Элизабет Эллиот

Рыцарь


Пролог

<p>Пролог</p> Святая Земля, 1278

От древнего города почти ничего не осталось. Сражение длилось чуть больше трех дней, и в результате труд многих поколений был стерт с лица земли. Остались лишь груды отполированных временем плит и камней. Первые лучи солнца, что поднималось на горизонте из песков пустыни, освещали мрачные остовы зданий, стоявших здесь со времен Христа. Во многих местах тлели угли пепелища, и тонкие струйки дыма лениво устремлялись вверх, где смешивались с угрюмой пеленой, окутывающей мертвый отныне город.

Под сводчатый арочный проход, вернее то, что от него осталось, въехал одинокий рыцарь. Он миновал разбитые вдребезги крепостные ворота, тысячу лет преграждавшие путь врагам, и медленно двинулся мимо развалин. Боевой конь, устало опустив голову, осторожно обходил камни, бревна и многочисленные трупы — немые свидетельства вчерашней бойни.

Рыцаря звали Кенрик Монтегю. Хмурое лицо его оставалось абсолютно бесстрастным. Гибель этих людей, как и тысяч других — а их за три долгих года Крестового похода было неисчислимое множество, — не трогала его. Все очень просто: жители Аль Абара отказались сдать город и тем самым подписали себе смертный приговор. Да, они погибли все. И так было всегда. За эти годы подобное повторялось так много раз, что Кенрик не чувствовал ничего, кроме тяжелой давящей усталости.

Доспехи обоих, и Кенрика, и его коня, были обильно посыпаны пеплом. Туника задубела от пота, а от кожи седла отслаивались струпья засохшей крови. «Вот и очередная туника в клочья», — лениво подумал всадник, бросив взгляд на некогда белоснежное одеяние с алым крестом на груди. Сейчас этот крест едва просматривался на фоне кровавых пятен. К счастью, на сей раз это была не его кровь. Кенрик раздраженно вздохнул и остановил коня.

Щит — это первое, что он увидел. Три золотых льва на огненно-красном фоне. Щит валялся у входа в разрушенный дом, по-видимому принадлежавший зажиточному торговцу. Рядом со щитом лежало тело женщины. На ней почти не было одежды. Тот, кого искал Кенрик, валялся в шаге от женщины лицом вниз. Рядом лежал юный араб.

Кенрик холодно взирал на эту картину глазами человека, которого ужасы войны давно отучили чему-либо удивляться. Парень, видимо, был сыном или братом женщины. От первого насильника он ее спас, но другие завершили то, что начал первый.

Кенрик спешился и носком башмака перевернул тело рыцаря на спину. Забравшись рукой ему под кольчугу, он ловко извлек оттуда золотую цепочку, затем с пальца мертвого воина снял перстень и оба предмета аккуратно упрятал себе под кольчугу. Покончив с этим, он взобрался на коня и направил его к выходу из города.

Подобное Кенрику было вовсе не свойственно, но король Эдуард был бы очень расстроен, узнав, что принадлежавшие его племяннику перстень с печаткой и нательный крест попали в руки неверных. И, кроме того, получив эти вещи, король сможет убедиться, что племянник его пал на поле брани, а не попал в плен. Ведь было известно, каким пыткам подвергают арабы своих пленников — христиан. Барды скоро сочинят печальные баллады о молодом воине, о его славных деяниях и храбрости. И никто не будет знать, что погиб он при попытке изнасилования. А вот о нем, о Кенрике, если бы он погиб в бою, таких хвалебных баллад никто бы не сочинил. Это уж точно. Хотя недостатка в балладах о Кенрике Монтегю никогда не было, но ни одну из них нельзя назвать для него лестной.

Сразу же за воротами его ждали несколько рыцарей. Когда он показался из руин, они настороженно обернулись в его сторону. Каждый пытался угадать, в каком настроении пребывает сейчас их предводитель. Король, конечно, опечалится, узнав о гибели любимого племянника, но для Кенрика это значило не больше, чем смерть простого ратника.

Кенрик спрыгнул на землю и передал поводья оруженосцу. От группы отделился рыцарь по имени Роджер Фитц Элан. Одновременно с ним навстречу Кенрику метнулся молодой священник.

— Сэр Кенрик, — крикнул он и взмахнул пухлой рукой. — Прошу вас, уделите мне одно мгновение.

— Эвард, проследи, чтобы его хорошо напоили, — бросил Кенрик оруженосцу, не обращая внимания на священника. — И хорошенько почистили. В общем, сделай все, что нужно. И быстро. Через час мы выступаем.

— Будет сделано, милорд, — пробормотал оруженосец, уводя коня.

— Он узнал насчет братьев де Гравель. — Фитц Элан показал глазами на священника.

Кенрик коротко кивнул.

— Пошли Саймона проверить, все ли готово к походу. Вчера вечером возвратились разведчики. Армия Рашида в двух днях хода отсюда. Наши люди слишком устали, чтобы встречаться сейчас с этим дьяволом. Если повезет, мы доберемся до моря без больших потерь.

Фитц Элан отвесил легкий поклон и отправился на поиски Саймона.

— Сэр Кенрик. — Священник уже находился прямо у его локтя. Начало припекать. Бледное лицо священника покрылось капельками пота, особенно много их скопилось в складках его мясистых щек. Отец Вачел имел рост метр семьдесят, но рядом с могучей фигурой рыцаря-полководца казался карликом. — Сэр Кенрик, разумеется, вы не намереваетесь наказать братьев де Гравель тем способом, о котором я слышал. Независимо от преступления, которое они совершили, ни один христианин не заслуживает такой смерти.

— Поди прочь, священник. — Небрежным жестом Кенрик отстранил отца Вачела и направился к группе рыцарей.

Рыцари расступились. За ними на песке лежали два обнаженных человека с вывернутыми назад руками. Кенрик приблизился и остановился, медленно переводя взгляд с одного на другого. На лицах поверженных был написан страх, и ничего кроме страха. Кенрик скрестил руки на могучей груди.

— Ренальф и Доминик де Гравель, доказано, что вы намеревались убить меня. Однако отравленное вами вино выпили четверо моих воинов. Они умерли. Умрете и вы.

Кенрик сделал паузу, желая дать братьям возможность осознать сказанное. Посмотрев на огромный шар показавшегося на востоке солнца, он перевел взгляд на развалины города.

— Да, вы умрете здесь от жары и жажды, а может быть, от рук неверных, которые вскоре после нашего ухода соберутся у пепелища Аль Абара.

Ренальф де Гравель смотрел прямо перед собой, стиснув зубы. Доминик захныкал, моля о пощаде. Кенрик не спеша вынул меч.

— Но у вас есть возможность умереть более достойной смертью, чем та, которую вы предназначали мне.

— Ты хочешь знать, кто нас нанял, — произнес Ренальф и сделал усилие, чтобы посмотреть на залитое слезами лицо брата. Смотрел он не больше секунды, после чего бессильно уронил голову на песок. — Быстрая смерть — это единственная милость, на которую можно сейчас рассчитывать. Смерть от руки человека, который сам должен быть мертвым. — Ренальф беззвучно выругался.

— Милорд, мы всего лишь наемники, честные наемники. Мы воюем за тех, кто платит, — выпалил Доминик. — У нас с братом и в мыслях не было становиться убийцами, н-но… вознаграждение было уж больно щедрым. Золото, много золота и богатые земли. Ренальфу было даже обещано богатое приданое вашей сестры, если он женится на ней.

— Мой отец, — спокойно констатировал Кенрик. На лице его не дрогнул ни один мускул. Он и без того знал, кто за всем этим стоит. Просто хотел убедиться.

Доминик нерешительно кивнул.

— Барон Монтегю называл вас бастардом [1], дьявольским отродьем. Барон знал, что жить ему осталось недолго. Он хотел, чтобы его замки и титул унаследовал ваш младший брат Гай. Барон очень надеялся, что вы погибнете здесь, на Святой Земле, как и многие другие. Всем известно, что сарацины соперничают друг с другом за честь убить вас. За вашу голову они назначили огромный выкуп. Когда стало известно, что король призывает вас домой, барон Монтегю снарядил нас сюда с заданием.

— Замешан ли в этом мой брат Гай?

— Не могу сказать, — замялся Доминик, — мальчик на наших встречах на присутствовал.

— Кто еще участвовал в заговоре?

— Никто. Только Ренальф и я. И я хочу еще вам сказать, что подсыпать яд в вино — это идея Ренальфа, не моя. Я не хотел, не хотел ввязываться в эту кровавую распрю. Я так Ренальфу и говорил.

— Тебе следовало сказать это мне. А ты этого не сделал, Доминик, — мягко заметил Кенрик. — Ты знал о заговоре и молчал, и четверо славных рыцарей погибли. За это предательство тебе придется заплатить.

— Братец, ты напрасно сотрясаешь воздух, — саркастически произнес Ренальф, с ненавистью глядя на Кенрика Монтегю. — Ты же должен был умереть… должен, — прошептал он. — Почему ты продолжаешь жить?

— По воле Божьей, — произнес Кенрик, медленно поднимая меч.

Глаза Доминика остекленели от ужаса, он подавился криком. Его брат Ренальф принял смерть храбро, не проронив ни звука.

Кенрик развернулся и пошел прочь. Итак, припишем к счету еще двоих. И поделом этим мерзавцам. А там, за стеной, горы трупов, и среди них много рыцарей и воинов, которые уже никогда не покинут Аль Абар. Подумать только, еще вчера многие из них веселились, т пили вино, хвалились друг перед другом своей ловкостью и сноровкой, и вот теперь они затихли навеки под беспощадным солнцем этой адской страны. Но на смену им придут другие и займут их место. Рыцари и воины, стремящиеся к славе и жаждущие золота. И они умрут так же, как те, что были до них.

Ренальф де Гравель удивлялся, как это Кенрик ухитряется выжить среди этой вакханалии смерти. Ответ прост до смешного: никакого страха перед смертью он не испытывал. Абсолютно никакого. Вот и все. Эта старая карга с косой каждый день с утра до вечера непрерывно маячит перед ним. И так три года. Он просто привык к ее постоянному присутствию. И до сих пор жив, потому что умеет обращаться со смертью — это сродни его искусству владения мечом. Не знать страха перед этой костлявой — вот самое главное.

Да, да, Кенрик знал себе цену. Хорошо знал, что он значит и для короля, и для страны. Воин до мозга костей, с телом, с раннего детства натренированным для битвы, с умом, впитавшим в себя тысячелетний военный опыт многих цивилизаций. А сердце и душа его уже давно пусты. Очень давно. И ничего в них нет — одна пустота. Он являл собой идеальный инструмент смерти, сеющий на своем пути одну только смерть, оставляющий после себя одни разрушения. Торжество, гордость содеянным, желание славы — все это было ему чуждо. Только сухая констатация: еще одно сражение выиграно, а следом уже грядет другое.

Кенрик направлялся к полосатому бело-голубому шатру. Здесь он быстро сменит одежду, наскоро поест и прикажет сворачивать лагерь, стоявший у стен города уже две недели. Они пойдут к морю, а затем назад в Англию, где их ждет очередная война.

Да, барон Монтегю был совершенно прав, когда опасался его возвращения. Старик знал, что после того, как король пошлет его усмирять Уэльс, могущество Кенрика возрастет еще больше. Там, в Англии, убить его будет куда как сложнее. Он может прожить долго, достаточно долго для того, чтобы унаследовать земли барона Монтегю. Так что старания старого негодяя тщетны.

— Сэр Кенрик! — Священник вцепился ему в рукав, пытаясь остановить.

Кенрик без всякого усилия брезгливо стряхнул с себя его руку и продолжал идти, даже не замедлив шага.

— Ты начинаешь меня раздражать, священник. Поторопись лучше прочесть молитвы и найди своего осла. Мы скоро выступаем.

— Вы не дали братьям де Гравель покаяться в, своих грехах, чтобы они могли предстать перед Творцом с чистой совестью.

— Они покаялись передо мной, — ответил Кенрик.

— Вы богохульствуете Кенрик пожал плечами.

— Войди в этот город, священник. Войди и сосчитай, сколько душ отошли к Создателю без всякого покаяния и исповеди.

— Это совсем другое дело. Те рыцари, что пали на поле боя, не нуждаются в покаянии. A неверным и вовсе покаяние не нужно. Они погибли по Божьей воле.

— О нет, — медленно произнес Кенрик, повернувшись наконец лицом к священнику.

Встретив холодный немигающий взгляд, отец Вачел сжался и осенил себя крестным знамением.

— Они погибли по моей воле.


Глава 1.


Пять лет спустя Северная Англия


Кенрик рассеянно скользил взглядом по черниль-но-темному силуэту Ленгстонской башни, по зубчатым стенам, пытаясь уловить малейший посторонний звук и проклиная в душе безоблачное небо. Эта зимняя ночь для осуществления его миссии была недостаточно темной. Светила луна, делая снежный покров вокруг серебристо-голубым. Всякий, кто отважился бы сейчас выйти из укрытия, оказался бы легкой мишенью для стражников, охраняющих крепость.

— Как бы нам не попасть в ловушку, — прошептал Фитц Элан.

Кенрик кивнул. Да, положение не из легких. Редкая роща позади надежным прикрытием служить не могла. Если кто-то решится устроить засаду, то схватить их сейчас не составит труда. Но Кенрик намеревался довести дело до конца, и доводы Фитц Элана решения его не изменят. Ведь он выполняет волю самого короля.

— Все-таки следовало взять хотя бы несколько человек, чтобы они могли прикрыть нас сзади, — продолжал Фитц Элан.

Кенрик не ответил. Он не отрывал глаз от кустов. Они росли в овраге, ведущем к башне. На фоне этих кустов обозначились неясные очертания двух фигур в плащах. Их появление сопровождалось слабым скрипом снега. Значит, несмотря на опасность, они все-таки пришли. Кенрик вгляделся. Один из путников был высокий и широкоплечий, второй — маленький и забавно толстый. «То-то бы посмеялись мои солдаты, — подумал Кенрик, — когда бы увидели, чем меня наградил король. Значит, пять лет войны в Уэльсе, тяготы, о которых лучше не вспоминать, и за рее за это вот такая награда?»

— Может, лицом она будет получше, чем фигурой, — прошептал в темноте Фитц Элан. Было ясно, что он улыбается. — Комплекция у этой дамы, конечно, примечательная — настоящий колобок.

Человек впереди настороженно поднял голову, словно почуяв опасность. Держась в тени деревьев, Кенрик медленно двинулся к кустам. Следом осторожно крался Фитц Элан. Навстречу им к условленному месту пробирались две фигуры. Когда они остановились, две группы разделяло всего десять шагов.

— Дядя Иэн, а что, если мы попадем в засаду?

Мягкий, мелодичный голос принадлежал колобку. И слова эти Кенрика порадовали. Это хорошо, что незнакомцы разделяют его опасения.

Женщина откинула капюшон и тревожно оглянулась.

— Он не пришел — это ясно. Дядя, нам надо бежать отсюда, пока не поздно.

В тот же момент она ахнула, а ее дядя выхватил меч из ножен.

— Положите свой меч за землю, сэр Дункан. Только не торопитесь, — приказал Кенрик.

Иэн Дункан не шелохнулся. Выражение его лица Кенрику разглядеть не удалось.

— Делайте, что я вам сказал. — Кенрик приставил конец меча к боку женщины. — Иначе я проткну ее насквозь.

Иэн положил оружие на землю и притянул племянницу к себе. Затем кивнул в сторону Фитц Элана.

— Вы должны были прийти один.

— Это мой человек, ему можно доверять, — ответил Кенрик. — Фитц Элан, приведи коней.

— Леди Ремингтон поедет со мной, — произнес Иэн, прижимая девушку к себе. — Я оставил своего коня в миле отсюда.

— Ваш конь здесь. — Кенрик поднял меч Иэна и убрал в ножны свой. На девушку он смотреть избегал. Даже если у нее окажется миловидное лицо, при такой полноте… — Мы едем в Кельское аббатство, это должно произойти там.

— Надеюсь, вы готовы выполнить то, о чем договорились? — спросил Иэн.

Наступила тягостная пауза, пока наконец не прозвучал твердый ответ:

— Да. А вы можете оставаться в аббатстве, пока патрули из Ленгстона не перестанут рыскать по округе.

— Я сегодня же вечером возвращусь в Шотландию, — перебил Иэн.

— Зачем нам ехать в Кельское аббатство? — спросила леди Ремингтон. Ее шепот заглушался тяжелым капюшоном.

— Потише, Тэсс, — проворчал Иэн. — Ага, вот и кони. Будь умницей и положись на меня. А теперь нам следует поторопиться.

— Хорошо, дядя, — покорно согласилась Тзсс. Появился Фитц Элан с конями. Иэн посадил на лошадь несуразно большую девушку, а потом сам легко вспрыгнул в седло и уселся позади нее. Очень тихо они двинулись вперед по лесной дороге. Копыта коней были обмотаны тряпками. В данный момент патруля из Ленгстона им опасаться не следовало, но лес этот был родным домом для всякого сброда. Королевские дороги контролировали банды грабителей. Но об этом Кенрику думать было некогда — кончалась ночь, и сейчас была дорога каждая минута.

А Тэсс Ремингтон о грабителях вообще на вспоминала. Сердце ее сжималось от ужаса, когда она представляла, что сейчас, вот в этот самый момент, распахиваются ворота крепости и в погоню за ними устремляется отряд стражников. Обнаружив ее исчезновение, отчим придет в ярость. При одном только воспоминании о Данморе Мак-Ли у Тэсс кровь в жилах застывала. А по внешности этого шотландца ничего плохого о нем не скажешь. Высокий, статный, с кустистыми бровями и посеребренными сединой висками — в общем, очень благородный вид. Но Тэсс, возможно, больше чем кто-либо еще, знала, что за этим респектабельным обликом скрывается хладнокровный и безжалостный убийца. Этот монстр женился на ее матери всего через неделю после смерти отца. Очень подозрительной смерти. Ну а потом, спустя месяц, мать якобы случайно оступается на узкой лестнице башни замка, после чего навсегда успокаивается на Ремингтонском кладбище. Многим было известно, что она намеревалась подать петицию королю Эдуарду с просьбой аннулировать брак, и Данмор Мак-Ли не исключал, что король удовлетворит ее прошение. Вот так в короткий срок ему удалось прибрать к рукам Ремингтон и стать его полновластным хозяином.

Тэсс не переставала удивляться тому, что все эти годы король Эдуард на деяния Мак-Ли не обращал никакого внимания. Возможно, всему виной война в Уэльсе, которую вел король, а также его нелады с церковью и бесконечные распри между баронами. Где тут еще думать о бароне Мак-Ли. К тому же, тот и жил довольно далеко. Тэсс угнетала мысль, что король совсем забыл о ее существовании, а у нее не было никакой возможности предстать перед ним и подать жалобу. Данмор Мак-Ли утвердился в Ремингтонском замке, а Тэсс, законную наследницу всех земель, вот уже пять лет как держал взаперти в отдаленной крепости Ленгстон.

Только совсем недавно ей случайно удалось обнаружить тайный подземный ход, который вел прямо из спальни в овраг за стенами замка. По-видимому, его назначением была возможность спастись от врагов в случае осады. Вот и Тэсс тоже сейчас спаслась от врага. А Данмор Мак-Ли был коварный и опасный враг, и у него относительно ее судьбы были далеко идущие планы.

Спустя два часа группа спешилась у главных ворот Кельского аббатства.

Тут же, как по мановению волшебной палочки, отворилась маленькая дверца и на пороге возник монах в длинной рясе с капюшоном. Он высоко поднял фонарь. Более рослый из тех двоих, что встретили их в лесу, приблизился, чтобы монах мог рассмотреть его лицо. Монах кивнул и молча повернул, направившись в темень.

Стараясь сдержать внезапно нахлынувшую дрожь, Тэсс поглубже натянула свой капюшон. Монах, похожий в своей черной рясе на жуткого посланца смерти, длинным костлявым пальцем указал им путь. Она крепко уцепилась за дядин рукав, семеня по узкой дорожке.

Дорожка привела их к дверям большой часовни. Они вошли внутрь. Тэсс приподняла капюшон, чуть-чуть, ровно настолько, чтобы можно было рассмотреть помещение, куда они попали. Лицо, разумеется, она не открывала. Так велел дядя Иэн. Он сказал, что не вполне доверяет людям, которые должны встретить их ночью, и до поры до времени чем меньше они будут знать о Тэсс, тем лучше.

Оглядевшись, Тэсс не смогла скрыть восхищения прекрасной готической архитектурой часовни Кельского аббатства. И действительно, это была настоящая жемчужина норманнского искусства. Ничего подобного прежде ей видеть не приходилось. Стены и потолок были покрыты великолепной росписью на библейские темы. Большая часть статуй была отлита из золота. Мягкий свет от множества свечей, зажженных в изящных драгоценных канделябрах, делал часовню похожей на волшебный замок. У кафедры их ждал старый священник, одетый в богато украшенную красную сутану, расшитую золотыми нитями. Его присутствие придавало сцене некую торжественность. На лице его, изборожденном вдоль и поперек морщинами, сияла улыбка, глаза блестели. Улыбка, по мере приближения гостей, становилась все шире.

— Приветствую тебя, сын мой. — Он сунул свою слабую руку в мощную лапу Кенрика. — Много воды утекло с тех пор, как я видел тебя в последний раз. Я вижу, ты вырос и возмужал.

— Благодарю за добрые слова, отец Олвин. Я очень рад снова видеть твое лицо, — грустно улыбнулся Кенрик. — Надеюсь, ты еще помнишь моего друга Фитц Элана. А это сэр Дункан.

Кенрик обернулся и впервые внимательно посмотрел на долговязого шотландца. Иэн распахнул плащ, наброшенный на плечи, и обнаружилась не только его подкладка с сине-зеленым узором клана Дунканов, но и огромный палаш шотландских горцев в ножнах на боку. А ведь Кенрик полагал, что обезоружил Дункана. Коротким кивком головы Кенрик дал понять, что признает свой промах, и перевел взгляд на леди Ремингтон. Она стояла к нему спиной, поглощенная настенной живописью. Кенрик попытался представить себе, как она выглядит. Перед ним возник женский вариант Иэна Дункана, укороченный и утолщенный. Слава Богу, что у нее хватило ума не демонстрировать пока свою внешность. Да, тот, кто убедил короля Эдуарда, что девушка хороша собой, был не лишен чувства юмора.

Священник откашлялся, прервав тем самым размышления Кенрика.

— Отец Олвин, это леди Ремингтон, — тихо произнес Кенрик.

Плечи девушки вздрогнули. Она склонила голову и повернулась к священнику.

— Рад нашему знакомству, дитя мое. — Отец Олвин сделал шаг вперед и, взяв руку девушки, решительно сжал. — Обстоятельства, конечно, несколько необычные, но я уверен, мы сможем…

— Прошу прощения, святой отец, — прервал его Иэн. Не обращая внимания на удивленный взгляд священника, он притянул Тэсс за руку к себе. — Есть ли у вас здесь какое-нибудь место, где я мог бы поговорить с леди Ремингтон с глазу на глаз?

— Но зачем? Я понимаю так, что…

— Что бы вы ни намеревались сообщить леди, это надо сделать прямо здесь, — вмешался помрачневший Кенрик.

— Я в этом не совсем уверен, — нерешительно заявил Иэн. — Моя племянница ничего не знает. Я полагал объяснить ей все здесь, когда мы окажемся в безопасности, подальше от Ленгстона.

— Вы хотите сказать, что она не знает о своем предстоящем замужестве? — резко спросил Кенрик.

— Замужество? — воскликнула Тэсс.

— Девочка моя, погоди, не нервничай, пока я тебе все не объяснил, — взмолился Иэн, взяв ее за руки.

— Замужество? — повторила она еще громче, а затем вырвала руки и попыталась упереться ими в бока.

Широкий пояс, перетягивавший талию девушки, развязался, и тут случилось нечто неожиданное. Из— под ее плаща на пол упали два огромных льняных покрывала. Оба рыцаря и священник изумленно наблюдали метаморфозу, происходившую с ней. Стало ясно, что покрывала были наброшены ей на плечи поверх рубахи. Они предохраняли девушку от холода, и из-за них она казалась такой толстой.

Тэсс шагнула к Иэну.

— Насчет замужества ты мне ничего не говорил!

— А она вовсе и не толстая, — прошептал Фитц Элан.

Тэсс все еще стояла к ним спиной, но Кенрик уже оценил ее заметно постройневшую фигуру и пушистые волосы золотисто-медового цвета.

— Я просто не был уверен, как ты воспримешь эту новость, — начал Иэн.

— Ты прекрасно знал, черт побери, как я приму эту новость! Значит, за этим ты привел меня сюда! — Тэсс круто обернулась к священнику, глаза ее горели. — Прошу простить меня, святой отец. Эти греховные слова у меня вырвались случайно. Я буду молить Господа, чтобы Он простил мне этот грех. Но похоже, что мои планы и планы моего дяди сильно отличаются.

Девушка наконец стояла к нему лицом. У Кенрика перехватило дыхание. Он не в силах был ни вдохнуть, ни выдохнуть до тех пор, пока она вновь не повернулась к дяде. Длилось это всего несколько мгновений, но и их было достаточно, чтобы от взгляда этих фиалковых глаз у него обмякли колени. Теперь-то он понял, что король действительно его вознаградил. Только слепой мог сказать об этой девушке, что она миловидна. Тэсс Ремингтон была восхитительна.

— Теперь я хотела бы тебя выслушать. Говори же!

— Я давно собирался тебе это сказать, — понизив голос, Иэн заговорил на гаэльском наречии — языке шотландских и ирландских кельтов, — но ты настолько вбила себе в голову эту идею с монастырем, что я очень сомневался, согласишься ли бежать, узнав, что тебе предстоит обвенчаться с совершенно незнакомым мужчиной.

— Дядя, то, что ты говоришь, — сплошная бессмыслица. — Тэсс отвечала ему тоже по-гаэльски, бросая короткие взгляды в сторону рыцарей, которые привели их сюда. Интересно бы знать, кто они такие? Наверное, наемники, кто же еще. — Дядя Иэн, я тебя не понимаю. Мое желание уйти в монастырь можно объяснить стремлением служить Господу. Но как ты объяснишь мое замужество? Ни твой король и ни мой не поверят, что ты тут не замешан. Предлагая такое, ты многим рискуешь. Возможно, даже головой.

— Успокойся, девочка. — Иэн положил свои огромные руки ей на плечи. — Я делаю это все только ради тебя, ради твоего блага. И, если хочешь знать, король Эдуард сам лично назвал твоего суженого.

— Что? — Тэсс растерянно оглянулась. — Но ведь король уже одобрил мужа, выбранного мне отчимом. Как мог Эдуард назвать другого, если он уже дал слово Мак-Ли?

— В этом-то и состоит вся сложность ситуации, — заметил Иэн, теребя цепочку на груди. — У Эдуарда Мак-Ли давно уже как бельмо на глазу, с тех пор как тот обосновался в Ремингтоне.

Все эти пять лет он делал вид, что беззаветно предан королю. Но это только на поверхности, и Эдуард отлично знает, что собой на самом деле представляет Мак-Ли. Он изгнал всех арендаторов-англичан, да и войско у него состоит сплошь из шотландцев. А теперь коварный Мак-Ли решил испытать терпение короля, задумав твою помолвку со своим сыном. Откажись король одобрить выбор твоего отчима, это дало бы Мак-Ли повод начать против него войну. А что такое война на границе — известно всякому. В нее немедленно оказался бы втянутым и король Шотландии. Одобрив выбор Мак-Ли, король Эдуард избежал войны, но одновременно он как бы поддержал права Мак-Ли на Ремингтон.

— И что же, сейчас король Эдуард собирается нарушить слово, данное им Мак-Ли? Не даст ли это тому основание начать войну?

— Нет, если Эдуард сделает вид, что о твоем браке ему ничего не известно. — Иэн улыбнулся, этот хитроумный план ему был явно по душе. Надо же, и среди англичан попадаются умные люди. — Но неизбежна война между твоим супругом и отчимом. Эдуард окажет твоему супругу всяческую поддержку, но прямого вмешательства будет избегать. Тогда и у короля Александра не будет оснований вмешиваться.

— И кто же, по мнению короля, сможет противостоять Мак-Ли?

— Твой суженый — один из храбрейших баронов, приближенных к королю, — с энтузиазмом воскликнул Иэн. — Признайся, барона ты не ожидала?

— Нет, — медленно ответила'Тэсс. — Пока король не одобрил выбор Мак-Ли, я думала, он отдаст меня за одного из безземельных рыцарей. Их много таких, путешествующих с турнира на турнир. Это ведь необычно — отдавать такое большое приданое богатому человеку.

— Да, твой суженый далеко не беден. Его владения не меньше твоих. И главное, он умеет защитить то, что ему принадлежит. Король Эдуард отдает твою руку единственному человеку, способному вышвырнуть Данмора —Мак-Ли за пределы Англии. Ты выходишь замуж за барона Монтегю. Этот барон…

— Палач? — в ужасе воскликнула Тэсс. — Я должна связать свою судьбу с Палачом Уэльса?

— Придержи язык, детка. — Иэн выпрямился, глаза его сверкнули. В мгновение ока добродушный дядя превратился в грозного рыцаря. — Я не намерен слушать, как ты оскорбляешь человека, за которого тебе предстоит выйти замуж. Ты наслушалась глупостей. Барона уважают все, кому дорога эта страна, кто сражался за нее. А враги, конечно, его ненавидят. Будь у меня возможность самому сделать выбор, лучшего мужа я бы тебе не пожелал. Для меня в тысячу раз спокойнее видеть на своей границе барона Монтегю, чем этого шакала Мак-Ли, точащего зубы на мои владения. А кроме того, ты считаешь, что Мак-Ли выбрал тебе лучшего мужа?

— Ты прекрасно знаешь, кого он выбрал.

— Правильно. Своего собственного сына Гордона. Только я сильно сомневаюсь, мужчина ли он вообще.

— Выбор короля вряд ли лучше для меня, — прошептала Тэсс.

И что же такого она сделала, что король уготовил ей подобную судьбу? Каждый от Шотландии до Нормандии знает, кто такой барон Монтегю. Непобедимый рыцарь, прославившийся на многих турнирах, покрывший себя неувядаемой славой в Крестовом походе, А после войны в Уэльсе его имя стало и вовсе легендарным. Правда, рассказы о его деяниях вовсе не героические. Совсем нет. Его всюду называют Палачом Уэльса с руками по локоть в крови.

Для Тэсс это был дьявол во плоти. Люди Мак-Ли упоминали его имя только шепотом и при этом крестились. Тэсс было известно, почему его так называли. Лучше бы ей этого не знать. Палач Уэльса не брал пленных. Пройдя по дорогам Уэльса, он повсюду оставлял за собой горы трупов.

Возможно, конечно, что многие из этих рассказов сильно преувеличены, но в каждой сказке есть доля истины. Но к чему сейчас докапываться до истины? По тону своего дяди и по тому, как он держится, было ясно: решение принято, и любые возражения с ее стороны — напрасная трата времени. Она решила выслушать Иэна до конца, а потом обратиться за помощью к святому отцу. Уж он-то должен помочь. И тогда, к тому времени, когда прибудет жених, она уже окажется под защитой церкви, и никто ей уже страшен не будет.

— Эдуард выбрал барона Монтегю, и нам надлежит исполнить его волю, — продолжил Иэн. — Отец Олвин, духовник короля в его молодые годы, свершит обряд венчания и затем вышлет в Лондон экземпляр брачного договора. Что же касается Мак— Ли, то ему будет сказано, что барон Монтегю похитил тебя, предполагая вначале получить выкуп, а потом изменил намерение и решил на тебе жениться.

— Мак-Ли пойдет на все, чтобы вернуть меня. Если это ему удастся, то брак мой будет аннулирован. И где же тогда будет король со своим планом?

Иэн нахмурился, признавая справедливость ее слов, но терпеливо продолжал уговаривать девушку.

Кенрик понимал гаэльский достаточно хорошо, чтобы следить за ходом разговора, но на самом деле он вроде бы и не слушал. Его глаза блуждали вдоль толстой золотистой косы, вплоть до самого ее конца, и дальше — от невероятно тонкой талии к округлым бедрам. Он вообразил, как это чудесно — коснуться пальцами косы, этого шелковистого чуда, а затем не спеша расплести ее и… в руки потечет чистое золото.

Некоторое время он тешился этой мыслью, пока не задался вопросом: какого же все-таки цвета ее глаза? Такой гипнотический темно-лиловый, почти фиолетовый отблеск дают очень редкостные драгоценные камни, но ему еще никогда не приходилось видеть, чтобы у женщины были такие глаза. Леди Ремингтон слегка повернула голову, и ему удалось еще раз ненадолго увидеть ее лицо. Эти дивные глаза были упрятаны под завесу густейших, слегка приспущенных сейчас ресниц. А эта царственная осанка, это прекрасное владение собой. Однако он заметил, что при слове «замужество» уголки ее рта опустились. Но это пустяки. Зато какой рот — само совершенство. Очаровательно изогнутая верхняя губка и нижняя, чуть припухшая… Сладостные губы. О, что это, должно быть, за счастье — почувствовать их у своих губ! Боже, как он желал сейчас коснуться ее, твердо зная, что эта бархатистая кожа столь же нежна на ощупь, как и на вид. Приоткрыв рот, Тэсс кончиком языка облизнула губы. От этого движения, одновременно и невинного, и вызывающе сладострастного, у Кенрика вновь перехватило дыхание. А от взгляда на ее дивный профиль его бросило в дрожь.

«Надо, черт возьми, взять себя в руки», — сказал он себе и попробовал отвлечься. Кенрик не мог припомнить, чтобы когда-либо женщина приводила его в такое возбуждение. А ведь он даже к ней не прикоснулся и совсем ее не знает. Черт побери, что же это с ним происходит? Он скосил глаза на Фитц Элана и с удивлением отметил, что тот стоит, тупо раскрыв рот.

— Чего распустил слюни, — бросил ему Кенрик, и Фитц Элан захлопнул рот, но глаз от девушки не отводил. — А ты оказался прав, — продолжил Кенрик, — смотреть на нее приятно.

— Да это же ангел, — благоговейно прошептал Фитц Элан.

Кенрик улыбнулся и снова посмотрел на леди Ремингтон. Она отчаянно спорила с Иэном.

— Верно, ангел. Но с норовом.

Улыбка немедленно сползла с лица, когда он расслышал ее последние слова.

— Единственный выход для меня — это уйти в монастырь, дать монашеский обет.

— Единственный обет, какой ты сейчас дашь, — это обет супружеской верности, — прорычал со своего места Кенрик. Его гаэльский был почти безупречен.

— Я… я… — Слова застряли у нее в горле. Тэсс повернулась и в упор посмотрела на рыцарей, этих наемников, оказавших помощь в ее бегстве от Дан— мора Мак-Ли. И тут до нее дошло, что они вовсе не наемники. У наемников не бывает такой дорогой одежды. А какое оружие, доспехи. Нет, не удастся ей найти защиту у церкви, пока жених прибудет. Он уже стоит перед ней, этот жених.

Который же из двоих?

Она скользнула взглядом по тому, что справа, и ничего отталкивающего в его внешности не нашла. Да нет же, он был просто хорош собой. Густые рыжевато-каштановые волосы, глубоко посаженные карие глаза, которые, наверное, разбили сердце не одной девушки. Лукавая ухмылка рыцаря говорила, что он знает себе цену. Но… — сердце ее сжалось от дурного предчувствия, — было общеизвестно, что барон Монтегю вовсе не красавец. Нет, он должен выглядеть, как тот, другой.

Этот был высок ростом, выше даже дяди Иэна. А как сложен… Глаза Тэсс с откровенным любопытством прошлись по его фигуре. Под белой с голубым накидкой виднелась искусно сделанная кольчуга. Она перевела взгляд на его массивные руки, скрещенные на широчайшей груди. Такую руку ей, наверное, и двумя своими не охватить. Это был настоящий гигант, хотя, справедливости ради следовало заметить, что ничего неуклюжего и нескладного в его облике не было. Каждая часть его тела являла собой идеал соразмерности. Он напомнил ей гибкую опасную пантеру, которую Данмор Мак-Ли держал у себя для забавы. В его силе было нечто… притягательное. Необыкновенно.

Она посмотрела выше, на его волосы. Они были такими же темными, как и угрюмый взгляд. А глаза еще темнее волос. В довершение ко всему левую щеку от уха и почти до самого рта пересекал ужасный шрам.

Что-то в облике этого странного рыцаря показалось ей знакомым. Тэсс сделала попытку уловить нечто, ускользающее из ее памяти и явно имеющее отношение к этому человеку. Она снова смерила его взглядом с головы до ног. Где же она могла его видеть?

Кенрик знал, какое впечатление производит на людей его внешность при первом знакомстве, и иллюзиями себя не тешил. Девушка напугана, это естественно. Ничего, пусть привыкает. Их взгляды встретились.

— Это ты?.. — прошептала она.

— Да, это я, — хмуро ответил он.

Он мог поклясться, что в первый момент в ее взгляде мелькнуло что-то необычное, как бы некое узнавание; Так смотрит женщина на своего возлюбленного после долгой разлуки. Или это ему показалось? Ибо тепло, наполнявшее ее взгляд, мгновенно испарилось. И теперь перед ним стояла девушка, которой только что представили Палача Уэльса, человека, чьим именем матери пугают детей, когда те шалят. Она не упала в обморок, и то слава Богу.

— Хочешь ты этого или нет, но выйти замуж за меня тебе придется, — произнес он, глядя на нее в упор.

Тэсс Ремингтон ему подарил король Англии, и Кенрик не собирался отказываться от подарка. Он выдержал паузу и с улыбкой добавил.

— Или ты посмеешь ослушаться короля? Тэсс пыталась не растеряться под его холодным взглядом. Но это было нелегко. В животе противно заныло, а голова вдруг сделалась легкой-легкой. Она наконец узнала его. Это был он. Каждую ночь в течение всей последней недели Тэсс снился один и тот же сон, в котором к ней являлся вот этот темноволосый человек. Конечно, это был он. Или случайное совпадение?

Она рискнула снова взглянуть на него. От человека, стоявшего перед ней, веяло леденящей душу жестокостью, что Тэсс не сомневалась: такой убьет — и не поморщится, и пойдет дальше не оглядываясь. Такой способен кого угодно подчинить своей воле. Взгляды их снова встретились. И все — капкан захлопнулся. Она уже в его власти, и власть эта была абсолютной. Но удивительное дело, жуткий страх, который, по всем правилам, должен был ее сейчас охватить, почему-то не возникал. Напротив, у нее появилось странное желание подойти к нему поближе. Даже дотронуться до…

— Ты мне не ответила. — Барон Монтегю продолжал рассматривать ее в упор. — Или повторить вопрос? Похоже, ты растерялась.

Неожиданно для себя Тэсс вдруг взорвалась. К ней наконец вернулось самообладание.

— Это неприлично, так зло разглядывать слабую женщину.

Кенрик просто остолбенел. Такой реакции он не ожидал. А она тем временем обернулась к отцу Олвину.

— Может быть, вы, святой отец, поможете образумиться этим достойным рыцарям? Я бы хотела объяснить ситуацию. Уверена, что мое решение вы сочтете мудрым.

— Я постараюсь, — нерешительно произнес отец Олвин. — Но вы должны знать, леди Ремингтон, что король Эдуард настаивает на вашем браке с бароном Монтегю.

Тэсс кивнула и, перебросив косу через плечо, принялась теребить ее кончик — Тэс-с… — предупреждающе прошептал дядя Иэн.

Она увидела, что он сделал шаг вперед, и поспешила выложить священнику свои доводы.

— Святой отец, я вообще не хочу выходить замуж. Мое желание — стать монахиней. Это же очень просто: я даю монашеский обет и, как это принято, все мои земли отойдут к королю. Все будет так, словно я умерла.

— Но вам еще очень далеко до смерти, леди.

— Ремингтон отойдет к королю Эдуарду, — повторила Тэсс, не обращая внимания на реплику барона, стараясь не замечать, сколь глубок его голос, с какой легкостью он заполняет все помещение и охватывает ее' самое, заставляя вибрировать каждую клеточку. «Господи милостивый, что же это такое со мной происходит?» — в панике подумала она, но продолжила: — Если я уйду в монастырь, Ремингтон останется за Англией, без всякого кровопролития. Мой отчим и король Александр возражать не могут, потому что религиозные обычаи в обеих странах одинаковы. Против церкви они не пойдут. Если же я выйду замуж, неважно даже за кого, войны не миновать.

Закончив свою небольшую речь, она в страхе посмотрела на отца Олвина. Она солгала священнику!

И прямо в лицо!

— Теперь, святой отец, вы видите всю разумность моего плана?

Священник, сжав губы? внимательно изучал пол под ногами, раскачиваясь с носка на пятку.

— А что скажешь ты относительно доводов этой леди? — наконец обратился он к Кенрику.

— Она во многом права, — согласился тот, — пожалуй, кроме одного.

Сердце Тэсс замерло.

— Независимо от того, как она поступит, война будет обязательно.

Вдруг он сделал несколько шагов вперед, и… Тэсс почувствовала, как его теплые пальцы приподняли ее подбородок. Затем он приблизил лицо и заглянул ей в глаза, глубоко — глубоко. И они застыли рядом, обмениваясь друг с другом безмолвными посланиями. Что было в этих посланиях? Предостережение, упрек? А может быть, нечто большее?..

— Она выйдет за меня замуж, — произнес он, не отрывая от нее глаз. Затем большим пальцем провел по ее нижней губе, и тут же позвоночник Тэсс пронзила трепетная дрожь.

Он не дал ей даже возможности ответить. Просто опустил руку и обратился к священнику.

— Может быть, начнем. Мы и так уже потеряли много времени.

Он взял Тэсс за руку и подвел к алтарю.

Это вывело наконец Тэсс из оцепенения. Она попыталась вырвать руку и, когда это не удалось, повернула к нему лицо.

— Мне бы прежде хотелось услышать совет отца Олвина.

Сжав свободной рукой ладонь священника, она взмолилась.

— Святой отец, посмотрите на них внимательно. Это рыцари, они только и думают, что о войне. А мой план, он ведь очень разумный, правда? Прошу вас, благословите меня!

Барон так стиснул ее пальцы, что Тэсс едва не вскрикнула от боли.

— Дитя мое, церковь всегда была на стороне закона, — отозвался наконец отец Олвин. — Ты должна подчиниться воле короля.

— Но… все это так неожиданно, так быстро. — Тэсс оглянулась на дядю Иэна, ища поддержки, но тот глядел в сторону.

— Время идет. — Кенрик снова сжал ее руку. — Твой дядя должен пересечь границу, пока тебя не хватились в замке.

— Но у меня совсем не было времени обдумать это предложение.

— Тогда обдумывай, но побыстрее, а то не ровен час твой отчим явится сюда собственной персоной. Желанный свидетель на твоей свадьбе, не так ли? В общем, выбирай: или я, или Мак-Ли.

Мак-Ди? Об этом не могло быть и речи. Конечно, Палач Уэльса не лучший вариант, но все же сейчас, впервые за пять лет, она вырвалась на свободу из рук отчима. И что же? Жертвовать этой свободой? Выходить замуж? Вот за этого человека? Ничего не скажешь, цена была высока. Но если проявить терпение и смекалку. Возможно, от барона тоже удастся сбежать, ведь сбежала же она от Мак-Ли. Только бы добраться до короля Эдуарда, а там все будет в порядке. Он, конечно, одобрит ее план насчет ухода в монастырь и быстро аннулирует этот брак.

Тэсс бросила взгляд на барона Монтегю. Он стоял рядом, скрестив на груди могучие руки.

Она почти улыбнулась комичности положения. Ведь барон Монтегю — единственный человек в Англии, который дурной славой превосходит Мак-Ли. Сколько бы ни продлилась их семейная жизнь, Тэсс готова была отдать все, чтобы поглядеть, как Данмор Мак-Ли примет известие о ее браке с Палачом Уэльса.

— Я готова, милорд, — сказала Тэсс.


Глава 2

<p>Глава 2</p>

На подписание бумаг и всю церемонию ушло меньше часа. И вот они уже в пути. Тэсс плохо понимала, что происходит. Она двигалась, говорила, даже что-то делала, но все как во сне. Смутно помнила дядины добрые пожелания, когда он за руку вывел ее из часовни.

— Выполняй достойно свой супружеский долг, девочка, — проворчал дядя, обнимая ее. — Сделай так, чтобы наш род мог тобой гордиться.

— Я все сделаю, дядя. — Тэсс виновато потупила взор.

Хотя, как знать, если ее план удастся, возможно, все родственники действительно смогут ею гордиться. Хотя больше всего хотелось бы отправиться с дядей в Шотландию. Но она понимала, что это невозможно. Дело в том, что король Шотландии Александр и Данмор Мак-Ли были союзниками, и король немедленно приказал бы дяде Иэну возвратить Тэсс отчиму. Кроме того, она не могла себе позволить, чтобы дядя Иэн из-за нее попал в немилость к королю.

Она крепко поцеловала дядю перед тем, как он взобрался в седло.

— Храни тебя Господь, дядя Иэн. — Тэсс сделала попытку улыбнуться.

— Не печалься, девочка, все будет хорошо. — Иэн тронул коня. — Я верю, барон, что вы будете обращаться с нею по-доброму, — бросил он через плечо и скрылся в лесу.

Кенрик тоже тронул своего коня, а затем наклонился и легко, как пушинку, поднял Тэсс к себе в седло.

— Со мной она в полной безопасности, — крикнул он вслед удаляющемуся Иэну.

До чего же это странно — оказаться так близко к этому незнакомцу, который стал ее мужем. Голова ее едва доставала ему до плеча… Он сказал, что с ним она в полной безопасности. Безопасность… разве не о ней Тэсс так давно мечтала. Долгие годы она не чувствовала себя в безопасности. Разве это не странно, что с человеком, известным всей Англии своей жестокостью, она чувствует себя в безопасности?

Тэсс расслабилась и прислонилась головой к его широченному плечу.

Кенрик пустил коня рысью. Небо на горизонте розовело, и, значит, исчезновение Тэсс обнаружат в течение ближайшего часа. К счастью, ему не надо, как Иэну, пересекать земли Ремингтона. Дай Бог Дункану не нарваться на патруль Мак-Ли.

Впереди два дня трудного пути, но первая группа воинов барона появится уже через несколько часов. Он расставил больше двух сотен своих людей вдоль главной дороги небольшими группами примерно через равные интервалы. Причем первую группу вынес подальше. Стычка с кем-нибудь здесь, поблизости от аббатства, маловероятна, а ему было нужно, чтобы люди его и их кони были свежие, если придется драться с патрулем Мак-Ли. Кенрик укутал своим плащом плечи жены и пришпорил жеребца.

Впрочем, если все пойдет по плану, то за поездку эту опасаться не следует. Кенрик перестал думать об этом и переключил мысли на жену и на то, каким приятным сюрпризом она оказалась. И тут он почувствовал, как ее голова опустилась ему на грудь. Похоже, она заснула. В тех местах, где она прикасалась к нему, твердость его мускулов размягчалась, расплавлялась, поток сладостного тепла распространялся по всему телу. Он снова восхитился и удивился, до чего же легко эта девушка возбуждает его. Она пошевелилась, устраиваясь поудобнее, и теснее прижалась к его теплой груди. Все его мужское естество откликнулось на ее прикосновение. Кенрик едва смог сдержать стон. Он перевел коня на шаг и, желая ослабить напряжение, несколько раз глубоко вздохнул.

— Что-то не так? — спросил Фитц Элан и поехал рядом.

— Нет, все в порядке, — хрипло ответил Кенрик.

— Мы что, уже приехали? — сквозь сон пробормотала Тэсс.

— Коням нужен небольшой отдых, — отрывисто бросил Кенрик. — Продолжай спать.

Он сильнее прижал Тэсс к груди. Как же ему хотелось сейчас забраться со своей новобрачной в густую чащу, подальше в лес, и утолить невероятное желание, что снедало его. Но та часть сознания, которая ведала его разумом, говорила, что это глупость, что уже становится совсем светло и люди Мак-Ли могут встретиться в любой момент. К тому же в лесу чертовски холодно. Надо попробовать отвлечься.

— Надо же, как я быстро заснула. — Она потянулась и пару раз качнула бедрами, приводя Кенрика в исступление. — А ты удивительно теплый, прямо как печка.

Она сделала попытку немного развернуться в седле.

— Могу я задать тебе один вопрос? Молчание Кенрика ее не обескуражило.

— Меня интересует, как тебя зовут, — продолжила она, глядя на дорогу. — Я знаю, что ты барон Монтегю, но имя… имя же у тебя есть?

— Меня зовут Кенрик.

Хотя между ними был ее капюшон, Тэсс почти чувствовала у своего уха его губы и его дыхание у себя на щеке. И опять от этого завораживающего голоса у нее дрогнуло сердце.

— Зови меня так, когда мы будем с тобой наедине. На людях я для тебя — милорд. Или супруг.

После короткого молчания он стянул с ее головы капюшон.

— Ты находишь мое имя смешным?

— Хм?

— Тогда почему ты улыбаешься?

— Твой голос, — мечтательно произнесла Тэсс, — я чувствую его вот здесь. — Она приложила ладонь к груди и засмеялась. — Даже щекотно.

Кенрик не отрывал глаз от ее маленькой руки, а тело его твердило, что пора снова заняться дыхательной гимнастикой и чем-нибудь отвлечься. Он закрыл глаза, и перед ним тут же возникло множество видений. Собственно, видение было одно. Он видел свою жену совершенно обнаженной. Скрипнув зубами, Кенрик открыл глаза, очень недовольный собой. Что же это такое? Так потерять контроль над собой! Эта девушка либо искушенная соблазнительница, либо полнейшая невинность. Ничего, добраться бы только до замка, там он докопается, до источника ее очарования.

— Для девушки, которая только что собиралась стать монахиней, ты ведешь себя довольно странно.

Он напомнил себе, как неохотно она согласилась идти к алтарю. Может быть, это поможет остудить кровь.

— Я должна тебе кое-что сообщить, — в голосе ее чувствовались нотки раскаяния. — Я все время думала об этом и чувствую, что лучше сразу признаться в своем грехе.

От неожиданности Кенрик чуть не выпустил поводья из рук. «У нее был любовник», — горестно подумал он. Это так предусмотрительно с ее стороны — облегчить себе душу, да и ему тоже, сейчас, не дожидаясь, пока он сам обнаружит правду Лицо его окаменело. Конечно, узнать об этом будет неприятно, но он понимал, что не бросит ее, даже если у нее окажется не один, а двадцать любовников. Он пришпорил коня и, помахав Фитц Элану, вырвался вперед. Такое признание надо выслушать без свидетелей.

— Итак, я весь внимание.

— Я сказала священнику неправду. — Она говорила так мягко и тихо, что Кенрик, чтобы слышать, подался вперед. — В общем, я солгала ему, когда сказала, что не хочу замуж.

— Так, так, Тэсс, и что же дальше?

— Понимаешь, я очень редко лгу, а уж священнику и подавно, — поспешила она с объяснением. — Я не обижусь, если после этого ты будешь меня презирать. Но сделала я это, исключительно чтобы избежать кровопролития

— Не понял.

— Ну… когда мы встретились в часовне, нельзя сказать, что идея выйти за тебя показалась мне неприятной. Но я хотела избежать войны, и монастырь представился мне удобным предлогом. Ты мне с самого начала понравился. То есть… я имею в виду, что у меня совсем не было времени представить, что значит стать твоей женой. Да и вообще, я никогда о замужестве и не думала.

Щеки ее порозовели. Она удивлялась, как это слова сами собой выскакивают из ее рта. Надо бы придержать язык. А то вон как остолбенел ее бедный муженек. Тэсс отвернулась. Похоже, завоевать его доверие подобными признаниями дело безнадежное.

— Посмотри мне в глаза, Тэсс, — решительно потребовал он.

Она подняла на него полные слез глаза. Кенрик мягко охватил ладонью обе ее щеки, лаская пальцами их нежнейшую поверхность.

— Ты сейчас сказала мне правду ?

— Да. — Она виновато опустила глаза. — Но я не собиралась говорить так много.

Улыбка, появившаяся на его лице, поразила Тэсс. Она отклонилась подальше, чтобы получше рассмотреть его лицо, и с удивлением отметила, что цвет его глаз изменился. Это была уже не темная холодная сталь, а серый бархат.

Это был ОН… ОН. Потрясенная, она не верила своим глазам. К ней во снах являлся Кенрик Монтегю! Он ничего не делал с ней в этих снах, только появлялся. Дядя Иэн как-то рассказывал, что ее бабушка обладала даром ясновидения, но Тэсс никогда не подозревала о наличии таких способностей у себя. До сих пор. Над этим открытием надо будет серьезно поразмышлять. Но не сейчас. Сейчас она не могла оторвать глаз от его влекущей улыбки. Тэсс подняла руку и дотронулась до его щеки, коснувшись колючей щетины, отросшей за сутки. Стоило ей дотронуться до него, как улыбка Кенрика исчезла.

— У тебя серые глаза, — мягко произнесла она, когда их взгляды встретились.

— Я рад, что ты мне сказала.

— Разве ты не знал, что у тебя серые глаза? — спросила она, и рука упала ему на плечо.

Он не сразу собрался с мыслями, чтобы продолжить разговор. Причем тут мои глаза. Это ее глаза.. Боже, какие у нее глаза! Да эти глаза способны околдовать даже святого. И они меняют цвет в зависимости от ее настроения. Сейчас это сапфиры, а через секунду — уже аметисты.

— Знал, — наконец ответил Кенрик.

Он осторожно взял ее руку и нежно поцеловал, а потом улыбнулся, почувствовав, как она затрепетала.

— Я рад тому, что ты рассказала мне о своих чувствах, когда мы впервые увидели друг друга. Греха нет в том, что ты по достоинству оценила выбор короля.

Она покраснела и попыталась отвернуться, но Кенрик ловко поймал ее подбородок, вновь удивившись изменившемуся цвету ее глаз. Теперь они стали темно-голубыми.

— Ты сердишься, что я солгала отцу Олвину? — нерешительно спросила она.

— Нет, Тэсс, не сержусь. — Кенрик не устоял перед искушением и поцеловал ее лоб. То, что он почувствовал губами, привело его в восторг, но все-таки заставил себя оторваться от нее.

— Ложь — это конечно грех, но когда это делается с благородной целью… — Лицо его опять приобрело высокомерное выражение. — К тому же женщины вообще редко отдают себе отчет в своих поступках. Что с них возьмешь…

Тэсс закусила губу, едва сдержавшись, чтобы не надерзить. Сейчас не время для препирательств. Пусть говорит что хочет. Она коротко кивнула и повернулась к нему спиной. Кто он такой, чтобы осуждать меня? Ему ли, Палачу Уэльса, рассуждать о нравственности. Буду молчать, пусть поймет свою бестактность.

А Кенрик глядел поверх ее головы и улыбался. Раз она обиделась, значит, он попал в цель. Он пришпорил коня. А то таким темпом они никогда не доберутся до замка Монтегю.

Первая опасность настигла путников часом позже. Прямо на них двигалась группа всадников, их было двенадцать. На щите каждого можно было легко различить герб барона Мак-Ли.

Быстро оценив ситуацию, Кенрик и Фитц Элан решили, что это нестрашно — патруль вряд ли знает о бегстве Тэсс. Они ехали с юга — наверное, что-нибудь отвозили в Лондон, а сейчас возвращаются. Кенрик направил коня к обочине и остановился. Затем снял плащ и укутал им Тэсс.

— Тэсс, проснись.

Он произнес эти слова мягко, но она почувствовала тревогу в голосе и в том, как внезапно напряглось его тело.

— Приближается патруль Мак-Ли, — прошептал он ей на ухо, — но я сомневаюсь, что они знают о твоем исчезновении. Они едут с юга. Слушай внимательно: ни в коем случае не открывай лица и крепко держи меня за талию. Не отпускай, что бы ни случилось.

Не успела она даже кивнуть в знак того, что поняла, как он поднял ее и мгновенно перебросил себе за спину Тэсс надвинула поглубже капюшон, дрожащими руками охватила Кенрика за пояс и принялась про себя читать молитвы.

Группа воинов Мак-Ли была уже совсем близко. Они остановились прямо перед всадниками.

— Привет вам, путники, — произнес старший. Это был здоровенный детина с грубым, обветренным лицом, заросшим густой бородой. Борода эта была как бы компенсацией за редкие волосы на голове. Он пытливо всматривался в лица неизвестных рыцарей.

— Что заставило столь достойных рыцарей пуститься в дорогу в такой мерзкий холодный день?

— Мы направляемся из Ревенфорта в Монтегю, — бойко начал Фитц Элан, глядя на вопрошающего честными искренними глазами. — До нас дошел слух, что барон Монтегю возвратился с войны и набирает рыцарей взамен павших в сражениях. Мы с кузеном закончили службу у барона Ревенфорта. Сейчас надеемся, что нас наймет Монтегю.

Старший группы продолжал их внимательно изучать. Конь под ним нетерпеливо гарцевал. Это плохой знак. Если нервничает конь, значит, у него неспокойный хозяин. Наконец детина кивнул на дорогу.

— А мы возвращаемся в Ремингтон. Как там впереди, все спокойно?

— Да, — ответил Фитц Элан, — мы проехали спокойно.

— Тогда желаю счастливого пути. — Воин тронул коня вбок, но вдруг остановился. Нагнувшись, он попытался рассмотреть Тэсс. Это ему не удалось. Тогда он перевел взгляд на Кенрика.

— Ты думаешь, Монтегю примет тебя на службу вместе с бабой? Или ты ее так ценишь, что рискуешь заработком?

— Это моя жена, — пожал плечами Кенрик. — На себя она сама заработает.

Предводитель патруля Мак-Ли кивнул, но с места не тронулся. Его взгляд по-прежнему продолжал переходить с Кенрика на Фитц Элана и обратно. Было ясно: он оценивает противников.

— Мои люди проделали долгий путь из Лондона, и все по холоду. — Глаза его остановились на Кенрике, а рука покоилась на рукоятке меча. — Больше недели прошло с тех пор, как кого-либо из нас согревала женщина.

Он сделал незаметный знак, и его воины быстро обнажили мечи. Положив левую руку на переднюю луку седла, бородач наклонился и недобро ухмыльнулся Кенрику.

— Может быть, твоей женщине стоит начать зарабатывать прямо здесь, на королевской дороге?

Кенрик с Фитц Эланом с каменными лицами продолжали спокойно глядеть на него. Воин перестал улыбаться.

— Да вы не сомневайтесь — мы заплатим за все услуги.

Конь его нервно загарцевал, и он выпрямился в седле

Это последнее, что он успел сделать в своей земной жизни. Меч Кенрика молниеносно полоснул его по шее, и тело предводителя воинов Мак-Ли грохнулось на землю. Сами же воины пораженные застыли в оцепенении. Это обошлось им еще в две жизни. Придя в себя, они сгруппировались для атаки, но очень скоро им пришлось горько пожалеть, что погибший предводитель втравил их в схватку с этими двумя рыцарями.

Тэсс, сидевшая сзади, чувствовала себя словно на острие летящей стрелы. Удержаться в седле, ухитриться не отпустить пояс Кенрика было почти непосильной задачей. Но она пока кое-как справлялась. После каждого взмаха его меча она слышала леденящий душу скрежет металла и треск разрубаемых человеческих костей.

Кенрик с Фитц Эланом методично выполняли свою работу. Сзади их прикрывал густой лес, и они старались держаться так, чтобы крупы их коней соприкасались. Орудовали они двумя руками — мечом и палашом.

От тряски с головы Тэсс сполз капюшон.

— Гляди, это же падчерица барона! — крикнул один из нападавших. — Ее надо обязательно взять.

Пока они соображали, как это сделать, Кенрик воспользовался случаем и уложил еще двоих. Фитц Элану повезло меньше — он сразил только одного. Но все равно они уже уполовинили состав патруля Мак-Ли.

Один из противников Фитц Элана сделал неожиданный рывок и попытался атаковать Кенрика справа. Разумеется, он ничего не достиг, но отвлек внимание Кенрика ровно настолько, чтобы другой смог проскочить к нему слева, с незащищенной стороны. Теперь Кенрика атаковали уже трое, в то время как четвертый пытался оторвать Тэсс от седла. Широкий меч Кенрика поверг сначала одного, потом другого, но тут четвертый решился на отчаянный шаг. Отбросив в сторону щит, он ухватился за шею Тэсс и сильно рванул. Она неожиданно отпустила руки, и они вместе кубарем полетели на землю. Когда воин наконец очухался, то увидел, что над ним склонился ангел.

— Лежи тихо, не двигайся, — шепотом произнес ангел. Воин скосил глаза вниз и увидел, что к его горлу приставлен узкий обоюдоострый кинжал. Рука его медленно начала подбираться к мечу, который он выронил при падении. Этого Тэсс не заметила. Прошла минута, другая, и вдруг поверженный воин неожиданно ударил ее по голове рукояткой меча. Удар получился слабый и скорее напугал ее, чем причинил вред. Но Тэсс при этом качнулась, кинжал ее скользнул вперед и легко вошел в его горло по рукоятку.

Тэсс в ужасе отпрянула в сторону, словно ее обожгло, потом по мерзлой земле отползла на безопасное расстояние и стала следить за раненым воином. Из его горла фонтанировала кровь. Она текла рекой. Любой, кто потерял столько крови, должен был умереть, но этот воин жил. Тэсс слышала его натужное булькающее дыхание. Странно, но на свою рану он не обращал никакого внимания. Одной рукой он прижимал к груди меч, а другую засунул под голову, будто собирался немного отдохнуть.

Наконец дыхание его пресеклось и он начал стремительно бледнеть. Кожа его стала восковой, губы посинели. Теперь это был уже просто труп и ничем не напоминал Тэсс воина, который только что напал на нее. Тэсс медленно поднялась на ноги и сделала несколько шагов к лесу. Ей хотелось поскорее забыть о том, что произошло.

— Я же тебя предупреждал, чтобы ты держалась за меня крепко! — Это кричал Кенрик, соскочив с коня. Он взял Тэсс за плечи и приблизил ее лицо в своему. — Ты что, нарочно поддалась ему?

