинице, кроме вашей. Однако, увидев вчера Стаббза, я сообразила, что какое-то время оно было именно у вас — среди ваших вещей. Вы законопослушны и, обнаружив колье, вручили его опекуну, который в свою очередь, не теряя времени, связался с сыщиком. Все логично!

— Но как вы узнали, где искать меня? И как вы узнали, что мистер Равенхерст — мой опекун?

— Обнаружив, что вы с Равенхерстом покинули гостиницу, я пробралась туда. Стаббза в комнате не было, но он оставил на столе свои записи, весьма кстати. В результате я получила необходимую информацию. Равенхерст очень услужливо сообщил Стаббзу, куда намеревается увезти вас. — Она вдруг нахмурилась. — Теперь позвольте задать вопрос вам — из чистого любопытства. Где вы обнаружили колье?

— В моем несессере для письменных принадлежностей есть секретное отделение, — не колеблясь ответила Сара. — Полагаю, мистер Натли положил его туда.

На мгновение в голубых глазах появилось отсутствующее выражение, затем Изабелла улыбнулась.

— Ну конечно! Несессер стоял на столике в гостиной! Никогда бы не поверила, что Натли так изобретателен. Видите ли, мисс Пеннингтон, он был просто придурковатым фигляром. Мне вообще не следовало с ним связываться, но… — она пожала плечами, — некоторое время наша связь имела смысл. Впрочем, теперь все это в прошлом. Вчера вечером я увидела Стаббза в деревенской гостинице. Он меня не заметил или не узнал. Жаль, что ваш опекун привез его сюда. Это несколько связало мне руки.

— Значит, это вы вломились в дом вчера вечером? Вы недооцениваете мистера Стаббза и моего опекуна. Они не дураки!

— Я понимаю, мисс Пеннингтон, что совершила глупость, но у меня была хрупкая надежда на то, что мистер Равенхерст оставил колье у себя. Как вы знаете, я потерпела неудачу и лишь насторожила полицейского и вашего опекуна. Теперь они знают, что я где-то поблизости. — Мисс Грант беспечно взмахнула рукой, словно этот факт не имел особого значения. — Впрочем, безделушка, которую я жажду заполучить, перевешивает весь риск… Я должна владеть тем колье!

— Но почему, мисс Грант… Изабелла? Почему именно это колье так много значит для вас?

— О, дорогая, это длинная история! — Губы Изабеллы скривились в горькой усмешке. — Действительно, почему бы не рассказать обо всем? В конце концов, это не принесет мне никакого вреда и поможет скоротать время. Видите ли, мне придется сидеть здесь, пока не стемнеет.

Изабелла встала, подошла к окну и устремила взгляд на серое, покрытое рябью озеро.

— Я так и не научилась плавать, Сара, а вы?

— Я тоже.

— Тогда у нас есть что-то общее… но подозреваю, что на этом наше сходство и заканчивается. — Сунув руки в карманы, слегка расставив ноги, Изабелла стала похожа на задиристого юношу. — Вы видите перед собой результат единственного опрометчивого поступка моей бедной матери, одной ночи ее всепоглощающей страсти. Моя мать была единственным ребенком деревенского викария. Как и вы, она была милой, добродетельной и очень хорошенькой. Мой дедушка жил рядом с большим поместьем, примерно таким же, как это. Он и его дочь, моя мама, были частыми гостями в господском доме. Однажды на обеде моя мать познакомилась со знатным юношей, гостившим в семье. Он очаровал ее. По глупости она поверила, что он полюбил ее, и отдалась. — Изабелла рассмеялась. — На следующий день она обнаружила, что ее возлюбленный уехал, не оставив даже прощальной записки. Как только дедушка узнал о прискорбном положении моей матери, он тут же отослал ее к своей сестре в Бристоль. Моя мать умерла, дав жизнь мне.

Сара с сочувствием взглянула на Изабеллу. В ее голосе не было никакой горечи, одно лишь безразличие. Наверное, трудно испытывать скорбь по человеку, которого никогда не знал, подумала Сара.

— Излишне говорить, что мое детство не было счастливым, — продолжала свой рассказ Изабелла. — Сестра отца была лицемерным и недалеким созданием. Она ни на минуту не позволяла мне забыть о материнском позоре. Но она дала мне образование, достаточное, чтобы получить место гувернантки в состоятельной семье, жившей на окраине Бристоля. Не прошло и месяца, как хозяин дома изнасиловал меня.

Сара в ужасе вскрикнула.

— Да, Сара, меня изнасиловали! Вряд ли вы представляете, что это значит… И дай вам Бог никогда этого не узнать! Мой дедушка не желал иметь со мной никаких дел. Я была его позором, пятном на его безупречной репутации. Мой отец был — и есть, если уж на то пошло, — никчемным распутником, равнодушным ко всем и ко всему… Неудивительно, что я презираю всех мужчин!

— Да, неудивительно, — мрачно согласилась Сара. — Что же вы сделали? Вы ведь не остались в той семье?

— О Боже, конечно, нет! Я попыталась найти приют у моей любящей тетушки. Естественно, она не поверила мне. Она была убеждена, что это я совратила мужа ее подруги. Тетя отказалась принять меня, и мне пришлось присоединиться к странствующей театральной труппе. Театр завораживал меня с раннего детства. Мир фантазий гораздо приятнее жестокой действительности. Я была хорошей актрисой. Не думайте, что я хвастаюсь, но у меня врожденный талант. Только из-за высокого роста мне всегда давали играть мужские роли, что меня вполне устраивало. Думаю, мне надо было родиться мальчиком. Моя жизнь, я уверена, была бы более… удачной. Уверяю вас, театр не только радость. Но я не хочу осквернять невинные уши рассказами об отвратительных сторонах актерской жизни. Достаточно сказать, что после восьми лет странствий я поняла: с меня довольно! Кроме того, — Изабелла пожала плечами, — я стала слишком старой, чтобы играть подростков. Так что я начала размышлять о том, где бы еще применить мой несомненный талант.

— Как вы познакомились с мистером Натли?

— Я встретила его, когда наша труппа давала частное представление в одном большом доме в Лондоне. Мы поговорили немного, и мне стало ясно, что он устал существовать на жалкое отцовское пособие. В тот момент он показался мне идеальной находкой: его повсюду приглашали. К тому же Натли жаждал легких денег. — Нахмурившись, Изабелла покачала головой. — Конечно, глупо было брать его в партнеры. Видите ли, он был жаден, и ему не терпелось воспользоваться деньгами.

— Итак, вы начали грабить богатых? — подсказала Сара, поскольку Изабелла умолкла.

— Да, я устраивалась горничной в различные дома. Иногда работала неделю, иногда две, затем, когда хозяева давали большой прием, и весь персонал был занят, я крала различные драгоценности и передавала их Натли — сразу же или на следующий день, когда он приезжал поблагодарить хозяйку за приятный вечер.

Примерно через неделю я отвозила нашу добычу в Бристоль, продавала одному знакомому джентльмену и клала деньги в банк, чтобы впоследствии разделить их с Натли. Но как я уже говорила, деньги он жаждал получать сразу же. На этот раз я решила заключить с ним сделку. Если он поможет мне украсть бриллианты Фелчета, я отдам ему все деньги с нашего общего счета, и мы расстанемся. Натли согласился, но настоял на том, что поедет со мной в Бристоль, причем колье будет находиться у него.

— Вы… вы убили его? — спросила Сара и чуть не вздохнула от облегчения, когда Изабелла отрицательно покачала головой.

— Нет, я не убивала его. Нам удалось на секунду остаться наедине в той гостинице, и он сказал, что Стаббз, возможно, сыщик из Главного полицейского суда. Я попросила его отдать бриллианты мне, но он отказался. Сказал, что надежно спрячет их до конца путешествия. Я дала ему немного наркотика, который он и подмешал потом в пунш. Но Натли был круглым дураком — никогда ничего не мог сделать как следует! — Изабелла покачала головой, как будто отвечая на какую-то свою мысль. — Теснота той гостиницы создавала проблемы. Я не хотела, чтобы кто-то увидел меня ночью, поэтому надела мужской костюм и стала ждать. Натли вышел из своей комнаты, и через несколько минут я последовала за ним. Но он наотрез отказался открыть мне, куда спрятал колье. Я рассердилась и шагнула к нему, должно быть, даже напугала его. Он отступил, упал и ударился головой о скамью. Вы спустились как раз в тот момент, когда я искала колье. Я услышала, как вы наткнулись на стул в столовой, и к тому времени, как вы вошли в гостиную, успела открыть окно и вылезти. С крыши пристройки я прокралась к окну своей спальни, открыла его и попала внутрь.

