Эдна Эронс

Ошибка Норы Джордан


Глава 1

<p>Глава 1</p>

Ностальгически размышляя о прошлом — своем собственном, своего рода, своей страны, — мы на самом деле думаем не о прошлом, а о будущем. Мы желаем, чтобы в нем вновь воцарилась патриархальная естественность отношений, дети уважали родителей, старшие братья опекали младших, мужчины превыше всего ставили свою честь, девушки были чисты и целомудренны, а жены — верными спутниками на всем жизненном пути.

Как счастлив бывает человек, если он может сказать хоть о чем-то из перечисленного выше: да, у меня это именно так!

Альберт Дж. Саймонс

«Консерватизм психологии и психология консерватизма»

Только теперь, когда путешествие приближалось к концу, он позволил себе отдаться мыслям о ней. Шлюп легко и весело скользил по волнам, реагируя на его прикосновения так же чутко, как когда-то реагировала Нора. Думая о ней, вспоминая, как в тумане, ее прекрасный образ, сумасшедшие дни и ночи, которые они провели вместе после их первой встречи, он попытался взглянуть на себя, Сэма Камерона, со стороны. И пришел к выводу, что он глупец, хотя, вероятно, такая оценка и была слишком суровой. В конце концов, его опыт с Норой стоит любых душевных терзаний и боли. У каждого мужчины есть своя Нора, а если кому-то не привелось повстречать подобную женщину, жизнь его нельзя назвать полноценной. Он встретил ее, познал ее, владел ею — или, наоборот, она им владела? — и потерял. Теперь он снова увидит ее.

В течение всего путешествия от Лонг-Айленда до Саунда по Сэндвичскому каналу и через Массачусетский залив Сэм знал, что курс его неизменен. В Глосторе он задержался всего на день, и затем, подгоняемый сексуальным нетерпением, снова устремился на север, в направлении Маквид-Пойнта. Он уже и не пытался обмануть себя тем, что это путешествие — всего лишь отдых от повседневной работы на судостроительной верфи. Формально он, конечно, шел на север по делам: нужно было наконец раз и навсегда решить вопрос о владении верфью. Лайман как партнер висел у него на шее камнем. Он должен заставить своего братца взглянуть на вещи трезво. И тот факт, что Нора вышла замуж за Лаймана Камерона, а не за него, здесь совершенно ни при чем.

Шлюп продолжал свой бег, а Сэм бездельничал у румпеля, предаваясь мечтам. За ветром, небом и морем он следил почти машинально и почти всецело был поглощен мыслями о Норе, воспоминаниями о ней, предвкушением новой встречи.

Рыбачью плоскодонку он заметил, оказавшись от нее на довольно близком расстоянии. Она то взбиралась на гребни серых волн, набегавших с юго-востока, то срывалась с них. Небо отражало угрюмое настроение водной стихии. Свет заходящего солнца желтовато-тревожной пеленой угасал за ближайшим мысом. Было холодно. Ветер резкими порывами подгонял шлюп к дрейфующей лодке.

«Холидей» дрожал под давлением ветра на парус и через руль передавал эту дрожь чувствительным пальцам Сэма. Лодка казалась пустой, однако если в коварных водах Мэна произошел несчастный случай с драгером или ловцом омаров, тот мог укрыться за планширом. Сэм изменил курс и стал ждать, пока расстояние между ним и лодкой сократится.

Слева по борту над водой поднималась невысокая хребтина Маквид-Пойнта, напоминавшего своими очертаниями тушу кита. Еще дальше виднелись разбросанные по воде, как пригоршня голышей, небольшие островки. Чуть западнее, на берегу, прикрытом легкой дымкой, стояла крошечная рыбацкая деревушка и курортный городишко Хаддемспорт, удобно расположившийся среди сосновых рощ, песчаных дюн и скал.

Откуда-то с верхней точки Маквид-Пойнта по глазам Сэма полоснул слепящий свет. Он посмотрел в ту сторону, но ничего не смог разглядеть из-за большого расстояния. Только теперь он пожалел, что не прихватил с собой матраса. Он рискнул переложить парус, развернув шлюп кормой к ветру, затем ослабил его, позволив «Холидею» скользить в направлении пустой рыбачьей лодки.

Ее могло унести ветром от пристани или с берега при приливе. В таком случае ему не стоило маневрировать, чтобы подойти к ней. Он видел тянущийся за лодкой фалинь, слышал поскрипывание уключин, вызываемое качкой. Неожиданно сверху на лодку спикировала чайка, громко закричала и тут же унеслась прочь.

Сэм нахмурился. По дну лодки синхронно с покачиванием ее корпуса перекатывалось что-то похожее на бесформенный сверток одежды синего цвета. Едва Сэм успел зацепить сверток взглядом, как плоскодонка скользнула вниз с волны, и между ними выросла серо-зеленая стена воды. Когда лодка снова попала в поле его зрения, она показалась ему такой же пустой и безжизненной, как прежде.

Мягкая танцевальная музыка, звучавшая из портативного радиоприемника, сменилась голосом диктора, с фальшивым восторгом принявшегося восхвалять новый сорт мыла. Сэм потянулся к приемнику и резким движением выключил его. Плеск моря лишь подчеркивал наступившую тишину и одиночество Сэма.

Кливер хлопком подал предупреждение: ветер ослаб. Сэм повернул румпель, ложась на прежний курс. Затем, повинуясь внезапному импульсу, он развернул шлюп на сто восемьдесят градусов. «Холидей» вздрогнул, завибрировал и, зарывшись в воду, двинулся к плоскодонке. На секунду Сэм потерял ее из виду, но уже в следующий миг узкая корма суденышка возникла на гребне зеленой волны, и шлюп устремился к ней с подветренной стороны.

В душе Сэма возникло теплое чувство гордости своим судном, столь точно исполняющим его команды. «Холидей» проскользнул мимо лодки так близко, что едва не коснулся ее. Когда она оказалась против кормы «Холидея», Сэм протянул руку и ухватился за фалинь. Вода была холодной, он зябко передернул плечами, быстрым движением зацепил линь за швартовый кнехт на корме лодки и подтянул ее.

Из синего свертка донесся стон. Тонкая, похоже, сломанная рука поднялась в воздух, сделала слепое хватательное движение и, ухватив пустоту, безжизненно упала.

Именно в ту секунду шлюпу вздумалось потерять ход, и Сэму пришлось уделить одну-две минуты румпелю и парусам, чтобы вернуть «Холидей» на курс в направлении китовой туши Маквид-Пойнта. Где-то вдали, на холме, снова блеснул свет. Возможно, это был лишь отблеск света в оконном стекле, а может, стекла бинокля, в который за ним наблюдали. В тот миг он снова подумал о Норе. Она была где-то там, на этом мысе, и его охватило возбуждение при мысли об их предстоящей встрече. До той минуты, когда он узнал, что в лодке находится человек, у него еще был выбор. Он еще мог повернуть назад. Теперь такого выбора не было. Теперь Сэм обязан высадиться на Маквид-Пойнте, чтобы доставить туда этого человека. И снова увидеть Нору. Нору и своего брата Лаймана.

Потребовалась немалая сноровка, чтобы перетащить мужчину из плоскодонки на борт «Холидея». Мужчина, которого Сэм поднял на руки, был очень худым и легким, как пушинка. Казалось, с жестом, который он сделал рукой, в нем угасла последняя искорка жизни. Сэм осторожно уложил потерпевшего и, выпрямившись, стал рассматривать его.

Этот человек — отнюдь не местный рыбак, пострадавший от холода или жажды. Сэм был судостроителем, а не врачом, но он сразу понял, что с мужчиной стряслось нечто более серьезное.

Одно за другим Сэм фиксировал ужасные физические повреждения на его теле, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Прежде всего в глаза бросалась искалеченная левая рука мужчины. Пальцы представляли собой распухшие уродливые обрубки фиолетового цвета, сквозь рваные раны белели неровные края раздробленных костей. Ступни были покрыты шрамами и расцвечены зловещими ожогами пурпурного цвета. На ребрах красовались отвратительные рубцы и кровоподтеки. На двух пальцах правой руки были сорваны ногти… Тем не менее бедняга еще жил. Из изуродованного распухшего рта снова вырвался стон. Это был звук, донесшийся из кошмарного мира страданий, скрытого за широко распахнутыми глазами, которые не видели ни неба, ни моря, вообще ничего вокруг.

У несчастного было лицо старого человека, однако белое, нетронутое солнцем. Тонкие редкие волосы прилипли к костлявому черепу. Синий, свободного покроя костюм, изорванный и очень грязный, был дорогим. Похоже, он не снимал эту одежду в течение многих дней, а то и недель.

Сэм осторожно прикоснулся к мужчине.

— Вы меня слышите, старина? — Изуродованное тело конвульсивно дернулось в попытке избежать прикосновения. — Я не причиню вам боли, — сказал Сэм. Фиолетовый рот раскрылся, судорожно хватая воздух. — Сейчас вам станет лучше.

На мгновение взгляд блуждающих глаз задержался на лице Сэма.

— Помогите… мне.

Сэм нырнул в кубрик и с головой погрузился в небольшой шкафчик, заваленный светокопиями чертежей и конструкторскими набросками. Он оттолкнул в сторону аптечку первой медицинской помощи и отыскал темную квадратную бутылку бренди. У него мелькнула мысль: не станет ли от этого старику хуже?

Да, на войне, еще совсем молодым, ему пришлось повидать немало ужасов, но увидеть такое здесь и сейчас!.. Искалеченный старик, похоже, лишился разума от боли и страха. Сэм вернулся на палубу, и картина, представшая перед ним, показалась ему фантастичной. Старик скатился со скамьи возле румпеля и каким-то образом дополз до защитного леера. Окровавленная голова была повернута в сторону темного контура приближающегося Маквид-Пойнта, губы извергали непрерывный поток проклятий. При звуке шагов Сэма он обернулся, глаза свирепо сверкнули, но тут же угасли.

— Успокойтесь, — сказал Сэм, — теперь вы в безопасности.

Старик сделал попытку перевалиться через борт шлюпа в лодку. Сэм втащил слабое трясущееся тело назад. Изуродованные руки попытались ударить его, из уст снова вырвался стон. Сэм осторожно опустил почти невесомое тело.

— Кто это сделал с вами?

В ответ — лишь стоны. Кругом следы крови… Сэм взял в руки бутылку бренди. Спиртное не поможет старику. Ему уже ничто не могло помочь.

Сгущались сумерки, когда «Холидей» вошел в маленькую бухточку удобно расположившуюся в разрыве береговых скал. Чуть в стороне от своего курса он увидел высокие мачты шхуны, стоящей на якоре. Неподалеку к каменному пирсу были пришвартованы лодка для ловли омаров, два ялика и баркас. Пристань, к которой от соснового бора спускалась посыпанная гравием дорожка, брала в кольцо эллинг и выкрашенный в красный цвет склад для парусов. Висящие на тросе буи, используемые при ловле омаров, смотрелись на фоне сгущавшихся теней яркими бусинами.

Вокруг ни души. Витавший в воздухе острый запах, заставил Сэма поморщиться. Он посмотрел наверх и повел глазами по склону, пока не уперся в давно выжженный пожаром участок леса, покрытый многочисленными шеренгами почерневших стволов обгоревших деревьев, косо стоящих на фоне серого неба. На вершине холма высились почерневшие, полуобрушенные каменные стены. Сэм нахмурился, подумав о богатом чудаке, который выбрал такое место для своей летней резиденции. Дом, где жили Нора и Лайман, находился дальше по побережью, за скалистой возвышенностью.

Сэму нужно было решить с братом вопрос о прекращении совместного владения предприятием «Камероны», занимавшимся постройкой лодок всех мастей. Однако его мысли постоянно и настойчиво возвращались к Норе. Ее глубокий грудной голос, шепчущий в синеватой тишине, ее глаза, то светящиеся скрытым смехом, то темнеющие в минуты неудержимой страсти. Мягкое эротичное прикосновение ее прохладных пальцев, радужное сияние ее золотистых волос, неправдоподобная бархатистость ее кожи… Нора, идущая рука об руку с ним по Манхэттену… Нора в брюках и полосатой, в обтяжку, испанской рубашке, сидящая на буе во дворике верфи и болтающая своими изумительно длинными, золотистыми от загара ногами… Смеющаяся Нора, танцующая Нора… Нора в постели с ним и Нора, выходящая замуж за Лаймана… Все это напоминало болезнь, от которой нет спасения.

Находиться рядом с ней и быть предметом насмешек Лаймана — выше его сил. Даже когда на горизонте впервые мелькнул Хаддемспорт, Сэм еще не был уверен, что обязательно увидит ее, несмотря на необходимость уладить с Лайманом финансовые проблемы. Это решение за него принял человек, лежащий в рыбачьей плоскодонке.

Сэм посмотрел на старика, впавшего, похоже, в некую разновидность комы, и мысленно выразил надежду, что на Маквид-Пойнте удастся найти доктора. Если же нет, ему придется совершить вояж в Хаддемспорт, находящийся к югу от мыса. В том случае, конечно, если старик еще будет жив.

Приближаясь к каменному пирсу, Сэм несколько сбавил ход набравшего скорость «Холидея» и окинул профессионально-критическим взглядом вспомогательную шхуну, стоящую на якоре. Ему бросились в глаза начищенная медь надстройки с обшивкой красного дерева, сверкающий черный корпус. Выполненное позолотой название шхуны гласило: «Пантера». Не новое, но тем не менее вполне пригодное для комфортабельного кругосветного путешествия судно.

Сумерки совсем сгустились, когда Сэм, обеспокоенный за жизнь старика, широко зашагал по усыпанной гравием тропе. Интересно, куда подевались все обитатели Маквид-Пойнта? Юго-восточный ветер шевелил кроны сосен, но не достигал подлеска, окружавшего тропу. Тишина казалась напряженной и гнетущей.

Тропа вела вверх, в глубь леса. Запах жженой древесины по мере его продвижения вперед усиливался. Сэм ничего не видел, кроме темных зарослей, после первого поворота дороги бухта и стоящие в ней суда исчезли из виду. Он поразился вдруг охватившей его тревоге, но отнес это на счет предстоящей встречи с Норой.

Тропа нырнула в узкую лощину. Сэм пробирался сквозь густую дымчатую полутьму, словно по туннелю. И все же он заметил метнувшуюся позади него тень, услышал хруст гравия под чьими-то шагами. Однако времени на то, чтобы остановиться и проверить обоснованность возникшего чувства опасности, у него не было. Фактически у него не было времени ни на что. В следующий миг в голове Сэма вспыхнули искры, ее пронзила страшная боль…


Глава 2

<p>Глава 2</p>

Сэму снилось, будто он что есть мочи бежит, преследуемый дышащим в спину чудовищем. Он почувствовал себя искалеченным стариком с невидящими, застывшими, как голубоватый мрамор, глазами, и из его горла вырвался протяжный стон боли и ужаса, неведомого ему с того времени, как перестали сниться детские кошмары. Нечто безобразное и безумное преследовало его, неумолимый топот наседал сзади, словно сама смерть устроила с ним гонку по этому сюрреалистическому ландшафту.

Порою Сэм осознавал, что это лишь сон, и пытался вырваться из плоти умирающего старика, в которую вселился. Но потом ему вновь казалось, что происходящее является действительностью, что обугленный пожаром лес из голых покосившихся деревьев существует на самом деле и он бежит по нему в гору в направлении обожженных почерневших стен древнего строения, поднявшегося из залитого лунным светом моря. Он бежал, падал, поднимался и бежал — пока не оказался в разрушенной церкви, скелетообразной, лишенной кровли, доступной ветрам и дождям. Шаги раздавались совсем рядом: кто-то продолжал искать его среди черных теней, рыская туда-сюда. И он, спотыкаясь, снова бежал — теперь по краю отвесного обрыва над сердитым морем. Сквозь слепую боль в голове он спрашивал себя, почему все это происходит и в чем его вина. И не находил ответа.

Пред темным провалом, на дне которого мерцала черная водная гладь, он повернулся и посмотрел на своего преследователя. Но увидел лишь тень на фоне бархатного неба. Вступать в борьбу с тенью он не мог, потому что неизбежно проиграл бы схватку и никогда не узнал бы, почему с ним так обошлись и кто это сделал. Повернувшись, он снова бросился вперед и полетел вниз, к черной воде.

Очень долго его окружала темнота…

Потом свет вернулся. Сэм открыл глаза, но лежал неподвижно, охваченный страхом, который все еще заполнял его существо. Он находился в каюте. Сэм прикрыл глаза, стараясь вспомнить. Несмотря на пульсирующую боль в голове, память вернула его к морю, шлюпу и старику в плоскодонке, затем к безлюдной бухте. Весь дрожа, он сел в постели, сразу же откуда-то издалека донесся раздраженный голос:

— Пожалуйста, лежите спокойно.

Он огляделся. Никого. Комната — или каюта? — была пуста и очень необычна. Опыт его предыдущей жизни не помог Сэму преодолеть охватившее его замешательство. В помещении было светло. Солнечный свет, бликующий на потолке, проникал внутрь через открытые окна, отражаясь от воды, плещущейся внизу, и от блестевшей вдали голубой поверхности моря. Характерного для судна покачивания Сэм, однако, не ощущал. Он сообразил, что находится в некоем сооружении, стоящем над прибрежной полоской земли, в связи с чем во время прилива под ним появляется вода.

Сэм попытался вытолкнуть из головы навязчивые воспоминания о сожженном лесе, разрушенной церкви и леденящем кровь преследовании. Начни сначала, приказал он себе. Что-то неладное началось с момента спасения искалеченного старика. Что-то очень скверное.

Сэм снова опустился в прохладу простыней и продолжил изучать комнату. Ситцевые занавески, плетеная мебель, панели из сосны украшены фотографиями парусников. Атмосфера аккуратности, царившая в комнате, приободрила Сэма: здесь с ним не должно произойти ничего плохого.

Вернулись мысли о старике, о шлюпе, о Норе. Он провел ладонями по телу и с удивлением обнаружил, что под прохладными простынями абсолютно наг. Где-то рядом на сковороде заскворчал бекон, ноздри Сэма уловили аромат крепкого кофе. Он снова сел в постели.

— Эй! — позвал Сэм.

На кухне что-то загремело, затем послышались приглушенные быстрые шаги, и в дверном проеме появилась девушка. Сердце Сэма подпрыгнуло от мысли, что это Нора, но уже в следующий миг он увидел, что это вовсе не она. С этой девушкой он прежде никогда не встречался.

— Послушайте, — начал Сэм, — где я нахожусь?..

— В моем доме. Как ваше самочувствие?

— Живой. Это, пожалуй, все, что я могу сказать.

— Вам повезло, — произнесла девушка, хладнокровно посмотрев на него. — Дуракам везет. А ведь я чуть не убила вас.

— Вы?

— Да, когда обнаружила в своей «Эмме Джи».

Сэма вновь охватило смятение. У него возникло бредовое желание подняться с постели и посмотреть на себя в зеркало, чтобы убедиться, Что он не тот старик. Вместо этого он посмотрел на девушку. Ее темные волосы были пышными, густыми и отливали мягким блеском. На девушке был пляжный костюм из какой-то грубой синей ткани с бегающими по ней фигурками маленьких черных коккер-спаниелей. Гладкая кожа плеч, рук и длинных крепких ног была покрыта загаром золотистого оттенка. Он оценил четкие округлые линии ее груди и бедер. Она была очень молода, но достаточно опытна — об этом говорил смелый, вызывающий и мрачный взгляд ее глаз.

— Может, довольно? — раздраженно бросила девушка.

— Я просто смотрел.

— Все это не для вас, — отрезала она.

Сэм рассмеялся. Уголки ее рта угрюмо опустились, в темно-синих глазах застыло сердитое, почти враждебное, выражение.

— Ладно. А что со мной произошло?

Девушка передернула плечами.

— Вы были пьяны и расшибли себе голову. Затем упали в воду.

— Нет, — возразил Сэм.

— В таком случае расскажите мне.

— Но где Нора? И Лайман?

— Я не знаю их, — ответила девушка. — Послушайте, мистер Камерон, одевайтесь и завтракайте, затем мы во всем разберемся, и я доставлю вас туда, где вы должны находиться. Я добрая самаритянка, это так, но до разумного предела. Вы уже в состоянии сами позаботиться о себе. Мне бы не хотелось, чтобы вы создавали в моем доме беспорядок. Мне также не нравится, как вы смотрите на меня. Вчера ночью вы были пьяны и влезли в мою лодку, до смерти перепугав меня тем, что пытались поймать меня.

— Что я такого натворил? — поинтересовался Сэм.

— Вы приняли меня за кого-то по имени Нора, — мрачно продолжала девушка. — Вначале вы пытались овладеть мною, затем — убить. Но потеряли сознание раньше, чем я предприняла ответные действия. Одевайтесь, я отвезу вас к вашим друзьям, и — ариведерчи.

Упрямая презрительность и враждебность девушки вызвали у Сэма желание ответить тем же, но он сдержался. Происшедшее ночью представляло для него такую головоломку, что ему придется изрядно покорпеть, чтобы сложить общую картину воедино и все выяснить. Он сидел молча, завернувшись в простыни. Девушка пошла на кухню.

— Поторапливайтесь, — бросила она на ходу.

Притронувшись к затылку, Сэм поморщился от боли — кто-то сильно ударил его по голове, но пьяным он не был. Возможно, девушке показалось, что он пьян, и ей это не понравилось, однако такое допущение ничего не объясняет. Поднявшись и преодолев головокружение, Сэм прошел в крохотную ванную. Она была такой же аккуратной и чистенькой, как и комната, на стене висел довольно большой аптечный шкаф с зеркалом. В полочке рядом с мыльницей торчало четыре зубные щетки, там же были бритва и набор для бритья. Девушка жила здесь не одна. Сэму стало интересно, замужем ли она. Кольца на руке у нее не было. Сэм нахмурился — ведь он даже не знает, где это «здесь» находится.

Он обнаружил свои часы и бумажник на полке ниже аптечки. Деньги и документы были на месте. Сэм принял две таблетки аспирина и с нарастающей злостью стал исследовать на своем теле кровоподтеки. Где-то на задворках его разума шевельнулась мысль, и он замер, пристально глядя на свое отражение в зеркале. Как-то не так давно ему в голову пришла идея убить Нору. Может, это желание до сих пор живет в нем?..

Сэм снова посмотрел на себя в зеркало. В целом он выглядел нормально. Внешность у Сэма была обычной: густые рыжие волосы, смуглая от солнечного загара кожа и длинные морщинки около серых глаз. На вид — лет двадцати восьми, на самом же деле ему шел тридцать второй год. Высокий, но не выше шести футов, в хорошей физической форме от длительного пребывания на открытом воздухе, связанного с его частыми выходами в море под парусом и строительством лодок по собственным проектам. Сколько он себя помнил, его всегда интересовали только лодки. Сэм Камерон пользовался устойчивой репутацией удачливого и весьма способного проектировщика парусников. Если исключить отношения с Норой, он вел самый обычный образ жизни. И именно поэтому не мог найти объяснений происшедшему с ним минувшей ночью.

И все-таки постепенно Сэм пришел к мысли, что его действительно хотели убить. Кто-то наблюдал за ним, когда он был еще в открытом море, когда взял на буксир лодку. Ему вспомнился яркий проблеск на Маквид-Пойнте: кто-то наблюдал за ним, а затем пошел следом и предпринял попытку убить. Вполне возможно, это был тот же самый человек, что так зверски обошелся со стариком из лодки. Интересно, а где старик сейчас?

С чувством необходимости что-то срочно предпринять Сэм нетерпеливо огляделся вокруг в поисках своей одежды. Ее нигде не было. На глаза ему попались хлопчатобумажные рабочие брюки, тапочки и белая майка. Брюки оказались слишком свободными в талии, а тапочки тесными, однако Сэм втиснул в них ноги и вышел из ванной.

Девушки в комнате не оказалось, однако там стоял накрытый клетчатой скатертью карточный столик с приготовленным для него завтраком — яичница с беконом и серый эмалированный кофейник. Сэм прошел в кухню, длинную узкую комнату с окном, затянутым сеткой. Девушка стояла у окна, глядя в него с выражением свирепой ярости, и это выражение казалось ужасным на ее молодом, пышущем здоровьем лице. Тапочки позволили Сэму подойти к ней почти неслышно, тем не менее она резко обернулась — ее синие глаза были полны испуга.

— Не шпионьте за мной подобным образом!

— Почему вы так нервничаете? Я совершенно безобиден. Что там происходит?

— Где?

— На воде.

Сэм стал рядом с девушкой и посмотрел вниз. Там никого не было, однако он услышал звук мотора и шум волны, которую могла поднять проходящая лодка. Саму лодку, по-видимому, закрыл собой шаткий деревянный причал. Теперь Сэм увидел, что дом находится на южном берегу Маквид-Пойнта и выходит фасадом на длинную дугу подернутого дымкой берега, вытянувшегося в направлении Хаддемспорта, а свой шлюп накануне вечером он оставил на противоположной стороне китоподобного мыса. Сэм тряхнул головой и повернулся к девушке.

— Как вы узнали мое имя?

— Я обыскала вашу одежду и бумажник. Это естественно. Ваши брюки на веревке. Сушатся, как это ни странно. Меня зовут Ферн.

— Ферн?..

— Просто Ферн. С вас этого достаточно.

— Послушайте, — продолжил Сэм, — вы одна уложили меня в кровать ночью?

— Мне помогли. — Девушка слегка покраснела.

— Помощь нужна и мне. Понимаете, вчера я не был пьян. Выпейте со мной кофе, Ферн и, оставив свою агрессивность, расскажите, что произошло ночью. Пожалуйста, — с нажимом произнес Сэм.

Она колебалась, в ней все еще чувствовалась враждебность, что, по мнению Сэма, не вполне вязалось с ее гостеприимством. Но так или иначе, именно ей он обязан жизнью. Он не понимал, почему она так нервничает и что увиденное за окном наполнило ее такой откровенной ненавистью.

Девушка пожала плечами.

— Бекон остывает. Садитесь и ешьте, а кофе с вами я выпью, раз вы так настаиваете.

К своему удивлению, Сэм почувствовал, что очень голоден. Аспирин приглушил головную боль, кроме того, ему была по душе окружающая обстановка: и чистая светлая комната, и цветная керамическая посуда на столе, и то, как закручивались над гладкими плечами волосы Ферн. На сосновом комоде, стоящем у стены, Сэм увидел фотографию в серебряной рамке с изображением молодого худощавого человека в морской форме и с мрачноватым взглядом.

— Ваш брат? — кивнул Сэм в сторону фотографии.

— Нет.

— Вы ведь не замужем?

— Нет.

Сэм поднялся из-за стола и прочел надпись на фотографии: «Ферн. Навечно твой. Алекс».

— Алекс вернулся?

— Нет. Он не из той породы людей, которые возвращаются, — бесстрастно ответила Ферн.

В наступившей тишине Сэм вернулся к столу и налил кофе вначале себе, чтобы слить плавающие сверху частички перемолотых зерен, затем наполнил чашку Ферн. Кофе был крепкий. Он приступил к еде, не обращая внимания на пристальный взгляд девушки. Неожиданно она сказала:

— У вас классная лодка.

— «Холидей»? Вы ее видели?

— Она ваша?

— Я сам ее построил. Это ее первый круиз. Скажите, вчера вечером вы наблюдали, как я заходил в бухту?

— Нет, — после короткой заминки ответила Ферн.

— Кто-то наблюдал за мной в бинокль, с Маквида.

— Это была не я.

Она лгала, и Сэм почувствовал это.

— Прежде мне не приходилось бывать на Маквиде. Мой брат Лайман Камерон и его жена Нора гостят здесь у человека по имени Каспер Уорден, которому, как я понял, принадлежит здесь почти все. Вокруг не было ни души, когда вчера вечером я сошел на берег, но в темноте на меня кто-то напал и едва не убил. Мне бы хотелось знать, кто это сделал и почему.

Избегая глаз Сэма, Ферн перевела взгляд на стол, затем в сторону двери.

— Следующее, что мне известно, — продолжил Сэм, — это то, что я проснулся здесь. Не знаю, как мне удалось сбежать от человека, ударившего меня по голове. В моей памяти все это предстает как кошмар — сожженный лес, церковь без крыши, я сам, бегущий и прыгающий в воду. Что-то подобное. Но как бы там ни было, думаю, я должен вас поблагодарить, так как, похоже, вы спасли мне жизнь.

Сэм замолчал. Девушка не слышала его. Ее стройное тело застыло в неподвижности, голова настороженно склонилась на одну сторону, словно Ферн прислушивалась к чему-то. Сэм тоже услышал — размеренную поступь шагов по деревянному настилу снаружи. Его удивила внезапная бледность, покрывшая лицо девушки. До этого, когда Ферн глядела в окно, он видел мрачное лицо, на котором читалась ненависть. Теперь ее обуял глубокий животный страх. Шаги на улице стихли. Девушка едва заметно вздрогнула и движением головы откинула длинные темные волосы назад.

— Я ничего не знаю об этом, — сказала она громче, чем требовалось. — Вы находились в моей лодке, когда я вернулась к ней, и вели себя как сумасшедший. Я подумала, что вы пьяны, думаю так и сейчас. Единственное, что я могла сделать, это уложить вас в кровать, чтобы вы проспались. Вот и все, что касается меня в этой истории.

— Однако это не все, — возразил Сэм.

На какой-то миг в глазах девушки появилось странное выражение, и Сэм не понял, была ли это мольба или отражение внутренней боли. Снаружи было тихо, слышался лишь плеск воды под домом и крики чаек.

— Примерно в трех милях от берега, — объяснял Сэм, — я подобрал дрейфующую рыбачью лодку. В ней находился старик. Кто-то основательно поработал над ним. Его избили и измучили до беспамятства. Я доставил его в бухту с северной стороны мыса и собирался помочь ему, и вот тогда на меня устроили засаду. Вы, Ферн, побывали в той бухте несколько позже. Я в этом уверен. Не заметили ли вы там кого-либо, кто интересовался моим шлюпом и стариком?

Сэм услышал, как за его спиной открылась дверь, но оборачиваться не стал, продолжая пристально смотреть на девушку. Вокруг происходило нечто такое, чего он не понимал. Вначале этот тихий опрятный дом быстро заполнила атмосфера напряженности, которая улетучилась при ироничном смехе девушки, раздавшемся в следующий миг.

— Вчера вечером я действительно была в той бухте и видела ваш шлюп. Но рыбачьей лодки там не было, как, разумеется, не было и никакого старика.


Глава 3

<p>Глава 3</p>

Вошедший был невысоким стройным мужчиной. Его растрепанные волосы пшеничного цвета падали на лоб, кожу покрывал сильный загар, голубые глаза выражали робость, рот выдавал неуверенность. На нем были хлопчатобумажные рабочие брюки, заправленные в рыбацкие сапоги из воловьей кожи. Он извлек из кармана рубашки очки с зелеными стеклами и надел их, чтобы рассмотреть Сэма.

— Привет, — поздоровался он, — добро пожаловать на землю обетованную, мистер Камерон.

Его рукопожатие было быстрым и вялым, но не враждебным. Сэма заинтересовало, что в нем раздражает Ферн. Мужчина тем временем быстро улыбнулся и обратился к ней:

— Кофе пахнет чудесно, а жареный бекон в последнее время явление в моей жизни редкое, мисс Долсон. Рыбалка этим утром была ужасной — я не поймал ни одного окуня, хотя с восхода солнца трижды прошел по берегу до мыса и обратно, забрасывая спиннинг. Рад видеть, что вы не страдаете от последствий вчерашнего, мистер Камерон. Вы остаетесь жить с нами?

— Не знаю, — ответил Сэм.

— Нет, — резко вмешалась Ферн, — я отвезу мистера Камерона к его друзьям. А ты, Эли, если не трудно, займись завтраком сам, только, чур, не более трех яиц — курочки забастовали.

— Я — Эли Брум, — представился загорелый мужчина. — Как вам нравится Ферн, мистер Камерон? Весьма независима, не так ли? Я постоянно интересуюсь у нее, как она надеется преуспеть в курортном бизнесе, если настаивает на том, чтобы ее постояльцы сами выполняли домашние работы. Ну, со мной этот номер проходит, я люблю этим заниматься, но другие-то не так жадны до наказаний. — Глаза мужчины за линзами стали похожи на совиные, когда он бросил косой взгляд на упругие формы Ферн. — Ты сегодня поедешь ставить свои ловушки на омаров?

— Как только отвезу Камерона туда, где его место.

— А где оно? — произнес Эли Брум, глядя на Сэма.

— Хотел бы я знать, — ответил Сэм.

— Если ты собираешься ловить омаров, то тебе лучше захватить «Эмму Джи», пока это снова не сделал человек твоего отца.

— Нейт? — замерев, спросила Ферн.

— Он отгонял твою лодку на место стоянки… Мистер Камерон, вы просто счастливчик, если не знаете, где ваше место. Свое собственное место я знаю очень хорошо. Я работаю в страховой компании — нет ничего скучнее статистики. Но еще скучнее знать, где твое место. Я завидую вам.

— Не думаю, что мистер Камерон так уж радуется своему счастью. Ну что ж, пойдемте.

Сэм последовал за Ферн на улицу. Ступеньки вели вниз вдоль торца каркасного дома и заканчивались у дощатого настила, уложенного на толстые сваи. Утреннее солнце и запахи моря помогли Сэму окончательно обрести чувство реальности. Голова больше не болела. Бросив взгляд в сторону моря, он отметил, что дымка исчезла и Хаддемспорт виден как на ладони. Обернувшись, он посмотрел на китовую спину Маквид-Пойнта, возвышающуюся за домом. В ясную погоду отсюда были хорошо видны каменные нагромождения — возможно, руины церкви или монастыря, уничтоженных огнем. По меньшей мере, эта часть его ночного кошмара — стремительный бег через развалины — была вполне правдоподобной.

Ферн шла быстро. Сэм догнал ее и пошел рядом. Когда он невзначай коснулся ее плеча, она поежилась, и Сэм мысленно задался вопросом, ненавидит ли Ферн вообще всех мужчин или только его.

— Этот Эли Брум, давно он здесь?

— Порядком.

— А это сколько?

— Спросите у него, и, возможно, он вам скажет. Он ведь вам уже многое рассказал, верно?

— Почему бы вам не взять и меня в постояльцы?

— Вам здесь не место, — ответила Ферн. — Ваши друзья там. — Ферн сделала жест, сумев вложить в него массу презрения. — Зимой я работаю школьной учительницей в Хаддемспорте, летом беру в постояльцы несколько человек типа Эли Брума, чтобы было легче справляться с расходами по дому. Ничего особенного. Вам, как и вашим друзьям, это не подойдет. Я доставлю вас к ним как можно быстрее.

— Старик в рыбачьей лодке. Он на самом деле существует. Я привез его в бухту, — произнес Сэм.

— Возможно, заботу о нем взяли на себя ваши друзья.

— Вы уверены, что не видели его?

— Ни его, ни лодку.

Ферн ускорила шаг, когда они оказались на пирсе, и направилась к крытому причалу, которого не было видно из дома. Лодка для ловли омаров была привязана в конце настила. Кусок красного паруса, закрепленный на шестах, служил навесом для стационарного двигателя. При их приближении из-под навеса, согнувшись, выбрался мужчина и встал на плот. Сэм решил, что это Нейт, а не отец Ферн.

Внешность мужчины была безобразной, при этом черты его лица соответствовали гигантскому телосложению. Из одежды на нем были лишь шорты цвета хаки, на которые нависали солидные отложения жира. Однако под этой кажущейся дряблостью Сэм определил внушительную мощь мускулов. За исключением венчика седых волос вокруг красного черепа, Нейт был абсолютно лыс. Его массивную грудь покрывала курчавая седая растительность, сквозь которую просвечивала загорелая кожа.

— Нейт, — резко сказала девушка, — я же говорила, чтобы ты не трогал мою лодку сегодня утром.

— Полегче, полегче, — проворчал Нейт. Его голос звучал хрипло, будто от чрезмерного употребления спиртного. Маленькие глазки сверлили Сэма из-под кустистых седых бровей. — Принял вчера солидную дозу на грудь, дружище, да?

— Я не был пьян, — ответил Сэм. — Кто-то ударил меня по голове. Возможно, это был ты.