Девушка не могла вымолвить ни слова, только слезы градом катились по ее щекам.

Кенрик не мог припомнить, когда он в последний раз так на кого-нибудь кричал. Это было совершенно ему не свойственно. Обычно он внешне оставался спокоен, холоден, как сталь, что бы ни случилось. Голос он повышал крайне редко. Да в этом и не было необходимости — желаемого для себя эффекта он достигал сразу, стоило ему только взглянуть на провинившегося.

— Он схватил меня за шею, — прошептала Тэсс. Она положила руки Кенрику на плечи, голос ее дрожал. — Я боялась… думала, если буду держаться за тебя, помешаю драться с тем, кто впереди…

— Никогда, слышишь, никогда не смей так поступать! Не смей нарушать моих приказаний! — продолжал кричать Кенрик, игнорируя ее вялые оправдания. Он еще раз встряхнул ее за плечи и, не удержавшись, неловко, по-медвежьи притянул к себе. Сердце его бешено колотилось, что тоже прежде случалось с ним крайне редко.

Да, наверное, никогда не случалось. Когда он увидел, что она упала с коня, — такая беззащитная — страх охватил его, совершенно неведомый ему доселе страх. Он дрался, как дикий зверь, как демон, пока в короткое время не расправился со всеми негодяями, которые покушались на то, что принадлежало ему одному.

— Ладно, теперь успокойся, — сказал он хрипло. А Тэсс продолжала заливаться слезами. О Боже, как он ненавидел эти женские слезы! Он погладил ее волосы и убедился, что они действительно такие шелковистые, какими казались на вид. Ароматом весенних цветов пахнуло на него от этих волос, и он, замотав головой, проворчал.

— Ну, все… все, не надо плакать. Теперь тебе ничего не угрожает. Ты в безопасности.

Она, прижавшись к его груди, что-то бормотала. Кенрик приподнял ее подбородок и дождался, чтобы она взглянула ему в глаза. Эта женщина была прекрасна даже тогда, когда плакала.

— Что ты сейчас сказала?

— Я сказала, что все время чувствую себя в безопасности. — Тэсс громко всхлипнула. — Хорошей была бы я женой, если бы не верила, что супруг может защитить меня.

Кенрик едва заметно улыбнулся. Ага, цвет ее глаз изменился. Это хороший признак — значит, слезы скоро высохнут. —

А Тэсс снова ударилась в плач. Сквозь всхлипывания можно было услышать.

— Но я не буду больше… я буду стараться… очень стараться… я всегда буду тебя слушаться.

— Живых больше нет — всех уложили, — доложил Фитц Элан, вернувшись с обхода поля сражения. Теперь он вытирал свой окровавленный меч о плащ одного из воинов Мак-Ли.

— Но нам лучше поторопиться, — ответил Кенрик поверх головы Тэсс. — Мне будет спокойнее, когда мы доберемся до нашего первого поста.

— В общем, конечно, ничего особенного, — заметил Фитц Элан. — В конце концов, их было всего двенадцать.

Он отбросил плащ и повел коней к дороге. Следом за ним, взяв Тэсс за руку, двинулся Кенрик.

— Как тебе удалось так быстро расправиться с тем, кто напал на мою жену? — удивился Кенрик. — Ты же помнишь, что эти трое не давали мне ни на секунду отвлечься.

Фитц Элан застыл, засунув ногу в стремя.

— Но я не убивал его.

Оба рыцаря посмотрели друг на друга, а затем повернулись к Тэсс. Они стояла, склонив голову, и рукавом плаща вытирала глаза. Кенрик кивнул, и Фитц Элан подошел в воину, о котором шла речь, и концом меча откинул его плащ. Воин лежал на спине с широко раскрытыми глазами. Они невидяще уставились в серое небо. Из горла воина торчала рукоятка небольшого кинжала. Кенрик сразу узнал этот инкрустированный драгоценностями кинжал. Он висел на поясе Тэсс в аббатстве. Он тогда еще подивился красоте этой вещицы.

— Это она убила его, — пробормотал Фитц Элан. Кенрик извлек кинжал и попытался вообразить, как эта хрупкая девушка всаживает его в горло здоровенному верзиле. Однако факт налицо. Стало быть, она вполне способна себя защитить.

— Все произошло случайно, — начала Тэсс.

Она понимала, что Кенрик ей не верит. Стоило только взглянуть на скептическое выражение его лица. Конечно, и кто его за это осудит. Если бы удар пришелся в плечо, в живот — но прямо в горло! Это просто невероятно. В это трудно поверить. Она повернулась к Фитц Элану, надеясь найти понимание у него. Тот глядел на Тэсс так, словно у нее выросла еще одна голова.

— А собственно, за что вы меня осуждаете? — в сердцах воскликнула она. — Можно подумать, что у вас самих руки чистые.

— Но, миледи, — смущенно произнес Фитц Элан, — просто мы никогда не думали, что…

— Да, да, понятно. — На ее глаза опять навернулись слезы. — Но один из вас все равно бы его убил, так что не вижу разницы. Я была вынуждена это сделать, или он бы убил меня. Это я должна вас поблагодарить, обоих, — из-за вас я взяла грех на душу.

Она повернулась к мужчинам спиной и направилась к месту, где стояли кони. Кенрик сделал Фитц Элану знак, чтобы тот не засмеялся. Тот повиновался, но широкой улыбки скрыть не смог.

В молчании они взобрались на коней. Посадив Тэсс впереди себя, Кенрик закутал ее в свой меховой плащ с головы до ног и, не переставая улыбаться, медленно тронул коня.

Тэсс вздохнула и закрыла глаза.

Неважно, что он о ней думает. Пусть думает что хочет. Единственное, в чем она была сейчас уверена, что это самый тяжелый день в ее жизни. А ведь даже полдень еще не наступил.


Глава 3

<p>Глава 3</p>

Они поспешили покинуть место кровавой стычки. К большому удивлению Тэсс, примерно через час их встретила первая группа людей Кенрика. К середине дня за ними следовало уже больше сотни хорошо вооруженных воинов. Лязг доспехов и цокот копыт стал ей привычен. Все — о Мак-Ли можно больше не тревожиться. Зато ее стал беспокоить супруг. По мере продвижения вперед он делался все более раздражительным, на вопросы своих рыцарей отвечал коротко, отрывисто, пресекая любую возможность завязать разговор.

Даже попытка самой Тэсс заговорить с ним закончилась неудачей. Застенчиво и робко она решилась спросить у него, доволен ли он тем, чего достиг в результате женитьбы на ней. Таким способом она пыталась выведать что-нибудь о его планах насчет Ремингтона.

Вглядываясь в его лицо, она ждала ответа. И вновь, уже в который раз, ее поразила мощь этого человека. И дело тут даже не в физической силе — его окружала аура какой-то другой, неведомой, силы, Тэсс почти физически чувствовала ее.

Да, она затеяла очень опасную игру с очень опасным человеком. Стоило ему только взглянуть на Тэсс, как у нее начинали дрожать колени. Такого не было даже с Мак-Ли. Кенрик Монтегю — необыкновенный человек, это несомненно. Такого она еще не встречала.

Наконец он бросил на Тэсс холодный взгляд немигающих глаз.

— Нет.

Так отгоняют назойливую муху небрежным взмахом руки. Девушка закусила губу. Конечно, она сморозила глупость. Раньше надо было это понять. В самом деле, с его точки зрения, она не могла представлять собой никакой ценности. Он везет в дом жену, все имущество которой помещалось в двух сумках. А ведь остался еще коварный отчим, который не собирался расставаться с ее приданым. Ну, и что же хорошего в такой женитьбе?

— Да нет же, ты, наверное, неправильно меня понял. Я имела в виду, что мой отчим… он может доставить тебе много хлопот…

— Вы мне одинаково надоели, и ты, и твой отчим. Поэтому прекрати болтовню.

— Болтовню? — эхом отозвалась она, не успев еще осознать, насколько оскорблена. — Я только вежливо задала вопрос.

— Нет, это болтовня. И к тому же, жена не должна задавать вопросы мужу. Это неприлично.

— Так что же тогда тебе нужно от жены, милорд? На мгновение Кенрик стиснул зубы.

— Мне ничего от жены не нужно, и вообще никакая жена не нужна. Во всяком случае, не больше, чем тебе муж. Мы поженились, ибо так повелел король. Поэтому молчи, пока я сам с тобой не заговорю. Я не люблю болтливых женщин.

Тэсс сочла разумным замолчать.

Так вот в чем дело! Она для него — нечто вроде собаки. Да нет же, к твари, что лежит у ног хозяина, внимания больше. Здесь речь шла о нежеланной собаке. Ну что же, тогда он по-видимому будет только рад, когда король аннулирует этот брак.

Она погрузилась в свои мысли настолько, что не заметила, как он поднял руку. Вернее, заметила в самый последний момент и инстинктивно прикрыла ладонями голову от удара.

Удара не последовало, но Тэсс продолжала прятать голову. Только расслабься, поверь, что опасность миновала, вот тогда тебя и начнут бить. Данмор Мак-Ли да и его сыночек не раз проделывали с ней подобный трюк.

— Посмотри на меня.

Тэсс еще плотнее сжала руки.

— Я не собираюсь тебя бить, — недовольно произнес он. Хорошо еще, что они ехали впереди, и никто эту сцену не мог наблюдать. Не хватало, чтобы его люди подумали, будто, даже не успев добраться до дома, он уже взялся бить жену.

— С чего ты взяла, что я собираюсь тебя ударить?

Тэсс молчала несколько секунд.

— Я надоела тебе своими вопросами, — пробормотала она сквозь ткань плаща.

— Ты что, полагаешь, что я буду тебя бить каждый раз, когда ты меня рассердишь? А, понятно… чего еще можно ожидать от Палача Уэльса. Вот когда ты не выполнила то, что я тебе строго-настрого приказал, во время схватки с патрулем Мак-Ли, вот тогда ты меня действительно разозлила. Ну и что, разве я тебя ударил?

Она продолжала молчать.

Кенрик попытался придумать еще какой-нибудь веский аргумент и, не найдя, просто нежно взял ее руки и убрал с головы. Когда он поднял руку, чтобы коснуться ее подбородка, она вздрогнула. Кенрик внимательно посмотрел на нее.

— Они что, часто тебя били? — тихо спросил он.

— Смотря что ты понимаешь под словом «часто», — проговорила она одеревеневшим языком. — Когда им что-то было не по нраву, Мак-Ли слову всегда предпочитали кулак.

— Понял.

Он внимательно вгляделся в ее лицо, пытаясь обнаружить шрамы или еще какие следы насилия, но не нашел.

— Я предпочитаю слова. Пусть иногда грубые, но слова. Запомни на будущее. Никакого битья никогда больше не будет.

Она быстро кивнула. Кенрик заметил, что в ее глазах мелькнуло облегчение. Еще мгновение назад он хотел, чтобы она натянула на голову капюшон и отвернулась, но теперь, когда она это сделала, был разочарован.

Он ждал, что она теперь начнет жаловаться на то, как Мак-Ли обижали ее. И конечно, последует куча скучных подробностей. Женщины любят жаловаться, особенно тому, у кого можно найти сочувствие. Но Тэсс не проронила ни слова. Сидела, склонив голову, и молчала. Казалось бы, он должен быть доволен. Однако на душе у него стало еще муторнее.

Тэсс пробудилась несколько часов спустя в каком-то помещении и не могла сразу сообразить, отчего у нее так тревожно на душе. Она лежала на меховой подстилке, вроде бы медвежьей шкуре. Через минуту до нее дошло, что помещение это — шатер. А еще через пару минут она вспомнила и все события прошедшего дня. Эти воспоминания бодрости ей не прибавили.

Тэсс прочла про себя молитву о спасении души загубленного ею воина из патруля Мак-Ли. Интересно, а ее супруг, вспоминает ли он о своих жертвах? Если да, то ему не останется ничего иного, как постоянно молиться. И тем не менее это единственный человек, который может ее защитить.

Тэсс приподняла голову. В полуметре от нее, скрестив ноги, сидел Кенрик. У выхода из шатра горела толстая свеча. Он задумчиво глядел на нее. Взгляд его сейчас был другим, тоже мало что выражающим, но не столь холодным. В общем, сейчас он ее не пугал.

Наверное, он думает о том, что за кровожадная жена ему попалась, предположила Тэсс. Подходящая пара для Палача. Спустя два часа после венчания хладнокровно прирезала человека, причем на редкость умело. Ничего себе, завоевала доверие мужа. Теперь он будет опасаться повернуться к ней спиной.

Тишина в шатре стала невыносимой.

— Надо же, как я крепко заснула. Даже не заметила.

Кенрик продолжал молча сидеть в той же позе. Сейчас он показался ей похожим на волка, затащившего к себе в нору добычу.

Тэсс облизнула губы.

— Я хочу есть.

Слова ее прозвучали достаточно резко. А ведь она хотела только напомнить ему, что у нее с утра не было во рту ни крошки, и вежливо попросить чего-нибудь поесть.

Кенрик встал и, не произнеся ни слова, покинул шатер. Он вернулся через несколько минут, а следом за ним появился юноша лет тринадцати-четырнадцати с подносом, на котором стояли тарелки с едой и кувшин вина. Юноша стоял, не поднимая глаз от подноса. Когда же он наконец осмелился посмотреть на молодую баронессу, то чуть не выронил поднос.

— Оставь нас, — рявкнул Кенрик.

Сорвав с головы меховую шапку, юноша попятился к выходу и, поклонившись по крайней мере пять раз, поспешил исчезнуть.

— Спасибо тебе, — улыбнувшись, пробормотала Тэсс. — Это твой оруженосец? — продолжила она, обрадованная тем, что есть хоть какая-то тема для разговора. Кенрик молча кивнул. — Вроде бы его что-то смутило.

— Томасу было просто любопытно увидеть мою баронессу.

Он назвал Тэсс своей баронессой. Да, ведь она стала его женой. Об этом она как-то пока не задумывалась.

Тэсс не много знала о супружеской жизни. Единственное, что ей было твердо известно, — в первую же ночь после венчания жена должна лечь с мужем в постель.

Пытаясь отвлечься от тревожных мыслей, она взяла с подноса нож и отрезала несколько кусочков сыра.

Однако Кенрик вел себя так, словно вовсе не торопился уложить ее с собою в постель. Может, он на самом деле собирается избавиться от Тэсс? Она понимала, что Кенрику будет легко объяснить смерть жены какой-нибудь дорожной случайностью.

Тэсс закашлялась, сыр застрял у нее в горле. Словно прочитав ее мысли, Кенрик наполнил два кубка вином и протянул один ей. Она сделала несколько жадных глотков и поставила кубок на деревянный поднос. Потом взяла кусок хлеба, разрезала на мелкие части и стала есть с сыром, запивая вином. Но аппетит у нее вдруг пропал. Она бросила взгляд на Кенрика и через силу отправила в рот кусочек вяленого яблока.

Умоляя Бога, чтобы голос ее не дрожал, Тэсс выдавила из себя.

— А ты не собираешься есть? Очень вкусно.

— Нет. Я уже поел час назад. Когда мы прибыли сюда. Тэсс потянулась за вином, но рука была столь нетвердой, что девушка предпочла взять еще кусочек яблока.

— Я не намерен этой ночью делать тебя своей супругой. Ты ведь об этом тревожишься, не так ли? — произнес он, глядя на Тэсс поверх своего кубка с вином. — Это произойдет не раньше, чем мы достигнем покоя и комфорта замка Монтегю. Не сомневаюсь, что ты слышала обо мне много небылиц, но, уверяю тебя, я все же не животное, не способное сдержать свою похоть.

— Я… я не так уж много о тебе слышала, — неуверенно возразила она.

— Но и этого было достаточно, чтобы внушить тебе такой ужас. Там, в аббатстве, ты чуть в обморок не упала, когда твой дядя произнес мое имя.

— Я только немного удивилась.

Он снова наполнил кубки. Себе и ей.

— Ну да, конечно, ты подумала, что я из тех, кого вот-вот причислят к лику святых.

— Я просто стараюсь быть вежливой. Вот и все. А то, что я слышала о тебе… конечно, все это выдумки.

— Большей частью это правда.

Она потупилась и принялась в смущении теребить рукав.

— Но говорят, что ты на ужин употребляешь младенцев.

— Что?

— Да, да, маленьких пухлых девочек. Их ты предпочитаешь другим. А запиваешь все это кровью врагов. Из большого ковша.

— Это, разумеется, вранье. Но то, что я убил многих, очень многих, — правда. И жалости я не знаю. Это тоже правда. Так что репутация у меня вполне заслуженная.

— Но всем известно, что ты лучший рыцарь Англии, и король Эдуард тебя очень ценит. Все бароны тебя уважают.

— Только не тешь себя надеждой на веселую придворную жизнь, — улыбнулся он. — Нет, Тэсс, никто из вельмож принимать нас у себя не станет. Они, конечно, радуются, когда я воюю за короля, пока сами отсиживаются по углам, но дружить с человеком, у которого руки по локоть в крови… это ниже их достоинства. Большинство придворных желали бы видеть меня скорее в аду, чем за своим столом. И супруга моя разделит со мной эту участь.

— Они, наверное, завидуют тебе. Кенрик пожал плечами.

— Могу тебя заверить, — продолжила она, — что мне абсолютно безразлично мнение других. Если бы пришлось выбирать, я бы, наверное, сама выбрала тебя в мужья. — Она даже кивнула, стараясь добавить убедительности своим словам. — Твое имя — единственное, которого боится мой отчим.

— Так что ты с удовольствием будешь носить мое имя, — сказал он и сухо улыбнулся. — А я-то все это время принимал твою безудержную радость за страх.

— Я не говорила, что безумно рада. Я хотела стать монахиней, если ты помнишь. Но, поскольку мой король решил избрать для меня другую судьбу, я ее принимаю.

— Леди, мое облегчение не знает границ, — улыбнулся Кенрик и взял у нее пустой кубок. — Ты уже выпила два полных кубка, Тэсс. Впереди у нас трудный день, не стоит накачивать себя вином. Давай-ка лучше попробуем заснуть.

— А долго еще добираться до Монтегю?

— Надеюсь, завтра к вечеру мы прибудем на место.

— Ой, скорее бы в теплую чистую постель, — проворковала Тэсс, устраиваясь на медвежьей шкуре.

Скорей бы в теплую чистую постель. Кенрик скрипнул зубами. Эти слова звучали в его ушах снова и снова, ни о чем больше он думать не мог.

— Спокойной ночи, барон. — Тэсс зевнула и с головой скрылась под толстым покрывалом.

Кенрик не ответил. Он загасил свечу и замер в нерешительности. Затем поднял покрывало и скользнул на ложе рядом с Тэсс. Сверху он накрылся еще и меховой шкурой. Девушка глубоко вздохнула и тесно прижалась к нему.

— Я должна поблагодарить тебя.

— За что? — Вопрос был бессмысленным. Кенрик знал, за что она его благодарит. За то, что он решил не лишать ее девственности сейчас, в этом шатре.

— За то, что ты спас меня от Мак-Ли, — прошептала она. — За то, что ты так добр со мной, хотя наша женитьба принесла тебе одни хлопоты. Возможно, будет война. Мак-Ли попытается вернуть меня обратно.

Кенрик сильно выдохнул. Так сильно, что волосы разметались.

— Тэсс, тебе не следует больше бояться Мак-Ли. Никогда. Забудь о них. Они никогда больше не прикоснутся к тебе. А теперь спи.

Она молчала целую минуту.

— Милорд.

— Что?

Раздражение в его голосе заставило ее отказаться от намерения говорить дальше.

— Ничего, ничего. Я просто так.

Прошло еще несколько минут, и Тэсс опять завозилась.

— Ты что-то хотела мне сказать, перед тем как заснуть.

—Да…

— Скажи!

— Тогда, в часовне, после венчания, ты забыл меня поцеловать. Я понимаю, что это вовсе не обязательно, но я думала… я надеялась… это был бы мой первый поцелуй в жизни. Хотя потом ты меня поцеловал, правда в лоб. Но я никогда…

Она почувствовала, как Кенрик мягко сдавил пальцами ее подбородок.

Какой же он огромный, ее муж, и каким, оказывается, может быть нежным. Его теплое дыхание ласкало ее лицо, она знала — он рядом, близко. Казалось, прошла вечность, прежде чем его губы коснулись ее губ. Она была поражена изысканной нежностью этого поцелуя. Тэсс никак не предполагала в этом жестоком рыцаре столько мягкости. Он казался ей целиком отлитым из железа. Но до чего же мягкими были его губы!

Кенрик намеревался только поцеловать ее перед сном, и все. Но сладостный вкус ее рта, пылкость, с которой она отозвалась на его поцелуй, разожгли его желание. Она оказалась способной ученицей. Быстро повторяя все его движения, Тэсс надолго припала к его губам. Когда она издала низкий глубокий стон, Кенрик чуть не потерял сознание. Ну как, как можно было этому противиться. Кончиком языка он коснулся ее языка, и его плоть с болезненным восторгом отозвалась на эту ласку. Тэсс терпеливо ждала, пока он исследовал потаенные уголки ее рта, а затем повторила все, чему он только что ее научил. Вначале робко, а потом все смелее.

Поцелуй ее пьянил сильнее самого крепкого вина. Чувства Кенрика сматывались в тугой клубок и мгновенно разматывались вновь. Он был весь охвачен неодолимым желанием завладеть этим ртом. Полностью. Кенрик следовал за изгибами ее губ, жадно покусывая их, пораженный тем, что она то же самое делает с его губами. Наконец они слились в долгом нескончаемом поцелуе, и это был совсем не тот поцелуй, каким жених одаряет невесту у алтаря.

Он почувствовал ее руку у себя на груди.

«Сейчас, вот сейчас она оттолкнет меня, — думал он. — Малейший ее знак — и я тут же отпущу ее. Клянусь всем святым, отпущу. Вот только еще немного понаслаждаюсь ее ртом и отпущу» Она сжала рубашку на его груди, но вместо того, чтобы оттолкнуть, вновь страстно припала к его рту. Если бы Кенрика сейчас чем-то сильно ударили, он и то бы был потрясен меньше. Низкий, рокочущий звук вырвался из его горла, и он поцеловал Тэсс. Он целовал ее так, как никогда еще не целовал ни одну женщину. Никогда в своей жизни. Целуя, он жаждал проникнуть языком в ее глубины настолько, чтобы познать всю сладость, до конца. Но крошечная искра благоразумия все же тлела в нем, и он не решался опустить руки ниже ее шеи. Потрясающие прикосновения Тэсс, нежная теплота ее кожи, мягкие контуры лица, шелковистость волос — всего этого ему хватало пока. Но только пока.

Наконец Кенрик оторвался от нее. Словно затормозил на полном ходу

— Ты получила то, что тебе причиталось. Теперь спи. Она тихо отвернулась, зарыв лицо в мех.

— Тебе не понравилось, как я тебя целую? — прошептала она.

Он тяжело вздохнул.

— Понравилось.

—Да?!

— Ты мне пока жена только по названию, понимаешь? — Он прижал ее напрягшееся тело к своему. — Я не хочу делать тебя своей женой по-настоящему здесь, в этом шатре. Надо подождать, пока прибудем в замок. Там будет теплая чистая постель, о которой ты мечтаешь. Ты понимаешь, о чем я говорю, Тэсс? Твои поцелуи доставляют мне удовольствие

Огромное. Но заставляют желать большего. Гораздо большего.

Она помолчала немного, и тело ее начало расслабляться.

— Мне понравилось, как ты меня целуешь. Тоже.

— Теперь попробуй заснуть. — Он погладил ее волосы, стараясь не обращать внимания на боль во всем теле, едва удерживая свои руки в том месте, где они в данный момент находились. — Спи. Завтра очень трудный день, и мне нужно отдохнуть.

Она прильнула к нему и облегченно вздохнула. Кенрик в темноте улыбался, вновь удивленный быстротой смены настроений жены. Она была так открыта, так искренна в своих чувствах. Это вызывало в нем желание относиться к ней как можно бережнее. Ведь она явно была из тех редких женщин, у которых отсутствует инстинкт самосохранения. Она полностью доверилась ему, своему супругу, отдалась под его защиту. Ладно, он подождет до завтра, пусть она привыкнет к нему и поймет, какой у нее внимательный и нежный супруг.

Она закрыл глаза, мобилизуя всю свою волю, чтобы заснуть.

Тэсс проснулась и поняла, что не может пошевелиться. Повернув голову, она обнаружила, что Кенрика рядом нет. Хорошо, что он ее сейчас не видит в таком состоянии. Холодная земля сделала свое дело, не помогла даже толстая медвежья шкура. Тэсс дважды попыталась встать, и только на третий раз ей это удалось. Но не только холодная земля была причиной боли во всем теле.

Почти две недели прошло после визита Гордона Мак-Ли в Ленгстон, но последствия от этого посещения на ее спине так и не зажили. И поделом ей — сама виновата. Она тогда кое-что сказала ему, очень неприятное. Он пришел в бешенство и отстегал ее хлыстом. Хорошо еще, что на ней была толстая шерстяная одежда, а то бы он пометил ее на всю оставшуюся жизнь. Тэсс благодарила Бога, что в руках у Гордона тогда оказался маленький хлыст. А если бы настоящий бич? От него не защитила бы никакая одежда. А так осталось только несколько кровавых рубцов, да и то неглубоких. Правда, они до сих пор не зажили. Ничего, еще неделя, и все пройдет. Но пока было больно, особенно после сна. Она ведь все это время в Ленгстоне не вставала с постели, поднялась только перед самым бегством.

Только бы муж ничего не заметил. Он ведь уже немного узнал ее характер и поймет, что она сама напросилась на наказание. Хотя ничего, кроме правды, она Гордону не сказала. Всему клану Мак-Ли известно, что Гордон — педераст и в постели предпочитает мужчин. Просто она первая сказала ему это в лицо. И при его воинах. Да, она сама напросилась на порку. Но откуда ей было знать, что так скоро придется выходить замуж? А муж рано или поздно увидит ее раздетой. Надо постараться, чтобы это случилось как можно позднее.

— Пора выезжать, — прямо за ее спиной раздался голос Кенрика. Она вздрогнула от неожиданности.

— Я не собирался тебя пугать, — сказал он, понизив голос. — Ты что, не слышала, как я вошел?

— Тень и то делает больше шума, чем ты, милорд. Она повернула к нему лицо, уже вполне оправившись от испуга. Почему вчера он не очень понравился ей? Сегодня он показался Тэсс почти красивым.

— Что-нибудь не так?

— Не так? — механически повторила она.

— У тебя какое-то странное выражение лица.

— О, наверное, по утрам у меня всегда странное выражение лица.

— Это надо проверить, — улыбнулся Кенрик. — С таким лицом ты вчера лгала отцу Олвину. Помнишь?

— Я уже готова. Пошли, — отрывисто бросила Тэсс.

Кенрик взял плащ и укутал им плечи Тэсс, не замечая, как она поморщилась от боли. Потом поднял ей капюшон.

— Сегодня еще холоднее. Будем надеяться, что хотя бы пурги не будет.

Кенрик надеялся напрасно. Снег повалил через час после того, как они покинули лагерь. Тэсс он завернул в два плаща, но и это не спасало от холода. А каково было Кенрику и его воинам, лучше было и не думать.

Тэсс почувствовала, что заболевает. «Боже, — взмолилась она, — пусть эта лихорадка будет не сильной». Лихорадки боялись и богатые, и бедные. И хотя в большинстве случаев дело кончалось выздоровлением, нельзя было сказать определенно, как все обойдется. Она прильнула к Кенрику и понадеялась, что Бог не будет к ней слишком жесток.

Кенрик поправил на ней плащ. Он не осуждал Тэсс за то, что она спит, — так лучше преодолеть скуку и холод, — но к концу дня начал удивляться ее способности не просыпаться столь долго. «Ну ладно, пусть спит, — с улыбкой подумал он, — по крайней мере, хоть отдохнет и к ночи будет свежей»

Во второй половине дня погода исправилась, снегопад прекратился. Было еще светло, когда впереди показались очертания замка. Кенрик осторожно приподнял плащ и прошептал на ухо Тэсс.

— Просыпайся, жена, приехали.


Глава 4

<p>Глава 4</p>

Взорам всадников открылся замок Монтегю — темная неприступная громада на фоне закатного неба. Мрачность обстановки усугубляла подступающая к стенам замка сожженная роща. Как жуткие привидения, поднимались из сугробов безжизненные остовы огромных деревьев. У Тэсс мурашки пошли по коже.

— Внутри не так плохо, как может тебе сейчас показаться, — произнес Кенрик.

— А что случилось с деревьями? — спросила она, подумав, что, как там внутри, она скоро обнаружит сама.

— Я приказал их сжечь. Они могли быть хорошим прикрытием для врагов.

Тэсс кивнула и посмотрела через плечо. Воины двигались сзади молча, с печальными лицами. «Странно, — подумала она, — люди Мак-Ли въезжали бы в крепость с радостными криками». Грустные лица воинов окончательно испортили ей настроение.

Кенрик направил коня в сторону, пропустив воинов вперед, и они начали въезжать в главные ворота. Никто не приветствовал их во дворе, на стенах тоже никого не было видно. Конная гвардия барона выстроилась по обе стороны дороги, ведущей от ворот к массивным каменным ступеням. Ступени вели в большой зал замка. По-прежнему никто не появлялся. Не было слуг, вообще никого. Ситуация неслыханная даже для какого-нибудь захудалого замка, не то что для замка Монтегю. Похоже, люди Кенрика были уверены, что не встретят здесь ни одной живой души.

Кенрик подъехал к ступеням, спешился и поставил Тэсс рядом. Воины в молчании наблюдали, как они начали подниматься по лестнице.

Тэсс крепко ухватилась за его рукав, он, помедлив, взял ее руку.

— Успокойся, Тэсс. Эти ступени ведут всего лишь в большой зал, а не к жертвенному алтарю, — прошептал он и повернулся к воинам.

— Я взял Тэсс Ремингтон в жены, — начал он. Его мощный голос, отражаясь от стен, заполнил все пространство двора. — С этой минуты моим заклятым врагом становится Данмор Мак-Ли. Я хочу, чтобы вы это знали. Возможно, уже сейчас его войско движется к нашим владениям.

Тэсс посмотрела на Кенрика. Лучше бы ей этого не делать. Вид его был страшен. Он улыбался, но глаза его оставались холодными, смертельно холодными.

— Мак-Ли не нравится этот брак, а мне не нравится, что шотландцы захватили английские земли у границы и хозяйничают там. Я намерен взять Ремингтон. Он теперь мой. Тем самым я возвращу Англии ее исконные земли. Я сделаю это, и ничто меня не остановит.

Кенрик закончил речь, и воины издали торжественный клич. Голова у Тэсс раскалывалась, и этот крик, словно тяжелый молот, ударил ее по вискам. Но в настоящий восторг воины пришли, когда Кенрик откинул с головы Тэсс капюшон. Это было настоящее ликование. Кенрик положил ей на плечо руку, и Тэсс чуть не упала — ноги у нее подгибались.

— Отныне вы будете защищать жизнь моей супруги как свою собственную. Ваша преданность мне распространяется и на нее.

Фитц Элан выхватил из ножен огромный боевой меч, его движение повторила вся гвардия, и двор замка озарился блеском клинков. Лучшие воины Англии присягали на верность Тэсс.

«Что же это, — пронеслось у нее в голове, — а ведь я собираюсь их всех предать!»

— Пошли, Тэсс, — тихо произнес Кенрик и направился к дверям.

Большой зал замка Монтегю являл собой смесь богатства и убогой запущенности. Богатство было очевидным. Колонны, украшенные тонкой резьбой и многоцветной мозаикой, узорчатые решетки окон, красочные витражи, обшивка стен — все это поражало великолепием. В зале топился не один, а целых два огромных камина. У каждого был отдельный дымоход, не то что в Ленгстоне, где дымоходом служила обычная дырка в потолке. Стены украшали богатые красочные гобелены, с потолочных балок свисали многочисленные знамена Монтегю.

Однако кругом были видны и следы бедности и запустения. Пол покрывали рваные тростниковые циновки, источавшие смрад. Остатки пищи подбирали сновавшие повсюду собаки. Их было не счесть. Посреди зала располагался непокрытый обеденный стол в форме буквы U, вдоль которого стояли грубо сколоченные деревянные скамьи и табуретки.

Да, подумала Тэсс, если мне предстоит здесь задержаться надолго, то придется наводить порядок, и основательный. Здесь нужен женский хозяйский глаз, хотя… вроде бы вот она, эта женщина, хозяйка замка.

Женщина была одета в платье из расшитого золотом голубого бархата с белой кружевной оторочкой. Вокруг ее шеи и запястий сверкали сапфиры. Узкое утонченное лицо с высокими скулами обрамляли черные как смоль волосы. Цвет глаз отлично гармонировал с ее одеянием. На вид она была немного старше Тэсс, но, возможно, только потому, что держалась с холодным достоинством. Ничего, кроме ненависти, в ее взгляде не было.

— Добро пожаловать в дом, брат, — приветствовала она ледяным тоном.

— Привет тебе, Хелен, — коротко ответил Кенрик и выдвинул вперед Тэсс, представляя ее сестре.

— Я приветствую тебя с большой радостью, — искренне произнесла Тэсс. Эту женщину следовало сделать своей союзницей, ведь кто-то в замке должен был помочь ей бежать. Она улыбнулась Хелен, стараясь улыбкой растопить лед в ее глазах. — Надеюсь, мы станем друзьями.

Лицо Хелен смягчились, но только на мгновение. Холодная маска безразличия вновь вернулась на место.

— Посмотрим, — ответила она и царственно кивнула.

— Надо покормить моих людей, — сказал Кенрик, бесстрастно разглядывая ее. — Распорядись, чтобы накрыли столы, и побыстрей.

— Сомневаюсь, чтобы в это время на кухне что-то осталось. Но я посмотрю, — бросила Хелен через плечо, направляясь в сторону кухонь.

Лицо Кенрика не обнаружило никаких чувств. Самообладание мужа поразило Тэсс. После таких слов Мак-Ли разбил бы губы Хелен в кровь.

— Разве она не знала, что мы прибываем сегодня? — спросила Тэсс.

— Она знала.

По тону Кенрика стало ясно, что вопрос закрыт Барон занял место во главе стола, жестом показав Тэсс, чтобы села рядом. Наконец появились слуги. Они несли кувшины с вином и элем. Зал теперь заполнили рыцари и вассалы Кенрика Монтегю. Некоторые лица были Тэсс знакомы по походу, но большинство она видела впервые. Тэсс была единственной женщиной в зале, на считая, конечно, нескольких служанок.

Кенрик углубился в долгую беседу со своими вассалами. О чем они говорили, Тэсс было неинтересно. Хелен исчезла, Фитц Элан тоже разговаривал с какими-то незнакомыми людьми.

He зная, чем себя занять, Тэсс начала прислушиваться к разговору супруга, обнаружив интересные подробности из его прошлого. Наиболее любопытным ей показался тот факт, что Кенрик, оказывается, совсем недавно переступил порог родного замка, после того как девять лет назад отправился отсюда в Крестовый поход. За пять лет войны в Уэльсе он тоже не нашел времени посетить эти места. Даже когда три года назад умер его отец и он унаследовал его титул.

А разговор все не кончался и не кончался. Сейчас они перешли к проблемам, абсолютно Тэсс непонятным. Больше часа прошло, как подали еду, если можно было назвать едой эти помои. Каждое блюдо было либо недожарено, либо пережарено, либо вообще совершенно непонятного вкуса. «С поварами тоже придется разбираться», — подумала Тэсс, конечно, если она здесь останется. Хотя это маловероятно. Она постарается сбежать при первой же возможности.

За этой, с позволения сказать, едой никто долго не задерживался. Кенрик давно поднялся из-за стола и присоединился к группе рыцарей у одного из каминов. Тэсс оставалась сидеть. Что еще ей оставалось делать? От скуки она начала составлять в уме список неотложных дел по хозяйству. Замок крайне запущен, это очевидно. Тэсс с детства была приучена управляться с хозяйством большого замка. А вот Хелен, видно, к этому не приучили. А ведь Тэсс видела только один большой зал, можно представить себе, в каком состоянии остальные помещения. Слава Богу, что ей здесь долго не придется жить.

Тэсс постоянно меняла позу, стараясь облегчить боль в истерзанной спине и не думать о теплой чистой постели. Ее слегка тревожило обещание Кенрика. Кажется, этой ночью он собирался сделать ее своей женой? Собирался, но, возможно, забыл об этом. Ведь с небольшим перерывом последние двое суток он провел в седле. Надо же хоть немного отдохнуть.

И тут Тэсс с ужасом обнаружила, что чуть не уронила голову на стол. Боже, прямо на виду у Кенрика и его людей! Она оглядела присутствующих. Кажется, никто не заметил.

Но ресницы неумолимо слипались. В отчаянии она обвела глазами зал, надеясь хоть чем-нибудь отвлечь свое внимание. Все тщетно. Через секунду глаза предательски закрылись вновь. Как же с этим бороться! «Ладно, — подумала она, — посплю чуть-чуть, совсем немного только чуть-чуть…»

В другом конце зала слуга уронил поднос. Грохот разбудил Тэсс. Она вскинула голову и приложила руки к вискам, пытаясь остановить потолок, который плыл у нее над головой. Подле нее мгновенно оказался Кенрик.

— Что с тобой? — негромко спросил он и сел рядом, обняв жену за плечи.

Коснувшись ладонью ее лба, он тут же выругался про себя.

— Ты вся горишь, Тэсс. Почему ты не сказала мне, что больна?

— Больна? Я больна? — У нее так закружилась голова, что она ухватилась за его колено, чтобы не упасть. — По правде говоря, я действительно плохо себя чувствую, милорд. Но, думаю, к утру это пройдет.

Кенрик ничего не ответил. Он взял ее на руки, не заметив, как она поморщилась от боли, и направился к лестнице, ведущей в верхние покои. На пути он задержался рядом с Фитц Эланом.

— Скажи рыцарям, что моя жена устала с дороги и вынуждена удалиться. — Затем, понизив голос, добавил: — Она больна. Пошли кого-нибудь в деревню за старухой-знахаркой. Пусть приготовит целебное питье. Может быть, к утру действительно пройдет.

Тэсс начала слабо протестовать, но Кенрик красноречиво на нее посмотрел, и она замолкла. До самой спальни она не проронила больше ни слова.

Спальня Кенрика ее потрясла. Это была волшебная комната из сказки. Она блистала несказанной роскошью. Полку над камином украшали два великолепных золотых канделябра. Там же располагались во множестве чудесные блюда и другие заморские на вид вещицы, в большинстве своем тоже золотые. Две чаши, расписанные восхитительными арабесками, стояли на низком столике. Холодные плиты пола покрывал толстый восточный ковер. «Наверное, он привез его из Крестового похода», — подумала Тэсс. Там были также комоды, шкафы, сундуки и много других предметов, назначение которых ей было неведомо. В дальнем конце комнаты высилась кровать под голубым парчовым покрывалом, с балдахином из мерцающего темно-синего шелка.

— У тебя просто королевская спальня! — воскликнула Тэсс. — Неужели ты так богат?

— Как видишь, мои деяния хорошо вознаграждаются, — сухо заметил Кенрик. Он посадил ее на постель и подбросил в камин несколько поленьев. — А что ты знаешь о королевской спальне?

— Ничего. Но я уверена, там не может быть лучше.

— Я рад, что тебе у меня понравилось. А теперь, прошу тебя, Тэсс, раздевайся и укладывайся в постель. Останешься в кровати до тех пор, пока не выздоровеешь. Видишь, — он показал на холщовые сумки у края кровати, — Томас уже принес твои вещи. Давай, я помогу тебе переодеться.

— Я… я буду спать не переодеваясь, милорд.

— Да нет же, тебе нужно отдохнуть. В этой тяжелой одежде тебе будет неудобно спать.

— Тогда отвернись, пока я буду переодеваться.

— Отчего же? Ведь я твой муж. Сегодня ты больна и супружеские обязанности выполнять не можешь. Но это еще не значит, что я не могу смотреть на тебя.

— Но, уверяю тебя, мне в этом платье очень хорошо. Правда. Я слишком устала, чтобы затевать сейчас переодевание. Пожалуйста, милорд, разреши мне сегодня спать в этом.

Тэсс ждала его возражений, но он молчал. Она взглянула на него из-под опущенных ресниц и с ужасом обнаружила, что он сам начал раздеваться.

— Ну а я, в отличие от тебя, привык спать раздетым. Он разоблачался, не обращая на нее никакого внимания. Она изредка бросала на него осторожные взгляды, а вскоре и совсем осмелела и в открытую начала любоваться телом мужа. Та сила и мощь, которую она прежде в нем только предполагала, теперь предстала перед ней во всей красе. Это был богатырь из легенды. Рельефная грудь, плоский живот, руки и ноги — все это могло принадлежать разве только Гераклу.

И снова ее посетило уже знакомое чувство — какой-то трепет, непонятная дрожь начинались где-то внизу живота и быстро распространялись по всему телу. Теперь Тэсс поняла, что это такое. Это было желание. Плотское желание. Ей безумно хотелось коснуться его.

Кенрик начал снимать бриджи, и она закрыла глаза. Но вновь широко открыла их, когда он скользнул под одеяло рядом с ней.

—Спи, Тэсс. Я слишком устал, чтобы сейчас с тобой спорить.

«Спать? Вряд ли это получится, — подумала Тэсс. — Одно дело спать рядом с ним в шатре, когда он полностью одет. И совсем другое, лежать с обнаженным мужчиной. К тому же, твоим мужем. Кстати, отчего он так легко согласился с ее желанием спать одетой? Куда он клонит?»

Но Тэсс была слишком утомлена, чтобы задумываться об этом, слишком больна. Мысли ее все время путались. Она закусила губу и закрыла глаза, думая, что откроет их минут через пять и посмотрит, что он собирается делать. Но уже через секунду она крепко спала.

Кенрик подождал немного, и не торопясь начал ее раздевать. Убеждать, чтобы она разделась сама, — только понапрасну терять время. Того же самого можно достичь гораздо проще.

— Спит как убитая, — пробормотал он.

Она застонала, когда он стал через голову снимать с нее платье, и этот стон напомнил ему, что касаться ее пока нельзя, можно только смотреть. Ну а насмотрелся он, конечно, вдоволь. В отблесках каминного огня кожа ее отливала золотом. Его взгляд надолго задержался на полных налитых грудях, прежде чем отправиться в путешествие ниже, через тончайшую талию и нежный живот к заветному треугольнику светло-каштановых завитков. С трудом поборов искушение коснуться их, он перевел взгляд на стройные, прекрасной формы ноги, красивее которых ему видеть не доводилось.

— Боже, как она хороша, — благоговейно выдохнул он, и взгляд его пустился в обратный путь. Она была невысока ростом, однако ничего детского, несложившегося, в ее теле не было. Все изгибы этого тела были совершенны. Оно было создано для мужчины. Для него. Он продолжал бороться с соблазном погладить ее, понимая по напряжению во всех членах, во что выльется это прикосновение. Никогда еще у него не было такой красивой женщины, да он и не рассчитывал, что судьба преподнесет ему, его грубому, покрытому шрамами телу, в подарок такое совершенство.

Еще одна ночь, твердил он мысленно, всего лишь одна ночь. И тогда он начнет давать ей уроки любви и будет учиться сам. У нее. А сейчас не стоит начинать то, что нельзя довести до конца. Он устал, она больна. В общем — не время.

Он почти застонал, лежа рядом со своей девственной женой.

— Выздоравливай к утру, я тебе приказываю. Слышишь? — прошептал он, едва шевеля губами.

— М-мм… — вздохнула Тэсс и перевернулась на живот, почти полностью спрятав голову под одеяло.

«Это Господь испытывает мое терпение, — решил Кенрик, поворачиваясь на бок, чтобы попытаться заснуть. — Сначала Он дал мне жену, когда я вовсе не хотел ее. Теперь у меня есть жена, я страстно хочу ее, но не могу. Забавная ситуация».

Тэсс металась во сне. Одеяло сползло и обнажило плечи и спину. И Кенрик не удержался — кончиками пальцев прошелся вдоль нежного изгиба ее плеча, затем немного ниже…

Тут рука его остановилась. Он замер. Его пальцы почувствовали странные борозды, покрывающие лопатки Тэсс. Он выскользнул из постели и пошел за свечой.

Со свечой в руке он склонился над Тэсс, отказываясь верить увиденному. Кенрик был ошеломлен, потрясен. Лабиринт кровавых засохших рубцов и шрамов покрывал спину его жены. Кто-то бил ее хлыстом, его хрупкую нежную жену. И бил нещадно, как скотину.

Неожиданно Тэсс проснулась. Непонятно, что заставило ее открыть глаза. Рядом стоял Кенрик, и вопрос его поверг Тэсс в ужас.

— Кто это сделал? — спросил он низким шепотом, почти без выражения.

— А, это? Но это уже почти прошло, — быстро произнесла она, точно зная, о чем идет речь.

Вспомнив, что совсем обнажена, Тэсс спрятала лицо в подушку.

— Конечно, выглядит ужасно, но поверь, мне уже почти совсем не больно. И Мэг, жена пекаря, тоже сказала, что все заживет, и никаких шрамов не останется.

— Я спрашиваю имя. Скажи мне имя. — Он говорил медленно, тщательно отчеканивая каждое слово.

— Гордон Мак-Ли, — пробормотала она, ожидая, что он спросит ее за что, и зная, что будет обязана сказать правду. Что-то придумывать, врать у нее сейчас не было сил.

Но Кенрик молчал и немигающим взором рассматривал ее спину. Рубцы начинались почти у самой шеи и заканчивались на талии. Большинство из них уже имели желтоватый оттенок, и он представлял, какие страдания пришлось ей пережить. Он понимал, что она чудом осталась жива. Но Гордон Мак-Ли уже все равно что мертвец. И, конечно, такой сыночек — достойный отпрыск своего папаши. Да, подумал Кенрик, своих новых врагов он недооценил. Эти звери способны на все.

Кенрик направился к двери и позвал.

— Фитц Элан!

Подождал немного в тишине, негромко выругался и вернулся в комнату. Здесь он надел бриджи и вышел за дверь.

Тэсс закрылась одеялом до подбородка. Ее охватил страх. Что задумал Кенрик? Почему он не задал больше никаких вопросов? Зачем ему нужен Фитц Элан?

Кенрик появился в дверях в сопровождении Фитц Элана и еще двух рыцарей. По их напряженным лицам было видно, что Кенрик ничего им не объяснил. Они нерешительно остановились посредине комнаты. Кенрик посмотрел на Тэсс. От его взгляда у нее мороз пошел по коже.

— Перевернись на живот.

Слова эти кинжалом впились в спину Тэсс. Ей стало все понятно. Он обнаружил у своей жены изъян и хочет избавиться от нее.

Она замотала головой, не в силах произнести ни слова.

— Выполняй! — рявкнул Кенрик.

Это произвело желаемый эффект. Тэсс, правда под одеялом, но перевернулась. Он осторожно обнажил ее спину до талии. Слезы унижения хлынули из ее глаз, заливая подушку.

— Теперь повтори еще раз, кто это сделал, — потребовал Кенрик.

Помолчав немного, она промычала сквозь слезы.

— Гордон Мак-Ли, — и глубже зарылась в подушку, словно желая задохнуться.

— Наступит момент, когда моим браком заинтересуется наш король, — холодно пояснил своим людям Кенрик. — У него есть на этот счет свои соображения. Вы будете свидетелями, что жена пришла ко мне в таком состоянии. Возьмите оружие и ждите меня внизу. Надо кое-что сделать.

— Хорошо, милорд, — тихо сказал Фитц Элан, — мы будем ждать тебя в оружейной.

Кенрик кивнул, и рыцари удалились. Он мягко набросил на плечи жены одеяло и начал быстро одеваться.

— Не надо плакать, Тэсс, — тихо произнес он, погладив ее волосы. Она все еще рыдала в подушку. — Ты ни в чем не виновата.

Нет, Тэсс не поверила его утешительным словам. Как это не виновата. Конечно, она была виновата. Она сама спровоцировала Гордона. Нарочно. Но нельзя же за это так наказывать. Возвращать к Мак-Ли за то, что он ее выпорол.

Тэсс оглянулась. Кенрика в комнате уже не было. Она села в постели, пытаясь успокоиться и оценить ситуацию.

— Надо что-то делать, что-то делать, — шептала она, подогнув колени. Разве мало рассказов слышала она об этом. Мэг тоже рассказывала ей о девушке, которая заикалась. Та вышла замуж за человека, с которым прежде не встречалась, и ее научили дома, чтобы во время венчания она не произносила ни слова. День прошел, а ночью порок был обнаружен. Муж вернул ее родителям, а брак был аннулирован.

Тэсс понимала, что ей следовало бы радоваться — ведь брак аннулируют. Именно этого она и хотела. И Кенрик желает того же. Но возвращаться к Мак-Ли после бегства — этого ей просто не пережить. Гордон забьет его до смерти.

Подбородок Тэсс безвольно упал на колени. Внезапно она поверила всему, что слышала о своем муже — ведь это Палач Уэльса, человек, не обремененный никакими чувствами, особенно состраданием. Он и сам об этом говорил. Он прекрасно знает, какая участь ей уготована у Мак-Ли. Он сознательно приговаривает ее к гибели. Лучше бы вынул меч и убил сам.

Подбородок ее задрожал, крупные слезы покатились по щекам. Недовольная, она стряхнула их рукой. Что толку плакать. Слезами делу не поможешь. Она вскочила с постели и нашла одежду, удивляясь, зачем Кенрику потребовалось ее раздевать.

Наверное, он подозревал, что она что-то скрывает Догадывался. Ловко же он ее провел.

Пока она одевалась, в ее голове зрел план. Как бы то ни было, но по своей воле она к Мак-Ли не вернется. Надо попытаться добраться до короля.

Как выйти из замка? Это проблема. Даже если ей удастся выйти за ворота, что делать без пищи и коня Взгляд Тэсс упал на полку над камином. Если продать вон ту вазу, денег на год хватит. Постояв в нерешительности, она покачала головой.

В одной из сумок у нее был маленький лук и колчан со стрелами. Нет, грабить своего мужа она не станет Лучше ограбит короля, подстрелив в его лесу какую-нибудь дичь. Король даже не заметит пропажи какого-ни будь кролика, а Кенрику, конечно, такую красивую вазу будет жалко. И кроме того, ей не хотелось, чтобы он стал думать о ней еще хуже, чем сейчас, — если это возможно.

Тэсс покончила с одеванием, взяла сумку и плащ. У дверей она остановилась, чтобы еще раз взглянуть на великолепие комнаты, стараясь запомнить каждую деталь.

— Если выживу, будет о чем вспоминать. — С этой мыслью она шагнула за порог.


Глава 5

<p>Глава 5</p>

В большом зале было необычно тихо. У одного из каминов сгрудились несколько воинов. Никто из них не заметил, как за их спинами проскользнула к выходу новоиспеченная баронесса.

Снаружи в лицо Тэсс ударил холодный промозглый ветер. Она поглубже натянула капюшон и в нерешительности остановилась, пытаясь вспомнить, в каком направлении главные ворота. Все здесь сейчас было по-другому, не так, как утром, когда они въезжали. Пройдя двор, минуя конюшни, она подошла к воротам. Тут ее ждало большое разочарование. Мост через ров был поднят.

Как она могла забыть о такой важной детали, как подъемный мост? Во всей Англии не найдется ни одного стражника, который бы в такое время, ночью, согласился опустить мост. Никакой дурак этого не сделает, ни при каких обстоятельствах. Но даже если бы ей удалось договориться, чтобы этот мост опустили, там, за стеной, есть другой. Он, конечно, тоже поднят.

Тэсс прислонилась к стене конюшни. Ждать до утра, когда опустят мосты, чтобы пропустить жителей окрестных деревень, она не могла. Нет. Бежать надо было сейчас, пока темно. Тогда был шанс уйти подальше и скрыться в лесу. Ведь Кенрик наверняка сразу же организует погоню.

Нет, в замке должен быть еще один выход. Тэсс закрыла глаза, припоминая детство в Ремингтонском замке. По размерам он был почти такой же, как замок Монтегю. Как же она тогда выходила, когда ворота были закрыты? Ах да, конечно! Она вспомнила — там были еще и задние ворота. В каждом большом замке имелись такие небольшие ворота, высоко в стене. Цель их — сделать невозможным, чтобы кто-то мог незамеченным проникнуть в замок, например, в фургоне с каким-нибудь грузом. Обычно делали так: телегу разгружали внизу, и по наклонному пандусу поднимали наверх, а оттуда через эти ворота она попадала в крепость. Наверняка в Монтегю тоже есть такие ворота. Но как их найти до рассвета?

Тэсс начала медленное движение вдоль крепостной стены, старательно избегая встречи со стражниками. Меньше чем через час ее усилия были вознаграждены. Она затаилась в тени, не отваживаясь пока выйти вперед.

Запасные ворота в Монтегю представляли собой две массивные решетки, опускающиеся в разные стороны. У пандуса был виден силуэт стражника. Он как раз только что вышел из будки. За спиной у него в свете факела поблескивал огромный топор. При малейшей опасности этим топором он обрубал веревки, державшие пандус, и тот обрушивался вниз. Собравшись с духом, Тэсс окликнула стражника. Тот перегнулся через ограждение и посмотрел вниз.

— Это ты, Мэри? Чего надо?

— Мне надо выйти, — ответила Тэсс, пытаясь сообразить, кто такая Мэри.

— Выйти? Сейчас? Ночью?

— Меня… меня выгнал муж. — Это единственное, что ей пришло в голову.

— Иди переночуй на кухне, утром все обойдется. К утру твой повар протрезвеет и все забудет. В первый раз, что ли?

— Нет, он приказал мне уйти сейчас, — настаивала Тэсс. — Я не могу его ослушаться.

— Подумать только, ну прямо барон Монтегю! И ты что, пойдешь к матери в деревню?

— Да, — произнесла Тэсс, затаив дыхание. Стражник чертыхнулся и растолкал паренька в будке.

— Поднимайся, надо открыть ворота. Парень спросонья протирал глаза.

— Что, приехал фургон? В такую темень…

— Жене повара приспичило идти к матери в деревню, — стражник взъерошил на голове мальчика волосы. — Давай откроем ворота, а после иди домой и досыпай ночь в теплой постели. Сегодня ты мне уже больше не понадобишься.

Тэсс глазам своим не поверила. Ворота открылись, и она нерешительно вступила на шаткий крутой пандус.

— Внимательней смотри под ноги, — крикнул стражник, — а то шею сломаешь.

— Спасибо, — пробормотала она в ответ. Наконец Тэсс с трудом добралась до твердой земли.

Сердце ее отчаянно колотилось. Выйти на королевскую дорогу теперь не составляло труда, и она быстро зашагала в направлении, противоположном Кельскому аббатству. Отойдя на некоторое расстояние, она бросила взгляд на высокие зубчатые стены неприступной крепости. Просто не верилось, что ей так легко удалось бежать. Впереди ничего хорошего ее не ждало, но выбора не было. Останься она в прекрасной спальне Кенрика, ее обязательно вернули бы отчиму.

Каждая косточка ее тела саднила от боли. Но надо было идти, пока есть силы. До рассвета следовало отойти как можно дальше от замка, потом отыскать укромное место в лесу и переждать день. Что будет дальше — неизвестно, но ведь удалось же ей бежать из Ленгстонской крепости? Может, повезет и на этот раз.

Солнце стояло уже высоко над горизонтом, когда, шаркая ногами, Джон приковылял на кухню завтракать. По дороге он обратил внимание на необычное оживление, царившее вокруг. Люди барона обыскивали все закоулки. Он остановил проходящего мимо воина и спросил, в чем дело.

— Баронесса исчезла, — ответил тот — Ты там наверху у себя ничего не заметил?

— Нет. Только жена повара выходила сегодня ночью. Или… — Джон поскреб бороду. — Да, нет, я уверен — это была жена повара. Леди баронесса, говорят, красавица. Правда?

— Да, правда. Барон едва не сходит с ума. Он думает, ее похитили. Да кто же решится на такое?

— Нет, этого не может быть, — ответил Джон своим мыслям и даже усмехнулся, мол, какая же глупость пришла в голову. Но проверить все же не повредит. Он решил спросить повара.

На кухне, как и во всем замке, царил хаос. Слуги заглядывали в каждый бочонок, каждую кастрюлю. Повара Джон нашел у мучного ларя. Рядом с ним стояла его толстуха-жена.

— Ты что, уже успела вернуться? — Джон схватил ее за руку.

— А я никуда и не уходила. — Жена повара вырвала руку и удивленно уставилась на стражника Джона.

— Кто уходил? Куда? — повернулся повар. — Что с тобой, приятель? Ты белее воска.

— Так твоя жена сегодня ночью никуда не уходила? — прошептал Джон, еще на что-то надеясь.

Повар покачал головой.

— А в замке есть еще какая-нибудь женщина, похожая на нее?

— Да ты что? Только человек с моим положением может себе позволить иметь откормленную жену. Она..

— О Боже, — простонал Джон. — Считай, что я уже мертвец.

— О чем ты говоришь? В чем дело?

— Б-барон… Где барон?

— Я слышал, он сейчас в конюшнях.

Джон нашел хозяина у ворот. Он рванулся к нему, но путь преградили воины.

— Госпожа, — прохрипел Джон, уткнувшись носом в мерзлую землю. — Я хочу вам сказать, барон…

В ту же секунду Кенрик поднял его за шиворот в воздух.

— Где она?

— Я принял ее за жену повара, — заикаясь выдавил Джон. — Такая грузная…

— Отвечай! — рявкнул Кенрик.

Джон пытался заговорить дважды, но только с третьей попытки пролепетал.

— К матери… она сказала, что идет к матери, в деревню…

Кенрик отшвырнул его в сторону как грязную тряпку и побежал к конюшням.

Подтвердились его самые худшие опасения. Тэсс — за стенами замка. Возможно, уже замерзла насмерть. Или стала добычей разбойников, что бродят сейчас по лесам. Сколько может выдержать женщина одна в лесу? День, не больше. А ведь она больна, у нее лихорадка. Только бы найти ее живой… Он придумает ей такое наказание, что она жестоко пожалеет о своей выходке.

Не прошло и четверти часа, а Кенрик на боевом коне уже выезжал из ворот, следом за ним — еще пятьдесят рыцарей и воинов, тяжело вооруженных, готовых встретиться с любым противником. Выехав на королевскую дорогу, они рассредоточились вдоль нее и углубились в лес. Через полчаса Кенрик их остановил.

— Так далеко она зайти не могла, — сказал он Фитц Элану.

— Да, маловероятно, — отозвался тот.

— У Иэна Дункана Тэсс убежище найти не может. Она это знает. К Мак-Ли тоже возвращаться ей вряд ли захочется.

— Куда же ее понесло? — спросил Фитц Элан. — В монастырь?

— К королю. — Кенрик развернул своего коня. — Больше ей идти некуда. Она пошла по Лондонской дороге.

Группа возвратилась к замку и двинулась по южной дороге, тщательно изучая следы на обочине.

— Здесь! — Кенрик показал на цепочку замерзших следов, которые уходили в глубь леса.

Следуя по ним, они скоро вышли на небольшую поляну. Не поляну даже, а углубление между холмами. Вход в нее был завален огромными валунами.

Кенрик направил коня в узкий проход.

— Стой где стоишь и не двигайся, — послышался негромкий голос, и из-за одного из камней появилась сама Тэсс. С туго натянутым луком в руках, со стрелой, направленной прямо Кенрику в грудь. Рыцари сзади остановились. Только Кенрик продолжал движение, не обращая внимания на угрозу.

Одного взгляда на Тэсс было достаточно, чтобы понять — она вот-вот потеряет сознание. Глаза ее остекленели, губы были такие же синие, как глаза, а щеки — цвета воска. Видно, мороз ее почти совсем доконал.

— Остановись, я тебе сказала!

Кенрик приближался к ней как ни в чем не бывало.

— Я выпущу в тебя стрелу. Клянусь, я это сделаю! — Тэсс, безусловно, была в истерике.

— Но я просто хочу взять тебя домой, — спокойно произнес Кенрик. — Что в этом плохого?

— Я не хочу возвращаться к Мак-Ли! — воскликнула Тэсс.

Этот возглас заставил наконец Кенрика осадить коня.

— Пусть лучше твои люди убьют меня. Или сам это сделай. — Она снова натянула тетиву.

— О чем ты говоришь, глупышка? Я хочу забрать тебя домой.

— Зачем?

— Зачем? — Его конь раздраженно забил копытом. Кенрик похлопал его по шее. «А ведь она выстрелит, с нее станется», — подумал он. Если ей удалось проделать все эти немыслимые вещи: бежать из замка, добраться сюда, — ей ничего не стоит сейчас выпустить стрелу, и с такого расстояния она проткнет его насквозь.

— Тэсс, перестань говорить глупости, — он старался произносить слова как можно спокойнее. Стрела попрежнему была направлена ему в грудь. — Ты сейчас же отправишься со мной домой.

— Ты надумал отказаться от меня. — Слезы брызнули из ее глаз. — Тебе такая жена не нужна. Даже привел своих людей, чтобы они потом подтвердили твои претензии при аннулировании брака. Учти, если ты вернешь меня в Ремингтон, я не проживу там и двух недель. Мак-Ли не из тех, кто прощает. Если повезет, я умру быстрой смертью. Как же ты отправляешь меня туда, зная все это?

— Но ведь я только вчера обещал, что ты никогда не вернешься к Данмору Мак-Ли. Ты что, действительно считаешь меня таким зверем? Я не собираюсь отказываться от тебя. Людей я позвал, чтобы они свидетельствовали потом против Гордона Мак-Ли перед королем.

Тэсс не ответила, но лук в ее руках задрожал.

— Если ты не отведешь в сторону лук, то действительно случайно можешь в меня выстрелить.

Тэсс все еще колебалась.

— Свежая дырка в груди вряд ли улучшит мое настроение, Тэсс.

— А ты… ты… не обманываешь меня? — спросила она, медленно опуская лук.

Кенрик рванул коня вперед. Одним движением он подхватил ее в седло.

— Никогда, никогда не смей от меня убегать! — закричал он так громко, что она болезненно сморщилась. — Ты поняла?