— А служанка… Изабелла, это вы убили ее?

— Да, я, — равнодушно призналась она, но Сара заметила сожаление, промелькнувшее в ее глазах. — Я не собиралась это делать… Я вообще не хотела причинить кому-то вред. Но назойливая маленькая потаскушка копалась в моих вещах! Кажется, я говорила вам об этом, когда мы в первый раз встретились на лестничной площадке. Помните? Она открыла коробку, где я хранила парики и грим, и сразу поняла, что я не та, кем хочу казаться. Узнав, что Натли мертв, она сразу же явилась ко мне. Угрожала, что расскажет об увиденном сыщику. Стены в той гостинице были тонкими, как бумага, и я испугалась, что наш разговор подслушают. Мне удалось убедить ее встретиться со мной ночью.

Все так точно вставало на свои места, что Сара могла бы поверить: Изабелла — всего лишь жертва обстоятельств… Однако кое-что ее смущало.

— Вы сказали, что не хотели никому вреда, — напомнила она. — Но, Изабелла, когда вы пошли на встречу с Роуз, при вас был кухонный нож. И к тому же вы положили на тело мертвой девушки письмо, чтобы бросить тень подозрения на Дотти. Это бессердечно!

Изабелла не стала отрицать обвинения.

— В тот вечер, когда я отнесла свой поднос на кухню, нож лежал на столе. Я хотела лишь припугнуть девчонку, но, как только мы встретились, поняла, что этой хищнице доверять нельзя. Рано или поздно она заговорила бы, сколько бы я ей ни заплатила. А что касается письма… — Изабелла ехидно улыбнулась. — Я хотела обыскать комнату Дотти, когда заметила то письмо под дверью. — Она рассмеялась. — Если память мне не изменяет, Дотти… э… была занята с нашим лихим капитаном.

— Дотти говорила, что вы показались ей знакомой. Значит, вы действительно знали друг друга?

— О да! Несколько лет назад мы вместе работали в Бристоле. Потом я отправилась дальше с труппой; не могу вспомнить, что делала Дотти. С нами она точно не поехала. — Изабелла отошла от окна, зажгла свечу и поставила ее на ближайший к Саре ящик. — Боюсь, теперь я должна оставить вас. Уилкинс уверил меня, что сюда никто никогда не приходит. Вы будете здесь в безопасности, а я должна кое-что устроить, чтобы завтра с утра спрятать вас в другом месте. — Она нахмурилась. — Внезапное появление этого чертова сыщика доставило мне кучу забот! Сара, я совершенно не собиралась похищать вас, но…

— Почему вы так уверены, что колье еще здесь? Все это может быть пустой тратой времени, — заметила Сара, но Изабелла замотала головой.

— Если оно не у вашего опекуна, то точно у сыщика! Он наверняка хотел воспользоваться им, чтобы поймать меня. Я вернусь, как только достану немного еды, но боюсь, это будет не скоро, так что я оставляю вам свечу.

— Изабелла, — тихо позвала Сара. Изабелла остановилась. — Не делайте этого! Вас поймают и… повесят…

В ответ раздался смех.

— Моя дражайшая тетушка не уставала повторять, что я кончу жизнь на виселице. Только не в Англии, милая! Я хочу попытать счастья в Новом Свете.

— Тогда уезжайте, Изабелла! Уезжайте сейчас, пока у вас еще есть шанс! Неужели это колье так важно для вас?

Голубые глаза сверкнули огнем.

— Очень важно, Сара! Оно значит для меня все… Если бы лорд Фелчет был честным человеком, он женился бы на моей матери, и бриллианты стали бы моими. Они мои по праву!


Переодевшись, Маркус отправился в библиотеку и уселся писать длинное письмо своему секретарю. Мысли о подопечной не давали ему сосредоточиться, и письмо было закончено очень не скоро. Запечатав послание, Маркус покинул библиотеку и, войдя в гостиную, с удивлением обнаружил там лишь бабушку.

— Где Сара?

Вдовствующая графиня отвлеклась от своего вышивания.

— Понятия не имею! Я не видела ее с самого ленча. Думала, что она с тобой.

— Тогда, может, она в своей комнате? — Маркус сел и рассеянно забарабанил пальцами по подлокотнику кресла. — Когда я вернулся, она как-то странно посмотрела на меня и пулей бросилась вверх по лестнице. Очень странно посмотрела!

— Маркус, ты же знаешь, как действуешь на людей! Наверное, ты сказал какую-нибудь гадость и расстроил бедное дитя.

— Я даже рта не раскрыл! Впрочем, женщины часто капризничают.

Только графиня собралась, было дать достойную отповедь внуку, как явился Клег, чтобы зажечь свечи. Графиня попросила его послать Баддл в комнату Сары и проверить, все ли в порядке. Пять минут спустя вошла мрачная Баддл.

— Миледи, мисс Сары нет, и ее пальто тоже! — Баддл с тревогой взглянула на хозяйского внука. — Я знаю, что в хорошую погоду она гуляет с Саттоном, и спросила его. Но он тоже ее не видел — с самого утра.

— Маркус, не волнуйся! — не очень убежденно сказала графиня. — Может, Сара захотела побыть одна, вот и все. — Краешком глаза она заметила за спиной Баддл дворецкого. — Да, Клег. Что теперь?

Дворецкий подошел к Маркусу и протянул записку:

— Я только что нашел это под дверью. Она адресована вам, сэр.

Пробежав глазами короткую записку, Маркус побледнел и кивком отпустил слуг.

— Та женщина захватила Сару? — догадалась графиня.

Маркус не ответил, но в этом не было и нужды. Его мрачное лицо говорило красноречивее слов.

— Мы должны отправить всех здоровых мужчин на ее поиски! — пылко воскликнула старая графиня.

— Нет, мы не можем это сделать. Вот, прочитайте сами! — И Маркус протянул ей письмо.


«Равенхерст, ваша подопечная у меня. Она цела и невредима и таковой останется, если вы не попытаетесь обнаружить ее местонахождение. Вы знаете, что я хочу в обмен на ее возвращение. Завтра вы получите дальнейшие инструкции».


Графиня взглянула на внука. Он стоял у окна и смотрел вдаль невидящим взглядом.

— Ты… ты думаешь, она может сделать с Сарой что-то плохое?

— Она уже совершила убийства. Я уверен, что она способна на все!

— О, Маркус, нет! — Глаза графини подозрительно заблестели. — Ты должен отдать это колье. У тебя нет выбора!

— Конечно, я отдам! — Его голос прозвучал ровно, но, когда он повернулся к бабушке, она чуть не задохнулась от холодной ярости, горевшей в его глазах. — И если хоть один волосок упадет с головы моей маленькой Сары, я задушу эту женщину собственными руками. — Маркус прошел к двери, но обернулся и добавил: — Я должен связаться со Стаббзом и сообщить ему о случившемся. А пока, мэм, буду премного вам обязан, если вы сохраните все в тайне.


Через полчаса Маркус был уже в гостинице. Он не знал, на что решиться, и это подливало масла в огонь его ярости. Если он пошлет людей на поиски, как предложила бабушка, Сара подвергнется еще большей опасности. С другой стороны, как только похитительница получит колье, Сара станет ей не нужна… станет обузой. Можно ли доверять преступнице? И откуда начинать поиски? Сара может быть где угодно: здесь, в этой самой деревне, или далеко отсюда. Он заскрежетал зубами от досады. Ситуация казалась безнадежной.

В гостинице Маркус не нашел Стаббза — тот еще днем ускакал из деревни на нанятой лошади и до сих пор не вернулся.

— Он сказал, куда направился? — обратился Равенхерст к хозяину.

— Нет, сэр! — Тот почесал в затылке. — Кажется, упомянул, что вернется к ужину.

— Хорошо. Я подожду и выпью кружку пива.

Маркус сидел за угловым столом, глубоко задумавшись и почти не замечая, как зал потихоньку заполняется местными работягами. Только когда раздался неожиданный взрыв хохота, он оторвал взгляд от ярко горевших в очаге поленьев и обвел глазами помещение. К его разочарованию, Стаббз не появился. Похоже, ему придется ждать долго.

Опрокинув в горло остатки пива, Маркус подошел к стойке за новой порцией.

— Из-за чего весь этот шум? — спросил он, заметив веселое выражение нескольких лиц.

— О, это всего лишь старый Сол рассказывает свои небылицы, — ответил хозяин.