— Заткнитесь, оба, — выпалила Ферн. — Нейт, я же предупреждала тебя насчет лодки. Так дело не пойдет. Она моя, и я хочу иметь ее под рукой всякий раз, когда мне это нужно. Зачем ты ее брал сегодня?

Не обращая внимания на ее слова, Нейт тщательно ощупывал взглядом высокую фигуру Сэма. Затем он усмехнулся и прищелкнул языком, при этом его живот колыхнулся над низко спущенным ремнем шортов.

— Я не бил тебя, приятель, но не исключено, что сделаю это прямо сейчас.

Сэм напрягся, охваченный чувством опасности. В этом человекоподобном безобразном громиле было что-то ненормальное, что отвечало общему недоброму духу, витавшему над Маквид-Пойнтом. Казалось, от возникшего напряжения потрескивает воздух, однако уже в следующее мгновение между ними встала Ферн, ее лицо было бледным от гнева.

— Куда ты ездил сегодня утром, Нейт? Я хочу знать.

Громила нехотя посмотрел на нее и тяжело выдохнул.

— В один прекрасный день я расправлюсь с тобой, Ферн. Подниму на тебя руку и не остановлюсь.

— Да, это будет прекрасный день, — изрекла Ферн.

Нейт снова усмехнулся и, повернувшись, обезьяньей походкой направился по сходням к дощатому настилу, ведущему к пляжу. Сэм наблюдал за ним до тех пор, пока девушка не принялась перекладывать ловушки для омаров с настила в лодку. Она работала споро, словно хотела выплеснуть переполняющую ее злость. Сэм помогал ей, пока она не сказала: «Довольно». После этого Сэм забрался в лодку, а Ферн занялась мотором.

— С бензином здесь неважно, — донесся из-под красного навеса ее голос. — Нейт всегда пользуется моей лодкой для поездок, сам же не зальет в бак и капли горючего. Теперь мне придется отправиться за ним аж в Хаддемспорт.

У Сэма появилось противоестественное желание спровоцировать у Ферн злость.

— Это была трогательная сцена, — сказал он. — Почему ваш отец держит возле себя такого грубияна?

— Мой отец — Каспер Уорден, — ответила Ферн, не глядя на Сэма, — он живет там, за мысом. Но на самом деле он мне не отец, а просто человек, женившийся на моей матери. Прошло два года, как она умерла. У нас с Касом практически нет ничего общего. Мы не ладим.

— А кому принадлежит этот дом?

— Мне. Я его содержу. Кас и Нейт хотели бы отобрать у меня весь этот полуостров, но им сначала придется убить меня.

Мотор взревел, и девушка, не взглянув на Сэма, заняла место у штурвала. Он отдал швартовы и устроился на одной из ловушек. Ферн целиком сосредоточилась на управлении лодкой и повела ее к северному берегу по длинной дуге вокруг мыса. В этот утренний час воздух был достаточно прозрачен, чтобы Сэм мог разглядеть удаленную цепочку домов Хаддемспорта. Он оглянулся и увидел на крыльце дома, нависшего над водой, стройную фигуру Эли Брума. Тот смотрел на них и, когда Сэм повернул голову в его сторону, помахал рукой. Сэм ему не ответил.

Сэма вполне устраивало мрачное молчание девушки. Мысли о встрече с Норой наполнили его знакомым чувством возбуждения, и он забыл о Ферн и о загадке, которую ему подбросила минувшая ночь. А мысль о брате придала его размышлениям особый оттенок. Как следует поступить, думал Сэм, если любишь жену своего брата?

Вновь нахлынувшие воспоминания разбередили зарубцевавшиеся раны.


С тех пор минул почти год, но он прекрасно помнил платье, в котором она была, позу, в которой она сидела у стойки бара в ночном клубе, ее лицо и фигуру, являвшие собой и вызов, и соблазн одновременно, выражение ее глаз, когда он начал ссориться с Лайманом. Сэм часто ссорился со своим старшим братом. Как правило, из-за судоверфи и денег. Деньги были нужны ему на развитие бизнеса и реализацию проектных идей. Лайман не был бизнесменом, но главное — в нем начисто отсутствовала традиционная ответственность старшего брата. Он был красив, элегантен, привлекателен и испорчен. И ту отвратительную ссору спровоцировал он. В конце концов Нора Джордан легко рассмеялась и сказала:

— Почему бы вам не выбрать себе оружие?

— Я выбираю мартини, — тут же заявил Лайман. — Нет, лучше шампанское — не каждый день встречаешь таких девушек, как Нора Джордан.

Сэм никогда не слышал о ней, и в тот момент пожалел об этом. Уже одно то, что он смотрел на нее, вызывало у него какое-то странное чувство. Обычно Лайман со своей приятной внешностью и лоском привлекал внимание девушек, его чары действовали безотказно. Однако в тот раз, с Норой, они не сработали. Возможно, это произошло оттого, что Сэм не носил вечерний костюм так, словно родился в нем, не знал последних сплетен завсегдатаев яхт-клубов и не повторял их, если даже знал. Похоже, ей стало жалко его. Не он, а Лайман был тем приятным человеком, который с изяществом и умением мог вращаться среди людей круга Норы Джордан. Однако в тот вечер она выбрала Сэма, а Лайман быстро ретировался, сбитый с толку и рассерженный.

— Уведи меня отсюда куда-нибудь, Сэм, — сказала она.

— В какое-нибудь конкретное место?

— В такое место, где будем лишь ты и я, Сэм.

Он помнил ее квартиру рядом с центральным парком, которая была такой же экстравагантной, как и сама Нора, — полосатая, как зебра, софа, мраморный камин, роскошный ковер на полу. Поездку с ветерком на изготовленном для нее по спецзаказу авто с откидным верхом и ее развевающиеся бледным пламенем волосы. Позже, когда они оказались вдвоем, когда уже освоили статус «ты и я», когда сидели на небольшой террасе, соединенной с богато обставленной комнатой, и наблюдали за кружением звезд над парком, она рассказала ему о себе. Она честно предупредила его, это Сэм помнил. Она была честна с ним по какой-то так и неразгаданной им причине, хотя позже он понял, что Норой не было произнесено ни одного правдивого слова.

— Я тебе нравлюсь, Сэм, не так ли? — спросила она.

— Конечно, — улыбнулся он. — Ты не оставляешь мне выбора. — Он почти физически ощущал ее присутствие, каждый дюйм ее соблазнительного тела.

— Но я вряд ли понравилась бы тебе, если бы ты знал, что я была просто дочерью бакалейщика из небольшого городка, не имеющей ни денег, ни очарования, ничего, кроме желания сбежать от ненавистного и прибитого нищетой окружения.

— Но ты же не такая, — возразил Сэм.

— Я была такой.

— Это не имело бы никакого значения.

— Имело бы, мой милый, — произнесла Нора. — Деньги, конечно, источник зла, но они же — и основа всего, что во мне есть. Я не очень хорошая девушка, Сэм. — Ее глаза, устремленные на Сэма, странно светились. — Говорят, что в области судостроения ты гений. Ты заработаешь много денег для нас двоих, Сэм?

— Неужели это так много значит для тебя?

— Все, Сэм. Все. — И он почувствовал, у себя на щеке учащенное дыхание Норы.

— Нора. — Сэм весь дрожал. — Нора!

— Ты останешься сегодня на ночь у меня, Сэм, — прошептала Нора.

Так просто все и решилось. Ее натиску была присуща смелая безыскусность, и с подобным Сэм столкнулся впервые. У него были девушки до нее. Он немного покутил в Англии и на континенте во время войны и знал, как там относятся к любви и сексу. Отношение Норы к этим вещам было таким же — и совсем другим. Ее тело принимало его с чувственностью, похожей на яростную атаку в бою, с изобретательностью и искусностью, уводившим его все дальше в темную пучину страсти, где Сэм терял самого себя, беззащитный, счастливый и исступленный в своей беспомощности.

Сэму следовало бы быть более опытным капитаном, чтобы не попасть в зубы такой акулы. Но подобным опытом он, увы, не обладал. А чувственные ураганы Норы имели еще и определенное гипнотическое свойство. Сэм пытался представить ее жизнь в небольшом городке, который она описала, ее безжалостного и сурового до бесчеловечности отца, Нору в хлопчатобумажных платьях, наблюдавшую за приезжающими в городок в летний сезон туристами, строящую поглощающие ее планы побега из дома. Он выбросил эти образы из головы и притворился, что забыл о них.

А затем он услышал об Амосе Баттерике.

Слухи о нем попадали к Сэму исподволь: один скажет одно, второй — другое… Никто не говорил ничего конкретного, но постепенно эти намеки начали вызывать у него все большее беспокойство. Никто толком ничего не знал о Баттерике, за исключением, может быть, того, что он баснословно богат, обладает большой властью и находится в расцвете сил. Кто-то сообщил Сэму, что Баттерик протежирует Норе, оплачивая ее уроки вокала, а также все ее счета. Это передавалось Сэму в форме завуалированных предостережений о том, что он, мол, замахнулся на слишком лакомый кусочек. Сэм никогда не встречался с этим полумифическим Амосом Баттериком, Нора тоже никогда не упоминала его имени. Наконец, когда Сэм уже не мог оставаться со своими подозрениями один на один, он прямо спросил Нору о Баттерике. Она отвесила ему пощечину и ушла от него в тот же вечер.

Последующие пять дней превратились для Сэма в кромешный ад. Из его жизни испарились смех, музыка, страсть; ушли долгие прогулки по Манхэттену, ленивые летние дни на море под парусом — исчезло все. Он целые дни проводил на верфи в унынии. Сэм жил там в двух небольших комнатах, соседствующих с чертежной. Он спал там, питался — и абсолютно не работал.

На пятый вечер Нора пришла проведать его. Сэм не ждал ее. Он лежал на койке, заложив за голову руки и всматриваясь в тени, заполнившие к вечеру комнату, в которой пахло опилками и морем. Всю его душу пронизывала отчаянная боль. И вдруг появилась Нора.

— Сэм… Дорогой… — Он посмотрел на нее и понял, что ее магия — черная или белая — все еще действует на него. — Ты так глупо себя ведешь.

— Я так не думаю, — возразил он.

— Тебе не следует беспокоиться насчет Амоса Баттерика. Глупо ревновать к человеку, который мог бы быть моим отцом.

— Но он же не твой отец, — заметил Сэм.

— Он очень добр ко мне. Тебе сколько лет, Сэм?

— Тридцать.

Рот Норы напоминал распустившийся цветок лотоса, кожа лица была матовой, глаза влажно блестели, когда она склонилась над ним.

— Вполне достаточно, чтобы уметь разбираться, что к чему, Сэм, — прошептала она.

Но Сэм не разбирался, и в тот вечер все началось сначала: его страсть к ней можно было утолить лишь одним способом. Только к страсти добавились злость и грубость. Он поцеловал Нору и повалил на себя, заметив как между ее блестящими зубами от смеха возник крошечный пузырек воздуха и как удовлетворенно сверкнули ее глаза. Она выскользнула из его объятий и одним ловким движением сбросила платье. Теперь она стояла перед ним совершенно нагая, ее смуглое тело слегка вздрагивало.

— Ты мне нужен, Сэм. Я хочу тебя.

У него перехватило дыхание. Нора вернулась к нему, и все произошло так, будто они не виделись не пять дней, а целую вечность…

— Ты останешься со мной.

— На сегодняшнюю ночь. — Губ Сэма коснулись ароматные волосы Норы.

— Навсегда.

— Посмотрим.

Спустя две недели на авансцене снова появился Лайман. Сэму очень хорошо запомнилась эта картинка. Как всегда неотразимый и высокомерный, в безупречном белом костюме, он уселся на чертежный стол Сэма в офисе верфи и, устремив на младшего брата взгляд холодных глаз, резко произнес:

— Сэм, ты делаешь из себя посмешище.

— В каком смысле?

— В смысле Норы Джордан, разумеется.

— Это тебя не касается.

— Я сделал так, что касается.

— Не суйся в это дело. — Сэм начал закипать. — Нора моя девушка.

— Не обманывай себя, — улыбнулся Лайман. — Мой дорогой малыш, ты очень наивен. Нора не твоя девушка, Сэм. Не твоя.

— Чья же она в таком случае?

— Мне известно, что ты слышал о Баттерике. А он слышал о тебе, Сэм. Это не тайна. Об этом говорят. И потом, как, на твой взгляд, девушка без хороших корней, без семьи, без денег может вести такой шикарный образ жизни, какой ведет Нора? Кто купил ей квартиру, автомобиль, одежду? Сэм, известно всем, что происходит. Нора нехорошая девушка, она проститутка, они с Баттериком…

Сэм ударил его. Это была их первая драка с тех пор, как они перестали быть детьми.

Одновременно с жестким ударом мозолистой руки Сэма в улыбающееся смазливое лицо Лаймана между ними разорвалась бомба ненависти. Удар опрокинул Лаймана навзничь, и он проломил подставку и чертежную доску, лежавшую на ней, своим телом. У с трудом поднявшегося на ноги Лаймана губы были разбиты в кровь. Он бросился на Сэма с кулаками, но тот встретил его новым ударом, потом еще одним. Ударов Лаймана он даже не ощутил. В несколько мгновений офис был превращен в место побоища. Лайман был крупнее и тяжелее Сэма, однако жирок на мышцах замедлял его движения и ослабляли потенциально страшные удары его кулаков. Сэм дрался с яростным отчаянием, и исход схватки был предопределен.

В конце взрыв ненависти между ними перешел в глубокую неподвижную заводь злобы. Сэм обмотал разбитые в кровь пальцы платком и наблюдал, как его брат, превозмогая боль, поднимается с пола, опираясь на поломанный стул и втягивая в себя воздух глубокими прерывистыми вдохами, его лицо — кровавая маска поражения.

— Ладно, Сэм, довольно.

— Не приходи сюда больше, — резко бросил Сэм. — Между нами все кончено. Я выкупаю у тебя твою долю.

— Выкупишь, когда у тебя будут деньги, — проговорил Лайман сквозь распухшие улыбающиеся губы. — Пока же я свою часть акций попридержу.

— Я собираюсь жениться на Норе.

— Ты на ней не женишься.

С этими словами брат вышел, оставив Сэма с непонятным чувством проигрыша.

Он попытался дозвониться до Норы. Трубку никто не брал. Тогда он запер разгромленный офис и проделал сорок миль с Лонг-Айленда на Манхэттен, к ее дому. Сэм стоял в теплых сумерках и звонил в дверь, не зная толком, что предпримет, если Норы не окажется на месте, и что скажет, если она дома. Он звонил до тех пор, пока не щелкнул замок. На лифте он поднялся наверх, где его встретила прислуга. Она сообщила, что мисс Джордан нет дома. Сэм шагнул мимо нее и, как безумный, стал носиться по комнатам в поисках Норы. Служанка изумленно наблюдала за ним. Вероятно, она вызвала бы полицию, не останови Сэма записка Норы: «Сэм, дорогой. Я предупреждала тебя».

Сэм с мольбой посмотрел на служанку.

— Куда она ушла? Скажите мне! Что она сделала?

Девушка ничего не знала. Она была слишком напугана, чтобы что-то говорить. Сэм бросился прочь. Он обыскал все до одного места, где они бывали вместе, от Гринич-Вилледж до Гарлема, обзвонил всех общих знакомых. Нора исчезла. Сэм позвонил бы и самому Баттерику, если бы знал номер его телефона. А потом он купил утреннюю газету. Только тогда он понял, что случилось непоправимое. Нора Джордан сбежала с Лайманом Камероном, его братом.

Это противоречило смыслу. Они едва знали друг друга. Не могла же она встречаться с Лайманом все это время так, что Сэм ничего не знал. И тем не менее это было правдой. И тогда, и сейчас, год спустя…


Убавив ход, Ферн Долсон повернула влево, и лодка заскользила в спокойных водах бухты. У Сэма вырвался вздох облегчения, когда он заметил знакомый белый корпус целого и невредимого «Холидея» в том месте, где он оставил его. Быстроходный катер и шхуна также стояли на приколе. Рыбачьей же лодки, которую он прибуксировал, видно не было.

Как и минувшим вечером, вокруг было безлюдно.

— Приехали, — объявила Ферн.

Сэм взглянул на девушку, но ее лицо сообщило ему лишь то, что злость в ней уже поутихла. Оно выглядело даже несколько озабоченным, и Сэму подумалось о том, какое оно, должно быть, симпатичное, когда девушка улыбается. Насчет того, что она делает это часто, у Сэма были очень большие сомнения. Он спрыгнул на бетонный пирс, и в ту же секунду Ферн дала полный газ и направила лодку к выходу из бухты.

— Спасибо, что подбросили! — крикнул ей вслед Сэм.

Ферн притормозила — их разделяли две морских сажени, — он увидел в ее глазах тревогу, когда она подняла их на безмолвный поросший лесом склон за его спиной.

— Погодите минутку, — обратился Сэм к ней. — Почему вы не сбросили меня в мою лодку прошедшей ночью вместо того, чтобы тащить к себе домой?

Ее слова прозвучали отчетливо:

— Потому что я знала, что вы не пьяны, мистер Камерон. И, пожалуйста, будьте осторожны!

Сэм посмотрел ей вслед, пока лодка не исчезла из виду, скрывшись за мысом. Он повернулся и, хмуро сдвинув брови, направился к «Холидею». Над маленькой бухтой саваном повисла атмосфера одиночества. Где-то в лесу пропела малиновка, процокала белка. Со стороны моря донеслись приглушенные удары прибоя о скалы.

Он остановился, изучая свой шлюп внимательным взглядом, помнящим, в каком состоянии судно было оставлено накануне вечером. Казалось, в нем ничего не изменилось. Неожиданно Сэм вздрогнул и резко обернулся, чтобы посмотреть на лесистый склон. Там никого не было.

Поднявшись на шлюп, Сэм увидел стоящую на палубе квадратную коричневую бутылку бренди. Он так и не использовал ни капли из нее на старика, он даже не открыл ее, и акцизная марка должна была находиться на пробке. Однако там не оказалось ни марки, ни пробки — бутылка была пустой. Кто-то также стер следы крови, оставленные стариком.

Шагнув вниз, в каюту, Сэм тут же в тусклом свете иллюминаторов увидел, что кто-то побывал на шлюпе в его отсутствие: привычный порядок вещей, рассчитанный на одиночное плавание, был нарушен. Прежде чем он сдвинулся с места, две мягкие теплые руки обвили сзади его шею и хорошо знакомый голос Норы прошептал ему в ухо:

— Сэм, дорогой, я так рада, что ты приехал. У меня ужасные проблемы.


Глава 4

<p>Глава 4</p>

Ее слова перешли в беззвучный смешок. Онемев, Сэм замер в ее объятиях, чувствуя, как в нем растет желание. Год, тянувшийся целую вечность, показался ему теперь одним мгновением, пролетевшим и забытым.

— Очень, очень рада снова видеть тебя, милый.

С этими словами Нора немного отстранилась от Сэма, не выпуская из своих таких знакомых и таких знающих рук, и ему удалось посмотреть на нее. Перед ним действительно была Нора. Она ничуть не изменилась. А если изменилась, то стала еще более красивой и эффектной. На ней были темно-синие брюки, плотно обтягивающие бедра, и хлопчатобумажная белая блуза с глубоким вырезом. В неярком свете маленькой каюты ее светло-каштановые волосы напоминали языки пламени удаленного костра. Нора снова беззвучно засмеялась, ее руки соскользнули с его плеч.

— Я вся дрожу, Сэм!

— Это все, что ты можешь сказать мне?

Ее глаза смотрели на него с издевкой. Сэму стало не по себе от чувства собственной уязвимости. Он осторожно присел на ступеньки трапа, ведущего в каюту: своим враз ослабевшим ногам он уже не доверял.

— Наконец-то ты приехал, чтобы увидеть меня, — произнесла Нора. — Это ведь так, Сэм?

— Я приехал, чтобы поговорить с Лайманом по делу. Я хочу выкупить его долю во владении судоверфью. Он проматывает всю прибыль, так продолжаться не может. Либо мы договоримся с ним, либо я брошу заниматься строительством парусников.

— Но ты ведь и меня хотел увидеть, верно?

— Да, с этим я ничего не мог поделать, — признался Сэм.

— Тебе потребовался большой срок.

— Очень большой. — Сэм сделал паузу, роясь в своей памяти в попытке отыскать в ней то, что хотел сказать Норе, затем, будто невзначай, поинтересовался: — Как ты узнала, что я здесь и что это моя лодка?

— Лайман заметил ее вчера и сказал, что это одна из твоих моделей. Ты себе не представляешь, что я пережила, дорогой. Я пробралась на борт, посмотрела на вещи и таким образом узнала.

— И даже не поинтересовалась, куда я подевался, почему в лодке никого нет?

— Разумеется, поинтересовалась и была очень обеспокоена. Но сегодня утром пришел Нейт и сообщил, что ты отсыпаешься в доме Ферн после обильной пьянки, раньше ты так не пил, дорогой.

— Я не был пьян, — возразил Сэм и замолчал в ожидании ее реакции.

Нора тоже молчала. Она сидела и улыбалась, обхватив колени руками. Сэму хотелось прикоснуться к ней, обнять, овладеть ею, выплеснуть накопившуюся в нем за долгий год боль, забыв обо всем на свете.

Он бросил взгляд на обручальное кольцо Норы, она это заметила.

— Бедный Сэм, что я сделала с тобой!

— Ты превратила мою жизнь в ад, — ответил он. — Ты отравила меня.

— И ты ненавидишь меня за это?

— Нет, я не ненавижу тебя, Нора.

И снова прошлое навалилось на него каменной глыбой. Все те тягостные месяцы, которые он пережил в одиночку. Вначале он яростно ненавидел Нору. После разрыва он ни разу не видел ни ее, ни Лаймана, но слышал о них предостаточно. И этого хватало, чтобы понять: с каждым днем Лайман все ближе и ближе подходит к грани нарушения закона, окружая себя подозрительными типами, проворачивая сомнительные сделки, которые приносят ему большие барыши. У самого Сэма дела шли под откос, его новые разработки терпели неудачи. Яд, выпущенный Норой, не терял своей силы. Со временем ненависть к ней прошла, однако ее место заняло болезненное чувство, которое день ото дня понемногу разрушало его. Сэм пытался убедить себя, что она ему не пара, что все сказанное о ней Лайманом правда. Но в глубине души он сам не желал верить в это, и все оставалось по-прежнему.

— Не смотри на меня так, — попросила Нора.

— Я просто думал. Удивлялся. Почему ты вышла замуж за Лаймана?

— Я же тебе говорила. Предупреждала. Я была честна с тобой насчет своего прошлого и моих планов на будущее. Меня ничто не может изменить, дорогой. Я хочу иметь хорошие вещи, дорогие вещи. Лайман давал их мне. Ты не мог сделать этого.

— Я бы смог, если бы ты дала мне шанс.

— Нет, Сэм, ты просто не знаешь, как это делается.

— Ты когда-нибудь любила меня по-настоящему?! — воскликнул Сэм. — Ты вообще любила меня, когда мы были вместе?

Из уст Норы вырвался мягкий смех.

— А почему, ты думаешь, я здесь? Почему с самого рассвета ждала твоего возвращения?

Сэм понял: Нора не испытывает угрызений совести. Она в мягкой форме давала понять, что знает его лучше, чем он сам знает себя. Странно, но он почему-то чувствовал себя уязвленным. Он думал, что Нора осталась такой, какой он знал ее прежде, но ошибся. Она изменилась даже внешне. Под глазами у нее легли незнакомые ему ранее тени, в лице, фигуре, движениях чувствовалось напряжение.

— Ты сказала, что у тебя неприятности, — мягко произнес Сэм. — Что это за неприятности, Нора?

— Не знаю. — Она отвела глаза. — Здесь что-то происходит. Что-то очень нехорошее.

— Что именно?

— Я же сказала: не знаю. Но Лайман замешан в этом, и у него могут быть большие неприятности. Он ведь на самом-то деле слабый человек. В нем нет такого внутреннего стержня, как в тебе, Сэм, да и внешне он не так крут.

— Чего ты ждешь от меня в создавшемся положении?

— Помоги нам, Сэм. — Нора подалась вперед.

— Я ничего не должен Лайману.

— Тогда сделай это ради меня. Конечно, ты ничего не должен и мне, но я… я буду чувствовать себя в большей безопасности, зная, что ты рядом.

— Это связано с тем стариком, которого я обнаружил вчера в море?

— Мне ничего об этом не известно.

— Но ты слышала о нем, — настаивал Сэм.

— Нет.

«Нет» буквально наступило на пятки его вопросу — так быстро Нора ответила. Она избегала его взгляда и была явно напугана. Это прежде неведомое ей чувство она не умела скрыть. Скорее, то был даже не страх, а паника, которую она не слишком успешно прятала за улыбкой.

— Нора, — произнес Сэм, наклоняясь к ней, — что здесь происходит? Если тебе нужна помощь, ты должна мне обо всем рассказать.

— Я не могу.

— Не можешь или не хочешь?

— Просто я не так много знаю. Пожалуйста, не пытай меня, Сэм. Мне просто приятно знать, что благодаря провидению ты здесь и я могу рассчитывать на тебя.

— Но старик все-таки был, не так ли? — не сдавался Сэм.

Она покачала головой, улыбка сошла с ее губ.

— Минувшим вечером, когда я добрался сюда, кто-то пытался убить меня. Одним ударом этого сделать не удалось, и каким-то чудом мне удалось улизнуть от нападавшего, хотя я и не помню, как именно. Ферн Долсон говорит, что обнаружила меня в своей лодке. Ты знаешь, кто такая Ферн Долсон?

— Конечно. Это падчерица Каспера Уордена.

— Ферн спасла мне жизнь, — сказал Сэм. — И она тоже знает больше, чем рассказывает. Допустим, что старик существует в действительности. Кем бы он мог быть? То есть имеются ли какие-нибудь сведения о том, что в Хаддемспорте пропал кто-то похожий на этого человека?

— Нет, — ответила Нора, — я не смогу помочь тебе разобраться в этом.

Сэм отстранился от Норы, на его лицо с заострившимися чертами легло суровое выражение.

— Он нуждался в помощи, так как был зверски избит. Возможно, он как-то выбрался из шлюпа сам, но, уж конечно, был не в состоянии справиться с лодкой, а тем более спрятать ее. Это был полутруп. Теперь мне не остается ничего другого, как пойти в полицию и заявить о случившемся. Или, может, по какой-то причине мне не следует этого делать?

— Да, есть очень серьезная причина, — тихо проговорила Нора. — Ты ведь еще любишь меня, Сэм, не так ли?

Он посмотрел на нее. Она ждала.

— Да, все еще люблю.

— Этой причины достаточно, и я прошу тебя в полицию пока не ходить.

— Нора, ты сделала ошибку.

— Теперь исправлять ее поздно.

Нора улыбнулась и, соскользнув с койки, уселась у его ног на пол. Она потянулась к Сэму, приподняв голову, и ее рыжеватые волосы рассыпались у нее по плечам.

— Никогда не поздно сделать что-либо, дорогая. Поверь мне. В один прекрасный день, может быть, очень скоро…

В аккуратных мочках ее ушей сверкнули изумруды-близнецы. С желанием, загоревшимся внутри, бороться было бессмысленно, так как в нем отчетливо жила память о подрагивающих изгибах и трепещущих ложбинках ее тела. Сэм, несмотря на испытываемую к этой женщине ненависть, подался вперед и поцеловал Нору. Ее раскрывшийся рот поглотил его губы, и Сэму показалось, что из него высасывают саму жизнь. Руки Норы нырнули в широкие рукава его рубашки и принялись ласкать его тело. Дрожащие пытливые пальцы гладили мышцы плеч, затем скользнули по спине вниз…

Именно этот момент выбрал Лайман Камерон для своего появления на шлюпе. Услышав шаги, Сэм отстранил от себя руки Норы, обернулся и увидел возвышающуюся над ним фигуру брата. Лайман был пьян. Его соломенные волосы растрепались, красивые черты лица были расслабленными и размытыми, глаза перескакивали с Сэма на Нору. Негромко вскрикнув, та отодвинулась от Сэма, поднялась на ноги и хотела выйти из каюты, однако Лайман загородил ей дорогу. Нора побледнела.

— Дай мне пройти, Лайман.

Лайман взял жену за руку и потянул назад. Сэм почувствовал, как внутри у него сжимается тугая пружина. Брат даже не взглянул на него. Глаза Лаймана, устремленные на жену, излучали враждебность, взгляд застыл на ее расстегнутой блузке.

— Ты шлюха, дрянь. Ты собираешься бросить меня… Ты лгала… — с трудом ворочая языком, проговорил он.

— Заткнись, Лайм, — мгновенно прореагировала Нора.

Сэм молчал. Каюта показалась ему невыносимо тесной. Норе удалось резким движением высвободиться, и, споткнувшись, она бросилась на палубу. Пошатываясь, Лайман двинулся за ней. Сэм пошел следом за братом, чувствуя, что совершает ошибку. Солнечный свет играл на голубой воде бухты.

— Лайман, ты пьян, — сказал Сэм. — Ничего не говори, иначе пожалеешь. Я приехал лишь за тем, чтобы утрясти вопрос с судоверфью.

Покачиваясь и пытаясь сосредоточить свой затуманенный взгляд на окружающих предметах, тот ответил:

— Сэм, сам того не желая, я оказал тебе услугу. Большую услугу, парнишка. Женившись на Норе, я думал, что украл твою девушку, и считал себя негодяем. На самом же деле я дал тебе передышку, братишка. Мне казалось, что я полажу с ней, но ты не представляешь, что это за человек, Сэм. Она пожирает мужчин. Она использует их…

— Заткнись, — оборвал брата Сэм. — Не хочу слышать это.

— Знаю, что не хочешь. Я тоже не хотел. Но когда подобные вещи бьют тебе по лицу изо дня в день, рано или поздно прозреваешь и трезво смотришь на факты. Однако время предпринять какие-то шаги уже упущено. Ты — на крючке, тебе никуда не деться.

Нора с улыбкой посмотрела на Сэма.

— Я позабочусь о нем, дорогой. Он уже давно в таком состоянии. А все это проклятое место!

Резким движением Лайман Камерон сел и закрыл лицо руками, между плотно сжатыми пальцами прорвалось рыдание. Его костюм выглядел так, будто он в нем спал, густые пшеничные волосы были всклокочены и спутаны. Сэм нахмурился: не в правилах Лаймана так опускаться! Он посмотрел на Нору, та лишь покачала головой.

— Лайм, перестань, — произнес глубоко потрясенный Сэм, почувствовав, что ненависть к брату куда-то уходит. — Надеюсь, ты ведешь себя так не из-за того, что нашел нас здесь с Норой вместе. Как я понял, на это у тебя есть более веские причины. Нора говорит, что ты чем-то обеспокоен и напуган. Что это, Лайм?

— Да, я боюсь…

— Чего?

— Этого я тебе сказать не могу.

— Кто тот старик, которого я привез прошлым вечером? Что с ним произошло?

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Тогда я обращусь с этим в полицию, — жестко проговорил Сэм. — Здесь никто ничего не знает. Я подобрал в море старика, замученного до полусумасшествия. Он исчезает. Кто-то бьет меня по голове. Когда я спрашиваю обо всем этом, никто ничего не знает. Надоело, сыт по горло. Эта головоломка для полиции, не для меня.

Лайман убрал руки от своего лица. В его глазах читалась паника. Нора деланно улыбалась, изображая на лице презрение. Лайман поднялся, пошатываясь, и ухватился рукой за планширь, чтобы не упасть.

— Сэм, лучше и быть не могло. Ты пришел сюда, на своем шлюпе, я имею в виду. Нам с Норой здесь уже не в жилу. Как ты думаешь, не рвануть ли нам отсюда втроем? Прямо сейчас. — Лайман призывно посмотрел на Нору. — Давай не возвращаться в тот дом, дорогая. Мы сможем отправиться в путь через пять минут. Сэм возьмет нас, он сделает это для нас, и мы выйдем из этой гадкой передряги.

Лицо Норы стало белым как полотно, слова разрезали воздух, как удары хлыста:

— Слишком поздно, ты, пьяный дурак!

— Нет, не поздно! Сэм…

— Объясните мне, что все это значит, — взмолился Сэм. — Чего вы оба боитесь?

— Ничего, — ответил Лайман.

Сэм устремил взгляд на Нору. Чему она улыбается? Покачивая головой, она смотрела на своего мужа. Лайман всхлипнул и сделал видимую попытку собраться.

— Хорошо, забудь об этом. Мне уже лучше.

— С тебя никогда не было никакого толку, — бросила Нора. Затем она обняла Лаймана, ее голос смягчился: — Пойдем, дорогой, иначе Каспера может заинтересовать, где мы пропадаем.


Глава 5

<p>Глава 5</p>

Сидя в выложенном голубоватым камнем-плитняком внутреннем дворике, Сэм наблюдал за тем, как Нейт выходит из дома с подносом хайболов[1]. Своими неуклюжими движениями громила точь-в-точь напоминал слона в посудной лавке из известной поговорки. На волосатый загорелый жирный торс Нейта был натянут белый китель по меньшей мере на два размера меньше, чем требовался. Вместо шортов на нем были чистые хлопчатобумажные рабочие брюки. Сэм взял с подноса стакан и сказал:

— Еще живой?

— Как и ты, дружище. Тебе нравится моя собачка?

Взгляд Сэма перенесся через дворик и упал на доберман-пинчера, который, натянув цепь, до сих пор рвался к нему. Это было красивое сильное животное, злобная боевая машина.

— Думаю, чужих она зря не трогает?

— Нет, только затем, чтобы сожрать. — Нейт ухмыльнулся и, шаркая ногами, убрался восвояси.

Пес сделал новый прыжок вперед, но цепь сдержала его. Сэм откинулся в кресле. Кресло было дорогим. Таким же дорогим, как и все остальное на летней вилле Каспера Уордена. Наполовину выполненный из дерева дом в английском стиле, стоящий на одинокой скале вблизи побережья пролива Мэн, мог быть построен лишь человеком, в чьи руки попали очень большие деньги, к которым он еще не привык. Все вокруг было новым, даже английский сад, выходящий к крутому обрыву над полосой прибоя. За исключением отдаленного шума волн, здесь стояла полная тишина.

Сэм отхлебнул из высокого стакана. У него снова болела голова. Свет резал глаза, но он внимательно смотрел на длинную дугу подводных скал, идущих от оконечности мыса Маквид-Пойнт. Сэм взглянул на часы и подсчитал, что вода начнет отступать примерно через час. Он нахмурился при мысли о том, как сильно рисковал, проходя этот риф накануне.

За его спиной раздался сдавленный смешок, а за ним — слова:

— Знай вы эти места, могли бы подойти к берегу в полумиле отсюда, мистер Камерон.

— Да, через риф идти сложно, — ответил не оборачиваясь Сэм.

— В основном там песок, но кое-где можно наскочить и на камни. Лично я бы не рискнул, так как здесь большая глубина только у берега.

Легкой походкой Каспер Уорден обошел кресло, и Сэм поднялся, чтобы поздороваться с ним.

Уорден не походил на людей из обычного окружения Лаймана. Невысокого роста, коренастый, с густыми черными волосами, бледным лицом и умными глазами за очками в прямоугольной оправе. На вид ему можно было дать лет тридцать пять — сорок. Доберман зарычал, когда они поздоровались за руку. Пальцы у Уордена были холодными, мягкими и гибкими, как змейки, улыбка обнажала потемневшие зубы.

— Очень рад, Сэм. Лайман часто говорил о вас. Жаль, что сейчас он… эээ… так чувствует себя. Думаю, Нора позаботится о нем, они так любят друг друга. Эта славная пара много сделала, чтобы мое пребывание здесь не было скучным. Насколько я понимаю, вы уже встречались с Ферн, моей падчерицей.

— Да.

— Она совсем не похожа на Марту, свою мать. Ферн — странная девушка. Она презирает меня из-за смерти матери. Что ж, ей виднее. Надеюсь, то, что она, вероятно, рассказала вам о нас, не вызвало у вас слишком негативного впечатления… — Уорден буквально тонул в потоке слов.

— Давно вы владеете этим местом? — спросил Сэм.

— Я построил эту виллу два года назад, и для меня это первая возможность провести здесь лето. — Уорден сделал головой нырок вперед и отхлебнул хайбол. — Нейт — настоящий волшебник по части морских двигателей, он перебирает сейчас дизель моей шхуны, а вот по линии домашнего хозяйства — не мастак. Он мой единственный помощник. Ферн, как понимаете, здесь жить отказалась. Так что мы холостякуем, можно сказать. Надеюсь, вы остановитесь у нас?