— Да, да, — тихо произнесла она и, обняв его за шею, продолжала нашептывать на ухо: — Не буду, не буду, но, понимаешь… все время что-то звенит… вот здесь. Надо унять этот звон…

Голос ее замер, и она обмякла в его руках. Кенрик покачал головой.

— И в таком состоянии она собиралась добраться до Лондона! Немыслимо. Какая поразительная смелость и безрассудство. Лично я бы на такое не решился.

Увидев сумку, лежащую на земле, он повернулся к Фитц Элану

— Скажи, чтобы собрали ее вещи. Интересно, что она туда напихала.

Они медленно пошли к дороге.

— Но ее ошибка объяснима, — сказал Фитц Элан.

— Ее ошибка — это идиотизм, — раздраженно бросил Кенрик. — Как она могла подумать, что я отправлю ее к этим негодяям.

— Над ней пять лет измывались, — осторожно заметил Фитц Элан. — Вряд ли она могла это забыть всего за двое суток.

Кенрик не ответил, потому что Тэсс зашевелилась в его руках. Он отвернул плащ с ее лица. Тэсс смотрела на него воспаленными глазами.

— Ты уже решил, как меня накажешь? — без всякого выражения спросила она.

— Нет, — ответил Кенрик. — А как тебя прежде наказывали за непослушание?

— Неделю в комнате под замком, — едва шевеля губами, произнесла она. — На хлебе и воде. Иногда неделя работы на кухне, в конюшне или… в поле.

— Понятно, — заключил он. Его губы болезненно искривились. — Это все, чем наказывали тебя Мак-Ли?

Она слабо покачала головой.

— Большей частью кнутом.

Тэсс устало закрыла глаза — просто не могла больше держать их открытыми. Сейчас она не возражала бы против такого наказания. Неделю не выходить из комнаты… его комнаты. Да об этом можно было только мечтать…


Глава 6

<p>Глава 6</p>

Тэсс очнулась в облаках золотого тумана. Он колыхался над ней, вокруг нее. Сквозь него проглядывало голубое-голубое небо, такое пронзительно голубое, какое только можно себе вообразить.

— Красота! — выдохнула она. — Здесь все именно так, как я себе и представляла.

— Что представляла? — спросил низкий глубокий голос.

Она подняла руки, пытаясь обнять облако.

— Небеса!

И вдруг по глазам ее шлепнуло что-то холодное и мокрое. Прекрасная сцена исчезла. Тэсс нахмурилась и вскрикнула.

— Нет!

А сильные руки тащили ее вниз, вниз, вниз, в глубокую черную дыру. Она хваталась пальцами за воздух, пыталась замедлить падение и… приземлилась наконец, тихо и безболезненно, на что-то мягкое. Медленно открыв глаза, Тэсс увидела, что попала в ловушку. Света здесь было много, но он был какой-то мрачный, этот свет. Мощные факелы горели вокруг нее, и от них шел нестерпимый жар.

Пляшущее пламя трансформировалось в рожи чертей, точь-в-точь похожих на тех, что были изображены на фресках Кельского аббатства — с рогатыми головами, глазами навыкате, острыми зубами. Один из чертей — по-видимому, самый главный, — отделился от остальных и завис над ней, глумливо ухмыляясь, любуясь ее беспомощностью, дыша прямо в лицо смрадным газом. Тэсс зажмурила глаза и в ужасе закричала.

И тотчас чьи-то сильные руки легко вытащили ее из этой воронки. Когда она вновь осмелилась открыть глаза, то обнаружила, что ее держит на руках Кенрик. Интересно, откуда он взялся?

— Держи меня, не давай мне упасть, — взмолилась она, вцепившись в его рукав. — Ты знаешь, как там страшно, внизу… в этом аду.

— Я буду держать тебя.

Он продолжал что-то говорить, но слова его скоро слились в сплошной рокот, который стал постепенно затихать, пока совсем не умолк. Какие-то случайные звуки порой нарушали тишину, но смысл их улетучивался раньше, чем доходил до ее сознаний. Время перестало существовать. Не стало ни прошлого, ни настоящего. Вместо этого возник многоцветный клубок. Его нити обматывали ее всю, образуя субстанцию, не имеющую ни формы, ни содержания. Пустота по-прежнему оставалась, но ее сейчас вдруг наполнили новые звуки. Они становились все громче и громче и превратились теперь в голос, вроде бы знакомый. Или ей показалось? Кто-то говорил по-латыни.

— Священник, — прошептала она. — Он читает молитву.

Священник приходит, когда кто-нибудь умирает. Она попыталась открыть глаза, но не справилась с этой простой задачей. Но к кому же пришел этот священник? Кто умирает? И тут ее пронзила мысль: это она умирает!

— За священником я не посылал! — пробились сквозь туман слова Кенрика.

— Но, милорд, это необходимо, — возразил чей-то голос. — Она умирает.

— Тэсс не умирает. Я не дам ей умереть!

Она расслабилась и мягко уплыла в туман. Опасения оставили ее. Кенрик ее защитит. Она не умрет, об этом можно больше не думать…

Кенрик… Неожиданно перед ней возникла яркая картина. Залитая солнцем лесная поляна, группа юношей лет пятнадцати, среди них Кенрик. Он и тогда уже возвышался над ними на целую голову. Кенрик стоял, скрестив руки, лицом к лицу с рябым парнем. Волосы у парня были мышиного цвета. Юноши о чем-то спорили, даже бранились. Тэсс прислушалась.

— Ты — бастард, обыкновенный бастард, — гундосил парень. — Твоя мать — шлюха, королевская подстилка!

Кенрик сжал кулаки, но с места не сдвинулся.

— Ройс Нортон, ты сейчас же возьмешь свои грязные слова обратно и признаешь, что ты лжец! Гнусный лжец! — выкрикнул он. — Или я убью тебя.

— Ой, ой, ой, как страшно, — рассмеялся Ройс. — Королевский бастард собирается меня убить за то, что я сказал правду. Друзья, у меня для вас новость, — он доверительно обратился к собравшимся, ища поддержки, — вот перед вами Кенрик, сын королевской шлюхи. Вас никогда не удивляло, как легко он побеждает на турнирах странствующих рыцарей? Все очень просто: золото короля — вот что дает возможность этому бастарду слыть непобедимым.

— Побойся Бога, Ройс, — воскликнул Кенрик. — Не смей…

— Заткнись. Довольно нас всех дурачить. Попробуй теперь победить меня. Мне давно уже не терпится проучить тебя, жалкий лгун.

Ройс выхватил меч, но Кенрик оказался проворней, легко отразив выпад. Парни расступились, туг же разделившись на две группы: одна за Ройса, другая за Кенрика.

Не успели те обменяться и дюжиной ударов, как всем стало ясно — силы неравные. Ройс бился, как зверь, в то время как Кенрик, чтобы держать его на расстоянии вытянутой руки, практически не прикладывал никаких усилий. Он просто играл с Ройсом. И это выводило Ройса из себя. Он взвизгивал от злости, лицо его покрылось потом. Кенрик же был холоден и спокоен, дыхание его даже не участилось.

Еще несколько ударов металла о металл, и Кенрик легко выбил из рук противника оружие. Приставив острие своего меча к груди Ройса, он поверг его на землю.

— Ну, а теперь что скажешь? Сейчас тоже все подстроено? Золото короля, да? — спросил он, проведя мечом у его горла. — Проси прощения!

— Убирайся к дьяволу, бастард! — прохрипел Ройс. Кенрик пристально посмотрел на него и отвел меч.

— Поднимайся, жалкий червяк. Будем драться снова. Лежачего я не бью.

Среди мертвенной тишины Кенрик повернулся на каблуках и пошел прочь. И тут, в самый последний момент, когда меч Ройса был сзади уже в полуметре от его шеи, из толпы раздался крик. И Кенрик успел обернуться. Ройс умер сразу же, не успев даже упасть на землю.

Туман начал сгущаться, но Тэсс продолжала видеть Кенрика, хотя уже с трудом. Он оглядывался по сторонам, пытаясь отыскать девушку, которая выкрикнула его имя и тем самым спасла ему жизнь. А это была девушка — он знал.

— Кенрик, я здесь. Ты меня видишь?

— Я тебя прекрасно вижу.

Тэсс с трудом разгребла туман и к своему удивлению обнаружила себя лежащей в постели. Рядом в кресле сидел Кенрик. Только сейчас он был много старше.

— Я видела, как ты его убил, — прошептала она. Ее рука нащупала на смятом одеяле его руку. — Я так испугалась.

Кенрик нежно сжал ее ладонь.

— Кого я убил?

— Ну, того парня, который оскорблял тебя. Он говорил такие ужасные слова.

Тэсс хотелось коснуться его щеки, чтобы удостовериться, что это он. Лицо его было сейчас таким знакомым, будто она знала его всю жизнь.

— Его звали Ройс. Кенрик замер.

— Кто тебе об этом рассказал?

— Никто. Я сейчас видела это во сне. Как Ройс бросился на тебя сзади, а я вскрикнула, чтобы предупредить тебя. Я была уверена, что ты меня услышал.

Да, он все прекрасно услышал. Но ведь Тэсс там не было. И не могло быть. Кто-то действительно окликнул его, и голос принадлежал девушке. Потом он долго искал ее, чтобы отблагодарить. Он спрашивал почти каждого, но юноши в один голос твердили, что ничего не слышали. И никаких девушек там не было. Возможно, ему просто показалось. Ведь все произошло так быстро. Но откуда Тэсс известно, что он слышал тогда женский голос?

Всему, конечно, есть объяснение. В бреду ей привиделось то, о чем она слышала раньше. Ведь о Кенрике болтают все кому не лень. Остальное просто совпадение.

Он снял ее руку со своего колена и спрятал под одеяло. Тэсс снова спала, лоб ее покрылся капельками пота. Двое суток прошло, как ее привезли домой, но признаков выздоровления пока не было. Иногда она спала тихо, как сейчас, но большей частью металась в бреду. Правда, хуже ей не становилось, и то слава Богу.

Ему до сих пор не верилось, что она могла отважиться пуститься в путешествие, которое должно было занять несколько недель, одна, без коня и припасов. Ему не следовало оставлять ее в ту ночь одну! Долг мужа оберегать жену, даже от нее самой. Просто он ее переоценил. Доверился сразу, ничего, по сути, о ней не зная. И она его доверие обманула. Но такой возможности ей больше не представится.

Кенрик встал и размял мускулы. Все это время он почти не отходил от Тэсс. Ведь в этом замке многие обрадовались бы ее смерти. Доверять ее жизнь нельзя было никому.

Надеясь немного поспать, пока Тэсс не настиг очередной кошмар, Кенрик лег рядом с ней и прикрыл глаза. Она забормотала во сне, зашевелилась и придвинулась ближе. Он не смог противиться желанию погладить ее щеку, ощутить ее божественную нежность. Сейчас она выглядела такой беззащитной, такой беспомощной, что у Кенрика сдавило грудь. И это незнакомое доселе чувство его несколько встревожило.

Тэсс сделала один маленький глоток, и чашку убрали. Она открыла глаза, чтобы выразить протест, но перед ней открылось чудо. Рядом с ее постелью сидел ангел.

Как и положено, его окружали золотистые облака, поэтому лицо его Тэсс разглядеть не удавалось. Кто он такой, спрашивать было неудобно. Наверное, святой Петр, что охраняет врата Рая.

— Но мне не положено быть здесь, это ошибка, — улыбнулась она ангелу.

— Почему? — спросил ангел.

— Потому, что я не умираю. Это сам Кенрик сказал. Ангел отозвался не сразу. Наверное, удивлялся тому, как много ей известно. Следующие его слова подтвердили ее предположение.

— Но ты вроде бы не могла этого слышать.

— Не печалься, — она дружески потрепала его по руке, — отец Беннет говорил, что ошибаться могут даже ангелы.

— Ты считаешь, что я ангел? — Казалось, он был удивлен.

— Конечно, а кто же еще? — Тэсс радовалась своей сообразительности. — Ты же святой Петр, и я должна буду рассказать тебе все о своей жизни. А ты решишь, стоит ли пускать меня в Рай или нет.

Она нахмурилась.

— Только я не собираюсь туда. Кенрик ясно сказал, что никакого священника не нужно, потому что я не умираю.

Ее глаза наполнились слезами.

— А может быть, я ослышалась, и он этого не говорил?

— Ты не умрешь. — Ангел вытер с ее щек слезы и посадил к себе на колени.

Страх Тэсс моментально улетучился.

— Почему бы тебе не рассказать о своей жизни? Все равно придется ждать, пока с тобой разберутся. Мне бы хотелось знать о тебе больше, — произнес он тихо.

Ангелу Тэсс отказать не могла. Она рассказала ему все — и хорошее, и плохое, — зная, что это добрый ангел, что он не будет судить ее строго. Посреди рассказа она иногда засыпала, а когда просыпалась, ангел терпеливо ждал продолжения. И задавал все время один и тот же смешной вопрос. Каждый раз, когда она просыпалась, он просил назвать его имя. Думал, наверное, что она его забыла.

Ангела особенно интересовала ее жизнь в Ленгстонском замке. Потом она отвечала на вопросы. Они касались тех нескольких дней, что она была замужем.

— Кенрик порой меня очень пугает, — задумчиво призналась она. — Прежде таких мужчин мне встречать не приходилось. Когда он смотрит на меня, я обычно не знаю, о чем он думает.

— И это тебя пугает? Она покачала головой.

— Нет. Я боюсь того, что он очень большой. Когда он начнет меня бить, мне долго не выдержать.

— Твой супруг обещал, что не будет тебя бить. Ты что, не веришь его слову?

— Мужчины в гневе забывают свои обещания. И потом он не хочет меня. Ты знаешь это? А ведь очень легко избавиться от нежеланной жены.

— И ты веришь, что муж способен тебя убить, просто чтобы освободиться от уз брака?

Тэсс задумалась на пару секунд и пожала плечами.

— Меня, например, обещал убить Гордон Мак-Ли. Сразу же, как только я рожу здорового наследника. Он сказал, что все будет выглядеть, будто я умерла при родах. После этого я укрепилась в своем желании бежать. Но, я думаю, Кенрик хитрее и коварнее, чем все Мак-Ли вместе взятые. Он ничего мне не скажет, просто перережет горло, и все. И я очень боюсь этого.

— Это глупый страх. Твой муж не собирается делать тебе ничего плохого.

— Ты в этом уверен? — с надеждой спросила Тэсс. — А мне показалось, что он разочарован. Что я ему не понравилась… У него же были такие возможности выбирать. При дворе столько красавиц. А король заставил его взять меня.

— Ты не считаешь себя привлекательной?

— О, мои родители считали меня красивой, но на то они и родители. Каждому родителю свой ребенок кажется красивым. Нет, я не считаю себя привлекательной. Вот королева или сестра Кенрика — другое дело. Сейчас в моде черные волосы и бледность лица. Рядом с Хелен я чувствую себя деревенской дурнушкой. Но… возможно, Кенрик когда-нибудь привыкнет к моему виду.

— А ты сможешь когда-нибудь привыкнуть к тому, как выглядит твой муж?

— Навряд ли это случится. Каждый раз, когда я смотрю на него, у меня дрожат колени и становится холодно в животе.

— Он что, такой ужасный?

— О нет. Он слишком красивый. С этими словами она смежила веки, надеясь, что ангел не будет возражать, если она немного вздремнет.

Кенрик запустил пятерню в свои спутавшиеся волосы. Чувствовал он себя чуть лучше жены. Последние четверо суток ему только урывками удавалось прикорнуть рядом с Тэсс, но обычно он спал в кресле возле ее постели. Кажется, жар у нее немного снизился. Он зевнул и снова провалился в сон. Но очень скоро проснулся.

Тэсс сидела в постели и мило улыбалась. Он нерешительно улыбнулся в ответ, гадая, за кого она примет его на этот раз. Выглядела она значительно лучше, но что-то делало ее на несколько лет старше. Во взгляде появилась какая-то мудрость. К ней вернулся прежний цвет лица. В общем, она стала еще прекраснее, чем прежде.

— Кенрик! — Она протянула руку и коснулась его, когда он попытался сесть. — Я так по тебе скучала!

Это приветствие озадачило Кенрика.

— Как ты себя чувствуешь?

— Теперь, когда ты вернулся, я чувствую себя превосходно. Но у меня такое ощущение, что прошел не месяц, а год. Как тебе нравится твой третий сын? Вырос, правда?

— Сын? — повторил Кенрик, ничего не понимая.

— Ну да, сын, — укоризненно произнесла Тэсс, играя его пальцами. — Ты ведь уехал, когда ему была всего неделя. Или ты все еще дуешься, что я не принесла тебе дочку?

— Я… я просто не знаю, что и сказать, — признался Кенрик.

— Тебе следовало сказать, что ты счастлив иметь трех чудесных мальчиков. А может быть, — она потерлась о его грудь, — мы начнем прямо сейчас… и тогда, возможно, родится дочь?

Тэсс начала покрывать поцелуями его шею, но он отстранил ее.

— Сейчас не время. Ты должна отдохнуть.

— Но я отдыхала больше месяца. — Ее пальцы начали путешествовать по внутренней стороне его ноги. — Ты что, не хочешь меня?

— Просто сейчас не время, — снова повторил он. Он понимал, что ее странное поведение вызвано лихорадкой, и все же ему стало не по себе.

— А сколько времени мы женаты?

— Странный вопрос. Ты что, забыл, что мы недавно отмечали пятилетний юбилей?

Она посмотрела на него озабоченно и приложила к его лбу ладонь.

— Как ты себя чувствуешь, милорд? С тобой все в порядке? Ты как-то странно себя ведешь?

Кенрик резко поднялся. Старая Марта была права, когда предупреждала, что горячка может дать совершенно необычные галлюцинации.

— Что случилось? Что-то с ребенком? — тревожно спросила она.

— Нет, Тэсс, это ты была больна. С тех пор, как я привез тебя из леса, ты почти пять дней не приходила в себя. Ты помнишь, как в лесу целилась стрелой мне в грудь?

— Но это же было так давно, — вздохнула она. — Что это ты вдруг вспомнил? Я чувствую, тебе нужно отдохнуть. Иди сюда и приляг рядом. Ты проделал очень тяжелый путь, любимый.

Кенрик предпочел не спорить. И не стал удивляться, что она начала его целовать.

— Еще только один раз, — предупредила она, — и будем отдыхать. Хорошо?

Кенрик улыбнулся и нежно поцеловал ее. Коснувшись губами щеки Тэсс, он почувствовал — она вся горит.

Тэсс заснула раньше, чем он поднял голову. Кенрик снова опустился на подушку и стал гадать — что могла означать ее последняя галлюцинация?


Глава 7

<p>Глава 7</p>

Тэсс открыла глаза, не сознавая, где она и что с ней. Из окна пробивался неясный солнечный свет. «День только начинается или это уже вечер? Нет, рассветает», — решила она. Не оглядываясь, Тэсс знала, что голова ее покоится на груди Кенрика; рука его плотно охватывала ее за талию. По ровному дыханию можно было сделать вывод, что он спит.

Она скосила глаза на его заросшую темными волосами грудь. Он был почти целиком покрыт одеялом, но Тэсс ногами почувствовала, что на нем ничего нет. О Боже, никогда еще ей не приходилось лежать с совершенно голым мужчиной.

Она согнула ноги. Просто хотела устроиться поудобнее, но вдруг замерла, попав коленом ему между ног И хотя, кажется, Кенрик еще спал, тело его определенно проснулось. Не успела она собраться с мыслями, как он взял ее за подбородок и повернул к себе.

— Как ты себя чувствуешь?

— Ужасно, — ответила она хриплым шепотом. Кенрик протянул руку и взял кубок, стоявший на столике рядом. Обняв Тэсс за плечи, он поднес кубок к ее губам.

— Пей.

Жадными глотками Тэсс осушила кубок до дна. Кенрик поставил пустой кубок на место и снова посмотрел ей в глаза.

— Горячка прошла.

— Я же говорила, что к утру пройдет, — тихо проговорила она и плотнее прикрылась одеялом. — Теперь ты видишь, что беспокоиться было не о чем.

Кенрик рывком поднялся с постели.

— Уже рассвело, Тэсс. И, наверное, пришло время серьезно поговорить.

— Поговорить? О чем? — Тэсс пыталась собраться с мыслями. Она оглядела комнату, удивившись царившему в ней беспорядку. На столе — тарелки с недоеденной пищей, тут же подносы с грязной посудой, на полу разбросаны вещи Кенрика. Вроде бы вчера вечером все здесь было не так.

— Ты действительно считаешь, что за свою выходку не заслуживаешь наказания? — спросил он одеваясь.

— Понимаю, я подвела тебя тем, что заболела. За это ты собираешься меня наказывать?

— Я собираюсь тебя наказать за то, что ты вынудила гоняться за тобой, выставила меня на посмешище. Что бы я сказал королю, если бы ты умерла через два дня после женитьбы? А ведь ты действительно чуть не умерла.

— Но это была просто лихорадка. Обычная лихорадка. Он стоял и внимательно изучал ее лицо, надеясь найти ответ, которого, по-видимому, не было.

— Что ты помнишь о своей болезни?

— Что я помню? Я помню, что вчера вечером ты привел меня в эту комнату. Мы поговорили немного и легли спать.

— Тогда разрешите, леди, мне немного освежить вашу память. — Кенрик смотрел на нее, нахмурившись. — Я действительно привел тебя в эту комнату. Но спустя два часа ты из нее выскользнула, как вор в ночи. И это было не вчера, а пять дней назад.

По лицу ее было ясно — она вспомнила. Вспомнила и пришла в ужас.

— И как ты думаешь, что сделала моя жена, когда я ее нашел? Ни за что не догадаешься. Она стала целиться в меня из лука, угрожая убить. Потом она пять дней находилась между жизнью и смертью. В общем, должен признаться, она доставила мне море удовольствия.

— О не-ет… — почти завопила она, спрятав лицо в руках.

— Теперь, надеюсь, ты вспомнила весь свой идиотизм. Если нет, то скажи мне — я с удовольствием напомню любую подробность.

— Я совсем не помню свою болезнь, — беспомощно произнесла Тэсс. — Помню, как мы выехали из леса, а дальше — провал.

— А потом ты взбесилась, — сказал он почти скучающим тоном. — В первый день, когда к тебе пришла знахарка, Старая Марта, ты набросилась на нее с кулаками.

— Нет!

— Да. Слуги решили, что в тебя вселился дьявол. А знаешь, как изгоняют дьявола из человека? Обкладывают его горячими углями.

Тэсс побледнела и замотала головой.

— Чтобы тебя спасти, мне пришлось отстранить слуг и взять их обязанности на себя. Ты можешь собой гор даться, леди. На многих это произведет огромное впечатление. Ты сумела превратить Палача Уэльса в простую сиделку.

— Я… я просто не могу в это поверить, — прошептала Тэсс.

— В тот день, когда мы поженились, я бы тоже не поверил. Однако не прошло и двух суток, как ты успела прирезать здоровенного детину, обмануть меня и убежать из замка и вообще доставить мне больше хлопот, чем любая женщина в мире. Если таким способом ты хотела добиться, чтобы я пожалел о том, что женился на тебе, то ты достигла успеха. Если бы мог, я с удовольствием отправил бы тебя в монастырь.

— И отправь меня, отправь. Там мне и место. Там я буду замаливать свои грехи.

— Только не надо ловить меня на слове. И не рассчитывай на жалость. Теперь у меня к тебе нет никакого доверия. Я буду обращаться с тобой, как твой господин. Встань передо мной, Тэсс.

Парализованная страхом, она не двинулась с места. Да, она обманула его, и сейчас он ее накажет. Представив себе, что это будет за наказание, Тэсс пришла в еще больший ужас.

— Встань передо мной, — повторил он. В его голосе не чувствовалось никакого сострадания.

— Не могу, — прошептала она, качая головой. Молчание длилось так долго, что вспотевшие ладони Тэсс успели замерзнуть.

— Итак, ты не готова пока принять наказание, — произнес наконец он. — Как не готова и стать моей женой.

Тэсс почувствовала, что кивает. Ноги ее запутались в ночной рубашке, одно плечо обнажилось. Но ей было не до соблюдения приличий. Произошло самое худшее. Она пыталась удрать от этого Палача, и он ее поймал. Правда, ему, как и Мак-Ли, она нужна из-за короля и из-за наследства. Но от этого не легче. За свой побег ей придется заплатить, и дорого.

Тэсс закрыла глаза. Она не станет плакать и просить пощады. Это бесполезно. Никакой жалости в этом человеке нет. Он ее ненавидит, это ясно. А как проявляется ненависть, ей давно известно из общения с Мак-Ли.

Кенрик взял ее за руки и попытался поднять на ноги. Зачем ему это было нужно — непонятно. Он прекрасно знал, что она еще слишком слаба и встать не может. Приказывал он это просто, чтобы как-то разрядиться. Он все продолжал держать ее за руки, но тут Тэсс побледнела, глаза закатились, и она упала в обморок.

* * *

— Я буду отсутствовать ровно семь дней. Она не должна покидать эту комнату ни под каким предлогом. Вам все ясно?

Это говорил Кенрик. Низкие звуки его голоса разбудили Тэсс. Сквозь ресницы она увидела у двери двух рыцарей. Они поклонились Кенрику.

— Да, милорд.

— Это касается и тебя. — Кенрик повернулся к женщине, стоящей у постели Тэсс. — Если ей удастся кого-нибудь из вас уговорить нарушить мой приказ, вас ждет тюрьма. Мириам, ты проследишь, чтобы она поправилась как можно скорее. К моему возвращению Тэсс должна быть здорова. Полностью здорова.

— Да, милорд, — ответила Мириам.

— Никаких гостей и визитеров, кроме Старой Марты. Скажи моей жене, что у нее не должно быть иной заботы, кроме восстановления здоровья. И пусть готовится к моему возвращению.

Тэсс зажмурилась. Ей предстояло целую неделю ждать наказания. Правда, он обещал не бить ее, но разве можно обращать внимание на эти слова. Во всяком случае не сейчас. Он действительно обещал это, но она его обманула. Значит, он имеет право не выполнять свое обещание.

Кенрик и рыцари покинули спальню. Осталась лишь служанка. Она тихо что-то шила, сидя в кресле. Тэсс тяжело вздохнула, и Мириам тут же подняла глаза.

— Я вижу, вы уже проснулись, миледи. Меня зовут Мириам. Барон уехал ненадолго. И он…

— Я слышала все, что он говорил, — оборвала ее Тэсс.

Мириам поклонилась, и Тэсс пожалела о своей резкости. Служанка была ни в чем не виновата. Ей приказали присматривать за Тэсс, и она выполняла приказ. У нее было приятное спокойное лицо, добрые голубые глаза, а по одежде можно было судить, что в замке она не последнее лицо. Возможно, даже горничная Хелен.

— Похоже, некоторое время мы будем проводить в обществе друг друга. Не так ли, Мириам? — спросила Тэсс уже другим тоном.

— Да, миледи.

Затем установилось долгое неприятное молчание. Интересно, можно ли ее подкупить, подумала Тэсс. Даже если Мириам перейдет на ее сторону, там, за дверью, еще два стража. Именно эти двое приходили с Кенриком, когда он обнаружил у Тэсс шрамы от побоев. Вероятно, они были самыми доверенными его людьми.

— Я хотела бы, чтобы ты рассказала мне все о замке Монтегю, — проговорила Тэсс.

— Моя хозяйка, леди Хелен, не позволяет сплетничать, — ответила Мириам, не отрываясь от шитья.

— Я не прошу тебя сплетничать. Ведь я твоя баронесса, Мириам, и имею право знать, кто здесь живет. Назови мне самых важных, по твоему мнению, обитателей замка.

— Миледи! В замке живет больше трех сотен человек, да еще столько же рядом в деревне.

— Тогда тебе придется перечислить всех дважды, на случай, если кого забудешь.

Рассказ Мириам длился ровно два часа, хотя дело обошлось без повторений. И самым важным из открытий Тэсс было то, что Кенрик не вмешивается в дела замка совершенно. Что же касается Хелен, то прежде она исправно выполняла обязанности хозяйки Монтегю. Но это было до возвращения Кенрика из Уэльса. С тех пор она не делает ничего. И время в замке разделено на две части: до смерти старого Барона и после его смерти. Именно с тех пор, как титул принял Кенрик, порядок в замке нарушился, и Тэсс чувствовала — это неспроста. Здесь в замке существует молчаливое сопротивление Кенрику.

Пришла Старая Марта. Они быстро подружились, особенно после того, как Тэсс обещала найти ей молодую помощницу для сбора трав. Втайне Тэсс мечтала, что такой помощницей станет она сама. Поход в лес — прекрасная возможность для побега. Хотя первая попытка провалилась, Тэсс не собиралась отказываться от своего намерения.

Через три дня Тэсс уже разгуливала по комнате. Но заниматься было решительно нечем. Вскоре она начала маяться от скуки. Этот домашний арест ее угнетал. С Мириам разговаривать надоело, и Тэсс ее отпустила.

Сама же принялась изучать помещение. Великолепные резные сундуки, что стояли вдоль стен, были все тщательно заперты. В единственном открытом хранилась одежда Кенрика. От нечего делать Тэсс начала рыться в сундуке и вскоре была вознаграждена.

Оказывается, у Кенрика имелись три книги. Книги, эти бесценные сокровища, находились не под замком. Что же за бесценные богатства были в других, запертых, сундуках? Ведь даже король, у которого, как известно, есть четыре книги, хранит их в королевской сокровищнице. Значит, Кенрик очень богатый.

С большой осторожностью она взяла в руки это чудо — книгу. То был толстый фолиант в тяжелом кожаном переплете. В те времена даже не все священники умели читать. А уж о прочих и говорить нечего. Их были считанные единицы, и уж, конечно, не женщины. Это неслыханно, чтобы женщина умела читать. Но Тэсс умела. Ее научил отец Беннет, монах нищенствующего ордена, подвизавшийся в Ремингтоне при жизни ее отца.

Первая книга была на латыни. На титульном листе было указано, что это перевод с греческого. Книга называлась «Басни Эзопа». Первая буква на каждой странице занимала больше четверти пространства. Кроме того, к каждой басне было не меньше двух иллюстраций. В принципе, чтобы понять содержание, не надо было даже читать. Но Тэсс читала. Она устроилась посредине огромной кровати Кенрика, и время полетело с потрясающей быстротой. Теперь присутствие Мириам, приносившей еду, ее только тяготило. Разве могли ее рассказы сравниться с эзоповскими. К концу недели Тэсс прочитала басни Эзопа четыре раза, а две скучные книги по военной стратегии — два раза.

Осталась всего одна ночь, наверное, в сотый раз напоминала она себе, устраиваясь вечером в постели. Завтра возвращается Кенрик, и, возможно, ее заключению придет конец. Пусть бы он скорей наказал ее. Нет ничего хуже, чем ждать наказания, да еще взаперти. Все говорило о том, что она была права: ее муж безжалостен, и в этом не уступает Мак-Ли. Выход был один — любым способом завоевать его доверие, а потом еще раз попытаться бежать. Умолять о прощении бесполезно. Но принести извинения стоило, это он мог оценить. Тэсс постарается, чтобы он поверил, будто она искренне сожалеет о содеянном и впредь будет ему повиноваться. Это поможет осуществить ее план.

Свеча на столе сгорела дотла. Значит, было уже очень поздно. Тэсс спрыгнула с постели, подбросила в камин поленьев, и тут же вернулась обратно. Закрыв глаза, она начала репетировать свою речь перед Кенриком.


Глава 8

<p>Глава 8</p>

Кенрик въехал в ворота замка Монтегю, удивив столь скорым возвращением всех, и прежде всего самого себя. Он тут же направился в спальню. — Проверю, на месте ли жена, — бросил он Фитц Элану на ходу.

С неведомым доселе волнением Кенрик рванул дверь спальни и… вздохнул с облегчением. Тэсс мирно спала в постели.

Одеяло сползло в сторону, рубашка задралась, обнажив бедро и прекрасной формы ноги. Ее волосы неровным светом озарял огонь из камина. При этом создавалось впечатление, будто они сами являются источником света.

В одно мгновение его захлестнуло горячее желание. Но Кенрик сдержался. Нахмурился. Губы тронула улыбка — от предвкушения скорого наслаждения. Однако улыбка эта была грустной. С чего это он взял, что получит удовольствие? Прежде всего, какое удовольствие может получить она, если вздрагивает даже от самого невинного его прикосновения? И как… как она отдастся ему? Охотно? Или ее придется брать так же, как он берет все в этой жизни, — силой.

Кенрик отвлекся от невеселых раздумий и намеренно громко хлопнул дверью. Пусть проснется. Этой ночью ей спать не положено.

— Я не думал, что ты уже спишь, — произнес он. На него воззрилась пара заспанных глаз.

— Кенрик!

Тщательно подготовленная речь моментально вылетела из головы. Она просто на время забыла о том странном влиянии, какое оказывает его присутствие. Этого ни предвидеть, ни тем более предотвратить было невозможно. Стоило ей взглянуть на Кенрика, как она мгновенно пьянела. Впервые это случилось еще тогда, в Кельском аббатстве. Что это было? Страх и одновременно желание, дополненное каким-то непонятным тревожным чувством, будто он ей хорошо знаком, лучше, чем кто бы то ни было?

Кенрик стоял перед ней в полном рыцарском облачении, держа под мышкой стальной шлем. Другая его рука покоилась на эфесе меча. Ее глаза странствовали по необъятным просторам его груди, по плечам. Сколько металла пошло на его кольчугу? Большинство рыцарей в доспехах выглядели неповоротливыми и неуклюжими и двигались как на ходулях. Сразу было видно, что каждое движение им стоило дополнительных усилий. Кенрик, надев на себя не менее сорока пяти килограммов доспехов и оружия, держался так, будто все это из шелка. Огромная спальня вдруг стала тесной.

— Поднимись, жена. Помоги мне снять доспехи, — приказал он, отстегивая меч.

Когда она, откинув одеяло, встала и направилась к нему, у Кенрика перехватило дыхание. Тэсс была столь же прекрасна, как и прежде, даже еще прекраснее. Рубашка ее была так тонка, что ему и домысливать ничего не пришлось. Он отвел глаза, борясь с искушением схватить ее, прижать к груди, сорвать этот тонкий кусок материи и дать возможность своим глазам насладиться тем, что принадлежит только ему одному. Но разум подсказывал ему, что следует еще подождать с восторгами и приготовиться к мольбам и слезам.

Кенрик повернулся к ней спиной и положил шлем на комод. Затем велел жене отстегнуть краги, пока он сам занимался кольчугой. Прикосновения Тэсс были нежными, он их почти не чувствовал. Она была не столь проворна, как его оруженосец — надо было еще найти все застежки и пряжки.

— Была ли твоя поездка удачной? — спросила она.

— Да, — ответил он и после минутной паузы добавил уже более приветливым тоном: — Хорошо, Тэсс. Спасибо. Ложись в постель и жди меня.

Кенрик аккуратно снял доспехи. Но на нем оставались еще туника и бриджи. Больше всего ему хотелось сейчас сбросить их и кинуться в постель к жене. Подумав с минуту, он сбросил и их.

Все это время он стоял к ней спиной. Теперь же повернулся лицом и взглянул в ее фиалковые глаза. И все… одного взгляда было достаточно, чтобы кости превратились в желе, а мышцы налились сталью. Она блуждала взглядом, теперь уже осмелевшим, по его телу, и он ощущал, как кожа его буквально вспыхивает. Ему казалось, будто это не глаза ее, а руки блуждают по всему телу. Тяжело задышав, Кенрик встретился наконец с ней глазами.

Не отрывая взгляда, он подошел к Тэсс, постоял пару секунд над ней и рухнул на постель.

Охватив ее голову ладонями, Кенрик произнес. — Может, ты поцелуешь мужа, который вернулся из дальней поездки?

И удивленно расширил глаза, увидев, что она кивнула. Он наклонил голову, наслаждаясь, смакуя ее дыхание на своих губах, а затем полностью закрыл ее рот своим. Но с поцелуем не спешил. Пока он только играл ее губами, покусывал их и тут же отпускал. Наконец плотно припал к ним, с радостью отметив, что она не забыла его первых уроков. Оторвавшись от губ, он перешел к матовой нежности шеи.

Кенрик жаждал ее, жаждал сильно, как будто не знал женщин много лет. Она будет его женой, и сама пожелает этого, стучало в его мозгу. Его руки скользили вдоль ее плеч, затем ниже, к запястьям, возвращаясь снова к плечам. Он как бы все время убеждал себя, что она рядом и никуда не денется. Взяв ее за руку, он надолго приник губами к пульсирующей жилке на запястье.

— Я бы хотела…

— Ты бы хотела стать моей женой?

— Но я уже твоя жена, — напомнила она ему, слегка откинув голову назад.

— Нет, пока ты только моя невеста, — пробормотал он, покрывая поцелуями ее ухо. От этих прикосновений дыхание Тэсс участилось. — Но ты станешь ею, дорогая, очень скоро.

— Я хотела… я хотела сказать. — Тэсс не закончила предложение. Язык Кенрика был уже внутри ее уха. Тело ее напряглось, она застонала. Это не было вздохом, это был настоящий стон, даже не стон, а скорее вопль.

— Тебе приятно то, что я делаю? — спросил он, оторвавшись от ее уха.

— Да, — прошептала она и поджала пальцы ног, почувствовав снова его язык.

Он сделал паузу, правда небольшую. Она была нужна ему только затем, чтобы покрыть поцелуями округлость ее подбородка, постепенно подбираясь к губам, и затем приникнуть к ним.

Внезапно он отстранился и внимательно вгляделся в ее лицо, словно ища ответа на какой-то вопрос.

— Я хочу посмотреть на твою спину.

— Уже все зажило.

Но до шрамов ли на спине было ей сейчас. Она вся горела. Тело трепетало, в голове была странная легкость, а сердце саднило. Саднило, но не болело. С чем можно было сравнить теплоту, что распространялась по всему телу, пропитывая всю ее насквозь? Руки Тэсс обвились вокруг шеи мужа, она жадно тянулась к его губам.

Желание Кенрика достигло такого накала, что он был готов вот-вот воспламениться. Однако первый раз — это первый раз, Кенрик помнил об этом. Слишком важен этот момент для их дальнейших отношений, чтобы можно было позволить себе выпустить это пламя из-под контроля. Потом уже ничего не поправишь. Нет, он должен вести себя нежно, проявить терпение, мобилизовать все свое искусство. Пламя ее надо раздувать медленно. Медленно и осторожно. И прежде всего следует узнать, насколько изранена ее спина.

— Покажи спину, — снова попросил он.

Она покраснела и опустила глаза. Он приподнял ее подбородок.

— Твоя скромность понятна. Ты стесняешься показать мне свое тело. Но должен тебе сообщить: во время твоей болезни я много раз любовался им. Я даже купал тебя.

— Не может быть, — выдохнула она.

— Так было.

Ему нравилось ее смущение, он понимал, что следует найти какой-то способ сгладить ситуацию.

— Если хочешь, я посмотрю твою спину после того, как приму ванну.

— Но сейчас принимать ванну слишком поздно. Слуги уже спят.

— Ничего, слуги не скакали целый день, как я. Перетерпят. Так ты согласна?

Она быстро закивала с явным облегчением.

— После тяжелого пути мне обязательно надо помыться.

— Прекрасная мысль, милорд.

— Я тоже так думаю.

Итак, он начнет с того, что познакомит ее со своим телом, с каждым его дюймом. Тогда она привыкнет к его наготе, как он привык к ее. Кенрик быстро подошел к двери и отдал короткое распоряжение. Пока один из слуг его брил (а он оброс солидной бородой), другие готовили ванну — огромный дубовый чан, установленный у камина. Его наполнили горячей водой. Принесли также и еду. Покончив с бритьем и отпустив слуг, он вопросительно посмотрел на Тэсс.

— Ты голодна?

Она кивнула, и он подал ей кусок хлеба с сыром и маслом и кубок с элем.

— Ты всегда щеголяешь перед слугами почти голым? — шепотом спросила Тэсс.

Кенрик безразлично пожал плечами, подошел к постели и испытующе посмотрел на нее.

— В чем дело? — спросила она.

— Я хочу, чтобы ты помогла мне мыться.

— О! — Тэсс выскользнула из постели и нерешительно подошла к столику, на котором были разложены мыло, мочалка и простыни для вытирания.

— Тебе когда-нибудь приходилось это делать?

— Нет.

Она пыталась заставить себя не рассматривать его ниже пояса.

— Это хорошо, — заметил он, влезая в чан и заполнив его целиком. Ответом он был явно доволен. — Было бы неприятно узнать, что ты мыла этих грязных шотландцев.

Он ухватился за края чана и, закрыв глаза, окунулся с головой. Появившись через секунду на поверхности, он отбросил на затылок мокрые волосы. Тэсс стояла рядом не в силах сдвинуться с места. В его простых движениях было больше эротики, чем во всем, что ей доводилось видеть за всю ее жизнь.

— Давай начнем с волос. Сначала помой мне голову, — предложил он.

Она сделала шаг вперед и начала намыливать его темные волосы, пропуская густые пряди сквозь пальцы и получая от этого удовольствие. Волосы у него были длиннее, чем у других рыцарей, почти до плеч.

Теперь самое время принести извинения, решила Тэсс. Теперь, когда он вроде бы в хорошем настроении. Насколько она понимала, то, что должно было между ними произойти, скоро произойдет. Значит, наказание откладывалось. Интересно, на какой срок?

— Я бы хотела извиниться перед тобой за все, что случилось до моей болезни, — нерешительно произнесла она, продолжая интенсивно работать руками.

— Это правильно, но сейчас не время. Об этом поговорим позднее.

— Хорошо, — прошептала она, чувствуя, как в ее сердце заползает холодной змеей страх.

Кенрик терпеливо ждал, пока она наиграется его волосами, думая про себя, что это будет самое длинное купание в его жизни. Наконец он откинул голову и снова целиком окунулся в воду.

— Все эти семь дней я думала о наказании, — начала она сразу же, как только его голова появилась на поверхности. — Хотя ты предпочитаешь выслушать мои извинения позже, о наказании, которое меня ждет, я бы хотела узнать сейчас.

Тэсс стояла вплотную к чану, и Кенрик знал, что его улыбки она видеть не может. В пути он часто представлял, как она мучается, гадая о наказании. Еще бы, это из-за нее он потерял целых четыре дня и не тренировал своих воинов. А каким простофилей она его выставила. Ничего, пусть помучается, это ей полезно.

— Значит, хочешь знать, какое тебя ждет наказание за то, что ты пыталась сбежать?

— Да.

Кенрик начал промывать глаза и делал это долго.

— То есть ты хочешь знать, какая тебя ждет расплата за то, что, войдя в спальню, я обнаружил исчезновение своей жены? И мне пришлось поднять по тревоге весь замок и обшарить каждый закоулок. За то, что мне и еще пятидесяти воинам пришлось отправиться за тобой в погоню? За то, что ты отказывалась вернуться назад, когда тебя наконец обнаружили? — Он стряхнул воду в ладоней. — А как насчет стрелы, что была нацелена прямо мне в сердце? За это ведь тоже надо заплатить.

— Да.

— Я понимаю так, что за эту неделю у тебя было достаточно времени обдумать все это. Итак, Тэсс, ты сожалеешь о содеянном?

— Сожалею.

— И обещаешь впредь никогда не пытаться бежать от меня независимо от того, что тебе взбредет в голову относительно моих планов насчет тебя?

— Да, обещаю.

Она солгала ему, и он это знал. Она доверяла ему не больше, чем он ей.

— Могу себе представить, какие красочные картины наказаний ты за эту неделю нарисовала в своем воображении. И наверняка считала, что хотя бы одного заслуживаешь. Сама считала. Так вот, хотя на свете, вероятно, трудно найти женщину, которая решилась бы на подобную глупость, я все же счел возможным ограничить наказание самим ожиданием наказания.

Он внимательно посмотрел на нее.

— Только я хотел бы предупредить тебя, Тэсс: если ты попытаешься это повторить, пощады не будет. Вспоминай об этом каждый раз, когда тебе придет в голову обмануть меня.

Довольный своей речью, Кенрик начал ополаскивать руки и плечи, горя нетерпением перейти к более приятной процедуре.

— То есть, выходит, я вовсе не буду наказана?

— Ты что, хочешь, чтобы я изменил решение?

— Нет, — быстро ответила она.

— Тогда займись моей спиной, — предложил он, видя, что Тэсс стоит без дела.

Она взяла мочалку, но он выхватил ее и отбросил в сторону.

— Я хочу, чтобы ты мыла меня только руками. Тэсс ничего не ответила, но он почувствовал на своих плечах ее пальцы. Она нежно массировала каждый мускул спины, и эти эротические прикосновения заставляли его сердце биться все сильнее и сильнее.

Она же, занятая своими мыслями, этого не замечала.

Как же это так? Кенрик, известный своей жестокостью рыцарь, — и вдруг целует ее с такой острой, мучительной нежностью… она не могла понять, как называется то, что он делал с ней. Да еще после того, как он четверо суток почти не слезал с седла. Кроме того, он ведь, кажется, не хотел ее. И дальше. Она предала его, сбежала, а он простил ее. Даже ни разу не ударил. Как это понимать? Как же он смог прослыть самым кровожадным рыцарем Англии? Действительно ли верно то, что говорят о Палаче Уэльса? Об этом надо было серьезно подумать… Но, конечно, не сейчас… Нет, она его теперь вовсе не боялась. Она верила: он не сделает ей ничего дурного. Но вот то, чем он собирался заняться после купания, ее тревожило. Ведь купанием все не ограничится. Это уж точно…

Она переключилась на его грудь, нежно погружая пальцы в густые заросли волос, наслаждаясь сама процессом этого дивного купания. Увлекшись немного, она не рассчитала движение рук, и они скользнули к животу, даже чуть ниже. И тут же глухой стон исторгнулся из самой глубины его существа.

— А теперь ноги, — прохрипел он и поднял одну, ухватившись руками за края чана.

Тэсс принялась мыть его ногу медленными томными движения. Не мыла, а скорее массировала ее, сама того не сознавая. Ее охватило странное желание прикоснуться губами к тем местам, которых касались ее пальцы, и почувствовать, какова на вкус его кожа.

Кенрик сейчас был вовсе не уверен, что у него хватит сил контролировать ситуацию. Он закрыл глаза и попытался не обращать внимания на то, что она делает с ним. Но как это осуществить? Ведь то, что она делала, было пыткой. Изощренной, сладчайшей пыткой. Чтобы сдержать себя, ему пришлось мобилизовать всю свою волю, всю без остатка. Но главное испытание его ждало впереди.

— А теперь остальное, — резко потребовал он и медленно поднялся.

«Терпение, терпение и еще раз терпение», — снова и снова как молитву повторял про себя он эти слова.

Тэсс смотрела во все глаза, невольно задержав взгляд на восставшем доказательстве его желания. Она глядела так, будто собиралась навсегда запомнить малейшую деталь его мужественности. Глядела, не в силах оторвать глаз. Вид его воспламененной плоти каким-то образом развязал в ее груди узел, и горячий ток крови запульсировал внизу живота, наполняя ее всю невероятным восторгом

А он стоял, зажмурившись, с гримасой боли на лице. Все его тело было напряжено до предела, каждый мускул.

— Тебе больно? — спросила она.

— Да, — из его горла вырвался полустон, послу смешок.

— Я делаю что-то не так?

Он открыл глаза и посмотрел на Тэсс сверху вниз. Его взгляд заставил ее сделать шаг назад.

— Ты все делаешь хорошо. Чертовски хорошо. Он сделал глубокий вдох.

— Тэсс, я хочу, чтобы ты изучила все мое тело. Абсолютно все. И больше его не боялась.

Тэсс снова посмотрела на него, теперь уже смелее. Перед ней стоял гигант, настоящий Геркулес. Широченная грудь, огромные руки, состоящие из налитых рельефных мускулов, столь же мускулистые ноги. Не ноги, а две мощные колонны. Всего было много, всего было с избытком.

«Это мой супруг, — внушала она себе. — Этот великолепный мужчина мой, моя собственность. Я могу касаться его, ласкать, целовать…»

Взгляд ее упал на кусок мыла, который она все еще сжимала в руке. Тэсс зашла к нему со спины и скользнула руками по ягодицам. Пальцы ее трепетали, задерживаясь подолгу на одних местах, быстро пробегая другие.

— Довольно, — раздался сверху хриплый шепот. Кенрик оттолкнул ее. — Я не могу больше, Тэсс. Это выше моих сил. Сними рубашку.

Дрожащими руками, путаясь в завязках, она наконец справилась с рубашкой, и та упала к ее ногам. То место ее тела, куда падал его взгляд, мгновенно воспламенялось, загоралось. Он задержался глазами на ее груди — и Тэсс почувствовала, как набухают сладостью соски; он перевел взгляд на ноги — и у нее задрожали колени. Она поняла, что отныне тело ее принадлежит Кенрику. Тэсс открыла ему свое тело так же, как он открыл ей свое.

Он вылез из чана и подхватил ее на руки. И оба они задохнулись, захлебнулись восторгом, который переполнил их, когда теплые влажные тела их впервые соприкоснулись. Но смаковать это чувство, наслаждаться им времени не было. Он поднес Тэсс к постели и медленно уложил, скользнув ее телом по своему. Затем, опираясь одной рукой о край постели, также медленно накрыл ее тело своим.

— Я не… я не знаю… — В короткие перерывы между пьянящими, одурманивающими поцелуями она пыталась ему сказать, что не знает, как ей вести себя, потому что еще ни разу этим не занималась.

Но закончить фразу ей так и не удалось. Когда его губы приблизились к ее уху, она сдалась. От его горячего дыхания у нее все внутри вскипело, забурлило.

— Я знаю… знаю, дорогая, — прошептал он. Его рот обозначил огненную дорожку вдоль ее шеи и через грудь. — Я хочу коснуться тебя везде, Тэсс.

Руки Кенрика ласкали ее бедра, возбуждая ее все больше и больше. Наконец пальцы его нашли два влажных нежнейших лепестка и скользнули между ними. Она глухо застонала, и он прервал этот стон, закрыв ее рот своим. Поцелуй был долгим и требовательным. Его язык повторял движения пальцев там, внизу. Он двигал им взад и вперед, ласкал, подготавливая ее к тому, что предстояло впереди.

— Я скоро войду в тебя, — пробормотал он, порывисто дыша и осыпая ее лицо градом поцелуев.

Кенрик сделал паузу.

— Но… прежде чем доставить удовольствие, я сделаю тебе больно. Зато потом, моя радость, тебе будет хорошо. Настолько, что ты и мечтать об этом не могла.

Тэсс не думала, что такое возможно. Разве бывает выше наслаждение, чем это? А рот его тем временем проложил еще одну огненную дорожку к ее груди, и язык принялся нежно ласкать вспухшие соски.

Кенрик медленно готовил ее к главному соприкосновению, все выше поднимая волну ее желания и все сильнее, загораясь сам. Кусая губы, она дугой выгнулась под ним, а он, крепко сжав ее бедра, осторожно двинулся вперед, стараясь делать это настолько медленно и нежно, насколько возможно. И это было непросто, совсем непросто. С огромным трудом он сдерживал накал невероятной страсти, разрывавшей его.

Кенрик медленно отодвинулся, но она горячо зашептала.

— Пожалуйста, не уходи.

И эта ее мольба убедила Кенрика, что можно двинуться вперед, еще глубже. Доказательство ее девственности замедляло процесс, но Кенрик не спешил, желая насладиться последним моментом перед полным обладанием. Его неискушенная юная жена отдавалась так искренно, с такой страстью, с таким желанием. Какой же она станет, когда приобретет опыт? Нечто похожее на расплавленный металл наполнило его жилы. Кенрик все еще сдерживал себя, но сил оставалось все меньше и меньше…

И он сдался. Вошел в ее мягкую плоть. Вошел мощно, сильно, уже не способный остановиться. Он полностью утонул в ней, издав стон облегчения и удовольствия. Одновременно с ним вскрикнула от боли Тэсс. Все ее тело вибрировало под ним, и он ощутил горячие слезы на ее щеках. Кенрик продолжал медленные движения, нежно целуя щеки Тэсс, лаская волосы, мягко сжимая бедра…

— Мне больно, — прошептала она, уклоняясь от его губ. — Пожалуйста, отпусти меня. Давай остановимся.

— Тише, дорогая. Сейчас уже поздно останавливаться. Он взял ее лицо в свои ладони, и большими пальцами смахнул слезы, с неудовольствием заметив, что пальцы его дрожат. Ни разу в жизни с ним этого не случалось.

— Все в порядке, Тэсс. Все в порядке. Девушка теряет невинность только раз в жизни. Больше тебе никогда больно не будет. Ведь теперь тебе уже не так больно? Правда?

Она нерешительно кивнула.

— Вот видишь, — улыбнулся он, — ты уже почти привыкла. В этом, Тэсс, ты должна мне полностью доверять. — Его голос снова сделался хриплым. — Единственное мое желание — это доставить тебе удовольствие, помочь забыть о боли. Поцелуй меня, дорогая.

Все это время он не двигался. Нельзя было торопиться, чтобы не испортить удовольствие на будущее. И себе, и ей. Сейчас надо было ждать, чтобы она сама захотела.

Она колебалась меньше секунды, прежде чем поднять губы навстречу его губам. Под его поцелуями она расслабилась и пошевелила бедрами. И это легкое движение заставило ее застонать от восторга. Он зарылся лицом в ее шею и напрягся всем телом, стремясь как можно дольше оставаться неподвижным.

— Как хорошо, как чудесно, — выдохнула она.

Кенрик вздрогнул, почувствовав ее медленные движения под ним, и сам начал двигаться, стараясь попасть с ней в такт. Теперь они представляли единое целое, один организм, единство двух волн, плавно перекатывающихся одна в другую и обратно. О, эти сладостные, ни с чем не сравнимые движения! Он знал, в каком месте коснуться ее, чтобы сделать ее восторг еще острее, еще рельефнее. Он знал, где, в каком месте ее поцеловать. Он знал и медленно, но верно раздувал костер, в пламени которого они оба поднимались в заоблачные высоты. Его движения становились все более резкими, отрывистыми, быстрыми.

Наконец Тэсс затрепетала, широко раскрыла глаза и тут же их закрыла. Горячая волна полного удовлетворения плоти впервые затопила ее.

И Кенрик, испустив глухой рык, целиком растворился в ней — и в небывалом блаженстве.

Кенрик медленно возвращался к реальности. Силы, которые, казалось, полностью ушли из него, медленно наполняли мускулы. Он чувствовал рядом горячее дыхание Тэсс, и невыразимая нежность заполнила все его существо. Это было для Кенрика абсолютно ново и необычно. Прежде, удовлетворив свое желание, он тут же откатывался от женщины, терял к ней интерес. Теперешнее состояние его тревожило.

С ним происходило нечто непонятное. Никогда еще в жизни он настолько полностью не терял над собой контроль. Что же такое она с ним сделала?

Тэсс озабоченно на него посмотрела.

— Тебе со мной не понравилось?

Кенрик даже не слышал вопроса. Он повернулся на спину и, подложив под голову руку, стал смотреть в потолок.

«Где же мое хваленое самообладание? — раздраженно думал он. — Она превратила меня в обезумевшее животное. Никогда больше такое не повторится. Никогда больше я не дам ей такой власти над моим телом».

Тэсс тоже отвернулась от него. Полежав немного, откинула одеяло и встала.

Он схватил ее руку.

— Куда ты направляешься?

— Хочу помыться, — холодно ответила она, стараясь не встречаться с ним глазами.

— Не сейчас. — Он потянул ее назад и не удержался — поцеловал ладонь.

На этот поцелуй Тэсс не откликнулась. Отвернувшись в сторону, она загородилась от него копной своих волос.

— Тэсс, посмотри на меня.

Она покачала головой. Он на мгновение сжал губы.

— Я что, сделал тебе очень больно?

— Нет. Я просто хочу помыться, — тихо ответила она, опустив глаза. Она хотела смыть свое унижение, соскрести память о том, что для нее, глупой, значило так много, а для него, очевидно, ничего.

— Стало быть, ты хочешь смыть мое семя. Этот брак с тобой не принес мне ничего, кроме неприятностей. Так пусть хоть будет наследник.

— То есть тебе не жена нужна, а племенная кобыла? И ты ее нашел?

— Ты должна дать мне наследника. Это твоя важнейшая обязанность. Все остальные мои нужды может удовлетворить любая девка.

Тэсс едва сдержалась, чтобы не ударить его.

— Значит, способность дать тебе наследника — это единственное, что отличает меня от твоих вассалов и слуг?

Он безразлично пожал плечами. Тэсс кипела от возмущения, но промолчала.

«Если ему действительно так все безразлично, пусть думает что хочет, — решила она. — Бесчувственное животное!»

— Но с тобой мне было хорошо.

— Ах вот как? Хорошо, милорд. В следующий раз я буду знать, что, если у тебя хмурый вид, значит, ты чему-то очень рад, и не буду путать это с неудовольствием.

— Неудовольствием? — Кенрик расплылся в улыбке, а потом и вовсе расхохотался.

Погладив волосы Тэсс, он провел пальцем по ее щеке.

— Да, Тэсс, ты права. Вкус твоих губ доставляет мне огромное неудовольствие. Пожалуй, мне надо напомнить себе, как все это ужасно.

— Не надо…

Прежде чем она смогла вымолвить еще хоть слово, он закрыл ее рот поцелуем. При этом он крепко держал ее за подбородок, не давая отвернуться. Держал не отпуская, пока она наконец не ответила на поцелуй.

— Да нет же, ничего неприятного в твоем поцелуе нет. Может быть, все дело в твоем теле?

С притворной озабоченностью он откинул одело.

— Нет, и здесь ничего неприятного я не вижу. Тогда, возможно, твоя кожа под моими губами так неприятна мне?

Он покрыл легкими поцелуями ее плечо, двигаясь по направлению к уху.

— Я думаю, надо попробовать еще раз, чтобы окончательно убедиться, — прошептал он ей на ухо, прежде чем снова перекатиться на нее.

Тэсс изо всех сил старалась оставаться безразличной, вызвать в себе злость, но противостоять его напору не могла. Ведь это был завоеватель до мозга костей, неумолимый и непреклонный. Да и как она могла не сдаться, когда он горячо бормотал, как страстно ее желает, нашептывал такие ласковые слова, какие ей никогда прежде слышать не приходилось. Она и вообразить их даже не могла. Отчего бы он ни злился и ни хмурился, сейчас он убедил ее в том, что с физической стороной их брака это никак не связано.

А потом все повторилось. Он опять насупился и, пробормотав что-то резкое, повернулся к ней спиной.

Тэсс тяжело вздохнула.

Сможет ли она когда-нибудь понять этого мужчину?


Глава 9

<p>Глава 9</p>

После полудня Кенрик отправился по своим делам. Минуло уже три часа, а Тэсс все еще чувствовала его присутствие в комнате. Она подошла к зеркалу и внимательно вгляделась в себя. Вроде бы ничего не изменилось. Это несправедливо. Должны же происходить хоть какие-то изменения, когда девушка становится женщиной. Она должна выглядеть как-то старше, мудрее.

Кенрик, конечно, не изменился, ни внутри, ни снаружи. Сегодня утром встал, как обычно, хмурый и абсолютно чужой. Ни слова не произнес, пока одевался. Когда уходил, коротко бросил, что выезжает патрулировать окрестности, и они увидятся за ужином. Ни одного вопроса не задал. Не спросил, как она собирается провести день, не посоветовал, как ей лучше начать исполнять обязанности хозяйки замка. Собственно, и говорить ничего не надо было, он уже сказал все вчера: ее обязанности ограничиваются спальней.

Прекрасно. Назло ему она сделает так, как он хочет. То есть она будет спокойно смотреть, как обитатели замка ходят в грязи по колено, как внутри этих стен все постепенно разваливается и приходит в упадок. Будет спокойно сидеть и дожидаться мужа, чтобы ночью выполнить единственную обязанность, ради которой она ему нужна. Неужели она позволит так обращаться с собой? Ведь в таком случае, когда она сбежит, он не узнает, что потерял. Нет, все же лучше делать все наперекор ему. Только так она сможет сохранить к себе уважение.

Своим поведением он дал ей понять, что их интимные отношения ничего для него не значат и ничего не меняют. Хорошо. Она постарается снова от него удрать, и на этот раз навсегда. А пока надо привести в порядок этот дом. Это лучший способ завоевать его доверие, и остальных тоже. Надо дать ему понять, что у нее и в мыслях ничего подобного нет. Когда-нибудь его бдительность ослабнет, и возможность сбежать предоставится. Это случится, рано или поздно. И тогда Кенрик пожалеет, спохватится. Но вернуть ее уже не сможет.

Тени от крепостных стен удлинились, а это значит, что ужин будет не позднее, чем через час. Мысль о том, что скоро она вновь увидит Кенрика, заставила ее сердце биться быстрее. Она начала поспешно заплетать косу. Оставшееся время она употребит с пользой. Давно уже пора поближе познакомиться со своей золовкой.

Тэсс открыла дверь и замерла на пороге. Двое стражников стояли у двери. Они тоже весьма удивились, увидев ее.

— Вы еще здесь? — спросила она. — А я полагала, что теперь, когда мой супруг вернулся из похода, я могу покидать свою комнату, когда захочу. Он просил меня встретить его в большом зале за ужином.

— Миледи, вы свободны идти куда пожелаете, — произнес старший из двоих и поклонился. — Я сэр Саймон Делакорт, а это — он указал на молодого человека справа — Сэр Эвард Кордрей. Барон желает, чтобы мы сопровождали вас, когда вы соблаговолите покинуть спальню. Он обеспокоен, как бы вы не заблудились в замке.

— Так вы что, и спите здесь? — спросила она, глядя на подстилки, разложенные вдоль стены на полу.

— Мы к вашим услугам в любую минуту, миледи. — Саймон вновь поклонился. — Такова воля барона.

— В таком случае проводите меня к леди Хелен. Мне надо обсудить с ней несколько вопросов. Но, если хотите, можете оставаться здесь. Надеюсь, что смогу найти дорогу сама.

— Миледи, нам приказано сопровождать вас, куда бы вы ни следовали, — бесстрастно произнес Саймон.