— Говорю, я ее видел! — клялся почти беззубый старик в грубой домотканой куртке и потрепанной бесформенной шапке. — Видел собственными глазами. И слышал тоже. О, милорд, — он уставился близорукими глазами на Равенхерста, — как же страшно она кричала! Не человек, это точно!

— Не обращайте внимания, сэр, — посоветовал хозяин. — Он всегда несет какую-то чушь. Говорит, что видел старую ведьму в лодочном сарае вашего дяди.

Кружка в руке Маркуса остановилась на полпути к губам.

— Итак, ты слышал чей-то крик. Когда это было? — Он заметил, как хозяин бросил на старика предостерегающий взгляд. — Ладно, старик! Меня не интересует, что ты там делал, но я хочу знать, действительно ли ты видел и слышал кого-то около лодочного сарая.

— Это было, может, час назад, сэр, — ответил старик после некоторого колебания. — Иногда я хожу напрямик через землю его светлости. Никакого вреда!

— И ты точно слышал женский крик?

— Это была ведьма, сэр! И выла она ужасно. Я видел ее тень через окно. Вся согнутая, скрюченная. Не человек!

Велев подать перо и бумагу, Маркус вернулся к столу, быстро написал несколько слов, сложил лист, сунул в него записку похитительницы Сары и подошел к стойке.

— Передай это мистеру Стаббзу, как только он вернется, ясно? — Маркус вручил сложенные листки хозяину, проследил, как тот положил письмо на полку для сохранности, затем повернулся к старику. Вынув из кармана горсть монет, он бросил их на стойку. — Купи себе еще пива. А если я найду эту твою ведьму, будешь вознагражден отличным ужином!

Старик смотрел вслед Равенхерсту, не зная, что и думать. Если графский племянник хочет отправиться на охоту за ведьмой, это его дело! По крайней мере ему лично обломится приличный ужин. А он видел ее — огромную, согнутую, качающуюся из стороны в сторону, всю покрытую спутанными волосами… Он точно ее видел!


Глава тринадцатая

<p>Глава тринадцатая</p>

Пламя свечи колебалось, отбрасывая таинственные тени на серые каменные стены. Свеча скоро погаснет, думала Сара, глядя сквозь прутья решетки на бледный полумесяц в безоблачном вечернем небе. Она дрожала, но связанные руки не позволяли поплотнее завернуться в пальто.

Как только солнце совсем зайдет, станет еще холоднее. Сейчас не стоит думать ни об уютном тепле гостиной, ни о фазаньем пироге, который должны были подать к ужину… А о Маркусе? Сара заморгала, пытаясь подавить подступившие к глазам слезы. Бедный Равенхерст наверняка сходит с ума от тревоги! С их самого первого ужина он так внимательно, так заботливо относился к ней!

Боже милостивый! Какую же глупость она совершила, выскочив в сад одна! Но сделанного не воротишь, и это всецело ее вина. Она страдает сейчас от последствий собственного безрассудства.

А что, если попробовать освободиться от оков? Но от этой идеи пришлось быстро отказаться. Запястья еще саднили от ее последней, и совершенно тщетной, попытки. Ей, правда, удалось встать на ноги, но, как ни пыталась, она не смогла выдернуть кольцо из стены и даже закричала от разочарования.

Сара усмехнулась. Она бы кричала до посинения, если бы верила, что кто-то услышит ее, но вряд ли поиски начнутся раньше утра. А к тому времени она, вероятно, уже будет далеко от Стайна…

Снаружи послышался какой-то звук, и она устремила взгляд на дверь. Да… вот опять! Точно кто-то приближается. Наверняка Изабелла возвращается с едой. Ну, хоть что-то! Сара уже умирала с голоду.

Она услышала, как вынимают из металлических скоб тяжелый дубовый засов, затем скрипнули ржавые пружины, и дверь распахнулась. Сначала показалось дуло пистолета. Ну чего еще ждать? Изабелла явно осторожничает. Сара уставилась на грязный потолок. И вдруг она поняла, что темная фигура, заполнившая дверной проем, слишком велика для женщины. Не может быть…

Ее сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Да, да, может!

Странный звук — нечто среднее между рыданием и криком радости — вырвался из ее горла, затем послышался любимый низкий голос:

— А! Так ведьма все-таки существует! Смею добавить: вылитая старая карга со спутанными космами!

— О, сэр! — Сара была так счастлива видеть его, что не обратила ни малейшего внимания на грубоватую шутку, крупные слезы покатились по ее щекам. — Как вы узнали, что я здесь?

— Я понятия не имел, где искать вас, дорогая! — Положив пистолет на ближайший ящик, Маркус опустился на колени и начал развязывать веревку. — Однако пока я ждал Стаббза в гостинице, наш приятель-браконьер рассказал, что видел и слышал кого-то или что-то в лодочном сарае. Он был абсолютно уверен, что видел ведьму. И должен сказать, — добавил Маркус, взглянув на испачканное грязью личико и растрепанные волосы, — вы действительно напоминаете ее.

— Вы бы выглядели не лучше, если бы вам пришлось сражаться с кустарником вашей бабушки! — возразила Сара, воспрянув духом, и улыбнулась в ответ на тихое ругательство, вызванное особенно тугим узлом. — Сэр, вы похожи на рыцаря, примчавшегося на белом коне для спасения дамы.

— К сожалению, должен разочаровать вас, дитя: рыцарь оставил своего горячего скакуна в гостинице и приплелся сюда пешком. Поскольку мне запретили искать мою чрезвычайно глупенькую даму, я подумал, что так буду менее заметен.

— Значит, вы получили известие от Изабеллы?

— Так ее зовут Изабелла? — Маркус развязал последний узел и молча осмотрел стертые запястья. — Я получил ее записку перед ужином. Что напоминает мне: я не ел и чертовски голоден.

— Не вы один, сэр! О, давайте поспешим! Изабелла сказала, что вернется.

— Уже вернулась, — раздался самодовольный голос.

Все произошло так быстро, что Сара не успела шевельнуться. Равенхерст потянулся к пистолету, у дверей вспыхнул свет, а затем прогремел выстрел, отраженный многоголосым эхом. Маркус упал на колени, сжимая левую руку чуть выше локтя, а Изабелла молниеносно схватила его пистолет и направила ему в голову.

— Нет! — вскрикнула Сара и бросилась между пистолетом и опекуном. — Вы больше не выстрелите в него, Изабелла! Клянусь!

— Сара, прочь с дороги! — грозно прорычал Равенхерст, но девушка, не обращая внимания на его приказ, шагнула вперед, прочь от его вытянутой руки.

— Я не шучу, Изабелла. Вам сначала придется застрелить меня.

Холодные голубые глаза вгляделись в глаза Сары.

— Я верю вам! — Изабелла явно веселилась от души. — Вы — счастливый человек, Равенхерст, хотя довольно глупый. Я же предупреждала, чтобы вы не искали ее.

Медленно поднимаясь на ноги, Равенхерст бросил страшный взгляд на Изабеллу. Он пытался зажать рану на руке, и липкая кровь сочилась между пальцами.

— Я вам понадоблюсь, чтобы принести бриллианты, — сказал Равенхерст, пытаясь обойти Сару.

— Стоять на месте! — приказала Изабелла, угрожающе подняв пистолет. — Мне не хотелось бы причинять вред вашей подопечной, но я, не задумываясь, положу конец вашему существованию! И не считайте меня дурой, я ни на секунду не доверюсь вам! Итак, слушайте меня! Вы принесете колье, когда я надежно спрячу Сару в другом месте. Получив бриллианты, я верну ее вам целой и невредимой. А теперь, — Изабелла медленно попятилась, — не шевелитесь… оба!

Саре не надо было повторять дважды, она молилась лишь о том, чтобы мужчина, стоявший рядом с ней, не сделал неожиданного движения, так как пистолет, сжатый изящными пальцами, был все еще направлен на него. Едва дыша, Сара смотрела, как Изабелла подобрала мешок, лежавший у стены. Потом женщина бросила мешок ей, и она ловко поймала его.

Затем Изабелла исчезла в ночи, дверь захлопнулась, и Сара с облегчением услышала скрип засова, встающего на место.

— Девочка моя, мне следовало бы отшлепать вас как следует! — проскрежетал Маркус, когда звук шагов Изабеллы замер вдали. — Вы совершили идиотский поступок, отправившись в одиночестве на прогулку, а теперь — будто этого мало! — встали перед маньячкой, размахивающей заряженным пистолетом!

Не обращая на его ругань никакого внимания, Сара положила брошенный Изабеллой мешок на ящик и стала помогать Маркусу снимать плащ, чтобы взглянуть на его раненую руку.