— Я еще не решил, но в любом случае спать я буду на своем шлюпе.

— Как вам угодно.

Сэм снова сел в кресло, а Уорден подошел к псу и стал чесать у него за ухом. Доберман по-прежнему внимательно наблюдал за Сэмом. Откуда-то со второго этажа дома раздался протестующий голос Лаймана. Нору слышно не было. Сэм почувствовал, как на его скулах твердеют желваки. Он уже прикончил свой хайбол в надежде, что это уймет головную боль. Каспер Уорден зажег сигарету, предложил закурить Сэму, но тот отказался. Разговорчивость не покидала хозяина виллы.

— Маквид восхитил меня с первого взгляда. История — мое хобби, и чем она темнее, тем лучше. Вы видели руины монастыря на холме?

— Я прошел через них. Вчера вечером, — ответила Сэм.

— Да… — скорее утвердительно, чем вопросительно произнес Уорден. — Интересные руины, но они нуждаются в исследованиях. Пока у меня такой возможности, увы, не было. Первоначально монастырь был построен в 1683 году иезуитом из Канады. Отец Доминик соорудил деревянную обитель, которую вскорости сожгли индейцы. Следующее сооружение просуществовало более двух веков. Оно было каменным. Местные предания полны всяческих измышлений, я же склонен верить версии, что обитель Доминика во время войны за независимость служила местом, где прятались сторонники Великобритании. Кажется, этот мыс предрасположен к опустошительным пожарам. Менее пятидесяти лет назад монастырь был сожжен и покинут. Море, ветры и время сыграли свою роль в окончательном разрушении мощных стен.

— Наверное, позднее здесь еще случались пожары, — заметил Сэм.

— О да. Во времена сухого закона мыс был удобной точкой высадки контрабандистов, перевозивших ром из Канады. Контрабанда вообще сыграла немалую роль в истории этой местности. Однако в конце двадцатых Маквид приобрел респектабельность. Человек по имени Горхэм выстроил на побережье гостиницу и попытался развить здесь современную курортную зону. Одно время он преуспевал в этом, однако очередной пожар уничтожил отель и выжег половину лесных угодий. Не обошлось без человеческих жертв. С той поры здесь был построен только мой дом. Я приобрел северный берег очень дешево, так как предрассудки, бытующие в Хаддемспорте, здорово снизили цену на землю. Кстати, я собираюсь заняться здесь кладоискательством.

— А что, в этих местах есть клады?

Уорден оставил в покое собаку и примостился на парапете, ограждающем террасу.

— Не знаю, — с улыбкой сказал он. — Возможно, где-то и есть тайники. Сюда уже приезжало несколько экспедиций, состоящих из юных оптимистов, но найдено так ничего и не было. Честно говоря, больших надежд на успех я не питаю.

Наконец Уорден выговорился. Сэм оглянулся на верхнюю кромку леса и прикинул, что напрямую к дому Ферн отсюда не более мили.

— Давайте займемся новейшей историей Маквида, — предложил он. — Мне, например, очень хочется найти объяснение событиям вчерашней ночи.

— Вы имеете в виду вашего старика с моря? — Уорден снова обнажил в улыбке свои подпорченные зубы.

— А как вы узнали о нем?

— Я бы мог ответить, что у ветра есть уши, но, признаюсь, мне о вас рассказал за завтраком Нейт. Он был раздражен тем, что Ферн помогла вам.

— У Нейта есть причины не любить меня?

— Он ненавидит весь мир. — Уорден пожал плечами.

— Кто этот старик? — настаивал Сэм.

— Хотел бы и я знать. Эту занимательную историю, мистер Камерон, можно было бы отнести на счет вашего богатого воображения, если бы ваш брат не рассказал мне столько о вас. Уверен, что старик действительно был, но кто он и что делал в рыбачьей лодке, я объяснить не в состоянии. Возможно, это просто местный рыбак из Хаддемспорта, который выпил лишнего, а после того, как вы сошли на берег, очухался и отправился на веслах домой.

— А кто огрел меня по голове? Кто-то видел, как я подобрал его в море. Я заметил свет, отраженный от окуляров бинокля, когда находился в море. За мной наблюдали и, когда я углубился в лес, попытались меня убить.

— Вы уверены, что не преувеличиваете?

— Ну не сам же я упал, чтобы затем в состоянии шока убегать от кого-то, если вы это имеете в виду.

— Вообще-то, такое возможно. Уверен, что на Маквиде нет никакого старика.

— У меня такой уверенности нет. Во-первых, он был не пьян, а замучен. Его пальцы были раздроблены, ноги обожжены, ребра поломаны. От боли и страха он почти сошел с ума. И, разумеется, он не мог в таком состоянии дойти на веслах до Хаддемспорта. Старик был скорее мертвым, чем живым, когда я оставил его одного.

В глазах Уордена промелькнул странный блеск.

— Невероятно, — пробормотал он.

— Думаю, этим должна заняться полиция.

— Если вы настаиваете, — согласно кивнул Уорден и дотронулся до массивной оправы своих очков. — У нас тут, конечно, нет телефона, как нет и приличных дорог, если не считать ту, что идет вдоль берега. Самая действующая связь с Хаддемспортом — это море. «Пантера» сейчас не на ходу, так как Нейт перебирает двигатель. Разве что небольшая моторная лодка… если вам так уж хочется поговорить с местными властями. — Уорден удрученно улыбнулся. — Только, боюсь, там вам не окажут помощи, уж очень ваш рассказ неправдоподобен.

— Мы могли бы выяснить, не пропал ли кто из местных рыбаков.

— Все это так, но тогда будут нарушены мои права землевладельца.

— А вы возражаете против этого? — поинтересовался Сэм.

— Скажем так — я предпочел бы провести собственное расследование. — Тяжелая челюсть Уордена выдавала решительность его настроя. — Сенсационность газетных сообщений всегда неприятна, хотя мне и нечего скрывать. Маквид обеспечивает мне изоляцию от мира, и она будет нарушена подобными действиями. Я должен попросить вас, мистер Камерон, Не торопиться.

— Но, может быть, этот старик где-то умирает сейчас.

— Мы займемся его поисками сами.

Сэм замолчал, почувствовав укол опасности. Слишком плохо он знает здешнюю обстановку. Можно было бы легко забыть о том, что с ним приключилось ночью, так как ему явно дали понять: это ошибка. Однако в Сэме жило упорство, которое лишь крепло по мере появления новых белых пятен.

К тому же была еще и Нора, на обращение за помощью которой он не мог не откликнуться. При воспоминании о Ферн Долсон Сэм испытал еще большее смущение. Он был уверен, что она знает о старике, но его прямолинейный вопрос о нем не вызвал в ней желания что-то рассказать. Обо всем этом Сэм мысленно рассуждал, сидя спокойно в кресле и наблюдая за Каспером Уорденом и собакой. Он понимал, что реальным фактором сдерживания для него является угроза, которая исходит от этого человека и от всего этого места. Сэм заплыл на своем шлюпе в нечто ему совершенно непонятное. За исключением разве что ощущения опасности, столь же отчетливого, как солнечный свет, отражаемый от поверхности моря.

Каспер Уорден снова улыбнулся.

— Как я понял, вы решили проявить такт в этом вопросе. Я вам благодарен. Считайте себя моим гостем на весь срок пребывания на Маквиде. Теперь, если мы найдем Натаниела, то пообедаем, а затем обсудим план поиска вашего старика с моря.

Лайман к столу не спустился. Появившаяся Нора выглядела элегантной и невозмутимой в своих белых брючках и белой же блузке в синюю полоску. Она извинилась за отсутствие Лаймана и почти бесстрастно улыбнулась Сэму. Глядя на нее, тот с трудом сдерживался от проявления чувств. К счастью, Уорден завел разговор о местной истории, и Сэм довольствовался несколькими вежливыми вопросами к нему. Нейт оказался на удивление профессиональным поваром и дворецким.


Разговор насчет поисков возобновлен не был. Сэм тоже не стал касаться этой темы. Сразу после обеда Нора извинилась, сказав, что должна уделить внимание Лайману, а Уорден откланялся под предлогом «работы над документами». Сэм остался один. Его это вполне устраивало, так как у него появилась возможность обдумать события, обрушившиеся на его плечи в последние двадцать часов. Не медля, он прошел через английский сад и оказался на тропинке, бегущей вдоль пляжной полосы северной стороны мыса.

Море было спокойным и гладким. Риф почти полностью обнажился. Сэм оглянулся на нависший позади него дом, который мог бы послужить отличной декорацией для драмы времен королевы Елизаветы. Стекла окон отсвечивали слепящими бликами. Над северной береговой линией мыса зависла дымчатая пелена, на Маквидском холме, куда перевел свой взгляд Сэм, в солнечных лучах застыли голые стены монастыря отца Доминика. Казалось, все вокруг застыло. Сэм пересек нетронутый огнем участок леса, спускавшийся к морю, и оказался на выжженной пожаром территории. Деревянный отель, упомянутый Уорденом, стоял в самом центре обугленного запустения.

Отель сгорел лишь частично, сохранились три этажа, с замысловатой резьбой на поручнях, балконах и створках дверей. Застаревшая желтая краска, вспузырившаяся и покоробившаяся при пожаре, местами все еще несла на себе его черные отпечатки. Кровля практически отсутствовала. Остановившись, Сэм посмотрел на длинные ряды разбитых окон.

Неожиданно из одного окна что-то выпорхнуло. Он вздрогнул, но тут же с облегчением вздохнул, увидев, что это всего лишь рваный край оконной занавески, взметнувшейся от дуновения бриза. Нервы, приятель, криво усмехнулся Сэм и, развернувшись, пошел в обратном направлении. Он снова обогнул дом Уордена и направился к бухте с восточной стороны.

Черная шхуна Уордена стояла повернутой к нему транцем[2] с позолоченными буквами, которые были забраны в красивые кавычки: «Пантера, Нью-Йорк». Сэм с восхищением любовался линиями судна, вновь подумав, что на нем можно без проблем совершить кругосветное путешествие.

Внезапно в нем зародилось желание осмотреть шхуну более внимательно. Он забрался в один из яликов, стоящих рядом с «Холидеем», и подгреб к «Пантере», размышляя о том, кто водит ее в открытом море. В Уордене мало что выдавало опытного яхтсмена, хотя больших оснований думать так у Сэма не было. Самым вероятным ему казалось, что сюда «Пантеру» мог пригнать Лайман.

Сэм подошел к корме с правого борта и вскарабкался на широкую палубу из красного дерева. Да, на переоснащение судна пошли лучшие материалы, к работам были привлечены искусные специалисты, поэтому шхуна выглядит как новенькая. Через четверть часа он узнал о «Пантере» немало такого, что удивило его.

Быстрый осмотр двух передних отсеков не выявил ничего необычного. Машинный зал с аварийной силовой установкой подтверждал слова Уордена о том, что Нейт перебирает дизель. Головка двигателя была демонтирована, ее части разбросаны среди измазанных в солидоле инструментов. Озадачили Сэма камбуз и кладовая. Находящихся на борту «Пантеры» запасов провианта и воды было достаточно, чтобы продержаться в море долгие месяцы. Канистры с топливом, баки с водой стояли по всем углам.

Внизу было жарко, и Сэм прошел в среднюю часть судна, в просторную каюту, совмещающую в себе салон и столовую и обставленную с таким же сверхэлегантным вкусом, что и дом Уордена. Переборки были отделаны ореховым деревом, на иллюминаторах — шторы из мягкой кожи. Стены каюты были увешаны фотографиями в рамках, и Сэм приблизился к самой большой из них. Снимок был сделан несколько лет назад, когда «Пантера» была еще выкрашена в белый цвет. Это не помешало Сэму узнать ее — линии шхуны говорили сами за себя. В кормовой части под брезентовым навесом стояла, позируя, группа мужчин в костюмах яхтсменов. Лицо одного из них, в центре группы, показалось Сэму знакомым. Он внимательно присмотрелся и даже присвистнул почти беззвучно — ошибки быть не могло: этот человек, упитанный, загорелый и улыбающийся, был тем самым несчастным, измученным и умирающим стариком, которого он подобрал в море днем раньше.

Вот оно, связующее звено! Сэм почувствовал себя увереннее. В мозгу у него будто зазвенели колокольчики, когда он попытался использовать находку для разрешения головоломки. Поэтому Сэм не услышал, как к шхуне причалил второй ялик. Не слышал он и мягких шаркающих шагов по палубе, и то, как кто-то спустился в каюту и оказался у него за спиной.

Он узнал о том, что на шхуне, кроме него, есть еще кто-то, лишь когда на его голову обрушился удар. Сэма бросило в сторону, и он, ударившись о переборку, упал на колени. Подняв голову, он, сквозь пелену боли и ярости, обнаружил, что смотрит прямо в дуло направленного на него ружья двенадцатого калибра. Оно было в руках скалившего зубы Нейта.


Глава 6

<p>Глава 6</p>

— Поднимайся и вали отсюда, — произнес Нейт.

Громила снова переоделся в засаленные шорты, придав своему облику привычный вид: обнаженный торс, волосатая грудь. Лысина отражала свет, проникающий в каюту через иллюминаторы. Под косматыми бровями зло поблескивали маленькие глазки.

Сэм поднялся, скользя спиной по переборке. Движения его были опасливыми. Глубоко втянув в себя воздух, он прикоснулся к саднящему правому уху. Чуть выше он нащупал глубокую бороздку и почувствовал, что его пальцы стали мокрыми от крови.

— Ты ходишь мягко для своих габаритов, Нейт, — сказал Сэм.

— Зато у меня тяжелый указательный палец. Шевелись.

— Я и не знал, что нарушаю что-то.

— А теперь знаешь.

— Нейт?

— Ну?

— Что ты сделал с ним прошлой ночью?

Нейт подтолкнул Сэма стволом, и он почувствовал напряженными, подрагивающими мышцами живота прохладу и жесткость металла. Нейт усилил давление и снова осклабился. Его лицо блестело от пота.

— Ты слишком много болтаешь для парня со стволом у брюха.

— Наверное, по-другому я теперь не могу. Может, ты что-то расшатал у меня во рту своим ударом, Нейт?

— Могу повторить с превеликим удовольствием. Ну что, будешь шевелиться или мне повторить?

— Иду, — откликнулся Сэм.

Подниматься по лестнице было трудно. Хотелось лечь на прогретую солнцем палубу и стонать, пока не испустишь дух, однако уткнутое в его спину ружье такой роскоши не позволяло. Он чувствовал, как густая кровь из раны за ухом медленно стекает по шее.

Ялик предательски закачался, когда он спрыгнул в него. Нейт перегнулся через ограждение шхуны и оттолкнул от нее ялик, заставив Сэма повалиться на банку. Он овладел ситуацией прежде, чем маленькое суденышко опрокинулось, схватился за весла и не обернулся, услышав за спиной смех Нейта.

Через спокойную залитую солнцем бухту Сэм греб медленно, испытывая при каждом усилии боль в голове. Он свалился в кокпит[3] «Холидея» головой вперед и лежал без движения, переполненный болезненным ощущением, вобравшим в себя ненависть, ярость и унижение.

Наконец Сэм встал и прошел в свою каюту. Отыскав там брезентовое ведро, вернулся назад и зачерпнул воды за бортом. Он освежился, вылив воду на голову, зачерпнул еще. И стоял насквозь промокший, позволяя холодной воде привести его в чувство. Затем он снял брюки, одолженные ему Ферн, и расстелил их на палубе для просушки. Рана на голове перестала кровоточить и оказалась не такой глубокой, как он опасался. Он обработал ее, как мог, достал чистые белые брюки и свежую сорочку из своего походного гардероба, надел легкие парусиновые сандалии.

На часах было больше четырех, но в бухте так никто и не показался. Нейт со шхуны испарился, исчез и его ялик. Сэма удивляло, что его оставили одного, предоставив возможность действовать по собственному усмотрению. Все, даже Нора. Он знал, что тому есть причина, но какая, додуматься не мог.

Гул лодочного мотора заставил Сэма обратить свой взор на вход в бухту, и через несколько мгновений он увидел «Эмму Джи», за штурвалом которой находилась Ферн Долсон. Даже издалека он заметил, что она выглядит иначе, чем утром. Ее волосы украшала синяя лента, лицо приобрело ухоженный вид. Легкое прикосновение губной помады хорошо оттенило пухлые губы. Вязаная юбка и блузка были схвачены на тонкой талии широким кожаным поясом.

Сэм стоял на шлюпе, поджидая ее подхода.

— Вы уже видели своих друзей? — спросила она вместо приветствия.

Если внешность Ферн изменилась к лучшему, то о ее поведении этого сказать было нельзя. Сэм принял от нее швартов и вместо ответа тоже спросил:

— Что бы вы хотели знать о них?

— Я знаю о них столько, что не прочь вообще забыть об их существовании, — заявила Ферн, отбрасывая назад темные волосы. Затем ее голос изменился и в нем прозвучало сочувствие и тревога: — Вас опять побили!

— В последнее время это уже стало для меня привычным.

— Не понимаю вас, мистер Камерон.

— Зовите меня Сэмом, — сказал он. — Мы ведь хорошо знаем друг друга, особенно после вчерашней ночи. У меня нет от вас секретов.

— Только не стройте далеко идущих планов, хорошо? — Ферн покраснела.

— А я и не строю. — Сэм улыбнулся. — У меня еще не было времени хорошенько подумать с тех пор, как я оказался здесь. — Он с подчеркнутым вниманием уставился на ее развевающуюся юбку. — Вы здесь по какому-то общественному делу?

— Я направляюсь в Хаддемспорт, — поджала губы Ферн. — А сюда заглянула, чтобы узнать, все ли у вас в порядке.

— Беспокоились обо мне?

— Не так сильно, как вы себе вообразили. Вам следует обратиться к доктору со своей раной.

— Еще больше мне хочется увидеть Нейта по этому поводу. Желательно в тот день, когда он будет без ружья.

— Так это сделал Нейт? — У Ферн округлились глаза. — За что?

— Надо понимать, за то, что сунул нос куда не положено.

На лицо Ферн набежало выражение озабоченности, и Сэму пришло в голову, что она привлекательна. Не в смысле красоты отдельных черт ее лица. Ее облик как единое целое, вызывал ассоциации с чистым морским ветром. Это открытие удивило Сэма, и он решительно ступил в лодку Ферн.

— Если не возражаете, я съезжу с вами в город и навещу доктора, о котором вы упомянули.

— Не возражаю, — ответила Ферн.

— А как насчет ужина?

— Может быть.

— Значит, у вас нет свидания с кем-то еще?

— Свидание есть, — улыбнулась Ферн, — но к ужину я могу освободиться. Только не заказывайте омаров, мистер Камерон.

— Сэм, — поправил он.

— Хорошо — Сэм.

Начавшийся прилив уже накрыл риф на оконечности мыса водой. Ферн обогнула его и повернула на юго-восток, в сторону материка. Море было спокойным и гладким. Сэм прислушался к работе двигателя, затем опустился на корму напротив девушки. Ее темные волосы развевались на ветру, юбка и блузка подчеркивали красивые очертания фигуры. Наблюдая за Ферн, Сэм видел, что ей нравится море и доставляет наслаждение управлять лодкой. В какое-то мгновение он вновь заметил в ней холодную чистую красоту. И тень беспокойного разочарования — как после недопетой песни.

— Должно быть, зимою здесь одиноко.

— Я уже говорила вам, что работаю в школе в Хаддемспорте. Мне нравится.

— А на Маквиде только вы и Нейт?

— Он не доставляет мне много хлопот. — Ферн подняла взгляд на Сэма. — В последнее время он стал упрямее, с той поры, как стал работать на вашего друга.

— Вы имеете в виду вашего отчима? Он мне не друг. До сегодняшнего дня я его и в глаза не видел.

Мыс позади них скрылся из виду. Они разминулись с зеленой рыбацкой лодкой, и Ферн помахала рукой двум мужчинам на ее палубе.

— Вы провели здесь всю свою жизнь? — поинтересовался Сэм.

— За исключением четырех лет учебы в учительском колледже. Мама умерла незадолго до того, как я его окончила. Вернувшись, я обнаружила, что Уорден пытается все здесь подгрести под себя. Он вел себя по-скотски.

— Почему вы все не продали?

— Часть Маквида уже была записана мамой на Каспера. Но он никогда не получит старый дом. Это мой дом.

— И все же здесь скучно.

— Мне нравится, — в повернутом к нему лице Сэм увидел вызов. — Я в какой-то мере удовлетворила ваше любопытство?

— В какой-то мере — да. А что вы можете сказать об Эли Бруме?

— А что вас интересует?

— Он на самом деле страхагент?

— А почему бы ему им не быть?

— Не знаю. Я просто поинтересовался. К примеру, меня также интересует, чем вы занимались прошлой ночью на той стороне мыса, которая принадлежит Уордену, хотя вы с ним враждуете. Вы оказались там на мое счастье, так что, может, мне и не стоило спрашивать вас об этом.

— Я следила за Нейтом.

— Зачем?

— Он участвует в чем-то нехорошем вместе с вашими друзьями.

— Я же сказал вам, что они мне не друзья.

— И Нора тоже? — Ферн внимательно посмотрела на Сэма.

— О'кей, — улыбнулся он. — Эли Брум был с вами?

— Нет. — Ферн сделала паузу. — Он интересуется только окунями.

— Вы в этом уверены?

— Если он и интересуется чем-то еще, меня это не касается. Он мой постоялец. Вот все, что я знаю о нем.

Но это не все, что хочу знать я, подумал Сэм. Он видел, что растревожил девушку своими вопросами, и решил больше ни о чем ее не расспрашивать. Шум мотора заполнил наступившее молчание. Они прошли мимо конического буя у входа в гавань Хаддемспорта, и их взору открылись рыбацкие причалы, ресторанчики, художники перед мольбертами, туристы, увешанные фотоаппаратами. Они обошли длинный пирс, затянутый расставленными для просушки на солнце рыболовными сетями, и Ферн заглушила двигатель.

— Вы не спросили меня о старике, — произнесла она.

— Ждал, пока вы сами расскажете, — отозвался Сэм. — Сегодня утром вы сказали, что он не существует. Затем, когда подвезли меня, вы признали, что я не был пьян, а значит, мог действительно видеть этого несчастного старика.

— Да, он существует, вернее — существовал, потому что, вероятно, уже мертв.

— Почему вы так думаете?

— Я видела его.

— Когда?

— Вскоре после того, как вы сошли на берег вчера.

— Что вы с ним сделали?

— Ничего. Я уже тогда подумала, что он мертв.

— Вы его знали?

— Никогда не видела прежде.

— Должны были видеть, — настаивал Сэм.

— У меня нет привычки лгать! — Эти слова прозвучали очень резко.

— Хорошо. Не горячитесь. Лучше дайте задний ход, если не хотите оказаться на главной улице города.

Ферн сердито воткнула заднюю передачу, дала полный газ, и «Эмма Джи» преодолела инерцию. Сэм быстро пришвартовал лодку и протянул руку Ферн, чтобы помочь сойти на берег. Она проигнорировала его жест и проворно спрыгнула на пирс. Несколько рыбаков, чинивших поблизости сети, улыбнулись ей.

— Хай, Ферн. Как дела, как там ведет себя Нейт?

— Все отлично, ребята, — улыбнулась Ферн.

— Дай нам знать, если что-то будет не так, крошка.

— Спасибо. Обязательно.

Рыбаки с любопытством смотрели на Сэма. Он последовал за быстро идущей девушкой и сказал:

— Какая любовь, какая забота! Похоже, вы тут что-то вроде городского талисмана.

Провинциальный городок, подумал Сэм, и хорошенькая провинциальная девушка, пользующаяся тут всеобщей симпатией. В этом есть что-то успокаивающе патриархальное. Вот такую Америку я люблю…

— Каждый из них сталкивался с Нейтом. Его буквально все терпеть не могут.

— В таком случае у меня много сторонников.

По круто идущему в гору тротуару они вместе поднялись в верхнюю часть города. Внизу осталась гавань, усеянная точками прогулочных судов и рыбачьих лодок. Там и сям попадались сувенирные магазинчики для туристов, но в целом Хаддемспорт вел независимую жизнь, не очень-то потакая капризам своих гостей. Вид города понравился Сэму. Ферн завернула еще раз за угол и остановилась перед похожим на амбар зданием.

— Здесь у меня кое-какие дела, — сказала она. — В городе работает только один врач, Макриди. Вы найдете его на Беккер-стрит.

— А что насчет ужина? — спросил Сэм.

— В такой одежде в ресторан при казино нам лучше не соваться. — Ферн улыбнулась. — Его посещают в основном ньюйоркцы. Предлагаю пойти в «Эдамс чоп хаус». Он находится на Мейн-стрит, сразу за площадью Правосудия.

— Встретимся… скажем, через час?

— Я подойду туда.

Сэм увидел, как Ферн скрылась в провале огромной двери склада, и, вернувшись на уже знакомую дорогу, поднялся по Мейн-стрит выше, на Беккер-стрит. Прохожий указал ему дом Макриди, белый с черными ставнями и красивой дверью в георгианском стиле. Лужайка перед домом поражала обилием цветов и зелени, над крышей с красной кирпичной трубой надменно возвышался древний вяз.

Врач оказался простым в общении худощавым мужчиной. Его высокий, чуть гнусавый голос звучал оживленно, в глазах суетились бесенята.

— У вас крепкая голова, молодой человек, тверже, чем у большинства моих других пациентов. Но все же будет лучше, если я позабочусь о ней, после чего вам будет необходимо выдержать режим в течение нескольких дней. Это что — результат драки в порту?

— Что-то в этом роде.

— Вы гость нашего благочестивого города?

— Всего лишь проездом.

— Я должен сделать вам инъекцию пенициллина.

Спокойно сидя в прохладе медицинского кабинета, Сэм наблюдал, как доктор стерилизует шприц. На столе, стоявшем неподалеку, он увидел фотографию молодого худощавого человека в форме офицера ВМС. Точно такую же он видел в доме Ферн Долсон. Интересно, любила ли Ферн этого парня, бывшего, судя по всему, сыном доктора Макриди? Но спрашивать его об этом Сэм не стал.

— Это был нож? — В глазах доктора мелькнула смешинка.

— О нет, — после короткой паузы ответил Сэм, — ствол ружья.

— А что сталось с вашим противником?

— Он саданул меня, и мы разошлись.

— Из-за — девушки?

— Вы чертовски любопытны, доктор. — Сэм поднялся со стула.

— Я видел, что вы прибыли сюда в лодке Ферн Долсон, — из окон моего дома сзади на гавань открывается прекрасный вид. Значит, насколько я понимаю, вашим противником был Нейт. Садитесь, молодой человек.

— Вы правильно понимаете.

Спустя несколько мгновений, надев рубашку, Сэм сказал:

— Судя по вашим вопросам, здесь мало что происходит, о чем вы бы не знали.

— Ваша догадка верна, и она меня не обижает. Так как вы приятель Ферн, мистер, я возьму с вас пять долларов.

— В последние день-два не было сообщений о пропаже кого-то из местных рыбаков?

Не поднимая глаз, доктор Макриди побарабанил пальцами по столу.

— Несчастных случаев в море не было в течение последних двух месяцев. А если, скажем, сейнер потерял человека, мне об этом было бы известно.

— Это я уже понял, — заметил Сэм. — Большое спасибо, доктор.

— За укол или за информацию?

— И за то, и за другое.

У Сэма оставалось еще сорок минут до встречи с Ферн у ресторана, и он решил прогуляться по Мейн-стрит. По пути заглянул в бар, где выпил кружку эля и съел сандвич с яйцом под майонезом. В углу бара он заметил кабинку телефона, разменял несколько долларов и начал делать междугородние звонки. В конечном итоге они привели его в город Хартфорд, штат Коннектикут, откуда после пятнадцати минут терпеливого ожидания он получил информацию, что мистер Эли Брум не работает ни в одном из местных страховых агентств. Поблагодарив, Сэм повесил трубку и вышел из кабинки.

В задумчивости он выпил еще одну кружку, мысленно переходя от Каспера Уордена к Эли Бруму и Ферн, от несчастного старика — к супругам Камерон. Его беспокойство росло. Оптимальное решение — обратиться в полицию: каким бы ни оказалось дело, в которое он оказался втянутым, лучшим выходом из него было применение закона. При условии, что старик не умер, ставкой во всем этом была его жизнь. Сэм закрыл глаза, преследуемый воспоминанием о животном страхе на лице старика. В деле, похоже, замешаны Лайман и Нора. Она настаивает, чтобы Сэм хранил молчание, но не захотела объяснить ему все поподробнее. В памяти Сэма всплыл ее поцелуй, ощущение ее губ на своих губах, но он отмел эти сладкие воспоминания: главное для него здесь — дела. Странно, но впервые за весь год он смог думать о Норе без волнения. Сэм усмехнулся, спрашивая себя, что привнесло в его жизнь такую перемену. Затем, мысленно встряхнувшись, он вернулся к действительности. До их встречи с Ферн оставалось двадцать минут — достаточно, чтобы успеть оценить как в Хаддемспорте обстоят дела с законом.

Белое административное здание отчетливо выделялось на фоне ярко-голубого послеполуденного неба. Он пересек зеленую лужайку, чувствуя облегчение от принятого решения, вошел через широкую дверь и на мгновение остановился в прохладном мрачноватом холле. В дальнем его конце, над дверью, он заметил табличку, сообщающую, что это кабинет начальника полиции.

Женщина, стоящая на полпути к этому кабинету, двинулась ему навстречу, и в тот же миг чувство удовлетворения принятым решением уступило место тошнотворной тяжести дурного предчувствия. Это была Нора. Она шла бесшумно, перекрывая ему дорогу в кабинет шефа полиции.

— Сэм… — Она подняла голову и посмотрела на него сквозь темные ресницы. — Сэм, не ходи туда.

— Ничего другого мне не остается. — Сэм ощутил, как в нем поднимается дух противоречия. — Извини, Нора.

— Я же тебя просила не делать этого.

— Но ты ничем не аргументировала свою просьбу.

— Прекрасно, я предоставлю один аргумент. Он поможет тебе принять простое решение.

— О чем ты говоришь?

— О твоем брате. Если ты обратишься в полицию, Лайман будет повешен за убийство.


Глава 7

<p>Глава 7</p>

Она говорит правду. На этот раз она не лжет. Все сходится. Ее слова объясняют панику Лаймана, отчаянную мольбу брата увезти его с Маквид-Пойнта. Я ведь уже знал, что надвигается беда, она буквально витала в воздухе.

— Убийство, — повторил он вслух. — Старика, Нора?

— Давай уйдем отсюда, — быстро проговорила она.

Сэм бросил взгляд на дверь кабинета и уступил Норе, потянувшей его за руку. В следующий миг они оба оказались на залитых солнечным светом ступеньках. Пока они находились в здании, внутрь никто не заходил. Их никто не видел.

Жизнь вокруг шла своим чередом. Возле монумента в память о Гражданской войне двое пожилых мужчин играли на каменной скамейке в шахматы; молодая женщина катила по тротуару детскую коляску; из-под колес автомобилей, неспешно движущихся по булыжной мостовой, с шумом рассыпались в разные стороны голуби. Казалось, ничего не изменилось, но не в душе Сэма.

— Что сделал Лайман? Во что он вляпался? — В его голосе звучала ярость.

— Мы не можем говорить об этом здесь, — ответила Нора.

— Как ты узнала, что я приду сюда? Что заставило тебя ждать меня здесь?

— Я знаю тебя, Сэм, — Нора улыбнулась, — и поняла, что не убедила тебя сегодня утром. Уорден ехал сюда, и я, увидев, что ты покидаешь Маквид с Ферн Долсон, решила присоединиться к нему. — Нора снова коснулась его руки. — Пойдем, а то на нас обратят внимание.

— Плевать. Вы нашли старика?

— Не совсем так.

— Что ты имеешь в виду?

— Сэм, пожалуйста.

— Я хочу знать. Мне нужен прямой ответ.

— Пойдем туда. — Нора указала в сторону небольшого парка, находящегося на другой стороне улицы. — Нам нужно присесть.

Они прошли мимо группки туристов — утомленного на вид полного мужчины с загорелым лицом и следовавших за ним по пятам двух женщин среднего возраста. Шахматисты, мимо которых они прошли, даже не взглянули в их сторону. Нора свернула на узкую дорожку, ее ноги в белых мокасинах ступали совсем беззвучно, совсем не так, как ее туфли на высоких каблуках по улицам Манхэттена.

— Вот вполне подходящее место, — сказал Сэм и указал на скамейку.

— Хорошо, дорогой.

Теперь ее лицо было спокойным. Она порылась в сумочке в поисках сигарет и протянула Сэму зажигалку. Он поднес ей огонь. Ее плечо на секунду прижалось к нему, и ее улыбка дала понять: она помнит все, что помнит он.

— Сэм, дорогой…

— Скажи мне правду, Нора. — Слова Сэма прозвучали почти как мольба. — Я должен определить свое положение во всей этой истории.

— Ты ведь любишь меня, правда, Сэм? — Он не ответил. — Или, как и Лайман, считаешь меня ядом?

— Я вообще не думаю о том, что говорит Лайман. Я думаю о том, что сказала ты. Кого он убил?

— Я не уверена, что он кого-то убил.

— Но ты только что сказала…

— Мне надо было как-то остановить тебя, дорогой. Я ведь в этом тоже замешана, а возможно — и ты. Поверь мне, я знаю, как будет лучше для всех нас.

— Рассказывай все, что знаешь.

— Прямо сейчас?

— Да.

Щелчком пальца она отбросила сигарету в сторону. С консервного завода, из прибрежной части города, донесся длинный гудок, извещающий об окончании рабочей смены. Нора провела языком по пухлой нижней губе… и пожала плечами.

— Не знаю, что все это значит, — начала Нора, — но, может, в том, что я расскажу, ты найдешь какой-то смысл. Я не хотела ехать с Лайманом сюда. Это первое. Он настаивал: у него дела с Каспером Уорденом, ему нельзя не поехать. — В огромных глазах Норы читалось сожаление. — Лайман совсем не такой, как ты, Сэм. Он слабый человек, постоянно ищущий простейшие, быстрые пути к деньгам. Его привлекла возможность сделать легкие деньги с Каспером Уорденом.

— Каким образом?

— Этого-то я как раз и не знаю. Но как бы там ни было, у Лаймана не хватило смелости довести дело до конца. Ты же видел сегодня утром, как он напуган. Я тоже напугана. Лайман слишком глубоко увяз в этом деле, чтобы выйти сухим из воды.

— Что ты можешь сказать о старике? Его нашли?

— Думаю, он жил на вилле, когда мы туда приехали. Я его мельком видела лишь однажды в день нашего приезда. А затем он… куда-то исчез.

Сэм нахмурился, полагая, что Нора опять лжет.

— Но кто он такой?

— Лайман не захотел сказать мне это.

— Думаешь, его убил Лайман… по приказу Уордена?

— Этого я не знаю, — ответила Нора. — Если ты не хочешь помочь Лайману, дорогой, то помоги мне. Я тоже замешана в этом деле!

— Ты превращаешь себя в соучастницу убийства. И я, если не сообщу о преступлении, тоже буду замешан.

— Но было ли убийство, Сэм?

— Было. Я в этом уверен.

Нора жестом отчаяния развела руки.

— Может, обращение в полицию — действительно наилучший выход. Но ведь они посчитают, что я участвовала в этом с самого начала.

Сэм молчал, понимая, что Нора, не дав ему обратиться в полицию, ловко изменила ход событий. Осознает ли она, что теперь он уже не может так поступить? Он не питал любви к Лайману, они с братом никогда не ладили. Когда же между ними встала Нора, с ее улыбкой и провоцирующим мужчин телом, наступил конец каким бы то ни было нормальным отношениям. Лайман перестал существовать для Сэма как брат, превратившись во врага. И тем не менее…

Через лужайку к их скамейке подбежала белка, остановилась, посмотрела на них и ускакала прочь. Вязы отбрасывали длинные тени. Вдали, над морским горизонтом, поднималась сплошная облачность…

Голос Норы с наигранной доверчивостью прошептал:

— Меня устроит все, что бы ты ни сделал. Может, с моей стороны это нечестно, но исправлять наше положение я предоставляю тебе.