— Тогда пошли.

Саймон указал в направлении южного прохода и последовал за ней, держась на полшага сзади. Уходя она бросила взгляд на Эварда. Тот, как стоял с полуоткрытым ртом — а он раскрыл его сразу же, как она отворила дверь, — так и продолжал стоять. Саймон сделал несколько шагов назад, взял его под руку и зашептал на ухо.

— Парень, очнись. Хочешь, чтобы я доложил барону, как ты пялишься на его жену? А обязанности побоку?

Эвард вздрогнул и бросился вперед, даже быстрее, чем надо.

Когда они подошли к дверям Хелен, Тэсс вдруг засомневалась: а не глупость ли этот визит? Но глубоко вдохнув, постучала в дверь. К ее удивлению, Саймон вышел вперед и отворил дверь, вполголоса заметив, что баронессе нет нужды стучаться в двери в своем собственном доме. А затем поклонился и громко объявил.

— Леди Хелен, к вам с визитом баронесса. Сестра Кенрика сидела за маленьким столиком. Ее рука потянулась взять один из небольших кувшинчиков с притираниями, что были расставлены перед ней, да так и застыла в воздухе. Саймон поклонился Тэсс и вышел за дверь.

Присутствие Тэсс Хелен проигнорировала. Полностью. Все ее внимание было сосредоточено на туалетном столике. В комнате было чисто, хотя и не так шикарно, как у Кенрика. Перед камином лежал толстый ковер. Остальную часть пола покрывали плетеные тростниковые дорожки. Однако они были опрятны и спрыснуты ароматическим настоем трав. В этой комнате был порядок, не то что в остальных помещениях замка.

— Поторопись с шитьем, Мириам, — обронила Хелен.

— Хорошо, миледи, — пробормотала та.

Хелен сидела на диване, обложенном подушками из голубого бархата. Диван этот стоял у окна. Очень уютная вещица. Тэсс тут же решила, что соорудит у себя что-нибудь похожее. Мириам трудилась над каким-то розовым одеянием, лежавшим у нее на коленях.

— Мой супруг очень замкнутый человек, — произнесла наконец Тэсс. — Я сожалею о том, что он нас до сих пор не познакомил поближе.

— Ваш супруг, леди, не замкнутый. — Хелен впервые удостоила Тэсс внимания. — Он просто грубый, вот что я вам скажу.

Тэсс промолчала, но удивилась ненависти, прозвучавшей в голосе Хелен.

Что ж, возможно, у нее есть основания ненавидеть Кенрика. Но зачем переносить это отношение на Тэсс?

— Я пришла просить вашей помощи. Возможно, это позволит нам лучше познакомиться. Я намерена сделать в замке кое-какие изменения. Понимаю, вам трудно здесь со всем управиться — замок большой. Но теперь мы будем работать вместе.

Хелен слушала Тэсс с холодной враждебностью.

— Я желаю вам, леди Тэсс, успеха во всех ваших преобразованиях, — произнесла она и вновь обратилась к своему занятию, погрузив палец в один из кувшинчиков. Затем она откинула голову и принялась наносить крем на лицо, продолжая говорить с Тэсс: — А за помощью вам придется обратиться к слугам. Пусть привыкают к новой хозяйке.

— Пожалуй, вы правы, — согласилась Тэсс, — но сейчас я пришла к вам. И вам тоже придется мне помочь. Ну, во-первых, большой зал: какие там грязные скамейки и стулья, я не говорю уже о дорожках. Это все надо заменить. А на окна повесить вот такие милые занавески, как здесь. — И Тэсс указала на изящные голубые занавеси на окнах комнаты Хелен. — Креслами и стульями, я думаю, займутся плотники, а вас я попросила бы помочь с занавесями. Кстати, вы сами их шили?

— Я не занимаюсь шитьем, — сквозь зубы произнесла Хелен.

— Ах, вы не шьете, — медленно повторила Тэсс. Взгляд ее блуждал по комнате. — А кто вышил эту подушку, леди Хелен?

Та пожала плечами.

— Не помню.

— Ну что ж, в таком случае вам придется научиться. Времени у вас достаточно — целых две недели. Именно к этому сроку я предлагаю вам закончить занавеси для большого зала. И медлить с этим не советую.

С этими словами Тэсс вышла из комнаты и плотно закрыла за собой дверь. Начало было положено. Не очень удачное, но все же начало.

Кенрик переминался с ноги на ногу. Фитц Элан что-то бубнил насчет лошадей, а его, Кенрика, мысли были заняты совсем другим. В те времена в качестве часов служили свечи, разделенные красными полосками. От полосы до полосы свеча горела ровно час. Так вот, свеча в большом зале показывала, что время ужина уже наступило. А Тэсс опаздывала. Кенрик очень не любил опоздания, как и всякие другие нарушения дисциплины. Надо будет с ней об этом поговорить.

Но почему? Возможно, она заставляла его ждать специально, чтобы досадить. Может быть, она разозлилась на него за то, что он уехал? Но ведь это его обязанность — патрулировать окрестности. Чего же тут обижаться? Владелец замка должен заботиться о его безопасности. Она должна это понимать.

Кенрик оперся рукой о каминную доску и в этот момент краем глаза увидел Тэсс, спускающуюся в зал. Увидел и тут же выпрямился. Она поклонилась ему и заняла место за столом.

Кенрик слушал Фитц Элана — тот продолжал говорить про лошадей — а сам не отводил глаз от жены. Боже, как она прекрасна! Словно в этот мрачный зал проник луч солнца.

— Так вот, я просто остолбенел, когда этот зверь вдруг взвился и вымахнул из конюшни прямо над моей головой.

— Да, интересный случай, — кивнул Кенрик. Тем временем Саймон наполнил вином чашу Тэсс.

Она поблагодарила, но продолжала сидеть, потупившись. А почему она не глядит на мужа? Кенрик нахмурился и попытался вспомнить, не сказал ли сегодня чего-либо, что могло ее обидеть.

— Конечно, я такого подвига от него не ожидал. Жеребенок что надо.

— Ладно, поговорим потом. А сейчас надо перекусить. Знаешь, я проголодался.

Кенрик дал Фитц Элану понять, что разговор закончен. Тот поклонился и направился к столу. Сам Кенрик помедлил, отдавая тихо какие-то распоряжения Эварду, и только после этого занял свое место во главе стола. Тэсс внимательно слушала Саймона, видимо, он рассказывал что-то интересное. Она даже повернулась, внимательно глядя на молодого рыцаря. «Случайно или нарочно она делает это?» — подумал Кенрик.

— Садись рядом с Фитц Эланом, — приказал он Саймону.

Ему не понравилось, что при звуке его голоса Тэсс слегка вздрогнула. Саймон пересел, а Тэсс с кубком в руке сделала маленький глоток и только потом посмотрела на мужа.

— Добрый вечер, супруг мой.

Голос ее, с приятной хрипотцой, восхитил Кенрика. Никаких украшений в волосах Тэсс не было, они золотым облаком обрамляли лицо. Глаза ее сейчас были цвета весенних фиалок. Кенрик вдруг обнаружил, что все это время не дышал. Теперь он с облегчением выдохнул.

— Добрый вечер, жена. — Он сделал ударение на слове «жена», напоминая тем самым, что наконец-то этой ночью они действительно стали мужем и женой. Вспомнив об этом событии, Кенрик едва сдержал довольную улыбку. Тэсс внимательно рассматривала свои руки.

Они начали есть в напряженной тишине. Тэсс глядела куда угодно, только не на мужа. Насупившийся Кенрик жевал, уставившись в одну точку. Фитц Элан трижды пытался завести с ним разговор и наконец, махнув рукой, углубился в беседу с Саймоном. На фоне их громких голосов проходил тихий диалог между бароном и баронессой.

— Ты сегодня не заплела косу, — заметил Кенрик, злясь на себя за неловкость, которую испытывал. Уж лучше бы спросил о погоде.

— Тебе так не нравится?

— Напротив. Я нахожу, что ты так более привлекательна.

Тэсс покраснела и посмотрела в тарелку. Перед ней лежала худшая еда, какую ей когда-либо доводилось есть. Кенрик тоже вернулся к еде, правда, без всякого интереса. Ему казалось, что Тэсс чем-то смущена. Но чем?

— Эвард сказал мне, что ты сегодня посетила Хелен.

— Да.

— Ну и как… визит был удачным? — Кенрик не мог себе представить, чтобы визит к Хелен мог быть удачным. Так что вопрос был бессмысленный.

— Да. Я прекрасно провела время.

— И о чем вы говорили? Тэсс пожала плечами.

— Да так… о том о сем, милорд.

— Ну, например?

— Леди Хелен согласилась со мной, что в зале нужно заменить стулья. Она была столь любезна, что предложила сама сшить красивые занавески для окон. Они будут гармонировать с новыми креслами и стульями.

Кенрик чуть не расхохотался. Оказывается, Хелен может быть любезной. Это что-то совсем новое. Нет, она для своего брата и пальцем не пошевелит. Так что, скорее всего, это выдумки Тэсс.

— Понятно. Вы обсуждали еще какие-нибудь проблемы? Может быть, наш брак?

— О нет, милорд. — Казалось, Тэсс была искренне смущена. — Я никогда не обсуждаю то, что мы… я имею в виду нашу… я ни с кем, кроме тебя, не собираюсь это обсуждать.

Опять воцарилась тягостная тишина. И тут до Кенрика наконец дошло. Он догадался о причине ее странного поведения! Девичья скромность — вот в чем дело. Он-то ожидал, что Тэсс будет вести себя так же, как и все другие девицы, с которыми ему довелось переспать. Те после этого обычно висли у него на шее, приставали с разговорами, лишь бы обратить на себя внимание. Но то были другие. А это — Тэсс. Наверное, если он сейчас к ней прикоснется, она, скорее всего, упадет в обморок.

С плотоядной улыбкой он обнял ее сзади пониже талии и похлопал по бедру.

В обморок она не упала. Зато подпрыгнула на стуле, да так высоко, что, если бы Кенрик ее не подхватил, упала бы на пол. Все в зале уставились на них.

— Крыса, — громко произнес Кенрик. — Такая большая крыса.

Затем он наклонился к уху Тэсс.

— Ну что ты, милая. Чего ты испугалась?

— Не надо так больше делать, милорд.

— Почему?

— Почему? — повторила она, и взгляды их встретились.

Цвет ее глаз изменился. Она облизнула губы, и от этого Кенрика всего обдало жаром. У него возникло желание тут же, сейчас же, сжать ее в объятиях и целовать. Долго-долго.

— Не надо смотреть на меня так при всех, — шепнул он. На самом деле ему нравился ее обволакивающий взгляд, но его могли заметить другие.

— Иди наверх, Тэсс. В нашу спальню. Я скоро приду.

— Но ужин еще не закончен, — отвечала она. — Будет невежливо, если я уйду, а ты останешься. Что скажут люди?

— А представь, что они скажут, если я сейчас, при всех стану заниматься любовью.

Тэсс слегка приоткрыла рот и не мигая некоторое время смотрела на Кенрика. Затем слегка поклонилась, продолжая глядеть ему в глаза, и вышла.

Фитц Элан подождал, пока баронесса скроется из виду.

— Милорд, может быть, сейчас самое время отдать необходимые распоряжения на завтра? — он потянулся, . взял кувшин с элем и налил кубки себе и Кенрику. — Тогда целый день тебя никто не будет беспокоить.

Кенрик повернул голову и посмотрел на Фитц Элана долгим взглядом. «Да, жена сделала меня полным идиотом», — подумал он.

— Что, так заметно?

— Да, милорд, — мягко ответил Фитц Элан, — заметно.

Кенрик нахмурился.

— Просто не знаю, что делать. Все время думаю о ней.

— А разве это плохо — думать о красавице жене? — заметил Фитц Элан. — Многие мечтали бы оказаться на твоем месте.

— Да не в этом дело, — тихо произнес Кенрик. — Я не должен так зависеть от нее. Ты сам знаешь, как это опасно. Помнишь, того барона в Уэльсе, по-моему его звали Уэлтон? Помнишь, как мы использовали против него его жену?

Фитц Элан посуровел. Кенрик прав, если у тебя есть враги, ты не должен давать им в руки оружие против себя. Да и для самой леди Тэсс будет лучше, если враги барона поверят, что он не питает к ней каких-то особенных чувств.

— Скорее всего у тебя просто временное увлечение, — предположил Фитц Элан.

— Да, но этому надо положить конец, и как можно скорее. В общем, я решил так. — Кенрик глотнул эля, сделал паузу и глотнул еще раз. — Мне надо насытиться ею до предела. Тогда, я думаю, наваждение пройдет. Через пару ночей с трудом буду вспоминать, что я в ней такого увидел.

Фитц Элан кивнул.

— Так завтра занятия с воинами буду проводить я? Кенрик был рад покончить с этой непростой темой.

Однако поспешности, с которой отдавал распоряжения, скрыть не мог.


Глава 10

<p>Глава 10</p>

«Имею я право или нет хотя бы на время отбросить в сторону все заботы и просто отдохнуть? Просто предаться наслаждению?» — думал Кенрик.

Странные рассуждения для человека, с малолетства считавшего, что главное в жизни — дисциплина. Тем не менее Кенрик решил провести целый день в обществе жены. А все дела отложить» Да и деваться ему было некуда. Полдня уже прошло, а они все еще не вставали с постели. Тэсс лежала на его груди, как теплое, нежное покрывало.

Все его попытки контролировать себя провалились. Каждый раз, когда, влекомый желанием, он обнимал жену, твердо намеревался не расслабляться: ну две-три минуты, от силы пять — и дело с концом. Но ее касания, ее запах, трепетная мягкость ее волос у него на груди, ее глаза, меняющие цвет, когда страсть овладевала ею… Кенрик не понимал, да это и нельзя было понять, что именно выбивало его из колеи. Он просто не мог этому противостоять.

Кенрик про себя ругал Тэсс за то, что она превращает его в своего жалкого раба. Но когда она своими чистыми глазами смотрела на него, вновь сдавался на ее милость. А потом снова хмурился. Кенрик знал, что его поведение беспокоит Тэсс, хотя она ни разу ни о чем не спросила. Пусть помается, это ей полезно.

Но в будущее Кенрик смотрел с оптимизмом. Рано или поздно он от нее излечится. В конце концов, что особенного, если новобрачные целый день проводят в постели? Правда, прежде ему не приходилось подряд два дня общаться с одной и той же женщиной. Суток не проходило, как ему это уже надоедало до смерти. Он уставал от женской болтовни или, наоборот, от молчания. Обычно чары красоты быстро рассеивались, и он начинал видеть в женщине одни недостатки. Суток хватало ему обычно, чтобы насытиться настолько, что его не возбудила бы даже римская оргия. И с Тэсс тоже все будет примерно так же, только времени, видимо, должно пройти больше. А сейчас он просто играет с ней как дитя с новой игрушкой. Скоро это все кончится. Так почему бы не ловить наслаждение, пока оно длится?

Кенрик оглядел комнату, думая чем-нибудь отвлечься. Бросив взгляд на перевернутый кувшин рядом с чаном, он улыбнулся. Вчера, когда он вернулся в спальню, то застал горячую ванну и теплую жену, готовую к исполнению обязанностей. Он вспомнил ее мокрые намыленные руки, то, как они скользили по его телу, и прижал к себе бедра Тэсс, охватив ее одной рукой за талию.

— М-мм, — выдохнула она, открыв глаза — Доброе утро.

— Уже полдень, дорогая. Таких засоней я отроду не видал.

— Этот вовсе на меня не похоже. Но зато я хорошо отдохнула. — Она шевельнула бедрами, весьма соблазнительно.

Кенрик вопросительно посмотрел на нее.

— Я прошу прощения. — Она скромно потупилась и сделала еще пару-тройку движений, которые при всем желании нельзя было назвать невинными.

— Тэсс, прекрати, — взмолился Кенрик.

Она подчинилась и оперлась локтем на его грудь.

— Я утомила моего бедного супруга. Он устал. Может быть, поспишь? Говорят, это помогает.

— Откуда такой пыл, дорогая? Вчера, по-моему, ты чуть не запросила пощады.

— Это потому, что я еще не привыкла. — Она лукаво улыбнулась.

Все тело у нее действительно болело. «Ну и что, разве это грех — наслаждаться собственным мужем?» — подумала она, на время забыв, что не так уж и долго он будет ее мужем.

— В этом деле, как и в любом другом, все решает практика. Постоянная практика, — назидательно произнес он и разбросал шелковые пряди по ее плечам. — И не устраивайся надолго, а то я изменю свое решение и не возьму тебя на прогулку по замку.

— По замку? — Она не могла поверить в такую возможность. — На самом деле?

— Да. — Кенрик улыбнулся.

— Так давай же, давай собираться. И ты покажешь мне все?

— Да, абсолютно все. Только твой энтузиазм мне не совсем понятен. Только что ты вроде бы никуда не торопилась.

Тэсс мягко улыбнулась.

— Если ты хочешь, милорд, я буду оставаться в твоей постели весь день.

— Ладно, хватит притворяться. — Он подхватил ее на руки и поднял над собой. Глаза его тут же заблуждали по ее телу. Но он опустил жену на пол и велел одеваться.

Оделась она быстро, а вот с волосами было сложнее. Вдруг Кенрик взял гребень из ее рук и начал бережно расчесывать ее длинные локоны.

— Тебе нравится это делать?

— Я прикасаюсь к твоим волосам и радуюсь. Они как золото. Я чувствую себя, словно тот старый скряга, который спускался в подвал, открывал сундук и наслаждался тем, что погружал руки в россыпь золотых монет, пропуская их между пальцами. Хотя, я думаю, они не были такими шелковистыми.

Тэсс улыбнулась. Ничего себе, Палач. Как же отличается он от того образа, который создала молва. Но ей надо думать о Ремингтоне. И неважно, есть у Кенрика положительные качества или нет, может быть он ласковым или нет — ее земли он будет завоевывать огнем и мечом. Нельзя расслабляться, нельзя дать одурачить себя.

— Ну, пошли, Тэсс, — вдруг резко бросил он. — Ты и так уже копаешься целый час. Я не намерен до вечера сидеть в спальне.

Через три часа они стояли высоко на площадке крепостной стены, обозревая внутренний двор замка. Дух захватывало при взгляде вниз. Однако Тэсс не просто развлекалась. Ее глаза четко фиксировала все службы и надворные постройки крепости, она старалась не пропустить ни одной детали, запомнить все, что говорил Кенрик о замке. Он показал все помещения замка и оборонительные укрепления тоже. Но на кухню, в кожевенную мастерскую, кузницу и остальные подобные места он ее не повел. Ему там было неинтересно. А ее, напротив, туда тянуло, потому что она, пусть и ненадолго, собиралась играть роль хозяйки замка. Ничего, остальное покажет Мириам.

Появился Саймон с сообщением от Фитц Элана. Кенрик ушел с ним, пообещав скоро вернуться. Тэсс оперлась на парапет, довольная, что есть несколько минут передышки, когда она сможет осмыслить увиденное. Она уже поняла, что надежду на быстрые преобразования в Монтегю придется оставить. Прежде всего следовало заняться слугами, преодолеть их молчаливое сопротивление.

Тэсс задумчиво наблюдала, как внизу на плацу фехтуют воины Кенрика. Лезвия мечей вспыхивали на солнце огненными сполохами.

А кроме слуг, существовали еще и воины. Это тоже была серьезная проблема. Как добиться их уважения и заставить подчиняться. Ее беспокоил еще один вопрос. При том, как Кенрик вел себя в постели, она, очевидно, в скором времени могла оказаться беременной. Как быть тогда? Этого она пока не знала.

Кенрик стоял, не двигаясь в дверном проеме башни, любуясь женой. Как божественно смотрится ее профиль на фоне безоблачного голубого неба. Ветерок едва шевелит золотое сияние вокруг ее головы. Это и есть то, что называется красотой.

Но зачем он потащил ее смотреть замок? Что могло ей здесь понравиться? Нет, она не докучала мужу претензиями. Она тихо шла рядом, изредка задавая вопросы. И он тоже, хорош. Привез ее сюда и сразу потащил в спальню. Нет чтобы найти вначале Хелен и приказать ей привести в порядок дом… Ну уж нет, он и пальцем не пошевелит, чтобы что-то здесь сделать, в этом Монтегю. Пусть зарастает грязью по самую крышу. Он правильно сделал — повел ее на плац и показал единственное, чем мог гордиться, — свою армию.

Он ожидал, что Тэсс заскучает, будет смущаться. Обычно дамы не проявляли большого интереса к армейским делам, а уж о том, чтобы что-то оценить, и речи быть не могло. Любая придворная леди была бы оскорблена, если бы ее представили простым воинам. А Тэсс приветствовала его людей мягко, дружелюбно, с уважением, как будто перед ней были не потные солдаты, а изящно разодетые джентльмены.

А его воины — они глазели на нее, словно были не закаленные в сражениях солдаты, а сборище желторотых юнцов. Он бы только посмеялся над ними, если бы речь шла о другой женщине. А тут его охватила непонятная, ничем не объяснимая ревность. Он вдруг заторопился и увел Тэсс с плаца раньше, чем намеревался.

Она шла и улыбалась, как будто ничего приятнее прежде в жизни не видела. И он вдруг ощутил, что его радует эта улыбка. Вообще ее настроение предугадать было невозможно. Ходила по замку и хмурилась. Любая женщина пришла бы в восторг от такого замка, хотя бы и грязного. А она познакомилась с армией, наводящей ужас на полмира, и тогда заулыбалась.

— О чем ты думаешь?

Тэсс не слышала, когда он подошел, она была занята своими мыслями и его тихий голос испугал ее.

— Ты уже закончил свои дела с Фитц Эланом?

— Пустяки. Но ты не ответила на мой вопрос. Сегодня чудесный день, а у тебя грустный вид. В чем дело?

Первой мыслью Тэсс было соврать, но она решила сказать правду.

— Меньше месяца прошло с тех пор, как я вырвалась из плена Мак-Ли. Ведь я была предназначена в невесты Гордону. Вот я и думала, какой же была бы моя жизнь с Гордоном. Если хочешь, я расскажу тебе, за что он тогда избил мне хлыстом.

— Я знаю, — лукаво улыбнулся Кенрик. — Ты уже рассказала мне об этом, когда лежала в бреду.

— А что я тебе рассказала?

— Что ты назвала его педерастом.

— Это правда, — прошептала она. — Он избил меня, а после пришел ко мне в спальню. Всех выгнал за дверь. Я думала, он собирается меня убить, разразившись угрозами и проклятиями. Он сказал, что ненавидит меня, что, как только я стану его женой, отдаст меня своим людям. Что, мол, все они из клана Мак-Ли, поэтому безразлично, от кого я понесу дитя. Он обещал еще многое, но… все это так непристойно, что я и повторить стесняюсь.

Кенрик подошел ближе и сжал ладонями ее лицо.

— Я не могу вытравить из твоей памяти прошлую боль, но обещаю: ты никогда больше не будешь бояться ни Гордона Мак-Ли, ни его папашу. Теперь ты моя, Тэсс, а то, что мое, я умею защитить.

Волна нежности переполнила ее, такая сладостная, такая бурная, что она не смогла сдержать слез, Тэсс припала к мужу, прижав голову к его меховому плащу.

Она верила, что он говорит правду. Он защитит ее, даже ценой своей жизни. А она ответит тем, что сбежит от него. Насколько бы легче ей жилось, если бы Кенрик был груб и жесток, был похож на Мак-Ли. Он заслуживал лучшей жены, не такой, которая собиралась при первой возможности удрать от него.

— Мак-Ли, они же шакалы. Им нельзя верить ни на йоту. На честную войну с ними не рассчитывай. Это предатели.

— Об этом ты мне тоже говорила.

— Видно я была очень разговорчива. Что еще я тебе говорила?

— Что еще? — Он поскреб подбородок. — Дай-ка вспомню. Ты знаешь, пожалуй, ты говорила обо всем. Но в основном так, о мелочах. Чувствуется, поболтать ты любишь.

— И тебе не стыдно было пользоваться тем, что я в бреду?

— Ты сказала, что тебе нравятся мои глаза.

— Я говорила о тебе? — Тэсс пришла в ужас.

— Я похож на рыцаря, который являлся тебе во сне, еще до того как мы поженились.

— О Боже! — простонала Тэсс. Затем она, правда, быстро пришла в себя. — Видишь, какую чушь я городила. Так что делай скидку на бред, не верь тому, что слышал тогда от меня.

Кенрик кивнул, но по его лицу было видно, что он остался при своем мнении. Затем, к счастью, сменил тему.

— Скоро ужин. Не возражаешь, если мы продолжим дискуссию потом, в спальне? Ужинать сегодня мы будем там.

К неудовольствию Тэсс, Кенрик оказался верен своему слову. После ужина он рассказал ей в подробностях все, о чем она говорила во время болезни. Тэсс уверяла, что все это было бредом, обижалась, когда он смеялся над ее смешными увертками. Но смех его пропал, когда она спросила о его прежней жизни. Вначале он пытался уклониться от ответа, но Тэсс настаивала. Тогда Кенрик принялся длинно рассказывать о фантастических приключениях в Святой Земле во время Крестового похода.

Она даже не помнила, заснула ли прямо в кресле или он ее перенес в постель и там сразу же заснула. Пробудившись среди ночи, она удостоверилась, что он рядом, и тут же заснула вновь.

Последующие дни мало отличались один от другого. Кенрик вставал рано и уходил по делам. Тэсс изучала замок. Иногда они обедали вместе, но большей частью порознь. Послеполуденное время он проводил либо с управляющим замка, либо с другими своими подчиненными. Ужинали они обычно у себя в спальне. Там и поговорить было можно.

— А что это за еда сегодня у нас? — спросил он однажды.

Ужин был простой, но гораздо лучше, чем то, что подавалось в большом зале.

— Как, тебе удалось найти в этом доме приличную еду?

— Я рада, что ты обратил на это внимание, — улыбнулась она. — Сегодня ужин для нас готовила Мириам.

— Поблагодари ее от моего имени. — Он отправил в рот большую порцию мяса и запил сидром. Затем потянулся за еще одним куском свежего хлеба.

— Я ее, конечно, поблагодарю, но она странно себя ведет, как будто нервничает. Можно подумать, она кого-то боится. То есть боится, что кто-то узнает, чем она занимается.

На самом деле Тэсс знала, кого боится Мириам. Она боялась Хелен. Сестра была бы очень недовольна, если бы узнала, что Мириам старается услужить брату и его супруге.

— Сегодня я встречалась с твоей сестрой, в покоях наверху. Вы очень похожи между собой. В кого вы оба пошли — в отца, или в мать?

Кенрик поднял от тарелки холодный взгляд. Тэсс нервно сглотнула слюну. Что такого она сказала, что он так разозлился?

— До моей семьи тебе не должно быть никакого дела.

— Но почему? — произнесла она с вызовом. — Я спрашиваю у Хелен, она говорит, чтобы я спросила у тебя. Я спрашиваю у тебя, ты тут же меняешь тему разговора или говоришь, что это не мое дело. Значит, я недостойна вашей семьи? Значит, мне нет в ней места?

Глаза Кенрика потеплели, и он сказал на удивление мягко.

— Нет, Тэсс. Это семейство Монтегю недостойно тебя. Твое любопытство понятно, но я не хочу обсуждать дела моей семьи ни с кем. Возможно позднее, когда возьму Ремингтон, я расскажу тебе обо всем. Кстати, неужели это такая уж неприступная крепость? Есть там под стенами какие-нибудь подземные ходы?

— Насколько я знаю, нет. Мой отец очень гордился Ремингтоном. Он любил повторять, что крепость выдержит любую осаду.

— Однако Мак-Ли удалось его взять.

— Это потому, что отца обманом выманили наружу. Тэсс так сильно сжала кубок с вином, что костяшки ее пальцев побелели.

— А сейчас Данмор Мак-Ли будет сидеть в этих стенах, и ничем его оттуда не выкуришь.

Кенрик резко встал и привлек ее к себе.

— Ты моя, понимаешь, моя! И Ремингтон мой. Я отберу его у Мак-Ли.

Тэсс хотела ему сказать, что не хочет, чтобы он отбирал Ремингтон у отчима. Она представляла методы Кенрика. Он разрушит все, что создавала ее семья, и убьет многих людей, которых она знала с детства. Ей захотелось плакать. Но заплакать не удалось, потому что он закрыл ей рот поцелуем. И Тэсс забыла все, для нее сразу же перестало существовать и прошлое и будущее. Только миг… только этот миг…

В начале следующей недели прибыл гонец с новостью, которая положила конец их спокойному существованию. В замке Пенхалигон умер вассал Кенрика и власть захватил бастард, лишив прав законного наследника. Новость эту передали за ужином. Тэсс похолодела. Насколько опасен этот бастард из Пенхалигона? Она посмотрела на Кенрика. Слава Богу, тот даже в лице не изменился.

Часом спустя Кенрик с сотней воинов был уже готов покинуть замок. Тэсс знала, что Кенрик обязан восстановить порядок в имении вассала. Она все понимала. Не понимала она только одного — почему она не хочет, чтобы он уезжал.

— До Пенхалигона путь неблизкий, — сказал прощаясь с ней у ворот Кенрик. — Я буду отсутствовать месяц, а то и больше. Но Саймон с Эвардом остаются здесь, они проследят за всем.

— Все будет в порядке, милорд, не беспокойся, — улыбнулась Тэсс, довольная тем, что не разревелась.

И это тоже было для нее загадкой — почему ей хотелось плакать. Она должна была плясать от радости, что он уезжает и дает ей возможность приступить к осуществлению ее плана.

— Я только беспокоюсь, а не уловка ли это, чтобы выманить тебя из крепости.

— Нет, Дарвелл и прежде доставлял мне много хлопот, — заверил ее Кенрик. — Большинство людей остается здесь, в Монтегю. Все будет идти по-прежнему. Тревожиться не о чем.

Он нежно погладил ее по щеке.

— Если что понадобится, обращайся к Саймону. Он все исполнит.

— Если ты не возражаешь, я хотела бы приступить к выполнению обязанностей хозяйки замка и кое-что сделать в твое отсутствие, — быстро произнесла она. Кенрик вопросительно посмотрел на нее. — Я хочу здесь кое-что изменить. В основном это касается кухни и большого зала. Надеюсь, к твоему возвращению еда будет много лучше.

— Вот это хорошо, — улыбнулся он. — Я скажу Саймону, чтобы он оказал тебе в этом деле помощь.

Затем лицо его сделалось серьезным.

— А теперь, жена, поцелуй меня на прощание. Поцелуй был сладок, но краток. Ведь кругом люди.

Он быстро отвернулся и позвал Саймона.

— Леди желает кое-что изменить в Монтегю. Сделай так, чтобы у нее не было никаких трудностей.

Кенрик помолчал и пошел с Саймоном вперед, к выходу. Здесь, уверенный, что Тэсс не слышит, добавил.

— Не упускай ее из виду ни на секунду. Понял? Куда она, туда и ты. И учти, Саймон, ее безопасность в твоих руках.

— Все будет сделано, милорд, — ответил Саймон. — Клянусь, пока я жив, ни один волос не упадет с ее головы.


Глава 11

<p>Глава 11</p>

Прошло всего три дня, и Саймон осознал, что сдержать эту клятву будет не так-то просто. Слишком уж много врагов нажила себе за эти три дня баронесса. А в конце второй недели Саймон решился послать к барону Монтегю гонца. Конечно, барон придет в ярость, узнав, что ему нужно возвращаться, чтобы успокоить своенравную жену. Но это всe же лучше, чем вызывать его на ее похороны. Через несколько дней гонец передал Кенрику слова Саймона.

— Что, что? — переспросил барон.

— Да, милорд, — повторил гонец, сделав несколько шагов назад. — Леди Тэсс зашла на кухню и объявила повару и всем его помощникам, что, если они ей чем-то не угодят, она прикажет отрубить им пальцы на ногах.

Кенрик крепко сцепил руки за спиной и устремил взгляд поверх крепостных стен, вероятно, в надежде, что мирный вид леса подступающего к крепости, охладит его гнев. Но это не подействовало. Срывающимся голосом он приказал гонцу продолжать.

— В тот же самый день, когда вы, милорд, соблаговолили отбыть, леди Монтегю приказала выслать патрули во все ваши владения. Она приказала, чтобы каждое владение доставило в замок одну десятую часть своих продовольственных запасов. И установила жесткий срок. В городе Дерри отказались подчиниться, тогда по ее приказу там сожгли сарай для церковной десятины. Мэр города передумал после того, как она предупредила его, что пивную ждет та же участь. Всех собак она повелела согнать в загон и держать там до вашего возвращения. Леди Монтегю также приказала послать, — по тону гонца было видно, что он очень не одобряет действия новой хозяйки, — много воинов, чтобы они плели новые тростниковые подстилки для большого зала. Сэр Саймон также очень встревожен решением леди сопровождать знахарку Марту при сборе трав в лесу. Сэр Саймон пытался отговорить ее от этой затеи, но баронесса настояла, ссылаясь на ваше разрешение. Ее сопровождает сам сэр Саймон и десять воинов, и походы эти в лес совершаются каждую неделю.

Кенрик посмотрел вниз на двор замка. Отбить его у Дарвелла было несложной задачей. Теперь здесь остается только навести кое-какой порядок. С этим прекрасно справятся наследник с управляющим. Дела, которые творит в Монтегю Тэсс, сейчас куда опаснее. Да, вот что значит слишком любить свою жену. Женщины, когда начинают понимать это, очень смелеют.

— Это все?

— Нет, милорд. Были еще неприятности, в основном с ремесленниками и крестьянами, но сэр Саймон предпочитает об этом сообщить вам лично. Они не столь серьезны, эти неприятности. Он также приносит извинения за беспокойство, но опасается, что скоро не сможет контролировать ситуацию. Леди Тэсс во всем ссылается на вас, что вы повелели ей быть хозяйкой замка, и сэр Саймон вынужден подчиняться, хотя и не одобряет ее решений. Сэр Саймон нижайше просит, чтобы вы прибыли в Монтегю и сами ознакомились с положением дел. Он опасается, не случилось бы там чего-нибудь страшного.

— Вот что: найди Фитц Элана и передай ему, что через час мы возвращаемся в Монтегю.

* * *

— Научиться владеть иглой не так уж трудно. Нужно только запастись терпением и ежедневно садиться за шитье, — назидательно говорила Хелен, следя за неумелыми действиями Тэсс.

Та сделала несколько стежков, потом распорола все и принялась за дело снова. Хелен внимательно следила за ней и поправляла ошибки. Ее удивляло, как это Тэсс, не имея никакого опыта, взялась за такую грандиозную задачу — сшить занавеси для окон замка, а также чехлы для кресел и стульев.

Две женщины сидели в креслах камина в апартаментах Хелен.

— А у тебя уже хорошо получается. Ты говорила, что пять лет вообще не брала в руки иглу? Ну тогда это вообще замечательно.

Хелен глядела на работу невестки и сама себе удивлялась. Почему это она ничего не может с собой поделать. Ведь это жена Кенрика, и Хелен должна ее ненавидеть. Но все получилось совсем наоборот. Через несколько дней после отъезда Кенрика Тэсс пришла к Хелен и объявила, что не сдвинется с места, пока они не начнут работу над занавесями и чехлами. Все это было сказано с такой подкупающей непосредственностью, что Хелен не смогла устоять. Оказалось, что Тэсс когда-то занималась шитьем, но все позабыла. Пришлось начинать практически с азов. Она работали каждый день. При этом Тэсс о чем-то непрерывно болтала. Хелен слушала ее вполуха. В любом случае холодная война была прекращена. Через две недели их отношения были если и не вполне приятельскими, во всяком случае весьма близкими к таковым.

— Вообще-то я должна была бы сердиться на тебя за то, что ты втянула меня в это дело насильно, — сказала Хелен, рассматривая работу Тэсс.

— Да, — согласилась та, не поднимая головы от шитья. — Но у тебя доброе сердце, Хелен. Я ведь и не рассчитывала, что ты согласишься и даже станешь со мной разговаривать. А знаешь, иногда так хочется с кем-то поговорить.

— Да ты уже мне за эти дни все уши прожужжала, — с улыбкой заметила Хелен. — А вопросы из тебя сыплются просто как из рога изобилия. Но, честно говоря, я тоже истосковалась по обществу. Мне ведь тоже поговорить совершенно не с кем. Когда отец был жив, здесь, в замке, всегда гостили друзья, много друзей.

— А где же сейчас эти друзья? Почему не приезжают?

— Они приезжают. Иногда. Впрочем, все это было до возвращения Кенрика. Здесь ведь было полно молодежи. Они жили в замке. Молодых людей присылали сюда на воспитание, перед посвящением в рыцари. Девушки учились искусству управлять большим хозяйством, хотя в основном они были озабочены тем, как бы найти себе мужей.

— Но где же они все? Куда подевались?

Хелен углубилась в вышивание, так захваченная работой, что Тэсс уже и не надеялась получить ответ.

— Их родители не хотят иметь с Кенриком ничего общего. Замок опустел в течение месяца. Даже мой младший брат Гай, и тот вынужден был уехать. Он сейчас на королевской службе.

— У тебя есть еще один брат?

— Этим летом Гаю исполняется шестнадцать. — Хелен отвернулась к окну. — Я его не видела уже больше года.

— Но теперь, когда Кенрик возвратился, король, наверное, отпустит Гая домой. Уж кто-кто, а Кенрик сможет сделать из него прекрасного рыцаря.

Лицо Хелен окаменело. После долгой паузы она медленно произнесла.

— Пока Кенрик здесь, Гай не вернется в Монтегю.

— Но здесь его дом. Как же так? Если Кенрик не хочет, чтобы он возвратился, ты должна убедить его изменить решение.

— Ты говоришь так потому, что очень мало знаешь о семействе баронов Монтегю, — покачала головой Хелен.

— Я вообще ничего не знаю. Ясно только одно — здесь что-то не так. Даже слепой это заметит, как только войдет в ворота. Но никто не хочет объяснить мне, в чем дело.

— Боже мой, как ты наивна. Ты что, не знаешь, за кого вышла замуж? И почему его зовут Палачом Уэльса? Да потому, что он способен убивать просто ради развлечения. И не только солдат, но и беззащитных женщин и детей.

— Кенрик не убивает ради развлечения, — решительно возразила Тэсс. — Он рыцарь, воин и воюет только со своими врагами.

— Рыцарь, говоришь. Нет, дорогая, он Палач Уэльса. Спроси кого хочешь. Четыре года назад Кенрик со своей армией захватил лагерь мятежников в Уэльсе. Воинов там в это время не было, они сражались где-то еще, там были только женщины и дети. Кенрик их всех перебил, всех до одного. — Голос Хелен задрожал от злости. — Вот почему его прозвали Палачом. Понятия рыцарской чести для него не существует. Ему вообще неведомо, что такое честь. Он убивает любого, кто становится на его пути. Когда он будет обнимать тебя ночью, подумай о женщинах, которых он изнасиловал, а после убил.

Он им всем перерезал горло. Придет время, и у тебя будут дети. Тогда вспомни младенцев, которых он разрубил на куски. Попытайся…

— Довольно! Остановись! — вскрикнула Тэсс, затыкая пальцами уши.

— Ты думаешь, у этого монстра не поднимется рука убить мальчика, чье место он занял в Монтегю? Чье наследство украл? Ты хотела знать правду? Так вот она, правда. Слушай! Кенрик обманул тебя. Заставил поверить, что он полноправный барон Монтегю. Что имеет право жениться на девушке благородных кровей. Это все ложь. Он обыкновенный бастард.

— Я не могу в это поверить, — прошептала Тэсс.

— И тем не менее это правда. В жилах твоих детей будет течь кровь бастарда, а сама ты попадешь после смерти в ад. И не важно, что ты не знала, что он бастард, когда выходила замуж. Отец Бронсон говорил, что бастарды — это дьявольское семя, дьявольское отродье. Они являются на землю, чтобы совращать людей с праведного пути.

Тэсс хотелось убежать, спрятаться где-нибудь от этой правды. Как глупо было с ее стороны спрашивать Хелен. Но теперь, когда она узнала то, что хотела, уходить было нельзя. Кроме того, многое в словах Хелен казалось ей явной несправедливостью.

— Вы с Кенриком очень похожи, — начала Тэсс, но Хелен прервала ее.

— Он сын моей матери. Она была фрейлиной королевы-матери. А король Эдуард — он и сейчас еще хоть куда, а в молодости, говорят, был очень красив. Надо сказать, что все Плантагенеты ужасные бабники — ни одну юбку не пропустят. А мама моя была тоже очень красивая. — Хелен передернулась. — Ее брак с отцом был заключен очень поспешно, как только выяснилось, что она беременна.

— Значит, Кенрик — сын короля? — прошептала Тэсс, пораженная этой новостью.

— К сожалению, это так.

Хелен встала и подошла вплотную к камину. Тэсс оставалась сидеть где сидела, не в силах вымолвить ни слова.

— Мой отец уже был однажды женат, но его супруга умерла бездетной. Ему не было тогда еще и двадцати, и он был последним в роду. В случае, если бы у него не оказалось наследников, Монтегю должен был после его смерти перейти к короне. Старый король Генри нашел выход. Он одарил барона наследником и сбагрил беременную любовницу своего сына. Никто не ожидал, что у них будут еще дети. Так нет же. Я родилась через четыре года после их свадьбы, а Гай — тремя годами позднее. Мать имела на отца влияние, и немалое, но все равно он ненавидел Кенрика, особенно после того, как родился Гай. В последние годы жизни отец делал все, чтобы изгнать королевское семя из дома. Но что он мог сделать? По закону Кенрик был его наследником.

А она еще собиралась просить короля аннулировать брак с его сыном? Тэсс представила, как он рассмеялся бы ей в лицо. Нет, ее план добраться до короля никуда не годится.

— Ты должна…

— Погоди, мне надо подумать, — взмахнув рукой, прервала ее Тэсс.

Может быть, какой-нибудь священник аннулирует их брак, потому что Кенрик бастард? Если, конечно, ей удастся найти священника, который не слишком дорожит своей жизнью. А сколько останется жить ей самой, если она выдаст секрет, который король скрывает столько времени? Нет, и здесь ничего не получалось.

— Все в замке знают правду, — произнесла Хелен, прервав размышления Тэсс. — Именно по этой причине они не хотят признавать Кенрика своим хозяином, своим бароном. И брат мой, Гай, поэтому не может возвратиться домой. Если он вернется, Кенрик убьет его. Ведь Гай — настоящий барон Монтегю. Если бы у отца была возможность, он бы убил Кенрика, и все бы стало на свои места.

— Но у него такой возможности не было?

— Нет. Король знал, какая опасность грозит Кенрику, и призвал его к себе на службу. Это случилось после смерти матери. Она умерла при родах Гая.

Хелен начала молча прохаживаться по комнате. Тэсс откинулась на спинку кресла. Ее обуревали самые противоречивые мысли.

Так вот в чем дело. Ничего удивительного, что Кенрик такой жестокий. Тэсс вдруг пронзила острая жалость к ребенку, который рос среди ненависти и неприятия в семье, которую считал своей. Какого сострадания можно ждать от человека, который никакого сострадания к себе в жизни не видел? Тэсс замотала головой. О чем это она думает? При чем тут ее жалость к нему? Это его жестокость проявится в полной мере, когда он будет брать Ремингтон. Он там никого в живых не оставит.

Она вдруг вспомнила о его ласках и нежных поцелуях.

Когда Кенрик ночью будет обнимать тебя, подумай о женщинах, которых он изнасиловал, а после убил. Просто перерезал им горло.

А ведь скоро он вернется и сразу же потащит ее в постель. Как же она сможет перенести его прикосновения после того, что слышала? У нее же все время перед глазами будут стоять изнасилованные женщины и дети, разрубленные на куски. Но ведь сама семья Монтегю породила это чудовище, которое скоро назовут палачом Ремингтона. И что же? Никто не виноват? А как же отец? Ведь это он несет ответственность за воспитание мальчика. Это он превратил невинное дитя в бездушного дьявола.

Тэсс встала и, мягко взяв Хелен за руку, усадила в кресло. Сама же начала прохаживаться вдоль камина.

— Значит, ты презираешь Кенрика за то, что отцу твоему пришлось страдать из-за него, и за то, что он не позволяет Гаю занять принадлежащее ему по праву место? Правильно?

— Да, — охотно согласилась Хелен. — Король бросил в наш дом свое дьявольское семя и…

— Довольно! — взорвалась Тэсс. — Этих слов — дьявольское семя — я прошу в моем присутствии больше не произносить. Подло обвинять ребенка в грехах родителей. Подло и несправедливо. Разве он сам избрал себе эту судьбу? Я спрашиваю, в чем его вина? Этот священник, о котором ты говорила, похоже, у него нет ни капли христианского милосердия. Наверняка он выполнял волю твоего отца, когда внушал тебе такие мысли! Тэсс стала плохо видеть — мешали слезы.

— Нет, Хелен, Кенрик не виноват. И кровь его не менее чиста, чем твоя или моя.

Тэсс остановилась прямо перед Хелен. Та была бледна как мел и продолжала безучастно смотреть в пространство. Тэсс наклонилась.

— Хелен, ты меня слышишь?

— Нет, Тэсс, она тебя сейчас не слышит.

— О Господи! — воскликнула Тэсс. Потеряв равновесие, она покачнулась, но не упала. Затем медленно обернулась к двери. На пороге стоял ее муж.


Глава 12

<p>Глава 12</p>

— Пойдем к себе, нам надо поговорить, — глухо произнес Кенрик, словно чувствовал, что ее и чуть повысит голос, то сорвется на крик.

Тэсс по опыту знала, какой это плохой знак. Она молча стояла перед ним, сцепив перед собой руки, чтобы не дрожали.

— Пошли, Тэсс.

Он повернулся и вышел, хлопнув дверью. От этого стука обе женщины вздрогнули.

— Он все слышал! — запричитала Хелен. — Что же теперь будет? Он убьет меня… Обязательно убьет.

Тэсс тупо смотрела на дверь. Случилось самое худшее. Что могло быть еще хуже? И, как ни странно, от этой мысли ей вдруг стало легче. Она поглядела на заплаканное лицо Хелен, погладила ее по волосам и ободряюще улыбнулась.

— Не печалься, Хелен. Всю свою злость он выместит на мне.

Затем потрепала по плечу застывшую в удивлении Хелен и направилась к двери. Она еще только подошла к своим покоям, как дверь резко отворилась, Кенрик схватил ее за запястье и затащил в комнату.

— Ты делаешь мне больно, — прошептала Тэсс едва дыша.

Кенрик остановился, да так резко, что Тэсс почти упала на него. Дверь была полуоткрыта, и в проеме появилась голова Саймона.

— Милорд!

— Чего тебе?

— Я должен поговорить с вами. Это касается моего донесения.

Кенрик захлопнул дверь перед самым его носом.

— Потом!

Тэсс сразу прошла к камину, стараясь отойти от мужа как можно дальше.

— Учти, если ты убьешь меня, у Мак-Ли будут все основания аннулировать брак. И тогда ты потеряешь все права на Ремингтон.

Тэсс не поднимала глаза выше его плеч, страшась прочесть нечто ужасное в выражение его лица. Он уже успел снять доспехи, но на нем оставалась еще стеганная черная туника, которую обычно надевали под тяжелую кольчугу. От него крепко пахло лошадиным потом и кожей.

— Что ты несешь, я никак не могу понять?

— Я хочу сказать, что, если ты начнешь меня бить, я долго не выдержу. Ну поговорила я с твоей сестрой. Так что? Неужели за это надо жестоко наказывать?

— Поговорила… С сестрой? — задумчиво повторил Кенрик. — При чем тут это? Плевать я хотел на то, что моя сестра сказала тебе.

— Как это плевать? Я своим ушам не верила Неужели это все правда? Что ты убивал в Уэльсе женщин и детей?

— Я здесь не затем, чтобы оправдываться за свои действия в Уэльсе. Я хочу, чтобы объяснила мне свои поступки.

— Я ничего особенного не сделала. Только задала Хелен несколько вопросов.

—Я говорю о тех делах, что ты затеяла в мое отсутствие. Что тебе наговорила Хелен, не имеет никакого значения.

Тэсс покачала головой, не желая уходить от этой темы.

—Ты считаешь, не имеет значения то, что твоя сестра называет тебя убийцей?

— Это не ее дело, и не твое тоже — чем я занимался в Уэльсе или где-то еще. Ясно? Скажи лучше, почему три воина плетут половики в большом зале?

— Потому что они ослушались меня и я их наказала.

— Садись. — Он показал на кресло у камина.

Тэсс сочла за лучшее повиноваться. Оправив юбки, она скользнула в кресло. А у самой в голове вертелось: как же, черт возьми, аннулировать этот несчастный брак? Дядя Иэн, знай он больше о бароне Монтегю, никогда бы не согласился на ее замужество. А если… английский священник не станет аннулировать брак, то шотландского можно уговорить.

Кенрик прошелся из угла в угол и остановился перед ней.

— Впредь никогда больше не смей наказывать моих людей, за что бы то ни было. Тебе ясно?

— Но я…

— Тебе ясно, я спрашиваю?

Тэсс кивнула, думая совсем о другом. Да, убежать из Монтегю теперь, когда она изучила здесь все ходы и выходы, будет много легче. До земель дяди Иэна отсюда добираться неделю. Правда, там близко Ремингтон. В общем, это путешествие будет не легче, чем в Лондон.

— Где мои собаки, что были в большом зале? Это тоже твоя работа?

Тэсс снова кивнула, не прерывая поток своих мыслей. Добыть коня и провизию — тоже не проблема. Как выбраться из этой крепости, она уже примерно знала.

— Ты действительно угрожала повару отрубить пальцы на ногах?

Еще один кивок, почти безразличный. Да, после аннулирования брака монастырь — самое лучшее место, где она сможет замолить все грехи, что совершила за эти месяцы. Там, в монастыре, ее уже никто не обманет своими ласками, своей красотой, за которой скрывается черная душа. Там она будет в безопасности. И ее людям в Ремингтоне тоже ничто угрожать не будет.

— А остальное? Одна десятая продовольствия с моих владений. Зачем? Почему без моего позволения? А город Дерри? Там ты приказала сжечь амбар.

— Но я…

— Так это или не так?

— Так, — прошептала она.

— Теперь самое главное. Ты прекрасно знаешь, что вокруг бродят банды Мак-Ли, и тем не менее идешь в лес собирать травы, подвергая тем самым себя и всех остальных смертельной опасности.

— Я действительно виновата, что потащила Саймона в лес. Я знала что это рискованно, — призналась она. — Но я также знала, что Марта стара и больна й может не пережить зиму. И никто здесь не старается перенять ее науку, никто не знает мест, где растут целебные травы. Если Старая Марта заболеет, мне придется вместо нее лечить больных в Монтегю. И я должна была узнать места, где растут травы. И как их собирать тоже…

— А что, кроме тебя, больше некому пойти с Мартой в лес? Еще мне сказали, что ты приказала высечь нескольких слуг. Назови мне их имена и причины, за которые наказала.

— Я никого не наказала и никому не сделала ничего плохого. Только припугнула их. А после пожара в Дерри слуги на кухне и впрямь поверили, что я отрублю им пальцы на ногах. И засуетились. Сейчас еда стала более или менее нормальной, не то что помои, которые они подавали прежде.

— Ты никогда не должна угрожать наказанием, если не собираешься привести его в исполнение. Дальше. Ты действительно приказала моим воинам вычистить до блеска кладовые для продуктов, зная, что отвлекаешь их от службы?

— Можно подумать, что…

— Отвечай!

— Да, — зло выкрикнула Тэсс и встала, очень удивив этим Кенрика. — И вместо благодарности и похвалы, меня обвиняют чуть ли не в преступлении.

— Похвалы? — Кенрик вновь указал на кресло. — Разрешения вставать я тебе не давал.

— А я и не собиралась спрашивать.

Тэсс перебросила через плечо косу и начала теребить ее конец.

— Если бы раньше знала положение дел в Монтегю, что ты намеренно не делаешь ничего, что должен делать настоящий хозяин замка, я бы и с места не сдвинулась, не то что пыталась покончить с этим беспорядком. Разобраться в нем. Хорошо, милорд, я больше никогда не буду вмешиваться в дела твоего хозяйства. Никогда. Пусть твои воины так и живут по колено в грязи, как свиньи. Пусть трапезы в твоем большом зале и дальше проходят, как проходили. Пусть между ног снуют крысы, подбирая остатки пищи. Пусть!..

— Я вовсе не говорил, что ты не должна заниматься хозяйством. Но воинов моих ты трогать не должна и превышать свою власть тоже.

Тэсс не стала спорить. В конце концов, заниматься хозяйством — это еще один шанс сбежать отсюда. Сбежать скорее и навсегда.

— У тебя есть что еще сказать мне, Тэсс?

Что говорить, и без того все было ясно. Что бы она в свое оправдание ни сказала, она все равно останется виноватой. Тэсс покачала головой.

— Посмотри на меня, Тэсс, — тихо произнес Кенрик.

Она смело встретила его взгляд.

— С того момента, как мы поженились, ты только и делаешь, что обманываешь меня. Во всяком случае, используешь любую возможность. Единственное место, где ты искренна, это постель. Поэтому, снимай одежду, Тэсс.

— Ты не должен заставлять меня делать это против воли.

— При венчании ты перед Богом поклялась безропотно исполнять свои супружеские обязанности. Отвечай, ты говорила тогда правду или лгала?

Тэсс наклонила голову, стараясь не смотреть ему в глаза. Ничего не поделаешь, пока она остается его женой, этого не избежать. Значит, и противиться нечего. Но сейчас он узнает разницу между тем, как это делается по желанию, и как — по обязанности.

— Я сказала тогда правду.

Она поколебалась еще секунду и принялась расстегивать платье.

— Иди в постель.

Она забралась в постель, зажмурилась и накрылась одеялом до подбородка. Шли минуты, Кенрик все не появлялся. Видимо, мылся, было слышно, как он плескался в чане. Наконец подошел и неслышно скользнул рядом с ней.

Он не стал грубо набрасываться на нее. Вместо этого почти нежно привлек ее к себе.

Она почувствовала его руку на своих бедрах, но решила заставить себя остаться равнодушной. Когда эта рука двинулась ниже, Тэсс как можно сильнее сжала колени. Он начал легко ласкать ее, ожидая ответной реакции. Его пальцы нежно двигались вдоль линии меж ее ног. Все еще не желая подчиниться призыву, Тэсс тем не менее почувствовала, что мускулы на ее теле слегка расслабились. А он продолжал свои ласки, поглаживая ее от шеи до колен. Она попыталась вспомнить о том, что рассказала ей Хелен, представить кровавые сцены избиения невинных. Но это оказалось невозможным. Его руки отвлекали ее. Тело ее напряглось, но это не имело ничего общего с отказом. Это было желание, которое он пробудил. За время их разлуки тело Тэсс истосковалось по нему. И ничего тут сделать было нельзя.

Дыхание ее участилось. А он не спешил, не торопил события.

— Скажи мне, милорд, сколько женщин ты изнасиловал? — процедила она сквозь стиснутые зубы. — И как ты убивал их потом? Резал горло?

Кенрик на мгновение замер. А она расслабилась, слегка разомкнула колени. И он тут же разжал их ногой. Взяв одной рукой ее за косу, он терпеливо дожидался, когда она откроет глаза, чтобы встретиться с его темным взглядом.

— Что, желать бастарда, отдаваться ему, это оскорбляет твою утонченную натуру?

— Нет. Не в этом дело.

— Врешь. В этом.

— Нет!

— Молчи.

Он отпустил косу, и руки его накрыли ее груди. Говорил он хрипло, почти грубо, а руки, наоборот, нежно ласкали ее до тех пор, пока не ощутили отклика.

— А тебе нравится-то, что я делаю, — прошептал он ей на ухо. — Сама ты сопротивляешься, а тело не может.

Он опустил руку ниже и начал мягко поглаживать ее живот. Из груди ее вырвался глухой стон.

— Да, да, дорогая. Твое тело хочет меня. Ты хочешь меня? Признайся.

Тэсс закрыла глаза и покачала головой. Его пальцы пробежали по ней, исследуя потаенное местечко, пока не нашли самую чувствительную часть ее женственности. Она продолжала мотать головой, безуспешно пытаясь сдержать стоны.

— Скажи мне, Тэсс, ты хочешь меня?

Бесполезно было отрицать правду. Неизбежное предотвратить нельзя.

— Я хочу тебя. — Ее голос был горячечно-хриплым. Кенрик убрал руку, и она застонала вновь. Он снова ласкал ее ноги и бедра, ожидая, когда она целиком раскроется перед ним. Наконец, опершись руками в кровать, она выгнулась — и он слился с нею, тоже издав стон. Торжествующий стон полного обладания.

Напрасно Тэсс думала, что ее будут посещать какие-то видения. Не было никаких видений. Было одно: горячее, страстное желание, обостренное месячной разлукой. Она чувствовала, как ее тело начало трепетать под ним Она полностью отдалась его власти, растворилась в нем. И все неправильное сразу стало правильным, несправедливое — справедливым.


Глава 13

<p>Глава 13</p>

Кенрик поспешно одевался. Движения его были резкими, нервными.

Ощущать себя желанным — почти единственное, чего он хотел от жены, а Тэсс попыталась лишить его даже этого. Следовало бы не нежничать с ней, а просто применить силу, чтобы ее наказать. Ему было непонятно, почему сейчас она демонстративно лежит к нему спиной. И даже вроде бы плачет.

Он пятерней расчесал волосы и вышел за дверь. Внизу Кенрик увидел Фитц Элана, и это его приятно удивило. Тот ждал его. Друг ему был сейчас нужен, как никогда. Чтобы отвлечь мысли. В большом зале находились еще несколько воинов, но те, увидев, что барон не в духе, быстро ретировались. Зал опустел. Остались только Фитц Элан и Саймон.

— Я не ожидал, что ты так рано встанешь, — произнес улыбаясь Фитц Элан.

С другой стороны к Кенрику приближался Саймон. Он нерешительно коснулся его плеча и сделал шаг назад. Кенрик повернулся и посмотрел на него.

— Милорд, мне надо кое-что сказать вам, относительно леди Тэсс.

Кенрик не замедлил воспользоваться случаем слегка выпустить пар.

— Да. И я хотел бы в первую очередь выслушать, почему ты, как только обнаружил проделки леди Тэсс, сразу не запер ее в спальне? Чтобы не доставляла больше хлопот.

— Но ведь она ваша супруга, милорд. — Испуганный голос Саймона свидетельствовал, что о таких крутых мерах он даже и не помышлял.

— А если бы мои воины или слуги взбунтовались против нее? — Кенрик сел и налил себе кружку эля. — Тебе это в голову не приходило? Да ты же сам в своем послании передавал мне, что опасаешься такого исхода.

— Очень жаль, милорд, что вначале я послал гонца, а потом уж окончательно во всем разобрался. Дело в том, что ее действия и вправду поначалу показались мне глупыми. Но только поначалу, милорд. Все, что делала леди Тэсс, она делала на пользу Монтегю и вашим людям, барон.

— Она заставляла моих воинов заниматься женской работой, — рявкнул Кенрик. — Это же унижение для настоящего бойца — плести циновки. Мои люди обычно хватались за меч и при меньшем оскорблении.

— Такое никому и в голову не приходило, милорд.

— Конечно. Но только потому, что они знали, что наказывать ее — мое право.

— Они полностью одобряли ее действия, милорд, — тихо заметил Саймон.

— Что с тобой, старина? Она что, околдовала тебя? Не будь таким легковерным. Зачем ты ее защищаешь?

Лицо Саймона налилось краской. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу.

— Объясни мне, зачем ей понадобилось грабить мои владения? — потребовал Кенрик.

— Леди Тэсс вначале ничего не говорила. Все стало ясно лишь после того, как исчез управляющий. Милорд, ваш управляющий обманывал вас. Леди Тэсс обнаружила это раньше всех, и не захотела поднимать шум. Ведь никто не должен был знать, насколько была ослаблена оборона Монтегю.

— Не понял. Объясни!

Саймон сделал полшага назад.

— Это длинная история, милорд.

— Поэтому начинай не медля.

Рыцарь кивнул.

— Вы, конечно, помните, милорд, что, когда мы прибыли из Уэльса, управляющий доложил, что все склады в Монтегю завалены продовольствием и что прокормить целую зиму еще пятьсот ртов не составит труда?

— Да, я помню. И помню также, как ты сам меня уверял, что запасов в замке хватит надолго.

— Совершенно верно, милорд. Но так утверждал управляющий. Леди Тэсс удалось докопаться до правды.

Это случилось вскоре после вашего отъезда в Пенхалигон. Несколько дней она проверяла склады и кладовые и вскоре обнаружила, что они почти пустые. Нам грозил голод, в самое ближайшее время.

— Что? — Кенрик приподнялся на стуле. Фитц Элан уже стоял рядом с ним.

— А где сейчас управляющий? — спросил Фитц Элан.

— Он сбежал примерно две недели назад, — ответил Саймон.

— Найди его, — отрывисто приказал Кенрик.

— Я посылал людей на поиски, но пока безрезультатно. Он прятался где-то в окрестных деревнях. Мы прочесали все, но он все время на шаг опережал нас. Леди Тэсс считает, что он направился в Ремингтон под защиту ее отчима. Я внял ее совету и послал людей патрулировать северную дорогу.

— И все же я думаю, надо продолжать прочесывать деревни, — задумчиво проговорил Кенрик. — Дело в том, что этот управляющий никогда еще не покидал пределы Монтегю. Всю жизнь он провел в этих местах и вряд ли решится отправиться в Ремингтон. Скорее всего он где-то здесь, неподалеку. И теперь уже ему от нас не скрыться.

— Хорошо, милорд.

— Но почему же никто не обнаружил этого раньше?