Сбросив плащ, Маркус сел на ящик. Он морщился от боли, пока Сара осторожно снимала его сюртук и закатывала рукав рубашки.

— Я была абсолютно уверена в том, что она не станет стрелять в меня, — заметила Сара, осмотрев рану, к счастью оказавшуюся не более чем глубокой царапиной, — но в вас она бы выстрелила снова, не раздумывая! Видите ли, Изабелла не уважает мужчин.

— Нет, не вижу! — отрезал далеко не умиротворенный Маркус.

Сара оторвала полосу от своей нижней юбки и покопалась в мешке, надеясь найти что-нибудь, чтобы обработать рану.

— Интересно, что здесь? — Она вытащила маленькую фляжку.

Маркус ловко открыл крышку и поднес горлышко к носу.

— Бренди!

Не успел он поднести фляжку к губам, как Сара решительно выхватила ее.

— В таком случае, сэр, она понадобится мне. Джеймс Феншоу рассказывал, что в Испании солдаты промывали раны бренди, конечно, если оно у них было. — И Сара щедро плеснула жидкость на рану.

— Эй, не тратьте все, леди! — Маркус выхватил фляжку и сделал большой глоток, прежде чем Сара снова отобрала бренди. — Вот так-то лучше! Бренди гораздо полезнее принимать внутрь.

Сара сделала тампон из чистого носового платка и обмотала рану оторванным от нижней юбки куском ткани.

— Так легче? — спросила она, опуская рукав рубашки и помогая Маркусу надеть сюртук.

— Гораздо легче. Вы отличная целительница, дорогая!

Сара покраснела от удовольствия, радуясь, что полумрак скрывает ее румянец, и стала разбирать содержимое мешка. Предусмотрительная Изабелла принесла еще свечей, бутылку вина, целую буханку хлеба и большой ломоть сыра.

Сара зажгла новую свечу от еще не погасшего огарка старой и, подняв ее, обошла их временную тюрьму. У двери лежало что-то еще.

— Как заботлива Изабелла! — воскликнула Сара, наклоняясь. — Она принесла нам одеяло.

Челюсть Маркуса отвисла.

— Заботлива?.. Заботлива! Я покажу ей заботливость, когда доберусь до нее!

С горящими от злобы глазами Маркус прошел к двери. Она была надежно заперта на деревянный засов и даже не скрипнула, когда он навалился на нее всем телом. Затем он проверил окно — безнадежно даже пытаться расшатать хоть один из железных прутьев. Похоже, единственной надеждой на спасение был Стаббз.

Маркус бросился на кучу мешков и сморщился от отвращения.

— Черт! Что за мерзкая вонь!

— А, эти мешки! Вы привыкнете со временем.

— Привыкну? Ну, придется поверить вам на слово. Что еще наше милое созданье оставило нам?

Прихватив вино и еду, Сара присела рядом на кучу мешков. Пока она деловито разламывала буханку и делила сыр, Маркус взял бутылку, вытащил зубами пробку и сплюнул ее на грязный пол, затем предложил вино Саре. Сара, давно уже испытывавшая жажду, с удовольствием сделала большой глоток.

— Эй, спокойно, дитя! — Маркус выхватил у нее бутылку. — Я не хочу, чтобы вы опьянели.

Сара лишь пожала плечами и набросилась на еду. Наконец она наелась и, прислонившись к стене, сказала:

— Изабелла не стала бы стрелять в меня. Она ненавидит только мужчин.

— Вы об этом уже упоминали.

— И это совершенно неудивительно.

И Сара начала рассказывать Маркусу довольно печальную историю жизни своей похитительницы.

— Сара, многие люди страдали не меньше, но не докатились до убийства, — заметил, выслушав ее, Маркус.

— Я знаю, — тихо согласилась она, стряхивая с юбки крошки, — но не могу не сожалеть о том, что отдала колье вам. Я бы с удовольствием вернула его Изабелле.

— И я бы так поступил! Если бы только не отдал колье Стаббзу!..

— Сэр, она не успокоится, пока не получит его. Она считает его своим по праву. Изабелла — внебрачная дочь лорда Фелчета.

В глазах Равенхерста зажегся интерес.

— Неужели? Черт побери! Если честно, не могу сказать, что заметил сходство, правда, я и не искал его. — Маркус взял плащ и одеяло и прикрыл их ноги. — Будем надеяться, что Стаббз без излишней задержки принесет его сюда.

— Так колье еще у него, сэр? — спросила Сара, порадовавшись про себя дальновидности Изабеллы. — А я думала, что он сразу же вернул такую ценность в полицейский суд.

Маркус как-то странно взглянул на девушку.

— Стаббз подозревал, что злодейка попытается снова заполучить колье, и оставил его у себя, чтобы… чтобы заставить ее раскрыть карты. А теперь попробуем заснуть! Если повезет, Стаббз скоро придет нам на помощь.

Сара попыталась чуть отодвинуться, но тут же была прижата к крепкому мужскому телу, а ее голова оказалась на широкой груди.

Маркус почувствовал, как оцепенела хрупкая девичья фигурка, ясно представляя стыдливый румянец, заливающий прелестное личико. Несомненно, Сара впервые лежит рядом с мужчиной. Эта мысль щекотала чувства Маркуса и одновременно наполняла его неизведанной доселе гордостью.

— Так мы сможем согревать друг друга, — заметил он, как бы предупреждая, что у него и в мыслях нет обидеть девушку. — Нам почти нечем укрыться, а уже становится чертовски холодно. К утру ударит мороз.

Сара не смела шевельнуться, едва дышала. Скрытая в этом мускулистом теле сила и пугала и возбуждала, заставляя пульс биться быстрее и пробуждая странное незнакомое желание. Вновь, в который уже раз, перед глазами возникло то видение сплетенных обнаженных тел. И Сара задрожала от наслаждения, пронзившего ее.

Совершенно неправильно истолковав причину ее дрожи, Маркус убрал руку с ее головы и подтянул одеяло повыше, пытаясь накрыть плечи девушки. Это заботливое движение вернуло Сару с небес на землю. Неважно, что она себе там навоображала, ее практичный опекун обнимает ее лишь по одной причине: чтобы сохранить тепло…

Сара заерзала, устраиваясь поудобнее, и тут же получила строгий приказ перестать вертеться. Она не сдержала улыбки: в конце концов, брюзжание — часть натуры Равенхерста.

Некоторое время она лежала, прислушиваясь к ровному биению его сердца, но вскоре, измученная событиями и убаюканная его ласковым поглаживанием по волосам, закрыла глаза.

Ее дыхание стало ровным, и Маркус понял, что она заснула. Конечно, было ошибкой прижимать девушку к себе. Сквозь ткань одежды он отчетливо чувствовал нежные выпуклости ее грудей, ощущал тепло ее тела.

Он — зрелый мужчина и не привык обуздывать свои естественные желания. Вереница опытных любовниц годами удовлетворяла его физические нужды, но никогда, ни к одной человеческой душе не питал он тех нежных чувств, какие испытывал к этой девушке.

Маркус провел рукой по нежному изгибу подбородка, и Сара слегка зашевелилась, что-то зашептала во сне. Как легко разбудить ее нежными поцелуями! Он был достаточно ловким любовником, чтобы не испугать пылкой страстью, а возбуждать нежными ласками, пока девушка сама охотно не отдастся ему.

Ему хотелось насладиться ее восхитительным, пьянящим телом, но он знал, что не должен этого делать. Ведь тогда они будут вынуждены пожениться, о чем Сара впоследствии может пожалеть. Если Стаббз не поторопится, признался он себе, такой финал может оказаться вполне реальным исходом ночной эскапады.


На следующее утро Сара проснулась первой. Несколько мгновений она не могла понять, почему ее голова покоится не на мягкой удобной подушке, а на чем-то, очень похожем на каменную стену. Затем память вернулась, и она осторожно приподнялась, стараясь не потревожить своего опекуна, все еще погруженного в объятия Морфея.

Она улыбнулась. Во сне Маркус выглядел совсем иначе, хотя все было на месте: и упрямый подбородок, и аристократический нос. Но вот глубокие морщины по обе стороны рта и крошечные морщинки в уголках глаз почти разгладились.

Его глаза раскрылись и уставились на нее.

— Вы наконец проснулись! Сара, вы спали как убитая. Еще немного, и у меня начались бы судороги!..

Не похоже на любовное признание мужчины, всю ночь продержавшего ее в своих объятиях, разочарованно подумала Сара. Впрочем, очень типично для Равенхерста! Она чуть отодвинулась, переведя взгляд на грязное окно, через которое еле проникал серый рассвет, и рассеянно спросила:

— Значит, мистер Стаббз так и не появился?