«Наше положение», зло подумал он. Она подразумевает, что, если с Лайманом что-то случится, они будут свободны снова и попытаются склеить осколки его, Сэма, заветной мечты. Он бросит на съедение волкам слабого, самонадеянного и красивого Лаймана, а Нора будет стоять рядом с ним и улыбаться, как улыбается сейчас.

Он начал говорить, не вполне уверенный в том, что скажет, и в эту минуту увидел, что по дорожке через лужайку к ним кто-то быстро идет. Он почувствовал, как Нора мелко вздрогнула и отстранилась от него. Сэм поднял взгляд — это был Каспер Уорден. В спортивных брюках и курточке яхтсмена он выглядел комично. Но в тот момент Сэм не нашел в нем ничего смешного, наоборот — по его спине пробежал холодок.

Уорден остановился перед ними, опершись на сучковатую трость с крупным золотым набалдашником.

— Нора, ты знаешь, что Лайман в городе?

— Этого не может быть!

— Я видел его. Он убежал, заметив меня, как сумасшедший. Я даже не смог поговорить с ним, убедить, что ему нечего бояться. В таком состоянии Лайман может сделать все что угодно. Нужно его остановить!

— Сэм поможет нам. — Нора вскочила на ноги.

На лице Уордена отразилась работа мысли.

— Вы говорили со своим братом, мистер Камерон?

— Совсем немного.

— У Лаймана серьезные проблемы. Суть их не так важна в данный момент, но его паника и бегство могут повлечь за собой большие осложнения. Его нужно найти.

— В этом я с вами, — выразил свою готовность Сэм. — Но где вы собираетесь искать его?

— Уверена: на железнодорожной станции, — отозвалась Нора. — Через десять минут оттуда уходит поезд на Портленд.

— Пойдемте. Быстро! — Уорден взмахнул своей увесистой тростью.

Его решительный призыв не допускал дальнейших вопросов, и Сэм устремился вместе с ними на поиски Лаймана.

Железнодорожный вокзал находился в противоположном конце Хаддемспорта, рядом с импровизированной коммуной сезонных рыбаков, живущих в шатких хибарах. От них до самого пляжа тянулись серовато-белые дюны. В некотором удалении от моря на фоне оранжевого вечернего неба темной стеной поднимался обязательный для этих мест сосновый бор. Станция представляла собой видавшую виды деревянную платформу, которая под воздействием соленого воздуха приобрела серый цвет. На ней стояли две полные женщины и молодой человек в шортах, рядом припарковались два такси и частный автомобиль.

— Возможно, он в зале ожидания, — сверившись с часами, предположил Уорден.

Здание вокзала с его отполированными временем деревянными скамьями наполнял запах плесени, оправленные в жесть лампы были уже включены в надвигающихся сумерках. Кроме начальника станции и кассира там никого не было.

— Здесь его нет, — разочарованно произнесла Нора.

— Он мог нанять машину. — Уорден сердито стукнул тростью. — Или, может, сидит в баре, напиваясь больше обычного.

— От кого он бежит? — спросил Сэм. — От вас?

— От преступления, которое совершил. — Уорден улыбнулся плотно сжатыми губами. — Он, конечно, ваш брат, но не тратьте на него родственную лояльность. Самое лучшее, что мы можем сделать, это найти его.

Донесся слабый гудок паровоза. Начальник станции надел солнцезащитный зеленый козырек и пошел к дверям, ведущим на платформу.

— Поезд на Портленд, — объявил он.

Повинуясь кивку Уордена, Нора последовала за ним.

— Он может вскочить в поезд в последний момент, — пояснил Уорден. — Вероятно, он где-то рядом. Вы посмотрите на улице, а я прикрою эту сторону.

Сэм кивнул и вышел к парковке автомобилей. Юноша в теннисных шортах поднял с земли свой багаж и вглядывался в ту сторону, откуда приближался поезд. Две женщины быстро болтали, словно хотели полностью выговориться перед посадкой. Повернув голову, Сэм увидел высокую фигуру Норы. Земля под ногами задрожала, раздался громкий свисток, и через несколько секунд из рощи выкатил грохочущий древний локомотив. Шипя и фыркая, он подошел к платформе и остановился. Сэм бросил взгляд на лачуги, затем на дюны. В нем боролись противоречивые чувства — гнева и жалости к Лайману. Он снова осмотрелся. Одна из пожилых леди забиралась в первый из двух деревянных вагонов, вторая махала ей вслед. Атлетического вида юноши на платформе уже не было.

Сэм услышал голос Лаймана прежде, чем увидел его самого, — он донесся из вокзала, громкий и встревоженный. Сэм повернулся, подумав, что все это время Лайман прятался в зале ожидания, и побежал через парковочную площадку. Лайман успел выскочить в двери до того, как он оказался там. На брате был неопрятный белый костюм, пшеничные волосы всклокочены. В левой его руке болтался большой кожаный саквояж, правой рукой он отталкивал Уордена.

— Не дайте ему сесть в поезд! — крикнул тот.

Лайман заметил Сэма и рванулся вправо, затем остановился, так как путь ему преградила Нора. Станционный колокол, возвестивший отправление, отчетливо прозвучал на фоне усердного пыхтения паровоза. Было очевидно, что прорваться к поезду Лайману не удастся, и все же он, несмотря на затрудняющий его движения тяжелый саквояж, попытался обойти Уордена. Тот поднял трость и обрушил ее на руку Лаймана, который закричал от боли и повернул обратно. В это мгновение к ним подбежал Сэм, не чувствующий ничего, кроме мстительной ярости.

Он парировал второй удар Уордена левой рукой, а правой поймал его кисть и с силой выкрутил ее. Тяжелая трость со свистом отлетела в сторону, никому не причинив вреда. Уорден поднатужился и освободился от захвата Сэма. Его глаза метали молнии. Топот бегущего человека заставил Сэма повернуться, и он увидел, что Лайман, воспользовавшись его замешательством, убегает. Однако бежал он не к поезду, так как на его пути стояла Нора, а к темнеющему между рядами лачуг проходу.

Локомотив издал нетерпеливый гудок.

— Вы — глупец! — зло выдохнул Уорден.

— Ничего страшного, главное, что он не попал в поезд, — отмахнулся Сэм.

Пошатываясь, Лайман добрался до кромки дюн, граничащей с площадкой для парковки машин. Он держал правую руку, как-то неестественно согнув ее, будто она была сломана. Мешающий движению саквояж он так и не бросил. Уорден выругался и побежал за ним.

Начальник станции пересек платформу и громким голосом о чем-то неразборчиво спросил Сэма. Поезд, грохоча, отошел со станции. Стоящий в дверях вокзала таксист жевал сигару, не вмешиваясь в происходящее.

Сэм отвернулся от вокзала, чувствуя, как в нем утихает злость. Странно, но в эту минуту он вспомнил целую серию мальчишеских драк, которые он давно не вспоминал. Почти всегда именно Лайман попадал в переделки, а ему, Сэму, всегда приходилось вмешиваться, чтобы выручить брата. Казалось, время пошло вспять, он снова испытал прежнее чувство братской преданности. Да, родная кровь что-то все-таки значит. Сейчас было неважно, что сделал Лайман и что он сделает в будущем.

Начальник станции тянул Сэма за рукав, продолжая что-то спрашивать. Он стряхнул чужую руку и побежал за Уорденом в узкий проулок. Лайман куда-то исчез, и Сэм подумал, что Уордену не удастся догнать брата по крайней мере на этот раз. Он попытался представить, что Лайман предпримет теперь в своем стремлении выбраться из Хаддемспорта. Может, возьмет напрокат машину. Но тут он вспомнил, как неестественно брат держал правую руку. Если Уорден перебил ее своей тяжеленной тростью, Лайман не сможет вести автомобиль и Хаддемспорт станет для него ловушкой.

В проходе между хибарками появилась Нора со смертельно бледным лицом. Она враждебно посмотрела на Сэма.

— Почему ты ему помог?

— Не знаю, — ответил Сэм.

Вскоре из глубины проулка вынырнула плотная фигура Уордена. Он тяжело дышал. Очки в роговой оправе, скрывающие глаза, косо сидели на переносице. Уорден поправил их и сказал почти спокойным, но несколько отстраненным тоном:

— Думаю, он пойдет в район порта. Представить не могу, как он добрался до Хаддемспорта. Но теперь он понял, что совершил ошибку, и попытается уйти морем. Мы должны поймать его и высказать ему наши доводы. Ради него самого и ради нашей безопасности тоже. Я знаю, что вам многое непонятно, мистер Камерон, но потом вы поймете. Обязательно поймете.

— А у вас славная палочка, — заметил Сэм.

— Да, полезная.

— Вы сломали ему руку?

— Вполне возможно.

— Разумеется, в его интересах.

Уорден пожал плечами.

— Оставаться здесь нет смысла, ближайший поезд придет более чем через два часа.

— Ты идешь с ним? — Сэм посмотрел на Нору.

— Думаю, так будет лучше.

— В таком случае желаю удачной охоты.

Миновав проход, Сэм оказался на небольшой улице, выходящей под углом к центру города. Он шел без определенной цели. Вечернее небо было затянуто тучами, почти стемнело. Мачты рыбачьих лодок смотрелись на фоне воды как черная паутина. За каменным волнорезом у входа в гавань мигающий буй посылал точки желтых огоньков, отражающихся в водах фарватера.

Сэм остановился у морского клуба на Франт-стрит и подошел к стойке бара, чтобы выпить. Он чувствовал, что нуждается в этом. Затем, повинуясь какому-то неожиданному внутреннему импульсу, поднялся наверх, в салон, и начал просматривать журнал регистрации судов. На него никто не обратил внимания. Единственными посетителями были несколько капитанов рыболовецких судов, которые играли в карты за круглым столом у окна. Сэм перелистывал страницы журнала, водя ногтем под названиями судов, пока не дошел до «Пантеры», портом приписки которой значился Нью-Йорк. В описании шхуны, напечатанном мелким шрифтом, значилось имя ее владельца: Амос В. Баттерик.

Сэм буквально остолбенел, чувствуя, как потрясение от сделанного открытия убивает во всем теле тепло выпитого им виски. Снова Баттерик! Он не связал события, разворачивающиеся на Маквид-Пойнте, с прошлым Норы, с ее «благодетелем», которого ему не довелось увидеть. Имя Амоса Баттерика здесь никто не упоминал. Казалось невероятным, что Нора, бывшая теперь замужем за Лайманом, могла по-прежнему принимать милости Баттерика. И тем не менее происходило нечто подобное.

Подойдя к окну рядом с играющими капитанами, Сэм посмотрел на темную гавань. Недалеко от волнореза были видны огни маленькой лодки, медленно удаляющиеся в сторону моря. Такая же лодка у Ферн Долсон… Он взглянул на часы. Они должны были встретиться больше часа назад.


Глава 8

<p>Глава 8</p>

Стены ресторана «Эдамс чоп хаус» были отделаны дубовыми панелями, воздух наполняли острые ароматы блюд из морских продуктов. За столами в деревянных кабинках сидело несколько туристов, однако подавляющее число посетителей, судя по их виду, составляли местные рыбаки.

Сэм специально отпустил дверь, чтобы она погромче захлопнулась за ним. Два или три посетителя подняли головы от тарелок, чтобы посмотреть на него, и тут же вернулись к своему занятию. Из-за столика в углу зала, поверх края кофейной чашки на него смотрела Ферн Долсон.

Какие красивые глаза, мелькнуло в голове Сэма. Теплая волна прошлась по его душе, изгоняя из нее холодное напряжение, еще царившее там после недавних событий. Что это? Неужели в нем пробуждается мужской интерес к Ферн? Не может быть! Ведь здесь, рядом, — Нора, наваждение его чувств и желаний. Или наваждение начинает оставлять его? После открытия, кто такой на самом деле изувеченный старик, после очередной лжи Норы Джордан…

Рядом с Ферн сидел Эли Брум. Сэм улыбнулся и направился к ним. Ферн поставила чашку на стол и что-то сказала Бруму. Тот тоже повернул голову в сторону приближающегося Сэма. Худощавый мальчишеской внешности мужчина откинул со лба пшеничные волосы назад и сказал:

— Ваша потеря — моя находка, мистер Камерон. А выглядите вы лучше, чем утром.

— Спасибо… Извините, Ферн, меня задержали.

— Знаю. Я видела вас с ней, — ответила та.

— Можно присесть?

— Мы только что закончили, — холодно произнесла Ферн.

Не обратив внимания на ее слова, Сэм отодвинул стул и сел. Ферн не смотрела на него, уставившись на свою чашку. Затем сказала:

— Пойдем, Эли. Нам пора.

— Погодите минутку. — Сэм дотронулся до ее руки. — Я же сказал, что сожалею. Что вам постоянно не дает покоя? Почему вам всегда хочется конфликтовать?

— Ты ревнуешь, Ферн, и тем самым выдаешь себя. — Эли Брум тихо рассмеялся. — Из-за того, что мистер Камерон встретился со своей невесткой и опоздал, совсем необязательно обращаться с ним, как с прокаженным.

— Я видела их, он ее любит. — Густая краска залила щеки Ферн, она убрала руку от Сэма. — Но это меня, конечно, не касается. Просто мне не нравится, когда меня заставляют ждать, вот и все.

— Я здесь, — произнес Сэм. — Я опоздал, но я же здесь.

Глаза Ферн грозно блеснули, но она не проронила ни слова.

Подошел официант, вытирая руки о влажный передник, и Сэм заказал жареных моллюсков и кофе. Официант взглянул на Эли Брума, но тот ответил: «Больше ничего не надо, благодарю». Официант удалился, а Брум вытащил сигареты и предложил закурить. Его худое лицо студента было совершенно открытым и дружелюбным. У Сэма появилось желание спросить о его мнимой работе в страховом бизнесе, но он счел момент не совсем подходящим. Тот факт, что Брум находится сейчас на материке, в Хаддемспорте, вместе со всеми остальными обитателями Маквид-Пойнта, мог означать многое. Сэм пришел к выводу, что этот человек тоже замешан в происходящем, однако прямыми вопросами он вряд ли чего-то добьется.

— Мистер Брум любит поддразнивать, Сэм, так что не стоит придавать его словам большое значение, — спокойно и веско выдала неожиданную тираду Ферн.

— Хорошо, не буду, — пообещал Сэм.

— Ну что, пойдем, Эли?

— Может, мистер Камерон хочет, чтобы мы подбросили его на Маквид? — поинтересовался Брум.

— Благодарю, но я еще не готов отправиться назад.

Сэм встал, когда поднялась Ферн, она и Эли Брум проследовали к выходу. Пришел официант с моллюсками и кофе.

— Ох уж эта Ферн! Впервые видел девчонку в таком состоянии.

— В каком? — быстро спросил Сэм.

— Сидела и плакала над чашкой кофе перед вашим приходом. Правда, раньше к ней подсел тот парень, они разговаривали, потом она как вскочит и бац ему по фейсу. Села и разрыдалась. На Ферн Долсон это не похоже.

— Ты ее хорошо знаешь?

— Кто же не знает Ферн? Классная девушка!

— А что ты можешь сказать о ее отчиме?

— Неприятный тип. Он здесь редко бывает.

— А Нейт?

— Сукин сын, — бросил официант и удалился.

Сэм ел и вдруг открыл для себя, что думает о Ферн с тоскливой досадой. По-видимому, он выглядел слишком откровенно, сидя с Норой в парке, — как влюбленный телок. Что же с ним все-таки происходит? Собственные чувства ставили Сэма в тупик. Его мысли так долго были заняты Норой, что он потерял способность реально оценивать женщин. Но где-то на задворках его сознания бесспорно обосновалась Ферн Долсон.

Однако все это потом. Надо взглянуть на события в рамках беды, в которую попал Лайман, остальное — вещи второстепенные. Если он разыщет Лаймана раньше, чем Уорден, у него будет возможность поговорить с ним. Это станет ключом к последующим шагам Сэма.

Выпив кофе и оплатив счет, Сэм вышел на улицу, пытаясь определить, где бы мог находиться Лайман. Брат хотел выбраться из города на поезде, но после того, как его остановили на железнодорожной станции, вряд ли отправится туда во второй раз. Он вполне может воспользоваться лодкой или попутным автомобилем, так что не было смысла в одиночку пытаться перекрыть все выходы из города. Но прежде всего Лайман наверняка позаботится о своей поврежденной руке.

Сэм повернул за угол и ускорил шаг. Мысль перехватить Лаймана у доктора Макриди была не такой уж блестящей, но все ж таки это лучше, чем бродить по городу в расчете на случайную встречу. Пробившись сквозь группы гуляющих по Мейн-стрит туристов, он направился к Беккер-стрит. В городе зажгли освещение, и фонарь отбрасывал тусклый желтоватый свет на лужайку и красивый старый дом в колониальном стиле, стоящий под вязом. По словам Ферн, Макриди — единственный врач в городе. Так что Лайман должен прийти сюда. Если, конечно, уже не приходил и не ушел.

Свет едва пробивался через зашторенное стекло передней двери. Сэм отыскал рядом с ней древнее приспособление из полированной желтой меди и потянул за него — где-то внутри зазвенело. Он очень надеялся, что разговорчивый доктор дома. Розыск Лаймана и откровенное обсуждение с ним создавшейся ситуации имеют первостепенную важность. Слишком долго Сэм действует вслепую, и только Лайман может помочь ему получить ответы на интересующие его вопросы. И хорошо, что Нора перехватила его у двери шефа полиции. Только Лайман может сообщить ему факты перед тем, как Сэм предпримет окончательные шаги.

Застекленная дверь отворилась, и невысокая дородная женщина сказала:

— Слушаю вас, молодой человек.

— Доктор Макриди дома?

— Он принимает с трех до пяти пополудни, и если это не срочно…

— Срочно, — прервал ее Сэм.

— Что ж… Входите, пожалуйста.

Маленькая полная женщина торопливо пошла по темному коридору в заднюю часть дома. Сэм следовал за ней бесшумно, ступая по ковровой дорожке. Они прошли мимо двери, которая, как он знал по дневному визиту, вела в кабинет доктора, и женщина впустила его в небольшую гостиную.

— Пожалуйста, садитесь. Я доложу доктору.

С ее уходом воцарилась тишина. Сэм выбрал кожаное кресло и принялся рассматривать стоящий у противоположной стены застекленный книжный шкаф. Стена была отделана панелями, и это напомнило ему о каюте на борту «Пантеры» и о фотографии пожилого человека. Интересно, было ли грубое нападение Нейта вызвано тем, что тот застал его за разглядыванием этой фотографии?.. Размышления Сэма прервало появление доктора Макриди.

— А, мистер Камерон. Я надеялся еще встретиться с вами.

Сэм сделал движение, чтобы подняться, но был остановлен взмахом руки доктора. Макриди уселся в другом конце комнаты, причем сделал это с такой осторожностью, будто оболочка его тела была очень хрупкой.

— Вы хорошо себя чувствуете? Нет никаких побочных эффектов?

— У меня все нормально, — ответил Сэм. — Я волнуюсь о своем брате.

— Да? Вы имеете в виду Лаймана?

— Совершенно верно. Он был здесь?

— Двадцать минут назад. Вы назвали меня городским сплетником, молодой человек, но я уверен: мое любопытство в отношении вас обоих будет вам понятно. Человеком, с которым вы подрались, был ваш брат?

— Нет.

— А я все же думаю иначе. Он был в состоянии истерики. Будет ли с моей стороны слишком нескромным, если я спрошу, из-за чего произошла драка?

Сэм проигнорировал вопрос врача.

— Лайман сказал перед уходом, куда он собирается?

— В госпиталь, надеюсь. Я мало чем мог помочь ему с рукой — сделал лишь предварительный осмотр. Большего он мне не позволил.

— У него сломана рука?

— И очень серьезно.

Двадцать минут, всего двадцать минут! — подумал Сэм. Время, которое он провел с Ферн и Эли Брумом в ресторане. Если бы ему вовремя пришла в голову мысль о докторе, он перехватил бы брата здесь.

— В разговоре с Лайманом я совершенно случайно, — продолжил доктор Макриди, — упомянул о вашем сегодняшнем визите сюда. Он очень обрадовался, услышав, что я знаю вас. В основном он говорил несвязно и все отказывался принимать обезболивающие средства, кроме таблетки морфина. Но что касается инструкций на ваш счет, он был очень внятен.

— И что же это за инструкции?

— С собою у него был дорожный саквояж. Так вот, он хотел, чтобы я отыскал вас и передал его вам.

— Он сейчас у вас, этот саквояж? — спросил Сэм.

— Да, у меня.

— Где он?

— Вы так прямолинейны. — Доктор вздохнул и улыбнулся. — Разве вы не удовлетворите мое любопытство?

— Попозже, если смогу, я расскажу все. Очень вам благодарен, доктор, за помощь. Где саквояж?

— За креслом, в котором вы сидите, — ответил Макриди.

Сэм встал и обошел вокруг кресла. Это был тот самый коричневый саквояж, с которым так не хотел расставаться Лайман. Тогда Сэм почему-то об этом упорстве брата не подумал, но теперь оно неожиданно приобрело особую важность. Сэм поднял саквояж с пола и поставил на кресло. Макриди наблюдал за ним с неподдельным интересом.

— Вы его открывали? — спросил Сэм.

— У меня было такое искушение, но я не стал этого делать.

— Обычный дорожный саквояж, — сказал Сэм.

— Конечно.

Это не был обычный саквояж, Сэм точно знал это. Равно, как и доктор, о чем свидетельствовала каждая черточка его худого лица. Внезапно Сэму стало ясно: Макриди ознакомился с содержимым саквояжа и теперь ждет его реакции на то, что он увидит. Тянуть резину дальше не имело смысла.

— Ладно, — пробормотал Сэм. — Давайте посмотрим, что там такое.

Он повалил саквояж на бок, ослабил пряжки и расстегнул ремни из воловьей кожи. Закрывался саквояж обычным медным замком, который не был замкнут и сразу же открылся, как только Сэм нажал пальцем на кнопку. Он приподнял крышку, заглянул внутрь и тут же закрыл саквояж.

Не шевелясь Сэм стоял спиной к доктору и размышлял.

Саквояж был доверху набит пачками денег. Сумма явно немалая, так как в верхних пачках находились стодолларовые банкноты. Несколько сотен тысяч, не меньше. Откуда эти деньги и что с ними следует сделать, Сэма в тот момент не волновало. Он надеялся, что его предположение насчет ознакомления доктора Макриди с содержимым саквояжа было ошибочным.

Увы, таковым оно не оказалось. Голос доктора, когда он заговорил, звучал невозмутимо:

— Удивлены, мистер Камерон. У меня есть еще один сюрприз для вас.

Сэм обернулся. Макриди по-прежнему сидел в кресле в другом конце комнаты, контуры худощавой фигуры все так же очерчивал свет настольной лампы, стоящей у него за спиной. В его облик, однако, добавилась одна деталь — в правой руке доктор держал пистолет, направленный на Сэма.


Глава 9

<p>Глава 9</p>

— Поосторожней с этой штукой, — предостерег Сэм.

— Непременно. Сожалею об этой демонстрации силы, поверьте. Я мирный человек. Но в этом саквояже просто астрономическая сумма денег…

— Они не принадлежат вам.

— Так же, как и вам. — Голос доктора Макриди слегка дрожал. Пистолет в его узловатых, покрытых коричневыми пигментными пятнами пальцах — тоже. — Мне была интересна ваша реакция на содержимое саквояжа. Вы ведь не знали, что там такое, не так ли?

— Не знал.

— Вы знаете, где ваш брат взял эти деньги?

— Нет.

— Вам не слишком-то много известно, мистер Камерон.

— Да.

— У меня возникает сильное подозрение, что на саквояж можно навесить табличку: «Право владения принадлежит нашедшему».

— Давайте отнесем деньги в полицию, — предложил Сэм.

— Да вы что, мистер Камерон!

— А что предлагаете вы?

— Просто жду, пока вы расскажете мне об этих деньгах и о том, где ваш брат раздобыл их.

— И что потом?

— А потом мы решим, что с ними делать. Это огромная сумма. Намного больше той, какую я надеялся увидеть когда-либо в своей жизни. А прожил я уже долгую жизнь, мистер Камерон. Жизнь, полную тяжелого усердного труда и откровенной скуки.

— Но вы же честный человек, — заметил Сэм.

— Был. До сегодняшнего дня.

— Таким и оставайтесь. А саквояж отнесем в полицию.

— Неужели вид этой груды денег вас абсолютно не волнует?

— Пистолет в вашей руке волнует меня куда больше. Кроме того, можно вполне предположить, что содержимое этого чемодана — пустые бумажки. Деньги могут быть фальшивыми.

— Об этом я не подумал, — нахмурился доктор Макриди.

— Ну так подумайте, уберите свой пистолет и ведите себя разумно.

— Я рассмотрел банкноты внимательно, не думаю, что ваши опасения насчет их подлинности обоснованны.

— Обоснованны или не обоснованны, но вы на ложном пути, если думаете, что сможете завладеть ими. Вы даже не знаете, откуда взялись деньги и кто может прийти за ними. И в таких условиях надеетесь оставить их себе?

— Собираюсь сделать такую попытку, — ответил Макриди.

Сэм замолчал. У него было ощущение, что происходящее нереально, что это какой-то кошмарный сон. Однако пистолет в руке доктора Макриди был вполне реален. Если даже такой человек, как Макриди, смог отбросить в сторону исповедуемые им в течение всей жизни принципы и взгляды, то вообще может случиться всякое. Деньги, конечно, настоящие. И в таком количестве, что немногие при их виде могут сохранить трезвую голову. Даже в себе Сэм заметил шевельнувшееся чувство собственника, нежелание терять их. Будь их меньше, доктор наверняка вызвал бы полицию. А так он решил поживиться ими, и ему безразлично, кому они в действительности принадлежат.

Макриди был разговорчив.

— Удивительно, — говорил он, — что может сделать с человеком вид таких денег. Взять, к примеру, меня. Тридцать лет своей жизни я избавлял людей от болей, простуд и других хвороб, почти бездействуя в зимнее время и завидуя туристам в летнее. Как многие другие, я когда-то питал надежды добиться больших успехов, лелея неясную мечту о приходе золотых деньков. Эту мечту я давно оставил, а сейчас она снова замаячила передо мной в виде широкой дороги ко всему, в чем отказала мне жизнь. Поймите: я теряю мало, почти ничего, оставляя эти деньги себе.

— Разве что свою жизнь, — добавил Сэм.

— А какую она представляет ценность хотя бы для меня? — Макриди нервно сжал пистолет. — Думаю, в основном вы были со мной правдивы, вот и хочу предложить вам партнерство.

— Я слушаю.

— Вы молоды и сильны, в вас нерастраченный запас энергии. Мы можем взять эти деньги и куда-нибудь уехать, разве нет?

— Вы интересуетесь моим мнением?

— Да. И прошу помощи.

— Ответ отрицательный, — отчетливо проговорил Сэм. — Если вам так сильно хочется денег, забирайте их. У меня есть другие дела, я не могу сидеть здесь и спорить с вами. Я ухожу.

— Куда вы пойдете?

— Это мое дело.

— Но вы можете пойти в полицию.

— Не исключено.

На лице Макриди отразилась озабоченность. До Сэма дошло, что этот человек смертельно напуган, но в то же время в нем живет отчаянная смелость. В маленькой гостиной стояла тишина. Сэм подумал о том, куда подевалась полная женщина, знает ли она о происходящем и не подслушивает ли под дверью. Это бы осложнило ситуацию, а сложностей им хватало и так.

— Значит, вы считаете, что мы не сможем уехать с этими деньгами? — не унимался Макриди.

— Я знаю, что вы не сможете, — с нажимом сказал Сэм. — Лайман прилагал отчаянные усилия сохранить саквояж при себе, даже со сломанной рукой. Почему он оставил его здесь?

— Он заметил, что кто-то следит за домом.

— Кто это был?

— Не знаю, я никого не видел. Но именно из-за этого он решил оставить саквояж здесь. И заставил меня выпустить его из дома через черный ход.

— В таком случае это место уже помечено, — произнес Сэм, — и вам не удастся уйти.

Он повернулся и взял саквояж, не обращая внимания на пистолет в руке Макриди.

— Мне жаль, что я разбил ваши мечты, доктор. Могу представить себе ваше состояние. Я забираю деньги. Мне не известно, чьи они, каково их происхождение, но я хочу это выяснить. Если за это полагается вознаграждение или они станут трофеем, я о вас не забуду. Можете на это рассчитывать.

Макриди пошатнуло в кресле, и свет лампы заиграл на черном стволе пистолета.

— Вы смелый, но глупый молодой человек. Даже позволив вам забрать деньги, я могу позвонить в полицию.

— Это ваше преимущество.

Сэм пожал плечами и направился к двери. Макриди издал странный утробный звук, его рука дернулась, и, поднимая пистолет, он скомандовал:

— Стоять!

Сэм остановился, рука — на ручке двери.

— Это будет убийство, доктор. Не думаю, что человек, занимавшийся всю жизнь лечением людей, может выстрелить. Особенно с учетом того, что это ему ничего не принесет, а потеряет он все.

— Как я могу доверять вам? — выдохнул Макриди. — Откуда мне знать, что вы вернетесь?

— Я вернусь.

— Допустим… допустим, кто-то придет сюда и спросит о вашем брате и деньгах…

— Скажете, что их забрал я. — И Сэм открыл дверь.

Тускло освещенный коридор был пуст. За его спиной о столешницу стукнул положенный Макриди пистолет. Он не оглянулся и, держа тяжелый саквояж в левой руке, бесшумно прошел к входной двери. Полная женщина так и не появилась, Макриди его не преследовал. Чуть приоткрыв двустворчатую дверь, Сэм в небольшую щель посмотрел на улицу. Никого. Если кто-то и наблюдает за домом, то из укрытия. Он распахнул дверь, сбежал с крыльца на лужайку, оттуда быстро прошел на тротуар. Ничего не произошло.

Торопиться нет смысла. Если доктор быстро пришел в себя, то уже позвонил в полицию, думал Сэм, неторопливо шагая в сторону Мейн-стрит. Теперь он окончательно увяз в этом деле. Страх еще не покинул его после инцидента с пистолетом: не соизмерь он верно врожденную трусость доктора и его жадность, ему не уйти из этого дома живым. Теперь Сэму оставалось только уповать на свою интуицию в отношении доктора. Он полагал, что Макриди не позвонил в полицию. По крайней мере — пока.

Никто не обратил на Сэма внимания, когда он пересек Мейн-стрит и пошел в сторону моря. Где-то в толпе людей, гуляющих по тротуарам, был Каспер Уорден. И Нора.

Пройдя еще немного, Сэм покинул хорошо освещенную оживленную улицу и свернул в тень различных складов, хранилищ морских снастей и прочих сооружений различного предназначения. Он пересек выложенную булыжником городскую пристань. Слева от него неясно вырисовывалось кирпичное здание консервного завода, а дальше — темные, похожие на обрубки мачты рыбачьих судов. Далеко в море тускло мигнул огонек, один раз, потом два, и потух. С прогулочного судна, длинный белый корпус которого выделялся в темноте, донеслась транслируемая по радио музыка, огней на нем, однако, не было. Саквояж в его руке становился тяжелее, и Сэм переложил его в правую руку. Он осторожно ступал по неровным доскам причала, лавируя между стойками сетей, пока не остановился, увидев «Холидей».

Вероятно, с Маквид-Пойнта на нем в Хаддемспорт пришел Лайман. Но ведь на «Холидее» брат мог выйти в открытое море и затеряться вместе с деньгами в какой-нибудь из многочисленных маленьких гаваней, расположенных на побережье пролива Мэн. Уордену было бы сложно напасть на его след, по крайней мере на это ушло бы немало времени. Сэм нахмурился, разглядывая паруса, валяющиеся на передней палубе и кокпите. «Холидея» явно швартовали в спешке, не заботясь об оснастке, и это тоже было не похоже на Лаймана, однако тогда он был не в себе, так что…

Спустившись на шлюп, Сэм бросил саквояж на сиденье в кокпите. Под весом Сэма шлюп слегка накренился, скрипнули швартовы. Волны прилива беспокойно ударяли в обросшие ракушками сваи причала. Сэм выпрямился и посмотрел туда, где Ферн Долсон поставила свою лодку. Она все еще была на том же месте, в пятидесяти футах от «Холидея». Неожиданно Сэм заметил, что на корме лодки шевельнулось что-то белое. Он затолкал саквояж под складки паруса, поднялся на причал и зашагал к «Эмме Джи».

Это была Ферн. Не произнося ни звука, поворотом головы в его сторону она дала понять, что узнала Сэма. Во мраке ее лицо представляло собой бледную маску, некий фантастический образ, созданный под влиянием мягкой музыки, доносящейся с затемненной яхты, стоящей рядом на якоре.

— Я думал, вы уже ушли, — сказал Сэм.

— Я жду Эли.

Между ними стояла стена, возведенная ее враждебностью и… ее страхом. Она боялась его. Сэм понял это, с каким-то внутренним потрясением осознавая, что он очень хочет, чтобы Ферн прониклась к нему доверием и чувствовала себя с ним уверенно.

— Ферн, мне жаль, что так получилось с обедом.

— Ничего страшного. Не делайте из мухи слона.

— Дело не только в обеде. Чего вы боитесь, Ферн?

— Я не боюсь.

Ее легкая фигурка отодвинулась от него. Ему хотелось дотронуться до нее, но он не двинулся с места.

— По пути сюда вы начали рассказывать мне о происходящем. Вы можете сообщить мне больше?

— А что вам поведала Нора?

— Ничего, кроме того, что мой брат попал в беду. Об этом я теперь знаю еще кое-что и хочу помочь ему. Я даже не ожидал, что так произойдет, у нас были сложные отношения. Теперь все изменилось.

— Камнем преткновения была Нора?

— Да.

— Почему я должна помогать вам?

— Хотя бы потому, что тем самым поможете и себе. Как вам известно, я не являюсь другом Уордена.

— Я в этом не уверена. Эли Брум говорит, что вы действительно тот, за кого себя выдаете, что вы не в курсе происходящих событий. Он считает, самое лучшее для вас — не ввязываться в это дело, пока оно вас не засосало. Но вы уже впутались, не так ли? Нора позаботилась об этом.

— Почему вы ее ненавидите?

— Она ничего для меня не значит, с какой стороны ни подойди.

— Тогда к чему притягивать ее ко всему, что я говорю?

— К тому, что она стоит за всем, что вы сказали и сделали с момента своего появления здесь. — Ферн неожиданно повернулась к нему, ее темные глаза светились в полумраке. — Мне кажется, вы считаете меня дурочкой. Понятно, я мало видела и мало сделала и не притворяюсь, будто знаю, что движет такими людьми, как вы, Уорден и другие. Когда я узнала, что вы проектировщик парусников, то подумала, что вы, как и я, любите море и что ваш приезд просто случайно совпал по времени с местными событиями.

— Так оно и было, — сказал Сэм. — Я попал в осиное гнездо.

— А теперь можете выбраться из него. От меня же никакой помощи вы не получите.

— Ферн…

— Уходите. Вылазьте из моей лодки!

Сэму хотелось схватить Ферн за плечи и вытряхнуть из нее упрямство, но он поднялся и без слов покинул «Эмму Джи». С погруженной во мрак яхты донесся женский смех, показавшийся неестественно громким над притихшей водой. Он подошел к «Холидею», заваленному спутавшимся парусом, с ощущением одиночества, бессилия и беспомощности.

Забравшись на борт, Сэм первым делом убедился, что деньги лежат там, где он их оставил, затем сдвинул парус в сторону, чтобы освободить себе дорогу в каюту. Саквояж он решил на время засунуть под кушетку. Обладание этими деньгами давало ему хороший скрытый козырь. Эта приманка заставит остальных участников событий прийти к нему, и тогда он выжмет из них правду. Всю правду, начиная с загадочной истории замученного старика.

Каюта была погружена в плотную темь, но Сэм не нуждался в освещении, здесь все до мелочей было ему знакомо. Свободной рукой он провел по дверце шкафчика, прикоснулся к прохладной гладкой поверхности камбузной плиты, затем нащупал кушетку. Он замер, когда рядом прошла лодка, подумав, что это «Эмма Джи» с Ферн Долсон, однако звук двигателя был другим.