— Леди Тэсс тоже удивлялась этому, — ответил Саймон, и за такой ответ удостоился еще одного хмурого взгляда барона. — Кого бы она ни спрашивала насчет запасов, все отсылали ее к управляющему. Но поскольку тот уже заверил ее, что все в порядке, она встретилась с вашим дворецким, милорд. После долгих колебаний он признался, что многие обращались с этим вопросом к управляющему, и сам он тоже. Управляющий же рекомендовал всем хранить молчание. Он говорил, что вы в курсе дела и приказали ему до весны этот вопрос не поднимать. Он даже сказал, что вы обещали наказать каждого, кто заикнется об этом. От дворецкого леди Тэсс узнала, что ваши владения за пределами замка очень богаты зерном и скотом, потому что уже три года ничего в замок не поставляли, хотя должны были делать это каждый год. Вассал, ответственный за поставку продовольствия с земель, умер вскоре после старого барона, а управляющий так нового и не назначил. Сам дворецкий на такой шаг не решался — заставить земли сдать продовольствие. Во-первых, это было не в его власти, а во-вторых, он был уверен, что вы накажете в любом случае. Ваша супруга заверила его, что ничего, кроме благодарности, от вас, милорд, ему не будет, и приказала немедленно начать снабжение замка продуктами. Она очень умно повела дело, милорд. Не поднимая шума в замке, тихо, леди Тэсс разослала по всем принадлежащим вам землям приказ немедленно отправить в Монтегю одну десятую часть их зимнего запаса. Разумеется, им это пришлось не по вкусу. Они сочли, что она просто хочет забрать у них продовольствие и продать на ярмарке. Вот почему в Дерри отказались выполнить ее приказ. Тогда она повелела сжечь их старый сарай. Но в Дерри еще в прошлом году построили новый сарай для церковной десятины, а старый пустовал и едва не разваливался от ветхости. Толку от него никакого не было, но когда его сожгли, он сослужил хорошую службу, показав серьезность намерений новой баронессы. Результаты налицо: сейчас в Монтегю запасов хватит до лета, до нового урожая.

Кенрику вспомнились слова Тэсс: «Вместо благодарности и похвалы меня обвиняют чуть ли не в преступлении».

Она была права. Делами замка он совсем не занимался. Абсолютно. Он настолько ненавидел это мест что позволил себе не заметить грозящей опасности. A oна заметила. И за это он ее наказал.

— А теперь, Саймон, скажи мне, почему ты так долго скрывал от меня эту новость?

Саймон виновато уставился в пол.

— Я пытался, барон, но вчера вы не захотели меня выслушать. Конечно, я не проявил должной настойчивости.

— Ладно, иди. Я по-прежнему поручаю мою жену твоим заботам. Следи за ней в оба, Саймон.

Саймон поклонился и поспешно вышел. Фитц Элан схватил свой кубок и залпом осушил его, пролив часть жидкости на тунику.

— Проклятье! — произнес он тяжело дыша.

— Прекрасно сказано, — заметил Кенрик и наполнил свой кубок.

Фитц Элан не уловил юмора.

— Да если бы твои враги с севера узнали о том, что запасов в крепости практически нет, они бы тут же обложили Монтегю со всех сторон. Зная при этом, что ты находишься в доброй неделе пути от замка. Они бы взяли его через неделю.

— Ты прав, — неохотно согласился Кенрик. — Но я бы очень быстро отбил его назад.

— И ты тоже прав, — в свою очередь согласился Фитц Элан. — У тех, кто взял бы замок, продовольствия не было бы тоже.

Кенрик пригорюнился и осушил кубок до дна. Фитц Элан как завороженный следил за его движениями.

— А твоя жена…

Кенрик хмуро посмотрел на него.

— Ты устроил ей нагоняй, — догадался Фитц Элан. — Ничего, милорд, думаю, со временем она тебя простит.

— Простит меня? — Кенрик крепко сжал свой кубок. — За что, черт возьми, меня прощать? Она должна была немедленно послать за мной, как только узнала о предательстве управляющего. Все остальное — не ее дело. Она провинилась передо мной и знает об этом.

Фитц Элан промолчал. Оба в тишине опрокинули еще по два кубка эля.

— Тебе хоть раз приходилось наказывать женщину? — спросил Кенрик, избегая смотреть Фитц Элану в глаза. Он смотрел в свой кубок.

— Однажды. Была у меня одна девица. Она стащила мой кошелек. Ну я дал ей пару тумаков. Но, скажу тебе, она дешево отделалась. Шериф приказал бы ее повесить.

— Это не то, — пробормотал Кенрик, допивая остатки эля. — Жена совсем другое дело.

— Ты бил ее?

— Ты что? Тогда бы в ее глазах я выглядел не лучше Мак-Ли.

Фитц Элан кивнул, продолжая испытующе смотреть на Кенрика.

— И все же как же ты ее вчера наказал?

— Я всего лишь уложил ее в постель, если хочешь знать. Хотя это не твое дело.

Фитц Элан прыснул от смеха, но быстро спрятал лицо, склонившись над кубком.

— Ты находишь это смешным?

— Да, милорд, — весело заметил Фитц Элан. — Я просто представил картину. Как задрожали поджилки у леди, когда она узнала, какое ее ждет наказание.

— И она узнала также, что я бастард.

Вот от этой новости веселье с Фитц Элана как ветром сдуло. Он поставил кубок на стол и молча ждал объяснений.

— Я застал ее в покоях Хелен. Сестрица посвящала ее во все детали моего происхождения, одновременно разъясняя, почему меня зовут Палачом.

— И как леди встретила эту новость? — нерешительно спросил Фитц Элан.

— Я стал ей противен. Она пыталась сопротивляться мне в постели.

Некоторое время Фитц Элан сосредоточенно о чем-то размышлял.

— Скорее всего она сопротивлялась, потому что была уязвлена ее гордость. Ее обидело и разочаровало, что ты не оценил ее трудов.

«Вместо благодарности и похвалы… Скажи, скольких женщин ты изнасиловал, милорд?..» — вспомнил он и приуныл, гадая, сколько еще кубков эля надо принять, чтобы заглушить этот звучащий в ушах голос.

— Нет, она меня ненавидит.

— Может быть, тебе стоит отвлечься. Попытайся на время забыть жену. В Монтегю много симпатичных девиц, любая с удовольствием пойдет с тобой.

— Нет, девицы мне не нужны.

Он потянулся за кувшином и налил себе и Фитц Элану.

— Единственное, что мне сейчас нужно, — это еще пара кубков, чтобы спать до самого утра не просыпаясь.

Фитц Элан понимающе кивнул.

Уже было совсем поздно, когда Тэсс проснулась от скрипа двери. Дверь не то чтобы просто открылась, она с треском хлопнулась о каменную стену. А следом послышалось громкое.

— Ш-шшш!

Тэсс села в постели, натянув на плечи одеяло.

— Тише, ты, дурачок, ты же разбудишь ее!

Тэсс различила голос Кенрика и совсем скрылась под одеялом, обнаружив, что он не один.

— Леди Тэсс, примите мои глубочайшие извинения.

Фитц Элан пригнулся к камину, чтобы Тэсс могла его узнать. Он имел неосторожность отвесить ей глубокий поклон, забыв, что на его правую руку и плечо почти всем своим телом навалился Кенрик. Потеряв равновесие, оба они с оглушительным шумом обрушились на пол.

Тэсс подбежала к ним.

— Милорд, подвинься хотя бы. Ты лежишь очень близко к огню.

Приятелей почему-то это весьма позабавило. Они начали смеяться как дети и долго не могли остановиться. Первым очнулся Кенрик. Увидев, что Тэсс стоит в одной рубашке, он пробубнил.

— Фитц Элан, закрой глаза и не смотри.

— Милорд, при всем желании я не могу смотреть. Потому что лежу лицом вниз.

— А почему ты не в постели? — спросил Кенрик жену, забыв об Фитц Элане.

— Я уже даже заснула. Может быть, и тебе следует лечь, милорд. От вас пахнет так, словно вы искупались в эле.

— Хватит болтать, иди в постель. Ведь в комнате посторонний мужчина.

— Вряд ли он в состоянии видеть меня сейчас. Громкий храп подтвердил справедливость ее слов.

— Он не должен здесь спать. Приятель, вставай. Кенрик сделал попытку поднять Фитц Элана.

— Оставь его, — твердо произнесла Тэсс, — пусть спит. Пойдем в постель. У тебя, наверное, сегодня был трудный день, милорд.

— Слушай, оставь это свое: «милорд»! Мне приятнее, когда ты называешь меня по имени.

— Пора спать, — настаивала Тэсс, увлекая его за руку к постели.

Он нехотя подчинился и принялся раздеваться. Эта процедура заняла у него уйму времени. Все получилось бы быстрее, если бы он снял одну штанину до конца, прежде чем снимать другую. Тэсс, следившая за его потугами, не выдержала и рассмеялась.

— Сегодня я тебя прощаю, но на будущее учти. Когда я раздеваюсь, чтобы никакого смеха. Понятно? Наверное, ты думаешь, что я пьяный?

— Я не думаю, я знаю.

Он просунул руку под ее талию и прижал к себе.

— Правильно. Но мне так захотелось.

— Чего тебе захотелось?

— Напиться.

Он устало закрыл глаза.

— Это все из-за тебя, дорогая. Ты сводишь меня с ума.

Кенрик заснул, а Тэсс лежала с открытыми глазами. Она обдумывала варианты своего бегства из Монтегю.


Глава 14

<p>Глава 14</p>

Яркие лучи света, настойчиво пробивающиеся сквозь узкие окна спальни, наконец добрались до постели барона Монтегю. Кенрику этот свет начал мешать. Он ворочался, оттесняя Тэсс к краю. А ей в это время снился прекрасный сон. Ей снилось, будто она купается в озере, поверхность которого залита летним солнцем. Все было чудесно. И тут ноги ее вдруг запутались в густых водорослях, она пошла вниз, в черную глубь. Воздуха не хватало. Казалось, еще секунда, и легкие ее лопнут. Она отчаянно боролась с липкими водорослями, они опутывали ее как стальные обручи. Освободиться не удавалось.

— Успокойся!

Эти слова прошептал ей на ухо какой-то хриплый голос. Но, как ни странно, Тэсс не успокоилась. Она стала бороться еще отчаяннее, всем телом, руками, ногами и даже ртом, пока наконец не почувствовала, что это уже не озеро, а что-то совсем иное.

— Ой!

Она открыла глаза. Где-то высоко над ней неясно вырисовывались очертания Кенрика. Он, по-видимому, смотрел на нее, но выражения его лица она различить не могла.

Единственное, что было в этот момент четким, — устойчивый, крепкий запах эля, который, казалось, окутывал все пространство вокруг постели.

— Моя голова! Боже мой, что творится с моей головой! — На полу сидел Фитц Элан и, массируя виски, раскачивался из стороны в сторону.

Прикрывшись одеялом до подбородка, Тэсс переводила удивленный взгляд с Кенрика на его друга. Последний имел бледный вид, скорее даже зеленый, в то время как Кенрик был если не в лучшей, то, во всяком случае, не в самой худшей своей форме. Тэсс все же надеялась, что внутри Кенрик чувствует себя так же погано, как и Фитц Элан.

— Доброе утро, Фитц Элан, — крикнула Тэсс. От этого приветствия Фитц Элан поморщился как от удара и медленно поднял голову.

— Боюсь, миледи, для меня оно сегодня добрым не будет.

С этим было трудно не согласиться. Тэсс рискнула посмотреть на мужа. По его виду, по его взгляду она поняла, что он опять чем-то недоволен. Ей даже не хотелось сейчас знать, что же это может быть.

Надо было ночью не дрыхнуть, а бежать, подумала она. Зря не использовала чудесную возможность.

— У хорошей жены сейчас бы на столе уже стоял горячий завтрак для мужа, — пробурчал Кенрик.

— А хороший муж не напивался бы с вечера до бесчувствия, — отрезала Тэсс и тут же пожалела. Мужу с похмелья такое говорить не следует.

Не увидев в его взгляде ничего опасного, она решила продолжить.

— А выглядишь ты сегодня куда лучше своего друга.

— Это потому, что меня эль не берет.

— Нет, ты просто умеешь это лучше скрывать, — произнес Фитц Элан, с трудом поднимаясь с пола.

— А ты все еще здесь? — спросил Кенрик, продолжая глядеть на жену.

— Я пытаюсь уйти, милорд. Но на это нужно время. Кенрик вздохнул и оперся на локоть. Тэсс хотела было удрать, но он свободной рукой поймал ее косу. Она повернула голову и увидела, что он обмахивает ее кончиком лицо.

— Леди Тэсс, еще раз примите мои глубочайшие извинения, — поклонился Фитц Элан. Затем он повернулся и направился к двери. На этом пути ему пришлось несколько раз останавливаться и отдыхать, держась за стену.

Дверь за ним наконец закрылась, стало тихо, и в этой тишине Тэсс напряженно ждала, пока Кенрик ее отпустит.

Тот нехотя зевнул и сквозь зевок произнес.

— Я сейчас подумал, а не принять ли мне после завтрака ванну.

Сказав это, он неожиданно отпустил Тэсс, и та откинулась на подушку.

— Я сейчас пойду прикажу, чтобы принесли завтрак и приготовили горячую воду, — продолжил он. — А ты, моя бедная, измученная жена, отдыхай здесь, пока я тебя не призову.

Он пошел к двери как был — голый, нисколько не смущаясь. Шум в передней, плеск воды, тяжелые шаги мужа свидетельствовали, что ванна готова. Тэсс накрылась с головой и ждала, надеясь, что Кенрик подумает, будто она заснула, и оставит ее в покое. Не тут-то было. Рывком он сдернул с нее одеяло. Она поджала ноги, зарывшись лицом в подушку, и молчала.

Он не мог понять, что случилось. Ведь до его поездки в Пенхалигон она довольно охотно участвовала в вечернем купании. Можно сказать, даже с радостью. Целый день он жил в предвкушении момента, когда сможет забраться в чан с горячей водой. Теперь она лишила его и этого удовольствия.

— Пришло время купания.

Тэсс поднялась с постели и бросила взгляд на дверь.

— Об этом не помышляй. И не надейся, что отсутствие одежды помешает мне догнать тебя.

Она кивнула и понурившись направилась к чану.

Морщась от боли, Кенрик медленно влез в воду. Сейчас он был даже доволен своим состоянием. Он знал по опыту — после такого количества эля накануне женщины ему не нужны, даже жена. И поэтому собирался преподать ей еще один урок, этой маленькой ведьме. Ей ведь нравилось прикасаться к нему. Он не раз видел, какое выражение лица было у нее во время его купания. И в постели она хотела его, это точно… до тех пор пока не узнала о его происхождении. К тому времени, как он закончит мыться, она сама захочет лечь с ним в постель. Должна захотеть.

Кенрик представил, какое у нее будет лицо, когда не проявит к ней интереса. Пусть узнает, что значит быть нежеланной. Пусть почувствует то, что он чувствует всю свою жизнь.

Он стал ополаскиваться. Потом окунулся пару раз. Тэсс продолжала работать руками, как обычно, но ему не нужно было, как прежде, себя сдерживать. Сегодня было не до того. Желудок Кенрика отчаянно протестовал. Он успел съесть полкуска хлеба с маслом и выпить кружку сидра, пока готовилась ванна, и теперь об этом жестоко жалел.

А Тэсс старалась. Она скребла его со всей силой, на какую только была способна.

— Убери когти, — прохрипел он. — Ты, видно, забыла, что я не конь.

Если она добьется успеха и раздерет мою кожу, оттуда, наверное, не кровь брызнет, а эль, подумал он.

Тэсс перешла на более медленные, спокойные движения. Теперь она занималась его грудью. Но едва она взяла чуть ниже, он оттолкнул ее руку и потянулся за кувшином. И как раз во время.

Кенрика рвало долго и мучительно. Слушать эти звуки для Тэсс было радостью. Так ему и надо. Он сполна заслужил это мучение.

Тэсс поспешила к столу, наполнила кружку сидром, вернулась и стала ждать.

Он наконец кончил и поставил кувшин на пол. Затем, закрыв глаза, откинулся на стенку чана. Лицо его стало серым. Брезгливо отворачиваясь, Тэсс отнесла кувшин за дверь, вернулась и протерла его лицо чистой влажной салфеткой.

— Хочешь выпить сидра? — спросила она, держа в руке кружку.

Он кивнул, но глаз не открыл и головы не поднял. Чуть поддерживая голову Кенрика одной рукой, она поднесла край кружки к его губам. Он сделал маленький глоток. Потом поблагодарил ее слабым кивком.

Тэсс обдумывала, как убедить его вернуться в постель. Конечно, сам виноват, но теперь он был болен, а значит, достоин сострадания.

— Ты можешь дойти до постели?

Он открыл глаза. Они были красные.

— Не сейчас.

Тэсс не знала, что делать. Как бы он не простудился. Этого еще не хватало. Слуг звать не хотелось. Наконец ее осенило. Она метнулась к своему комоду, среди мешочков с травами нашла нужные, по щепотке насыпала в кружку и залила горячей водой.

— Выпей это, — предложила она спустя пять минут.

— Это что, яд?

— Совсем наоборот — лекарство.

Он давился, кашлял, но выпил все.

— Какая гадость!

— Да, — согласилась она, довольная хотя бы тем, что он открыл глаза. — Если ты будешь продолжать сидеть в воде, то простудишься.

— Единственное, чего мне хотелось бы сейчас, это умереть. Только быстро.

Не обращая внимания на стенания, она вытерла ему волосы и плечи. Он с большим трудом, но все же смог подняться и выбраться из чана. Тогда она закончила вытирание и, взяв под локоть, осторожно повела его к постели.

Кенрик вяло сопротивлялся. Правда, только на словах.

— Что я, инвалид? Я прекрасно доберусь до постели и сам.

Тэсс предпочитала не отвечать. В конце концов все же оказался в постели. Она принялась собирать одежду, которую он разбросал ночью.

— Скоро тебе станет лучше. Несколько часов сна, ты проснешься здоровым.

Кенрик ничего не ответил. Он уже спал. Бледный, с темными кругами под глазами, но все же вид у него был лучше, чем когда он сидел в ванне.

Может, он оценит ее помощь? Нет, зря она надеется. Какой благодарности можно ожидать от Палача. Наоборот, он проснется и во всем снова будет винить ее. Скажет, что она его отравила или что он из-за нее напился. В общем, причина найдется.

Чтобы убить время, она принялась чинить старое платье, которое ей сшила горничная Мэг еще в Ремингтоне

Через два часа Кенрик начал ворочаться. Потом застонал.

— Тебя опять тошнит?

— Нет.

Глаза у него уже были не такие красные. Он снова закрыл их и глубоко вздохнул. Хуже ему не стало, и это уже хорошо. Интересно, каково сейчас бедному Фитц Элану? Взгляд Кенрика передвинулся на Тэсс. Она сидела на краю постели.

«Даже если то, что я оказался бастардом ее от меня не отвратило окончательно, это сделает моя сегодняшняя пьянка», — решил он.

— Я думал, ты ушла куда-нибудь. Ты все время сидишь здесь?

— Я боялась, вдруг тебе снова станет плохо.

— Чем это ты меня напоила?

— Там была ромашка, мята и еще кое-какие травы. Я дала это, потому что у тебя болела голова, тебя тошнило.

— Но я не понимаю почему?

Тэсс внимательно посмотрела на потолок.

— Я бы осмелилась предположить, потому, что тем количеством эля, что ты вчера выпил, можно было бы напоить целую армию.

— Нет. Я спрашиваю: почему ты дала мне это питье? Ведь мои страдания должны доставлять тебе удовольствие. Зачем тебе было нужно облегчать мою боль?

— Мне никогда не доставляет удовольствие наблюдать страдания человека. Любого. Хотя в своих страданиях вы с Фитц Эланом виноваты сами. Видел бы ты вчера себя со стороны, когда вы вдвоем ввалились сюда! Если бы не я, вы бы оба сгорели, потому что рухнули прямо рядом с камином.

— Да брось ты. Ничего подобного не было. Тэсс улыбнулась.

— Ты что, совсем ничего не помнишь? Даже как извинялся передо мной?

— За что? — Кенрик начал теребить волосы, мысленно проклиная эль и всех, кто его варит, особенно их предков.

— За то, что не оценил должным образом мои старания. То, что я сделала в твое отсутствие.

Кенрик смотрел на нее в течение нескольких секунд, особенно на руки, которые теребили кончик косы.

— Ты — маленькая лгунья, вот ты кто.

— Я пошутила.

— Но раз уж ты об этом заговорила, то должен сказать, что вчера я наконец узнал от Саймона об управляющем и обо всем остальном.

Кенрик осторожно встал с постели и начал одеваться.

— То, что я сказал ему, повторю и тебе: к счастью, трагедии не произошло. Но, как только ты обнаружила, что положение дел настолько серьезно, в первую очередь надо было сообщить мне.

Кенрик подождал ее возражений, но, поскольку она молчала, продолжил:

— Ты ошибаешься, если думаешь, что я в восторге от всей этой твоей затеи. — В душе Кенрик был горд тем, как она удачно предотвратила катастрофу, но говорить об этом не хотел. — Ты очень глупо рисковала, ввязавшись совершенно не в свое дело. Прошу это учесть на будущее. Тебе все понятно?

— Да, мне все понятно, но… — нерешительно начала она, снова наклонив голову, — я должна сообщить тебе еще кое-что. Я поручила повару к твоему возвращению приготовить праздничный обед и поэтому прошу тебя принять участие в трапезе. Пусть твои люди отпразднуют возвращение.

Кенрик с облегчением вздохнул. Он приготовился к какой-нибудь гораздо худшей новости. Кстати, он уже почувствовал легкий голод. До чего же целебное питье приготовила Тэсс!

— Не сомневаюсь, мои люди готовы отметить возвращение своего барона и окончание деспотического правления его супруги. Я не настолько слаб, чтобы пропустить обед, устроенный в мою честь. Все хорошо, дорогая. Мы отправимся туда вместе.

Тэсс поднялась, чтобы последовать за ним, но он остановил ее.

— Нет, лучше сделаем так: ты присоединишься ко мне позднее в большом зале. А сейчас я хочу, чтобы ты посетила покои моей сестры и передала ей мое приглашение на обед. Передай также, что мне нужно сказать ей несколько слов. И слова эти лучше сказать там, в большом зале, а то я опасаюсь, что не смогу сдержаться, если мы будем говорить с глазу на глаз.

Тэсс нервно сглотнула слюну и молча кивнула.


Глава 15

<p>Глава 15</p>

При одном взгляде на то, что происходило в большом зале, у Кенрика испортилось настроение. Во-первых, слуги во всю уже подавали блюда, хотя барон с баронессой еще не появились. И потом, хотя трудно было представить, что такое возможно, но пища на столе выглядела даже хуже, чем до его отъезда в Пенхалигон.

Очевидно, слуги, да и воины, испытывали барона. Они были уверены, что он не поддержит начинаний жены. Они, разумеется, знали причину его раннего возвращения и то, что он зол на баронессу. И теперь все ждали, куда подует ветер.

Кенрик пальцем поманил Эварда.

— Приведи сюда повара, и немедленно.

В дверях появился повар и заспешил к барону, нервно оглядываясь по сторонам. Всё разговоры разом стихли, в зале воцарилась напряженная тишина.

— Снимай башмаки, — приказал Кенрик обманчиво спокойным голосом.

Повар повиновался, а Кенрик вынул из ножен на поясе небольшой кинжал и начал поигрывать им.

— Я вижу, пальцы на ногах у тебя все целы.

Повар покачнулся.

— Да, милорд.

Взгляд Кенрика упал на большое блюдо, залитое неприятной на вид подливой, похожей на грязь. Что скрывалось под ней, определить было невозможно.

— Но их количество уменьшится, как только моя супруга обнаружит, что ты кормишь меня и моих людей помоями, каких даже не подают свиньям. Разве она тебя не предупреждала?

— Д-да, милорд.

— Но я человек справедливый. Поэтому тебе, и всем твоим помощникам, предоставляется возможность сделать выбор.

Кенрик произносил все это медленно, с расстановкой, а кинжал воткнул в дырку от сучка в столе.

— Выбор, милорд?

— Да. Какой палец отрубить. Повар смертельно побледнел.

— Правда, есть еще один вариант. Моя супруга еще не вышла, но скоро должна быть. — Кенрик поднял кинжал и картинно задумался. — Если до того, как она появится, вам удастся убрать эту гадость и сделать так, чтобы все было прилично…

Повар чуть не упал на колени. Склонившись в глубоком поклоне, он бормотал слова благодарности.

— Все будет сделано, милорд. Очень быстро. Обед, который заказывала ваша супруга, почти готов.

Кенрик брезгливо махнул рукой, отпуская его. Но, когда повар был уже у двери, снова его окликнул.

— Выходит, ты все же собирался готовить обед, как приказала моя супруга?

— Д-да… да, милорд.

— Так вот, у меня для тебя хороший совет. Впредь не будь таким забывчивым. Моя супруга — дама утонченная и наказание тебе придумала слишком деликатное. Я же человек грубый, и в другой раз просто отрежу тебе язык, — Кенрик возвысил голос. — И любому в этом доме, кто посмеет ослушаться ее приказа. Даю тебе полчаса.

Повар закрыл рот с такой поспешностью, что чуть не откусил язык сам. Кенрик повернулся к столу.

— Запомните все этот мой совет. Он касается всех. Затем он снова поманил Эварда.

— Пойди и задержи мою супругу на полчаса.

— А что ей сказать? — спросил Эвард.

— Что хочешь.

— Слушаюсь, милорд, — выпалил Эвард и поспешил на выход.

Точно в назначенное время в зале появилась Тэсс. По правую руку от нее шла бледная как мел Хелен, а по левую — красный как рак Эвард. Процессию завершал Саймон с улыбкой до ушей.

— Тебе действительно уже лучше? — спросила Тэсс Эварда, когда они подошли к столу. — Ты все еще красный.

— Я прекрасно чувствую себя, миледи, — выдавил из себя Эвард.

— А что с ним такое? — поинтересовался Кенрик, усаживая жену.

— Он упал в обморок, — сообщил Саймон, прикрывая рот, чтобы не рассмеяться.

— Какая незадача, — с сочувствием произнес Кенрик, благосклонно поглядывая на Эварда. — Но сейчас, надеюсь, все в порядке?

— Все в порядке, милорд, — проронил Эвард и направился к своему месту.

Рядом сел Саймон, насвистывая нечто не слишком мелодичное. Место Фитц Элана зияло пустотой.

Двери со стороны кухни растворились, и появилась торжественная процессия. Впереди шествовал повар, а следом вся его команда. Они несли дымящиеся блюда, тарелки, кувшины. Все было очень красиво и пахло необычайно вкусно. Тэсс едва удержалась, чтобы не захлопать в ладоши. Она давно подозревала, что повар талантлив, но увиденное превзошло все ожидания. Вот блюдо с дичью в нежном сметанном соусе, рядом — заливное мясо, дальше глазированная свекла, жареная кукуруза, маринованные яблоки и толстые куски говядины, жаренной на вертеле. Рядом с общим столом был поставлен еще один. На него слуги водрузили огромное блюдо с целиком зажаренным кабаном.

Следом в зал вошли оруженосцы в своих лучших одеждах. Все ждали, пока Томас наполнит кубки Кенрика и Тэсс, а затем начали наполнять кубки своих рыцарей.

Кенрик отрезал несколько кусков говядины и предложил супруге. Глаза Тэсс вспыхнули, и она, поблагодарив, взяла себе кусочек.

— Ты, наверное, считала меня совсем неотесанным, — произнес он вполголоса. — Но бастарда тоже можно научить есть с королями.

— Я вовсе не удивляюсь, — заметила она. — Особенно если учесть, что ты не просто бастард, а сын короля.

Они посмотрели друг на друга долгим взглядом, а в это время по другую сторону от Кенрика, бормоча извинения за опоздание, усаживался Фитц Элан. Устроившись, он с подозрением посмотрел на блюда. Оруженосец поспешно налил ему кубок вина. Фитц Элан глянул на кубок, словно там сидела змея.

— Моя жена умеет готовить отличное лекарство. Оно тебя живо вылечит, — сказал ему Кенрик. — Ты мне сегодня нужен здоровым.

— Да, милорд, — пробормотал Фитц Элан, продолжая скорбно разглядывать пищу.

И тут вдруг Кенрик произнес.

— Хелен, я хочу, чтобы ты подошла ко мне.

Не поднимая головы, Хелен обогнула стол и встала перед бароном.

— Я пришел к выводу, что тебе нужна твердая рука, Хелен, — начал Кенрик. — Ты долго жила одна, и у тебя было достаточно времени, чтобы доказать свою полезность Монтегю и его барону. Но ни того, ни другого не обнаружилось. Ты оказалась бесполезной, Хелен. А бесполезные женщины мне не нужны. Глаза Хелен округлились.

— Разрешить проблему можно двумя способами, — продолжал он. — Твое приданое достаточно солидно, чтобы убедить мужчину найти тебе какое-то применение. Вот, например, мой вассал Роджер Фитц Элан. Он известен своим умением справляться с самыми упрямыми и беспокойными женщинами.

Фитц Элан как раз только решился глотнуть вина — и поперхнулся. Саймон начал усердно стучать его по спине. Хелен в ужасе посмотрела на него так, словно Фитц Элан превратился в отвратительную жабу. Кенрик улыбнулся. Фитц Элан тоже был бастард, и Кенрик знал, что сестре это известно. Он хорошо помнил каждое ее слово о дьявольском семени и заблудших душах. Это будет для нее самым лучшим наказанием.

— А какой другой способ? — с надеждой спросила Хелен.

— Это быть полезной моей жене. Ты много лет управляла Монтегю, ты все здесь знаешь. Передай эти знания моей жене и выполняй все, что она поручит.

— Я сделаю все, что потребует от меня леди Тэсс, — быстро произнесла Хелен.

— Однако одно не исключает другого. — Кенрик повернулся к Фитц Элану. — До тех пор, пока моя сестра не докажет свою преданность баронессе, я поручаю тебе начать официальные ухаживания. Возможно, Хелен станет твоей женой.

Фитц Элан молча кивнул.

— Ты можешь идти, Хелен, — сказал Кенрик, — а завтра с утра приступай к своим обязанностям.

Держа голову прямо, с каменным лицом, Хелен покинула зал. Тэсс отодвинула тарелку, аппетит у нее пропал. Все ее симпатии были теперь на стороне Хелен. Кенрик унизил сестру, так же как недавно унижал ее.

— Если ты покончила с едой, то пойди и приготовь для Фитц Элана свое целебное снадобье, — сказал Кенрик. — Сомневаюсь, чтобы без него он смог почувствовать вкус к еде.

Тэсс с радостью покинула зал, следом за ней двинулся Фитц Элан.

«Бессердечный, упрямый осел, — проносилось в голове Тэсс. — Самоуверенный, злой. Мужлан. Не буду с ним больше разговаривать».

Фитц Элан вошел следом за ней в покои барона, но дверь за собой не закрыл.

— Пусть будет открытой, а то ваш супруг заподозрит, что мы секретничаем.

Тэсс пожала плечами. Плевать ей было, что он заподозрит. Она подошла к комоду, нашла травы и вернулась к столу. Затем налила в котелок воды, подцепила его кочергой и задвинула в камин.

— Скоро будет готово, — произнесла она, обращаясь к Фитц Элану.

Фитц Элан стоял, уставившись в пол.

— Это очень редко, чтобы мне после эля требовалось лечение. Барон ведь не любит, когда перебирают.

— Надо же, кто бы мог подумать.

— Вчерашний случай — исключение, — заверил ее Фитц Элан. — Честно признаться, мне не приходилось еще видеть, чтобы ваш супруг столько выпивал за один день.

— А вы, видимо, старались от него не отстать?

— Да, леди. Поддерживать его компанию трезвым было невозможно. Особенно после того, как Саймон нам все рассказал.

Тэсс начала убирать травы, стараясь, чтобы Фитц Элан не заметил ее волнения.

— Я так понимаю, мой супруг пришел в бешенство?

— Не совсем так, леди. Главное, что его расстроило — это то, что вам рассказала Хелен. И ваша реакция на все это.

— А как, по-вашему, я могу реагировать на злодейство?

— Злодейство? — отозвался эхом Фитц Элан.

— Я узнала, что он убивал невинных женщин и детей.

— Так же, как и я, — заметил он. — Однако о каких невинных идет речь?

Тэсс удивленно посмотрела на него.

— Не понимаю.

— В этом логове варваров самому младшему из детей было больше четырнадцати лет. И они сами убивали друг друга, пока Кенрик не явился и не положил конец этому. Все жертвы в этом лагере — дело рук не вашего супруга, а трех женщин. Эти кровожадные фанатички — а подобных я не встречал даже среди мужчин — решили не сдаваться нам живьем и перебить все население лагеря. Это им в значительной степени удалось, пока мы не прикончили их. Потом поползли слухи, будто Кенрик устроил в лагере бойню. Вот как обстояло дело, леди.

— Понятно, — задумчиво произнесла Тэсс. Чувствовалось, что слова Фитц Элана принесли ей облегчение. — Однако когда будут брать Ремингтон, Кенрик вместе с людьми Мак-Ли уничтожит всех моих преданных вассалов.

Фитц Элан пожал плечами.

— Это война, миледи. А на войне, к сожалению, гибнут и невинные тоже. Вас должно утешать, что Кенрик освободит эти земли.

— Как я могу утешаться, зная, что эти земли будут политы кровью моих людей? — покачала головой Тэсс, вновь начиная чувствовать уверенность в своей правоте. — Я хорошо представляю, как это будет происходить. Первыми погибнут вассалы, живущие вне крепости. А те, кто в крепости, погибнут от голода.

Фитц Элан молчал. Ему было нечего возразить. Тот факт, что Ремингтон принадлежит ему по праву, заставит Кенрика действовать еще решительнее.

Вода в котелке закипела. Тэсс сняла его с огня, бросила туда травы и накрыла крышкой. Спустя несколько минут она протянула Фитц Элану кружку с питьем.

— Только осторожно, оно горячее.

Фитц Элан принял у нее снадобье и, наморщив лоб, начал принюхиваться.

— Но леди Хелен сообщила вам и еще кое-что, — пробормотал он, все еще не решаясь пить. — Дело в том, что большинство благородных дам бывают оскорблены, узнав такое о происхождении своего супруга.

— Для меня это не имеет никакого значения, — быстро ответила Тэсс. — А собственно говоря, почему этот факт должен изменить мое мнение о Кенрике?

— Действительно, почему? — улыбнулся Фитц Элан и залпом выпил настой.

— Боже, какая гадость, — произнес он, ставя кружку на стол.

— Ваш барон изволил выразиться точно так же, — улыбнулась Тэсс.

Улыбка мигом слетела с ее лица, когда она увидела в дверях Кенрика. За его спиной стояли Саймон и Эвард.

— Неужели полчаса недостаточно, чтобы выпить это чертово зелье? — раздраженно бросил Кенрик.

— Чтобы приготовить его, леди Тэсс кипятила воду, — объяснил Фитц Элан.

Кенрик метнул на Тэсс укоризненный взгляд.

— А для меня ты воду не кипятила.

— Во-первых, тогда была под рукой горячая вода, а во-вторых, тебе лекарство требовалось срочно.

Не отвечая, Кенрик быстро подошел к комоду и достал кожаную тунику, нарукавники, чулки и прочую одежду, надеваемую обычно под доспехи.

— Быстро собирайся, — бросил он Фитц Элану. — Мы едем в Дерри. Пришло сообщение, что управляющий скрывается там. Встречаемся в оружейной, через четверть часа.

Фитц Элан коротко поклонился и вышел. Кенрик взглянул на Тэсс и направился к двери.

— Вы двое остаетесь при моей жене, — сказал он Саймону с Эвардом и вышел.

Тэсс плотно прикрыла за ним дверь.

Ушел и не сказал ни слова — ни «до свидания», ни когда вернется. Она тяжело вздохнула и потянулась за плащом. Надо подняться наверх и пройтись вдоль стен — проветриться. Уж больно тоскливо было на душе. Эвард с Саймоном уныло поплелись следом за ней.

Подставив лицо ветру, Тэсс наклонилась через парапет. Сопровождающие с опаской поглядывали на нее. Саймон даже приблизился вплотную.

— Не волнуйся, Саймон, — сказала ему Тэсс. — С такой высоты земля кажется совсем непривлекательной.

Ждать пришлось довольно долго. Наконец у главных ворот появился Кенрик во главе десяти воинов. Даже сверху не узнать его было невозможно — он возвышался над всеми на целую голову. Под стать ему был и черный боевой конь. Тэсс представила, какой вид будет у мэра Дерри, когда там появится барон со своими людьми, снаряженными для войны.

— А не опрометчиво ли с его стороны брать с собой так мало людей? Да еще на ночь глядя? — заметила Тэсс, щурясь от лучей закатного солнца.

— Нашему барону вызов может бросить только дурак, — гордо сказал Эвард. — Неважно, днем или ночью.

Тэсс подумала, что есть еще дикие звери, им наплевать, какую репутацию имеет тот или иной человек. В этот момент Кенрик повернулся и посмотрел на замок. Тэсс имела глупость поднять руку и помахать. Это у нее получилось совершенно инстинктивно. И тут произошло необъяснимое. Кенрик тоже вскинул руку. Он увидел ее, она это точно знала. Хотя, конечно, ожидать, что Тэсс выйдет на стену проводить его, он никак не мог. И очень далеко было, но он ее увидел, и ей даже показалось — она могла поклясться, что так оно и было, — их взгляды встретились. Затем он повернул коня и исчез вдали. Тэсс повернула голову. Она улыбалась, пытаясь скрыть слезы, которые текли по щекам. Как вы смотрите на то, чтобы посетить кухню? — обратилась Тэсс к своим телохранителям-надсмотрщикам. — Надо поблагодарить повара за отличный обед.

Рыцари переглянулись и закивали головами.

На кухне дым стоял коромыслом. Слуги мыли посуду, чистили котлы, готовили продукты к завтрашнему дню. Когда вошла Тэсс, возникла немая сцена. Стало тихо, как в церкви во время богослужения. Неожиданно откуда-то с грохотом свалился поднос. Это вывело кухонных работников из оцепенения. Они начали перешептываться.

Вперед ринулся повар.

— Миледи, — нервно произнес он, одновременно низко кланяясь, — вы чем-то… недовольны?

— Напротив. Я пришла поблагодарить за чудесный праздник, который ты для всех нас устроил, — мягко произнесла Тэсс. — Это превзошло все мои ожидания. И ты и все твои подручные достойны готовить еду для королевского стола.

Повар рассматривал края своего передника, избегая смотреть в глаза баронессы.

— Спасибо вам, миледи, — пробормотал он. — Это такая честь для нас — служить нашему барону и баронессе.

Тэсс огляделась вокруг. Она хорошо знала, каких трудов стоило приготовить такой обед.

— Вы сегодня очень славно потрудились и заслужили день отдыха. Поэтому я решила: завтра у вас будет свободный день, а ты скажи дворецкому, чтобы слуги подавали то, что осталось от сегодняшнего праздничного обеда.

Повар выглядел явно смущенным. Выходной день — да он и не помнил, чтобы такое когда-нибудь бывало в этом замке.

Зная, что ее присутствие всех смущает, Тэсс решила здесь долго не задерживаться. Начинать серьезное дело было уже поздно, а ложиться спать еще рано. Она прошла в большой зал. Здесь было на удивление безлюдно и тихо. Только с десяток воинов сидели у камина. Тэсс подошла к столу, налила себе сидра и под их взглядами молча выпила. Затем направилась в часовню замка. Это был большой сводчатый храм. Саймон с Эвардом остались у дверей, а Тэсс двинулась к нефу, где круглые Сутки горели толстые свечи. Она взяла тонкую свечу и начала с ней обходить часовню.

— Не знаю, как вы, а я сегодня утром молилась, — сообщила она рыцарям, ждущим у входа. — Поэтому сейчас мы займемся мирскими делами. Завтра я прикажу слугам здесь все как следует убрать. — Она показала на паутину в углах и грязь на полу. — Отец Джилард уехал на три дня с визитом в Рестонское аббатство, и я хочу к его возвращению приготовить сюрприз. Навести чистоту и порядок. Сейчас мы перенесем скамейки и алтарь в переднюю.

Саймон с Эвардом переглянулись и тяжело вздохнули. Затем покорно взялись за скамейки. Тэсс занялась алтарем. Она осторожно разобрала его и начала по частям выносить в переднюю.

— Вы не обратили внимания, что на кухне все как-то странно себя вели? — спросила она, аккуратно ставя на пол деревянную резную статую Мадонны. — И в большом зале тоже. Может быть, у меня с одеждой что-то не в порядке?

Саймон с Эвардом обменялись улыбками.

— Не в порядке, миледи? — переспросил Саймон.

— Все были чем-то вроде смущены, — пояснила она.

— Баронесса, они просто выражали вам свое уважение. И слуги, да и воины тоже. Все они будут рады выполнить любое ваше распоряжение.

— А что случилось? Почему именно сегодня?

— Это все барон. Это он показал им, как вас нужно уважать. Он сегодня дал им ясно понять, что одобряет и поддерживает все ваши действия. Они ведь сначала не хотели вам подчиняться. Не рассчитывали, что барон встанет на вашу сторону.

— Понятно, — тихо произнесла Тэсс и направилась к алтарю.

А ведь она и не догадывалась, что ее действия вызвали такое недовольство. Не удивительно, что за обедом Кенрик был столь строг.

— Там, в углу, я видела швабры. Что, если мы начнем уборку прямо сейчас? Ведь еще рано.

Но рыцари от такого предложения вовсе не пришли в восторг. Саймон стал убеждать баронессу, что уже поздно, что она опоздает к ужину, и вода, припасенная для ее ванны, остынет. К большому их облегчению, Тэсс согласилась.

Кенрик вернулся из Дерри к вечеру следующего дня. Тэсс уже была готова выйти встречать его, как в дверях появился слуга с подносом еды и со словами, что барон в большом зале будет беседовать со своими людьми. Тэсс поняла, что ей велено оставаться у себя. Кенрик появился в спальне только глубоко за полночь. Она притворилась спящей и вся напряглась, когда он скользнул под одеяло рядом с ней. Она ожидала, что он, как это стало уже привычным, обнимет и прижмет ее к себе. Но этого не случилось. Прошло несколько долгих минут, прежде чем она поняла, что он не собирается прикасаться к ней. Ну и прекрасно. Она тоже не станет к нему прикасаться, пусть не думает, будто он ей нужен. Ей следует думать о побеге, и только об этом. И надо проявить твердость, не сворачивать с намеченного пути. Ведь на карту поставлены жизни стольких людей в ее родном Ремингтоне.


Глава 16

<p>Глава 16</p>

— Я все не перестаю удивляться, Хелен, как ловко ты играешь плектром [2] , — сказала Тэсс.

Обе женщины сидели в большом зале у камина. На коленях у Хелен лежал псалтерион [3]. Тэсс взяла несколько нот на своей лютне, пытаясь подстроиться к Хелен. Ужин только что закончился. Мужчины разбрелись — кто поиграть в кости, а кто просто поболтать. Самое время для дам помузицировать. Хелен была ослепительна в одеянии цвета морской пены с золотой вышивкой. На Тэсс платье было тоже светлое, но попроще и уже не раз стиранное. Кенрик с компанией расположился в другом конце зала.

После возвращения Кенрика из Дерри прошло уже пять дней. Саймон с Эвардом по-прежнему не отходили от нее ни на шаг. Порой Тэсс даже начинало казаться, что убежать ей уже никогда не удастся. Она только об этом и думала, поэтому поведение Кенрика ее не очень волновало. А он за все это время сказал ей не больше десятка слов. Впрочем, это ее вполне устраивало. Он уехал в Дерри, не простившись с ней. Тем самым он унизил ее перед рыцарями. Теперь он предпочитает, чтобы они молчали. Ну что ж, будем молчать. Он обращался к ней только в случае крайней необходимости и говорил при этом не больше двух слов — от силы трех.

Тэсс рискнула посмотреть в сторону, где сидел муж. Интересно, сегодня он тоже будет вести себя, как обычно, то есть играть в кости допоздна? Она уже привыкла, что он теперь вставал рано утром и сразу же уходил, и возвращался не ранее полуночи, а то и позднее. И каждую ночь повторялось одно и то же: он ложился в постель, поворачивался к ней спиной и немедленно засыпал.

Тэсс пыталась убедить себя, что все это к лучшему. Не имеет никакого значения, что он больше не желает ее. Она должна этому только радоваться. Когда он случайно касался ее в постели, то вздрагивал и немедленно отдергивал руку. Это ее также не трогало. Возможно, у него есть другая женщина? Она подумала и решила, что это маловероятно. В замке все женщины на виду. Тэсс внимательно следила за ними, но ничего подозрительного не обнаружила.

— А вот я на псалтерионе не умею играть даже пальцами, — тихо произнесла Тэсс, оторвавшись наконец от своих грустных размышлений, — не то что плектром.

— Знаешь, я сожалею о том, что наговорила тебе тогда. Помнишь, когда он застал нас у меня в покоях, — неожиданно сказала Хелен и виновато посмотрела на Тэсс. — Я в то время очень злилась на Кенрика за то, что он нарушил свою клятву, поэтому и несла что попало, не думая о последствиях.

— Какую клятву? — спросила Тэсс, снимая лютню с колен.

Хелен внимательно оглядела зал, убедившись, что никто не может их услышать.

— Много лет назад Кенрик дал обет никогда не жениться. Мы все тогда были почти детьми. Он поклялся на могиле нашей матери, а Гай и я были свидетелями. Когда умер отец, Кенрик обещал Гаю, что Монтегю со временем будет принадлежать ему, обещал не жениться, чтобы не иметь наследников. Но, когда в его руки, как яблоко, упал Ремингтон, он тут же забыл о своей клятве. И вот теперь у него два огромных владения, а у Гая ни одного.

Тэсс покачала головой.

— Нет, Хелен, твой брат не хотел на мне жениться. Так же, как и меня, его вынудили к этому. Он не собирался нарушать свою клятву.

Хелен обреченно махнула рукой.

— И ты ему веришь? Он знал, что значит для Гая его женитьба, и все же женился на тебе. Никто никогда не может заставить Кенрика сделать что-то против его воли.

— Кроме одного человека…

— Король? — догадалась Хелен.

Тэсс медленно кивнула.

— Больше я тебе ничего не скажу, но учти — это большой секрет. Никому ни слова.

Хелен согласно кивнула.

— Никогда бы не подумала, что тебя выдали против воли. Ты его тогда так решительно защищала.

— Да, защищала, — вздохнула Тэсс. — Но все-таки ненависти к Кенрику и у тебя нет? Признайся.

Хелен заерзала на своем стуле.

— Особенно любить его не за что. Он пальцем о палец не ударил, чтобы внушить к себе какую-нибудь симпатию. Но ты права, ненависти у меня к нему нет. Когда мы были детьми, он относился ко мне по-доброму, всегда защищал, особенно от отца. Отец наш часто бывал без причины злым и обычно вымещал злость на нас — детях.

Хелен помолчала и вдруг проронила:

— Все уже заметили, что у вас разлад. — Она кивнула в сторону Кенрика. — Это из-за того, что я тогда тебе рассказала?

— Нет. Как ты сама заметила, Кенрик пальцем о палец не ударяет, чтобы внушить к себе симпатию. Боюсь, то же самое он думает и обо мне.

— А знаешь, я заметила, он смотрит на тебя… когда считает, что никто не видит.

Тэсс удивилась, но вида не подала.

— В этот момент он, наверное, прикидывает, каким бы способом от меня избавиться.

Хелен пожала плечами.

— Сомневаюсь, чтобы взгляд моего брата выражал то, о чем ты сейчас сказала.

— Добрый вечер, леди Хелен! Добрый вечер, баронесса!

Тэсс вскинула голову и встретилась взглядом с Роджером Фитц Эланом. Он занял место напротив Хелен.

— Добрый вечер, сэр Роджер, — ответила Тэсс. — Что привело вас в этот тихий вечер за наш стол?

— Как-никак, я официальный кавалер леди Хелен. А вас, баронесса, супруг просит составить ему компанию.

Кенрик уже закончил играть в кости и сидел один. Тэсс подошла к нему.

— Ты хотел поговорить со мной, милорд?

— Я хотел, чтобы ты оставила Фитц Элана наедине с Хелен, — коротко пояснил он. По его виду нельзя было сказать, что все эти дни он скучал по ней. — Хочешь выпить вина?

Тэсс взглянула на него удивленно. Это были первые приветливые слова, которые он сказал ей за всю неделю.

Поездка в Дерри оказалась безрезультатной, но зато у него было время обдумать тактику отношений с женой.

Теперь он твердо решил держать себя в руках. То, что он получил от жены в постели в последний раз, мало отличалось от милостыни. Нет, милостыню он у нее просить не будет. Она сама должна прийти к нему или пусть не приходит вовсе. Судя по ее поведению, скорее случится последнее. Интересно, сколько еще ночей он будет лежать рядом с ней и напрасно ждать, когда она протянет руку? Наверное, все дело в том, что он бастард. Сколько же еще будет продолжаться эта пытка?

— А тебе, я вижу, нравится общество моей сестры?

— Да, милорд.

Тэсс потупилась и начала разглядывать свои руки. За эту неделю она тоже не сказала ему и нескольких слов. Просто сидела молча — за обедом, за ужином. На него она тоже не смотрела и при первой же возможности спешила к Хелен.

— Она тебе помогает?

— Да, милорд.

Он положил руку на стол в нескольких дюймах от ее руки. Одно маленькое движение и все — пытка могла закончиться. Стоило ей только поднять руку и коснуться его руки. Кенрик пристально посмотрел на ее руку, мысленно приказывая ей сделать это. Тщетно.

— Чем вы занимались всю эту неделю? — Он спросил ее просто так, лишь бы не молчать.

Тэсс начала перечислять дела по хозяйству, не поднимая глаз. Это перечисление длилось долго. Она дважды переводила дух. Кенрик молча слушал.

— Я полагаю, ты против этого ничего не имеешь?

— Против чего? — спросил Кенрик, изучая изгиб ее бедра. Вот против этого он ничего не имел.

Тэсс смутилась.

— Так ты что, меня не слушал?

— Почему же, слушал, — ответил он и улыбнулся. Зря он все это время вел себя так, что она молчала. Пусть говорит. Много говорит. Это гораздо приятнее.

— А какие у тебя планы на завтра?

— В деревне заболели несколько ребятишек. Я собираюсь туда пойти и приготовить им целебный отвар.

— Я не хочу, чтобы ты туда ходила, — прервал ее Кенрик. — Старая Марта прекрасно может сделать это сама.

— Старая Марта на прошлой неделе оступилась на лестнице южной башни и вывихнула колено. Теперь лежит в постели и вряд ли через неделю встанет.

— Пошли со своим снадобьем кого-нибудь другого. — Кенрик боролся с искушением взять ее за подбородок, что он так любил делать раньше.

Он не станет этого делать. Он первый нарушил молчание. Но руки первым протягивать не будет. В конце концов, надо испытать свою волю по-настоящему. Она должна коснуться его первой. Она. И тем самым доказать, что его происхождение не вызывает у нее отвращения.

— А почему ты не смотришь на меня, когда мы разговариваем?

Тэсс медленно подняла голову и встретилась с ним взглядом. Он ободряюще кивнул и вновь улыбнулся. Ее глаза сейчас были бледно-фиолетовыми. Это означало, что она испытывает страх.

— Пошли с лекарством кого-нибудь из моих людей. Мне бы не хотелось, чтобы ты заразилась и опять заболела.

— Я… — Тэсс закашлялась. — Может быть, глоток твоего вина поможет мне? А то что-то горло запершило.

Кенрик протянул свой кубок. Тэсс взяла его, но Кенрик не отпускал. Руки их в этот момент были совсем близко. Тэсс сделала маленький глоток и села. Руки их так и не соприкоснулись.

— Я попрошу кого-нибудь из твоих людей отнести лекарство в деревню, — наконец произнесла она. Затем, после длинной паузы добавила: — Ты хочешь, чтобы я оставалась здесь, или мне можно идти спать?

Больше всего ему хотелось, чтобы она положила свою руку на его ладонь.

— Ты можешь идти, Тэсс. Кенрик задумчиво глядел ей вслед.

Прогресс наметился, хотя и небольшой. Стена, которую она возвела между нами, постепенно с каждым днем разрушается. Тэсс еще его не коснулась, но уже приласкала глазами. Еще чуть-чуть, и он удостоится фиалкового взгляда. Он уже заметил, что когда ей улыбается, она краснеет. Очень смущается и краснеет. И теперь он улыбался как можно чаще.

В течение дня все было, как прежде, но по вечерам он, пользуясь ухаживанием Фитц Элана за Хелен как предлогом, всегда держал жену рядом с собой. И они находили для беседы много тем. Ее интересовало буквально все, что он говорил, и Кенрик в эти дни был словоохотлив, как никогда в жизни. Временами, правда редко, они обсуждали что-то серьезное, но чаще всего болтали о пустяках. Например, о цвете луны и о том, какие формы принимает она в течение года. Или о том, что из пищи им нравится, а что нет. Они говорили также о собаках и о людях. Может быть, это ему казалось, но Кенрик чувствовал, что кресло ее с каждым днем все ближе и ближе придвигается к нему. Но потом они оказывались в своей комнате, и тяжелая вязкая тишина ложилась между ними. Здесь по-прежнему ничто не менялось.

Иногда утром он обнаруживал, что она лежит в его объятиях. Напрягая всю волю, Кенрик заставлял себя встать. Это не считается. Она должна отдаться ему сознательно, полностью понимая, что делает. Как ни странно, но его решимость со временем только укреплялась. Правда, он хронически недосыпал, ему все время приходилось быть начеку. Костер желания Тэсс едва тлел. Но скоро появится пламя. Скоро.


Глава 17

<p>Глава 17</p>

— Пожалуйста, прекрати хмуриться. Томас может подумать, что ты недоволен.

Кенрик поднял кружку с элем и спрятал за ней лицо. Зал был почти пуст. Сначала он не понимал, куда это так все заспешили. Только потом сообразил. Это произошло после того, как Томас объявил, что после ужина будет читать свою новую поэму. Вот все и разбежались. А барону нельзя. Он обязан слушать эту дребедень и терпеть.

— Это просто невозможно, — прошептал он. — Разве поэмы бывают такими длинными?

— Ш-шш!

Кенрик скривился и откинулся на спинку кресла. Того, которое только сегодня утром доставил столяр. Столы уже все были заменены. Еще один результат сотрудничества Тэсс и Хелен. А какие чудесные скатерти! Кенрик улыбнулся. Тэсс покорила Хелен, как покоряла каждого.

— Какая восхитительная поэма! — воскликнула Тэсс и с жаром захлопала в ладоши. Томас наконец дополз до конца. Кенрик серьезно подозревал, что она радуется окончанию представления. — А ты как считаешь, милорд?

— Прекрасно. Просто замечательно! — согласился Кенрик. — А теперь иди спать, малыш. Ты славно потрудился, а завтра у нас трудный день.

Тэсс подождала, пока Томас покинет зал.

— Ты что, собираешься наказать его дополнительной работой только за то, что его поэма оказалась несколько длинней, чем нам бы хотелось?

— Я об этом даже и не думал, — возразил Кенрик с невинным видом. — Но, возможно, ты права, его надо как следует загрузить. А то у него слишком много сил. Вон какие пыточные представления он нам устраивает.

С другого конца зала раздался мягкий смех Хелен. Они с Фитц Эланом играли в шахматы. Меньше недели прошло, как он начал свои ухаживания, а сейчас эта пара уже почти не расставалась. Если бы Кенрик не знал истинного положения вещей, то мог бы поклясться, что Хелен действительно очаровала его друга. И увлеклась сама. Они смотрели друг на друга, как пара влюбленных идиотов.

— Он уложит ее в постель прямо под моим носом, — пробормотал Кенрик. — С него станется.

— Пойди скажи Фитц Элану, — он повернулся к Тэсс, — что я хочу поговорить с ним. А сама останься с Хелен.

— Ну, как поэма? — спросил Фитц Элан, усаживаясь рядом с Кенриком и наливая себе кружку эля.

— Томас никудышный поэт, и ты это прекрасно знаешь. Слушать его — мучение, — проворчал Кенрик, злясь на Фитц Элана за то, что тот оставил его слушать скучные вирши, а сам развлекается с Хелен. — А тебе от таких повинностей постоянно удается увильнуть.

— Да, это правда. С твоей сестрой интереснее. Ты знаешь, оказывается, она прекрасно играет в шахматы. Думаю, через пару дней она меня победит. — Фитц Элан улыбнулся и посмотрел в сторону Хелен. — А какой у нее талант к музыке. Удивительная девушка.

— Удивительно хитрая и неискренняя.

— Она часто спрашивает меня, — нерешительно заметил Фитц Элан, — какие у тебя планы насчет Монтегю. При этом упоминает имя Гая.

— Теперь ты видишь, чего стоит ее влюбленность?

Фитц Элан улыбнулся.

— Она то с одного бока заходила, то с другого, пока наконец вчера я не пообещал ей поговорить с тобой насчет Гая.

— Бот видишь, как она тобой играет.

— Что верно, то верно. Таких девушек, как она, я еще не встречал. И эта ее игра меня очень забавляет. Я получаю удовольствие.

— Ты только должен помнить, что это всего лишь игра, — назидательно произнес Кенрик. — К тому же, я не позволю ей долго продлиться; как только окажусь при дворе, сразу же найду ей мужа. Надо торопиться, пока ты ее не обрюхатил.

Фитц Элан чуть кружку не уронил. Затем обратил застывший взгляд к Кенрику. А тот продолжал.

— Я наблюдал, как ты на нее смотрел. Совершенно ясно, что затащить ее в постель для тебя — только вопрос времени, при твоих-то способностях.

Фитц Элан покраснел и уставился в свою кружку.

— Я ни о чем таком и не думал пока.

— И тем не менее это так и будет, — безапелляционно заявил Кенрик.

— Я даже не ожидал, что она такая. Понимаешь, совсем другая.

— Ты лучше думай о том, чего она от тебя хочет. Она же просто использует тебя, дружище.

— Да, ты прав, — грустно согласился Фитц Элан. — Но мне кажется, что я ей все же чуточку нравлюсь.

— Ни в коем случае не относись к этому серьезно. Она будет шарахаться от тебя, как от прокаженного, как только ей станут известны мои планы насчет Монтегю.

— Возможно.

— Возможно? — Кенрик помрачнел. — Теперь я вижу, что пора кончать этот фарс. Все ухищрения Хелен шиты белыми нитками, и надо дать ей понять, что нам это хорошо известно. Поэтому я найду ей мужа и сделаю это как можно скорее. А в ее интересах проявить послушание, тогда, может быть, я выберу ей кого-нибудь получше, не самого противного. В общем, так: вот тебе час времени, и в течение часа ты обязан сообщить ей, что игра закончена, ну и об этом моем решении.

Фитц Элан задумчиво слушал Кенрика. Некоторое время стояла тишина.

— Ты позволил мне ухаживать за твоей сестрой, — наконец ответил Фитц Элан, — с единственной целью узнать, что сна замышляет. Я это сделал. Ты убедился, что все ее уловки совершенно безобидны. Но случилось непредвиденное — я увлекся этой леди, несмотря на все ее хитрости, и не хочу, чтобы она выходила замуж за другого. Милорд, я смиренно и почтительно прошу у тебя руки твоей сестры.

— Да ты рехнулся!

— Возможно, ты и здесь прав, — с грустной улыбкой согласился Фитц Элан, — но она украла мое сердце, и я даже не понимаю как. Я разгадал игру этой маленькой ведьмы с самого начала, но она все равно очаровала меня. У меня нет иллюзий, будто она испытывает ко мне такие же чувства. Нет. Но верю, что со временем добьюсь ее расположения.

— Да, я вижу, ты заболел серьезно, — покачал головой Кенрик, не веря своим ушам. — Более вероятно, что она воткнет тебе в горло кинжал, когда ты заснешь.

— Я не собирался просить ее руки сейчас, хотел подождать пару недель, — продолжал Фитц Элан, не обращая внимания на замечание Кенрика, — но твое решение заставило меня поторопиться. Как известно, землями я не владею, но золота за время наших походов скопил достаточно, чтобы обеспечить своей жене такую жизнь, какую она только пожелает. Конечно, твоя сестра будет против, но не посмеет противиться. Это твое право назвать ее мужа. Если ты хочешь наказать Хелен за ее интриги, то прошу тебя, назови ее мужем меня. Не сомневайся, со мной она будет чувствовать себя достаточно несчастной.

— Она сделает несчастным также и тебя. Фитц Элан, послушай, да она сделает тебя дважды несчастным. Неужели ты настолько потерял разум, что хочешь для себя такой участи?

— Да, — уныло пробормотал Фитц Элан без тени своей обычной иронии. Кенрику еще никогда не приходилось видеть на лице друга такого серьезного выражения. — Но если ты уважишь мою просьбу, обещаю: я не скажу ей о своих чувствах до тех пор, пока они не станут взаимными. Она будет думать, что это замужество дано ей в наказание, и что я согласился только ради ее приданого. Думаю, она сочтет это правдоподобным. Кроме того, она наверняка не догадывается, насколько я богат.

— Ты, я вижу, все обдумал, — медленно произнес Кенрик. — Вот что может случиться с человеком, когда его берет в плен страсть. Но если дело только в этом, то ладно, переспи с ней пару раз. Я готов закрыть на это глаза.

— Нет, — сказал Фитц Элан. — С тех пор как ты женился, я стал часто думать, а не обзавестись ли и мне семьей. Хотелось бы порадоваться на детей, пока еще не совсем стар. А матерью своих детей я желал бы видеть только Хелен.

— Боже мой, Фитц Элан. Ты заговорил почти стихами, — улыбнулся Кенрик.

— Так ты уважишь мою просьбу? — спросил тот.

— И у тебя на этот счет нет никаких сомнений?

— Уйма сомнений, — улыбнулся Фитц Элан, и в его глазах опять появились искорки юмора. — Но я на эти сомнения не обращаю внимания. Среди них нет ни одного, которое я не мог бы отбросить.

Кенрик погрузился в раздумье. Все бы ничего, но в таком случае с сестрой придется встречаться гораздо чаще, чем хотелось бы. Наконец он вздохнул и поднял вверх руки.

— Сдаюсь. Считай, что ты помолвлен.

Фитц Элан вел себя так, словно его одарили бесценным сокровищем. Кенрик с удивлением отметил, за все эти годы Фитц Элан ни за что его так не благодарил. Затем Кенрик позвал женщин, которые беседовали все это время в дальнем конце зала. Тэсс он велел занять место Фитц Элана, а того заставил встать рядом с Хелен.