— О, он заглядывал примерно полчаса назад, но ваш храп прогнал его прочь.

Взгляд вскочившей на ноги Сары метал молнии, но Маркус лишь расхохотался, и эхо разнесло его раскатистый смех по всему сараю.

— Я не раз уже, сэр, испытывала непреодолимое желание надавать вам хороших затрещин! И никогда еще это желание не было таким сильным, как сейчас!

Маркус закинул здоровую руку за голову и весело смотрел на нее.

— В таком случае позвольте сообщить вам, девушка, что вы — очень непочтительная подопечная.

— Тогда позвольте сообщить вам, сэр, что с самого начала нашего знакомства я никогда не думала о себе как о вашей подопечной. И, по правде говоря, не смотрела на вас как на опекуна.

— Нет? Интересно! Как же вы на меня смотрели, Сара?

Как на мою любовь, мою жизнь, отвечало ее сердце. Она отвернулась и сказала тоном высушенной старой девы:

— Я смотрю на вас как на самого невыносимого мужчину, какого имела несчастье знать.

Маркус тихо засмеялся.

— Не тревожьтесь, дорогая. Со временем вы привыкнете к моим маленьким недостаткам.

Он хотел встать, но замер, услышав снаружи шум. Сара оглянулась, но промолчала, увидев его предостерегающий взгляд. Неужели наконец явился мистер Стаббз? Ее надежды рухнули, когда дверь открылась и сначала показался до тошноты знакомый пистолет, сжатый в тонких пальцах, затем сама Изабелла.

— Полагаю, вы провели не слишком неприятную ночь? Сара, будьте любезны, подойдите ко мне. Мы отправляемся.

— Я сыт по горло вашим фиглярством! — проскрежетал Маркус, когда Сара шагнула к двери. — Заберите меня, и пусть Сара принесет бриллианты.

— Благодарю за предложение, — ответила Изабелла, ни на секунду не сводя глаз с его лица, и жестом приказала Саре приблизиться. — Только я не стану отклоняться от первоначального плана. Я уверена, что Сара не причинит мне зла, тогда как вы, дай вам хоть полшанса, непременно им воспользуетесь. К тому же ее общество мне больше по вкусу.

Сара, заметив бешенство во взгляде Равенхерста, поспешила вперед, прежде чем он попытался наброситься на преступницу. Изабелла тут же схватила ее за руку и приставила к виску пистолет.

— Даже не вздумайте пошевелиться! — предупредила Изабелла, выталкивая Сару за дверь.

Оказавшись снаружи, Изабелла отпустила руку девушки, бросила на пол сарая сложенный листок бумаги, затем захлопнула дверь и почти торжествующим жестом приказала пленнице поднять деревянный засов.

Сара повиновалась без колебаний. Меньше всего на свете она хотела, чтобы Равенхерст вырвался из сарая и получил еще одну пулю. Во второй раз он может оказаться не так удачлив. Сара наклонилась за тяжелым дубовым засовом, когда краем глаза заметила неожиданное движение.

Мистер Стаббз словно материализовался из пустоты. В следующее мгновение он, громко ругаясь, уже боролся с Изабеллой за пистолет. Одного роста с женщиной, сыщик, несомненно, был сильнее, но Изабелла сражалась с энергией, рожденной отчаянием.

Если бы эту борьбу не видели ее собственные глаза, Сара ни за что не поверила бы, что женщина может так драться.

Две пары рук взметнулись ввысь, затем опустились широкой дугой. Раздался звук выстрела, и мистер Стаббз с искаженным болью лицом повалился на землю, схватившись за ногу. В тот же момент дверь распахнулась, и, чуть не свалив Сару с ног, из сарая вылетел Равенхерст.

С быстротой молнии Изабелла взбежала на причал, выдернула из кармана жакета второй пистолет и навела оружие на Равенхерста, остановив его неумолимое приближение. Казалось, она совсем позабыла о Саре, бросившейся на помощь сыщику.

Оторвав еще один лоскут от уже пострадавшей нижней юбки, Сара попыталась остановить кровь, хлеставшую из раненого колена Стаббза. Она лишь смутно сознавала, что Равенхерст и Изабелла о чем-то говорят. Единственное, что волновало ее сейчас, — колено сыщика. Ткань скоро промокла насквозь, кровотечение, несмотря на повязку, усилилось. Сара с тревогой взглянула в лицо мистера Стаббза и увидела, что он показывает глазами на карман.

Чуть изменив положение тела, чтобы скрыть свои действия от бдительной Изабеллы, Сара сунула руку в карман сыщика. Ее пальцы нащупали холодный металл и еще какой-то предмет. Очень медленно девушка вытащила пистолет и колье. Пистолет она протянула Стаббзу и, не обращая внимания на его выразительный жест, приказывающий ей отойти с линии огня, медленно поднялась и направилась к причалу.

Остановившись рядом с Маркусом, Сара протянула окровавленную руку с колье. Глаза Изабеллы вспыхнули таким торжеством, что Сару замутило.

— Изабелла, вот то, что вам нужно. Возьмите! Слишком много крови уже пролилось из-за этой злосчастной безделушки, — сказала она и отшвырнула колье с таким отвращением, словно боялась заразиться проказой.

Камни, сверкающие всеми цветами радуги, казалось, на бесконечное мгновение повисли в морозном утреннем воздухе. Изабелла перегнулась через деревянные перила, вытянув руки в отчаянной попытке схватить бесценный трофей.

Раздался треск раскалывающегося дерева, и с пронзительным криком женщина рухнула с причала вниз. Последнее, что видела бросившаяся вперед Сара, были быстро исчезающие в мутной воде пальцы Изабеллы, все еще сжимающие колье.

— О Боже! — Сара умоляюще взглянула на Равенхерста. — Она не умеет плавать, сэр… она не умеет плавать!

Маркус явно заколебался, но лишь на мгновение. Плащ и сюртук полетели на причал, за ними последовали сапоги, и Равенхерст нырнул в озеро. Сердце Сары отчаянно билось, взгляд метался по поверхности воды. Сколько прошло времени, она не знала, но ей казалось — вечность. Затем вода забурлила и появилась голова Равенхерста. Он с трудом ухватился за край пристани посиневшими от холода пальцами и проскрежетал, отчаянно пытаясь отдышаться:

— Господи, ну и мороз там, внизу, и тьма кромешная. Я ничего не увидел!

Маркус сделал глубокий вдох, явно собираясь снова нырнуть, но Сара, опустившись на колени, схватила его за плечо так крепко, словно от этого зависела ее жизнь.

— Нет, сэр! Пожалуйста, не надо! Это безнадежно, и, может, так даже лучше… Может, это единственный выход.

И она разрыдалась.


Глава четырнадцатая

<p>Глава четырнадцатая</p>

Отложив книгу, Сара подошла к окну. Еще один солнечный день — все выглядело совершенно обычным, спокойным. Но почему-то именно это и раздражало, казалось несправедливым. Ведь что-то обязательно должно было измениться! Должны были остаться следы трагедии, случившейся лишь несколько часов назад!

Ликующее лицо Изабеллы снова мелькнуло перед Сарой. Она покачала головой. Три человека были ранены, трое, включая Изабеллу, умерли… И все ради проклятого безвкусного украшения! Неужели эти камушки стоили кровавой бойни?

Нет, конечно, нет… По крайней мере, для нее! Но для Изабеллы… Для Изабеллы колье было необыкновенно ценным. И она заплатила за него по самой высокой цене.

Сара закрыла глаза, отчаянно пытаясь стереть это воспоминание, но оно не покидало ее. Только она вспомнила и другое: как Равенхерст вскарабкался на причал, как обнял ее, как утешал, пока слезы ее не иссякли. Что было потом? Потом пришла помощь — появились слуги графа с носилками, Саттон привел серую кобылу и проводил Сару в дом графини. Не успела девушка войти в холл, как Баддл увлекла ее наверх, где уже ждала наполненная ванна.

Сначала Сара отмокала в ароматизированной розами воде, потихоньку избавляясь от отвратительного зловония, словно прилипшего к коже. Затем Баддл принесла на подносе завтрак и сообщила, что прибывший доктор вынул пулю из колена мистера Стаббза и теперь раненый сыщик устроен во второй спальне для гостей.

Хоть что-то уладилось, подумала Сара, незаметно вздохнув. Но сколько еще времени бедный мистер Стаббз будет прикован к постели? И что еще более важно — сможет ли он когда-нибудь вернуться к своей работе или останется калекой?