«Холидей» поднялся и опустился на волне, поднятой судном, когда, припав на одно колено, Сэм заталкивал тяжелый саквояж за свои сумки, стоящие под кушеткой. Внезапно он понял, что кто-то лежит на кушетке, не двигаясь и не дыша. Легкая качка, вызванная прошедшей мимо лодкой, чуть-чуть сдвинула лежащего с места, и тугие пружины глухо скрипнули под его весом. Сэм замер, все еще стоя одним коленом на полу.

Прошла секунда, другая — ничего не происходило. Он выпрямился, протянул руку и прикоснулся к… холодной руке, безвольно лежащей на краю кушетки. Рука была совершенно безжизненной. Он понял это мгновенно, и потрясение от этого понимания заставило его оцепенеть на месте.

Уже не думая об опасности, Сэм щелкнул выключателем лампы, работающей от аккумуляторов. Крохотная каюта озарилась ярким светом. Он стоял и смотрел на человека, распростертого перед ним. Его поиски окончились — это был Лайман.

Ярко-красное пятно на белом пиджаке Лаймана выглядело зловещей кляксой. В середине пятна торчала деревянная ручка ножа. В глазах у Сэма потемнело: он узнал один из ножей со своего камбуза. Он не прикоснулся к ножу. Он не прикоснулся к Лайману. Помочь брату уже было нельзя, потому что тот был мертв.


Глава 10

<p>Глава 10</p>

В груди Сэма медленно разрасталась ярость — неукротимая, беспощадная, непримиримая. Она захватывала каждый уголок его существа, поднимаясь к горлу до тех пор, пока ему не стало трудно дышать. Сэм заставил себя разжать стиснутые в кулаки пальцы и выпрямить их. Что бы ни сделал Лайман, кому бы он ни причинил боль, подобного он не заслуживал. Никто не заслуживает подобной смерти. Глубокое чувство жалости смешалось в душе Сэма с пониманием, что сделанное братом в порыве мелочной злобы или из жадности никогда не было направлено против него, Сэма. И вот теперь Лайман обратился к нему с призывом о помощи, а Сэм не смог ее оказать.

Где-то в гавани прозвучал гудок уходящего судна. При этом сигнале из большого мира крошечная каюта показалась Сэму еще более тесной и нереальной. Мимо опять прошла лодка, и «Холидей» снова качнулся на волне. Свисающая рука мертвого человека тоже качнулась. Сэм поднял ее и положил за деревянное ограждение кушетки. Глядя на брата, Сэм подумал, что из его жизни ушло то, чего уже не вернешь.

Шлюп под ногами Сэма снова заколыхался, однако никакой лодки рядом слышно не было. Рука Сэма взметнулась вверх и выключила свет. Сэм стоял тихо, не желая выдавать себя, хотя и понимал, что уже слишком поздно: на борту «Холидея» находится еще кто-то.

— Выходи, Камерон, — донесся властный голос из раскрытой двери каюты. Это был Эли Брум. — Выходи, — повторил он.

Пожав плечами, Сэм тронулся с места, догадавшись, что властность Брума исходит из наличия в его руках оружия, и оказался прав. Тот держал в руке кольт сорок пятого калибра, и держал его, в отличие от Макриди, профессионально. При этом в нем не чувствовалось страха, как в случае с падким на чужие деньги доктором. Он знал, что делает.

— Иду, — спокойно произнес Сэм.

— И без всяких там штучек, — предупредил Брум.

Давая Сэму выйти из каюты, Брум отступил в кокпит. На его губах играла слабая улыбка, голос был негромок.

— Спокойно, — сказал Сэм.

— Я не сразу тебя раскусил, Камерон, — заговорил, кивнув, Брум. — Но ты в конце концов созрел и сделал это, не так ли?

— Ты видел моего брата?

— Видел достаточно, чтобы понять, что он мертв, — проговорил Брум. Интонация его голоса свидетельствовала о том, что его уверенность имеет под собой более серьезные основания, чем наличие у него оружия. — Я ошибся в тебе, думая, что ты в этом не замешан.

— Так оно и было, пока я не приехал сюда.

— И все же ты его убил.

— Нет.

— Разумеется, ты будешь утверждать именно это. Но если не ты, кто?

— Не знаю. Может, Уорден, а может, ты.

— Только не я. — Брум улыбнулся и показал пистолетом вниз. — Садись. Сейчас мы никуда не пойдем.

— Даже в полицию?

— Пока нет. Прежде я хочу кое-что узнать.

— Я сделал несколько телефонных звонков по поводу тебя, Брум, — с иронией произнес Сэм, — так как ты не очень-то похож на туриста или страхагента. В Хартфорде никто не слышал о тебе. Ты не работаешь в страховой компании.

— Не работаю.

— Так кто ж ты?

— Тебе не кажется, — тихо проговорил Брум, — что в данной ситуации вопросы лучше задавать мне? Или, может быть, ты не понимаешь всей серьезности своего положения? Ты под подозрением, Камерон. Ты убил своего брата. Дело в том, что ты находился в любовной связи с его женой — я навел справки, — а вчера прибыл на Маквид и поссорился с ним. Ферн видела тебя с Норой сегодня в городе, и ей было очевидно, что ты все еще любишь эту женщину. Не могу сказать, что очень виню тебя за это, она чертовски хороша, но убивать из-за нее брата — это уж слишком!

— Более того, — подчеркнул Сэм, — это смешно.

— Неужели? Думаю, суд присяжных легко проглотит эту версию.

— Но ты-то знаешь, что это неправда!

— То, что я знаю, и то, что могу сказать суду присяжных, может быть совершенно разными вещами, а может и не быть. Я хочу, чтобы ты был со мной откровенен, Камерон. Возможно, ты и не убивал Лаймана, но кто-то же убил, и мне кажется, ты знаешь, кто это сделал.

— Если бы это было так, я бы здесь не стоял.

— Не забывай, что тебя удерживает мой пистолет. — Белые зубы Брума блеснули в улыбке.

Сэм бросил взгляд на край причала, где стояла «Эмма Джи». Там все было спокойно, и у Сэма возникла надежда, что Ферн не подойдет к ним и не увидит его в столь униженном положении. Ему было муторно и очень хотелось стереть с лица Брума самодовольную улыбку. Он молчал, понимая, что разговоры ни к чему не приведут.

— А что Лайман сделал с деньгами? — с деланным равнодушием спросил через несколько мгновений Брум.

— С какими деньгами?

— Ты знаешь, о чем я говорю.

Он тоже гоняется за ними, подумал Сэм. Все они одним миром мазаны. Брум и Уорден, конечно, не партнеры, но похоже, Уорден напрасно не принимал Брума в расчет.

— Вот, что я тебе скажу, Камерон, — заговорил Брум после недолгого молчания. — Возможно, ты и не убивал Лаймана и не знаешь истинного положения вещей. Но я в тебе не уверен, а мне нужно знать роль каждого в этом деле. Только тогда я смогу лучше просчитать свои шаги. Как в шахматах. А мы с тобой, мне кажется, зашли в тупик.

— У тебя есть пистолет, — заметил Сэм.

— Но нет денег.

— С этим я не могу тебе помочь.

— Может, и так… Что тебе известно об Уордене?

— Практически ничего, — ответил Сэм.

— Тебе не известно, за счет чего он живет, кто он такой?

— Нет.

— Тем не менее ты приехал к нему в гости.

— Я приехал повидать Лаймана. Мне было известно, где он остановился на Маквиде. Для меня «Уорден» было ничего не значащим именем. Оно и сейчас ничего для меня не значит. Деньги, о которых ты сказал, принадлежат ему?

— Возможно. Уорден — богатый человек, Помимо всего прочего. Ведь он владеет такой шхуной, как «Пантера», Маквид-Пойнтом и шикарной виллой. Ты видел ее?

— Да, видел.

— Она стоит больших денег. До приезда сюда Уорден занимался сталью. Не более двух лет, но эти годы были очень удачными для него. Сразу после войны. Газеты окрестили эту аферу «серым рынком» и, насколько я понимаю, Уорден выполнял функцию посредника, скупающего и продающего сталь в качестве дефицитного товара, а также роль агента по поиску дополнительных партий стали в периоды ажиотажного спроса на нее.

— Помнится, я читал в прессе об этом грязном деле.

— Но об Уордене в газетах ничего не было, он оказался одним из тех ловкачей, которых не поймали.

— Что общего между этим и убийством Лаймана?

— Может, и ничего. Просто я ввожу тебя в курс дела, потому что нам предстоит кое-что сделать вместе. Сегодня ночью.

— Выкладывай. Я слушаю.

— Слушай внимательно, — сказал Брум, и его тихий спокойный голос неожиданно стал жестким. — Ты под подозрением, и тебе придется делать то, что скажу я. В то же время я не хочу быть вынужденным контролировать каждый твой шаг. Мы вернемся на твоем шлюпе на Маквид, а затем подождем там возвращения Уордена.

— Что заставляет тебя думать, что Уорден вернется туда сегодня ночью?

— Вернется, — уверенно произнес Брум.

— Что будем делать с телом Лаймана? — Сэм мотнул головой в сторону каюты.

— Возьмем с собой.

— А Ферн? Разве она не ждет тебя, чтобы забрать на Маквид?

— Придется ее огорчить.

А вот мне очень не хочется ее огорчать, подумал Сэм. К чему бы это?


Глава 11

<p>Глава 11</p>

Шлюп призраком шел вперед под одним кливером. В воздухе пахло дождем. Море становилось беспокойнее, волны с силой ударяли в нос «Холидея».

— Нам нужно освещение, — сказал Сэм.

— Возьми сигнальный фонарь, — последовал совет Брума.

— Я не в состоянии управлять судном и стоять на носу одновременно.

Его слова как в пустоту провалились. Не было видно ничего, кроме вздувшегося над мачтой кливера. Из гавани они вышли без особых трудностей, ориентируясь по буям и береговым огням, но чтобы провести шлюп вдоль пустынного берега к Маквид-Пойнту, Сэму пришлось прибегнуть к своему мастерству в полной мере. Он слышал приглушенные удары волн о камни, но точно определить, откуда исходят эти звуки, было трудно. Бриз, хоть и устойчивый, был весьма слабым, и «Холидей» приближался к цели довольно медленно.

Обернувшись на звук со стороны кокпита, Сэм обнаружил рядом с собой Брума. В левой руке тот держал фонарь.

— Мы не можем без него обойтись?

— Нет, если хотим добраться до места целыми и невредимыми.

— Хорошо, я пойду на нос, хотя это мне и не очень нравится.

Сэм промолчал. В тот момент безопасность «Холидея» была для него важнее, чем возможность напасть на Эли и отобрать у него оружие. К тому же ему нужно было больше информации, чем та, которую он получил от Брума, и их совместное пребывание на шлюпе давало ему на это надежду.

Луч света от фонаря в руках Брума прорезал темноту перед шлюпом, и слева по борту тут же возникла скала. Сэм резко переложил руль, услышал над головой хлопок кливера и замер в ожидании скрежета киля о морское дно. Однако вместо этого он услышал со свистом вырвавшийся из груди Эли Брума вздох облегчения. Утес остался позади, и луч фонаря растворился в непроглядной пустоте, зияющей перед ними. Сэм оторвал руку от штурвала и отер вспотевшую ладонь о брюки. Они были на волосок от крушения. Теперь он знал: якорная стоянка — прямо по курсу.

В отсвете фонаря Сэм увидел присевшего на корточки Брума. Луч коснулся черного корпуса «Пантеры», затем скользнул по воде, пирсу и хранилищу парусов. Моторной лодки и яликов на месте не было, бухточка казалась опустевшей. Брум поиграл лучом на кустарнике выше прибрежной полосы — никого. Мужчина с пшеничными волосами удовлетворенно крякнул и оглянулся на Сэма.

— Мы первые.

— Это имеет какое-то значение?

— Возможно. Пришвартуйся к пирсу.

— Откуда такая уверенность, что Уорден непременно сюда вернется?

Брум сделал жест в сторону «Пантеры», мимо которой скользил «Холидей».

— Кас Уорден может покинуть эти места только на ней. Ему нужна шхуна и человек, умеющий управлять ею. Прежде это делал Лайман, теперь, когда Лаймана нет в живых, ему понадобится другой шкипер. Уверен, его выбор падет на тебя.

— На меня? Он без труда может подыскать капитана в Хаддемспорте. Кстати, а почему это не может делать Нейт?

— Много пьет и туго соображает… Чужака Уорден не захочет брать, чтобы не иметь лишних свидетелей, ты уже замешан в этом деле.

— Кажется, ты много знаешь о планах Уордена.

— Да, знаю.

— Эти планы включают и Нору?

— Будем терпеливы, ладно? Подождем и увидим.

Брум спрыгнул на пирс, быстро привязал концы и стал ждать, пока Сэм спустит и уберет кливер. Как только это произошло, он щелчком выключил фонарь, и их окутала тьма, еще более густая, чем прежде.

— Давай устроимся подальше отсюда, в кустах. — Брум осторожно подтолкнул Сэма стволом пистолета. — Возможно, нам придется ждать долго. Это зависит от того, как скоро господин Уорден придет в уныние.


В кустах вокруг них раздавались вечные ночные шорохи и звуки, поодаль шумел прибой. Сквозь листву проникало дуновение бриза. Взглянув на светящиеся стрелки часов, Сэм удивился — они показывали чуть больше десяти. Он подумал о мертвом Лаймане, лежащем на кушетке в шлюпе, о ноже, все еще вонзенном в его сердце, и стал размышлять об убийстве, пытаясь представить себе, как все произошло. Убийцей мог быть любой. Сэму удалось создать в своем воображении лицо Лаймана, искаженное страхом, отчаянием и внезапным ужасом. А может, он был застигнут врасплох, когда рядом с будущим убийцей чувствовал себя в безопасности?..

Эли Брум похлопал его по плечу.

— Ты мог бы сбежать от меня в такой темноте.

— Знаю, — откликнулся Сэм. — Сто раз.

— Почему же не убежал?

— Хочу посмотреть, что из всего этого получится.

— Ты странный парень, Сэм, — проговорил Брум задумчиво.

— Не такой уж странный. Не знаю, какую цель преследуешь ты, может, только деньги, что же касается меня, то я хочу лишь одного — достать умельца, орудовавшего ножом. Убийцу Лаймана.

— Возможно, ты его достанешь.

Под ногами Брума хрустнул сушняк. Продолжали свое пение москиты, бормотал прибой. Они ждали.

Звуки движка достигли их ушей после одиннадцати. Они нарастали постепенно, выплывая из необъятной плотной темноты, окутавшей море. Сэм расправил плечи и тут же услышал сухой щелчок предохранителя на пистолете Брума.

— Ты собираешься стрелять отсюда?

— Я просто хочу быть в готовности, вот и все. Что это за лодка?

— Пока не могу определить.

Брум предположил, что это моторная лодка Уордена. Должно быть, он прав, так как Сэм без труда узнал бы натужную работу двигателя лодки Ферн. Этот был куда более мощным. Сэм обратил свой взор на вход в бухту — ни огонька. Зато шум двигателя внезапно усилился, отражаясь эхом от окружавших бухту скал.

— Это Уорден? — спросил Брум.

— Думаю, да. Что ты собираешься делать?

— Мы пойдем за ним, и он приведет нас туда, куда нам нужно.

— Он увидит «Холидей» и поймет, что мы здесь.

— Что ты здесь, — поправил Сэма Брум.

— А что если он заберется в шлюп и обнаружит Лаймана?

— Не исключено, что ему уже все известно о Лаймане.

Смутной расплывчатой тенью лодка приткнулась к пирсу. Интересно, находится в лодке Уордена Нора? Сэм надеялся, что нет. Однако они были вместе, когда он видел их в последний раз… Тут до его сознания дошел звук еще одного двигателя, его Сэм узнал сразу. Люди в первой лодке тоже его услышали и заглушили свой мотор. Спустя несколько мгновений стихло и тяжелое сопение старенького мотора «Эммы Джи».

— Черт, — пробормотал Брум.

— Теперь здесь две лодки, — прошептал Сэм.

— Ферн?

— Наверное. Что ей тут делать?

— Ищет тебя. — Брум фыркнул. — Понимаешь, она втюрилась в тебя.

— Не пори ерунду, — резко оборвал его Сэм.

Теперь темнота была им не на руку. Сэм был уверен, что Ферн преследовала лодку Уордена от самого Хаддемспорта и, как ему пришло внезапно в голову, делала это по распоряжению Эли Брума. Сэм нахмурился и полностью сконцентрировал свое внимание на слухе, пытаясь распознать, что делается внизу, у берега.

Судя по негромкому удару, лодка Уордена стала рядом с «Холидеем». Затем послышались шаги по бетону. На «Холидей» они не поднимались. Их было двое. Они разговаривали, но до Сэма доносился лишь неразборчивый шепот. Сэм напряг память, чтобы представить, как выглядела бухта днем. Вдоль скалистого утеса тянулась короткая полоска песчаного пляжа. Сэм напряг слух в надежде услышать скрежет песка под килем лодки, но тщетно — было тихо. И тем не менее именно в том месте Ферн должна пристать к берегу.

Голос Норы, раздавшийся в темноте, прозвучал неожиданно громко и отчетливо:

— Сэм! — Рука Брума предупреждающе легла на руку Сэма. — Сэм, ты здесь?

— Должно быть, он поднялся к вилле. Пошли, — нетерпеливо произнес Уорден.

— А как же с другой лодкой?

— Тебе показалось, а если нет, она ушла. Поторопись!

Эли Брум бесшумно поднялся. Сэм тоже. Они слышали приближающиеся к месту их укрытия шаги. Брум подождал, пока Уорден и Нора прошли мимо, затем прошептал:

— Пойдем.

Сэм двинулся за ним, затем резко нырнул в сторону и скрылся в темном кустарнике. Он пробежал несколько шагов, не обращая внимания на производимый шум, затем резко остановился и замер. Где-то сзади Брум бормотал проклятия. Он был разозлен, однако окликнуть Сэма не решился и пошел за Уорденом и Норой.

Над головой Сэма звенели кровожадные москиты, но он не отбивался от них. И вскоре был вознагражден за свое терпение — со стороны моря Сэм услышал еще чьи-то шаги. Это могла быть только Ферн. Он выбрался на тропу и, убедившись, что это действительно Ферн, последовал за ней.

Тропа, идущая вдоль соснового бора, пронизывала темноту белеющей лентой. Он соразмерил свой шаг с шагом девушки и шел за ней, останавливаясь, когда это делала она, и трогаясь с места вместе с нею. Так продолжалось в течение нескольких минут. Уорден, Нора и идущий вслед за ними Брум были недосягаемы до его слуха. В месте, где тропа отворачивала в сторону моря, в некотором отдалении темным размытым силуэтом возникла вилла Уордена. Ферн сошла с тропы и двинулась через дюны. Преследовать девушку стало намного труднее. Они обошли виллу стороной, затем поднялись выше. Сэм позволил дистанции между ним и Ферн увеличиться. На его взгляд, она не знала о его преследовании и не интересовалась передвижениями Уордена или Брума.

Он увидел выжженный изнутри отель, который осматривал утром. Темнота скрадывала черноту стен, и отель выглядел на удивление впечатляюще на фоне звездного неба. Фигурка Ферн вскоре скрылась в глубокой тени здания. Немного выждав, Сэм повторил ее путь. В стене зиял проем, девушки видно не было. Сэм прислушался, и ему показалось, что где-то внутри скрипнули доски. Он сделал шаг внутрь здания.

Было темно, хоть глаз выколи. У Ферн появилось преимущество — она лучше ориентировалась в руинах. В нос Сэму ударил резкий запах жженого дерева. Каким-то шестым чувством он определил, что находится в довольно просторном помещении, возможно, в кухне. Сэм подумал, что в полу могут быть предательские отверстия или прогнившие доски, и он загремит в подвал. Ломать шею ему не хотелось, а девушка тем временем уходила от него все дальше.

Неожиданно темнота впереди наполнилась каким-то неясным свечением — видимо, Ферн решила за благо включить фонарь. Сэм молча пошел вперед. Свет мерцал в конце длинного коридора, который привел Сэма в просторное помещение, бывшее в давние времена, по-видимому, танцевальным залом. Под ногами Сэма что-то хрустнуло, но он не остановился. Впереди виднелся смутно очерченный слабым светом широкий пролет расшатанных ступенек. Вестибюль. Сэм различил покрытую толстым слоем пыли стойку администратора и занесенный песком проем двери, смотрящий в сторону моря.

Фонарь Ферн мерцал у верхней площадки лестницы. Сэм стал быстро подниматься туда. Теперь он не сомневался в маршруте девушки. Один раз она остановилась, словно прислушиваясь, Сэм тоже замер в тени позади нее.

Ферн завернула за угол, открыла дверь и… закричала. Сэм, отбросивший всякую предосторожность и устремившийся к ней по коридору, услышал, как она упала. Луч фонаря через открытую дверь ударил Сэму в лицо и на мгновение ослепил его. Он замер в ожидании. Ничего, однако, не произошло.

Он ступил в комнату, стараясь не попадать в зону, освещаемую фонарем, который Ферн уронила. Сама она лежит в безжизненной позе. Она мертва? На мгновение Сэму показалось, что внутри у него собрался холодный тугой клубок. Но уже в следующий миг он увидел, что девушка дышит. Она была в обмороке.

Сэм нагнулся, подхватил с пола фонарь и повел им по комнате.

— Ну, — сказал он громко, — выходи.

Ответа не последовало. В комнате, помимо прогнувшейся раскладушки, не было никакой мебели. А на раскладушке лежал человек. Сэм посмотрел на него, не отрывая глаз. Это был тот самый старик. Дружок Норы. Амос Баттерик.


Глава 12

<p>Глава 12</p>

Он был мертв. Его голова свисала с матраса, голубые глаза с застывшим в них ужасом слепо отражали яркий луч фонаря. На старике была все та же измазанная кровью одежда. Сэм повел лучом по изломанному телу, задерживая его на изуродованных руках, на изорванных в клочья окровавленных ступнях.

Сэм подумал о том, что именно этот человек сделал Нору Джордан такой, какой она стала. Возможно, он тоже обладал ею. Но все это уже ушло для Сэма в прошлое и совсем его не волновало.

Учитывая мучения, которые ему пришлось вынести, старик, должно быть, принял смерть с облегчением. Каким-то образом ему удалось добраться до рыбачьей лодки и покинуть Маквид-Пойнт — только затем, чтобы быть возвращенным Сэмом назад. Но почему его так мучили? Сэм вспомнил о деньгах, с которыми пытался скрыться Лайман, и понял, что нащупал верную нить. Но для полного выяснения сути интриги этого было недостаточно.

Он посмотрел на Ферн. Ее обращенное к свету лицо напоминало какой-то призрачный цветок в ореоле блестящей россыпи роскошных темных волос. Рассчитывала ли она найти здесь старика или знала, что тот здесь?

На полу под подоконником валялись два скомканных бумажных пакета, стояла неприкрытая банка с куриным супом и кофейник. Сэм взял его в руки — на дне были остатки кофе. Возможно, Ферн приносила старику пищу. Сэм прислушался. Огромное старое здание было буквально заполнено скрипами, исходящими отовсюду и одновременно ниоткуда.

Решив, что дальнейшее использование фонаря слишком опасно, Сэм сунул его в карман и взял Ферн на руки. Она оказалась удивительно легкой. Легкой, теплой и мягкой. Он отметил про себя, что до этой минуты не думал о ней как о зрелой женщине, и это было самой большой его ошибкой. Сэм спустился в холл и вышел через дверной проем наружу.

Прохладный ночной воздух заставил Ферн пошевелиться на его руках. Он прошел к дюнам и осторожно опустил девушку на песок. Бриз шелестел сухой травой, был слышен шум прибоя. Сэм беззвучно сидел и смотрел на Ферн. Неожиданно она открыла глаза и попыталась сесть.

— Не кричите больше, — тихо произнес Сэм. — Она широко раскрыла глаза, пытаясь в темноте разглядеть его. — Все хорошо, вы просто упали в обморок.

Она резко оглянулась на темнеющую позади них громаду отеля, затем снова посмотрела на Сэма.

— Откуда вы узнали, что я там?

— Я находился рядом с бухтой, когда вы причалили к берегу, и пошел за вами.

— Но ведь вас звала Нора, разве вы не слышали?

— Слышал, — ответил Сэм. — Но я ждал вас.

— Это что-то должно означать? — спросила Ферн после короткой паузы.

— Только не заводите опять ссору, — предупредил Сэм. — Оставьте свою задиристость в покое хоть на минуту. Я же не кусаюсь. И если б у меня было что-то дурное на уме, вы бы не очнулись здесь.

— Я вас не боюсь.

— Ну и отлично. А чего вы боитесь? Что заставило вас закричать и потерять сознание?

— Я… я не ожидала увидеть старика мертвым. — Ферн сидела рядом, обхватив колени руками, и смотрела на темное море. — Я до сих пор не знаю, кто он такой, а вы?

— Думаю, его имя — Амос Баттерик. Оно вам о чем-то говорит?

— Мой отчим работал на него. — В голосе Ферн чувствовалась горечь.

— Уорден?

— Они были чем-то вроде партнеров. Но я никогда не видела Баттерика прежде. Для меня это было просто имя.

— Вам следовало сказать мне о том, что вы прячете его здесь. Он пребывал в коме, когда я оставил его; вам было не под силу принести его в отель одной. Кто вам помог?

— Эли Брум, — ответила Ферн. — Он был со мной, и в тот момент старик не был в коме, хотя и бредил. Он выбрался из шлюпа и стоял на четвереньках на тропе, пытаясь ползти за вами. Мы с Эли обнаружили его там, и Эли предложил спрятать его в отеле.

— Почему?

— Он не объяснил.

— Но он, наверное, привел какие-то аргументы. Почему он не предложил перевезти его на южный берег, в ваш дом?

— Он не хотел втягивать меня в это дело. Кроме того, он боялся, что об этом может пронюхать Нейт.

— Почему, в таком случае, вы не отвезли его в Хаддемспорт к доктору?

— Эли сказал, что он умирает, что это вопрос нескольких часов. Старика так бесчеловечно мучили…

— И все же мне непонятно, почему Брум спрятал его здесь, — проговорил Сэм, согласно кивая головой.

— Он надеялся, что Баттерик расскажет о том, что с ним произошло. Но он не смог. Мы оба сидели в этом ужасном строении, пытаясь как-то облегчить его положение, а он не понимал, где он, бредил и в конце концов уснул. Он не был мертв, когда мы ушли. Я хотела отвезти его к доктору Макриди, но Эли сказал, что это бесполезно: повези мы его в такую даль, он умер бы в пути.

— Что Брум хотел узнать у него?

— Не знаю.

— Какое отношение ко всему этому имеет Брум?

Ферн молчала.

— Вы по-прежнему не доверяете мне? — раздраженно спросил Сэм.

— Именно вы вернули старика на мыс, когда он пытался сбежать отсюда.

— Но я ничего не знал, когда подобрал его в море.

— Это же сказал и Эли. Он объяснил мне, что старика держали заложником, что вы с вашими друзьями чего-то добивались от него и поэтому пытали его.

— Эли Брум включил меня в число действующих лиц?

— Я повторила то, что он сказал.

— Вы верите всему, что он говорит?

Ферн молчала. Сэм вспомнил ощущение ее тела на своих руках и не стал торопить девушку, ожидая, пока она примет решение. Внезапно для него стало очень важно, чтобы она доверилась ему. То, чтобы кто-то поверил, что его визит на Маквид безобиден, для Сэма было очень важно. Какими бы ни были его мотивы, они не включали в себя намерений убить кого-то. Он хотел, чтобы Ферн поверила в это.

— Послушайте, — обратился он к ней. — Вы с Брумом видели, как я привез старика. Вы видели, что я оставил его. Брум ждал и наблюдал за тем, как старик полз за мной, затем вы подобрали его и принесли сюда. Еще позже вы обнаружили меня в вашей лодке в ненормальном состоянии, не контролирующим свои действия. Вы привезли меня к себе и уложили в постель. Как я могу быть замешан в преступлении, если я — еще одна жертва?

Помолчав, Ферн сказала:

— Когда-то это было симпатичное место. После приезда Уордена здесь все идет наперекосяк. Прежде я думала, что буду биться за Пойнт до последнего, но, кажется, я скоро уступлю его Уордену.

— Какие у него претензии?

— Моей матери принадлежал весь Маквид. Она оставила большую его часть мне в наследство. Вот на это он и претендует.

— Скажите, Ферн, а Нейт был здесь, когда я сошел на берег?

— Не знаю, где он тогда был. Я увидела его только утром, вы присутствовали при этом. — Ферн неожиданно поднялась на ноги. — Пойдемте, я хочу домой.

— А как мы поступим со стариком?

— Пусть Эли Брум решает.

— Вы что, позволяете Бруму решать за вас все?

— Почему бы и нет? Он разбирается в этом больше, чем я.

— Откуда в вас такая уверенность, что он не работает на Уордена?

— Не работает, — просто ответила Ферн.

— Но как вы можете знать это? — настаивал Сэм.

— Думаю, теперь, когда Баттерик мертв, вы узнаете это от него самого. Он вынужден будет что-то предпринять, будьте уверены, потому что он детектив.


Глава 13

<p>Глава 13</p>

Сэм тоже встал, вынул из кармана фонарь, но включать не стал. Его лицо казалось бесстрастным, лишь на челюстях обозначились напряженные желваки.

— И давно вам известно, что Брум полицейский? — после долгой паузы спросил он.

— С самого начала. Когда он появился здесь, изображая из себя страхагента, я заметила, что к «Пантере» и Уордену он проявляет куда больший интерес, чем к рыбалке. В ней он вообще не разбирается.

— Как давно он здесь?

— Две недели.

Ферн неторопливо пошла по дюнам, словно хотела пересечь вершину Пойнта и таким образом вернуться домой. Сэм шел рядом с ней, касаясь ее руки в темноте. Он был рад, что, когда Ферн заговорила снова, в ее голосе не чувствовалось враждебности:

— Я узнала о том, что Брум сыщик, случайно. Он не хотел, чтобы я знала это. Но его выдал бумажник.

— Как вы добрались до его бумажника? — поинтересовался Сэм.

— Как-то вечером он отправился искупаться, а потом не смог отыскать место, где оставил брюки. — Ферн тихонько хихикнула. — Это было действительно смешно. Наутро я отправилась на пляж и нашла его одежду. Выпавший из заднего кармана брюк бумажник раскрылся, и на внутренней стороне я увидела приколотый полицейский значок.

— Что вы узнали еще?

— Я не стала копаться в чужих вещах, но, как только ушел Нейт, прямо спросила Эли. Он признался и объяснил, что приехал сюда, чтобы выполнить одну работу. Он попросил меня о помощи, и я согласилась.

— А Нейт знает, что Брум агент сыскной полиции?

— Не думаю.

— Брум не сказал, какую полицию он представляет: местную или федеральную?

— Насколько я поняла, — задумчиво проговорила Ферн, — он проверяет Уордена на предмет уплаты налогов, а это значит, что он из федеральной полиции.

— Может быть, но не исключено, что таким образом он пытается приукрасить свою карьеру, — жестко отрезал Сэм.

— Что вы имеете в виду?

— Думаю, он обманул вас. Возможно, Брум и в самом деле полицейский, но работает сам по себе. Действует он не так, как должен действовать настоящий коп. Совершено убийство, а он отнюдь не торопится предпринять какие-то шаги. В деле замешаны большие деньги, и мне сдается, что он совсем не прочь положить часть из них в свой бумажник.

— Вы так уверенно говорите об этом.

— Я уверен в одном — ни один нормальный полицейский не будет так спокоен в случае убийства, как Эли Брум.

Говоря это, Сэм думал о Лаймане, лежавшем мертвым в его шлюпе. Ферн еще не знает об этом. Ее шаги стихли. Сэм взял ее за руку и, скользнув по ней вниз, нащупал ее пальцы. Она не отняла своей руки, но вздрогнула всем телом.

— Кто, на ваш взгляд, сделал это? — прошептала она. — Кто мог так истязать старика?

— Я вполне уверен, что Амос Баттерик прибыл сюда на бору «Пантеры» со всеми остальными. Брум знал, что они приедут, и ждал дальнейшего развития событий. В принципе не трудно догадаться, зачем они пытали старика. Но сейчас не это важно. Главное — чтобы вы покинули Пойнт и оказались в безопасном месте.

— Не пугайте, никто меня не тронет.

— Послушайте, Ферн. Что бы они ни хотели от Баттерика, добиться этого, несмотря на примененные пытки, им не удалось. Старик бежал, я, ничего не подозревая, привез его назад. Как только я сошел на берег, мне дали по голове, чтобы лишить возможности расспрашивать Баттерика. Но найти его они не смогли, потому что вы с Брумом спрятали его в отеле. Теперь он мертв и унес с собой свою тайну. Но они могут подумать, что ее знаете вы и Брум. Именно вами обоими они займутся теперь.

— Но он же нам ничего не сказал! — возразила Ферн.

— Они не поверят вам. Вы вообще слишком много знаете, чтобы чувствовать себя в безопасности. Они не позволят вам свободно передвигаться и говорить об этом в Хаддемспорте, например.

Ферн остановилась. Они поднялись на вершину гребня. Впереди массивным пятном темнел разрушенный монастырь. За ним по крутому склону, поросшему соснами, можно было спуститься к дому Ферн. Тропинка шла по равнинному участку, огороженному поросшей диким виноградом каменной стеной. И снова Сэма поразила пугающая уединенность этого места. Поваленные стены, глубокие подвальные ямы, одинокая готическая арка, выдержавшая вековую заброшенность.

Ферн продолжала движение, осторожно выбирая дорогу, и вскоре они оказались у аркады, состоящей из небольшой серии арок. Все еще держа Сэма за руку, Ферн потянула его вперед. После нескольких шагов он разглядел каменную скамью.

— Вы хорошо ориентируетесь.

— Я играла здесь с самого детства.

— Не боялись привидений?

— Иногда боялась, — созналась Ферн. Сэм снова почувствовал, как по ее телу пробежала дрожь. Они сели на скамью. — Лучше всего тут, конечно, было днем. Сияет солнце, куда ни глянь, повсюду — синее море, бояться нечего. Обычно я думала о французских монахах, построивших этот монастырь, потом — как сюда пришли индейцы и все сожгли. Повзрослев, я представляла пиратов и контрабандистов. Ходят легенды, что они зарыли на Маквиде клад. Иногда я приходила сюда ночью, когда светила луна.

— Одна? — уточнил Сэм.

— Не всегда. Со мной здесь бывали ребята из Хаддемспорта.

— Сейчас они вас навещают?

— Нет.

— Почему?

— Не знаю. Может, из-за Нейта. В последнее время он ведет себя ужасно.

— Пора предъявить ему счет, — сделал вывод Сэм.

Они молча сидели рядом в темноте, окутавшей стены монастыря. Сэм испытывал странное чувство оторванности от всего мира, словно руины не составляли одного целого с морем, ветром и звездами. Он попытался представить, как Ферн приходила сюда в детстве поиграть, предпочитая не думать о том, как в более поздние годы она появлялась здесь с молодыми парнями из Хаддемспорта. С некоторым удивлением Сэм отметил в себе чувство ревности, заставившее его выбросить эту мысль из головы. Среди нескольких стоящих перед ним проблем, в качестве главной он видел угрозу, нависшую над Ферн. Она была в смертельной опасности. Как и он сам.

Ферн тихонько плакала уже некоторое время, когда Сэм обратил на это внимание. Ее слезы привели его в замешательство. Он хотел обнять ее за плечи, но не зная, как она прореагирует на это, не решился.

— Ферн…

— Я… я прошу прощения.

— Ферн, в чем дело? — Его голос был спокойным и серьезным. — Я на вашей стороне и не позволю, чтобы с вами что-то случилось.

— Мне все равно страшно. Но плачу я не оттого.

— Отчего же?

— Не важно. — Ферн вытерла щеки ладонями. — Просто я давно не плакала. С тех пор, как сидела здесь с одним человеком.

— Кто это был? — спросил Сэм.

— Юноша. Он пошел на службу в ВМС, когда началась война. Ему тоже нравилось бывать здесь. Он любил море, и у него было много идей насчет реконструкции рыбачьих судов. Вам он бы понравился. С войны он не вернулся — погиб на Тихом океане. И я перестала приходить сюда.

— И поэтому вы плачете?

— Отчасти — поэтому. — В бледном свете звезд лицо Ферн опять напомнило Сэму ночной цветок. — С тех самых пор я чувствую себя больной. Больной морально, я имею в виду. Так же, как вы.