— У нас тут с Фитц Эланом состоялся очень интересный разговор, — начал Кенрик, обращаясь к Хелен. — Он считает, что ты прикладываешь очень много сил, чтобы выведать у него, станет ли Гай правителем Монтегю, после того как я возьму Ремингтон. Он также уверен, что это единственная причина, по которой ты принимала его ухаживания.

— Нет, это неправда, — запротестовала Хелен. — Сэр Роджер мне очень нравится, и от его общества я получаю большое удовольствие.

— Ты в этом уверена?

— Да, милорд, вполне уверена.

Кенрик помолчал с полминуты, вроде бы взвешивая слова, сказанные Хелен.

— В таком случае, наверное, у тебя не будет никаких возражений против моего решения назвать Роджера Фитц Элана твоим мужем.

— Что? — воскликнула Хелен. Как загнанная косуля, она переводила испуганный взгляд с Кенрика на Фитц Элана и обратно. — Я не могу согласиться на это, милорд. Я умоляю тебя…

— Не надо меня умолять, — резко прервал ее Кенрик. — Лучше скажи правду. Скажи, что заставляло тебя так охотно принимать ухаживания Фитц Элана? И я сразу же отменю свое решение.

На лице Тэсс последовательно сменилась целая гамма чувств, от радостного удивления до тревоги. «Все вечера с начала недели Хелен провела в обществе Фитц Элана, поговорить им удавалось лишь урывками, но во время этих коротких бесед Хелен не могла говорить ни о чем другом, кроме Фитц Элана. Если это была только игра, то игра очень убедительная, просто мастерская», — подумала Тэсс.

— Хорошо — сердито произнесла Хелен, — я поощряла его ухаживания только потому, что пыталась через него повлиять на тебя. Мне очень хотелось, чтобы у Гая была хотя бы надежда получить Монтегю. Я скоро намеревалась тактичным способом прекратить ухаживания Фитц Элана.

Она бросила взгляд на Фитц Элана.

— Извините, Роджер, что я ввела вас в заблуждение.

— А я вовсе не заблуждался, — сообщил ей весело улыбающийся Фитц Элан. — О вашей игре я знал с самого начала.

— Да вы… вы коварный интриган! Вы что же, смеялись надо мной все это время?

Фитц Элан кивнул, за что на его голову обрушился град проклятий. Тэсс доселе не приходилось слышать, чтобы такие слова вылетали из уст благородной леди. А значения многих она и вообще не знала.

— Хватит! — прервал сестру Кенрик и кивнул Фитц Элану. — Похоже, Фитц Элан, ты был прав. Если ты после этого согласишься взять Хелен в жены, я удвою приданое.

Хелен, бледная, повернулась к Фитц Элану.

— И вы действительно хотите на мне жениться? Узнав обо всем?

За Фитц Элана ответил Кенрик.

— И ты, сестра, должна радоваться этому. Тебе нужна твердая рука. Мне уже давно надоело терпеть твои выходки, и я собирался найти тебе мужа среди придворных, но тут подвернулся Фитц Элан. Его прельстили размеры твоего приданого. У тебя впереди долгие годы, чтобы суметь выразить ему за это свою благодарность. Потому что тот, кого я намечал тебе в мужья, тебе бы понравился гораздо меньше.

Хелен, открыла было рот, чтобы возразить, но вместо этого покачнулась и потеряла сознание, упав прямо на руки Фитц Элану.

— Вот видите, — торжествующе объявил Фитц Элан, — моя невеста вне себя от радости. С вашего позволения, барон, леди Тэсс, я отнесу ее в более уединенное место, где мы сможем спокойно обсудить предстоящую свадьбу.

Не успел Фитц Элан покинуть зал, как Кенрик разразился смехом. Он смеялся долго, до слез.

— Давно уже я так не смеялся, — проговорил он задыхаясь. — Ты видела, какое у Хелен было лицо? — Он повернулся к жене. — А ты почему не смеешься?

— Потому что я не верю ни в какие уловки Хелен. Уверена, что она в него влюблена.

— Люди совсем не такие, какими могут казаться на первый взгляд, — тихо произнес он, становясь серьезным. Глядя в глубокие, с поволокой глаза Тэсс, он знал, что говорит сейчас уже не о Хелен. — Иногда, знаешь ли, нужно заглянуть гораздо глубже, чтобы узнать, что собой на самом деле человек представляет.

Он уже почти две недели показывает мне, что у него там в глубине, внутри, — внезапно осознала Тэсс. — У нее была возможность узнать, что скрыто под жесткой оболочкой рыцарских доспехов. И то, что там открылось, ей понравилось. И самое главное — она сейчас окончательно поняла, что он не потерял к ней интереса. Он просто ждет, когда она признается, что ее чувства тоже не остыли.

— Я заглянула туда, поглубже, милорд.

Рука Кенрика покоилась на столе, Тэсс потянулась и провела пальцами по темной коже. Он не шелохнулся.

Только опустил глаза на их руки, выражение его лица не изменилось. Она слегка отдернула руку.

— Коснись меня еще, — хрипло прошептал он. Тэсс колебалась. Она знала, о чем он просит. Речь шла не о простом прикосновении. Однако рука ее двинулась сама по себе и утвердилась на его руке. Он же осторожно, как будто боясь спугнуть ее, поднял другую руку и накрыл ею руку Тэсс. Глаза его были закрыты, что они выражали, Тэсс еще не видела.

Наконец он перевернул ее ладонь и поцеловал, затем встал, не отпуская руки, и вывел Тэсс из зала. Все время, пока они шли до своих покоев, он молчал. И отпустил он ее только после того, как закрыл за собой дверь.

— Подойди ко мне, — тихо сказал Кенрик, а сам прислонился спиной к дубовой панели стены.

Тэсс сделала один шаг, потом другой и легко взметнула руки к его плечам. Затем поднялась на цыпочки и поцеловала его подбородок в том месте, где была ямочка. Он медленно поднял руки и сжал ими ее ладони на своих плечах. А затем поднял Тэсс, пройдясь при этом руками вдоль всего ее тела. Он целовал ее рот, нежные изгибы ее губ, ее виски, потом вновь возвращался ко рту, а руки его очень осторожно расплетали косу, пока волосы не распустились вдоль плеч.

— Чистое золото, — прошептал он одними губами прямо в ее губы, пропуская между пальцами шелковистые пряди.

Он скорее касался ее губами, чем целовал, образуя дорожку от щеки, через подбородок, к шее, и возвращаясь обратно. И так много раз, прежде чем в конце концов плотно закрыть ее рот своим.

Не прерывая поцелуя, он понес ее к постели. Тэсс думала, что он положит ее, но в самый последний момент Кенрик повернулся и сел на край, держа ее у себя на коленях. А язык его в это время скорее не ласкал ее, а мучил: то глубоко проникал в ее рот, затем медленно выскальзывал, то давал ей себя и тут же отбирал.

Затем Кенрик не спеша раздвинул колени так, чтобы ее ноги оказались между его ног, и бедро ее прикоснулось, вернее прижалось, к его восставшей твердой плоти. Тело Тэсс пронзила дрожь. Она застонала, и стон ее раздался почти одновременно с его стоном. Это была песнь их любви. Тэсс запустила пальцы в его волосы на затылке, а затем неохотно отпустила их и медленно охватила руками его щеки. Сладостное прикосновение его кожи, движение мускулов его лица в то время как его рот дарил ей наслаждение — все это подняло Тэсс на гребень высокой волны. Там было так высоко, что у нее закружилась голова. А потом она начала медленно падать вниз — ниже, ниже, еще ниже.

Кенрик не сознавал ее падения, он думал, что экстазу ее, как и его, нет конца, он мечтал продлить до бесконечности эти мгновения опьяняющего восторга. И тут Тэсс отяжелела в его руках.

Неохотно прервав поцелуй, он пробормотал.

— Что с тобой, дорогая?

Черт побери, он и не знал до сих пор, что соитие со ртом женщины может дать столько же наслаждения, как и полное обладание.

— Так в чем дело? Скажи мне, дорогая.

Я… я, кажется, теряю сознание, — слабо прошептала она.

Кенрик улыбнулся и кончиком языка провел по ее губам. Она передернулась и закрыла глаза.

— Тэсс… — позвал он, думая, что она с ним играет. Она не отвечала. Кенрик наклонился и присмотрелся повнимательнее. Тело Тэсс совсем обмякло, она дышала ровно и глубоко. Он тихо пошевелил ее. Никакой реакции, И он понял, что она действительно потеряла сознание.

Он широко улыбнулся, чувствуя себя могущественнейшим мужчиной на земле. Да, ради такой минуты стоило ждать. Он погладил пальцами ее шелковистые щеки.

Он уже выиграл сражение. Уже. Еще до главного, до основного. Тэсс отдала ему себя с желанием. Сама! Зная, кто он, зная обстоятельства его рождения. Ни одна победа в жизни не радовала его, как эта.

Тэсс задвигалась, и он откинул волосы с ее лба.

— Добро пожаловать назад, — мягко прошептал он, глядя в ее открытые глаза. Темно-фиолетовые, полные страсти.

Тэсс подняла руку ко лбу.

— Я даже не знаю, как это случилось.

— А вот я знаю, — ласково улыбнулся он. — Хотя, должен признать, не представлял, что такое возможно. Тэсс, ты доказала, что женщина способна переполниться страстью до самых краев.

— Я… я сожалею об этом, — произнесла она, краснея, и села у него на коленях.

— А я нет. — Он ослабил руки и позволил ей встать. — Я не знаю никого, кто обладал бы таким даром. И я чувствую себя сейчас могущественнейшим из любовников во всем мире.

Тэсс улыбнулась, дивясь его самоуверенности.

Да, он выиграл эту бескровную войну. Но какой ценой! Это ему еще предстояло узнать. То, что она ощутила сегодня, наверное, можно назвать счастьем. И вот всем этим предстоит пожертвовать.

Тэсс захлестнула острая жалость к себе.

Вся ее жизнь без остатка состояла из сплошных жертв. И все ради холодных каменных стен и башен того, что было ее домом. Родители ее умерли в Ремингтоне. Ради этого Ремингтона она позволила похоронить себя заживо в Ленгстонском замке. Она даже была согласна выйти замуж за Гордона Мак-Ли, лишь бы ее наследники владели Ремингтоном. И вот теперь Ремингтон заставляет отказаться от мужа, покинуть его.

— Ну зачем плакать. Ничего страшного не случилось. — Кенрик осторожно вытер с ее щек слезы.

— Да, да, уже все в порядке, — ответила она, пытаясь улыбнуться сквозь слезы. — Все в порядке.

— Все это время я ждал от тебя сигнала… знака, — нерешительно произнес Кенрик, пытаясь догадаться о причине ее слез. — Разве ты этого не чувствовала?

Вытирая рукавом остатки слез, она покачала головой.

— Я думала, что ты больше не хочешь меня. Я думала, что у тебя есть другая.

— А я считал, что это все из-за того, что я бастард.

— Но я же сказала тебе еще тогда и сказала правду. Мне это совершенно безразлично.

— Но это не может быть безразлично ни одной высокорожденной девушке. Ведь это одна из причин, почему я до сих пор не женат. Большинство баронов подозревают об этом и не хотят смешивать свою чистую кровь с кровью бастарда.

— Господи, твой отец король Англии, в тебе течет королевская кровь. В тебе больше благородной крови, чем во всех них вместе взятых. Неужели и сам ты тоже разделяешь их мнение?

— Нет, но в принципе должен бы разделять.

— А вот я — нет, — сказала она твердо.

— Тогда почему ты, узнав правду, сопротивлялась мне тогда? Почему ты избегала меня все эти последние недели?

Тэсс нахмурилась.

— Я пыталась сопротивляться тебе, потому что Хелен рассказала мне, будто ты убиваешь женщин и детей просто так, для развлечения. И я просто была вне себя, когда ты добивался от меня выполнения супружеских обязанностей, после того как относился ко мне как капризному ребенку.

Кенрик встал вместе с Тэсс на руках, а затем дал ее телу медленно соскользнуть вниз, пока ноги не уперлись в пол. Глаза он при этом не отрывал от ее глаз.

— Сегодня ночью тебе предстоит восполнить, возместить все то, чего ты лишала меня эти недели. Я имею в виду радость наслаждения.

— Ты…

Кенрик прижал палец к ее губам.

— Этот вопрос не обсуждается. Тэсс медленно кивнула и улыбнулась.

А потом… Что было потом? Она отдалась ему, его объятиям. Она позволила себе думать только о нем и ни о чем другом, жадно ловя каждую секунду наслаждения, зная, что все это в последний раз. Когда, обессиленные, они наконец откидывались, отпадали друг от друга, Тэсс боролась с искушением заснуть. Нет, спать нельзя. Ведь все это в последний раз. Руки ее стремились запомнить каждую частицу его тела. Эту мощнейшую спину, эти рельефные мускулы, которые непроизвольно вздрагивают от ее слабого, мягкого прикосновения, от ласки. Ее прикосновения пробуждали к жизни его желания, и все повторялось вновь. Когда серый рассвет разбавил темноту за окнами, Кенрик наконец заснул. Заснул мгновенно. Откинулся на спину, крепко прижав Тэсс к себе.

О, как же ей хотелось остаться в этих объятиях. Остаться навсегда. И не думать ни о чем, ни о каких последствиях.

Но Тэсс заставила себя. Заставила вообразить, что произойдет, если она останется с Кенриком. Что станет с людьми, которые попадут под его меч, с ее крестьянами и вассалами. А те, что погибнут от голода в крепости во время осады, их смерть будет еще ужаснее. Одна ее жизнь — и жизни многих. Отец часто внушал Тэсс, что она ответственна за этих людей и должна делать все, чтобы их защитить. Он говорил, что это бремя, которое перейдет к ней как к его единственной наследнице и хозяйке Ремингтона, будет для нее одновременно и благословением и проклятием. Тэсс поцеловала Кенрика в грудь, окропив ее своими слезами. Отец ошибался, когда говорил о благословении. Это — только проклятие. Одно проклятие. Ей пора было уходить.


Глава 18

<p>Глава 18</p>

Не потревожив Кенрика, Тэсс осторожно выскользнула из его объятий. Затем быстро оделась, заплела косу и, взяв под мышку плащ, на цыпочках вышла за дверь.

Сейчас там на страже стояли два молодых воина, сменившие Саймона и Эварда. Но поскольку они крепко спали, правильнее было бы сказать, что они не стояли, а лежали. Она быстро прошмыгнула мимо них и исчезла в лабиринте проходов. Чтобы выйти за пределы замка, ей нужен был час. Если повезет и Кенрик проспит несколько часов, она уже будет далеко. О его реакции, когда он обнаружит ее исчезновение, Тэсс думать не хотелось. Честно говоря, она просто не могла позволить себе думать об этом.

В большом зале было тихо, но из кухни уже доносились голоса слуг и звон посуды. Когда Тэсс открыла дверь и вышла на дорожку, ведущую в сад, солнце уже показало свои первые лучи.

Кенрику стало холодно. Он протянул руку, чтобы прижать к себе Тэсс, и тут же проснулся. Некоторое время лежал, обозревая пустую комнату. «Ушла куда-нибудь по своим хозяйственным делам. Надо же, как рано, — подумал он и закрыл глаза. — В это утро могла бы и остаться».

Затем Кенрик открыл глаза снова, решив, что надо ее разыскать и вернуть в постель. Но сейчас в постели было так тепло и уютно, что он пролежал еще несколько минут. Затем потянулся, зевнул…

Наверное, Тэсс на кухне, хлопочет насчет завтрака. Ладно, он подождет. Сейчас должна явиться. Уж что-что, а ждать он умеет. Он скрестил ноги, а руки подложил под голову. Чтобы переспать с собственной женой, ему пришлось ждать целых две недели, и каждую ночь бороться с искушением. Терпения у меня не меньше, чем у многострадального Иова. Это известно каждому. Вот сейчас, в этот момент, Тэсс пересекает большой зал. Вот она поднимается по лестнице. Дверь может распахнуться в любую минуту. Он ждал… Да где же она, черт возьми, с этим чертовым завтраком?

Кенрик поднялся с постели.

Решив дать ей еще пять минут, он подошел к окну и распахнул ставни. Солнце уже встало над горизонтом, обещая погожий день.

Далеко, на краю сада, у стены — солнечные лучи туда еще не проникли — он заметил какое-то странное движение. Сквозь лабиринт розовых кустов осторожно пробиралась служанка. Наверное, торопится на свидание. Хотя что ей делать в этот час у южной стены? Эта часть сада действительно была излюбленным местом свиданий, но не в такое же время. А главное, у южной стены, сплошь увитой лозами дикого винограда, находился единственный потайной выход из замка.

Большая колючка зацепила плащ служанки. Та, пытаясь отцепиться, дернула плащ, он слегка распахнулся, и Кенрик увидел платье женщины. Оно было ему хорошо известно. Единственная женщина в Монтегю носила такое платье.

«Ну и что, она просто вышла прогуляться по саду. Это утренняя прогулка, только и всего», — Кенрик повторял про себя эти слова, как заклинание, наблюдая за ней. А она в это время достигла кустов, скрывающих потайной выход, затем наклонилась и… — кровь застыла в жилах Кенрика. Даже издалека он безошибочно узнал сумку, которую она достала из кустов. С того места, где она находилась, в течение нескольких минут можно было попасть в подземный тоннель, прорытый под стенами.

Значит, она действительно собиралась от него сбежать. Опять!

Лгунья! Его сознание металось, в памяти всплывали слова, которые она шептала ему ночью. Он вспомнил их сейчас, все до одного. Значит, все, абсолютно все, что она говорила и делала вчера, было ложью. Как, наверное, она смеется сейчас над одураченным мужем. Да, надо отдать ей должное, прикидываться она мастерица.

Что-то важное, пока он не знал даже что, сейчас умерло в нем. А потом волной страшного гнева, что взорвался в нем, это что-то, уже мертвое, было смыто прочь.

— ТЭСС!

Женская фигурка там вдали застыла, и Кенрик понял — она услышала. Услышала и стала лихорадочно засовывать сумку обратно в кусты, а потом оправлять их. Убедившись, что теперь она уже никуда не сбежит, он прошагал через комнаты к выходу и толкнул дверь так, что она чуть не сорвалась с петель. Оба стражника были уже на ногах.

— Если вы хотите дожить до вечера и увидеть, как заходит солнце, отправляйтесь в сад и приведите сюда мою жену. Немедленно!

Кенрик захлопнул дверь и начал одеваться. Сейчас, в этот момент, он не сомневался, что убьет ее.

Итак, прошедшая ночь была игрой. Тэсс искусно и коварно лгала. Она избегала близости до тех пор, пока это было возможно. Поддалась, когда стало уже нельзя, затаилась, ждала, пока он заснет, убаюканный ее ложью. Лживая, грязная дрянь!

Он одевался, словно перед решающим сражением, — с холодным автоматизмом. Быстро обулся — на это потребовались два коротких резких движения.

Однако она нужна была ему живой. Эта мысль окончательно его взбесила. Он не мог ее убить, и она это знала. И все же, если она скажет хоть одно слово лжи, вообще хоть что-нибудь скажет, он возьмет ее за горло и задушит собственными руками. Это доставит ему удовольствие.

Кенрик спустился вниз, прошел через большой зал и направился к казармам. Там поднялись пока только несколько воинов, остальные еще спали. Кенрик ходил мимо воинов, пока не нашел тех, кого искал. Эвард обувался, а Саймон, уже одетый, стоял рядом.

— Идите за мной, оба, — деревянным голосом приказал Кенрик и повернулся к выходу.

Саймон с Эвардом последовали за ним через большой зал и дальше в помещение на самом верхнем этаже замка. Здесь Кенрик добрые четверть часа молча ходил из угла в угол, пока наконец не произнес.

— Эвард, моя жена должна быть сейчас уже в спальне. Если ее там нет, возвратись немедленно сюда, чтобы я об этом знал. Если она там, проследи, чтобы она там оставалась. Тех двоих, что стояли в эту ночь на страже, отправь в казармы, я решу их участь позднее. Отправляйся.

Эвард так шарахнулся к двери, что даже забыл поклониться. Кенрик вновь принялся мерить шагами комнату. Саймон стоял, не проронив ни звука.

А Кенрик терзал себя, мучил, вспоминая каждое мгновение прошедшей ночи. То было наслаждение, равного которому в мире не существует. А для Тэсс оно ничего не значило. Он благоговел перед ней, почти обожествлял ее. То, как она вела себя вчера в их спальне, оказывается, было лишь выполнением обязанностей, уклониться от которых уже не представлялось возможности. Их спальня. Челюсти его сжались до боли. Нет больше их спальни. Есть его спальня. Ноги Тэсс там больше не будет.

Прошел час, а может и больше, пока он счел себя готовым к встрече с ней.

— Приведи ее, — бросил он через плечо.

Этих двух слов было достаточно, чтобы Саймон мгновенно исчез.

А Тэсс в это время тоже мерила шагами комнату, там, внизу. Она уже была уверена, что Кенрик все знает, обо всем догадался. Один взгляд на Саймона, когда он появился в дверях, подтвердил эту уверенность. Затем они шли наверх, шли долго, ибо быстро она не могла.

Саймон открыл дверь и пропустил ее вперед. Сам остался снаружи.

Она сделала несколько шагов вперед и склонила голову в ожидании. Кенрик стоял у окна спиной к ней. Одет он был во все черное. «В полном соответствии с моментом», — отметила Тэсс.

— Кто показал тебе потайной выход?

Сердце ее провалилось вниз, в бездну. Значит, случилось самое худшее — он видел ее в окно и теперь все кончено.

— Дворецкий, — тихо ответила она. — Когда рассказывал, как сбежал управляющий.

— И что ты собиралась делать, оказавшись по ту сторону стен?

Тэсс молчала.

— Отвечай!

— Я собиралась идти в Шотландию, к дяде.

— Но его король немедленно приказал бы ему передать тебя Мак-Ли. Стало быть, это ложь. Придумай что-нибудь другое.

Вначале Тэсс хотелось, чтобы он повернулся к ней лицом, но потом она решила, что так даже лучше. Когда до нее там, в саду, донесся его крик, Тэсс надеялась, что он просто сердит. Проснулся и недоволен, что ее нет рядом. Теперь же надежд никаких не было.

— Я намеревалась просить защиты у тамошнего священника, — начала она. — Это был единственный путь избежать кровопролития в Ремингтоне. Церковь — единственное, чему может подчиниться Мак-Ли. Даже если он сам не признает решения церкви, его люди не пойдут за ним.

— Короче, ты собиралась аннулировать наш брак? — спокойно констатировал Кенрик.

Отрицать этого Тэсс не могла, но и слова правды тоже была произнести не в силах.

— Молчание, как говорится, знак согласия.

Услышав это, она поняла, что он уже принял насчет нее какое-то решение. Но он же не знает причин, заставивших ее пойти на такой шаг.

— Это было самое лучшее, милорд. Мои земли этом случае отходили бы к королю Эдуарду. А ему не мешало бы назвать тебя бароном Ремингтона. И не нужно никакой войны. И ты тоже смог бы сдержать слово, данное Гаю…

— Молчи! И не раскрывай рот, пока я тебя не спрошу.

Комнату наполнила тишина. Тэсс и не пыталась гадать, какую судьбу он ей уготовил. Да и какое это сейчас имело значение. Она пыталась спасти Ремингтон, сделала для этого все, что смогла, и проиграла. Но случилось и нечто, еще худшее. Ремингтон не единственное, что она сейчас потеряла. Она потеряла также и мужа.

— Иди сейчас… туда, вниз и собери свои вещи. На сборы тебе отводится четверть часа. Я больше не желаю тебя видеть.

Кое-как Тэсс добралась до спальни и сложила вещи в одну из двух сумок, которые привезла из Ленгстона. Вторая сумка осталась там, в кустах, а в ней — ровно половина ее имущества. Но теперь ей больше ничего уже не понадобится. Сборы были делом двух минут. Тэсс присела на край кровати и застывшим взором уперлась в камин. В голове роились мысли, но какие-то неотчетливые. А самое главное — никакой тревоги она почему-то не испытывала. Только странную легкость в голове и больше ничего.

— Миледи, — окликнул ее Саймон из дверного проема. — Пора возвращаться наверх.

Тэсс послушно встала и последовала за Саймоном, они вошли в комнату, Кенрика уже там не было.

— Миледи, — осторожно произнес Саймон, — я сейчас должен уйти. Там за дверью останется Эвард. Если что-то нужно, прикажите ему. Вы хотите что-нибудь мне сказать, прежде чем я уйду?

Саймон терпеливо ждал ответа. Но баронесса просто смотрела невидящим взором сквозь него на стену. Он попятился и осторожно прикрыл за собой дверь.

Кенрика он нашел в оружейной. Томас помогал ему облачаться в легкие доспехи. Значит, барон собирался, как обычно, на занятия с воинами. При появлении Саймона Кенрик коротким кивком отпустил оруженосца.

— Обязанности хозяйки замка будет исполнять моя сестра. За этим проследит Фитц Элан. Моя жена должна оставаться наверху и ни под каким предлогом не выходить оттуда. Никто не должен ее видеть, кроме стражи и слуг, приносящих пищу. Ты и Эвард вернетесь к своей обычной службе. Здесь от вас толку больше. Стражу у ее двери будут нести те, кого ты, Саймон, назначишь. Только помни: каждый будет там стоять не больше двух дней. Ясно? Входить к ней категорически запрещаю. Любой, кто ослушается, будет наказан кнутом. Любой, кто позволит ей выйти за порог, будет казнен. Те двое, что заснули у дверей сегодня ночью, будут спать сколько хотят в тюремном подвале и без пищи. Трое суток. Все. Можешь идти.

Передавая баронессе этот приказ Кенрика, Саймон ожидал, что она ударится в истерику, но Тэсс, как сидела с отсутствующим видом в кресле, так и осталась сидеть.

В той же позе, в какой ее оставил Саймон. Он повторял приказ барона своими словами, стараясь как-то смягчить его. Но как его смягчишь! Он пытался втянуть ее в разговор, но она молчала. Он сказал что убирать у нее и приносить еду будет Мириам, но и это не произвело впечатления!

Затем из какой-то спальни он с воинами перенес к ней кровать, нашел комод для белья и еще кое-что из мебели. Но леди Тэсс даже головы не повернула. В конце концов Саймон удалился.

В полдень появилась Мириам с аппетитно пахнущим кушаньем на подносе и кувшином сидра. Все это осталось стоять нетронутым на столе, который Саймон установил перед камином. Не переставая при этом говорить, Мириам постелила постель и переложила одежду Тэсс в комод.

— Миледи, наверное, это вас обрадует: леди Хелен уже почти закончила чехлы для кресел в большом зале.

Потом от нечего делать Мириам принялась взбивать подушки и взбивала их много дольше, чем требовалось.

— Старая Марта все еще не встает с постели. Она благодарит вас за помощь больным детям в деревне. Вы хотите что-нибудь передать Старой Марте, миледи?

Отсутствие какого-либо выражения к глазах леди Тэсс испугало Мириам. Она задала баронессе еще пару вопросов и сдалась. С ужином повторилось то же самое. Тэсс оставалась сидеть в кресле, без движения.

Прошло некоторое время после того, как Мириам удалилась, и Тэсс почувствовала необходимость облегчиться. Она попыталась встать и тут же упала на колени — от многочасового сидения затекли ноги. Потом прошла в туалетную и сделала то необходимое, без чего нельзя обойтись. Затем вернулась в комнату. Прежде чем уйти, Мириам хорошо разожгла камин. Тэсс подошла к нему, постояла немного и села скрестив ноги на шкуру, разложенную на полу.

Наутро Мириам застала ее в этой же позе. Невидящим взглядом Тэсс следила за погасшим камином. Мириам разожгла огонь, но ни уложить баронессу в постель, ни уговорить хотя бы пересесть в кресло не смогла. Вначале она смело взялась за дело, но Тэсс как окаменела — ни на сантиметр не оторвешь от пола. Мириам посмотрела в пустые глаза баронессы и, проклиная все на свете, удалилась.

Постепенно тепло начало обволакивало Тэсс, словно пробудило ее от летаргии. Дубовые поленья в камине потрескивали, а ей казалось, что она слышит какие-то голоса. Она не хотела и слушать, но они не смолкали.

Уйти в себя, отгородиться от мира — это не выход. А где выход?

Она встала и прошлась, разминая ноги. Затем подошла к столу. Там стоял завтрак, принесенный Мириам. От запаха пищи у не засосало под ложечкой. Она заставила себя есть, осторожно — кусочек за кусочком. Крупная слеза упала ей на ладонь, и Тэсс лениво стряхнула ее.

Когда Мириам пришла с обедом, Тэсс повторила прием Кенрика. Встала лицом к окну и не повернулась, пока та не ушла.

Шли третьи сутки ее заточения. Обнаружилось, что ничего, кроме хлеба, она есть не может. Против любой другой пищи ее желудок решительно протестовал. А больше ей ничего и не нужно было. Правда, слабость во всем теле была жуткая. «Но это скоро пройдет, — думала она, — не стоит обращать внимания».


Глава 19

<p>Глава 19</p>

Кенрик ел больше по привычке. Голода он не чувствовал, вкуса еды тоже. Дары кухни, приведенной в порядок его женой, не иссякали. Но в большом зале сегодня стояла тишина, как, впрочем, и в остальные дни. Воины ели в молчании и спешили удалиться. Каждый боялся не то чтобы что-то спросить, но даже встретиться глазами с господином.

— Где сейчас Саймон, — спросил Кенрик, обращаясь к Фитцу Элану. Всю последнюю неделю Саймон находил предлоги не появляться за ужином.

— Он сказал, что весь вечер будет работать в оружейной, — ответил Фитц Элан.

— А что об управляющем? Никаких известий?

— Нет. Мы обшарили каждую деревню в округе. Его уже две недели никто не видел. Получается, что он как будто растворился в воздухе.

Кенрик кивнул и вновь принялся за еду. Поняв, что разговор закончен, Фитц Элан нахмурился. В последнее время барон говорил мало, только отдавал короткие распоряжения. Фитц Элан был единственным в Монтегю, кто в это время не избегал его общества, надеясь, что Кенрик, хоть на нем сможет как-то разрядиться. А что ему нужно разрядиться, об этом в замке знал каждый. На учениях барон выжимал из воинов все соки, до последней капли. За малейшую оплошность безжалостно наказывал.

Фитц Элан понимал, что для гнева у Кенрика есть все основания, но сильные сомнения вызывал вопрос: кто из супругов сильнее наказан? А кроме того, что будет, если их призовут ко двору? Барону надо будет представить жену как положено. И потом, почему такое строгое наказание? В конце концов, она же никуда не убежала, никто не пострадал, никому не пришлось ее искать. Ну продержал ее взаперти неделю-другую и хватит. А что же, держать под замком до конца жизни? Несправедливо.

— Хелен стала очень общительной, особенно в последнее время. — Фитц Элан решил рискнуть. Это могло обойтись ему очень дорого, ибо никто в замке не осмеливался в присутствии барона упоминать о леди Тэсс. Фитц Элан, по глупости конечно, решил быть первым. — Она говорит, что твоя жена так хорошо все в замке наладила, что ей просто нечего делать.

— Хелен опять тебя дурачит, — произнес Кенрик с полным ртом. — Дел невпроворот, а она городит какую-то чепуху.

— Да, наверное, я слегка преувеличил, — признал Фитц Элан. — Просто Хелен надеется, что ты разрешишь ей посетить леди Тэсс. Это показалось мне разумным, и я отважился спросить твоего позволения.

— Нет.

— Уже неделю никто в замке не видел баронессу. — Фитц Элан знал, что вступил на опасную тропу, но дороги назад не было. — К леди Тэсс заходит только Мириам, и ее рассказы встревожили Хелен. Леди Тэсс почти ничего не ест и с момента, как попала наверх, не сказала никому ни слова.

— Пусть Хелен не лезет не в свои дела. Тэсс, видите ли, очень жалко себя. Она очень себя жалеет. Ничего, проголодается и поест.

— Но она…

— Я не хочу больше обсуждать эту тему.

Фитц Элан приуныл. Бесполезно. На Кенрика никакие доводы не действовали. Видимо, причина его гнева достаточно серьезна. Это была не просто очередная глупая попытка сбежать. Все сложнее, много сложнее. Фитц Элан решил, что прикажет Мириам ежедневно докладывать ему о состоянии баронессы. Надо не выпускать ситуацию из-под контроля.

А Кенрик продолжал жевать, уставившись в одну точку.

Возможно, Тэсс и страдает, но каждую секунду этого страдания она заслужила. А ее голодовка — не более чем очередной трюк. Ведь ему обязательно доложат о ее якобы «тяжелом» состоянии. На это она и рассчитывает. Так вот, пусть знает, что ему на это наплевать. Поймет, что не подействовало, и начнет лопать как лошадь.

Мысль о Тэсс не покидала его всю эту неделю ни на минуту. Он старался выкинуть ее из головы, приказывал себе, строго приказывал — ничего не получалось. Он знал, что среди баронов немало таких, кто держит свою жену в заточении. Но в случае с Тэсс все было сложнее. Она была дарована ему королем Эдуардом. И король недвусмысленно дал понять, что надеется на появление наследника Ремингтона. Причем скорое. Но для этого надо хотя бы изредка общаться с женой. Пока она не забеременеет.

Одна мысль о том, чтобы снова лечь с женой в постель, переворачивала ему душу. Он боялся, что не сможет ограничиться простым исполнением супружеских обязанностей, опять проявит слабость и будет с ней нежен. Хотя она сделала ему столько зла, что достойна лишь призрения.

Часто среди дня Кенрик представлял, как он медленно поднимается по ступеням и входит к себе. Ночью. О, эти ночи! Самое страшное, пыточное время суток. Днем еще ладно, туда-сюда, днем он изводил себя на учениях. А вот ночью… Вся память его была пропитана ею насквозь. Ее образ преследовал Кенрика повсюду — ее предательская, лживая улыбка, такая мягкая, невинная. Над этим Кенрик был не властен, это было сильнее него. Он поворачивал голову и вдруг вспоминал, как брал руками ее подбородок и держал долго, рассказывая при этом разные истории о том, что случалось с ним в походах. Ее глаза сияли, и он думал, что это потому, что она восхищается его подвигами. А в другой раз она просто вдруг глядела на него, глядела и заплетала косу. Она была везде — в его постели, купалась в ванне, сушила волосы у камина, с шумом открывала утром ставни, впуская солнечный свет, а сквозь прозрачную рубашку просматривались восхитительные изгибы ее тела.

Однако появилась надежда: со временем эти образы вроде бы стали слабеть. Еще несколько недель, и они исчезнут. Но если он вернет ее в свою постель, то все возобновится с новой силой. Не проходило ночи, чтобы он хотя бы раз не проснулся, как бы перед этим ни устал. Да… ее он наказал, но и себя тоже.

Если бы Тэсс узнала о мучениях Кенрика, это бы ее сильно удивило. Она полагала, что он просто вычеркнул ее из своей жизни, как будто она никогда и не существовала. Весь день, наверное, ходит, улыбается своей глупой улыбкой, радуясь, что избавился от нее. Эта его улыбка такая глупая, такая… милая.

Она скучала по нему. Больше, чем ожидала. Она вообще не знала, что такое возможно, что любое воспоминание о нем будет тупой болью отдаваться у нее в груди.

Ночью как раз ей было лучше — можно было мечтать о нем. И в этих мечтах он снова обнимал ее, шептал на ухо нежные слова. Вместе с ним она уплывала в мягкий ласковый мир, до самого того момента, когда холодный утренний свет возвращал ее снова к действительности.

Уже семь дней прошло, как ее заперли наверху. И вот сегодня ее разбудило не только утреннее солнце, но и что-то еще, объяснения чему она пока найти не могла. И в течение дня ее не покидало тревожное чувство, будто что-то произошло. Или должно произойти. Она задумывалась и, не придумав ничего путного, склонялась над шитьем, которым ее снабдила Хелен — через Мириам конечно. На дворе светило солнце, а у нее было такое ощущение, словно надвигается буря.

Покрывало было уже почти закончено, и Тэсс тревожилась, чем бы заполнить остаток дня. Время только клонилось к полудню, а на нее почему-то напала зевота. Зевнув в очередной раз, она неосторожно воткнула иголку и уколола палец.

Маленькая капелька словно загипнотизировала Тэсс. Она смотрела на кровь, не отрывая взгляда, в ужасе замечая, как на ее глазах эта капля превращается в бурный поток, он становится все шире, переливаемся через ее руки, колени… и вот уже река крови затопила весь пол. Она зажмурилась, понимая, что это только видение, что такого быть не может. Но кошмар продолжался и при закрытых глазах. Все это длилось не больше трех минут, а ей показалось, что прошли годы. Она открыла глаза и отчаянно закричала.

В комнату ворвалась стража с обнаженными мечами. Тэсс испуганно показывала на окно.

— Вот оттуда! Сейчас какой-то человек пробрался по стене и спрыгнул ко мне в окно! Прямо сюда! Когда я закричала, он спрятался там! — она показала в сторону высокого шкафа.

Стражники осторожно двинулись к шкафу, не замечая, как баронесса за их спинами бросилась к двери. Когда они наконец открыли шкаф и обнаружили, что он пуст, Тэсс была уже далеко внизу.

Она выбежала в сад и ринулась по тропинке, ведущей к полю для турниров. Бежала она так, словно речь шла о жизни или смерти. А сзади ее уже настигал топот стражников. Она бежала, и неведомое чувство подсказывало ей, где найти Кенрика. Не знала она лишь одного, успеет ли добраться до него вовремя.


Глава 20

<p>Глава 20</p>

Настроение у барона было хуже некуда. И виной тому была не только еще одна бессонная ночь. Он случайно подслушал любопытный разговор. Дело было утром. Кенрик направлялся на поле для турниров и решил сократить дорогу — пошел через сад. И вот, когда он шел по узкой тропинке между двумя рядами высоких кустов, с другой стороны послышался голос.

— Так ты говоришь, он ее скоро выпустит? Кенрик остановился. Голос был женский; по-видимому, там за кустами была какая-то пара.

— Да, — ответил мужчина. — Я служу у барона уже много лет. Он человек строгий, но справедливый. Отпустит он ее обязательно. Когда успокоится.

— А Джейн говорит, — продолжала девушка, — что баронесса хотела убежать, потому что боялась его. Не дай Бог оказаться рядом с бароном, когда он гневается.

Кенрик хотел было уже идти дальше, но задержался услышал следующую фразу.

— В замке все продолжают выполнять то, что она им приказала. Дворецкий говорит, это единственный способ выразить ей свою верность. Когда ее наконец освободят, она увидит, что мы все за нее.

— У нас тоже почти все так думают, — сказал мужчина.

Кенрик пошел вперед, почти не видя перед собой дороги. Глаза застилал гнев. Гнев и жестокая обида, обида и унижение. К тому времени, как он достиг поля, у него все внутри кипело.

Воины, завидев его, прятали глаза, боясь встретиться с ним взглядом. Кенрик решил, что самое лучшее — это потренироваться со столбами. Он подошел к длинному ряду высоких столбов, врытых в землю, извлек длинный боевой меч и набросился на эти столбы, разрубая их одним взмахом почти до земли.

Эти слухи, эти сплетни, которые ходили по замку, бесили его.

«Ведь ни единая душа, — думал он, — не знает истины». Никто не представляет, какое чудовищное предательство совершила его жена. Все думают, что это просто обычная семейная ссора. Неудивительно, что Саймон так странно смотрит на него. Да они просто все за нее, на ее стороне. Но он все равно не станет рассказывать им правды. Пусть думают, что он ее обижает. Пусть считают, что он жесток сверх меры. Собственно, чего еще можно ожидать от Палача?

— Милорд!

Кенрик не заметил, как подошел Фитц Элан, и чуть не задел его мечом. Тот вовремя увернулся.

—Ты же знаешь, что нельзя подходить ко мне, когда я занимаюсь. Чего тебе?

—Ты забыл о поединке, — спокойно ответил Фитц Элан. — Итальянцу не терпится испытать свою храбрость, и ты согласился сегодня с ним сразиться.

—Скажи Роберто, что я скоро буду. — Кенрик взял у оруженосца полотенце и вытер лицо.

Такого рода поединки в лагере Кенрика были необычны, особенно сейчас. Все время они посвящали подготовке к штурму Ремингтона. Но совсем недавно на службу к Кенрику напросился молодой рыцарь из Италии. Ему не терпелось самоутвердиться в поединке с таким легендарным бойцом, как Кенрик. Некоторые рыцари пытались отговорить Роберто от этой глупой затеи, но многие ожидали поединка, предвкушая, как самоуверенного юнца Кенрик поставит на место.

Кенрик взял у Томаса поводья своего боевого коня и повел его к краю поля. К такому поединку долго готовиться не надо. На острие копья надевается специальный колпачок — вот и все. И сражаться можно в легких доспехах. Только копье и щит. Никаких серьезных ранений здесь быть не может. Но все знали, что против такого тупого копья Кенрик всегда выходит без щита. Так делаешь меньше ошибок, полагал он. А кроме того, отсутствие у него щита всегда деморализовывало противника.

Рыцари уже заняли позиции на противоположных концах поля, когда у ворот, ведущих в сад, обнаружилась какая-то суматоха. Вначале Кенрик подумал, что у него начались галлюцинации. Тэсс не могла сейчас бежать к нему. Не могла. Но она бежала, и юбки ее развевались, а лицо было искажено гримасой ужаса. И только когда в воротах показались ее стражники, — сначала один, а через секунду другой, — Кенрик поверил. Первому стражнику все-таки удалось настичь Тэсс. Он схватил ее за руку и рванул назад так сильно, что оба они с трудом устояли на ногах. Смешно, но Кенрик едва не бросился, чтобы убить грубияна на месте за то, что тот посмел коснуться ее. Но это не имело значения. Он уже и так был мертвецом. За то, что позволил ей убежать. Так же, как и второй стражник.

Она действительно похудела с тех пор, как он в последний раз видел ее. Вид у нее был изможденный.

«Как же она смогла, — думал Кенрик, — такая хрупкая, слабая перехитрить этих громил и еще пробежать такое расстояние?»

Он спешился и стал рядом с конем, скрестив руки на груди. Она ринулась к нему, пытаясь что-то сказать, но стражник схватил ее за косу и резко дернул назад. В этот же момент он получил от барона такой удар, что упал без чувств.

Кенрик сжал ее руку, но не так больно, как стражник. Только сейчас Тэсс заметила, что Кенрик обнажен до пояса. Он отдал резкую команду, и стражника уволокли прочь. А у нее было несколько мгновений, чтобы перевести дух. Рыцари и воины столпились сзади на почтительном расстоянии.

— Господь милостив, и я успела вовремя, — задыхаясь проговорила она.

Кенрик внимательно смотрел на нее.

— Тэсс, только что ты приговорила к смерти двух воинов. Подумай сама: тебе удалось провести на воле совсем мало времени, так стоит ли за это платить такую цену?

— Нет, милорд! Я вовсе не собиралась никуда бежать, и мои стражники ни в чем не виноваты. Я их обманула. У меня просто не было времени объяснять им, какая грозит тебе опасность.

— Что за опасность?

— Вот этот человек, — она кивнула на другой конец поля, — намерен убить тебя.

— Роберто? — Кенрик, конечно, ожидал, что она опять станет плести небылицы, но это уже выходило за все рамки. — Ты говоришь об этом итальянце? Он замышляет убийство?

— Я занималась шитьем и закрыла на мгновение глаза. И тут меня посетило видение. Я все увидела очень отчетливо: как тупой наконечник его копья внезапно отваливается, и он ранит твое плечо острием, смазанным ядом. Это очень сильный яд, он способен убить любого в течение дня. Я понимаю, это звучит…

— Довольно, я уже все понял. — Он искал глазами Саймона, нашел и поманил к себе.

— Ты мне не веришь, — спокойно констатировала она.

— Почему же? Верю. Верю, что ты предприняла очередную попытку сбежать, — довольно глупую, — а все это наспех придумала по дороге, когда увидела, что побег не удался. Ты по-прежнему уверена, что я дурак и поверю любой твоей лжи.

— Наверное, ты прав, милорд. — Она наклонила голову и уперлась взглядом в землю. — Извини, что побеспокоила тебя.

Она, значит, просит прощения, что побеспокоила его. То, что двое из-за этого будут казнены, ее не волнует. Она даже хладнокровнее, чем он думал. Врет и не смущается. То есть она ни о чем не сожалеет. Ударить бы сейчас по этому лживому лицу…

— Милорд? — рядом с бароном остановился Саймон.

— Отведи ее обратно в замок. Я разберусь с ней потом.

Кенрик повернулся и, ни разу не оглянувшись, пошел назад. Саймон показал рукой на выход, предлагая Тэсс тоже идти. Разумеется, он не делал попытки взять ее за руку. А куда ей еще деваться, как не вернуться назад. Кругом полно людей, муж рассержен — самое разумное уйти, чтобы избежать дальнейших неприятностей.

Тэсс подождала, пока Кенрик отойдет на достаточное расстояние, а затем повернулась и медленно побрела к воротам, осторожно следя через плечо за Саймоном. Он шел в нескольких метрах позади. Неожиданно она подхватила юбки почти до колен и ринулась по направлению к итальянцу. Думала она сейчас только об одном: успеть добежать до него и вырвать копье. Позади раздались крики, среди которых выделялся голос Саймона, но она бежала, надеясь, что ее не догонят.

Вперед она не глядела. А зря. Иначе она бы увидела, что Роберто наклонил копье вниз и пришпорил коня. Когда она подняла голову, было уже поздно. Итальянец мчался вперед во весь опор.

Тэсс приостановилась и в этот момент встретилась взглядом с Роберто. На губах его играла злобная усмешка, а копье было нацелено прямо ей в голову. Она слышала, как Кенрик зовет ее по имени, но сдвинуться с места не могла. Так замирает на месте кролик, загипнотизированный удавом.

У Кенрика уже не было сомнений в правдивости слов Тэсс. Он отбросил в сторону свой теперь уже бесполезный меч, и устремился вперед. Всем было ясно — вовремя ему добежать не удастся. А впереди конный рыцарь изготовился поразить беззащитное маленькое существо. Сердце Кенрика было готово выскочить из груди, он кричал ей, чтобы она бежала, но Тэсс либо не хотела, либо не могла этого сделать. Сейчас она умрет на его глазах, и он не может помешать свершиться этому злодейству!

С т р е л а! Казалось, она прилетела ниоткуда. Еще секунду назад итальянец улыбался, а уже в следующую — эта стрела на треть вошла в его левый глаз. Зрелище было столь ужасным, что это вывело Тэсс из оцепенения. Она повернулась и побежала навстречу Кенрику. Роберто уронил копье и опрокинулся назад. Но его боевой конь бывал в сражениях. Он знал, что люди, которые бегают по полю, — враги. Их следовало затоптать. Град стрел, впивавшихся в бока и шею животного, замедлил его бег, но не остановил.

Чувствуя на затылке дыхание коня, Тэсс успела добежать до Саймона. Через мгновение она была уже в руках у Кенрика, он схватил ее и помчался дальше.

А за спиной у него конь сделал последний рывок. Но в этот же момент Саймону каким-то чудом удалось схватить поводья и остановить его. Конь рухнул и сломал себе шею.

Кенрик еще некоторое время бежал, затем перешел на шаг и наконец остановился. Тэсс он сжимал так сильно, что она едва могла дышать. Постояв немного, он разжал руки и опустил ее на землю. Потом, взяв в ладони ее лицо, провел пальцами по щеке. — Ты не ранена?

Кенрик знал, что голос выдает его. Никогда в жизни он ничего не боялся. Это был первый раз. Ведь от смерти ее отделяло всего мгновение. Он еще не осознал того, что это все произошло из-за него. Что она рисковала жизнью, спасая его. Это было немыслимо, абсолютно непонятно. И не стоило об этом думать. Сейчас во всяком случае. В данный момент надо было заниматься другим. В Монтегю появился шпион. Как это стало возможно? Откуда он? Кто его подослал? Есть ли у него сообщники? Боже, я чуть не потерял ее!

Кенрик посмотрел вниз, на Тэсс. Как посмела она так глупо рисковать жизнью только для того, чтобы доказать свою правоту. А потом его осенило: да ведь ты сейчас был бы уже мертвецом, не сделай она этого.

— Ты уверена, что с тобой все в порядке?

— Да, — ответила она и улыбнулась.

Кенрик был поражен, что она способна сейчас улыбаться. Ведь мгновение назад она была на волосок от смерти.

— Уже все кончено? — спросила она.

— Да. Теперь мне надо найти этого лучника и разобраться с ним. Он лишил меня удовольствия выпустить из мерзавца дух.

Но потом он подумал и сказал:

— Нет. Этот человек спас тебе жизнь, и я, пожалуй, награжу его так, как он сам того пожелает.

— Надо пойти посмотреть, что там с этим итальянцем, — медленно произнес Фитц Элан. Он стоял рядом с большим луком в руке. — Пойду схожу, пока ты здесь будешь решать, лишить ли меня головы или осыпать золотом.

Он улыбнулся Тэсс.

— А вы, леди Тэсс, издали дайте мне знать, какая участь меня ожидает. Ладно? Тогда у меня хотя бы будет время улизнуть, если решение окажется не в мою пользу.

Тэсс попробовала улыбнуться снова, но, взглянув на Кенрика, побледнела. Он смотрел прямо мимо нее. Затем встал и на негнущихся ногах пошел вперед. Ее он попрежнему нес на руках. Он шел к Саймону. А тот все еще лежал на земле. Его окружили воины. Они расступились, пропустив Кенрика. Рука у Саймона изогнулась под странным углом. Он приподнял голову.

— Мне надо отдохнуть, милорд. Совсем немного. — Голос у Саймона был слабый, но бодрый. — Чертов конь попортил мне плечо.

Тэсс на руках у Кенрика пошевелилась.

— Я могу облегчить ему боль, если ты позволишь мне, милорд.

После недолгих колебаний он опустил ее на землю. Тэсс склонилась над Саймоном и довольно быстро определила, что у него вывихнуто плечо. Вместе с Кенриком они тут же вправили его на место. То есть Кенрик дернул руку Саймона, а Тэсс вправила сустав. При этом Саймон не проронил ни звука.

— Все. Плечо на месте. Боль постепенно утихнет, и скоро ты будешь совсем здоров, — сказала Тэсс.

Тем временем подошел Фитц Элан.

— Он жив. А вот сколько еще проживет, этого я сказать не могу.

— Зато я могу, — произнес Кенрик и направился к Роберто. Но сделав шаг, остановился. С одной стороны, ему не терпелось расправиться с предателем, а с другой — не хотелось покидать Тэсс. Он соскучился по ней, она была нужна ему рядом, чтобы утихомирить ярость, бурлящую в крови.

— Я останусь с леди Тэсс, — заверил его Фитц Элан. Кенрик кивнул и двинулся вперед.

— Нет. Я тоже пойду с тобой, — тихо сказала Тэсс. — Мне приходилось видеть разные раны, милорд. Не беспокойся, это меня не ужаснет.

Кенрик хмуро посмотрел на нее, но взял за руку и повел с собой туда, где виднелась группа воинов, собравшихся вокруг умирающего итальянца.

Тот лежал мертвенно-бледный, и Тэсс было достаточно одного взгляда, чтобы понять: он не жилец на этом свете. Агонизируя, Роберто вырвал стрелу из глаза, и теперь на его месте зияла страшная кровавая дыра. Итальянец истекал кровью, но, по-видимому, был в сознании, потому что его здоровый глаз, хотя и был наполнен болью, все же осмысленно смотрел на окружающих.

— Принесите его копье, — приказал Кенрик. Томас тут же вернулся с оружием. Кенрик взял его и приставил наконечник к горлу Роберто. Подержал немного, затем направил в землю, чуть выше его плеча, и ударил. Тупой колпачок оказался фальшивым. Он сразу же раскололся, обнажив смертоносное острие.

— Кто твои сообщники и где они? Назови их, и я убью тебя. Иначе с такой раной ты будешь мучиться очень долго, пока от боли не сойдешь с ума.

Роберто закрыл здоровый глаз и молчал. Кенрик повернулся к Фитц Элану.

— Уведи ее отсюда куда-нибудь подальше.

— Я понимаю твое желание убить его, — прошептала Тэсс так, чтобы Роберто не мог ее слышать, — но прежде дай мне попробовать, может быть, я смогу что-нибудь из него вытянуть.

Кенрик позволил ей стать на колени рядом с поверженным итальянцем.

— Мне прежде приходилось видеть такие раны, — мягко произнесла она. — Тебя ничто не может спасти. Единственный выход — быстрая смерть. В противном случае, за тебя возьмется мой супруг. Он много лет провел в Святой Земле и научился умению неверных доставлять жертве немыслимые страдания, не убивая ее. То, что предстоит тебе пережить, мой слабый женский мозг просто и вообразить не в состоянии. Но ты знаешь, кто такой барон Монтегю, и должен поверить, что он на это способен.

Роберто открыл глаз, и в этом глазу застыл ужас. Она выхватила свой кинжал так быстро, что ни Кенрик, ни кто другой и глазом не успели моргнуть. Этот маленький кинжал с ручкой, усыпанной драгоценными камнями, был приставлен к горлу итальянца. О том первом человеке, которого она лишила жизни по пути в Монтегю, Тэсс сейчас старалась не вспоминать.

— Скажи моему супругу то, что он хочет узнать, и я убью тебя сама. Одно короткое движение, и ты избавишься от всех пыток.

Роберто заговорил. Вернее, хрипло зашептал. Он говорил медленно, делая большие перерывы.

Как и следовало ожидать, за всем этим стоял Мак-Ли. Странствующий рыцарь Роберто встретился с Мак-Ли два месяца назад при дворе короля Шотландии, где Роберто в то время служил. Мак-Ли уже знал, что его падчерица замужем за Кенриком и находится в Монтегю. Подробную информацию об этом он получил от управляющего Монтегю. Мак-Ли хорошо знал, кто такой Кенрик и какая у него армия. Но, лишившись своего полководца, эта армия вряд ли отважилась бы штурмовать Ремингтон. Роберто был нанят убить барона. Затем он должен был бежать из крепости. На дороге в Шотландию его ждали управляющий со свежими лошадьми и группа воинов. Они должны были отправиться к Мак-Ли, чтобы получить плату за свое злодеяние.

— Эт-то… все… леди, — выдавил из себя Роберто.

— А почему ты вначале не попытался убить меня? — спросила Тэсс.

— Потому что Ремингтон принадлежит барону… по условиям вашего брака. Вы должны были умереть только если бы мне не удалось… убить вашего… мужа…

Роберто несколько раз глубоко вздохнул и возвысил голос.

— А теперь убейте меня, сдержите свое слово. Убейте меня… леди!

— Ты хочешь спросить его еще о чем-нибудь, милорд? — произнесла Тэсс не глядя на Кенрика.

— Нет. Это все, что мне нужно было узнать.

По тону Кенрика Тэсс поняла, что он дает ей разрешение на смерть Роберто. Она посмотрела на свой кинжал. Надо действовать. Это будет акт милосердия. Даже если Кенрик не прикоснется к нему, итальянец будет страдать, и довольно долго. Смерть для него сейчас — это спасение, милость.

— Я должна выполнить обещание, — прошептала она. — Но не могу.

Рука Кенрика дотронулась до ее руки и осторожно взяла кинжал.

— Тебе не надо этим заниматься.

Тэсс покорно позволила Фитц Элану взять себя за руку и отвести на несколько шагов в сторону. Стоя спиной к Роберто, она слышала, как Кенрик что-то сказал ему, но слов не разобрала. Через секунду Кенрик подхватил ее на руки и понес к воротам. Она сделала над собой усилие, чтобы спросить.

— Все кончено?

— Роберто мертв, но до конца еще далеко. Фитц Элан сейчас выезжает с отрядом, чтобы захватить управляющего и людей Роберто. Их приведут ко мне завтра. Сегодня нельзя. Сегодня я убью их всех, прежде чем они выдадут еще какие-нибудь секреты. Завтра можно.

Он взглянул на ее бледное лицо и нахмурился.

— Сегодня лучше не надо.


Глава 21

<p>Глава 21</p>

Тэсс была легкая как перышко. Кенрик внес ее в большой зал. Неужели она действительно хотела уморить себя голодом? Его ноздри щекотал запах весенних цветов. Он знал, так пахнет ее мыло. Теперь, когда все опасности миновали, близость к ней разбудила его чувства. Рука Тэсс нежно охватывала его шею, и ему хотелось плотно прижать ее к себе. А ее рука не только обнимала шею, но и немножко ласкала волосы, и ему хотелось расплести косу, чтобы волосы рассыпались и покрыли его грудь. Но это были глупые мысли. Следовало гнать их прочь.

Он медленно взбирался по ступеням, все выше и выше. Минуя свои покои. Туда было нельзя. Если он возьмет ее туда, то непременно переспит с ней. А что дальше? Опять обманывать себя надеждой? Она, конечно, будет готова расплатиться за свободу своим телом. Но его такие отношения не устраивали.

В комнате наверху он заметил перемены. Здесь стало очень уютно — стол и кресло у камина, в глубине небольшая кровать. В такой ему при всем желании не поместиться. Был в комнате и комод в углу, а в другом — чан для купания. В общем, очень милое, теплое гнездышко. Должно быть, она счастлива здесь.

Он осторожно положил ее на постель и заметил, что она украдкой вытирает слезы. Кенрик налил в бокал вина и подал ей.

— Выпей это.

Тэсс взяла бокал и сделала несколько маленьких глотков. Там, на поле она выглядела лучше — был хоть какой-то румянец. Здесь же, сейчас обнаружилась ее чрезвычайная бледность и худоба. Да, вид у был не из лучших, но все равно для него она оставалась самой красивой женщиной в мире. Он отвернулся и начал шарить глазами по комнате в поисках чего-то, чем можно было бы отвлечься, зная при этом, что ничто в мире не может его отвлечь от жены. Он должен бы ее ненавидеть. Она предала его. Лживая, коварная женщина. Будь у нее больше времени, она бы совсем лишила его воли. Ему хотелось, чтобы она страдала. А еще… он хотел бы забраться с нею в эту маленькую постель и не вылезать оттуда неделю. Насыщаясь и наслаждаясь ее телом. Он с горечью подумал, что она сейчас, наверное, только и делает, что смеется над ним.

— А что, еда, которую приносит Мириам, тебе не нравится? — спросил наконец он, подбрасывая в камин еще пару поленьев просто так, чтобы хоть чем-то заняться.

— Еда превосходная. Просто в последнее время у меня что-то нет аппетита.

— Если тебе хочется чего-то особенного из пищи, скажи стражникам.

Тэсс смахнула свежую слезу.

— Ты ведь не накажешь воинов, которые меня сегодня охраняли? Они ни в чем не виноваты. Я сказала, что кто-то залез ко мне в окно и спрятался в шкафу. Они сделали все, чтобы защитить меня. Это будет неправильно, если… если…

— Ничего с ними не случится, — коротко бросил Кенрик. — Теперь у твоих дверей опять будут дежурить Саймон и Эвард. Если что-то случится, сразу скажи Саймону.

Этим двоим он доверял, как никому. Он понимал, что теперь Мак-Ли приложат все силы, чтобы убить Тэсс. Но здесь ее никто не достанет. И вообще, для нее только лучше, что она находится под охраной в полной безопасности. Он не собирался возвращать ей свободу за то, что она спасла ему жизнь. Однако как-то вознаградить ее за сегодняшние действия все же следовало.

— Хелен не раз просила разрешить ей видеться с тобой. Против этого я возражать не буду.

Он посмотрел на нее, ожидая чего-то вроде благодарности. Но Тэсс только быстро нагнулась и сделала еще пару глотков. Кенрик отставил в сторону кочергу и с интересом углубился в изучение покрывала, которое она закончила вышивать.

Тэсс знала, что он томится, что ему неприятно находиться вместе с ней в этой комнате, и очень удивлялась почему он не уходит. Что его здесь держит? Она очень хотела, чтобы он ушел, потому что боялась расплакаться при нем. И она очень хотела, чтобы он остался подольше, потому что неизвестно, когда еще его увидит.

— Значит, если тебе что-то нужно, обращайся к Саймону, — произнес наконец он, оторвавшись от покрывала.

Тэсс кивнула, проглотив комок, застрявший в горле. Ей показалось, что Кенрик уже собирается уходить, но вместо этого он уселся в кресло. Долго откашливался и изучал свои ладони.

— Зачем ты это сделала? Зачем тебе надо было спасать мне жизнь?

Вопрос этот застал ее врасплох. Ей и в голову не приходило, что тут нужны какие-то объяснения.

— Тебе угрожала опасность.

— Ну и что? Ты же хотела как-то аннулировать наш брак. Моя смерть для этого подходила как нельзя лучше. Завтра — да нет, даже сегодня — ты была бы уже свободна. И никаких подземных ходов и прочих ухищрений.

— Я никогда не желала твоей смерти.

Прежде чем он снова заговорил, долго стояла тишина.

— Расскажи мне, что ты видела?

Тэсс еще сильнее побледнела и покачала головой.

— Я не хочу об этом вспоминать.

— Это было так ужасно?

— Очень!

Подтверждая этот факт, Тэсс несколько раз кивнула.

— У тебя и раньше были видения?

Тэсс потупилась и снова кивнула.

— Не такие отчетливые, как сегодня, но были. Что-то, вроде вспышек. Потом, когда это случалось наяву, я вспоминала, что видела это прежде во сне.

Ты ведьма?

Этот вопрос — а Кенрик считал его весьма уместным — Тэсс обидел. Ее глаза вспыхнули темными сапфирами. Демонстрируя негодование, она скрестила на груди руки.

— Ничего подобного, это дар. Божий дар. Дядя Иэн говорит, что дар этот передается в нашей семье по женской, линии, правда, иногда через одно или несколько поколений. Последней такой передо мной была моя бабушка. К тому же ведьма никогда не станет спасать ничью жизнь.

Она многозначительно посмотрела на него.

Кенрику захотелось улыбнуться.

— Все же расскажи, что еще тебе являлось прежде, может быть, не такое страшное, как сегодня.