Господи! Кто бы знал, что случайная задержка в таком безобидном на вид месте, как «Приют путешественников», приведет к столь печальным последствиям для столь многих людей!

Ей уже никогда не быть такой, как прежде. Покидая Бат, Сара считала, что ее ждет участь гувернантки, но, во всяком случае, у нее были какие-то надежды на будущее. Теперь же ничего хорошего для себя девушка не ждала.

Встретив Равенхерста, она полюбила его. Только очень скоро ей предстоит увидеть, как ее избранник женится на другой… Нет, никогда ее жизнь не будет прежней!

Унылые размышления были прерваны скрипом открывшейся двери. Не требовалось поворачивать голову, чтобы узнать, кто вошел. Послышалось громкое ворчание:

— Ну, не знаю, мисс Сара! Вы не съели ни кусочка!

— Я не голодна.

Баддл оторвала неодобрительный взгляд от нетронутой еды и уставилась на хрупкую девичью спину. Выражение ее глаз смягчилось.

— Идите-ка сюда, мисс, позвольте заняться вашими волосами.

Как марионетка, Сара подошла к туалетному столику и села на стул. Замелькали ловкие пальцы, собирая шелковистые локоны высоко на макушке. Время от времени Баддл взглядывала на отраженное в зеркале несчастное личико.

— Может, вам и не станет от этого легче, мисс, но людям его светлости удалось выудить тело из озера. Все запутанное в водорослях, с бриллиантовым колье, сжатым в пальцах. По крайней мере, ее не похоронят в общей могиле. Господин Маркус позаботился об этом. Ее похоронят на церковном дворе, и никто ничего не узнает. Все просто подумают, что бедняжка утонула в озере.

— Как он добр…

Воцарилось долгое молчание, затем Баддл сказала:

— А бедный мистер Стаббз все еще спит как младенец. Доктор дал ему столько опия, что он может проспать целый день.

— Вероятно, это совсем неплохо для него.

— Несомненно, вы пообедаете с остальными, мисс. Сейчас ее светлость и господин Маркус отдыхают в нижней гостиной.

— Думаю, я останусь здесь. Я сейчас не очень веселая компания.

Баддл прищурилась, закрепляя выбившийся локон. За апатией девушки стоят не только трагические события — уж ее-то не проведешь! Что ж, небольшой безобидный обман не помешает! И Баддл, возведя глаза к потолку, быстро попросила прощения у Господа.

— Ну, очень жаль! Я надеялась, что вы взглянете на господина Маркуса. Некоторое время назад я встретила его в коридоре. Может, у меня воображение разыгралось, но он показался мне немного раскрасневшимся, как будто в лихорадке.

Сара оторвала глаза от кружевной салфетки на туалетном столике и взглянула в зеркало на Баддл.

— Разве доктор не посмотрел его руку?

— Посмотрел, мисс. Сказал, что рана неопасная и чистая, и сделал свежую повязку, но… — Баддл покачала головой — само воплощение искренней тревоги, — я видела много случаев, когда легкая рана приводила к серьезной лихорадке…

Сара вскочила на ноги.

— Я спущусь и взгляну на него! — Повернувшись к двери, она не заметила довольной улыбки, скривившей тонкие губы. — И если я сочту необходимым, мы немедленно снова вызовем доктора!

Минуту или две спустя Сара вошла в гостиную. Вдовствующая графиня увлеченно вышивала, сидя в кресле у камина, ее внук полулежал на диване. Увидев Сару, Маркус поднялся и, глядя ей в глаза, медленно пошел навстречу.

— Вы немного побледнели, дитя, — заметил он, беря ее за руку и ведя к свободному креслу у огня. — Может, вам следовало остаться в своей комнате и отдохнуть?

А вы выглядите… великолепно, подумала Сара, решив, что воображение Баддл все-таки подвело ее.

— Если девочка и побледнела, Маркус, едва ли стоит этому удивляться после всего, что она пережила. — В серых глазах вдовствующей графини мелькнуло уважение. — Деточка, я лишь мельком видела вас утром. Боюсь, Баддл злоупотребляет своей властью.

Сара улыбнулась, затем повернулась к опекуну, снова усевшемуся на диван. Он смотрел на нее с такой искренней нежностью, что она почувствовала: о прежней бледности можно не вспоминать.

— Вы… вы очень добры, сэр. Вы организовали похороны Изабеллы, — застенчиво поблагодарила Сара.

— Я сделал это не для нее, Сара. Я сделал это для вас. Я знал, что вы расстроитесь, если ее похоронят в общей могиле. Очень немногие осведомлены об обстоятельствах ее смерти, пусть все так и останется! Местные жители думают, что какая-то женщина просто утонула в озере. — Маркус сухо улыбнулся. — Еще одна смерть в подтверждение старого проклятья.

— И это гораздо больше, чем та женщина заслуживает, — заметила вдовствующая графиня. — Да, дитя, я знаю историю ее жизни. Маркус мне только что все рассказал, — продолжила она, заметив упрек в зеленых глазах. — Она была убийцей, и, возможно, есть какая-то высшая справедливость в том, что она умерла из-за мишуры.

Сара перехватила хмурый взгляд своего опекуна, брошенный в сторону бабушки, и внимательно посмотрела на него.

— Сэр, что имеет в виду ее светлость?

— Колье оказалось всего лишь отличной копией оригинала. Я засомневался в его подлинности еще тогда, когда вы принесли его. Так что, приехав в Бристоль, я сразу же пошел к уважаемому ювелиру, и он подтвердил, что это стразы, а не бриллианты.

— Я не совсем понимаю вас, сэр… — Сара нахмурилась, совершенно озадаченная. — Вы пытаетесь сказать, что в какой-то момент после кражи кто-то подменил колье? Если так, то где же, Бога ради, настоящая драгоценность?

— Нет, дитя, я предполагаю совсем другое. — Маркус улыбнулся чуть снисходительно. — Я думаю, что когда-то в прошлом Фелчет сам заказал копию и продал оригинал, чтобы оплатить свои огромные долги. Он всегда был картежником, по уши в долгах, но, пока на его жене видели ценное колье, ему легче было дурачить кредиторов. Полагаю, именно поэтому он так разозлился, когда жена подняла шум из-за пропажи драгоценности. Любой эксперт сразу бы отличил подделку. А Фелчет никак не хотел скандала, ведь он только что устроил очень выгодный брак своего сына с богатой наследницей.

Сара мрачно взглянула на опекуна. Итак, все эти несчастья — из-за подделки?

— Сэр, а что будет с мистером Стаббзом, если он не выздоровеет полностью?

— Слишком рано говорить об этом, но, несомненно, его колено сильно пострадало. Через неделю-две, когда он немного окрепнет, я отвезу его в Лондон, там его посмотрит мой личный врач. — Маркус улыбнулся своей подопечной: — Не тревожьтесь, дитя! Я не собираюсь бросать Стаббза на произвол судьбы. Он пришел нам на помощь — несколько позже, чем я надеялся, но вряд ли по собственной вине. Я сообщил ему об исчезновении нового помощника садовника и о своих подозрениях. Стаббз подумал, что если парень — та женщина, которую мы ищем, то она остановилась в какой-нибудь гостинице неподалеку. Он нанял лошадь и начал объезжать окрестные деревни. В одной гостинице, милях в пяти отсюда, ему повезло. Какая-то дама сняла комнату и оплатила ее вперед до своего возвращения. Как только хозяин узнал, что Стаббз — сыщик, то без колебаний показал ему комнату, и в самой глубине гардероба они нашли проклятую улику: коробку с париками и гримом.

— Не там ли она собиралась спрятать меня?

— Этого мы уже никогда не узнаем, дитя. В записке, которую эта женщина бросила на пол сарая, говорилось только, где оставить колье. Однако продолжу: Стаббз ввел в курс дела местного мирового судью, и за гостиницей установили круглосуточное наблюдение. Было уже поздно, так что Стаббз поужинал там и отправился в обратную дорогу. К несчастью, его лошадь потеряла подкову, и бедному Стаббзу пришлось пройти пешком большую часть пути. Естественно, вернулся он среди ночи, хозяин спал и не передал ему мое письмо. А на рассвете это письмо заметила хозяйка гостиницы и, слава Богу, не теряя времени, отнесла его Стаббзу. Когда Стаббз уже направлялся к нам через лес, он случайно заметил Изабеллу и последовал за ней… Остальное вы знаете.