— Я? — изумился Сэм.

— Из-за Норы, — пояснила Ферн. — Вы потеряли ее, а я потеряла Алекса. Никогда не думала, что смогу когда-либо так разговаривать с другим мужчиной. Может, это происходит потому, что вы напоминаете мне Алекса. Ваш шлюп, то, как вы смотрите на море. У меня… появилась глупая мысль о том, что мы можем излечить друг друга от нашей болезни.

У Сэма сперло дыхание.

— Ферн…

— Сэм… — выдохнула Ферн, поворачиваясь к нему лицом.

Он был поражен. Он знал, что она дрожит и что дрожь эта вызвана отнюдь не холодным ветром с моря. Его охватило желание, которое Сэм даже не попытался объяснить себе. Час от часу Ферн занимала в его существовании все большее место, и в эту минуту его отношение к ней вырвалось наружу.

То, что произошло между ними в следующие мгновения, можно было сравнить с яркой вспышкой света. Его руки ощущали трепещущую податливость ее плоти, губы в поисках ее глаз коснулись роскоши темных волос, затем отыскали ее ждущие, открытые для поцелуя губы. Он хотел ее, и она хотела его, и то, что они делали, было правильным. Звезды, как хмельные, закружились в ночном небе, и полуразрушенные готические арки склонились над ними в знак благословения. Тело Ферн окутало Сэма, успокаивая и врачуя его.

После бурного порывистого слияния их тел Сэм и Ферн долго молчали. Слышалось только, как среди сосен гуляет ветерок и как шумит прибой. Звезды заняли свои положенные места.

— Ферн?

— Все хорошо, Сэм.

Ферн причесала волосы, и Сэм любовался их блестящим великолепием. В нем произошла какая-то перемена, более чувствительная, чем та, которая могла быть вызвана их близостью. Он понимал, что сейчас ей не хочется говорить о происшедшем. Похоже, в душе у нее такой же сумбур, как у него.

Но такая выдержка — это при ее обидчивости и склонности заводить споры по пустякам! Настоящая американка. Такие когда-то шли рядом с мужчинами осваивать сначала Средний, а потом и Дальний Запад. Интересно, и как у них обстояло дело с сексом? Об этом тогда было не принято не то что писать или говорить, но даже думать. Но секс, конечно, был и у этих пуритан, а иначе как получилась бы такая жизнестойкая нация, как американцы. Что касается Ферн, то она просто великолепная девчонка. Во всех отношениях. Давно я не испытывал подобного наслаждения. Женщина из прошлого и… из будущего. Моего будущего?

Однако пора вернуться из мира грез к суровой реальности. Посмотрев на часы, Сэм сказал:

— Думаю, нам следует спуститься к бухте. Оттуда на «Эмме Джи» ты сможешь отправиться в Хаддемспорт. Появляться дома тебе опасно.

— Ты собираешься остаться здесь?

— Мне нужно закончить кое-какие дела. Совсем не то, о чем ты думаешь, Ферн. Я рассказал тебе правду о себе: я не был ни в чем замешан до сегодняшнего вечера, но теперь увяз в здешних событиях так глубоко, что отступать поздно. Я должен разобраться во всем сам. И буду чувствовать себя свободнее, зная, что ты в безопасности. В Хаддемспорте советую остановиться у кого-нибудь из твоих друзей или в гостинице. Там, где тебя не сможет найти Нейт или Уорден. Я войду в контакт с тобой при первой же возможности.

— Я могу остановиться у отца Алекса, доктора Макриди.

Сэма порадовало, что Ферн смогла без затруднений упомянуть имя своего погибшего жениха.

— Хорошо. Пойдем.

Они вышли из-под арок на неровное покрытие террасы. С одной стороны он увидел в земле яму, заросшую сорняками, и подумал, что это бывший погреб. Тропинка, по которой шла Ферн, показалась ему более заметной, хотя местами она и пропадала под разбросанными там и сям глыбами разрушенного фундамента.

Сэм не сразу распознал звук. Потом понял: так цокают собачьи когти о камни.

— Это собака, — прошептала Ферн. — Собака Уордена.

— Она может быть одна?

— Вряд ли.

Сэм нагнулся и подобрал камень, удобно легший ему в ладонь. Они стояли на месте, боясь дышать, и слушали щелкающую поступь приближающегося пса. Вскоре Сэм услышал тяжелое сопение и мгновенно представил мощные челюсти зловещего животного, натренированного на уничтожение. Его слух различил и мягкую поступь человека. Кто-то искал их здесь. К счастью, бриз дул от собаки в их сторону, и она еще не уловила их запах.

Параллельно дорожке, по которой они шли, стояла невысокая стена, и до Сэма дошло, что человек с собакой идут вдоль нее с другой стороны в том же направлении, что они с Ферн. Стена заканчивалась грудой камней, дальше начинался кустарник, который покрывал склон, спускающийся к воде. Еще немного — собака дойдет до конца стены, и они встретятся с ней, как говорится, лицом к лицу.

Предупреждающе дотронувшись до плеча Ферн, Сэм прошептал:

— Беги. Я задержу пса.

— Но я…

— Я разыщу тебя в Хаддемспорте.

Сэм повернулся и, не скрываясь, пошел вперед. Из-за стены раздался отрывистый лай. Оглянуться у него времени не оставалось, вытянутой тенью доберман бросился на Сэма. Тот только и успел занести руку с камнем, чтобы отбить его атаку. Ударом Сэма отбросило в сторону, и если бы не стена, он бы упал. Кажется, кто-то закричал. Собака шмякнулась о покрытые мхом камни и тут же, захлебываясь от ярости, мгновенно вскочила на ноги и снова набросилась на Сэма. Рука с камнем взметнулась вверх, и собака рухнула на землю. В ту же секунду темноту взорвал яркий луч света, который в следующий миг перенесся к Сэму.

— Брось камень!

Сэм разжал пальцы. Он только оглушил собаку — бока у нее ходили. Стальной ошейник блестел на свету, словно был осыпан брильянтами. Сэм напряг слух, чтобы понять, успела ли убежать Ферн, но услышал лишь шаги у себя за спиной.

— Повернись.

Луч света ослепил его, потом стал кругами ощупывать руины. Ферн скрылась. У Сэма вырвался вздох облегчения, который резко оборвался, когда Сэм увидел двуствольное ружье в руке человека. Знакомое ружье.

— Спокойно, Нейт, — произнес Сэм.

Стоящий с фонарем и ружьем в руках Нейт напоминал вооруженного бегемота. На нем был свитер и рабочие брюки, заправленные в ботинки из свиной кожи. Он взмахнул кожаным поводком и рассмеялся.

— Хорошо, что ты не пришиб собачонку.

— С псом все будет хорошо, — откликнулся Сэм, — хотя он и не сделал мне ничего хорошего.

— Рано или поздно он загрызет тебя, — бросил Нейт. — Где Ферн?

— Ее со мной не было.

— Приятель, я не настолько глуп. Не найдя вас, мы смекнули, что вы оба здесь. Мы выловили всех, кроме вас.

— Всех?

— И Эли Брума тоже. У господина Уордена есть вопросы к тебе. — Громила щелкнул карабином на ошейнике добермана, подающего признаки жизни. — Насчет Ферн я не волнуюсь — она не уйдет далеко. Все лодки теперь под моим контролем.


Глава 14

<p>Глава 14</p>

Проскользнуть мимо пса не было никакой возможности. Он сидел, высунув красный язык и натянув короткий поводок, и с ненавистью смотрел на Сэма. Его учащенное дыхание глухо отражалось от влажных каменных стен.

Если не считать пса, Сэм находился в помещении один. Его руки и ноги надежно связаны. Нейт затягивал узлы с угрюмым удовольствием и так туго, что на смену первым мурашкам, свидетельствовавшим о перекрытом кровообращении, уже пришло онемение. Было бесполезно предпринимать попытки ослабить узлы — они лишь крепче затягивались. Оставалось уповать на чей-то скорый приход. Услышать его крики о помощи здесь все равно никто не мог.

Это была западня, но он хотел в нее попасть, понимая, что иным способом до убийцы Лаймана ему не добраться. Он знал, что позволит Уордену захватить себя в плен, еще до того, как заставил Ферн убежать. Единственное, на что он надеялся при таком раскладе, так это избежать лап Нейта. Сэм попытался уловить в воздухе шум двигателя «Эммы Джи», но тщетно — громкое дыхание собаки заглушало все.

Пес в очередной раз попытался подобраться к Сэму поближе, и тому даже показалось, что узел на конце поводка немного ослаб. Сэм лежал беззвучно, глядя в злобные глаза собаки. На небе появилась луна. Ее свет, проникающий сквозь обрывки облаков, придавал окружающей Сэма картине какой-то сюрреалистический вид.

Он находился в винном погребе монастыря, расположенном в лабиринте древних фундаментов и подземных ходов. Погреба сохранились лучше остальных частей сооружения. В помещении, куда был заключен Сэм, кто-то побывал совсем недавно.

Над погребом сохранилась лишь часть пола. Дыра, зияющая над головой Сэма, впускала достаточно света, чтобы ему можно было рассмотреть место своего заточения. В углу, у одной из стен, стояла раскладушка, рядом с ней — ветхий деревянный стол с несколькими пустыми бутылками и оплывшим огарком свечи. Собака сидела у единственного входа в помещение. У Сэма мелькнула мысль, не был ли этот подвал местом пыток старика Баттерика, и если был, то как тому удалось отсюда бежать. Возможно, через отверстие в потолке. Сэм вполне мог бы это сделать, не будь он связан и желай сбежать.

Сэм лежал тихо и наблюдал за собакой. К тому времени, когда он услышал наверху чьи-то шаги, руки и ноги у него совсем онемели. На покрытых мхом стенах запрыгал луч света. Пес навострил уши, но ни на секунду не оторвал своих желтых глаз от Сэма.

— Сатан на месте, все в порядке. Я еще раз попытаюсь найти девчонку. — Сэм узнал ворчливый голос Нейта.

— Оставь Ферн в покое. — В голосе Уордена чувствовалось раздражение. — Ночью ты ее все равно не найдешь. Она может спрятаться где угодно.

Свет исчез. Через несколько мгновений полог из грубой ткани был откинут, и в погреб в сопровождении Нейта вошел Уорден, всем своим видом демонстрирующий отвращение к окружающей обстановке. Он что-то пробурчал собаке, глянул на Сэма и кивнул. Затем взял из рук Нейта фонарь и поставил его на шаткий стол. Сэм зажмурился от яркого света. Что-то с писком шмыгнуло в угол.

— Проклятые крысы, — пробурчал Уорден. — Добрый вечер, Сэм.

— Я бы хотел, чтобы вы ослабили на мне узлы, — произнес Сэм. — Нейт явно перестарался, когда связывал меня.

Уорден с видимым раздражением сделал знак громиле. Нейт, бормоча что-то себе под нос, подошел к Сэму и немного ослабил веревки. Затем он отошел в сторону, взял в руки ружье и, осклабившись, сказал:

— У мистера Уордена есть к тебе вопросы, дружище.

— Я противник того, что случилось с вами, — заговорил Уорден. — Я надеялся, мистер Камерон, что мы с вами сможем прийти к обоюдному согласию.

— Насчет чего?

— По ряду вопросов. Насилие не приносит пользы, когда оно применяется в отношении таких людей, как вы. Я не люблю обзаводиться врагами, особенно — опасными врагами. И дело вовсе не в трусости, это диктуется рациональным подходом к делу. Глупо отталкивать от себя людей, необходимых тебе для осуществления собственных планов.

— Какое я имею отношение к вашим планам?

— Вы были включены в них с момента вашего появления на Маквиде. Вы подходите для преследуемых мною целей лучше, чем ваш брат Лайман.

— Неужели вы рассчитываете, что я займу место Лаймана после того, как вы убили его?

По лицу Уордена пробежала короткая судорога.

— Я не убивал его.

— Я должен поверить этому?

— В данный момент беспредметно говорить о том, чему вы можете поверить, а чему — нет. Для вас важнее понять, что только сотрудничество со мной может гарантировать вам и другим безопасность.

— Кому — другим?

— Норе, например.

— Нора работает с вами, — заметил Сэм.

— Это она так думает… — Уорден смолк. Нейт стоял в стороне, почесывая от нечего делать у собаки за ушами. Сэм тоже молчал, выжидая. — Вы прибыли сюда, чтобы уладить свои дела с Лайманом, не так ли? И повидаться с Норой. Я знаю о вашей прежней привязанности к ней и о том, что ваш брат, так сказать, увел ее у вас. Она прекрасная женщина, и будет жаль, если к ней придется применить насилие.

— Для человека, желающего, чтобы все было пристойно, вы слишком часто говорите о насилии, Каспер, — подчеркнул Сэм. — Что из того, что должен был сделать Лайман, я, на ваш взгляд, могу сделать лучше?

— Мы поговорим об этом позже, — раздраженно ответил Уорден. — Прежде всего я должен знать, что вы узнали от старика, спасенного вами.

— Тут все просто, — произнес Сэм. — Ничего.

— Совсем ничего?

— Он ничего мне не сказал. Просто не мог. Вы с Нейтом слишком усердно поработали над ним.

— В таком случае, что он рассказал моей падчерице, Ферн?

— Вам следует спросить об этом ее, — пожал плечами Сэм. — Мне-то откуда знать?

Нейт оставил в покое уши собаки и подался вперед.

— Я уже вам говорил, мистер Уорден, что они с Ферн действуют заодно. Они спрятали старика в отеле. Именно там оба находились перед тем, как я поймал их, и все, что старик сказал Ферн, он сказал и этой обезьяне. В любом случае он рассказал им про деньги. Если вы позволите мне немного поработать над ним, я вытяну из него признание.

— Возможно, это не понадобится, — сказал Уорден. — Думаю, Камерон подготовлен к тому, чтобы проявить благоразумие. У меня возникла мысль, Нейт, что он не позволил бы так легко схватить себя, если бы не испытывал горячего желания вначале все обсудить.

— Вы совершенно правы, — согласился Сэм. Чем Уорден был явно доволен.

— Послушайте, — вновь заговорил он. — Мы знаем, что вы с Ферн спрятали старика. Не исключено, что вы не кривите душой, говоря, что он не сообщил вам никакой информации. Я склонен поверить вам. В конце концов, вы прибыли в Хаддемспорт раньше нас с Норой, а Лайман остался на Пойнте один. Мы считали, что он находится в состоянии пьяного ступора, и как-то не подумали о возможных действиях с его стороны. К несчастью, как это выясняется теперь, Лайман вел собственную игру. Скорее всего, он случайно наткнулся на спрятанного вами и Ферн старика и, как только мы отправились в Хаддемспорт, пришел в отель и сумел выудить у старика правду. Это весьма удивительно в свете наших неудач в беседах с ним, и тем не менее это так. Вероятно, старик раскололся в предчувствии скорой смерти. Как бы там ни было, Лайман прибыл в Хаддемспорт с деньгами.

— Чьи это деньги? — спросил Сэм.

— Мои. — Уорден улыбнулся.

— Будут вашими, если попадут к вам в руки, — внес поправку Сэм.

— У меня есть твердое намерение сделать все, чтобы так и было. Вы укажете, где они находятся, после чего мы сможем обсудить ваше участие в наших планах по их использованию.

— Вы уверены, что Лайман был в Хаддемспорте с деньгами?

— Конечно.

— В таком случае почему вы решили, что сейчас они у меня?

— Потому что мертвый Лайман находится сейчас на борту вашего шлюпа.

— И кто же его убил?

— Может быть, вы, — пожав плечами, ответил Уорден.

— Нужно быть полным идиотом, чтобы после этого приехать сюда с деньгами.

— А что вы с ними сделали?

— У меня их нет.

— Чепуха. Лайман пришел на вашу лодку и был убит там. Деньги наверняка были с ним. Теперь они у вас.

— Нет.

— Мне очень не хотелось бы отдавать вас в руки Нейта — он сторонник не таких цивилизованных методов, как я.

— Извините, — произнес Сэм, — но если вы собираетесь склонить меня к сотрудничеству с вами в расчете на то, что узнаете от меня, где находятся деньги, вас ждет разочарование: в этом я не смогу вам помочь.

— Спорить с вами я не буду, — предупредил Уорден. — Это ваше окончательное слово?

— Да.

— Нейт! — Уорден повернулся к своему подручному.

Громила сделал шаг вперед и ухмыльнулся.

— Будьте уверены, мистер Уорден.

— Я оставляю его тебе. Только не убей его, он мне нужен живой. В остальном действуй по собственному усмотрению.

— С удовольствием, — потер руки Нейт.

Уорден отщелкнул карабин на поводке добермана и удержал его за ошейник, когда тот рванулся к Сэму. В следующий миг он попятился, отодвинул плечом полог и вышел из погреба.

Сэм, сидящий спиной к стене, немного подобрался, чтобы выпрямиться. С возвращением нормального кровообращения руки и ноги Сэма пронизывало болезненное покалывание. Нейт неторопливо снимал свитер, обнажая свой волосатый торс. Обнажившись, он демонстративно поразминал свои толстые пальцы и передвинул стол к противоположной стене. Затем он достал из кармана брюк сигару и раскурил, катая ее между губами и весело поглядывая на Сэма поверх мерцающего пламени спички.

— Ты давно напрашивался на это, дружище.

— Ты придурок, — произнес Сэм. — И твой босс — тоже. Я хочу получить долю в этой афере, а не то, что досталось старику.

— То, что ты хочешь, и то, что сейчас получишь, — абсолютно разные вещи, дружище. Мы с Уорденом хотим только одного — денег. Скажи мне, где они сейчас, и, может, мы сможем ускорить ход событий, понял?

— Нейт, это ты убил Лаймана?

— Вопросы буду задавать я.

— Ты и меня собираешься убить, Нейт?

— Уорден не хочет, чтобы я это делал, но я могу, вроде как случайно. Особенно, если ты меня огорчишь чем-то. Например, будешь недостаточно быстро отвечать на мои вопросы и не скажешь, куда спрятал деньги.

— У меня их нет, — повторил еще раз Сэм.

Нейт положил сигару на край стола и ударил его открытой ладонью по губам. Ударом голову Сэма отбросило назад, и она стукнулась о каменную стену. В ушах раздался звон, нижняя часть лица онемела.

— Можешь орать сколько угодно, — прохрипел Нейт. — Шум мне не мешает. Уорден немного щепетилен в отношении подобных вещей, мне же это до лампочки.

— Ты упустил свое призвание, пробормотал Сэм. — Твое место было у нацистов.

— Где деньги? — прорычал Нейт.

— Катись к черту, — ответил Сэм.

На этот раз Нейт двинул ему кулаком. Не имея возможности увернуться, Сэм после удара свалился на бок, и Нейт поддел его обутой в тяжелый ботинок ногой. Теплая соленая кровь заполнила рот Сэма. Он поперхнулся ею и закашлялся. Нейт схватил его за шиворот и снова усадил. Вопрос — удар рукой, вопрос — удар ногой. И так бесконечно. Затем Нейт потянулся к дымящейся сигаре и проговорил:

— А теперь начинается самое веселенькое…


Боль накатывалась на него мощными валами, пропитывая собой всю его плоть. Он держался на поверхности этого моря мучений, не в состоянии ни утонуть в нем, ни выплыть из него. На смену дню приходила ночь. Он чувствовал запах жженого дерева и сырой плесени монастырских подвалов, ощущал щиплющее прикосновение чистой морской воды к своему лицу. Сквозь окутывающий его сознание туман он слышал невнятные голоса — то высокие, то низкие, достигающие его слуха сквозь плотную завесу из других звуков. Слова, произносимые этими голосами, он перестал различать. Он существовал вне времени. Прошлое и настоящее вращалось в едином водовороте с будущим.

Спустя некоторое время он обнаружил, что на нем нет веревок и он может грести, а не просто держаться на поверхности окружающей его темной воды. Он делал шаги, и кто-то поддерживал его, когда он пересекал темные обжигающие волны. Ему хотелось погрузиться в них и медленно плыть в прохладной темноте, но чей-то голос понуждал его бесконечно идти вперед.

Мысли его путались, в памяти все перемешалось — верфь с чистым теплым солнечным светом в оконных стеклах, запах моря и свежепиленой древесины, отдаленный стук конопачения корпуса последнего судна. Затем он танцевал с Норой в просторном ночном клубе, погруженном в бархатистый мрак. Приглушенная бешеная музыка пульсировала, Нора обнимала его так сильно, что ему хотелось вырваться из ее объятий на свет, к яркому морю…

Сэм открыл глаза, и в них ударил солнечный свет. Он был смущен, вспомнив, как проснулся в другой раз в доме Ферн, как закончилась их последняя встреча на вершине холма, и на мгновение ему показалось, что это часть его сна. Кто-то произнес: «Привет, Сэм». Повернув голову, он увидел, что это Нора. Она улыбалась, склонившись над ним, в ее волосах светилось солнце.

— Ничего страшного, дорогой. Просто Нейт переусердствовал. Каспер и я вовремя его остановили, и сейчас с тобой все в порядке. — Откуда-то из глубины мозга начала подкрадываться темнота. — Сэм? — позвала Нора.

Темнота отступила, и Сэм почувствовал боль. Он застонал. Боль была в ступнях, в голове, в лице. Он повернулся на бок, ощутив на себе натяжение прохладной простыни.

— Поспи немного, дорогой.

Он уснул. И проснулся через несколько часов. Норы не было. Сэм чувствовал себя лучше — боль значительно ослабла. Кожу лица стянуло. Он был в той же кровати, в той же комнате. В окно он мог видеть блестящую воду моря, безлюдный простор побережья. Он осторожно сел в кровати и огляделся. Он находился в доме Уордена, в спальне верхнего этажа. Комната была обставлена безлико, в расчете на гостей, но благодаря ярко-желтым обоям и выкрашенным в белый цвет дверям вид у нее был веселый. В комнате было две двери: одна — напротив кровати, другая — справа.

Вторая дверь отворилась в тот момент, когда он на нее смотрел, и в комнату из ванной вошел Эли Брум. Он был бос, из одежды на нем — лишь рабочие брюки. Его широкий лоб был заклеен куском лейкопластыря, белая марлевая повязка контрастно выделялась на красном загорелом лице. В руках у него был поднос.

— Добро пожаловать в нашу башню из слоновой кости, — улыбнулся он.

— Значит, они прихватили и тебя?

— Но я избежал обработки, — ответил Брум. — Этот Нейт — та еще штучка. Они не смогли заставить тебя говорить кнутом, теперь попытаются вытащить из тебя информацию пряником. Во всяком случае, все мы будем оставаться на местах, пока они не заполучат то, что хотят.

— Деньги? — спросил Сэм.

— Именно. Ты голоден? — Брум прошлепал по комнате своими босыми ногами и поставил на тумбочку поднос с кофейником и сандвичами, накрытыми салфеткой. — Это принесла твоя подружка — ланч в нашей маленькой симпатичной тюрьме. Она очень волновалась за тебя. Мне стало даже завидно.

— А что с Ферн? — спросил Сэм.

— Где-то спряталась. Нейт ее ищет, но я надеюсь, что никогда не найдет. У него есть в отношении нее определенные планы, которые он давно лелеет.

— Я почему-то так и думал, — проговорил Сэм.

— Он уже делал несколько попыток, неудачи его мало смущают. — Брум налил кофе в чашку. — Подкрепись. Тебе нужно много калорий.

Собственный аппетит удивил Сэма. Кофе был не крепкий, но горячий. Перекусив, он снял свою одежду, висящую на спинке стула. С первым же шагом его ступни пронзила боль, и он поморщился.

Эли подал ему брюки, заметив:

— Это работа Нейта.

— Я убью его, — бросил Сэм.

— Оставь частичку для меня.

Сэм сделал еще одну попытку стать на ноги, и на этот раз ему удалось пересилить боль. Хромая, он подошел к окну. Его предположение насчет спальни второго этажа оказалось верным, однако внизу, под окнами, не было ни лужайки, ни земли. Эта стена дома была возведена на самом краю высоченной скалы, нависающей над морем. Внизу о камни яростно бились волны. Сэм оставил мысль о бегстве через окно и направил свое внимание на дверь.

— Что удерживает нас здесь?

— Посмотри сам, только не зевай, — отозвался Брум.

К его удивлению, дверь была заперта изнутри. Сэм отодвинул шпингалет в сторону и немного приоткрыл дверь. В тот же миг раздался быстрый стук когтистых лап об пол, и доберман бросился на дверь, едва не выбив ее из рук Сэма. Краем глаза он успел увидеть прихожую, прежде чем захлопнул дверь. Собака сделала еще один прыжок. Сэм вернул шпингалет на место и отошел от двери.

Брум сидел на краешке кровати и курил.

— Симпатичный песик. Бойцовая собака, которую не перевоспитали. Кстати, в прихожую выходить особого смысла нет, так как внешняя дверь на запоре. Насколько я понимаю, мы обречены сидеть здесь, пока Уорден не примет решение выпустить нас. А это может произойти, когда ты скажешь ему, где деньги.

— Думаешь, я знаю? — спросил Сэм.

— Если ты не захотел сказать об этом Нейту, не скажешь и мне. — Брум пожал плечами. — Что очень плохо, потому что, если мы будем бороться друг с другом, победу одержит Уорден. Ферн что-нибудь рассказала тебе обо мне прошедшей ночью?

— Она сказала, что ты коп.

— Да, можно и так считать. — Брум рассмеялся. — Тебе я расскажу поподробнее. Два года назад ушел из бостонской полиции. Из-за взятки. Я действительно получил кое-что, но основная часть пошла наверх. Обычное дело — крыша для букмекеров и подпольного тотализатора. Если бы я поднял шум о том, что знал, против меня сфабриковали бы дело, понизили в должности или выгнали бы. И я дал слабину. Досадная ошибка.

— А каким боком ты влез в местные дела?

— Считай, что я вольный стрелок. Ищу запрятанные клады.

— Золото контрабандистов?

— Это все вздор. Если на Маквиде и было что припрятано, то оно либо сгорело, либо было увезено монахами, либо найдено кем-то, кто скрыл это, чтобы не платить налоги.

— Продолжай, — подстегнул его Сэм.

— Это все, что я хотел сказать. Теперь — твоя очередь.

— Ты выставил себя копом перед Ферн. У тебя была бляха.

— Такую жестянку может достать каждый. У меня есть частная лицензия от штата Нью-Йорк, но здесь она, разумеется, не имеет никакого веса. Я прихватил ее с собой с целью произвести на кого-нибудь впечатление.

— Уордену известно, кто ты на самом деле?

— Нейт что-то подозревает.

— Что произойдет, если я скажу Уордену, где деньги?

— С тобой — ничего, так как они могут тебя использовать, а со мной… Мне перережут горло, потому что я им не нужен.

— Как они могут использовать меня?

— Спроси Нору. Она знает.

Сэм молча проковылял в ванную и, наполнив стакан водой из-под крана, с жадностью выпил ее. Из ванной на ту же сторону, что и окна спальни, открывалось крохотное окошко. Дверь в ванной была одна. Сэм посмотрел на свое отражение в зеркале и скривился при виде ран и ссадин, обезобразивших его лицо. Нора кое-как обработала их, и выглядел он, как тореадор после боя с быком, который он вел одной рукой и проиграл. Открыв настенный шкафчик, он обнаружил в нем лишь зубную пасту, две новые зубные щетки и свои золотые часы. Он надел их и вернулся в спальню.

Из-за двери была слышна беспокойная поступь добермана, и хотя других звуков Сэм не слышал, он сомневался, что дом пуст. Эли Брум вытянулся на кровати, подложив руки под голову.

— Побереги силы, Сэм, — со смешинкой в голосе заговорил он. — И не позволяй прекрасной Норе обманывать себя. В ту самую минуту, когда ты сообщишь им, где находятся деньги, с моих плеч слетит голова.

— Ты так уверен, что я знаю, где они?

— Давай рассуждать. Деньги были у Лаймана. У Уордена их нет, у меня — тоже. Методом исключения определяем: Уорден ищет их, я ищу, а ты нет. Значит, ты знаешь, где они.

— Может, Лайман спрятал деньги и никто из нас никогда не найдет их.

— Сомневаюсь. Ложись и расслабься, Сэм.

— Я волнуюсь за Ферн.

Брум перевернулся на бок и оперся на локоть.

— Я думал, ты сходишь с ума от Норы. — Брови Брума удивленно поднялись вверх.

— У Норы все в порядке.

— А ты начинаешь кое-что понимать, — произнес Брум. — Насчет птичек и пчел. Возьмем, к примеру, пчел. В частности, матку. Ты много знаешь о матке, Сэм?

— Ты несешь чушь, Брум.

— Слушай и учись. Все считают матку замечательной пчелой. В действительности она — деспот, хапуга, убийца. Она использует трутней для собственного удовольствия, заставляет рабочих пчел заполнять ее улей медом. — Брум сделал паузу. — Нора — матка. Матка, использующая мужчин для собственного удовольствия и обогащения, и когда она прерывает с ними отношения, ей совершенно наплевать, будут они жить или умрут.

— Урок первый заканчиваем, — остановил его Сэм.

— Проникнись им. — Брум ухмыльнулся.

Сэм вытянулся на кровати. Наверное, ему не следовало позволять Ферн бежать одной. И все же в нем жила надежда, что ей удалось надежно спрятаться за пределами Пойнта. С другой стороны, он не вполне был уверен, что она станет молчать, а в случае вмешательства в это дело полиции, он, Сэм, станет козлом отпущения. Ферн неизвестно о смерти Лаймана, полиция же быстро установит это и, скорее всего, последует логике Брума, посчитав, что он убил брата из-за денег и Норы. Помочь себе он может только сам. Все должно решиться в его дуэли с Уорденом — он не может рассчитывать даже на Брума, который первым предположил его вину. Сэм закрыл глаза и задремал.

Проснулся он под вечер. Брум стоял у окна и смотрел на море. За дверью, шумно дыша, продолжал бродить доберман. Неясный механический звук заставил Сэма деревянной походкой подойти к окну. Набирая скорость, от берега удалялась «Пантера». Похоже, Нейт закончил ремонт двигателя и теперь испытывает его. Шхуна сделала левый поворот, двигатель застучал сильнее, у кормы от ударов набегающих волн вспенилась вода. Еще несколько мгновений — и «Пантера», взявшая курс на юго-восток, скрылась из виду.

— Думаешь, смог бы управлять ею? — спросил придвинувшийся к Сэму Эли Брум.

— Классное судно. Интересно, куда Нейт повел его?

— У него есть задача. Думаю, он не вернется до вечера — Брум пощупал рукой под смятой подушкой и вытащил оттуда пустую пачку из-под сигарет. — Сервис здесь ужасный, а курить хочется хоть плач.

— Какая задача?

— Они обнаружили тело Лаймана на твоем шлюпе и вряд ли заинтересованы, чтобы подобные улики были разбросаны по всему Маквиду. Есть еще и труп старика. Думаю, оба они защиты в брезент с балластом и будут потоплены в море.

Лицо Сэма исказила болезненная гримаса. В словах Брума был смысл. От пребывания старика на Маквиде не останется никаких следов. Что касается Лаймана, то его в последний раз живым видели на станции Хаддемспорта. Даже если подозрения на его счет и возникнут, их можно будет просто начисто отвергать, доказать же обратное практически невозможно: океан широк и глубок.

С другой стороны, устранение тела Лаймана выводило из-под подозрений самого Сэма. Ни Брум, ни Уорден не смогут подставить его под удар без того, чтобы не привлечь внимание полиции к себе. Сэм мысленно встряхнулся, вытесняя из головы видение: Лайман, погружающийся в бездонные воды океана.

— Как им удалось так легко схватить тебя минувшей ночью? — обратился Сэм к Эли Бруму.

— Не так-то это было легко, — отозвался тот, извлекая из пепельницы окурок. — После того, как ты улизнул от меня, я шел по пятам Норы и Каспера, потом неожиданно появился пес и припер меня к стенке. Вообще-то, я люблю собак, но этот пес мне не по нутру — настоящий людоед. Мне пришлось здорово попотеть, пока я отбивался от него до появления Уордена.

Сэм кивнул. Океан, сверкающий на солнце, был пустынен. Сэм снова растянулся на кровати и стал ждать.

День угасал. В комнате было душно. Перед наступлением сумерек Сэм снова услышал ритмичный стук двигателя «Пантеры» — шхуна возвращалась на место стоянки. Он подумал о Ферн и попытался представить, чем занимаются Нора и Каспер Уорден. Эли Брум спал.

Почти стемнело, когда дом снова ожил. На первом этаже заработало радио, передававшее концерт Брамса, и вскоре за дверью послышались шаги и звуки, свидетельствовавшие о том, что собаку уводят. Затем дверь открылась, и в комнату с подносом в руках вошла Нора.

На подносе были сандвичи и кофе. Сэм наблюдал, как каблуком белой замшевой туфли Нора закрыла за собой дверь и бросила взгляд на Брума.

— Господин Уорден хочет поговорить с вами, — сказала она. — Хелло, Сэм. Тебе лучше?

— Его высочество поднимется сюда или мне дана свобода спуститься для этого разговора вниз? — с улыбкой спросил Брум, садясь на кровати.

— Он ждет внизу.

— С пистолетом, ядом или орудиями пыток?

Нора нахмурилась и поставила поднос на стол возле кровати. На ней был белый костюм из акульей кожи. На отвороте жакета блестела золотая брошь. Рыжеватые волосы Норы напоминали собой королевскую корону. Она выглядела так, словно собралась на гала-бал всех курортов побережья.

Брум вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Сэм молча ждал дальнейшего развития событий.

— Бедный Сэм, — произнесла Нора, поворачиваясь к нему с улыбкой. — Ты, должно быть, умираешь от голода. У тебя ужасный вид. — Нора налила кофе в две чашки и взмахом руки пригласила его сесть на кровать рядом с собой. — Ты что, язык проглотил, дорогой?

— Не совсем. Просто я поражаюсь…

— Мне?

— Ты чувствуешь здесь себя как дома, Нора.

— Сэм, не будь таким глупцом, — раздраженно произнесла она. — Ты не можешь не видеть, что я делаю все возможное, чтобы уменьшить подозрения Уордена в отношении меня. Что бы с нами сталось, если бы и меня посадили под замок? Тогда бы у нас не было ни одного шанса. — Понизив голос, Нора заговорила настойчивей: — Каспер должен думать, что я на его стороне, дорогой. В противном случае я ничем не смогу помочь тебе. — Тут с Норой произошла очередная метаморфоза, и она, надув губы, игриво вымолвила: — Ты даже не хочешь поцеловать меня. Раньше ты никогда не вел себя так.

— Раньше я не бывал в таких серьезных переделках.

— Не беспокойся, — похлопала она его по руке, — и предоставь все мне, милый. Мы выберемся из этой передряги сегодня ночью, вдвоем — ты и я. А сейчас поцелуй меня и съешь свой ужин. Я сама тебе его приготовила.

Сэма поразила его собственная холодность в отношении женщины, о которой он столько мечтал. Страсть, вложенная Норой в поцелуй, больше напоминала бесстрастную формальность. Неожиданно она отстранилась от него — в глазах странная пелена — поправила юбку и встала.

— Ты изменился, Сэм. Ты больше меня не любишь. — Он ничего не ответил. — Из-за той девушки? Из-за Ферн Долсон?

— Просто я подумал, что наше поведение не вполне соотносится с тем, что случилось с Лайманом.

Нора пристально посмотрела на него широко распахнутыми глазами, затем с улыбкой проговорила:

— Все время забываю, что ты человек принципов. Что касается меня, то я не желаю думать о Лаймане. Он был слабовольным человеком, и в конце концов это стоило ему жизни. Не надо было ему впутываться, зная, что у него не хватит мужества закончить это дело. Я совершила ошибку, выйдя за него замуж, Сэм. Я уже говорила тебе об этом. Теперь я хочу одного — забыть его.

— Кто его убил? Уорден? — спросил Сэм.

— Я не уверена.

— Почему вы с Уорденом вернулись на Маквид этой ночью?

— Разыскивали Лаймана, разумеется. Послушай, дорогой, я уговорила Каспера допросить Брума внизу только затем, чтобы несколько минут побыть с тобой. У нас не так много времени. Я ничего не могу тебе рассказать о прошедшей ночи, потому что сама ничего не знаю. Если бы знала, рассказала бы. Ты мне веришь, Сэм?