«Зачем ему это? — подумала Тэсс. — Может, он хочет отвести меня в суд и обвинить в колдовстве и ему нужны еще факты?»

— Зачем ты об этом спрашиваешь?

— Просто разбирает любопытство. Хочется развлечься.

— Я ничего толком вспомнить не могу. Все как в тумане, — быстро произнесла она, качая головой. — Да, все в тумане.

Кенрик любовался ее косой.

— И все же мне хотелось бы поблагодарить тебя за спасение. Только в другой раз не нужно так рисковать. Просто предупреди, и все.

— Не стоит благодарности, — пробормотала она.

— Наверное, Саймон с Эвардом уже на месте. Пойду проверю.

Кенрик встал и вышел за дверь. Однако вскоре вернулся.

— Я, пожалуй, присоединюсь к Фитц Элану. А то как бы они, чего доброго, не упустили мерзавца управляющего из-под носа.

Тэсс посмотрела на его грудь. Он проследил за ее взглядом и вспомнил, что до сих пор до пояса обнажен. Она была от него всего лишь в двух шагах, не дальше. Сначала протянул было руки, но затем уронил их, будто обжегся.

Он не позволит себе опять проявить слабость. Пора было уходить, пока не поздно. Пока он окончательно не потерял над собой контроль.

— Сегодня утром тебе пришлось несладко, ты, конечно, устала. А я не даю отдохнуть. Завтра к тебе придет Хелен.

Кенрик вдруг заторопился, быстро пошел к двери, уже взялся за ручку… и в таком положении застыл, когда она произносила его имя. Как часто он раньше слышал свое имя из ее уст! Но тогда ее губы обычно были рядом с его губами.

— Да — отозвался он не оборачиваясь.

— Ты придешь еще?

Он закрыл глаза, убеждая себя, что в этом мягком голосе вовсе нет никакой тоски, а только простое любопытство. Затем открыл глаза и с усилием произнес.

— Возможно.


Глава 22

<p>Глава 22</p>

Подули теплые ветра, повеяло весной. Тусклый серо-белый зимний ландшафт расцветился яркими красками. Всего-то неделя минула с того злополучного поединка, а Тэсс казалось, что прошел по меньшей мере год. Внезапная смена сезона только усугубила впечатление, что время в ее уютной тюрьме остановилось. Каждый день для нее начинался с надежды, что сегодня наконец придет Кенрик. Но он все не приходил и не приходил. Может быть, его «возможно» просто-напросто означало вежливое «нет»? Единственными ее визитерами были Хелен и Мириам, да иногда она открывала дверь и, если было настроение, болтала с Саймоном и Эвардом.

Каждый вечер, ложась спать, Тэсс предвкушала завтрашнее посещение Хелен. С ней время летело быстрее. Придет, посидит, и полдня как ни бывало. Обычно та начинала с перечисления событий, происшедших в замке, причем вспоминала, конечно, и самые незначительные. Управляющий и люди Роберто были захвачены через несколько часов после событий на поле для турниров, однако их дальнейшая судьба Хелен была неизвестна. Она говорила о том о сем, но имени Фитц Элана не произносила. Только на третий день Хелен вскользь упомянула его. Потом стала упоминать чаще, а дальше ее словно прорвало. На Тэсс обрушился водопад слов, и он казался бесконечным. В конце концов Хелен призналась, что влюбилась.

Надо ли говорить о том, как широко при этом раскрылся у Тэсс рот. В первый момент она даже не поверила, думала, та ее дурачит. Но вскоре она смогла убедиться, что это сущая правда. А Хелен только что жаловалась на Фитц Элана, а уже в следующую секунду вздыхала о нем. Тэсс с трудом могла представить, что перед ней сидит та же самая женщина, холодная как лед, которая встречала ее на пороге Монтегю.

Сегодня Хелен вела себя не так, как обычно. Уже час прошел, как она явилась, а имя Фитц Элана еще не упоминалось.

— Ты собираешься что-нибудь делать со своими платьями? — спросила вдруг она, делая очередной стежок на своей вышивке.

Рассматривать свои платья Тэсс не надо было. Она знала — их лучшие дни миновали.

— Ты знаешь, с тех пор, как я приехала в Монтегю, было так много разных дел и забот, что до платьев как-то руки не доходили. Я и сама думаю: стирать их нельзя — расползутся в руках. Надо подождать до мая, когда начнут приезжать купцы с товаром и откроются ярмарки.

Раньше она, конечно, ожидала, что Кенрик сам обратит внимание на плачевное состояние ее гардероба, но он так и не обратил. А клянчить у него деньги на туалеты ей не хотелось.

— Как жаль, что у меня не осталось ни одного куска материи, — опечалилась Хелен. — Осенью я сшила себе кучу платьев. Но, — она оживилась, — штук пять из них по крайней мере вполне подойдут тебе.

Предложение было соблазнительное, но не для Тэсс. Она считала плохой приметой, носить одежду с чужого плеча, неважно с чьего. Она отрицательно покачала головой.

— А знаешь, Кенрик думает, что ты нарочно носишь старые платья. Вчера вечером он спросил, одеваешь ли ты это платье с желтым корсажем. Когда я ответила, что да, он нахмурился и сказал, что, видно, у тебя плохой вкус.

— Так почему ты не сказала этому благородному милорду, что мне не из чего выбирать? Он, конечно, обеднеет, но ведь не станет же нищим, если купит мне материи на платье.

Хелен улыбнулась.

— Ладно, я скажу ему сегодня за ужином. Затем, помолчав, добавила.

— Скажи, когда люди помолвлены, они… они должны быть… могут быть в близких отношениях?

— А почему ты об этом спрашиваешь? Хелен покраснела и склонилась над вышивкой.

— Да ничего. Просто так.

— Ты что, с Фитц Эланом в близких отношениях?

— Он говорит, что это так принято, если помолвлены. То есть можно заниматься любовью. — Хелен не поднимала головы, чтобы не глядеть на Тэсс.

Тэсс улыбнулась, представив, как Фитц Элан обхаживает упирающуюся Хелен.

— Я считаю, что большинство помолвленных пар так и поступают. То есть вступают в интимные отношения до свадьбы. Собственно, так родился и Фитц Элан.

— Что значит — «так родился»?

— Кенрик рассказывал, что родители Фитц Элана были помолвлены, но его отец был убит в сражении, за день до свадьбы. Он был наследником огромных владений, но его родственники уничтожили все документы о помолвке. Матери ничего доказать не удалось. Родители матери Фитц Элана объявили войну, которая длилась много лет, но не дала перевеса ни одной из сторон. В конце концов заключили мир, по условиям которого Фитц Элан лишился права наследования владений своего отца.

— Какой лжец! — возмутилась Хелен. — А он рассказывал мне, что его мать кухарка в деревенской таверне, и что она не уверена, кто его отец — то ли торговец рыбой, то ли свинопас.

Смех Тэсс только усилил ее возмущение.

— Успокойся, Хелен, — все еще улыбаясь, тихо произнесла Тэсс. — Просто он хочет, чтобы ты любила его независимо от того, где он родился и от кого. Тем более что он знал, как ты относишься к своему брату бастарду. Ты ведь не делала из этого секрета. Верно? Фитц Элан и думал, что ты его тоже презираешь.

— Ну зачем он врал мне, зачем? — продолжала кипятиться Хелен. — Он уверял меня, что родился в грехе, а на самом деле помолвку его родителей благословила церковь.

— А какая разница? — спросила Тэсс. — Благословила, не благословила, если ребенок все равно родился. Что, он от этого лучше стал или хуже? Тем более в случае с Фитц Эланом. Он имел полное право наследовать земли своего отца, а его объявили бастардом.

— Это так несправедливо!

— Да, я согласна, несправедливо. А разве справедливо, что ты называешь Кенрика бастардом, хотя твой отец согласился признать его своим сыном и женился на твоей матери? Это еще более несправедливо, Хелен.

— Это не одно и то же. Кенрик не отказался от наследства, а, наоборот, принял его.

— А ты подумай о другом, Хелен. Тебе никогда не приходило в голову, что Кенрик на десять лет старше сына короля Эдуарда от королевы? Как ты думаешь, что произошло бы, если бы церковь официально признала союз его родителей? Ага! Вот какого наследства он лишился. Перед ним Монтегю с Ремингтоном — это только жалкие крохи.

— Но их союз церковь не благословила, — пробормотала Хелен

Тэсс пожала плечами.

— Их союз благословил Господь, наградив сыном.

— Ой, Тэсс, ты меня совсем запутала. Скоро от вас троих я сойду с ума. Тэсс помолчала с минуту, а затем тихо заговорила, спрятав голову в шитье, чтобы Хелен не видела ее лица.

— Я слушала тебя все эти дни, когда ты говорила о человеке, за которого собираешься выйти замуж, и поняла ты любишь его. Так вот, Хелен, ведь мы друзья, не правда ли? И как подруга я говорю тебе ты любишь его, и это всё. Остальное ничего не значит. Как другие называют его, от кого он рожден… бастард он или нет. Неважно. Фитц Элан обладает не меньшей гордостью, чем мой муж. И, если ты не будешь его уважать, он это рано или поздно поймет. И тогда… тогда…

Дальше продолжать Тэсс не могла, слезы ее душили.

— Извини, Тэсс, извини, — шептала Хелен, вытирая салфеткой слезы с ее щек. — Ты хочешь, чтобы я ушла?

Тэсс покачала головой.

— Нет. Это я должна извиниться перед тобой. Что так распустилась, расплакалась, как дитя.

Она виновато посмотрела на Хелен и слабо улыбнулась.

— Я просто хотела тебя предупредить: брак может быть либо жутким адом, либо райским блаженством. Кстати, вы уже дату бракосочетания назначили?

— Нет, — ответила Хелен, желая поскорее сменить тему. — Фитц Элан говорит, что торопиться некуда.

— А мне кажется, он, наоборот, очень торопится если заговаривает с тобой о постели. На твоем месте я бы подождала с этим, тогда бы он быстро назвал день свадьбы.

— Что значит подождала? С чем подождала? — наивно спросила Хелен.

— А вот с этим самым, с близкими отношениями, — ответила Тэсс, многозначительно округлив глаза.


Глава 23

<p>Глава 23</p>

— Итак?

Кенрик пристально глядел на Хелен, желая, чтобы она поскорей перестала дергаться. Уже несколько дней как он стал требовать от нее полного отчета о визитах к Тэсс, конечно, строго предупредив, чтобы она в разговоре с той об этом ни в коем случае не упоминала. Пять минут, а то и дольше, Хелен обычно краснела, упиралась, путалась, но потом все равно он заставлял ее более или менее складно рассказать о том, как она провела первую половину дня.

— Ей бы хотелось иметь новые платья, — выдавила из себя Хелен. — Но не из чего сшить. Не осталось ни единого куска материи. Я думаю…

— Что, у тебя нет ни одного платья, которое бы подошло ей?

— Но она…

— И не надо возражать. У тебя достаточно платьев, чтобы одеть десяток женщин. Так… что еще?

— А еще мы говорили о погоде. Она заметила, что у меня появились веснушки, и советовала держаться подальше от солнца.

«Интересно, по-прежнему ли Тэсс такая же бледная, — подумал Кенрик. — Выйти бы ей на свежий воздух, на солнышко. Это бы ей совсем не помешало. Пожалуй, следует разрешить ей гулять по саду, хотя бы час в день».

— А как она ест?

— Сегодня я снова обедала с ней. По-моему, аппетит у нее хороший.

— А обо мне она сегодня не говорила? Хелен молчала, пожалуй, слишком долго.

— Ну говори же, что она сказала?

— Она ничего плохого о тебе не говорила, милорд.

Хелен понимала, что Кенрик устраивает эти ежевечерние допросы с какой-то целью. Но не была уверена с какой именно. Если хочет просто порадоваться жалкому состоянию Тэсс, то тут он от нее ничего не добьется. Если же он ждет намека, что Тэсс уже достаточно настрадалась, в этом случае Хелен ничего скрывать не намерена. Ходить вокруг да около с каждым днем становилось все труднее и труднее, потому что Кенрик требовал на свои вопросы точных ответов. И вот что странно: в первые дни, когда Хелен посетила Тэсс, та выглядела ужасно. Как говорится, краше в гроб кладут. Но потом стала быстро поправляться, набирать вес, и вообще расцвела. А вот Кенрик, наоборот, хирел на глазах. Сейчас он сидел перед ней совершенно изможденный, словно не спал несколько дней, и соответственно столько же не брился. Это о чем-то говорило. Но о чем?

— Она, например, упомянула, что у Фитц Элана не меньше оснований гордиться своим происхождением чем у тебя.

— Вы говорили о Фитц Элане?

— Ну, не то чтобы… просто перебросились парой слов о нашей помолвке. Дай-ка мне вспомнить. Да, она спросила, назначена ли дата нашей свадьбы, а я сказала, что нет. Тогда она сказала, чтобы я спросила у Роджера, когда он хочет назначить нашу свадьбу, а я ответила, что Роджеру вроде бы не к спеху назначать дату, и что, возможно, назову ее сама. Вот и все, милорд.

Кенрик помрачнел еще больше.

— Ну и как Тэсс реагировала на всю эту ерунду? — Она сказала, что это отличная идея.

— Только я что-то не понял насчет гордости. Тэсс считает, что Фитц Элан слишком гордый?

— Совсем не так. Она просто предупредила меня, чтобы я не уязвляла его гордость, чтобы уважала его.

Кенрик помолчал, обдумывая сказанное. Его жена была права. Фитц Элан мог возненавидеть Хелен, если она его унизит. Да, Тэсс в мужской гордости разбирается. В этом надо отдать ей должное. По-видимому, она все-таки рассчитывала, что Кенрик ее простит. И предупреждение, которое она сделала Хелен, означало, наверное, что Тэсс поняла — этого не случится.

Он представил ее, сидящую в своей комнате, бледную, в жалком старом платье.

— Это все, о чем мы сегодня говорили с ней, милорд.

Голос Хелен заметно дрожал. Кенрик знал наверняка, что она лжет. Он не сомневался в этом. Поэтому, слушать ее не стоило. Теребя ладонью подбородок, другой рукой он сделал ей знак удалиться.

В этот день он не пошел ужинать в большой зал. Не стал есть, не стал пить. Он думал о своей жене. Надо было с ней что-то решать, так продолжаться не могло. Он хотел, чтобы она страдала, — она страдает. Он хотел, чтобы она заплатила за свое предательство, — и она спасла ему жизнь. Он хотел, чтобы сознание того, что она никогда его больше не увидит, стало для нее пыткой, но это оказалось пыткой для него самого. Что же дальше? Он хотел, чтобы она пришла к нему, отдала себя ему так, как это было в ночь накануне ее неудавшегося побега. Он хотел слышать слова, которые она еще никогда не произносила. В бессонные ночи, уткнувшись лицом в подушку, он уже десятки раз вспомнил и заново пережил каждый момент той ночи. Что дальше? Он чувствовал, что сходит с ума.

Он откинулся на спинку кресла и открыл сундучок стоящий рядом. Туда он положил вещи, которые она прятала в сумке, там, в кустах у южной стены. Он взял ее зеркальце и всмотрелся в свое отражение.

До чего же мерзкая картина. Неудивительно, что она захотела сбежать. Нет, хватит каждый вечер без толку допрашивать сестру. Надо посмотреть самому. Она, конечно, его не ждет. Хотя неизвестно. Он ведь тогда сказал «может быть».

Он поскреб щеку и осмотрел ее в зеркале. Такое лицо кого хочешь испугает. Он приказал подать горячей воды, достал бритву и начал бриться. Медленно и сосредоточенно. Подумал, во что бы переодеться, и решил, что бриджей и льняной рубахи вполне достаточно. Иначе она решит, что он специально нарядился для визита. Затем он начал обдумывать, о чем будет с ней говорить.

Раньше у них не было недостатка в темах для беседы. А сейчас… Можно, конечно, молчать, но это ничего не даст.

Он придвинул кресло к столу и упер подбородок в ладони, пытаясь придумать какую-нибудь тему, что-нибудь интересное. Может быть, рассказать, как он провел сегодня день? Но какое ей до этого дело. Как какое? Ведь каждая минута этого дня пронизана ею. Даже занимаясь на поле для турниров, он не мог отвлечься. Все время видел Роберто, как он, наклонив копье, мчится на нее.

Кенрик поворошил горячую золу в камине. Было уже поздно. Пожалуй, около полуночи. Наверное, она уже спит. Я-то помню, как крепко она спит. Так что говорить вряд ли придется.

Вдруг на его губах возникла легкая тень улыбки. Он встал из-за стола и вышел из комнаты.

У ее двери несли стражу трое. Дрожащее пламя свечи Саймона и Эварда. Они крепко спали на подстилках в проходе. Бодрствовал Бертран. Он сидел играл сам с собой в кости. Завидев барона, он вскочил готовый разбудить товарищей.

Кенрик приложил к губам палец и быстро покачал головой. Бертран кивнул в знак того, что понял. Кенрик открыл дверь и тихо вошел в темную комнату. Единственным источником света здесь был огонь в камине. В эту ночь луны на небе не было. А он хотел видеть Тэсс.

«Да, спать она не разучилась», — подумал он и подбросил в камин еще несколько поленьев, взяв их из кучи, приготовленной на утро. На дворе уже было довольно тепло, но каменные стены замка еще долго будут хранить зимний холод. Может быть, месяц, а может, и больше. Кенрик пошуровал кочергой угли в камине, оживил их, и вскоре поленья дружно запылали. Затем он неслышно подошел к постели и встал на колени рядом. Она лежала на боку, лицом к огню, подложив ладонь под щеку. Он принялся изучать ее лицо, с жадным вниманием выискивая следы болезни или просто страдания. Но видно было плохо. Он едва ее различал.

Одно из поленьев в камине треснуло и ярко запылало. Лицо Тэсс осветилось золотым сиянием, и у него вдруг перехватило дыхание. Кенрик откинулся назад, испуганный внезапно вспыхнувшим сиянием ее красоты. Он уже начал забывать, насколько она хороша. Он протянул руку и провел пальцем линию вдоль ее щеки. Губы ее задергались, а потом сложились в подобие улыбки. Другой щекой она потерлась о подушку точно так же, как когда-то терлась о его грудь. Кенрик погладил ее еще раз. Она пошевелилась. Он замер, она пробормотала его имя и снова затихла. Он уже забыл, как это божественно — слышать от нее свое имя.

Боясь разбудить ее, он убрал руку, коснувшись перед этим ее обнаженного плеча. Затем наклонился и нежно поцеловал кисть, жадно втягивая ее запах. Она опять потерлась щекой о подушку, пробормотала что-то неразборчивое и придвинулась ближе. Медленно, сантиметр за сантиметром, он просунул под нее сначала одну руку, потом другую, осторожно поднял и уселся с ней на руках посреди постели. Это была пытка, изощренная пытка — держать это теплое, нежное спящее тело. Она доверчиво прикорнула у него на груди, что-то бормоча во сне и устраиваясь поудобнее. Он наклонился и прижал губы к ее лбу, затем окунул лицо в блаженство ее волос, касаясь атласной нежности щек.

За час до рассвета дверь комнаты отворилась, и Кенрик тихо выскользнул наружу. Все трое стражников уже не спали, дожидаясь его. Не обращая на них внимания, он быстро зашагал к себе.

— Я же тебе говорил, что он все равно не выдержит, — сказал Эвард после ухода Кенрика. — Завтра он заберет ее к себе, и все — кончатся наши мучения. Будем спать в собственных постелях и, может быть, с какой-нибудь теплой девахой под боком.

— Посмотрим, — пробормотал Саймон с сомнением. Тэсс пробудилась необычно посвежевшей. Она не отдыхала так уже много недель. В это утро все казалось ей не таким, как прежде, но в чем тут дело, она не понимала, да и понимать не очень хотела. Лежа в постели опершись на локоть, она обнаружила, что коса у нее ночью расплелась. Ну и что? Отбросив одеяло, Тэсс подошла к гардеробу и начала одеваться. И только теперь поняла: тошнота, болезненное неприятное состояние, которое в последнее время сопутствовало каждому ее пробуждению, исчезли. Наконец-то!

Улыбаясь, она отворила дверь. Там, как всегда, были Саймон и Эвард. Оба как-то странно на нее смотрели. С каким-то ожиданием. Как обычно, она пожелала им доброго утра, а потом с аппетитом позавтракала.

— Она ведет себя так, будто ничего не случилось, — прошептал Эвард. — И вроде вовсе не собирает вещи.

Саймон кивнул.

— Возможно, этой ночью он ей ничего еще не пообещал. Наш барон не так-то легко отступает. Ему нужно время, много времени. Его намерения мы узнаем за ужином.

К тому времени, когда Тэсс кончила ужинать, ее стражники сильно приуныли. Они вообще весь день вели себя не как всегда — были непривычно тихи, молчаливы, словно все время чего-то ждали. Тэсс пожала плечами и закрыла за слугами, которые готовили ванну, дверь.

Хелен тоже сегодня была какая-то тихая. В основном они говорили о ее помолвке и о будущей супружеской жизни. Тэсс давно обнаружила, что ее знания некоторых сторон человеческих отношений далеко превосходят то, что знала Хелен. Врожденные способности к врачеванию дали Тэсс возможность очень рано познакомиться со многими вещами, о существовании которых Хелен только подозревала. В Ремингтоне, а позднее в Ленгстоне, Тэсс лечила людей и животных. Не раз ей приходилось принимать и роды. Хелен засыпала ее вопросами.

Уже лежа в постели и прокручивая в памяти разговор с Хелен, она снова вспомнила обстоятельства своего замужества, вспомнила поцелуи и ласки Кенрика. А вспоминать было нельзя, от этого становилось только хуже. Долго ворочалась она с боку на бок, пока наконец не забылась глубоким сном.

Барон появился опять заполночь. Стражники, конечно же, были на ногах. Не отвечая на их приветствия, он скрылся за дверью. Под утро дверь тихо отворилась, и барон, не проронив ни слова, удалился, оставив воинов в полном недоумении.

Утром их снова приветствовала баронесса, и весь день прошел, как обычно. На четвертые сутки Саймона наконец осенило, что леди Тэсс не подозревает о ночных визитах супруга.

— Я заметил, миледи, что вы начали ночью подбрасывать в камин дрова, — обратился он к ней после завтрака. — Сказали бы мне, я бы загодя положил больше дров. Да мне и самому следовало догадаться, ведь ближе к середине ночи становится холоднее. Это мешает вам спать…

— Саймон, о чем ты говоришь? — Тэсс это замечание крайне удивило. — Я ни разу не подкладывала в камин дрова ночью.

— Дело в том, что я всегда готовлю дрова заранее. А их почему-то к утру становится меньше.

— Я уверена, что ты ошибаешься. Тех поленьев, которые ты накладываешь в камин перед сном, вполне достаточно до самого утра.

Саймон кивнул. То, что надо было узнать, он узнал. Леди Тэсс понятия не имеет о том, что барон придумал для себя новое истязание.


Глава 24

<p>Глава 24</p>

По дорогам Англии двигался кортеж королевского посланника. Крестьяне окрестных деревень толпами сбегались к обочине, чтобы не пропустить редкое зрелище. Процессия двигалась в Монтегю. Ее возглавляли два пажа, за ними следовали тридцать воинов в полном вооружении. Каждый держал в руке королевское знамя на длинном древке. Этот герб знали все — три льва, вышитые золотом по малиновому шелку, окаймленному золотой бахромой.

В центре процессии ехал королевский посланник, высокий сухопарый вельможа по имени Винсент де Гиль. Этот посланец короля Эдуарда был бородат и сед. На нем был плащ, соответствующий его рангу, расшитый малиновыми и золотыми нитями, а застежками служили три золотые броши в форме львов. Он не выпускал из рук ларец, в котором помещалось королевское послание — свиток, скрепленный королевской печатью.

О приближении посланника Кенрик узнал за два дня до его прибытия. Весть о таком необычном событии летела впереди него. Кенрик отдал необходимые распоряжения и начал готовиться к поездке ко двору. Вопрос тут был вовсе не только в том, сколько чего с собой брать. Перед Кенриком стояла гораздо более важная проблема. К моменту, когда кортеж посланника въезжал во двор замка, он уже принял решение. Четыре ночи подряд он украдкой пробирался в комнату Тэсс, а теперь знал, что эти ночные приключения придется прекратить. И вообще все закончить.

Посланника проводили в большой зал, где его с глубоким почтением приветствовал Кенрик. После обычного обмена любезностями де Гиль передал ему ларец с королевским посланием.

— Если милорд не возражает, я прочту послание моего короля в одиночестве, — произнес Кенрик, принимая инкрустированный золотом и драгоценными камнями ларец.

— Да, милорд, — отозвался посланник и поклонился.

Кенрик возвратился к себе, расправил на столе пергамент и начал медленно продираться сквозь замысловатую цветистую риторику писца, которому король поручил составить послание. Подлинность документа подтверждала изысканная печать внизу. Кенрик прочитал его дважды. Мак-Ли настаивает на аннулировании брака барона Монтегю с Тэсс Ремингтон. Король предупреждает Кенрика, что, дабы оказать на него давление и вынудить аннулировать этот брак, Мак-Ли использует церковь, потому что раньше Тэсс была обручена с сыном Мак-Ли, Гордоном, и это было совершено с благословения церкви. Если церковь займет непримиримую позицию, ситуация серьезно осложнится. Король предупреждает: надо готовиться к худшему.

Кенрик откинулся на спинку кресла. Ему хотелось посмеяться над иронией судьбы.

Он свернул пергамент, взял его подмышку и прямым ходом направился наверх, к Тэсс. Дверь была полураскрыта, в проходе стояли Саймон и Эвард и о чем-то весело беседовали с Тэсс. В комнате находились также Хелен и Мириам.

— Выйдите все.

Он не произнес больше ничего, но комната мигом опустела. Тэсс и Кенрик остались одни. Она не видела его со дня поединка. За это время он осунулся, темные круги под глазами свидетельствовали о бессонных ночах. Кенрик молча смотрел в окно, лицо его было спокойно, но Тэсс чувствовала, что каждый мускул его напряжен. Что-то случилось, и довольно серьезное. Он сейчас не сердит, а озабочен. Дурное предчувствие неприятным холодом пронзило все ее существо. Она боялась услышать то, что он сейчас будет говорить, боялась узнать, зачем он пришел. И она была права.

— Наш брак был ошибкой, — наконец произнёс он, как бы констатируя факт. — Никому от этого, ни сейчас, ни в будущем никакой пользы не будет. Единственный выход — аннулирование.

О, как страстно и долго жаждала Тэсс услышать эти слова. Она молилась об этом с первых же дней замужества. И вот молитвы ее услышаны. Но почему-то она не почувствовала сейчас ни облегчения, ни радости. Наоборот, сердце сжала острая боль, словно туда вонзили кинжал. На мгновение у нее мелькнула мысль, а почувствовал ли он такую же боль, когда она сказала ему, что хочет расторгнуть их брак. Нет, не сердце его задела она тогда, а гордость.

— Прибыл королевский посланник с предписанием нам не позднее чем через две недели явиться ко двору. — Он посмотрел на пергамент, как будто только что вспомнил о его существовании, и продемонстрировал ей королевскую печать. Затем положил его на мраморную доску над камином. — Ты была права с самого начала. Король предлагает аннулировать наш брак, он тоже считает, что так можно будет бескровно получить Ремингтон. Мак-Ли тоже добивается аннулирования. Но я хочу, чтобы прежде ты предстала перед королем. Ты расскажешь ему, как Мак-Ли издевались над тобой, как ты страдала, и он расторгнет твою помолвку с Гордоном Мак-Ли. И ты сможешь беспрепятственно уйти в монастырь. В поездке ко двору тебя будут сопровождать Хелен и Мириам. Мы отправляемся завтра.

Не сказав больше ни слова и даже не посмотрев на нее, Кенрик покинул комнату. Тэсс стояла не двигаясь, тупо глядя на дверь. До нее никак не доходило, что же все-таки произошло. Значит, он ее отпускает. Она вроде бы победила. Но почему же тогда она не чувствует себя победительницей? Почему ей кажется, что она побеждена?

Глаза ее бесцельно блуждали по комнате.

Теперь эта комната больше не была тюрьмой. Ей следовало радоваться. Ее заключение завтра кончалось.

Но нет, не следовало себя обманывать. Ее страдания — настоящие страдания — только начинались. Кенрик, наверное, со временем ее простит. Ребенок, которого она носит под сердцем, смягчит его. Он еще не знает о ребенке. Это станет заметно только через месяц или два. Если она будет молчать, он так и не узнает, пока брак не будет расторгнут. А если и узнает, это ничего не изменит.

Тэсс сложила руки на животе, как бы защищая то место, где находилось дитя.

Конечно, аннулировать брак — самый лучший выход. Она это знала с самого начала. С этим согласен и король. И Кенрик тоже. Итак, ее замужеству пришел конец, Мак-Ли заставят покинуть Ремингтон. Каждый начнет жить своей жизнью, как будто ничего и не было. Да, нет же, было. И свидетельство этого здесь, в ней.

А что будет потом? Потом она уйдет в монастырь, наверное, в тот, что рядом с Кельским аббатством. Ее дитя родится там. Если это будет девочка, то ее разрешат оставить с матерью, а если мальчик… то… его отправят к отцу сколько бы она ни молилась о девочке, она знала — родится мальчик. И значит, его отберут, и у нее не останется от Кенрика ничего… ничего. А он получит наследника. В Ремингтоне все будет хорошо, люди будут защищены — он позаботится об этом. Пройдут годы, и никто даже не вспомнит жила, ли она вообще на этом свете. Она не увидит, ни как растет ее дитя, ни своего мужа. Вот какую цену она заплатила, чтобы спасти Ремингтон.

Тэсс встала, уперев руки в бока. Цена очень высока. Очень! А стоит ли ей платить такую цену? Неужели она не заслужила лучшей судьбы? А если Мак-Ли решит не отдавать Ремингтон независимо от того, что скажет церковь? В таком случае все жертвы Тэсс вообще будут напрасными — войны не избежать.

А если сказать Кенрику о ребенке? Может быть, он изменит свое решение? Может быть, он не захочет, чтобы его сын родился бастардом?

Тэсс начала возбужденно ходить по комнате. Он может тогда оставить ее при себе. Позволить растить ребенка, по крайней мере первые несколько лет. Возможно, позволит заниматься хозяйством, не сидеть же ей без дела. Да, это много лучше, чем монастырь. Со временем, может быть, Кенрик и простит ее.

Нет, конечно, он не захочет, чтобы его дитя родилось бастардом. И поэтому будет против аннулирования брака. Но король? Если король Эдуард будет настаивать, сможет ли Кенрик пойти против его воли? И зачем? Только ради ребенка? И ради постылой жены? К тому же этот ребенок, когда вырастет, будет претендовать на Монтегю. А это обострит конфликт с Гаем. Пойдет ли на все это Кенрик?

Надежды Тэсс начали быстро улетучиваться. И тут в поле ее зрения попал свиток с королевским посланием. Он лежал на каминной доске, там, где его оставил Кенрик. Он так торопился уйти, что забыл его. Да и не нужен теперь ему этот свиток, когда он его уже прочитал. К тому же он и не подозревал, что Тэсс умеет читать.

Она все же решила посмотреть что там. Первый раздел целиком состоял из приветствий, а во втором речь шла о деле. Родственники Тэсс (имелись в виду Мак-Ли) обвиняли Кенрика в ее похищении и требовали немедленного аннулирования брака. Но что заставило Тэсс удивиться, так это третий раздел. Первое предложение она прочитала три раза.

«Король будет очень опечален, если брак барона Монтегю будет аннулирован».

Она внимательно прочла послание до конца и больше нигде упоминания об аннулировании брака не обнаружила. Кенрик ее обманул. Он собирается идти против воли короля. С другой стороны, он мог солгать, будто хочет аннулировать брак, просто чтобы она без возражений приехала с ним к королю. Она решительно встала. Надо узнать правду — чего он добивается. Тэсс свернула пергамент и направилась к двери. Дорогу преградили Саймон и Эвард.

— Миледи, — взмолился Саймон, взяв ее за руку, — вам запрещено выходить отсюда.

— Убери руку и отойди. — Голос Тэсс звучал непривычно холодно, даже враждебно.

— Но вы же знаете, миледи, что я не могу вам позволить!

— Да, миледи, — вмешался Эвард, — барон лишит нас жизни, если мы позволим вам уйти.

— Тогда проводите меня к нему. Я должна предупредить его о грозящей опасности. Если мы еще хоть немного задержимся, произойдет непоправимое.

Саймон недолго колебался.

— Пошли, Эвард, — хмуро проворчал он. — Мы проводим баронессу к супругу.

Тэсс шла, и ее мучили сомнения. Наверное, было глупо пытаться вернуть все назад. Это ничего не даст ей, кроме напрасных унижений.

Но Саймон уже стучал в дверь. Услышав отклик Кенрика, он открыл ее.

Кенрик сначала увидел Саймона и тут же вскочил, схватившись за меч. Но тот предупреждающе поднял руку.

— Милорд, с баронессой все в порядке. Но она считает, что вам угрожает опасность. — Саймон посторонился и пропустил Тэсс вперед. — Мы осмелились привести ее к вам.

— Хорошо, Саймон, выйди и закрой дверь, — произнес Кенрик не сводя глаз с Тэсс.

Она скользнула взглядом по комнате. Здесь мало что изменилось.

— Ты забыл вот это, — сказала она, показывая свиток. Он не сделал ни малейшего движения, чтобы взять его. Тогда она подошла и положила свиток на стол. Кенрик был настроен явно недружелюбно, но Тэсс старалась этого не замечать.

— Что, опять какое-нибудь видение? — Он вопросительно посмотрел ей в глаза.

Тэсс покачала головой.

— Нет, я просто прочитала послание короля.

— Что ты сделала? — по его тону было ясно, что он этому не верит.

— Это правда. Отец Беннет научил меня читать. — Тэсс чувствовала, что Кенрик по-прежнему ей не верит. Тогда она взяла свиток и начала читать: — От Эдуарда, короля Англии, наместника Божьего на земле, мудрого в своем милосердии и безжалостного в гневе, слова эти, что записаны точно так, как он сказал их Альфреду Карлису на двадцать четвертый день от…

Кенрик вырвал у нее свиток и швырнул в огонь.

— Это послание адресовано не тебе, и нечего было его читать. Ты очень хотела аннулировать наш брак, Тэсс. Ты этого добилась. Я не обманул тебя, Когда говорил об этом. И я уже сказал, что признаю твою правоту и постараюсь убедить в этом и Эдуарда.

Кенрик резко повернулся и замер. Что ей еще нужно? Она что, хочет, чтобы он бесконечно повторял эти приятные для нее слова?

На него повеяло запахом цветов. Он закрыл глаза.

Выносить ее присутствие здесь было выше его сил.

— Возвращайся к себе, Тэсс. Тебе не следовало сюда приходить.

— Нет. Свою последнюю ночь в Монтегю я хочу провести в твоей постели.

Кенрик медленно развернулся, чтобы видеть ее лицо.

— Что ты затеваешь на этот раз, Тэсс?

— Если ты действительно желаешь расторжения нашего брака, значит, это последняя ночь, когда мы можем быть вместе. Я хочу использовать эту последнюю ночь, чтобы убедить тебя изменить решение.

— Но ведь это ты с первого же момента хотела расторгнуть наш брак, — тихо произнес он. — Не хочешь ли ты сказать, что изменила намерения?

— Да, — еще тише проговорила Тэсс, — я была не права.

Кенрик покачал головой, отказываясь ей верить. Она кивнула.

— У меня была уйма времени, чтобы обдумать все, как следует. Я много размышляла о нашем браке и о том, что будет для меня значить его расторжение. Цена очень высока, милорд. Чтобы спасти Ремингтон от кровопролития, я намеревалась принести себя в жертву. Но скорее всего она может оказаться напрасной, ибо Мак-Ли ничего не стоит проигнорировать решение церкви. Для этих людей нет ничего святого. Я перед Богом поклялась уважать супруга и повиноваться ему, но очень плохо выполняла эту клятву. Ремингтон — принадлежит тебе с момента заключения нашего брачного союза. Он останется твоим, даже если наш брак будет аннулирован. Я не хотела признавать тот факт, что там хозяин ты, и тебе виднее, что для Ремингтона полезно, а что вредно. Я хочу остаться твоей женой, милорд. И делаю это по доброй воле.

В одно мгновение Кенрик оказался рядом с ней и совсем не нежно взял ее за плечи. Тэсс испуганно поежилась, но вырваться из его рук ей все равно бы не удалось.

— Ты полагаешь, я настолько глуп, что поверю этим сказкам? — Он встряхнул ее. — Чего ты хочешь добиться всем этим, Тэсс? Отвечай. Скажи мне правду, Тэсс, чего ты хочешь?

— Я хочу остаться с тобой — вот чего я хочу. Даже если это будет означать, что я должна жить наверху и под охраной. Я отказываюсь от Ремингтона — не нужен мне никакой Ремингтон, — за право видеть тебя хотя бы иногда. Вряд ли я этим заслужу твое прощение, но все равно хочу остаться с тобой.

Он ослабил хватку, а затем и вовсе отпустил ее, оттолкнув шага на два.

— А я тебя все же недооценил, с твоим умением лгать. Тут ты достигла совершенства.

— Пожалуйста, — прошептала она, и слезы внезапно хлынули у нее из глаз, — скажи мне, что должна сказать, и я с радостью это скажу. Если я ущемила твою гордость, то возьми сейчас мою. Она мне не нужна без тебя.

— Очень красивые слова, — прорычал он, стараясь не показать, какое смятение царило в его душе.

Она сказала ему больше, чем он мог мечтать когда-либо услышать. Но он будет трижды дураком, если поверит ей. Он снова скрестил на груди руки и мрачно посмотрел на Тэсс.

— Не надо ничего говорить. Если хочешь остаться здесь, оставайся. Я не возражаю. Все равно завтра это никакого значения иметь не будет.

Это наверняка должно было заставить ее убраться отсюда. Какую бы игру Тэсс ни затевала, свое бесценное тело она просто так не станет дарить, зная, что решения он все равно не изменит. Она хочет, чтобы он поверил, будто она уже не желает аннулировать брак, хотя мечтала об этом все время. Нет, он ей не верил. За этой ее ложью, конечно, скрывается какой-то хитрый план. Сейчас она уйдет к себе наверх и начнет сочинять новую сказку, чтобы добиться того, чего хочет. Сочинит новую ложь, лишь бы терзать его.

Тэсс начала медленно расстегивать платье.

— Какого черта! Что ты делаешь? — вырвалось у него. Он глядел на ее руки, а они дрожали, путаясь в кружевах.

— Я хочу иметь еще одно воспоминание, — произнесла она срывающимся голосом. — Если ты желаешь меня хотя бы немного, я твоя.

Кенрик схватил ее за руку и притянул к себе.

— Я же сказал тебе: это ничего не изменит! Зачем же тогда ты это делаешь?

— Потому что я люблю тебя, — прошептала она, чувствуя, что несчастнее ее на свете женщины нет.

И это были именно те, единственные СЛОВА. Из всего, что она могла сказать, только они были способны пробить его оборону. Он уже слышал их, и не однажды, разумеется, только в своем воображении, не допуская, что когда-нибудь она воспользуется ими как оружием. Эти слова пронзили его насквозь, словно острейший кинжал. Он медленно притянул ее к себе, пока она не оказалась у него на груди и тело сразу же откликнулось на это прикосновение.

— Еще! Скажи это еще раз!

— Я люблю тебя. И даже если будет война и погибнут люди, я все равно буду тебя любить.

Кенрик настороженно вглядывался в фиалковые глаза, пытаясь разглядеть в них ложь. Но не находил ничего, кроме ее души. Она была видна там, обнаженная, такая же истерзанная, как и его.

— Да поможет тебе Господь, Тэсс, если ты снова обманываешь меня.

Его рот смял ее губы, и в этом порыве вырвалось наружу то, что накапливалось внутри него в те бесконечные ночи, что он провел без нее, в те дни, что он провел в предчувствии этих страшных ночей. Руки его охватили ее плечи, бедра, он оторвал ее от пола и прижал к себе так плотно, как это только было возможно. Плотнее прижать было уже нельзя. И она вернула ему поцелуи с такой же болезненной страстью, как и его страсть. Ее руки обвились вокруг его шеи, она вцепилась в его волосы так, что у него навернулись слезы. Ему было все равно. Ведь она его любила.

Сколько ночей он мечтал, чтобы она вот так пришла к нему. Она уже три раза повторила, что любит его, а он все боялся ее отпустить. Ему казалось, что, едва закончится этот поцелуй, он проснется и окажется, что это всего лишь еще один горячечный сон. Он боялся, что она посмотрит на него сейчас и скажет, что ошиблась, что хотела сказать совсем другое. Ему захотелось еще раз убедиться. Он неохотно оторвался от губ Тэсс, уже намереваясь ее отпустить, но вместо этого зарылся лицом в ее шею, и стал целовать, а сердце его стучало, как молот по наковальне. И он прошептал ей на ухо вопрос, все еще мучивший его.

— И тебе неважно, что я бастард?

— Мне это безразлично, — ответила она едва дыша — так сильно он прижимал ее к себе. — Мне даже безразлично, что ты рыцарь, убивший столько людей, что и не сосчитать.

Она высвободила руку и нежно провела ею по его лицу.

— Кенрик, я никогда тебе насчет этого не лгала. Говорят, что у бастардов нет души. Это у человека, который растил тебя, нет души. Поэтому он и хотел отобрать твою. Я абсолютно не боюсь слова «бастард». Меня больше страшит прозвище, которое тебе дали.

Она разгладила хмурые складки на его лице.

— Но ты не думай… я не осуждаю тебя. Я просто не имею на это права.

Кенрик слушал, закрыв глаза. Если это и была ложь, то самая чудесная ложь на свете. И логика у Тэсс была самая непостижимая. Он был воином, но благородные женщины сторонились его из-за того, что он бастард. Он был бастардом, но Тэсс пугало то, что он воин. А остальное ей было безразлично.

— К сожалению, ничего во мне изменить нельзя, — прошептал он. — Когда я иду на битву, то не думаю ни о чем, кроме победы.

— Я знаю, — прошептала она в ответ, — Но для того, чтобы это понять, мне потребовалось слишком много времени.

Следующий поцелуй был очень долгим. Кенрик жадно впитывал в себя ее сладость, затем поднял Тэсс и понес к постели. Но не положил, а забрался туда, держа ее на коленях, и устроился в центре, скрестив ноги. Немного подождав, он улыбнулся и начал расплетать ей косу.

— Разве ты не замечала, что последние четыре дня по утрам твои волосы были распущены?

Тэсс вопросительно скосила на него глаза.

— Да, да. Ты спишь, как сурок.

Он наклонился и поцеловал ее. То есть сделал то, чего не осмеливался сделать все эти последние ночи.


Глава 25

<p>Глава 25</p>

— Когда ты ела последний раз?

Желудок Тэсс живо отреагировал на первое же упоминание о пище. Она была голодна, да и время ужина уже наступило. Теперь ее аппетитом управляло дитя. Пришло время сказать об этом Кенрику. В течение часа, не переставая, они занимались любовью, и Тэсс все еще не могла опомниться. Они лежали сейчас на боку, друг против друга, лицом к лицу. Упершись локтем одной руки в подушку, каждый свободной рукой продолжал ласкать другого. Рука Тэсс путешествовала вдоль его бедра, а он — где-то в районе ее грудей, тщательно изучая пальцами их округлости.

— Я ела только утром, — отозвалась она и застонала, когда Кенрик охватил ее грудь ладонью. — А сейчас я должна тебе сказать еще кое-что.

Он проделал поцелуями дорожку к ее рту и затем прошептал прямо в уста.

— Скажи лучше снова, что любишь меня.

Она повторила, а он через каждое слово ее целовал. Его желание снова и снова слышать признание Тэсс означало, что он чувствует то же самое, хотя этих слов он пока не произносил.

— Хорошо, хорошо, хорошо, — повторял он, покрывая поцелуями уголки ее губ. — И все же надо пойти узнать насчет ужина. Ночь предстоит трудная, тебе необходимо подкрепиться.

Тэсс с улыбкой наблюдала, как он, заботливо накрыл ее одеялом и отворил дверь. Там стояли Саймон и Эвард, но не только они. Там был и Фитц Элан.

— Принеси сюда наш ужин, — приказал Кенрик Эварду осевшим голосом, затем повернулся к Фитц Элану. — Что случилось?

— Отсутствие у тебя скромности, барон, порой шокирует даже меня. — Фитц Элан округлил глаза. Саймон в это время смотрел в потолок.

Кенрик сообразил, что вышел к ним совершенно голый. Он только хотел обернуться одеялом, но в последний момент забыл.

— У меня нет времени ублажать твою чувствительную натуру. Говори, что тебе надо?

— Я просто хотел узнать, едем ли мы завтра в Лондон, или нет?

Кенрик почесал подбородок.

— Нет. Мы едем через три дня. Все равно к сроку успеем.

— А как насчет посланника? Он соскучился по твоему обществу в большом зале.

Кенрик приуныл. О королевском посланнике он совсем забыл. Но на эти глупости просто нет времени.

— Понимаешь, дело в том, что мы с женой утром поели рыбы, а она оказалась тухлая. В общем, отравились, встать с постели не можем. Так и передай де Гилю — и извинись, конечно.

— Хорошо, милорд, — ответил Фитц Элан, пряча улыбку. Дело в том, что рыбу в Монтегю не подавали уже по крайней мере две недели.

— Саймон, проследи, чтобы, пока мы больны, нам своевременно приносили пищу. Однако пусть не входят. Пусть только постучат, — я сам возьму поднос. Понял? А ванну… ванну пусть готовят по утрам. И еще… ни при каких обстоятельствах не выпускай мою жену за дверь. Надеюсь, мы поняли друг друга?

Саймон посмотрел на носки своих сапог.

— Да, милорд.

— Вот и отлично.

Он сделал шаг назад, захлопнул дверь и в два прыжка оказался у постели.

— Ну, где ты тут прячешься?

Он стянул с Тэсс одеяло, и восхищенно обласкал взглядом всю ее прелестную фигурку. Затем наклонился и покрыл нежными поцелуями то, чем только что любовался.

— Пора начать нагуливать аппетит.

Кенрик опустился на постель и прилег рядом с Тэсс Она взяла его руку в свои и нежно поцеловала. Он придвинулся ближе, этот поцелуй чрезвычайно его взволновал, но она неожиданно отстранилась.

— Все же я хочу тебе кое-что сказать.

Кенрик заметил серьезность в ее глазах и понял, что к еде и прочим пустякам это отношения не имеет.

— Что же ты хочешь сказать? — спросил он тихо.

Тэсс взяла его руку и прижала к своей груди.

— Я хочу сказать, что еще до конца этого года ты станешь отцом. Вот что я хочу тебе сказать, милорд.

Кенрик медленно расплывался в улыбке, пока она не завладела его лицом полностью.

— И как давно ты об этом знаешь?

— Несколько дней. Я стала по утрам плохо себя чувствовать. — Значит, ты из-за этого пришла сегодня сюда?

— Нет! Я даже не знала, как ты воспримешь эту новость. Начнутся сложности с братом. Я вообще ничего не знала, не думала… Ведь ребенок будет наследником и Монтегю и Ремингтона. А как же твое обещание, данное Гаю?

Он приложил палец к ее губам.

— Наш ребенок претендовать на Монтегю не будет.

— Но…

— При дворе меня ждет наказание. За то, что я похитил тебя и женился без королевского позволения — причем ты была помолвлена с другим, — я буду лишен титула барона Монтегю и всех прав на эти владения.

Глаза Тэсс от ужаса округлились.

— Это чудовищно! Ведь жениться тебе приказал сам король! Против твоей воли! И тебя за твою же верность наказывают?

— Тэсс, все совсем не так, об этом наказании попросил сам.

— Но почему?..

Кенрик кивнул, подтверждая мелькнувшую в ее глазах догадку.

— Да, Тэсс, именно так. Титул должен принадлежать Гаю. Да мне и не нужен этот титул, я никогда к нему не стремился. У меня есть все, что мне нужно — моя армия и… ты. Хотя, когда-нибудь в знак благодарности за прежние заслуги король, возможно, и дарует мне титул, принадлежавший твоему отцу. А вот сын мой, независимо ни от чего, получит этот титул обязательно. То есть он будет выше меня по рангу.

— Этого я представить себе не могу, — честно призналась Тэсс и добавила: — А я боялась, что ты рассердишься, что я не сказала тебе раньше.

— Ну конечно, я не в восторге от того, что ты тогда на поле рисковала жизнью. Ведь он уже был там, в тебе. Или ты еще не знала?

— Тогда еще не знала.

— Обещай мне впредь таких глупостей не делать. Тэсс зажмурилась и прошептала.

— Обещаю, милорд.

— Дай-ка мне посмотреть на тебя, — неожиданно попросил он и внимательно осмотрел ее живот. — А ты уверена в этом, Тэсс? Я что-то никаких изменении не вижу. Правда, может быть, груди стали чуть полнее.

Тэсс взяла его руку и приложила к животу.

— Вот здесь, уже по крайней мере два месяца, расцветает твое семя. Пройдет еще немного времени, и всем станет заметно, не только тебе.

— Да, да, ты права, дорогая. — С этими словами Кенрик стал покрывать поцелуями место, где созревало его семя.

— Кто-то стучится в дверь, — пробормотала Тэсс.

— Это принесли ужин. — Кенрик направился к дверям.

Он вернулся с двумя огромными подносами и поставил их на стол. Кенрика позабавило, с какой жадностью Тэсс набросилась на еду. Он ни разу еще не видел, чтобы она так ела.

— Тебя что, там не кормили?

— Но мы же пропустили обед, — ответила она с набитым ртом. — А потом, ведь твое дитя — оно требует пищи.

Она улыбнулась и погладила свой живот.

— Я не знаю, в чем мне ехать ко двору, милорд, — сказала Тэсс, когда они покончили с ужином. — Хелен любезно предлагает мне свои платья, может быть…

— Тебе нет нужды брать платья у моей сестры.

— К тому же, она выше меня…

— У меня тоже есть для тебя небольшой сюрприз. Кенрик встал из-за стола и, взяв ее за руку, подвел в одному из сундуков, который всегда был заперт. Вытащил резной ключ из тайника и вставил в замочную скважину.

— Открывай.

Тэсс повернула ключ, но тяжелую крышку ей одолеть было не под силу. Помог Кенрик. Первое, что она увидела, был пояс, искусно расшитый золотом, усыпанный аметистами и сапфирами. Кенрик достал пояс, чтобы она увидела его зубчатые края — с каждого зубца на короткой золотой цепочке свешивался сапфир или аметист. А следом пошли ожерелья, браслеты, серьги и диадема с таким избытком драгоценностей, что Тэсс на нее было больно смотреть.

— А к таким вещицам очень подойдет вот это, — добавил он и достал платье.

Такого материала ей просто никогда еще не приходилось видеть. Пурпур с черным, сотканный из тончайших ниток так искусно, что цвет его напоминал вечернее небо перед закатом.

— Ты узнаешь цвета? Аметисты — это цвет твоих глаз, когда ты улыбаешься, сапфиры — когда ты сердита. А платье? — Кенрик заключил ее в свои объятия, губы их соприкоснулись. — Платье цвета твоих глаз, когда ты полна страсти и желания.

Он завладел ее губами и, целуя, наблюдал за глазами, убеждаясь, что был прав насчет цвета платья. А затем Кенрик забыл о цвете ее глаз. Его внимание полностью поглотил сладостный вкус ее рта. Неожиданно он отпустил Тэсс, и она бы упала, если бы не успела схватиться за крышку сундука. А он дрожащими руками положил платье и диадему на постель и быстро вернулся к сундуку. Ему не терпелось показать ей все подарки.

— А вот это мои самые любимые, — сказал он, доставая другие украшения и платья. — У тебя будет большой выбор, дорогая. Здесь двенадцать платьев, а к ним украшения, туфли и белье.

Тэсс молча наблюдала, как он разгружает сундук. Скоро комната стала похожа на выложенную из драгоценных камней радугу: украшения, чулки, туфли, платья всех цветов и оттенков…

— Помнишь, тебя не пускали в западную башню? Саймон еще говорил, что там содержатся преступники.

Тэсс кивнула.

— Так вот, там работали портные и ювелиры. Я вызвал их из Лондона сразу же после нашего прибытия в Монтегю. У них были твои размеры… Но что с тобой? Я хотел удивить тебя, обрадовать, а ты чуть ли не плачешь. Что-нибудь не так? Большую часть драгоценностей и материи я привез из Крестового похода. Остальное — это призы, полученные на турнирах и состязаниях. Если тебе что-то не нравится, можно переделать.

Тэсс очнулась от оцепенения.

— Ничего переделывать не нужно. Никогда еще я не видела подобной красоты, милорд. Я чувствую себя недостойной подобного богатства. Как я могу принимать их, не дав тебе фактически ничего? Даже земли мои тебе придется отвоевывать.

— А ребенок? Разве это — ничто? Нет, это много, очень много. А кроме того… кроме того, эти драгоценности, эти платья…, когда наденешь их ты, они станут еще красивее. Они…

Он заключил плачущую жену в объятия.

— В чем дело, дорогая? С тобой все в порядке? Тэсс покачала головой и, уткнувшись лицом в его грудь, прошептала.

— Ты… я… действительно так тебе нравлюсь?

— Я люблю тебя, Тэсс.

Она вскинула голову, чтобы встретиться с ним взглядом. А он, чувствуя, как сжимается горло, продолжал, всматриваясь в огромные фиолетовые озера.

— Думаю, я полюбил тебя сразу, с того самого момента, как увидел тогда в аббатстве, с дядей. И с каждым днем ты становилась для меня все дороже. Я просто не мог вообразить, как жил без тебя раньше.

— Мне трудно в это поверить. Ведь я принесла тебе столько неприятностей и хлопот. Из-за меня тебе придется воевать с Мак-Ли. Наверное, ты так говоришь, потому что жалеешь меня.

— Я не сказал ничего, кроме правды. Еще ни одной женщине я не говорил, что люблю ее. Такими словами не бросаются, дорогая. Слышишь, как бьется мое сердце? Оно твое.

Тэсс вновь разразилась слезами, а Кенрик знал только один способ ее успокоить. Отнес на постель и уложил среди своих щедрых даров. Затем небрежно сбросил их на пол.

И опять они любили друг друга, в потом отдыхали, — любили вновь.

— Ты такая маленькая, Тэсс, — заметил он в один из коротких перерывов. — Как же ты сможешь носить нашего сына, особенно, если он пойдет в отца?

Тэсс улыбнулась.

— А ты надеешься, что это будет сын?

— Я был бы рад и сыну и дочери. Я просто знаю, что этот ребенок и двое следующих у нас будут сыновьями. Ты сама сказала мне об этом, когда лежала в горячке. У нас с тобой впереди всего три ночи, — добавил он, неожиданно помрачнев. Затем, увидев, как расширились ее глаза, покачал головой. — Нет, Тэсс, ты моя, навеки. Я только хотел сказать, что через три дня мы едем в Лондон. И я хочу предупредить тебя: когда будем при дворе — не отходи от меня ни на шаг. Ни на шаг, понимаешь? Там будет много разных людей, среди которых немало подлецов и негодяев… Ты — моя, ты принадлежишь только мне одному. — Он заговорил подчеркнуто страстно, даже с какой-то болью. — Ни один мужчина в мире не коснется тебя. Никто, кроме меня, не узнает вкус твоих губ… И никто не посмеет поднять на тебя руку и остаться живым, чтобы сказать об этом. Ты — моя, а принадлежащее мне я защищать умею.

Кенрик крепко взял ее за подбородок.

— Не смей больше рисковать собой. Слышишь?

Тэсс покачала головой настолько, насколько ей позволяла сделать его хватка. Он отпустил ее, и она потерлась щекой о его ладонь. И эта маленькая ласка, это крошечное проявление любви вдруг наконец развязало, высвободило что-то, скрытое у него глубоко внутри. В этот момент он понял, что заставляет мужчин затевать войну из-за женщины, почему мужчина может отдать женщине, которую любит, все, что имеет. Все, без остатка.

Что значит золото, слава, власть по сравнению с обладанием таким сокровищем, как она? Ничто в мире не может сравниться с одной минутой радости, которую она дарит.


Глава 26

<p>Глава 26</p>

Дорога в Лондон показалась еще длиннее из-за непролазной грязи, в которой увязали кареты и лошади. Тэсс решила ехать верхом на своей резвой кобыле, но Кенрик вскоре пересадил ее к себе, на своего боевого коня, и остаток пути они проделали вместе. Так ему было спокойнее. И на привалах тоже он ее ни на шаг от себя не отпускал. Надо ли говорить, что все три дня перед отъездом, в Монтегю, они были неразлучны. Первую ночь он вообще почти не спал из-за странной хотя, впрочем, вполне объяснимой, боязни проснуться в пустой постели.

Именно ночью Кенрика начинали мучить сомнения. Слишком уж все хорошо получалось. Так не бывает. И Действительно, все его мечты вдруг в одночасье столь легко исполнились. Да не просто исполнились, а в десятикратном размере, превзойдя его ожидания. Тэсс любила его с такой потрясающей страстью, что он просто сходил с ума. У него будет ребенок — наследник. Нет, тут что-то не так. Каждое утро он опасался, что Господь вероятно для забавы одаривший его столь щедро, заберет дары обратно. Тэсс проснется мрачной и заявит, что с бастардом жить не желает и потребует аннулирования брака. Кенрик напряженно вглядывался в нее, когда она пробуждалась, открывала свои фиалковые глаза и губы ее — эти ни с чем не сравнимые губы — расплывались в милой улыбке. На сердце становилось легче. Что ж, ему дарован еще один день счастья.

Кенрик уже знал, что ни при каких обстоятельствах от Тэсс не откажется, что бы там ни решили король и церковь. Но порой его вдруг пронзала мысль: а что, если сама Тэсс у короля предаст его? Он чувствовал, что такого ему не выдержать. Останется только вынуть кинжал и ударить себя в сердце.

Днем эти подозрения казались ему смехотворными. Стоило Тэсс взглянуть на него так, как только она одна умела смотреть, и все сомнения исчезали, испарялись. А ночью опять начинали преследовать, и он понял, что окончательно освободится от них только тогда, когда Тэсс встанет рядом с ним перед королем и не будет возражать, когда церковь подтвердит законность их брака.

А между тем процессия уже въехала в Лондонские городские ворота и начала движение по узким извилистым улочкам. Кругом было столько народа — Тэсс такого количества людей в жизни не видела. Наконец показались внешние стены королевского дворца. Лондонский Тауэр Тэсс несколько разочаровал, в основном из-за того, что все стены были в строительных лесах, а кругом валялись бревна и кучи камней. Эдуард перестраивал стены и сооружал еще несколько башен. Во дворе их встретил капитан гвардейцев и вместе с ними углубился в лабиринт дворцовых залов. Хелен объяснила, что можно было бы пройти и через сад, но капитан ведет их здесь, потому что на дворе опять начался ливень.

Они подошли к высоким дубовым дверям, обе створки которых тут же отворились и открыли вход в зал таких же примерно размеров, что и большой зал в Монтегю. Вдоль дальней стены его шли высокие окна — от пола до потолка. Они выходили в сад, который, несмотря на дождь, выглядел живым и даже веселым. Крупные розы — белые и красные — делали серый пейзаж за окнами почти идиллическим. А Тэсс хорошо помнила, что на пути сюда ей пришлось преодолеть всего несколько ступенек, а здесь они вдруг оказались на высоте второго, а может быть, даже третьего этажа. Зал заполнили люди Кенрика. Они поспешно вносили сундуки и узлы, разгрузкой руководили Кенрик с Фитц Эланом. В каждом конце зала были двери. Хелен — а она бывала здесь прежде — объяснила, что двери ведут в спальни. Только Кенрику и еще нескольким другим баронам предоставляются такие апартаменты. Одну спальню займут Кенрик и Тэсс, вторую — Хелен с Мириам, остальные комнаты отдаются в распоряжение рыцарей Кенрика. Воины и слуги будут спать на скамейках в главном зале.

Только через час Кенрик смог переброситься словом с женой. Глядя на плачевный вид Тэсс и Хелен, он улыбнулся. Обе выглядели так, словно их только что вытащили из воды. Он обнял Тэсс за плечи и повел в спальню. Она была такого же размера и так же великолепна, как и их, в Монтегю, — широкая кровать под балдахином, высокие окна, выходящие на тот же участок сада, что и окна главного зала. В камине горел огонь, приготовлена была и горячая вода s чанах.

— Я хочу, чтобы ты сняла эту мокрую одежду. — Он начал развязывать пояс ее платья.

Тэсс так устала, что с места сдвинуться не могла — просто стояла и даже не помогала ему. Он отыскал в сундуке ее ночную рубашку.

— Спать еще рано, — запротестовала она.

— Конечно, рано, — согласился он, — но чуть-чуть отдохнуть не помешает.

Скрестив руки на груди, Кенрик откровенно любовался красотой ее тела. Разумеется, он тут же вспомнил, что они давно не занимались любовью.

— Кенрик…

Голос Тэсс вывел его из задумчивости. Он осознал, что не передал ей рубашку, так и стоит с ней.

— Я дам тебе ее в обмен на поцелуй.

В первое мгновение эти слова ее удивили, но она тут же улыбнулась. В первый раз за этот день Тэсс шагнула вперед и обвила руками его шею. Ее поцелуй показал Кенрику, что она тоже соскучилась по любви.

— Я хочу, чтобы и ты тоже снял свою мокрую одежду, — прошептала она ему на ухо.

Кенрик улыбнулся и, быстро сбросив одежду, понес Тэсс к постели. Помня о ее положении, он пытался быть осторожным, мягким, но она неистовствовала, как никогда, и требовала страсти от него. Она вынудила его забыть о всякой сдержанности и в конце концов он вообще потерял способность мыслить, остались только чувства, и Кенрик потонул в них.

А после он нежно гладил ее спину и размышлял над тем, что Тэсс обладает необыкновенным талантом каждый раз в моменты близости пробуждать в нем новые ощущения.

Он поцеловал ее в лоб.