— Ну, конечно, это все очень интересно, — заметила вдовствующая графиня, прерывая воцарившееся молчание, — но нам необходимо обсудить более важные дела… Для начала — твою свадьбу, Маркус.

Острая боль пронзила Сару, и она потупила глаза, пропустив гневный взгляд Равенхерста, которым тот одарил свою бабушку.

— И не смотри на меня так! — невозмутимо продолжала графиня. — Ты и сам понимаешь, что Сара теперь не может оставаться незамужней.

Сара вскинула голову, увидела сердитое лицо опекуна и самодовольную улыбку графини.

— О… о чем вы говорите, мадам? — озадаченно спросила она. — Я не собираюсь замуж.

— Мое дорогое дитя, нельзя же провести целую ночь наедине с мужчиной и остаться одинокой. Это немыслимо!

— Н-но я провела ночь не с мужчиной. Я провела ее с моим опекуном.

Маркус помрачнел еще больше, а вдовствующая графиня лишь ехидно рассмеялась. Сара, так до конца и не осознав смысл своих слов, вскочила и с ужасом уставилась на них обоих.

— Мэм, ничего неприличного не случилось, уверяю вас!

— Мне не нужны ваши уверения, деточка. Я знаю, что Маркус вел себя как джентльмен. Но что бы вы ни думали, он — мужчина, и необходимо немедленно организовать ваш брак.

— Нет!

Решительный отказ Сары заставил и Маркуса вскочить с дивана. Бросив быстрый взгляд на прелестное упрямое личико, он повернулся к бабушке.

— Будьте любезны оставить нас, мэм. — Его резкий тон не допускал никаких возражений. — Позвольте мне самому сделать предложение.

— Ну хорошо, Маркус! — Отложив вышиванье, графиня неохотно поднялась. — Только, Бога ради, не бойся довести дело до логического конца! Ты и так слишком долго тянул. — С этими словами графиня вышла.

Маркус улыбнулся, но улыбка его была слишком печальной. С того первого вечера в «Приюте путешественников» его безудержно влекло к Саре. Никогда прежде не испытывал он такого всепоглощающего желания защищать, лелеять, любить.

Узнав, кто эта девушка на самом деле, он испытал разочарование… нет, гораздо больше — сильный удар! Успокаивало его одно: ограничения, наложенные на него опекунством, к счастью, не вечны.

Маркус собирался подарить Саре удовольствия лондонского сезона. Уж это он обязан был предоставить девушке за безрадостные годы, проведенные в Бате. Вероятно, он сам получил бы не меньше удовольствия, сопровождая ее на светские приемы… и держа на расстоянии возможных претендентов на ее руку.

В июне, как только Сара достигла бы совершеннолетия, его опекунство счастливо закончилось бы. С устранением этого препятствия он смог бы действовать уже в собственных интересах и начать серьезно ухаживать за ней. Однако этому восхитительному плану уже не суждено осуществиться…

Графиня, конечно, хотела как лучше, но невольно принесла больше вреда, чем добра. Сара, он был в этом уверен, еще скорбит из-за утренних событий. Едва ли сейчас подходящее время для объяснения в любви… но разве у него есть выбор?

Вздохнув, Маркус посмотрел на девушку. Она пристально разглядывала яркий узор ковра, как будто ей противно было взглянуть на него. Но он знал, что нравится ей… Только достаточно ли этого для брака?

— Мне жаль, что все так сложилось, — тихо сказал Маркус. Его голос прозвучал так необычно! — Но вы должны понять, что мы мало…

— Я ничего не должна понять, сэр! — резко прервала его Сара. Он прав — все чувства ее болезненно обнажены, и после того, что они пережили за последние сутки, ей не вынести этого разговора.

Сара бросилась к окну, пытаясь подавить горячие слезы гнева, подступившие к глазам. Да, ей предложили единственное, чего она желала всем сердцем… и, однако ей не предложили совсем ничего. Если бы он любил ее… да… тогда все было бы чудесно, она была бы счастлива принять его предложение. Но он предлагает ей лишь защиту имени и чести из-за ложно понимаемого благородства и чувства долга… И за что? Что он такого сделал, в конце концов? Ничего! Нет, она этого не допустит!

— Как я понимаю, в подобном случае принято поблагодарить джентльмена за любезное предложение, но, к несчастью, я не могу согласиться. — Сара отчаянно пыталась казаться вежливой и спокойной, но ее голос прозвучал высокомерно, почти презрительно, и Маркус прищурился. — В конце концов, ни к чему прибегать к таким крайним мерам. Мы не сделали ничего постыдного. Ничего неприличного между нами не произошло.

— Можете не напоминать! — проскрежетал он, оскорбленный и раздраженный ее явным безразличием. — Но я чертовски сожалею об этом! Иначе вы сейчас не изливали бы на меня весь этот вздор!

Изумленная его горячностью, Сара резко обернулась и нерешительно взглянула на бесконечно милое хмурое лицо…

— О, мистер Равенхерст! Глядя на вас, можно подумать, что вы действительно хотите жениться на мне! — сказала она с истерическим смешком.

— Ну, конечно! Я хочу жениться на вас, глупое созданье! Иначе, какого черта я делал бы вам предложение?

Несколько мгновений Сара лишь продолжала таращиться на него, отчаянно пытаясь подавить вспыхнувший восторг. Он так сказал это, как будто действительно… Но разве это возможно? А как же та, другая женщина, на которой он хотел жениться? Не мог же он отбросить ее, как старый башмак! Ведь Равенхерст — не легкомысленный юнец. Он не из тех мужчин, что легко влюбляются, не заботясь о чувствах брошенных женщин. Неужели старая графиня ошиблась? Возможно ли, что он вовсе не любил другую?

Равенхерст подошел к столику с графинами и налил себе бренди. Как поверить в то, что этот богатый, уверенный в себе, сильный человек действительно желает жениться на ней?

— Приятно это слышать, сэр, — ответила Сара, умудрившись сглотнуть подступивший к горлу комок. — Но из слов графини я поняла, что вы уже помолвлены с некоей леди, имени которой я не могу вспомнить.

Его рука, несущая бокал к губам, остановилась на мгновение, а затем он выпил бренди одним глотком.

— Итак, она вам и это сказала? Черт ее побери!

К кому относилось проклятие, Сара не поняла, но заподозрила, что к его бедной бабушке. Равенхерст опять взялся за графин, его рука при этом сильно дрожала.

— Так вы не отрицаете?

— Нет, это близко к истине. — Содержимое второго бокала отправилось вслед за первым — одним глотком. — Было время, когда я по глупости подумывал жениться на Селии Бэмфорд. Слава Богу, я так и не сделал ей предложение — вы позаботились об этом.

Сара чувствовала себя так, словно качается на качелях: в одно мгновение она падала в ад, в другое — словно взмывала к небесам.

— Как… как же мне это удалось?

— Я направлялся к Бэмфордам в Сомерсет, когда вдруг решил заехать к вам. Признаю, что не пришел в восторг, узнав о вашем бегстве. — Сара заворожено следила, как расцветает на его губах нежная улыбка. — Но с тех пор я благословляю вас каждую секунду. Ваш поступок спас меня от самой большой ошибки в моей жизни. — Поставив бокал на поднос, он посмотрел ей прямо в глаза. — Послушайте, Сара, мы с вами прекрасно ладим… Не могли бы вы стерпеть меня в качестве мужа? — Его голос звучал теперь как ласка: нежно, вкрадчиво. — Я никогда не обижу вас, вы это знаете. Вы могли бы иметь все, что только захотите, — экипажи, драгоценности, красивые платья… Все, что попросите, будет вашим. Но я хочу детей, Сара! Я постараюсь проявить терпение, я дам вам время привыкнуть…

Маркус услышал тихий звук, похожий на сдавленное рыдание, увидел блеск слез на ее ресницах и неуверенно шагнул к ней, отчаянно желая обнять девушку и уверить, что все будет прекрасно, но в последний миг остановил себя. Он не сомневался в глубине своих чувств, но Сара… что чувствует она?

— О, черт побери! Я не слишком силен в подобных делах. Если мысль обо мне как о муже вам невыносима, так и скажите! Я не могу… не буду больше навязываться вам!

Закусив нижнюю губу, пытаясь остановить ее дрожь, Сара смотрела, как Маркус пересекает комнату, подходит к камину, словно завороженный игрой пламени. Он любит ее! Это кажется невозможным, но он ее любит!.. Более того, он любит ее так сильно, что готов отказаться от своего предложения…

Ей снова пришлось бороться с упрямым комком в горле. Победив, она сказала тихо, почти шепотом:

— Думаю, следует кое-что прояснить с самого начала, сэр: мне не нужны ни экипажи, ни драгоценности… Мне нужны только… вы.