— Конечно, каждому слову. — От ироничности его тона Нора зарделась.

— Понимаю, как это может выглядеть в твоих глазах, но я уже тебе объяснила: это была идея Лаймана.

— Даже в том, что касается круиза в компании Амоса Баттерика?

Эти слова здорово разозлили Нору. Она отвернулась и уставилась в окно, на подернувшуюся легкой дымкой бухту. В комнате было почти темно, но волосы Норы отливали бронзовым оттенком. Когда она повернулась к нему, ее глаза блестели в полумраке.

— Значит, тебе и это известно.

— Мне потребовалось немного времени, чтобы выяснить имя несчастного старика. Пока я не могу связать все в единое целое, хотя и знаю, что произошло. Я никогда не мог предположить, что подобные деяния могут совершаться с такой неприкрытостью. Амос Баттерик вытащил тебя из прозябания в захудалом городке, Нора, он привил тебе вкус к шикарной жизни. Ты бросила его ради меня, а затем решила выйти замуж за Лаймана. С Баттериком ты, вероятно, оставалась в дружеских отношениях в течение всего периода нашей близости.

— Амос был понятливым мужчиной. Он смотрел на меня, почти как на дочь. А в себе видел этакого современного Пигмалиона, который превращает провинциальную девушку в ту Нору, в которую ты влюбился. Амос все понял, когда я вышла замуж за Лаймана. Все ясно ему было и в случае с тобой.

— Он продолжал снабжать тебя деньгами?

— Конечно. У нас троих были прекрасные отношения. Сэм, в тебе так много условностей! Для Амоса было вполне естественным пригласить нас с Лайманом в круиз.

— А для тебя с Лайманом и Уорденом было так же естественно напасть на него, заточить в неволю и замучить до смерти.

— Сэм, это придумал Лайман, а не я, а когда все началось, я уже не могла помешать. — Глаза Норы засветились любопытством. — Скажи, Сэм, а когда ты узнал насчет Баттерика?

— Как ты знаешь, я никогда не встречался с Баттериком, понятия не имел о его внешности. Потом я увидел его фотографию на борту «Пантеры», на которой он снят с группой людей на палубе. Каспера Уордена среди них нет, хотя он и претендует на владение шхуной. С этого момента у меня и начала складываться общая картина. В Хаддемспорте я проверил журнал регистрации судов в местном клубе и убедился, что владельцем шхуны является Баттерик. Цепь замкнулась, все складывалось. Мне стало ясно, что вы с Лайманом и Уорден — гости Баттерика, что эта вилла и шхуна принадлежат ему. Очевидно и то, что вы трое заманили его сюда с целью похищения или вымогательства у него денег.

— Только меня к этой компании не примазывай, Сэм, — возразила Нора. — Я же сказала, что понятия не имела об их планах.

— Между прочим, кем является Уорден?

— Лайман знал его. Уорден работал на Амоса. Не знаю точно, чем он занимался, думаю, был кем-то вроде бизнес-менеджера.

— В стальном бизнесе?

— Теневой рынок стали. И нелегальная покупка и перепродажа всего на свете во время войны и после нее.

— То есть доходы Баттерика были нелегальны?

— Думаю, да. Но узнавала я об этом постепенно.

— И сказала Лайману, — констатировал Сэм. — Да.

— Остальную картину дорисовать несложно. Баттерик сколотил свой капитал во время войны и сразу после нее, причем в своих сделках деньги он в основном получал наличными. Распорядиться же ими в открытую и не вступить при этом в конфликт с властями из-за неуплаты налогов он не мог. У него не было даже возможности положить их на обычный банковский счет или арендовать в банке сейф для хранения денег, потому что все это доступно налоговой полиции. Он вынужден был прятать наличность. Именно поэтому он приобрел Маквид, построил здесь виллу. Так?

Нора кивнула головой и добавила:

— Однако все это он записал на имя Уордена. Он очень доверял Касперу и, чтобы поддержать его верность, хорошо ему платил. Лайману первому пришла мысль приехать сюда и найти место хранения наличных денег.

— Никто из вас не знал, где они спрятаны?

— Нет.

— Старик, конечно, не сказал об этом никому.

— Даже мне. — Нора улыбнулась.

— Поэтому вы начали выбивать из него признание.

— Я — нет, — возразила Нора. — Лайман и Каспер.

— Каким же был ваш план на случай обнаружения денег?

— Круиз в Южную Америку. Сообщение в газетах о том, что мистер Баттерик и его гости, мистер Камерон, миссис Камерон и другие, отправляются в шестимесячный круиз по южным морям. По пути Лайман и Уорден собирались, конечно, выбросить Баттерика за борт, а затем сделать заявление о несчастном случае. Деньги так бы и не всплыли в этой истории. Вести «Пантеру» должен был Лайман. Однако у него сдали нервы, когда Баттерик сбежал, а ты появился здесь. Он ужасно тебя боялся, Сэм. Теперь Каспер хочет, чтобы ты выполнил роль шкипера. Он уверен, что сможет уговорить тебя сделать это за разумное вознаграждение. Но я предупредила его, что его попытки бесполезны.

— Как я понимаю, он не сможет отправиться в плавание, пока не завладеет деньгами, так ведь?

— Каспер уверен, что они у тебя.

— И так как Нейту не удалось узнать что-то от меня, сделать это должна ты.

— Что-то в этом роде. — Нора мягко рассмеялась. — Во многом Каспер недалекий человек. И он не знает тебя так хорошо, как я.

— Что произойдет, если Уорден так и не найдет деньги?

— Он убьет тебя.

— А тебя?

— Не знаю…

— Он не получит их, — отрезал Сэм. — По крайней мере, от меня.

Глаза Норы сверкнули внутренним светом, когда она придвинулась к нему в полумраке.

— Но ты знаешь, где они, Сэм?

— Да, — ответил он, — знаю.


Глава 15

<p>Глава 15</p>

Эли Брум не вернулся. Вечер перешел в ночь, на море опустилась влажная тишина. Из-за тумана казалось, что темнота за окном светится. Шума прибоя слышно не было, отлив обнажил острые подводные камни далеко в море.

Сэм ждал. Он принял душ и, превозмогая боль, побрил покрытое ссадинами лицо. Теперь он был снова одет в рабочие брюки и тапочки. Снизу доносились звуки симфонического концерта Брамса, транслируемого по радио.

После ухода Норы пес снова был водворен в прихожую и продолжал свою охранную службу. Сэм прикончил сандвичи и кофе и заставил себя беззвучно лежать в темноте. Ему было странно, что Нора совершенно не всколыхнула в нем чувств. Возможно, она говорила правду, доказывая свою невиновность в этой афере, и держалась на одних нервах, пытаясь вдохнуть мужество в себя и в него. Ему хотелось бы знать, что на самом деле творится в ее душе. Лаймана она никогда не любила, это точно. Он прокрутил в памяти то, что Нора рассказывала ему о своем детстве, об отце-тиране. Да, она представляла собой прекрасный материал для Баттерика. Сэм поражался тому, как он мог оказаться таким слепцом и целый год истязать себя. Он уже и не помнил, чего хотел добиться, увидев ее снова.

Из-за двери до его слуха донесся тихий шепот, а затем удаляющиеся шаги собаки. Он встал с кровати и замер в ожидании. Прошла долгая минута, прежде чем он услышал мягкий металлический звук отодвигаемого запора.

Вошла Нора. Она сменила белый костюм на темный, в руках ее были свитер из черной шерсти и кожаная сумка. Она поцеловала Сэма, едва прикоснувшись губами.

— Нора, ты рискуешь. Что произошло с Брумом?

— В доме никого нет. Спасибо, что ты беспокоишься обо мне.

— Я не хочу, чтобы тебе было плохо.

— Не будет, Сэм. — Его щеки вновь коснулось ее дыхание. — Ты позаботишься об этом. Надень свитер, тебя будет не так видно в темноте.

— Мы куда-то собираемся?

— Да, мы бежим отсюда.

Сэм последовал за ней, натягивая на ходу свитер. Дверь в коридор была распахнута, на первом этаже горел тусклый свет, освещающий ступеньки. Нора взяла его за руку и повела вниз. Ее пальцы были гладкими и холодными.

За входными дверями их встретила призрачная стена тумана. Терраса в слабом свете казалась сумрачной и влажной. Вокруг ни души. Сэм бесшумно шел за Норой, а когда они вышли на тропу, петляющую среди деревьев, поравнялся с ней.

Они покрыли небольшое расстояние, и Нора остановилась. Со всех сторон их окружали высокие сосны и туман, через которые едва пробивался шум прибоя. Сэм напряженно слушал, не появится ли собака, не заскрипят ли ботинки Нейта, но все было тихо. Он почувствовал, как к лицу прикоснулись пальцы Норы, и повернулся к ней.

— Что теперь? — спросил Сэм.

— Все зависит от тебя. Они сняли с «Холидея» паруса, но я вернула их на место. Они были спрятаны в лесу. Чехол я найти не смогла, поэтому свалила паруса в кокпит. Мы можем уехать отсюда, как только ты захочешь, дорогой. Только мы с тобой, вдвоем.

— Ты все прекрасно организовала.

— Они в монастыре. — Нора тихонько хихикнула. — Работают кирками и лопатами. Все трое — Каспер, Нейт и Эли Брум. Ищут деньги Амоса.

— Это ты их туда послала?

— Я сказала, что ты намекнул мне об этом в нашу первую сегодняшнюю встречу. Именно поэтому Уорден разрешил мне поговорить с тобой еще раз. Он думает, что ты можешь мне довериться. — В голосе Норы послышался упрек. — У меня же появилась идея убрать их с дороги, отослав в монастырь, чтобы мы с тобой могли без помех покинуть это ужасное место.

— С деньгами или без них?

— Как скажешь.

— Хорошо, пошли.

Тропа смотрелась в тумане извилистым туннелем. Сэм шел быстро, чувствуя, что Нора едва поспевает за ним, однако шага не сбавлял. Он не собирался бежать с Маквида, но решил, что, если они с Норой исчезнут с виллы, Уорден может отказаться от дальнейших поисков Ферн Долсон, посчитав их бесполезными. Сэм надеялся, что Ферн удалось покинуть мыс и добраться до Хаддемспорта. Он увезет туда Нору и деньги и примет решение о своих дальнейших шагах. Оставался вопрос об убийстве Лаймана, в этом могут заподозрить и Сэма. Но, может быть, всего разумнее сдать деньги в полицию, рассказать обо всем и надеяться на благоприятный для себя исход.

В бухте не было ни души. Над водой клоками плыл туман, сквозь них ярко светили звезды, луна еще не взошла. «Пантера» стояла на своем обычном месте, иллюминаторы темны, паруса аккуратно убраны.

Они пересекли пирс и спустились к воде. «Эмма Джи» стояла там, где Ферн оставила ее, но паруса над моторным отсеком не было. Сэму не нужно было осматривать лодку, он знал, что она умело выведена из строя Нейтом.

— Я думал, что мы собираемся идти на «Холидее». — Нора потянула Сэма за рукав.

— Да, на нем.

По пляжной полосе он быстро пошел к месту стоянки своего шлюпа. Нора едва поспевала за ним.

— Сэм, дорогой, мы собираемся уйти отсюда без денег?

— Мы прихватим их.

— Мне можно посмотреть на них?

— Попозже.

— Но их нет на шлюпе. Их не было с Лайманом, — говорила Нора в спину Сэму, пока он резкими движениями ослаблял носовой швартов. — Не было их на борту, и когда Каспер с Нейтом приходили сюда прошлой ночью, разыскивая тебя.

— Ты в этом уверена? — Сэм резко выпрямился.

— Я… — Нора поднялась за ним на борт, споткнувшись при этом о спутанный кливер и с трудом удержавшись на ногах. — Я думаю, они не удосужились даже поискать! А куда ты их спрятал?

— Помоги мне лучше с парусами.

Сэм не стал включать освещение в каюте, помня, что стоянка хорошо видна из монастыря, где, если Нора сказала правду, находятся Уорден с Нейтом и Эли Брум. Темнота и туман делали операцию прикрепления парусов довольно опасной, к тому же нетерпение Норы не облегчало работу.

Наконец с парусами было покончено. Сэм наклонился и пошарил рукой под сиденьями кокпита в поисках руля. Его там не оказалось. Нора озабоченно следила за ним, пока он обыскивал другие места.

— Что ты ищешь? — спросила она. — Деньги?

— Мы не можем идти в море без руля. Должно быть, Нейт отнес его на берег вместе с парусами.

— О Боже, я совсем забыла! Он слишком тяжелый, я оставила его в лесу. Там, где нашла паруса.

Нора объяснила Сэму, где его искать: за валуном, лежащим там, где тропа углубляется в лес.

— Я подожду тебя здесь, дорогой, — бросила она Сэму вслед.

В темноте и в тумане Сэм не сразу обнаружил указанное место, но в конце концов ему удалось это сделать. Руль лежал за валуном под тонким слоем сосновой хвои.

Норы на палубе не было, когда Сэм вернулся к шлюпу. Легкий бриз наполнил паруса, и «Холидей» делал беспокойные короткие движения, словно желал сорваться с места. Под дверью каюты Сэм заметил полоску приглушенного желтого света. Бросив руль в кокпит, он шагнул в каюту.

— Погаси свет! — властно приказал Сэм со ступенек.

Свет погас, но как только Сэм оказался в каюте и закрыл за собой дверь, Нора снова включила освещение. Иллюминаторы были плотно закрыты кожаными шторками, не позволявшими свету пробиваться наружу. Внимание Сэма привлек вид каюты.

Ее обыскивали, когда он только появился на Маквиде, но не так. Теперь у нее был такой вид, будто какой-то безумный зверь перевернул и разворотил все доступные разуму потайные места шлюпа. За несколько минут его отсутствия со всех топчанов были сорваны и разодраны матрасы, и теперь их шерстистая набивка клоками валялась разбросанной по всей каюте. Передние рундуки были открыты, светокопии чертежей, над которыми он еще надеялся поработать, были беспорядочной кучей свалены на койке у левого борта вперемешку с консервными банками из камбуза и запасной одеждой. У Сэма не хватило духа открыто посмотреть на противоположную койку, и он лишь скользнул по ней взглядом. Раздвижные дверцы под ней, скрывавшие за собой багажную нишу, в которой он спрятал саквояж Лаймана, были плотно сдвинуты.

Нора стояла и смотрела на него, криво улыбаясь. С одной стороны на шее Норы вздулась несимпатичная жила, обычно аккуратная прическа была растрепана.

— Я искала деньги, — объявила она. — Их здесь нет, дорогой.

— Не могла подождать? — выпалил Сэм.

— Мне было любопытно… все эти сотни тысяч…

— Я не собираюсь оставлять деньги себе, — жестко произнес Сэм. — И неужели ты думала, что я могу доверить их тебе?

— Сэм, не сердись, я просто не могла совладать с собой. К тому же их все равно здесь нет!

Сэму не хотелось встречаться взглядом с Норой, которая, тяжело дыша, стояла слишком близко к нему. Он быстро соображал, стоит ли отваливать от берега до того, как он проверит, на месте ли деньги, и пришел к выводу, что отъезд в Хаддемспорт без денег был бы ошибкой. Только их добровольная сдача могла помочь ему убедить полицию в достоверности его рассказа о происшедшем и о собственной роли во всей этой истории.

Нора сразу успокоилась, как только Сэм встал на колено и отодвинул дверцу под койкой. Его собственные сумки были на месте: синяя брезентовая и кожаный саквояж из свиной кожи, доставшийся ему от отца. Он поочередно вытащил их из-под койки, не оглядываясь на Нору, стоявшую позади него. Затем запустил руку в дальний угол, нащупал гладкую кожу саквояжа Лаймана и вытащил его наружу.

— Это он! — вырвалось у Норы. Ее глаза неестественно блестели. — Открой, я хочу посмотреть на них.

Саквояж стал куда более легким, чем накануне, и Сэм уже знал, что увидит в нем. Его охватило глубокое отчаяние.

Лаймановский дорожный сак действительно был пуст. Деньги исчезли.


Глава 16

<p>Глава 16</p>

Из груди Норы вырвался глубокий вздох. В ярком свете лампы ее лицо казалось каким-то неестественно вытянутым, взгляд перескакивал с пустого саквояжа на аскетичное лицо Сэма. Он видел, что Нора пребывает в полнейшем замешательстве.

— Сэм, — взмолилась она, — перестань дразнить меня!

— Я спрятал их сюда, но их нет, — ответил он. — Неужели это не ясно?

— Ты валяешь дурака потому, что мне очень хотелось увидеть их. Такую массу денег хотя бы раз в жизни! Куда ты на самом деле спрятал их?

— Под койку. Их кто-то забрал.

— Как они к тебе попали?

Сэм вспомнил Макриди, у него возникло ощущение, что он еще кое-что узнает от доктора.

— Сейчас важно понять, — жестко заговорил Сэм, — что кто-то пытается водить нас за нос. Наложил на деньги лапу и разыгрывает грандиозное шоу, притворяясь, что ищет их, чтобы остальные думали, что они еще не найдены.

— Знаешь, что я думаю, Сэм, — проговорила Нора мягким и тихим голосом. — Я думаю, что этот «кто-то» — ты.

— Нора!..

Она отскочила и потянулась рукой к своей сумочке, лежавшей в груде сваленных на топчан вещей. Схватив ее, Нора загадочно улыбнулась, будто там находился приятный для Сэма сюрприз, и запустила в нее руку. Вынырнула рука из нутра сумочки с пистолетом двадцать восьмого калибра, который Нора тут же направила на Сэма.

— Убери его, — решительно сказал он.

— Ты дурачок, мой милый.

— У меня нет денег, Нора. Я думал, что они здесь, но их нет. Кто-то забрал их.

— Дорогой, скажи мне, где они.

Улыбка и пистолет. Сэм стоял спокойно, пустой саквояж у его ног. Нора в другом конце каюты. Неожиданно в нем всколыхнулась ярость. И презрение, прежде всего к себе самому.

— Не знаю.

— Я не уйду отсюда без них, дорогой. Без тебя — да, но не без них. И я не позволю Уордену заграбастать эти деньги. Он использует тебя и меня, а когда мы станем ему не нужны, убьет нас. Так же, как убил Лаймана и бедного старого Баттерика. Мы в этом деле с тобой вместе, и с нашей стороны просто глупо тянуть в разные стороны, когда остается лишь забрать деньги и убраться отсюда восвояси. Мы станем богачами, нам хватит до конца жизни…

— Деньги будут отданы полиции, — оборвал ее Сэм.

— Значит, ты знаешь, где они!

— Нет, не знаю.

— Сэм, я хочу заполучить их. Очень хочу.

— Ты не получишь их от меня с этим пистолетом в руках.

— Нет?

— Ты не бьешь меня, Нора.

— Я могу преподнести тебе сюрприз, дорогой.

— Уже преподнесла.

— Я знаю, что ты не захотел сказать другим, даже тогда, когда Нейт страшно пытал тебя, бедняжку. Но тогда ты знал: тебя не убьют, потому что ты нужен Уордену, чтобы вести «Пантеру». Мне же ты не нужен, Сэм. Было бы лучше, если бы нас было двое, но я смогу прожить и одна. Меня утешат деньги, моя любовь.

— Убери пистолет.

— Где деньги.

— Убери его!

— Сэм… — произнесла Нора.

Она собиралась убить его. Сэм понял это внезапно. Так же внезапно ощутил, что грудь его распирает смех, саркастическая насмешка над тем, что он думал когда-то и что знает теперь. Он рассмеялся, и оторопевшая Нора в недоумении уставилась на него. В этот момент Сэм бросился на нее.

Одной рукой Сэм перехватил ее правую руку, в которой Нора сжимала пистолет, другой — левую и попытался опустить их вниз, чтобы завести их ей за спину. Выстрела не последовало, но левая рука вырвалась, и ее ногти оставили глубокий след на щеке Сэма. В следующий миг она навалилась на него всем телом, неожиданно оказавшимся очень сильным. Волосы Норы рассыпались, ей пришлось энергично взмахнуть головой, чтобы отбросить упавшую на глаза прядь. Сэм вцепился в пистолет. Стоящий позади Норы топчан помог ей удержать равновесие и немного оттеснить Сэма назад. Пистолет, зажатый между их телами стволом вверх, в какой-то миг оказался направленным прямо в его подбородок. Он сделал сильный рывок, но Нора, приоткрыв от боли рот, тут же изменила тактику: она неожиданно расслабилась и стала падать на спину, увлекая Сэма за собой.

Он упал вместе с нею, растянувшись на полу каюты, и шлюп содрогнулся от их яростных движений. Кисть Сэма сомкнулась на стволе револьвера, затем поползла дальше, чтобы снять пальцы Норы с собачки предохранителя. Нора с шумом втянула воздух и укусила его за ухо, попытавшись одновременно ударить коленом в пах. В следующую секунду Сэм навалился на Нору всей тяжестью своего тела, вырвав из ее уст громкий крик боли. Она выронила пистолет, и он, подержав оружие несколько мгновений в руке, запустил его по полу в открытый отсек под топчаном.

Тогда Нора обхватила шею Сэма обеими руками, и когда он попытался встать, прижала его голову к себе. Ее смешок коснулся его щеки, ее губы выдохнули:

— Сэм, ты делаешь мне больно, дорогой.

— Дай мне встать.

— Сэм, я люблю тебя.

— Конечно. Теперь, когда у тебя нет пистолета.

Нора хихикнула, и Сэм почувствовал, как она извивается под ним. Он покрутил шеей, стараясь освободиться, а она попыталась найти его губы, когда он повернулся к ней лицом.

— Не уезжай без меня, Сэм, — с придыханием заговорила Нора. — Я буду хорошей. Буду хорошо себя вести. Давай возьмем деньги и уедем.

— Нет.

— Ни за что на свете?

— Нет.

— Ты уже меня не любишь?

— Нет.

— Ферн Долсон тебя совсем изменила.

— Это сделала ты сама.

Сэм наконец расцепил пальцы Норы у себя на шее и, отклонившись, встал на колени, затем поднялся на ноги. Нора не пошевелилась, она тяжело дышала, губная помада смазалась, волосы спутались на лице. Она улыбалась, не делая попыток поправить задравшуюся юбку.

— Ты ведешь себя просто глупо, — шепотом сказала Нора. — Мы так много могли бы сделать вместе. Почему нам не взять эти деньги себе? Они ведь никому не принадлежат, и по закону никогда не принадлежали покойному Баттерику. Никто о них не знает, а тех нескольких, что знают, в расчет можно не брать.

— Поднимайся, — бросил Сэм.

Он обошел Нору и встал на колени перед топчаном, чтобы взять револьвер, решив, что с ним он будет чувствовать себя увереннее. Ведь теперь ему придется остаться на Маквиде до тех пор, пока он не узнает, у кого находятся деньги.

— Ты, конечно, знаешь, где они, — упорно продолжала Нора. — Ты мне солгал. Ты оставил этот саквояж, чтобы подразнить меня, правда? Мне очень жаль, что я так себя вела, дорогой. Но ведь деньги у тебя?

— Нет, — ответил Сэм. — Их у меня больше нет.

Он наконец нащупал револьвер и поднялся. Нора посмотрела сначала на револьвер, затем на Сэма. Он почувствовал, как щиплют оставленные ее ногтями царапины, достал носовой платок и промокнул выступившую из них кровь. Нора улыбнулась. Казалось, она к чему-то прислушивается.

— Они идут, — вымолвила она.

Сэм тоже прислушался, но ничего не услышал, кроме плеска воды, поскрипывания швартовочных канатов и похлопывания парусов. Он наклонился и подобрал электрический фонарь, каким-то чудом оставшийся целым и невредимым. Рука дрожала. Он вновь прислушался и на этот раз услышал звуки шагов. Через несколько мгновений кто-то ступил в кокпит, и «Холидей» дал большую осадку под весом пришельца.

Сэм посмотрел на Нору. Она молча покачала головой. Он крепче сжал в руке рукоять пистолета. Дверь каюты открылась, и вошел Каспер Уорден.

— Убей его, Сэм! — закричала Нора.

Ее громкий крик напугал Сэма, но на спусковой крючок он не нажал. Уорден был безоружен. На голове у него была синяя яхтсменская кепка, козырек которой закрывал лоб, нависая над густыми черными бровями, на шее узлом был завязан темно-синий фуляр. Взглядом своих бесцветных глаз Уорден вскользь обежал разгромленную каюту, едва задержавшись на Норе, которая поднималась с пола за спиной Сэма.

— Мы все попали в трудное положение, — тихо произнес Уорден, глядя в глаза Сэму.

— Сэм, — настойчиво шептала Нора, — не медли!

— Заткнись! — бросил он не оглядываясь и спросил у Уордена: — Вы один?

— В данный момент один. Но, боюсь, очень скоро здесь появятся непрошеные гости. Сюда направляется полиция.

Сэм сделал глубокий вдох, задержал дыхание и медленно выпустил воздух. На жестком лице Уордена поблескивали едва заметные бисеринки пота. Его тяжелая челюсть на мгновение пришла в движение.

— Откуда тебе известно? — прошептала Нора. — Ты нас обманываешь!

— Хотелось бы, чтобы это было так. — Уорден пожал плечами. — Мы с Нейтом находились в монастыре и оттуда увидели две лодки. Они движутся в нашу сторону, но из-за тумана медленно. И все же не думаю, что мы располагаем более чем несколькими минутами до их подхода. Это может быть только полиция, не правда ли?

— Откуда вы узнали, что я и Нора здесь?

— Нам нет смысла бороться друг с другом, Камерон, — дружелюбно улыбнулся Уорден. — Нора, деньги у него?

— Нет, — угрюмо ответила она.

— Это правда?

— У меня их нет, — качнул головой Сэм.

— Но вы знаете, где они?

— Нет.

— Предлагаю всем вместе на «Пантере» немедленно покинуть эту бухту. У нас нет времени. Думаю, наши разногласия мы сможем утрясти по ходу дела, сейчас же для нас главное — избежать встречи с непрошеными гостями.

— Может, вы этого и хотите, — произнес Сэм. — А я, может быть, не хочу.

Ему пришло в голову, что весь этот разговор о полицейских лодках рассчитан на то, чтобы заманить его на борт «Пантеры». Вполне возможно, что деньги у Уордена, о чем Норе не известно. В мозгу Сэма промелькнули и другие варианты, и он принял решение.

— Хорошо, уходим. — Сэм указал пистолетом на дверь. — Вы идете первым, Уорден, за вами — Нора.

Сэм заметил, как расслабилось лицо Каспера Уордена, когда тот, повернувшись, толкнул дверь каюты и шагнул наружу. Нора замешкалась, и Сэм подтолкнул ее, не желая надолго терять Уордена из виду. Он все еще не исключал возможность встречи с Нейтом и псом, когда вышел из каюты, но на палубе стояли только Нора и Каспер.

Со сдержанной улыбкой тот указал рукой в сторону берега и сказал:

— Взгляните-ка.

Сквозь завесу тумана можно было разглядеть сияющее зарево, которое поднималось над северной оконечностью мыса. С каждой секундой оно становилось ярче и все больше вытесняло темноту своей зловещей краснотой.

— Горит ваш дом, — сказал Сэм.

Уорден издал мягкий стон удовлетворения.

— Не только мой дом, но и лес, и весь Пойнт, Камерон. История Маквида пестрит разрушительными пожарами, но этот будет самым выгодным для меня. С одной стороны, он, конечно же, привлечет внимание полицейских, находящихся в лодках, с другой — что более важно — уничтожит все улики, которые я упустил из виду.

Сэм замер, прикованный к месту зловещей картиной пожара. Казалось, каждая капелька тумана вобрала в себя огненный блеск бушующего пламени, все окружающее пространство приобрело красноватый оттенок, и в этом странном сиянии купалась бухта вместе со стоящими в ней судами.

— Вы рискуете сжечь деньги.

— Вовсе нет. Мы уже придумали, где они могут находиться. Их взяла Ферн. Мы также знаем, где она находится. В своем доме. Мы зайдем туда на «Пантере». Нам остается лишь дождаться Нейта.

На лице Норы отразилось выражение злобного триумфа. Кто-то окликнул их с берега, и, обернувшись, Сэм увидел приближающегося к ним Нейта. Громила шел, держа под мышкой ружье.

Уорден сошел на берег вместе с Норой. Сэм — следом за ними, с пистолетом в руке и беспокойством в душе. Через мгновение к ним присоединился Нейт — с потным лицом, блестящим в переменчивом свете, и вздымающейся грудью, словно после долгого бега.

— Где Брум? — резко спросил Уорден.

— Там, где должны находиться эта девушка и Камерон, — ухмыльнулся Нейт. — Не знаю, жив он или нет, но огонь доберется до него. Я оставил его в доме, и через десять минут будет невозможно узнать, кем он был. Он убил мою собаку.

— Вы не можете оставить Брума там, если он жив, — вмешался Сэм.

— Дело сделано, — отчеканил Уорден. — Возьми плоскодонку, Нейт. Мы потратили впустую слишком много времени.

— Отдай эту игрушку, Камерон, — приказал Нейт.

Сэм колебался. Они были слишком самоуверенны, а он противостоял им один, зная, что ни в одном из них не найдется и капли жалости. Если он вмешается или промедлит, то разделит участь Брума в охватившем Маквид-Пойнте пожаре. С другой стороны, он не мог оставить Брума в беде, сделаться соучастником его убийства.

— А что, если у Ферн нет денег? — спросил Сэм.

— Для нас очевидно, — улыбнулся Уорден, — что вы с Ферн действовали заодно. Вы или Ферн, а может, вы оба знаете, где находятся сейчас деньги. Мы уверены, что Лайман перед смертью передал их вам. В тот момент вы решили оставить их себе, а затем приняли помощь Ферн. Хочу сказать, что между нами не должно быть разногласий. Денег хватит на всех, и будет ошибкой, если из-за чьей-то жадности мы потеряем все. — Голос Уордена неожиданно приобрел стальной оттенок. — Хотите вы этого или нет, но теперь мы все партнеры. Если не говорите вы, заговорит Ферн. Нейт ее заставит. Но необходимости решать это немедленно нет… Нейт, плоскодонку побыстрее! Мы должны поторопиться.

Нейт, придерживая ружье локтем, подставил свою большую мозолистую руку:

— Игрушку, приятель. Отдай ее мне.

Впоследствии Сэм не мог толком объяснить себе, что заставило его принять такое решение. Все в нем протестовало против того, чтобы оставить Брума одного. А может, сказалось его подозрение, что согласно плану Уордена уничтожению подлежали все, кто мог хоть что-то сообщить полиции…

— Лови, — сказал Сэм, бросая пистолет Нейту.

Сделал он это так, что пистолет полетел дальше и выше подставленной ладони Нейта, к его лицу. Нейт инстинктивно пригнулся, а Сэм резко повернулся и побежал. За спиной он услышал отчаянный крик Норы и ругань Нейта. Не оглядываясь Сэм пересек пристань и устремился к темным кустам и тропе. Прогремел выстрел, но заряд дроби его не задел, полоснув по кустам справа от него. В следующий миг его ноги коснулись гравийного покрытия тропы, а спустя еще несколько секунд он что было мочи бежал через лес в сторону горящего дома. Выстрелов больше не было.

Густой дым пробивался сквозь сосны, низко клубясь над землею. Видеть тропу Сэму помогали отблески пожара. Он видел, что пламя охватило уже лес, и сухие стволы сосен, охваченные огнем, с оглушительным треском буквально взрываются во всеобъемлющем хаосе разрушения. Его обдавало волнами жара. В верхней точке подъема Сэм замедлил бег и оглянулся. За ним никто не гнался. Столбы огня стояли теперь у него на пути. Сэм свернул вправо и, минуя горящие участки, побежал через кустарник.

В большом доме пламенем было объято одно крыло. Он обогнул край скалы и побежал дальше, подгоняемый огнем и дымом, выедавшим ему глаза и обжигавшим горло.

— Брум! — закричал Сэм.

В ответ ему ревел огонь. Он пробежал по террасе и остановился перед застекленной створчатой дверью. Она была распахнута, длинные портьеры бешено колотились на сквозняке. Изнутри к двери подступали языки пламени, сверху сыпались искры, кружил пепел.

К тому месту, где остановился Сэм, через террасу медленно двигалась сгорбленная тень. Это был Брум. Он был избит до неузнаваемости, одежда прожжена, волосы опалены, вместо глаз — затянутые опухолью щелочки. Сэм присел, взвалил безвольное тело на плечо и стал отступать от наседающего на них огня. Ниже террасы склон резко спускался к каменистому берегу. Скользя и спотыкаясь, но не падая, Сэм добирался до воды.

— Положи меня, — простонал Брум. — Теперь уже бесполезно.

Но Сэм продолжал идти, пока не оказался у подножия утеса, на котором стояла вилла Уордена. Только здесь, в защищенном от жара и яркого света месте, Сэм опустил Брума на песок.

Руки Сэма были липкими от крови. Во всполохе света он посмотрел на изуродованное лицо Брума.

— В тебя стрелял Нейт?

— Нет, — Брум покачал головой, — он действовал ножом. А теперь ищет Ферн. Он убьет ее. Они думают, что деньги у нее.

— А это так?

— Не знаю… Тебе лучше разыскать ее. Оставь меня, мне здесь хорошо.

Ему не было хорошо. Он умирал. Сэм выпрямился и оглянулся на вершину Маквид-Пойнта. Сквозь столбы багрового пламени на ней с трудом можно было различить разрушенные стены монастыря. Он не сможет пересечь мыс по суше. Из-за быстро подступающего огня до дома Ферн будет трудно добраться даже берегом.

Бруму Сэм уже ничем не мог помочь. Со стороны моря он услышал шум двигателя и увидел узкий сноп света, пытающийся пробить туман и дым и растворяющийся в красноватом свечении пожара. Сэм развернулся и зашагал к восточной оконечности мыса.

Огонь бушевал за его спиной с безумной яростью, отсекая дорогу назад. Слева, в южном направлении, полосками обнажился выступающий в море риф, о камни и песок которого разбивались мрачные волны. Сэм надеялся, что сможет дойти до него вброд и таким образом миновать встречу с огнем. Не идти он не мог: в его помощи нуждалась Ферн.

Вначале холодная вода кружилась вокруг его коленей, затем — вокруг бедер. Над головой, сквозь вытянутые клубы тумана и дыма виднелись звезды, холодные и далекие. Сэм продолжал брести, ища взглядом дальнюю кромку горящего леса и удивляясь тому, как быстро у него возникло ощущение оторванности от земли. Отлив набирал силу, и он чувствовал, как вода своими холодными пальцами тащит его в море. Один раз Сэм оглянулся на виллу Уордена и увидел на вершине утеса ее ярко-красный остов, уже в следующий миг обрушившийся водопадом горящих фрагментов. Со стороны моря вновь послышался рокот лодочного мотора. Он поискал лодку взглядом и увидел ее огни. Она и впрямь была довольно близко. Слышались крики, и Сэму снова вспомнился Макриди: может, в нем проснулось чувство гражданской ответственности и он обратился в полицию с заявлением.

Каменный выступ утеса, до которого добрался Сэм, был скользким от налипших ракушек. Впереди мелькнул свет, это был дом Ферн Долсон. Течение отлива практически остановило его продвижение вперед, и Сэм решил пуститься вплавь, весь в нетерпении от переживаний за Ферн. Он оттолкнулся от камня и мощными гребками поплыл к одинокому огоньку.

Внезапно огонек погас. Сэм потерял ориентир, поток отлива начал сносить его в открытое море.


Глава 17

<p>Глава 17</p>

Холодная бурлящая вода жила своей собственной жизнью, сдерживая продвижение Сэма к берегу. На мгновение он прекратил борьбу, перевернулся на спину и посмотрел на звезды, тускло проглядывающие сквозь затянувшую небо дымчатую пелену. Небо над пылающим мысом было огненно-красным.

Свет в доме Ферн больше не загорался. Сэм снова поплыл, выдерживая курс на дюны, преграждающие путь огню. Лодка ушла, по-видимому, в северном направлении, и вместо шума ее двигателя Сэм услышал более мощный звук. Черным блестящим привидением мимо него проскользила «Пантера» и тут же исчезла во тьме. Работу ее дизеля поглотил ватообразный туман.

Сэму казалось, что он плывет уже целую вечность, огибая охваченный огнем берег. Наконец глаз его ухватился за темную полоску земли. Где-то справа с силой бились волны, но прямо перед ним вода была спокойной, что обещало благоприятное завершение его путешествия, даже если ему придется выходить на сушу между скалами. По оценке Сэма, до дома Ферн оставалось с четверть мили, он мог уже видеть в стеклах его окон отражение пламени пожара. «Пантера» в поле его зрения не попадала, но он был уверен, что она где-то неподалеку.

Вскоре колено Сэма царапнул покрытый ракушками каменный уступ. Сэм встал на него и глубоко втянул в себя воздух. Он совсем выдохся. Впереди колебались неясные тени, чуть правее высилась темная громада гранитной скалы. Вокруг шумело море, образуя впереди нечто вроде слабого прибоя, с негромким плеском бьющегося о камни.

Если Ферн действительно в своем доме, рассуждал Сэм, то «Пантера» будет стоять рядом с ее лодкой. Однако вполне вероятно, что, заметив шхуну, Ферн ушла в дюны.

До берега Сэму, бредущему по пояс в воде, оставалось всего несколько ярдов, и тут его окликнул Нейт. Вернее, просто громко фыркнул. Сэм остановился в глубокой тени, прощупывая глазами темноту. Вокруг были лишь нагромождения камней и заводи. Больше ничего.

— Эй, приятель, — раздался глумливый голос. — Я так и знал, что ты попытаешься пройти здесь. Нам есть о чем поговорить, мне и тебе.

Голос шел сверху, но понял это Сэм слишком поздно. В тот же миг с выступа гранитной скалы вниз с шумом метнулась тень, и Нейт всем своим весом обрушился на Сэма. Сбитый с ног, он упал в темную воду в полный рост. Что-то ударило Сэма в руку, оставив в ней полоску боли. У Нейта был нож. Сэм предпринял попытку повернуться к нему лицом. Она оказалась удачной. Несколько секунд они стояли не двигаясь. Крупная фигура Нейта темнела на фоне красного свечения зловещими очертаниями. Сэм видел оскал его рта и влажный отблеск света на ноже.

— Теперь не уйдешь, — прошептал Нейт. — И на «Пантеру» тебе не попасть. Ее поведет один из нас, и ты им не будешь, что бы по этому поводу ни думал Каспер.

В мозгу Сэма промелькнули его столкновения с Нейтом, образ изувеченного Эли Брума и полумертвого Баттерика. В нем вспыхнула злость, он знал, что на этот раз не отступит. Казалось, Нейту доставляло удовольствие не торопить события, он будто смаковал оставшиеся до их схватки мгновения, сочно выговаривая свои злорадные слова.

— Мы схватили Ферн. Деньги тоже попадут в наши руки. Не волнуйся за нее, дружок, — я о ней позабочусь. Как только разделаюсь с тобой.

Громила напрягся, готовый броситься на Сэма с ножом. Сэм тоже собрал все силы, но поверхность камня у него под ногами была скользкой, холодная вода затрудняла движения. К счастью, мешала она и Нейту. Удар ножа был направлен в грудь Сэма, однако он, подставив руку, отбил его. Нейт споткнулся, и Сэм что было сил нанес удар. Раздался хруст, и Нейт, вскрикнув, свалился в воду. Его ответный удар зацепил висок Сэма, он тоже упал.

Оказавшись в воде, Сэм почувствовал, как его перевернуло течением и в спину ему впился острый край подводного камня. Вынырнув, он увидел перед собой повернутого к нему спиной Нейта и прыгнул на него сзади. Громила подломился под ним, нож выскользнул из его руки и, блеснув на свету, нырнул в воду. Сэм захлестнул шею Нейта левой рукой и резко дернул его вниз. Нейт издал хрип и попытался выпрямиться. Сэм успел бросить свое тело вперед, и они снова ушли под воду. Сэм продолжал душить Нейта, в то время как тот пытался взять ноги Сэма в клеши своими ногами. Задержав дыхание и усилив замок на шее великана, Сэм продолжал топить его. Их подхватило волной и бросило в более глубокое место, к основанию гранитной скалы.

Они снова и снова перекатывались в воде в фантастическом замедленном движении, пока не достигли дна. Еще несколько мгновений Нейт бился в руках Сэма, пытаясь вырваться, но Сэм, легкие которого готовы были лопнуть от напряжения, держал его мертвой хваткой. Даже когда тело Нейта обмякло и из его рта вырвались последние пузырьки, Сэм не стал сразу разжимать руки. Потом он все же выпустил тело Нейта из своих стальных объятий и всплыл на поверхность.

Более холодный, чем вода, воздух окутал его голову, и Сэм, вдохнув его вздымающейся грудью, поплыл к мели. Отлив потянул всплывшее было тело Нейта за собой, и оно скрылось в темноте…

Вверху на скалах двигались тени. Шатаясь, Сэм с трудом поднялся на ноги, осознавая отчаянную необходимость найти Ферн.

— Камерон! — услышал он властный оклик.

Узкий луч карманного фонаря пробил темноту. Сэм был слишком уставшим, чтобы попытаться что-то предпринять. Луч перескакивал с камня на камень, с заводи на заводь, пока не ударил его по глазам.

— Итак, вы прикончили его. — Голос Уордена был спокойным и довольным.

Он стоял приземистый и безобразный, с фонарем и пистолетом в руках. Рядом с ним — Нора, волосы снова аккуратно причесаны, на лице — странная улыбка. Чуть в сторонке стояла Ферн Долсон.

— Дорогой, — произнесла Нора, — это было великолепное зрелище.

Сэм посмотрел на Ферн. Они схватили ее! Она не улыбалась ему, когда он взобрался на скалу. На ней была темная юбка, свободный джемпер на пуговицах, волосы в беспорядке лежали на плечах. Ферн выглядела совсем юной и беспомощной, ее глаза взывали к нему.

Уорден был доволен.

— Вы избавили меня от неприятной работы, Камерон. Нейт слишком много знал, чтобы его можно было оставить просто так, с другой стороны, он требовал от меня слишком большой щедрости. А я не щедрый человек. И теперь, когда нас осталось четверо, мы чудненько поладим на борту «Пантеры».

— Разумеется, — отозвался Сэм. — Просто чудненько.

— Да, все нормально, — кивнул Уорден. — Деньги были у Ферн, теперь они у меня. Нам остается лишь отчалить отсюда с ними.

— С копами на хвосте?

— Вполне можно выйти в открытое море, избежав встречи с ними. И вы будете сотрудничать с нами, потому что Ферн находится здесь. Я не верю в добрую природу человека, я никому не доверяю, но мы либо выплывем, либо потонем. — Уорден заговорил быстрее: — Теперь самое время стартовать. Полиция на другой стороне мыса. Огонь уничтожил все, что они могли бы найти. Пока они заняты там, мы выйдем в море. Я предлагаю поторопиться, Камерон. Идите с Ферн впереди, мы с Норой — за вами.


Глава 18

<p>Глава 18</p>

Рука Ферн была легкой и прохладной в руке Сэма, когда они шли через поросшие травой дюны к ее дому. Волны с шумом накатывались на южный берег, начинавшийся за домом Ферн. «Пантеру» еще не было видно из-за него. Время от времени порыв ветра приносил с холма облако едкого дыма, застилавшего все вокруг и наполнявшего их легкие гарью.

— Тебе нужно было уехать в Хаддемспорт. Там бы ты была в безопасности.

— Я не захотела быть в безопасности.

— Как ты обнаружила деньги?

— Расставшись с тобой, я пришла на «Холидей» и обыскала его. Мне было любопытно.

— И увидела Лаймана, — добавил Сэм.

— Тебе следовало бы предупредить меня. Ты что, выжидал, чтобы определить по моей реакции знала ли я о его смерти? Разумеется, не знала.

— Не сердись, Ферн.

— Я не сержусь. Мне просто жаль, вот и все.

— Значит, это ты вытащила деньги из саквояжа? — спросил после небольшой паузы Сэм.

Ферн кивнула. Пальцы ее напряглись и сплелись с его пальцами, она чуть прижалась к нему. Каспер и Нора шли за ними по пятам.

— Я сложила их в чехол для парусов, а затем спрятала в ялик с «Пантеры». Теперь деньги у Уордена. Он заставил меня сказать, пригрозив, что разрешит Нейту… что Нейт…

— Понимаю. Нейта больше нет. — Сэм помолчал. — Нужно было отвезти деньги в Хаддемспорт, в полицию.

— Я не могла, — ответила Ферн. — Ты ведь ничего не сказал мне о Лаймане и о деньгах. Я не знала, что и думать. Мне было неизвестно, замешан ты в этом деле или нет, но я не хотела в это верить. Вот и решила отправиться домой и ждать.

— Теперь-то ты знаешь, что я не замешан?

— Теперь знаю, — ответила Ферн — Но уже слишком поздно.

Сзади раздался веселый голос Норы:

— Дорогой, не следует быть таким скрытным с любимыми девушками, это не приносит пользы.

— К черту бесполезные разговоры! — вмешался Уорден. — Пожалуйста, быстрее!

Дом Ферн был погружен во мрак, когда они ступили на шаткие деревянные мостки возле него. Сэм немного замешкался, и Уорден тут же ткнул его в спину пистолетом. У Сэма мелькнула мысль напасть на Уордена прямо здесь и сейчас — ведь если полиция возьмет его в море в роли капитана «Пантеры», трудно будет убедить ее в том, что он не участвует в деле с самого начала. Ему просто не поверят. Брума в живых уже, наверное, нет. Падет подозрение и на Ферн, так как о ее старой вражде с Нейтом в Хаддемспорте известно каждому. Только сдача денег в полицию могла гарантировать благоприятный исход. Денег же у него нет, следовательно, он вынужден подчиниться Уордену.

«Пантера» была пришвартована к длинному деревянному пирсу на месте обычной стоянки лодки Ферн. При столь низкой, как в этот час, воде с моря могли быть видны лишь верхние рангоуты, но при таком дыме и тумане даже это сомнительно. Все благоприятствовало осуществлению плана Уордена.

— Выйдем отсюда с двигателем, — сказал Уорден, — а когда отойдем от берега, поднимем паруса, чтобы не создавать лишнего шума. Жду от вас полного сотрудничества, Камерон. Я не потерплю никакого сопротивления в данной ситуации и не задумываясь убью вас, если возникнет необходимость, а Ферн заставлю вести шхуну.

— Не нахожу возражений, — ответил Сэм.


«Пантера» двигалась легко, практически не поднимая волны гребным винтом. Огни не включались. Нора, как только оказалась на борту, тут же подсела к чехлу для парусов, лежавшему у основания грот-мачты. Это был чехол с «Холидея», в нем находились деньги. Со своего места у штурвала Сэм бросил взгляд на Каспера Уордена, стоявшего на корме по левому борту, затем — на Ферн. Она покачала головой. Сэм понял: она считает бесполезным нападение на Уордена в данный момент. Тот держался на значительном расстоянии от Сэма, чтобы обезопасить себя от неприятных сюрпризов.

Они шли вдоль берега. Туман стал еще гуще. Не наблюдалось никаких признаков полицейских лодок.

— Поднимай паруса… Нора, — негромко произнес Уорден. Нора, наклонившаяся в этот момент над деньгами, вздрогнула от неожиданности. — Был бы очень тебе признателен, если бы ты оторвалась на некоторое время от денег.

— Я не матрос, — угрюмо буркнула Нора.

— Научишься. Прямо сейчас и начинай. Нам все-таки придется пробыть в море несколько недель. Ферн покажет тебе, что делать.

— Слушаюсь, капитан Морган, сэр! — Нора резко рассмеялась. — Только берегитесь, когда ляжете спать.

— Выключите двигатель, пожалуйста, — невозмутимо распорядился Уорден, повернувшись к Сэму.

Стук двигателя сменился мягким шумом воды, разрезаемой носом шхуны, и ее спокойным плеском в кильватере. Туман по-прежнему расцвечивался отблесками бушующего пожара. На воде плясали кроваво-красные блики. Шхуна шла вперед по инерции.

— Вначале кливер, — подсказал Сэм.

Ферн кивнула и сделала вращательный жест рукой. Сэм немного повернул штурвал вправо, и «Пантера» легла на курс в восточном направлении, вдоль южного берега Маквид-Пойнта. Ферн прошла вперед, чтобы заняться парусами. Девушки работали молча в атмосфере взаимной враждебности.

Ветер то и дело менял свою силу под влиянием движения теплого воздуха, формируемого в районе горящего леса. Кливер то наполнялся воздухом, то обвисал, заставляя «Пантеру» двигаться рывками. Уорден отошел от борта и, приблизившись к Сэму, сказал:

— Мы идем неправильным курсом.

— У нас нет выбора при движении под парусом, мы вынуждены лавировать.

— Разверните шхуну! Мы не можем рисковать, идя вдоль берега.

Пожав плечами, Сэм переложил штурвал, паруса захлопали как бешеные. Продвижение вперед прекратилось, шхуна начала дрейфовать в обратном направлении.

— Пожар, который вы устроили, убил ветер, так что без двигателя приходится туго.

— Переждем немного, — резким тоном сказал Уорден. — Пусть она пока дрейфует.

Сэм посмотрел в сторону моря: над булькающим шумом начавшегося прилива раздался резкий рев сирены. Похоже, там было два катера, их ходовые огни светились красным и зеленым в пелене тумана. Между ними и шхуной было еще не менее мили, поэтому полицейские вряд ли могли видеть «Пантеру». Луч прожектора растворялся в плотном тумане. Уорден сделал нетерпеливое движение пистолетом в сторону Ферн и Сэма и коротко скомандовал:

— Поднять грот!

— Мы не сможем от них оторваться, — заметил Сэм. — Сила ветра недостаточна.

— В таком случае снова запустите двигатель. Мы пойдем вдоль берега на юг, в сторону Хаддемспорта, затем выйдем в открытое море.

Сэм запустил двигатель. И тут как раз грот прерывисто заскрипел; Ферн и Нора натянули лини. «Пантера» рванулась вперед, заскользив в тумане со все нарастающей скоростью. Уорден пересек палубу и остановился возле Сэма, нацелив пистолет ему в спину.

— Вы опытный моряк, мистер Камерон, и запомните: я не прощу вам ни единой ошибки.

— Мы идем чертовски близко к берегу, и я не могу гарантировать…

— Вы должны! — оборвал его Уорден.

Огни первого патрульного катера исчезли из виду — вероятно, он свернул к пристани у дома Ферн. Однако второй шел в том же направлении, что и «Пантера». По-прежнему был виден свет его прожектора, растворяющийся в густом тумане.

— Они ищут нас, — сказал Сэм.

Уорден знаком подозвал Ферн. Она подошла к ним с кормы, на лице бесстрастное выражение.

— Какая здесь глубина? — резко спросил Каспер.

— Небольшая. В том месте, где берег делает изгиб в южную сторону, находится отмель, дальше, до самого Хаддемспорта, глубина достаточная. При хорошем попутном ветре и нормальном приливе мы можем проскочить, — невыразительным голосом ответила Ферн. — Остается рискнуть, выбора ведь у вас нет, не так ли?

Нетерпеливой походкой Уорден вернулся к лееру борта. Он был на взводе, и Сэм понимал, что в таком состоянии от него можно ждать любых действий. Шхуна шла вдоль берега, кренясь от дуновения бриза в паруса все больше и больше. Сэм снова увидел луч прожектора сзади, на этот раз более яркий. Скользнув по белым парусам, луч переместился дальше, затем вернулся назад и застыл. Их заметили. Сердце Сэма заколотилось от неожиданно охватившего его возбуждения. Катер находился в полумиле от них, отмель была прямо перед ними, чуть впереди носа шхуны уже виднелись белые буруны пенящейся воды.

Сэм крепче вцепился в штурвал, не отводя глаз от Ферн. Она стояла, обхватив рукой опору, и пристально всматривалась в темноту. Ее тело напряглось в ожидании смертельного удара. Неожиданно справа по борту, совсем рядом, возникло что-то большое и темное, уже в следующую секунду оставшееся за кормой.

Еще мгновение — и вокруг шхуны беспокойно зашумела вода, то тут, то там над ее поверхностью торчали острые верхушки камней. Резким ударом приливной воды шхуну немного снесло вбок, и она едва не зацепилась кормой за каменный уступ. У Норы вырвался короткий возглас, и почти следом раздался скрежет глубоко осаженного массивного киля о твердый гранит. Шхуна, задрожавшая каждой своей деревянной частью, издала стон боли. Мачты согнулись дутой, паруса обезветрились и бешено захлопали. С перекошенным лицом Уорден кинулся к рычагам управления двигателя и дал полный ход. Киль еще раз ударил о дно, раздался резкий треск, судно накренилось еще больше. Затем дрожь исчезла, «Пантера» немного осела, и… все кончилось — они были на глубокой воде.

Перед ними лежало темное бескрайнее морское пространство.


Глава 19

<p>Глава 19</p>

— Я редко иду на рассчитанный риск, но теперь мы спасены, — произнес Каспер Уорден. — Если катера и будут преследовать нас, в нашем распоряжении целый океан, чтобы уйти от погони.

Напряжение спало. Негромко смеясь, Нора сделала несколько шагов к чехлу из-под парусов у основания грот-мачты. Ферн продолжала стоять, обхватив рукой опору и всматриваясь в темноту. Уорден практически не обращал на нее внимания. Сэм услышал, как он удовлетворенно причмокнул губами.

— Нейту бы это не удалось. Я поступил мудро, выбрав капитаном вас, мистер Камерон. Вы отлично справились с задачей.

По тому, как Уорден держал в своих пальцах-обрубках пистолет, было видно, что он расслабился. Мыс, объятый пожаром, с каждой минутой быстро удалялся. И тут Ферн сделала едва заметное вращательное движение пальцами в сторону правого борта. В мозгу Сэма лихорадочно застучало, и он, крутнув штурвал вправо, широко расставил ноги и напряг мышцы рук.

Удар «Пантеры» о подводный каменный уступ, о котором знала Ферн, был мощным. Судно, казалось, закричало в предсмертной агонии всеми проломленными шпангоутами, и этот крик смешался с резким криком Уордена, брошенного с накренившейся палубы к ногам Сэма. Грот-мачта рухнула, разбросав вокруг обломки дерева, ее опоры раскололись с резким зловещим треском. Паруса и такелаж, спутавшись, попадали за левый борт. Шхуна прошла вперед по инерции еще несколько футов и резко остановилась, накренившись под невероятно острым углом, — ее нос безнадежно застрял в нагромождении неясно вырисовывающихся впереди камней.

Что-то ударило Сэма по ноге. Это был пистолет Уордена. Ударом ноги он отбросил его Ферн и даже не взглянул, овладела ли она им. Уорден врезался в него, и руки Сэма оторвались от штурвала. Они вместе упали и покатились по палубе на корме. Уорден намертво вцепился в Сэма. Сквозь гул работающего двигателя тот услышал чей-то крик и с силой опустил кулак на искаженное лицо противника. Истошно завопив, Уорден принялся брыкаться и царапаться, как обезумевшая женщина. Чтобы не свалиться с наклонной палубы в воду, Сэм обвил ногой стойку. Он ощутил движение шхуны, бившейся о крепко держащие ее камни: она грузла, смещаясь на коварном каменном ложе.

Каспер Уорден попытался встать на ноги, потерял равновесие и в следующий миг оказался за бортом. Шхуна выровнялась на мгновение и снова соскользнула вниз, ударившись в смертельной агонии о каменный выступ. Уорден оказался между корпусом шхуны и скалой, Сэм успел увидеть его искаженное страхом лицо, затем услышал отчаянный, полный смертного ужаса крик.

Словно осознав, что только что сотворило, поврежденное судно неподвижно застыло в каменных тисках. На смену скрежету пришел размеренный шум прибоя. Сэм медленно подобрался к штурвалу и оглянулся в поисках Ферн. Она недвижно лежала возле леера с кривой царапиной на лице. Превозмогая боль, он подошел к ней, стал на колени, поднял голову девушки.

Ферн дышала. Горячая волна облегчения омыла душу Сэма.

— Дорогой… — К нему по накрененной палубе шла Нора. Сэм опустил голову Ферн и поднялся. — Сэм, милый… — с улыбкой произнесла она, и он удивился: чему можно сейчас улыбаться. Но уже в следующий миг понял — она сумела отыскать пистолет Уордена и теперь держала его наизготовку. — Не огорчайся, Сэм. Теперь все в порядке.

— Что ты имеешь в виду?

— Берег недалеко, и мы сможем до него добраться — ты и я. Все вышло не так, как планировал Каспер, но, если честно, я не испытывала большого энтузиазма относительно Южной Америки. Предпочитаю тратить деньги в старых добрых Соединенных Штатах. И ты можешь помочь мне в этом, Сэм.

— Сейчас не время думать о деньгах. Убери пистолет.

— Дорогой, наоборот, сейчас самое подходящее для этого время. Другой возможности у тебя не будет. Понимаешь?

— Ты не сможешь добраться до берега.

— А мы вдвоем — сможем. Только ты и я, дорогой.

Нора улыбнулась, посмотрев на него, а затем еще раз, когда бросила взгляд на Ферн. Сэм понял, что она подразумевает. Ферн должна остаться. Но при этом ее не должна обнаружить на шхуне полиция. Господи, думать о деньгах на этих обломках, в клубах тумана, посреди прожорливого шипящего моря! Все это ничего не значит для нее. Только деньги! Она просто сумасшедшая, за ее улыбкой хихикает безумие.

— Итак, дорогой?

— Я никогда не смогу доверять тебе, Нора, — глубоко вздохнув, начал Сэм. — Ведь ты и меня убьешь тоже.

— Тоже? — ухватилась она за это слово.

— Ты пыталась убедить меня в том, что лишь случайно оказалась втянутой в эту кровавую аферу. Ты обвиняла Лаймана и Уордена, сказав, будто они, а не ты, придумали отнять деньги у Баттерика. На самом деле все было не так. С самого начала это было твоей идеей, и все, что произошло, стало возможным только потому, что тебе того хотелось. Именно ты склонила Лаймана и Уордена к тому, чтобы заманить Баттерика сюда. Как это на тебя похоже, Нора!

— Дорогой, тебе не следовало говорить ничего подобного.

— Ты вовлекла Лаймана в аферу, которая была ему не по зубам. Но не смогла взять под контроль его панику после того, как Нейт замучил старика до смерти. Затем появился я. Очень вовремя. И ты, увидев во мне замену Лайману, избавилась от него.

— Сэм, ты городишь чепуху!

Он упрямо тряхнул головой, испытывая едва контролируемую ярость.

— Охваченный паникой, Лайман попытался в одиночку осуществить твой план. Если бы он случайно не натолкнулся на Баттерика и не узнал, где спрятаны деньги, если бы он не завладел ими, когда вы все находились в Хаддемспорте, он никогда бы не стал делать этого. Но он сделал. Деньги были при нем, когда он пришел на станцию, они оставались у него и после того, как Уорден перебил ему тростью руку. Были они с ним и когда он пришел к Макриди. А вот на пристань, разыскивая меня, он вернулся уже без денег — он оставил их у доктора. — Сэм перевел дух. — Исчезновение денег и убийство Лаймана внесли разлад между вами. Никто не знал, куда Лайман дел деньги. Никто, кроме тебя, Нора. Ты выдала себя, когда после бегства с виллы Уордена привела меня на «Холидей». Ты удивилась, что я ожидал найти деньги на своем шлюпе, и сказала: «Но у Лаймана не было с собой денег, когда он вернулся сюда». — Голос Сэма стал жестче. — Откуда тебе было знать, что он вернулся на «Холидей» без денег, если не была с ним на пристани в Хаддемспорте еще до моего появления там? Ты убила его.

— Сэм…

— Ты больна, Нора. Всю жизнь тобой руководила жадность. Баттерик не давал тебе неограниченных средств — возможно, он слишком хорошо понял твою сущность. Потом в качестве вероятного орудия на пути к богатству ты выбрала меня, затем, разочаровавшись во мне — Лаймана. Ты знала о тайном состоянии Баттерика, нажитого нелегальным бизнесом, была знакома с Уорденом. Тебе только и оставалось заронить идею в голову Лаймана, слабовольного и самонадеянного, вечно действующего на грани фола. Но и он не оправдал твоих надежд. Поняв, что он представляет для тебя опасность, ты убила его и оставила на моем шлюпе, чтобы таким образом втянуть меня в это дело и во второй раз использовать в своих целях.

— Это правда, — произнесла Нора. Улыбка давно сошла с ее губ. — Все, что ты сказал, правда, Сэм. Всю жизнь я ждала этого случая. Я думала, что ты любишь меня и захочешь сделать это, чтобы затем зажить со мной счастливо, ни о чем не заботясь. Но раз для тебя вся эта чепуха имеет такое значение, тебе должно быть понятно, что я вынуждена теперь сделать. Если меня могут посадить на электрический стул за одно убийство, то с таким же успехом сделают это и за три.

— Пойми же наконец, Нора, мы здесь в западне. Ты не сможешь выбраться отсюда. Полиция вычислит, где мы находимся, и обнаружит нас.

— У нас еще есть время. Давай уйдем вместе.

— Нет, Нора.

— Такие деньги, Сэм!

— Нет.

— Ты вынуждаешь меня сделать это, дорогой, — спокойно и холодно сказала Нора. — Если полиции суждено найти «Пантеру», здесь должен остаться кто-то один. И этим человеком буду я, а не ты и не Ферн. — Сэм неотрывно смотрел на Нору. — Полиция будет вынуждена поверить мне. Я скажу им, что вы все — Лайман, Уорден, Эли Брум и ты — были заодно. А потом ты убил их всех.

— Нора…

— Я вынуждена так поступить, Сэм! Я не хочу, чтобы меня повесили.

— Но тогда ты не получишь деньги, Нора.

— Какую-то часть все же получу. Правительство щедро награждает тех, кто раскрывает черную наличность — для конфискации или хотя бы для взимания налогов. Мне придется довольствоваться этим.

Прилив постепенно поднимал шхуну и понемногу оттаскивал ее на глубину, и Сэму было ясно, что судно скоро пойдет на дно, это лишь дело времени. Он услышал стон Ферн и, посмотрев в ее сторону, увидел, что девушка пытается сесть. В уме Сэм прикинул: даже если он сделает вид, что согласен с планом Норы, та ни за что не возьмет с собой Ферн.

Слева от шхуны блеснул и погас свет, чтобы затем превратиться в два холодных огня катера.

— Принимай решение, Сэм. Быстро! — бросила Нора.

— Все это ни к чему, — проговорил Сэм, глядя на ее бледное лицо. — Все, что ты делала, было ради денег. Но в конечном итоге ты потеряла их. — Его взгляд переместился за спину Норы. — Они свалились в море, Нора.

Она не поверила ему. На ее лице появилось выражение злобы, и на мгновение Сэму показалось, что Нора собирается выстрелить в него просто из мести. Она, однако, начала осторожно пятиться назад по наклонной палубе, пока не оказалась на безопасном расстоянии от него. На расстоянии, которое, на ее взгляд, не позволяло Сэму напасть на нее. Только тогда она отважилась осмотреть пространство вокруг поваленной грот-мачты. Чехла с деньгами не было.

— Он соскользнул за борт, пока ты говорила, Нора, — сказал Сэм.

Он начал движение по направлению к ней, не глядя на Ферн, которая встала на ноги, держась за леер. Нора молчала. Затем хихикнула и заявила:

— Дорогой, этого просто быть не может!

Нора резко повернулась и с трудом добралась до сваленных в кучу парусов и обрывков такелажа. Сэм стоял не двигаясь. Бледная как мел Ферн сделала несколько шагов в его сторону. Шхуна заскрипела и снова посунулась вниз, ненадежно задержавшись на краю своего каменного «фундамента» перед глубоководьем.

Сэм впоследствии пришел к умозаключению, что именно лихорадочная возня Норы с парусами стала окончательной причиной потопления «Пантеры». Он запомнил, как она в исступленном отчаянии изо всех сил тянула свесившийся за борт парус, все еще не веря, что деньги исчезли. Она закричала, когда шхуна начала съезжать с рифа. Вода вздыбилась и сомкнулась над палубой судна, накрыв Сэма с головой…

У холодной воды жадные клешни. Сэм сначала не сопротивлялся ей, но вскоре почувствовал: чтобы навечно не остаться в водной стихии, нужно бороться. Он сделал мощный гребок, и его голова вынырнула на поверхность. Волны подхватили его, бросили в направлении берега и несли его, пока Сэм не почувствовал дна под ногами. Только тогда он повернулся лицом к морю.

Оно было пустынным, над водой клубился туман, шумел прибой. Шхуна исчезла.

— Ферн! — крикнул Сэм и почти сразу увидел ее, бредущую к нему по воде.

Где-то поодаль застучал двигатель, и вдоль линии берега темноту пробил луч прожектора. Это был полицейский катер. Сэм тряхнул головой и устало пошел навстречу Ферн.


Глава 20

<p>Глава 20</p>

Солнечный свет пробивался в кабинет шерифа сквозь запыленное окно. Сэму казалось, что за его лучом, идущим от окна к желтой стене за столом шерифа, оттуда — к чучелу совы на подставке в противоположном углу комнаты, а затем к креслу, в котором сидел Эли Брум, он наблюдает вечно.

Рука Брума висела на пращевидной повязке, лицо в нескольких местах было заклеено пластырем. Сгребая свои бумаги со стола шерифа, Эли улыбнулся своей характерной широкой улыбкой.

— Итак, джентльмены, вы имеете мое удостоверение агента министерства финансов. — Он повернул свое улыбающееся лицо к Сэму. — А еще — поджог и тройное убийство. И все это за кучу денег, которые мы, возможно, никогда не найдем. Деньги представляли для меня основной интерес, разумеется. Мистер Камерон обвинил меня в том, что я холодно отнесся к смерти его брата, и я должен извиниться за это. Но приди я к вам, шериф, только с этим, мы, вероятно, никогда бы не раскрыли этого дела. Как бы там ни было, все кончено, хотя мне и не удалось сработать так, как хотелось.

Шериф, крупный мосластый мужчина, все еще пребывая в нерешительности после заявления Сэма и разъяснений Эли Брума, потер рукою челюсть и вздохнул.

— Несколько рыбачьих лодок прочесывают место крушения в поисках тела девушки. Поиски вряд ли закончатся успешно. Не исключено, что Нора Камерон запуталась в парусах и ее утянуло на глубину вместе со шхуной. Возможно, для ее поисков понадобятся водолазы. Я бы мог сделать это, если б знал, что деньги тоже там.

Сэм слушал их вполуха. Совсем неважно, что они говорят, главное — все кончилось. Сэм Камерон был чист.

— Нам, конечно же, понадобятся показания мистера Камерона в суде, — говорил Брум. — По делу о пожаре на острове и гибели шхуны единственными свидетелями будут мисс Долсон и он.

— Я пробуду здесь столько, сколько понадобится, — вставил Сэм.

— Не стану делать попыток благодарить тебя за спасение, Сэм. — Брум снова улыбнулся. — Но я обязан извиниться перед тобой за те неприятные моменты, которые вынужден был тебе доставить. Кстати, навести Макриди, пусть доктор тебя немного подправит. Если бы не он, все могло закончиться для нас не так удачно. Именно у него закрались подозрения насчет тебя, и по его наводке полиция решила проверить обстановку на Маквид-Пойнте.

Воздержавшись от описания его последней встречи с Макриди, Сэм молча кивнул. Он не видел смысла в подрыве репутации доктора, о единственном промахе которого можно забыть. Хорошо бы с такой же легкостью забыть и о многом другом.

— Ты ведь хочешь повидаться с Ферн Долсон, Сэм? В настоящее время она находится в доме доктора…


Прохладный бриз по-прежнему обдувал площадь, на той же самой каменной скамейке те же двое мужчин играли в шахматы. Молодые матери катили коляски с детьми в тень вязов. Заезжий художник установил мольберт и писал маслом капитанские дома, стоящие в ряд на западной стороне площади. Сэм пересек небольшой парк широким неторопливым шагом. Пустота в душе причиняла ему почти физическую боль. С этой высокой точки он мог видеть поверх крыш гавань и широкую полосу блестящего на солнце моря. На фоне горизонта виднелось несколько ослепительно белых парусов и тонкая полоска дыма от догорающего на Маквид-Пойнте пожара.

Дом доктора на углу Беккер-стрит даже снаружи выглядел приятно прохладным. Сэм шел по затененной дорожке, чувствуя как в его голове формируется представление о будущем, которое вытесняло из души пустоту, заменяя ее растущим возбуждением. Какой будет Ферн при их новой встрече? Угрюмой, как в начале их знакомства, или такой, как на вершине холма, в монастырских руинах, предыдущей ночью? Сохранились ли ее чувства к нему в эту длинную ужасную ночь.

За полной женщиной Сэм проследовал в гостиную доктора Макриди. Тот сидел на прежнем месте с извиняющейся улыбкой на морщинистом лице.

— Мистер Камерон, вы должны нанять меня на годичной основе, как это делают китайцы, и платить за то, что я поддерживаю вас в хорошем состоянии. Вижу, вас опять побили.

— Теперь все будет нормально, — откликнулся Сэм.

Было приятно сидеть в этом доме. Атмосфера сегодня была тут совсем иной, чем накануне, когда Макриди противостоял ему с пистолетом и своей алчностью. Однако и без пистолета доктор проявлял изрядную нервозность. Его руки дрожали, когда, взявшись на подлокотники кресла, он подался вперед.

— Вы им сказали?..

— О вас?

— О моем… о различии в наших взглядах прошлым вечером.

— Нет.

Макриди откинулся на спинку кресла со вздохом облегчения.

— По всей видимости, мне следовало пойти к ним и рассказать, что я пытался оставить деньги себе.

— И чего бы вы добились этим? — спросил Сэм.

— Облегчил бы свою совесть. Я вел себя гадко. Ведь обратись я сразу в полицию, столько смертей могло бы и не произойти!

— Думаю, это мало что изменило бы, — произнес Сэм. — Разве только вы опорочили бы себя. Каждому дано право на одну ошибку. Я совершил свою, вы — свою. Теперь мы можем забыть о них.

— Я глубоко вам благодарен, молодой человек. Чтобы прийти в себя после вашего ухода, мне понадобилось несколько часов. Но и тогда я не знал, как поступить. Я боялся, что в этом может быть замешана Ферн, и был готов на все, чтобы оградить ее от неприятностей. Все эти годы она была мне как дочь. Когда-то мой сын и Ферн…

— Я знаю, — прервал его Сэм.

— Рад, что не совсем опоздал с обращением в полицию. Если я могу еще чем-то помочь вам…

— Я бы хотел увидеть Ферн, если она здесь, у вас.

— Сейчас ее тут нет. — Сэму показалось, что в глазах Макриди запрыгали бесенята. — А чем вы собираетесь теперь заняться, Сэм? Как я понял, вы судостроитель.

— Был им.

— Хаддемспорту нужна хорошая верфь, и так как вам придется остаться здесь на время расследования, вы могли бы рассмотреть возможность заняться своим бизнесом в нашем городе.

— Я подумаю, — сказал Сэм. — А куда пошла Ферн?

— Она оставила вам сообщение, — улыбнулся Макриди. — Она сказала, что у вас еще есть возможность угостить ее ланчем. И еще насчет того, что лучше поздно, чем никогда.

— Благодарю вас, доктор, — сказал Сэм.

Спустя несколько мгновений он снова оказался на улице и направился в сторону Мейн-стрит и моря. Контролируя свои эмоции, Сэм старался идти не слишком быстро, хотя ему хотелось побежать.

Макриди высказал толковое предложение насчет судоверфи в Хаддемспорте. Сэму понравился этот город. Он не хотел возвращаться на Лонг-Айленд. А здесь все можно начать сначала. Единственная его собственность в настоящий момент — «Холидей» и чертежи на его борту. Но он сможет заработать деньги и начать свой бизнес заново. Впервые за целый год его мысли обратились к проблеме создания модели парусника с идеальным соотношением корпуса судна с силой ветра, морским течением и площадью парусов…

Он толкнул дверь ресторана «Эдамс чоп хаус» и вошел внутрь. Час ланча еще не настал, зал был почти пуст. Он сразу увидел Ферн, сидящую за тем же столиком, что и в предыдущий вечер. Она тоже заметила его и улыбнулась. Сэм быстро зашагал к ней, догадываясь, что означает выражение ее глаз. Он присел к столу и потянулся к руке Ферн. К руке прекрасной девушки из славного американского прошлого и его, Сэма, счастливого будущего.