Мгновение ей казалось, что Маркус ее не слышал, затем он обернулся, очень медленно, и то, что он увидел в ее глазах, бросило его к ней.

Дрожащими руками он обнял ее за плечи и пристально вгляделся в милое родное лицо.

— Дорогая, моя дорогая Сара, вы действительно так думаете? Вы… я действительно вам небезразличен?

Она высвободила одну руку и нежно погладила его щеку.

— Разве вы не знали? Даже не подозревали? — прошептала она и была вознаграждена таким нежным поцелуем, что последние сомнения в его любви тут же испарились.

— Я был уверен, что нравлюсь вам, — пробормотал он, погружая лицо в шелковистые локоны. — Но я даже не смел надеяться на то…

— На то, что я так глупа и могу влюбиться в надменного, властного мужчину? — поддразнила Сара. — Да и меня это изумляет, сэр! Но я помню, как моя дорогая мама говорила, что, когда дело касается чувств, женщины не всегда поступают разумно.

На этот раз в его объятиях было мало нежности. Прижав девушку к себе, он впился губами в ее рот с такой властной жадностью, что голова ее закружилась.

— Нам лучше присесть… — Маркус увлек ее на диван, задыхаясь после страстного поцелуя. — Я умудрился сдержаться в прошлую ночь, но… не могу обещать, что буду и дальше вести себя как джентльмен. В конце концов, я всего лишь живой человек.

Сара засмеялась, глядя на его страстное и одновременно печальное лицо, посмотрела на красивую руку, все еще нежно сжимавшую ее пальцы.

— Когда вы поняли, что любите меня? — застенчиво спросила она, положив головку на широкое плечо.

— Не знаю точно, моя дорогая. Не могу сказать, что верю в любовь с первого взгляда, и все же… Я был уже уверен, когда поцеловал вас в сарае, помните?

— О да. Я помню, — тихо ответила она, улыбаясь. — Я думала, что вы хотели наказать меня.

— Нет, Сара, я просто пытался показать, как опасно оставаться наедине с мужчиной. А добился лишь того, что доказал себе: я влюбился первый раз в жизни! — Он поцеловал волосы девушки и, положив руки на ее плечи, чуть отстранился, чтобы видеть ее прелестное лицо. — И конечно, мне совсем не нравилось ваше явное внимание к молодому капитану.

— Мне нравился капитан Картер, но я бы никогда не потеряла из-за него сердце. И он, безусловно, не готов к длительным отношениям. — Сара вдруг нахмурилась. — Но вы не забудете написать ему, сэр? Вы обещали, что напишете.

— Не забуду. И, между прочим, мое имя — Маркус. — Он снова обнял ее. — А теперь — когда ты выйдешь за меня замуж, несносная девчонка?

— Когда захочешь, Маркус, — ответила она, наслаждаясь тем, как легко его имя слетает с губ.

— Ты хочешь выйти замуж в Лондоне или тебя устроит тихая свадьба?

— Думаю, я предпочту скромную церемонию.

— И я, дорогая. Я на день-два съезжу в столицу: отвезу, как обещал Стаббзу, проклятое колье в полицейский суд и заодно получу разрешение на брак, затем мы поженимся, как только ты пожелаешь.

— Я бы согласилась и завтра, — ответила Сара и получила в награду еще одно доказательство его страсти.

— И я, моя любовь. — Его губы замерли над ее нежными полуоткрытыми губами, но не успел он насладиться еще одним поцелуем, как дверь открылась.

— Боже милостивый! — Маркус грозно взглянул на бабушку. — Вы даже не дали нам времени получше познакомиться!

Вдовствующая графиня, как всегда совершенно не смущенная свирепостью внука, сосредоточила свое внимание на Саре. Она заметила и пылающие щеки, и сверкающие глаза, не говоря уж о распухших губах.

— Глядя на твою будущую жену, я бы сказала, что слишком задержалась! — Старая графиня повернулась к замершему в дверях дворецкому: — Клег, принеси нам бутылку шампанского из подвала. Полагаю, нам есть что отпраздновать.

— Действительно, — согласился Маркус, быстро забыв о своем негодовании.

— А мне и Саре необходимо продумать свадебную церемонию. — Графиня уселась в кресло у камина, бесконечно довольная собой и всем миром. — Вы решили, в какой из лондонских церквей будет бракосочетание?

— Мы остановились на скромной свадьбе.

Сообщение внука явно разочаровало графиню, но она согласно кивнула.

— Да, может, так и лучше. Думаю, Саре не понравятся сотни незнакомцев, топчущихся вокруг нее в день ее свадьбы. — Она улыбнулась влюбленным, которые все еще не могли оторвать взгляд друг от друга. — Вы поженитесь в Равенхерсте?

Последний вопрос привлек внимание Маркуса.

— Нет, думаю, мы поженимся здесь, если вы не возражаете. — Он улыбнулся невесте улыбкой, которая завоевала ее сердце. — К сожалению, моя любовь, поскольку этот корсиканский выскочка[5] еще господствует на континенте, медовый месяц за границей невозможен. Так что я предлагаю провести пару тихих недель в Равенхерсте, а затем отправиться в Лондон.

Сара, которой очень понравилась эта мысль, не успела высказать свое полнейшее одобрение, как дверь снова открылась и вошла Баддл.

Проницательные темные глаза старой горничной немедленно оценили ситуацию, и удовлетворенная улыбка появилась на тонких губах.

— Явился лакей из большого дома, мэм. Его светлость свидетельствует свое почтение… и приглашает вас, господина Маркуса и мисс Сару на ужин сегодня вечером.

— Нет, мы не пойдем! — отрезала графиня. — Мой сын просто хочет разнюхать, что здесь происходит.

— Он уже знает, — возразил Маркус. — Я все объяснил ему утром. Несмотря на ваше мнение о сыне, мэм, вы не можете отрицать, что он вел себя чрезвычайно тактично, как и тетя Генриетта… Погодите! Кажется, у тети гостит ее почтенный брат?

— Да. Еще одна причина, по которой мы не пойдем, — пробормотала графиня. — Кому интересно сидеть за ужином с этим старым занудой?

— Мне! — Маркус повернулся к Саре, возбужденный как мальчишка. — Брат графини — епископ. Я могу получить разрешение на брак у него. Мы поженимся завтра!

— Что?! — Вдовствующая графиня в ужасе воззрилась на внука. — Должно быть, ты сошел с ума! Мы не можем организовать все за такой короткий срок! Ты ведь захочешь пригласить всю семью и друзей?

— Вообще-то нет, — с обезоруживающей честностью ответил Маркус. — Конечно, я приглашу графа и графиню. Но мы можем отметить наш брак большим приемом, когда приедем в Лондон.

— Какое убожество! — Вдовствующая графиня застучала по ковру палкой — это был ее обычный способ сообщать окружающим о своем гневе. — Ты, владелец Равенхерста! Убожество, вот как я это называю!

— Но, мэм, меня это вполне устраивает, — уверила ее Сара и дипломатично добавила: — А когда мы приедем в Лондон, вы присоединитесь к нам. Без вашей помощи я не смогу организовать такой большой прием. Мне понадобятся ваши советы, кого пригласить, как все устроить…

Это несколько умиротворило разъяренную графиню.

— Да, да, думаю, я смогу помочь вам, деточка, — согласилась она с заметным энтузиазмом, затем снова нахмурилась. — Но церемония все равно остается какой-то куцей. — Старая графиня неодобрительно посмотрела на внука. — И ты даже не подумал о невесте! — продолжила она свои героические попытки заставить внука внять доводам рассудка. — Ей совершенно нечего надеть в такой торжественный день! Хотя ты не постесняешься потащить бедную девочку к алтарю в одной ночной рубашке!

И Сара заметила, как заблестели глаза Маркуса, обращенные на Баддл. Старая горничная молча стояла в дверях и ожидала ответа на приглашение его светлости, чтобы отпустить лакея.

— Баддл! Самое восхитительное создание на свете! Уверен, ты придумаешь подходящий наряд для моей невесты! — взмолился Маркус.

— Ну, сэр, у нас есть кремовое шелковое платье и такая же шляпка. Если освежить их немного, думаю, они прекрасно подойдут.

— Предательница! Ведьма! — Старая графиня угрожающе взмахнула палкой. — Посмей только потворствовать их безумной затее, и… и я выгоню тебя!

Баддл гордо выпятила тощую грудь:

— Господин Маркус, сэр… ради одного этого я помогу вам.