— Теперь поспи, дорогая, а через пару часов придет Мириам и поможет тебе одеться к обеду.

— Боюсь, я не смогу сомкнуть глаз, думая о том, что нас ожидает вечером.

Кенрик нахмурился.

— Я верю в тебя, милый, — она поцеловала его в грудь, — ты сможешь меня защитить. Но, как вспомню, что снова придется встретиться с Данмором Мак-Ли, так делаюсь сама не своя.

— Ш-шш, — прошептал он, поднося палец к ее губам. — Думай лучше обо мне.

Он продолжал гладить ее волосы и спину. Но это было не долго. Через пять минут она уже крепко спала. Он посидел еще немного, глядя на нее спящую, тихо поцеловал и выскользнул за дверь.

Со времени их прибытия прошло уже два часа; он «ал, что король ждет его и даже, наверное, проявляет беспокойство. По пути в королевские апартаменты Кенрик грустно улыбался.

Время Мак-Ли подходит к концу. Интересно, сколько времени отпущено ему самому?

Эдуард встретил его сухо. Он держался замкнуто и, как обычно, ничем не проявил своих отцовских чувств. Плантагенеты и к своим законным детям относились без всякого интереса, а Кенрик был бастардом. Но Кенрик ничего и не ожидал. Расположение короля он завоевал своими ратными подвигами, а вовсе не родством крови.

Эдуард высказал удовлетворение тем, как Кенрик выполнил первую часть плана. Он был также рад узнать, что Тэсс ждет ребенка. Это облегчит дело. А оно обещает быть сложным, его в свои руки взяла сейчас церковь. Законность брака Кенрика и Тэсс должен будет подтвердить — или не подтвердить — кардинал Джером. Это случится сегодня вечером, после обеда.

И королю и Кенрику были хорошо известны причины внезапного интереса кардинала Джерома к этому делу. В случае решения в пользу Мак-Ли король Шотландии обещал кардиналу солидный кусок земель Ремингтона, поэтому ни о какой справедливости тут речи быть не могло. Кардинал решит так, как будет выгодно церкви.

Эдуард попытался уравнять шансы, пригласив трех английских епископов. Но у него вообще с церковью отношения были натянутые — Эдуард часто упрекал церковь в жадности. Поэтому вероятность решения в пользу Мак-Ли была весьма высока.

Все было очень запутано, все сложно. Совсем не то, схватка на поле брани. Единственная хорошая новость: Данмор Мак-Ли, сославшись на боль в левой ноге, прислал вместо себя сына. Кенрик подозревал, что Данмор просто боялся покидать Ремингтон. Это было опасно, если решение окажется не в его пользу.

Кенрик медленно брел, погруженный в свои мысли настолько, что не сразу обратил внимание на странную тишину в главном зале его апартаментов. Там находилось тридцать, а может, и больше мужчин. И все они с напряженным ожиданием смотрели на двери спальни его сестры. Только Саймон и Фитц Элан спокойно резались в кости. Когда Кенрик сел рядом, они прекратили игру.

— Что здесь происходит?

Саймон откинулся на спинку кресла и улыбнулся.

— Вы скоро узнаете, барон.

— Это все твоя жена, — сказал Фитц Элан и положил руку на плечо Кенрика, потому что тот хотел встать. — Она только что вошла в комнату Хелен, одетая в одно из тех платьев, что ты ей подарил. Ты же помнишь нашу первую реакцию, когда мы с тобой увидели ее тогда, в аббатстве?

Кенрик кивнул, а Фитц Элан засиял от удовольствия.

— Так вот, с этими парнями случилось то же самое. Они сейчас ждут еще одной возможности взглянуть на ангела.

— Но хоть стража у дверей осталась? А то… Появление жены заставило его замолчать на половине фразы. Она стояла в дверном проходе, похожая на ожившую картину в раме. Это была принцесса загадочного, неземного королевства. Кенрик понял, почему его люди ведут себя как идиоты. Он молча взял ее за руку и завел в спальню, плотно закрыв за собой дверь. Там он сел, даже не видя куда, и пробормотал.

— Господь Всемогущий!

— Ну как, тебе нравится? — спросила Тэсс, глядясь в зеркало.

— Боже мой, Тэсс, ты выглядишь, как языческая королева из сказки. Погоди, дай мне время опомниться.

У него появилось болезненное желание схватить ее и немедленно увезти обратно в Монтегю, запереть в спальне и никому не показывать. Сегодня за ужином его история с похищением невесты наверняка у многих найдет сочувствие. Может, найдутся и такие, кто станет подумывать о том, как бы таким же способом отнять ее у него.

— Какой ты красивый, Кенрик, — робко произнесла она и подошла ближе.

На нем был белый плащ Монтегю, расшитый на груди голубыми с золотом нитями. Под ним — темно-голубая туника, сапоги были такого же цвета. На поясе справа и слева висели два огромных меча с резными рукоятками. Золотые ножны были усыпаны драгоценными камнями. Это был рыцарь, воин, воитель, и Тэсс в который раз возблагодарила Бога за то, что этот рыцарь принадлежит ей.

— Кенрик, я люблю тебя, очень. Но мне кажется, что ты недоволен. Если тебе не нравится, я переоденусь. Может быть, это платье не в твоем вкусе?

— Оно исключительно в моем вкусе, дорогая. А беспокоит меня то, что сегодня у многих смельчаков ты возбудишь аппетит. Ну, с ними, думаю, я как-нибудь разберусь. Но на всякий случай не отходи от меня. Держись рядом.

Тэсс потянулась и поцеловала его в щеку.

— Для меня нет большей радости, чем находиться рядом с тобой.

— К сожалению, нам надо идти. Мы и так будем последними, кто явится на королевский обед.

Он заключил ее в объятия и поцеловал долгим поцелуем. Затем же посерьезнел и рассказал о встрече с королем. Тэсс восприняла его сообщение спокойно и не уставала повторять, что полностью ему доверяет. А он думал, что речь теперь идет не только о Тэсс. На карту поставлена судьба его ребенка. Но Кенрик окончательно решил, что никакие силы не заставят его разлучиться с ней. Если для этого понадобится пробиваться с боем через королевскую стражу, а потом бежать из Англии, он пойдет и на это. В окрестностях Лондона Кенрик оставил большую часть своей армии, и здесь во дворце с ним тридцать рыцарей. Правда, мало кто знает о том, что вся армия тоже рядом. Сегодня все решится: или они пойдут на Ремингтон, или будут прорываться к морю.

Они вышли и медленно направились к королю. Тэсс сразу же бросилось в глаза, как изменился ее супруг. Плечи и спина его окаменели, линии у глаз и рта углубились, глаза потемнели. Они шли рядом, вплотную друг к другу, но Кенрик постепенно отдалялся от нее. Он держал ее за руку, но она ощущала себя не больше, чем его принадлежностью, такой же, как меч, висящий на поясе. К моменту, когда они достигли большого зала королевских приемов, Кенрик для нее выглядел почти так же, как тогда, в аббатстве. Незнакомым, почти чужим. Но стоило Тэсс бросить беглый взгляд на лица придворных, — а их было много, этих лиц, целое море, — неприязненно скрививших губы, откровенно враждебных, — как ей все стало ясно.

Кенрик приготовился к решающей битве.


Глава 27

<p>Глава 27</p>

Ужин у короля был зрелищем удивительней любой ярмарки. Так, по крайней мере, показалось Тэсс. Кто только во время трапезы не развлекал гостей: и пестро разряженные фокусники и жонглеры, и менестрели, и акробаты, но Тэсс не покидала мысль, что главным аттракционом сегодня здесь были они с Кенриком.

В первый момент ее поразило то, как Кенрик похож на отца — вылитый Плантагенет. Тот же рост, тот же профиль, даже повадки у них были одинаковые. Король Эдуард пристально посмотрел на нее, его глаза одобрительно засветились, он и потом часто на нее взглядывал, удивленно приподняв при этом брови, Вначале Тэсс не могла понять причину его недоумения, а потом, оглянувшись, увидела, что все до единого в зале не сводят с нее глаз.

Женщины, когда Тэсс на них смотрела, нервно отводили глаза. С мужчинами было хуже. Чаще всего должной галантности они не проявляли. Один молодой нахал имел даже наглость подмигнуть ей! Она почувствовала что Кенрик рядом напрягся, тоже заметив это, и начал медленно подниматься с места.

Бедный юноша так перепугался, что опрокинул свой кубок на сидящую рядом даму, а вскоре и вовсе исчез из зала. В общем, повел себя очень трусливо. Тэсс вздохнула и попробовала сосредоточиться на еде.

Всего за ужин было семь смен блюд, одно вкуснее другого, однако Тэсс ела мало. Ее томила неизвестность. Она знала, что впереди их ждет тяжкое испытание, и это лишало ее возможности в полной мере насладиться изысканностью кушаний и роскошью окружающей обстановки.

Гордон Мак-Ли, с тремя приближенными, сидел наискосок от них, в дальнем углу стола, и она то и дело чувствовала на себе его холодный взгляд. И она сразу же клала руку на колено Кенрика, чтобы прикоснуться к его силе, почувствовать себя под его защитой.

Наконец трапеза была закончена. Проворные слуги быстро и без суеты унесли столы и стулья. В одном из концов зала на подиум был водружен королевский трон. Король уселся на него в окружении советников и епископов. Пиршественный зал в считанные минуты превратился в королевский суд.

Каждый из придворных старался занять место поудобнее, чтобы лучше видеть и слышать. Сейчас перед их глазами должна была разыграться драма, и они предвкушали удовольствие. Ну, и продемонстрировать свои наряды и драгоценности тоже было делом не последним. Король сделал знак Гордону приблизиться, и в зале тут же наступила тишина.

Дамы напряженно вытягивали шеи, чтобы лучше разглядеть молодого Мак-Ли, когда он пробирался к трону, небрежно кланяясь направо и налево. Он был красив, пожалуй даже слишком, в своей расшитой золотом зеленой тунике и бриджах. Статный, белокурый, длинноногий, с правильными классическими чертами лица, без единого шрама, он, разумеется, в женских глазах выигрывал по сравнению с огромным суровым бароном Монтегю. В темно-голубых глазах Гордона скрывалась какая-то загадка, словно он был хранителем неведомых никому тайн. Для Тэсс же любой самый страшный урод был красивее этого человека.

Король, медленно потягивая вино из кубка, бесстрастно наблюдал за приближением Гордона. Тот уже подошел, но король вдруг знаком приказал слуге снова наполнить кубок. Это была длинная процедура, наполнение королевского кубка, и Гордону пришлось ждать ее окончания. А король, похоже, никуда не торопился. Он пригубил вино, взглянул исподлобья на молодого Мак-Ли и произнес.

— Я даю тебе Наше Высочайшее позволение изложить своему королю суть дела, с которым ты пришел.

Гордон отвесил низкий поклон.

— Ваше Величество, ваш покорный вассал Гордон Мак-Ли представляет здесь своего отца, Данмора Мак-Ли. Примите нашу жалобу, Ваше Величество, на Кенрика Монтегю, который похитил мою невесту.

Гордон сделал паузу, чтобы дать время волне шорохов и бормотания распространиться по всему залу. И Тэсс чувствовала: это был ропот возмущения. Затем Гордон обернулся и указал на Кенрика.

— Этот человек не только лишил Тэсс Ремингтон дома и любящей семьи, но совершил гораздо более тяжкое преступление. Он женился на ней, зная, что она помолвлена с другим. Она помолвлена со мной, Ваше Величество, с Вашего Высочайшего благословения.

Тэсс старалась не замечать подступающей тошноты. Ее удивило, как мог этот негодяй произнести слова о «любящей семье» и не подавиться ими. Она молилась, чтобы епископы распознали столь откровенную ложь, и была благодарна королю Эдуарду за брезгливое выражение, которое не сходило с его лица.

— Много недель мы горевали о нашей Тэсс, не ведая, где она и что с ней, не зная, какая ей уготована судьба, пока от случайного гостя не выяснили, что она попала в лапы жестокого барона Монтегю. Этот человек рассказал нам, что барон держит ее взаперти в замке Монтегю и непрерывно подвергает побоям. Мы направили к нему посланцев с петицией, в которой просили барона внять здравому смыслу и возвратить несчастную леди Ремингтон в любящую семью, прекратить свои жестокости, но посланцы вернулись ни с чем. Барон их даже не пустил на порог.

Гордон сделал драматическую паузу, а потом под сочувственные вздохи дам продолжил.

— Вот почему я стою сегодня перед Вашим Величеством и нижайше прошу справедливости. Я молю вернуть, мне леди Ремингтон и наказать злодея. Мы рады будем снова принять ее к себе, чтобы она забыла об ужасах Монтегю.

Несколько минут Эдуард молчал, продолжая пристально глядеть на Гордона, как бы взвешивая сказанное. Тот храбро выдержал взгляд короля, ни на миллиметр не отведя глаз. Эдуард медленно поднес ко рту кубок, глотнул вина, а затем нашел глазами Кенрика. Глубокий голос короля легко перекрыл шепот придворных.

— Кенрик Монтегю, тебя обвиняют в совершении серьезных преступлений. Будешь ли ты отвечать на эти обвинения?

— Да, я отвечу, — отозвался Кенрик и выступил вперед, убедившись предварительно, что Тэсс остается под надежной охраной Фитц Элана, Саймона и Эварда. Присутствия Гордона он словно бы не замечал, хотя тот не сводил с него злобного взгляда. Отвесив глубокий поклон королю и поклонившись советникам и епископам, Кенрик твердым, уверенным голосом начал.

— Странную сказку вам пришлось сейчас выслушать, Ваше Величество. — В этот момент Кенрик впервые взглянул на Гордона. — Уверяю вас, очень странную. Обвинение в похищении ни на чем не основано. Попросту — это ложь.

Ропот, пронесшийся по залу, заставил его сделать паузу.

— Возможно, этому юноше и его отцу все это и показалось похищением. Но если рыцарь помог девушке, спасающей свою жизнь, разве это можно назвать похищением?

— Поясни, что ты имеешь в виду, — произнес король.

— Охотно, Ваше Величество. В январе по вашему повелению я сопровождал отца Олвина в Кельское аббатство. Мы благополучно добрались до места и перед тем, как отправиться в обратный путь, решили с моим вассалом немного поохотиться в окрестных лесах, так как провизия у нас была на исходе. Настоятель Кельского аббатства дал нам на это разрешение. И вот именно там, в этом лесу, почти рядом с аббатством, мы встретили леди Ремингтон. Лицо ее было скрыто, но по одежде и манере поведения было ясно, что она благородных кровей. Понимая, что лесная чаща не место для прогулок такой девушки, мы немедленно проводили ее в аббатство. Здесь нам удалось разглядеть ее и выяснить, кто она такая. Ваше Величество, надеюсь, вы согласитесь и поймете, почему я в эту же ночь решил с ней обвенчаться и взять под свою защиту. Вам достаточно хотя бы раз взглянуть на мою жену.

Не только король, но и каждый в зале посмотрел на Тэсс.

— Согласен с тобой, — улыбнулся король, — но разве леди не сказала тебе, что помолвлена с другим?

— Она сказала. Но, я надеюсь, когда Ваше Величество узнает все обстоятельства, эту помолвку расторгнет.

— Помолвка, заключенная с благословения короля, не может быть расторгнута только потому, что барона одолела похоть, — выкрикнул со своего места Гордон.

— Молчать! — Король метнул на него сердитый взгляд. — Тебя никто не прерывал, дай же и барону Монтегю возможность говорить.

Он кивнул Кенрику.

— Продолжай.

— Пять Лет со дня смерти матери леди Ремингтон содержалась в Ленгстонской крепости на положении узницы. В течение всего этого времени ее сводный брат — он стоит сейчас перед вами, — систематически избивал ее. Мне могут возразить, что это внутрисемейное дело — как наказывать женщину за тот или иной проступок. Но мою супругу били не за какие-то проступки, а просто ради забавы. В последний раз Гордон Мак-Ли избил ее так, что она решилась бежать. Вот почему она оказалась тогда одна в лесу,

— Это ложь! — вновь выкрикнул Гордон. Он выглядел таким искренне потрясенным, что и сам Кенрик, не знай он правды, наверное, засомневался бы.

Кенрик продолжил, не обращая на него никакого внимания.

— Это чистая правда, Ваше Величество. Вскоре после нашего бракосочетания моя супруга лишилась чувств, и тогда я смог убедиться, какие жестокие побои были нанесены ей. Вся ее спина была испещрена рубцами, которые оставил крепкий кнут. Их было там не меньше пятидесяти, этих рубцов. Это следы кнута Гордона Мак-Ли. Несколько моих людей могут засвидетельствовать это, а также и тот факт, что моя супруга серьезно заболела и пролежала в беспамятстве почти неделю, так что мы даже не знали, выживет ли она.

— Он лжет. — Теперь Гордон уже взял себя в руки и обращался к королю спокойным голосом. — Если кто и бил ее, так это он сам. Да, я уверен, он избивал ее и не раз, чтобы вынудить лгать здесь, перед вами.

— Я чист перед Богом, Ваше Величество. Я не то что не бил свою супругу, у меня даже и в мыслях ничего подобного не было. Она дала мне обет верности по доброй воле и ведет себя так, как должно жене. За что же, спрашивается, я стану ее бить?

Придворные вполголоса обменивались мнениями. Было ясно, что большинство из них логика Кенрика убеждает.

— Король Эдуард, с вашего разрешения. — Взгляды всех устремились на кардинала Джерома. Он приподнялся с кресла и тяжело оперся на посох с изогнутой ручкой. Король кивнул, и кардинал сделал шаг вперед.

— Без всякого сомнения, избиения, которым подвергалась леди, факт прискорбный, но не имеющий никакого отношения к ее помолвке. Ты, Кенрик Монтегю, только что сам заявил, что взял в жены женщину, зная о ее помолвке с другим. Однако Гордон Мак-Ли имеет на нее преимущественное право, и она должна быть возвращена ему, ибо святая церковь благословила их помолвку и только она может ее расторгнуть. Но для этого я пока не вижу никаких оснований. Если барон Монтегю не представит нам таких оснований, его брак будет признан церковью недействительным.

Ни шепота не раздалось на сей раз. Слова кардинала гулким эхом отдавались в зале. Все тревожно ждали, что ответит Кенрик.

— Ваше Преосвященство, представлю вам основания.

Кенрик взял из рук Фитц Элана свиток и передал кардиналу.

— Здесь вы найдете клятвенные заверения четырех человек, должным образом подтвержденные отцом Олвином и аббатом Самуэльсом из Кельского аббатства. Двое из этих людей — бывшие воины Мак-Ли, они служили в Ленгстонской крепости, третий — торговец, часто бывавший в Ремингтоне, и наконец четвертый — бывший приближенный Гордона Мак-Ли. Моя супруга о существовании этого документа не знает, но в течение последних месяцев подтвердила большую часть из того, что там сказано. Все четверо клятвенно заверяют, что Гордон Мак-Ли имел намерение взять Тэсс Ремингтон в жены чисто формально. Он много раз грозил своей невесте, что сразу же после бракосочетания отдаст ее солдатам, чтобы она зачала наследника.

Кенрик был вынужден остановиться, так как шум, поднявшийся в зале, мешал говорить. Когда все утихло, он продолжил.

— Причина, по которой Гордон Мак-Ли говорил это, состоит в том, что сам он выполнять супружеские обязанности не способен. В окружении Мак-Ли в известно, что Гордон ни разу не имел дело с женщиной но вступал в богопротивные связи с молодыми мужчин ми и мальчиками. Мысль о том, что он будет связан брачными узами с женщиной, была настолько ему отвратительна, что он посулил убить свою жену сразу же после рождения наследника.

Зал взорвался возгласами возмущения. Королевский двор не знал подобного скандала, никогда еще никто не выдвигал против кого-либо подобных обвинений. Гордон побледнел. Даже кардинал Джером выглядел смущенным и начал быстро проглядывать свиток в поисках подтверждения сказанного. Кенрик же не стал ждать установления тишины и представил последнюю козырную карту.

— Таким образом, я прошу считать помолвку моей супруги с Гордоном Мак-Ли недействительной. В противоположность этому мой союз с ней освящен Богом, и в знак одобрения Он даровал нам сына, которого моя супруга родит этой осенью. Она носит в своем чреве наследника Ремингтона и Монтегю.

Шум в зале достиг апогея. Те, кто сумел услышать последнее утверждение барона Монтегю, пересказывали тем, кто не сумел. Многих поразила убежденность барона, что нерожденное дитя будет мальчиком. В конце концов, чтобы водворить тишину, королю пришлось поднять руку, но и этот жест был замечен только через несколько минут. Стало тише, но гул все же продолжался. Кардинал Джером вернулся в свое кресло рядом с королем, к ней приблизились несколько епископов, и они начали переговариваться возбужденным шепотом. Эдуард смотрел на Гордона, брезгливо скривив губы, словно наступил на слизняка.

— На сей раз тебе предъявили серьезное обвинение. Будешь ли ты отвечать?

— Да, Ваше Величество, — произнес Гордон с видом человека, оскорбленного в своих лучших чувствах, — Я не знаю, где барон Монтегю нашел этих четверых людей, которые сочинили этот пасквиль, эту грязную ложь, потому что в замке Ремингтон у меня растут трое вполне здоровых бастардов. Ничего подобного тому, в чем меня обвиняют, я не говорил и не совершал.

Он взглянул на Тэсс и ласково улыбнулся.

— Прости меня, дорогая, если я выдам здесь наш маленький секрет. Ваше Величество, считая, что помолвка дает мне все основания на это право, я вступил с леди Ремингтон в близость до венчания. Это мой четвертый ребенок зреет в ее чреве.

Фитц Элан схватил Кенрика за руку, потому что тот потянулся к мечу.

— Ваше Величество, когда я женился на ней, моя супруга была девственницей. Я могу поклясться всем, что есть святого, до меня она не знала мужчин.

— Пришло время выслушать саму леди, — объявил король.

Он сделал Тэсс знак, и толпа расступилась, пропуская ее вперед. Без всяких колебаний она приблизилась к Кенрику и стала рядом, со стороны, противоположной той, где находился Гордон. Фитц Элан занял место с другой стороны.

— Мне очень не хочется заводить об этом разговор леди Тэсс, но ты должна ответить, является ли отцом твоего ребенка Гордон Мак-Ли.

Кардинал Джером откашлялся, и король кивнул.

— И не надо смущаться, дитя мое, — произнес кардинал с отеческой улыбкой. — Не такой уж это серьезный грех, вступить накануне венчания в интимную связь с женихом. Церковь легко может это простить. Человек, который называет себя сейчас твоим супругом, наказать тебя не волен. Поэтому не бойся, говори правду. Скажи нам со всей откровенностью, была ли ты в близких отношениях с Гордоном Мак-Ли?

— Нет, никогда, — ответила Тэсс голосом, больше похожим на шепот.

Король выглядел удовлетворенным, однако с лица кардинала не сходило скептическое выражение. Тэсс глубоко вздохнула. Все ее будущее, и не только ее, зависело от того, проявит ли она сейчас достаточно мужества. Следующие слова она произнесла громко и отчетливо.

— Гордон Мак-Ли набрасывался на меня с кулаками и хлестал кнутом. Это единственная цель, с какой он прикасался ко мне. Я клянусь в этом. В последний раз он избил меня за то, что я помешала ему изнасиловать восьмилетнего мальчика. Я знала…

— Ложь! Гнусная ложь! — оборзал ее Гордон. Только такой злодей, как Монтегю, мог внушить несчастной женщине подобные бредни.

Прижав к груди руки, он повернулся к Тэсс.

— О, моя леди! Что они с тобой сделали! Неужели он тебя так запугал? Не бойся, теперь уже он никогда не сможет сделать тебе ничего дурного.

Тэсс еще ближе придвинулась к Кенрику. Он нашел пальцами ее руку и тихонько пожал.

— Я знала, что он будет меня бить, — продолжила Тэсс, как будто Гордон ее и не прерывал, — но до тех пор серьезно за свою жизнь не опасалась. На этот раз он рассвирепел настолько, что явно готов был меня убить. И я бежала из Ленгстонской крепости. Все обвинения, которые мой супруг выдвинул против Гордона Мак-Ли, чистая правда. Гордон божился, что никогда не станет делить со мной постель, и обещал, что я умру мучительной смертью сразу же после того, как рожу наследника от одного из его воинов. Барон Монтегю меня спас, и я по доброй воле согласилась с ним обвенчаться. Понимаю, что это грех выходить замуж, когда помолвлена с другим, но я молю моего короля и святую церковь оградить меня от злого безбожника Гордона Мак-Ли и расторгнуть мою помолвку с ним.

— Он заставил ее говорить эту ложь, — объявил Гордон. — Она была в плену у барона Монтегю много месяцев, и он использовал их, чтобы настроить ее против меня. Посмотрите на ее платье, драгоценности — всем этим он купил ее, чтобы она поддержала его вздорные, нелепые обвинения. Единственное, что меня печалит, так это то, как могла она забыть, какие обещания давала мне. 0 я прощу ее, совсем прощу, несмотря на те чудовищные слова, что она произнесла. Даже не верится, что нежны женские уста могут извергать подобную грязь. Каждый из присутствующих здесь знает, как жестоко расправляется Палач Уэльса со своими врагами. Его душа чернее самой темной ночи. На любое мое правдивое слово он отвечает водопадом гнуснейшей лжи. Я же могу защитить себя только правдой.

— Церковь пока не уверена в правдивости обвинений, выдвинутых против тебя, — объявил кардинал Джером.

Гордон заметно ободрился.

Кенрик сделал шаг вперед.

— Ваше Величество, я прошу вас разрешить сказать вам и кардиналу Джерому несколько слов приватно.

— Но человек, которого ты обвиняешь, вправе слышать дополнительные аргументы, которые ты будешь приводить d свою пользу, — предупредил Эдуард. Кардинал Джером согласно кивнул.

— Я только хочу, чтобы этого не слышала моя супруга.

— Вы согласны с этим? — спросил Эдуард кардинала Джерома.

Сбитый с толку неожиданной просьбой, кардинал кивнул. Тэсс вопросительно посмотрела на Кенрика. Он погладил ее руку. Что еще он мог сделать? Это был единственный способ показать ей, что все идет как надо. В душе Кенрик отчаянно молился, чтобы это оказалось правдой.

Он был уверен, что его обвинения, выдвинутые против Гордона, убедят церковь расторгнуть помолвку. Если этого не случится, в его арсенале останется единственное оружие — война. За Тэсс придется бороться уже не словами, а мечом. Пусть будет, что будет. Он не отступит, даже если это будет означать для них обоих пожизненное изгнание.

Вначале Эдуард приказал Фитц Элану отвести Тэсс подальше от подиума. Отойти надлежало и Гордону. К трону приблизился Кенрик. Он что-то прошептал королю и кардиналу. Придворные, как ни навострили уши, ничего расслышать не смогли. По лицам обоих высокопоставленных особ было видно, что они озадачены.

Эдуард махнул рукой, приглашая Тэсс приблизиться. Кенрику же повелел.

— А ты, Кенрик, стой рядом со мной, чтобы я мог быть уверен, что ты не мешаешь жене отвечать.

Затем он обратился к Гордону.

— Мы с кардиналом Джеромом постановили пока не оглашать слова барона, но, прежде чем объявить свое решение, мы сообщим тебе, что он сказал. А теперь, Тэсс Ремингтон, тебе предстоит ответить на несколько вопросов, в свете того, что только что сообщил нам твой супруг.

Тэсс быстро кивнула и, ища поддержки, посмотрела на Кенрика. Тот ободряюще улыбнулся, но улыбка это ее не обманула. Он был встревожен, и очень.

Король же тем временем продолжал.

— В самом начале твой муж заявил, что с первого мгновения, как увидел тебя, немедленно возжелал жениться. Ну, а ты? Охотно ли ты согласилась пойти с бароном Монтегю под венец? Его предложение приняла сразу?

Тэсс нахмурилась, пытаясь угадать, с чем связан этот вопрос короля. Она могла бы ответить очень коротко: «да», но прямо так лгать королю у нее духу не хватило Мысли в ее голове лихорадочно заметались. В конце концов она нашла компромисс, который не мог повредить Кенрику.

— Ваше Величество, я очень быстро поняла мудрость подобного союза.

— Нет, я спрашиваю тебя не об этом. Ты с самого начала согласилась обвенчаться с ним, как только он предложил тебе это?

Тэсс задумалась на мгновение, достаточное, чтобы ухватить свою толстую косу и начать ее отчаянно теребить.

— Да, Ваше Величество, я согласилась на это с самого первого момента.

Кардинала Джерома почему-то этот ответ озадачил. Король же остался очень доволен. Тэсс ничего не оставалось, как беспомощно улыбнуться, увидев в глазах Кенрика искры одобрения. Однако радость ее была короткой.

— А вот супруг твой утверждает совсем противоположное. Леди Тэсс, признайся, сказала ли ты мне правду? — мягко спросил Эдуард.

Руки ее беспомощно повисли вдоль тела. Тэсс смотрела под ноги.

— Нет, Ваше Величество.

Эдуард попытался указать ей достойный выход из щекотливого положения.

— Ты не хотела выходить за него из-за помолвки с Гордоном Мак-Ли?

— Только отчасти, — призналась она, но так тихо, что королю Эдуарду пришлось заставить ее повторить эту фразу.

Она продолжила срывающимся голосом, но громко.

— Я тогда верила, что он на обед съедает маленьких детей и запивает их кровью своих врагов. Я боялась его.

В зале раздались смешки, но они переросли в хохот, когда сам король расплылся в улыбке, а потом захохотал так, что по щекам его потекли слезы.

— Но, Ваше Величество, мое первое впечатление о нем было обманчиво. Кенрик — чудесный муж. — Она выразительно посмотрела на сторону придворных. — Кенрик Монтегю лучший из мужей! Он самый добрый, самый мягкий человек из всех, кого я когда-либо знала.

Многим в зале показалось смешным, что Палача Уэльса она называет добрым и мягким.

— Разумеется, Ваше Величество, — продолжила Тэсс, — он рыцарь, и с врагами на поле брани может быть безжалостным и даже кровожадным.

На этот раз придворные ждать не стали, пока рассмеется король. Епископы прикрывали ладонями рты. Даже кардинал Джером и тот изобразил на лице подобие улыбки, а его круглый живот подозрительно всколыхнулся. Только трое не нашли ничего смешного в этом замечании — Тэсс, Гордон и Кенрик. Что думает Гордон, ей было безразлично, а вот взгляд Кенрика ее обеспокоил.

Она снова уперлась глазами в пол, мечтая о том, чтобы он сейчас же разверзся и поглотил ее.

— Я рад узнать, что мой добрый и мягкий барон может быть в случае нужды безжалостным к врагам и даже кровожадным, — проговорил наконец Эдуард и снова залился смехом. Наконец он вздохнул и посерьезнел.

— А теперь, леди Тэсс, скажи нам, только честно, — твой супруг когда-нибудь бил тебя?

— Нет, никогда, — твердо ответила Тэсс, надеясь, что и остальные вопросы короля будут такими же легкими. — Это Гордон, Ваше Величество, поднимал на меня руку, и много раз.

— Она опять врет, — взмахнул рукой Гордон. — Ее уже один раз уличили во лжи, и она продолжает лгать, чтобы выгородить барона Монтегю.

Эдуард продолжил, не замечая взрыва Гордона.

— А в ту ночь, когда ты бежала, не встретила ли ты в лесу кого-нибудь еще, кроме Кенрика и его вассала?

Тэсс метнула взгляд на Кенрика. Тот стоял с каменным лицом. Нет, дядю Иэна она не выдаст ни при каких обстоятельствах.

— Нет, Ваше Величество, никого. В лесу были только мой супруг и Роджер Фитц Элан.

Гордон поедал Тэсс глазами.

— Она врет! — закричал он, тыча пальцем в Тэсс. — У нее был сообщник.

— Или ты будешь молчать, или тебя сейчас выбросят за дверь, — спокойно предупредил Эдуард.

Гордон приуныл и замолк. Король успел задать Тэсс еще шесть вопросов, и тогда Гордон снова поднял голову и встретился взглядом с Кенриком. В этот момент Гордон все понял. Кенрик улыбнулся.

Король держал в руках свиток с четырьмя подписями.

— Тэсс Ремингтон, обвинения, выдвинутые сегодня против Гордона Мак-Ли, ты считаешь справедливыми?

Тэсс кивнула и уже открыла рот для ответа, когда краем глаза уловила какое-то движение.

Внезапно зал взорвался криками. Истерически визжали женщины, перебивая друг друга, что-то орали мужчины, но только немногие понимали, что произошло на самом деле. Королевская стража рванулась вперед и окружила монарха. Другие плотным кольцом стали вокруг Кенрика и остальных. Ждали приказа короля.


Глава 28

<p>Глава 28</p>

Король поднялся с трона и махнул рукой, приказывая страже отойти. Воины медленно раздвинулись, пропуская короля вперед. Те, что окружали Фитц Элана, Гордона, Кенрика и Тэсс, тесня придворных, отступили назад. Придворные выглядывали из-за их спин, пытаясь что-нибудь рассмотреть.

На полу, без кровинки в лице, лежал Гордон. Его левая рука баюкала обрубок, который только что был его правой рукой. Аккуратно отсеченная кисть валялась рядом на полу. В безжизненных пальцах ее был зажат длинный шотландский кинжал. Раненый тихо стонал не переставая. Такие жуткие звуки обычно можно услышать на поле боя после сражения. К его горлу был приставлен окровавленный меч Кенрика, но Гордон этого не видел. Он сейчас ничего не видел. Кенрик медленно убрал меч в ножны и обнял за плечи жену. Рядом тоже с обнаженным мечом стоял Фитц Элан, предохраняя друга от не в меру усердных королевских гвардейцев.

Король подошел ближе и освободил кинжал из отсеченной кисти Гордона.

— Вероломный убийца! — воскликнул Эдуард. Он высоко поднял кинжал, чтобы все могли его видеть. Затем указал кинжалом на Кенрика. — Если бы не мой верный барон, этот предатель убил бы вашего короля.

Эдуард возвратился на трон, швырнул кинжал под ноги и мрачно посмотрел на поверженного Гордона.

— Я расторгаю помолвку Гордона Мак-Ли и Тэсс Ремингтон. Слушай же, подлый предатель: отныне ты отдан во власть барона Монтегю. Кенрик, ты волен делать с ним, что пожелаешь.

— Это Тэсс я хотел убить, — простонал Гордон. Слова короля вывели его из ступора. — Ваше Величество, умоляю вас… Мой отец… Даруйте мне жизнь, и я признаюсь во всем…

— Я так и думал, — прорычал король, — ты из тех, что не колеблясь предадут и собственного отца. Не сомневаюсь, ты признаешься во всем и очень быстро.

Он повернулся к капитану гвардейцев.

— Пусть в тюрьме ему забинтуют рану. И следите, чтобы он сам не ускорил свой конец. Его судьбу решит барон.

Гвардейцы подхватили Гордона, а он в их руках извивался, стонал, бился в конвульсиях. Придворные/расступились и в оцепенении застыли, пока его проносили на выход.

Конечно, дамы первыми заметили, как нежно барон Монтегю обнимает свою жену. Когда он обхватил ладонью ее лицо, они мечтательно завздыхали. Эти двое любят друг друга — это было очевидно. А когда барон склонился, чтобы поцеловать жену, все затаили дыхание. Это был чудесный момент — их губы встретились в страстном долгом поцелуе. Дамы завздыхали снова, мужчины восторженно прищелкивали языками, все это продолжалось до тех пор, пока улыбающийся король не потребовал тишины.

— Кенрик Монтегю, ты сейчас поцеловал свою жену, и я благословляю этот поцелуй. Она твоя жена перед Богом и королем.

Раздались ликующие возгласы, но быстро стихли по мановению королевской руки.

— Тем не менее вопрос с твоей женитьбой еще до конца не решен.

Кенрик привлек к себе Тэсс и прошептал на ухо.

— Тэсс, это твой последний шанс освободиться от меня.

Он не был уверен, что она его слышала. Некоторое время Тэсс не шевелилась, затем придвинулась чуть ближе и со всей силой наступила ему на ногу, пяткой на большой палец. Нет сомнения — она хотела сделать ему больно.

Король вопросительно посмотрел на Кенрика, давая взглядом понять, что в такой важный момент ждет от него серьезности. Потому что на лице Кенрика сияла глупая улыбка. Эдуард прочистил горло и продолжил:

— Мы удовлетворены тем, что владения леди не попали в руки этого негодяя Гордона Мак-Ли. Ремингтону нужен барон, а леди Тэсс супруг, способный управлять ее землями и защищать их. С другой стороны, владения Монтегю тоже достаточно обширны, и там тоже нужен сильный барон. И мы не можем пройти мимо того факта, что ты женился без королевского позволения на девушке, официально помолвленной с другим. Церковь не может простить подобного преступления, и, я уверен, кардинал Джером согласится со мной, что подобное деяние должно быть наказано.

— Да, — отозвался кардинал Джером и задумчиво кивнул. — Однако, если учесть все обстоятельства, то следует признать, что Господь своей рукой соединил этих молодых людей. Поэтому, Ваше Величество, церковь не будет настаивать на строгом наказании.

— Я учту ваше мнение, когда буду принимать окончательное решение. — Эдуард сделал паузу и почесал бороду. Затем откинулся на спинку трона и выразительно посмотрел на Кенрика. — Разумеется, все, что заслужил Кенрик Монтегю, как рыцарь и воин, — его армия, его награды и прочее — всего этого он лишен никогда не будет.

Эдуард снова замолк. Зал напряженно затих.

— Наказание же ему я выбираю следующее: Кенрик Монтегю, а также и его супруга Тэсс Ремингтон, лишаются титулов барона и баронессы Монтегю, а также всех земель и источников дохода, которые дают эти владения, в пользу младшего брата Кенрика, Гая Монтегю.

Из разных концов зала послышались возмущенные возгласы. Большинству решение короля показалось несправедливым.

— И вы что, поверили, что я не способен вознаградить столь верного рыцаря? — спросил король, обращаясь к придворным. Протесты разом стихли. Эдуард кивнул и снова повернулся к Кенрику. — Учитывая, что ты фактически спас Ремингтон и, благодаря этому, большой участок нашей границы не попал под контроль предателя, я жалую тебе, Кенрик, титул барона Ремингтона, а тебе, Тэсс, возвращаю титул баронессы Ремингтон. Все земли, владения и источники дохода Ремингтона ваши, а после смерти Кенрика в соответствии с нашими законами перейдут к наследникам.

Кенрик преклонил колено, и Тэсс присела в глубоком реверансе. Придворные опять возликовали.

— Так тому и быть, — заключил король и улыбнулся. — Встань, барон Ремингтон, и подойди ко мне.

Кенрик выпрямился, сделал несколько шагов вперед и поклонился вновь. Затем приблизился к королю и поцеловал монарший перстень. Покончив с ритуалом, он попятился назад, встал рядом с Тэсс, нашел ее маленькую руку и сжал.

Было уже глубоко заполночь, когда свита Кенрик возвратилась в свои апартаменты. Ибо в королевском зале сразу же организовалось застолье: поздравления, тосты — все это длилось без конца, пока Кенрик не заметил, какой утомленной выглядит его жена.

Они проследовали к себе в спальню. Все кончилось. Не надо было больше беспокоиться насчет законности их брака, бояться, что кто-то отнимет у Тэсс ее мужа. И никогда больше не быть ей под властью Мак-Ли.

Откинувшись на подушки и охватив руками колени, она наблюдала, как раздевается Кенрик. Взгляд ее был мягким и задумчивым. Сегодня он все еще подозревал ее, все еще думал, что она могла от него отказаться. Надо было ему не на ногу наступать, а хорошенько ткнуть локтем в живот. Да разве такого прошибешь?

— Как твоя нога? Не болит? — вежливо поинтересовалась она.

— Теперь неделю не заживет, — с улыбкой сообщил он и нырнул в постель рядом с ней. — В следующий раз, когда будешь чем-нибудь недовольна, ты, наверное, воткнешь мне в бок свой любимый кинжал.

— Я об этом не думала, но идея неплохая. И не надейся, что уйдешь от наказания, если в другой раз скажешь что-нибудь столь глупое и оскорбительное.

— Спасибо, леди, что предупредила, — отозвался он с подчеркнутым испугом.

Тэсс сурово кивнула.

— Да, да, берегись. Как ты мог сказать мне такое, особенно после всего, что сегодня произошло? Неужели не поверил ничему, что я говорила в последние недели?

Кенрик улыбнулся.

— Если бы я всему верил, Тэсс, то не дожил бы, наверное, до сегодняшнего дня. — Он покачал головой, заметив в ее глазах боль. — Нет, дорогая, я доверяю тебе, полностью. Сегодня ты вполне могла использовать это доверие против меня. Любая другая женщина поступила бы так обязательно.

— Любая другая треснула бы тебя дубинкой по голове. Она все не могла понять, как это он, с одной стороны, доверяет ей, а с другой — ожидает, что она его предаст.

— Ладно, Тэсс, забудем об этом. Я вот что хочу сказать: ты вроде как слепая. Называешь меня красивым, тогда как никто в мире не согласится с этим. Ты не сводишь с меня восхищенных глаз, тогда как все другие женщины в ужасе отворачиваются от меня.

Он взял ее руку и провел пальцами по шраму на своей щеке.

— Неужели ты не замечаешь, что мое лицо и тело обезображено шрамами?

— Твое лицо прекрасно, — провозгласила она и переместила руку с его щеки на губы. — Любая женщина, если у нее есть глаза, увидит это. Но… — она нахмурилась, — я выцарапаю глаза любой, которая посмеет посмотреть на твое тело и любоваться этими шрамами, которыми ты так хвастаешься.

Кенрик не переставал улыбаться.

— Хотя все это бред, но мне не остается ничего другого, как верить тебе. Раз ты утверждаешь, что я красив, значит, так оно и есть.

Она решила сменить тему.

— Как ты считаешь, мой отчим согласится добровольно оставить Ремингтон?

— Нет, — ответил Кенрик и помрачнел. — Вот почему я всегда считал глупостью твои попытки сбежать от меня. — Он разгладил пальцами ее хмурое лицо. — Но я тебя за это не осуждаю, Тэсс. Ведь ты хотела спасти жизни своих людей, ты считала это своим долгом. Теперь это мой долг. — Он внимательно посмотрел на нее и кивнул. — Да, Мак-Ли в этом похож на меня. Он никогда не отдаст добровольно то, что считает своим. А решение церкви для него не имеет никакого значения. Он приготовился к осаде. И основательно.

— И что же?

— Тэсс, я не могу гарантировать, что все твои подданные останутся живы. Но на бессмысленные жертвы тоже не пойду. Я не трону ни одного человека, если он не будет выступать против меня с оружием — ни в окрестностях Ремингтона, ни в самой крепости.

Тэсс, понимая, что иного выхода нет, кивнула.

— Хватит на сегодня серьезных разговоров, — прошептала она, покрывая поцелуями его лоб. — Давай перед сном подумаем о чем-нибудь приятном.

Он поймал губами ее губы и надолго припал к ним. А после, к большому удивлению Тэсс, переложил ее голову со своего плеча на подушку.

— Тебе надо отдохнуть, — произнес он, отвечая на —заданный вопрос и гладя ее вроде бы уже увеличившийся живот. — И моему сыну тоже.

— Но я совсем не хочу спать, — запротестовала она.

— Ты была готова заснуть прямо в королевском зале. — Он взял ее руки и возвратил к себе на грудь. — Ты прямо спала на ходу.

— Тебе просто показалось. Наоборот, я была очень возбуждена. Ведь столько всего случилось, и все за один вечер.

— Да, это верно. А завтра приедет мой брат, чтобы получить свой титул. Чтобы не вызвать ни у кого подозрений, Эдуард держал его в Виндзоре. Интересно будет встретиться с братом, я не видел его несколько лет.

— Это будет потрясающая встреча, — заметила Тэсс, опершись на локоть. — Представляю, как будет довольна Хелен.

— С одной стороны, конечно довольна, а с другой — неизвестно, — Кенрик покачал головой. — Ведь она уверена, что ее приданое включает земли Монтегю. Но теперь ими будет распоряжаться Гай. А без приданого Фитц Элан имеет право расторгнуть помолвку.

— Но он не сделает этого, правда?

— Нет, но, конечно, не преминет помучить Хелен такой возможностью. А кроме того, во власти Гая расторгнуть помолвку, потому что теперь, когда я лишился титула, выбирать Хелен мужа у меня нет права.

— Но Гай одобрит Фитц Элана, верно?

— Возможно, но не уверен. Мне говорили, что Гай на меня зла не держит, но посмотрим. Часто между тем, что говорят, и тем, что есть, большая разница. В любом случае, — добавил он, целуя кончик ее носа, — я уверен, что ты сумеешь убедить Гая в разумности такого брака. Применишь свои колдовские чары, и все.

— Опять ты за свое, — нахмурилась Тэсс. — Сколько раз тебе повторять — я не ведьма.

— Неужели ты не видишь, что я просто дразню тебя, дорогая, — он поцеловал ее в шею. — Ты лучшая из женщин на земле и самая святая из всех смертных.

— Не подлизывайся, — проворчала она, подставляя шею для дальнейших поцелуев.

— Хм, — пробормотал он ей на ухо. — Если это называется подлизываться, я готов подлизываться сколько угодно.

— Что ты собираешься сделать с Гордоном? — спросила Тэсс в перерыве между ласками.

— Я оставлю его жить, — ответил он и тут же поправился: — Пока. Он поедет со мной в Ремингтон. Там мы посмотрим, как этот дьявол Мак-Ли любит своего сыночка.

Тэсс покачала головой.

— Данмор Мак-Ли не сдаст Ремингтон ради своего сына. Так что этим ты успеха не добьешься.

— Я ни на что и не рассчитываю. — Он взял ее руки в свои и начал целовать кончики пальцев. — Я хочу, чтобы Данмор увидел страдания своего сына, ибо еще большие страдания он причинил тебе. Это часть моего возмездия.

— Ты и в самом деле безжалостен, — прошептала она.

— Но ведь ты из-за них столько перенесла. Если иебе их жаль, обещаю, что они умрут быстро. Только не проси меня сохранить им жизнь. Это враги, страшные и коварные, и они будут угрожать моей семье, пока живы.

— Ты ошибаешься, мне их вовсе не жаль. Тэсс нахмурила брови. — Я люблю тебя и во всем полагаюсь на твое решение. Ничто, сказанное или сделанное тобой не покажется мне несправедливым. Что же касается Мак-Ли, то я думаю, что никакое наказание не будет для них достаточным. Тут я целиком доверяю тебе.

Кенрик внимательно посмотрел на нее.

— Послушай, Тэсс, я многих приговорил к смерти, во много раз больше убил в сражениях, но, поверь, удовольствия это мне никогда не доставляло. Никогда. Это никогда не было для меня забавой, Тэсс. Но, да поможет мне Господь, на этот раз я надеюсь получить истинное наслаждение.

— Но как ты собираешься захватить Данмора Мак-Ли? Ремингтон снабжен едой и питьем на много лет вперед. Как долго твоя армия сможет держать осаду? Особенно зимой.

Кенрик пожал плечами.

— Осада будет длиться столько, сколько надо. Но я надеюсь, что к рождению нашего сына все Мак-Ли уже будут лежать в могиле. Я рассчитываю, что способ, как их быстрее одолеть, мне укажет Господь.

— Значит, в этом деле ты больше надеешься на Божью помощь?

— Я рассчитываю только на себя и… Божью справедливость. А Господь действительно на нашей стороне, потому что большинство баронов предложили мне в этом деле помощь людьми и оружием. Причем это те же самые бароны, которые засмеялись бы мне в лицо, попроси я их о чем-нибудь подобном полгода назад. Сейчас же я их ни о чем не просил, однако они предлагают мне армию, даже большую, чем моя собственная.

Он взял в ладони ее лицо и лукаво улыбнулся.

— Тут, несомненно, видна рука Господа — или твоя, дорогая. Думаю, скорее твоя. Большинство из баронов, по-моему, решили помочь тебе. А то, что ты связала свою судьбу с моей, вызвало к тебе еще большее сочувствие.

Глаза Тэсс засветились ярче, чем свечи в канделябрах.

— Что за слова я слышу. Мало тебе больной ноги? В качестве компенсации я требую, чтобы ты немедленно представил мне доказательства своей любви.

И Кенрик представил ей доказательства.


Глава 29

<p>Глава 29</p>

Ремингтонский замок, этот бесценный холодный самоцвет, был расположен, как в оправе, в глубокой зеленой долине. По обе стороны от него, вдоль северной границы Англии, на много миль тянулись принадлежащие барону небольшие крепости. Они составляли цепь, разорвать которую было невозможно. Кенрик сделал остановку на гребне последнего холма и залюбовался плодородной долиной, которой суждено было стать его домом. Однако замком любоваться у него не было охоты. Его интересовало только одно — как скорее туда проникнуть. Организация лагеря займет остаток дня и весь вечер, а вот завтра он пройдется по периметру замка. С того места, где он сейчас находился, Кенрик мог видеть только четыре большие башни и за ними макушки четырех остальных. У двух из шести малых башен имелись подвесные мосты, они были отчетливо видны, так же как и пара башен-близнецов, образующих ворота.

От южных ворот тянулась узкая полоска дыма. Зная о скором приближении Кенрика, Мак-Ли сжег деревянные наклонные въезды на стены. На стенах можно было различить маленькие точки. Это были воины Данмора Мак-Ли. Впрочем, завидев войско Кенрика, они сразу же исчезли. Кенрику вдруг представилась Тэсс, как она стоит там на стене и ждет его возвращения. Он подумал об этом и улыбнулся. Но сейчас она находилась в Кельском аббатстве на попечении отца Олвина до тех пор, пока не будет взят Ремингтон. Она, естественно, настаивала, чтобы Кенрик разрешил ей жить в лагере, и по этому поводу очень горячо и долго спорила с мужем. Но ей не помогли даже слезы. Кенрик был непреклонен. Не говоря уже о том, что в лагере отсутствовали элементарные удобства, он не мог допустить, чтобы жена снова оказалась в поле зрения Мак-Ли. Хелен он тоже оставил в аббатстве, надеясь, что им вдвоем там будет нескучно. Еще не зная, каким образом ему удастся сдержать обещание, он поклялся Тэсс, что их ребенок родится в Ремингтоне.

Кенрик поднял руку, и армия начала спускаться в долину.

Лагерь был разбит так, что все деревни оказались позади него. Первым сюрпризом было то, что жители окрестных деревень перестали прятаться в лесу и вернулись в свои дома. Их староста, кузнец, когда его наконец допустили к Кенрику, объяснил причину. Обычно крестьяне стараются держаться подальше противоборствующих войск, так как при осаде их жизни не стоят ничего, им достается и стой и с другой стороны. Эти же жители готовы были даже поделиться с воинами Кенрика своими скудными запасами и вообще оказать любую помощь, потому что от Мак-Ли не видели ничего, кроме унижения и грабежей. И им было совсем неважно, кто такой Кенрик, и почему он затеял осаду крепости. Когда же кузнец узнал, что этот грозный рыцарь — супруг леди Тэсс, он даже прослезился. Во всех окрестных деревнях ее прекрасно помнили, многие были обязаны ей жизнью — она лечила их. Все помнили также ее мать, и помощь, которую, та им оказывала. Кенрик поблагодарил кузнеца и пообещал жителям защиту.

В месте, хорошо видном из крепости, был врыт высокий столб. Вывели Гордона Мак-Ли. Его здоровая рука была привязана за спиной, а на шею надета петля на длинной веревке. Кенрик взял конец этой веревки и вскочил на коня. Не обращая внимания на вопли Гордона, он пустил коня вперед, конечно шагом, чтобы гордон мог за ним поспевать. Держась на расстоянии выстрела из лука, Кенрик объехал вокруг крепости. Вернувшись в лагерь, он приказал привязать гордона к столбу. В лагере воцарилась гробовая тишина. Затихли на стенах. Гордон был слишком измучен, чтобы произнести хоть слово. Кенрик возвысил голос, и от его речи у многих волосы встали дыбом.

— Данмор Мак-Ли, ты еще можешь спасти своего сына. У тебя еще есть время. До того как стемнеет, открой ворота и я пропущу твоих людей в Шотландию. Если ворота останутся закрытыми, твоего сына повесят. А пока каждый час он будет получать двадцать ударов плетью.

Кенрик направил коня поближе к воротам, напряженно всматриваясь наверх, где должен был стоять Данмор Мак-Ли. Кенрик был уверен, что тот смотрит сейчас прямо на него.

— Мак-Ли, ты меня знаешь. Ты знаешь, что прозвище Палача я ношу не напрасно. Если ворота не откроются до рассвета, я камня на камне от этих стен не оставлю. И внутри крепости не пощажу никого и ничего. То, что Ремингтон теперь принадлежит мне, ничего не значит. У меня достаточно золота, добытого в походах, чтобы восстановить замок и очень быстро. Смотри внимательно, Мак-Ли, на эти холмы перед тобой. Если к утру ты окажешься еще в крепости, знай, увидеть тебе их больше не придется.

Боевой конь Кенрика медленно попятился от ворот. Затем Кенрик повернул коня и также медленно объехал столб, где был привязан Гордон Мак-Ли. Тот молчал, понимая, что милости ему все равно не будет.

Спустилась ночь, такая тихая, что слышен был только стрекот кузнечиков на полях да временами — уханье совы из близлежащего леса. Иногда что-то исступленно выкрикивал гордон, а затем снова нарушали тишину одни кузнечики.

Кенрик лежал на походной кровати в шатре. Рядом стоял кувшин с вином. Никаких сожалений по поводу своих сегодняшних поступков он не испытывал. В любом случае Гордона ждет легкая смерть, гораздо более легкая чем та, которую он заслужил. Остается только добраться до его отца.

Тэсс перевернулась на бок и в очередной раз взбила соломенную подушку. Ей вспомнилась их с Кенриком постель, и она вздохнула. Наискосок от нее у другой стены маленькой монастырской кельи крепко спала Хелен. В узкое оконце светила полная луна.

— Закрой глаза, Тэсс.

Тэсс села и вгляделась в углы кельи. Слова эти довольно громко произнес низкий мужской голос. Это все нервы, решила она, улеглась снова, закрыла глаза и попробовала представить, что сейчас в своем шатре делает муж. Спит, наверное, чем же еще он может заниматься. Она снова вздохнула и погрузилась в сон.

Во сне она вошла в шатер Кенрика и легла к нему в постель. Он сонно улыбнулся и прижал ее к себе. Сколько они так пролежали, она не знала, но, наверное, недолго, а потом полог шатра отогнулся и внутрь вошел мужчина. Тэсс не испугалась и даже не удивилась, узнав в нем своего отца. Она ощутила только какую-то спокойную грустную радость и начала жадно всматриваться в его лицо, черты которого уже давно стерлись из ее памяти. А какой он был большой, ее отец, она и вовсе забыла. Он улыбнулся ей и, переведя взгляд на Кенрика, одобрительно кивнул. Тэсс тоже улыбнулась. Он подал ей руку, и она тихо поднялась с постели. Они вышли наружу и мимо погасших костров направились к крепости. Отец долго смотрел на стену, и Тэсс понимала его чувства. Ведь там, в его родной крепости, окопались враги.

— Посмотри сюда, дитя мое. — Тэсс не видела движения его губ, но голос был отчетливо слышен.

Отец показал на длинную неширокую дренажную трубу, спускающуюся — из одной из башен, той, где находились кухни.

— У моего замка есть всего лишь одно уязвимое место.

Тэсс увидела темные фигуры воинов. Они появлялись из ночи и тихо прокрадывались к дренажной трубе. Да и не воины это были вовсе, а только тени, что сгрудились у стены. Мелькнула тень приставленной к стене лестницы, и они стали подниматься по ней. Вначале пошел самый маленький, чтобы опробовать прочность трубы. Затем и остальные, один за другим вскарабкавшись по трубе, исчезли внутри крепости. Тэсс насчитала их два десятка.

— Тебе известно расположение строений замка, — произнес отец, глядя не на Тэсс, а через плечо. — Теперь от тебя зависит, победите вы или потерпите поражение.

Тэсс оглянулась и с удивлением обнаружила, что рядом стоит Кенрик. Выслушав слова ее отца, он серьезно кивнул.

— А теперь, дочь моя, возвращайся к своим снам. — Отец положил бесплотную руку на глаза Тэсс.

Тэсс ощутила покой и умиротворение, словно завершила какую-то важную работу. Тень загадочного сна проплыла в ее памяти, и Тэсс попыталась проснуться чтобы яснее все вспомнить. Но когда проснулась, то увидела, что постель Хелен уже пуста. Та с испуганными глазами стояла у окна.

— Ты его тоже видела? — произнесла Тэсс.

Хелен судорожно кивнула.

— Милорд!

Кенрик остекленелыми глазами смотрел на канализационную трубу. Тэсс и ее отца рядом уже не было. Где же они? Он повернулся и расплывчато, как в тумане разглядел Фитц Элана.

— Кенрик, ты что, еще не проснулся? — шепотом спросил Фитц Элан так, чтобы на стене не услышали.

Для вражеских стрел они были сейчас отличной мишенью. Фитц Элан заметил, что Кенрик вышел из шатра и направился к южной башне. Фитц Элан последовал за ним. Что-то в поведении Кенрика помешало ему окликнуть или хотя бы коснуться его. Тот двигался, как лунатик, глаза были широко открыты, но вроде бы ничего не видели. Хотя ночь была очень теплая, взглянув в глаза Кенрика, Фитц Элан поежился.

— Милорд, нам надо уходить отсюда, и побыстрее. Рядом враги, а луна слишком ярко светит.

Фитц Элан подождал секунду и взял Кенрика за руку. Похоже, тот сам идти не мог. Он завел барона в шатер, довольный тем, что по дороге не встретился никто из воинов. Уже в шатре Кенрик вдруг очнулся.

— Фитц Элан, я нашел. Нашел! — тихо произнес он и зажег свечу. Затем достал из сундука план Ремингтонского замка, составленный с помощью Тэсс, и развернул его.

С удивлением слушал Фитц Элан план захвата замка. На следующую ночь, когда весь замок будет спать, двадцать человек заберутся по дренажной трубе, которая ведет в окно одной из кухонь. На кухне, они обезвредят слуг или запрут их в кладовой. Ну, а отсюда прямой путь к воротам. Если повезет и там окажется мало стражи, их можно будет быстро и без шума отворить.

На деле все получилось даже лучше, чем Кенрик предполагал. Он не только без помех достиг со своими людьми ворот, но и застал всех стражников, как одного, спящих мертвецким сном. Мост был опущен очень тихо — ни одна цепь не звякнула, решетки на воротах тоже. Войско Кенрика вошло в замок прежде, чем его защитники успели проснуться. Воины быстро проникли в главную башню и заняли этот последний оплот, где могли обороняться люди Мак-Ли.

Сражение длилось не больше трех часов, хотя полноценным сражением это можно было назвать только с большой натяжкой. Слишком просто все прошло. Тех, кто оказал сопротивление, быстро уничтожили, остальных заперли в подвалах замка. Тех, кто содержался там ранее, Кенрик приказал отпустить, уверенный, что они заслуживают наказания меньше, чем и тюремщики. Главным сейчас было найти Данмора Мак-Ли. Опросили всех пленных — где находится хозяин, никто из них не знал. Кенрик начал опасаться не покинул ли Мак-Ли замок через тайный, известный только ему, подземный ход.

Но злодея все же обнаружили — на самом верхнем этаже северной башни. Он прятался в высоком гардеробе. Когда дверцу приоткрыли, он выскочил оттуда с обнаженным палашом в руке. Своего заклятого врага Кенрик узнал мгновенно — Тэсс его достаточно хорошо описала. Узнал и холодно улыбнулся, извлекая меч из ножен.

— Читай лучше молитву, — прохрипел Данмор злобно. — Этот замок тебе не достанется, Монтегю. Твоим мечом водит смерть, зато моим — дьявол.

Мак-Ли кружил по комнате, а Кенрик спокойно ждал с обнаженным мечом.

— Сейчас ты отправишься на тот свет, Данмор Мак-Ли. Не забудь передать поклоны всем, кого там встретишь.

— Деремся один на один, — произнес Мак-Ли, описывая круги шотландским палашом, который держал в правой руке. В левой руке у него был столь же смертоносный кинжал. — И ты дашь мне слово, что твои люди признают мою победу.

Кенрик покачал головой.

— Нет, живым тебе отсюда не выйти. Если даже меня сейчас вдруг поразит молния, ты будешь драться со всеми моими рыцарями по очереди, пока один из них тебя не прикончит.

Данмор пожал плечами, как будто уже знал ответ.

— Тогда, может быть, сразу и начнем?

Он произнес эти слова и сделал выпад, встретив на пути меч Палача. Мак-Ли был искусный боец, но все же до Кенрика ему было далеко. Они отчаянно скрещивали свои мечи, но эта музыка войны звучала не дольше получаса. К концу этого срока Данмор отчетливо понял, что проиграл. Хуже того, Палач Уэльса явно собирался взять его живым и только поэтому до сих пор не убил. Данмор Мак-Ли выскочил на стену.

Там его встретил жестокий пронзительный ветер, такой, что он едва не потерял равновесие. Но все же сумел выпрямиться и стал пятиться, хотя бежать отсюда было некуда, как и не было надежды на быструю смерть. По огню, пылавшему в глазах Кенрика, Данмор понял, что за все придется ответить, и что наказание будет долгим и мучительным. Он бросил последний взгляд на стены Ремингтонского замка, жалея, что властвовать здесь ему довелось всего лишь пять недолгих лет, и отступил на несколько метров. Кенрик был уже совсем близко, но недостаточно близко, чтобы помешать Данмору Мак-Ли осуществить свое намерение.

Когда же Кенрик все понял, было уже поздно. Данмор Мак-Ли, только что старый и полностью побежденный, вдруг встрепенулся и легко перескочил через ограждение. Кенрик ринулся вперед, но Мак-Ли подбросил высоко в воздух свой палаш, издал воинственный клич бросился со стены вниз, навстречу смерти.

Кенрик перегнулся и увидел далеко внизу распростертое тело. Он не желал столь быстрого конца — однако это был конец. Кровавое правление Данмора Мак-Ли завершилось.


Глава 30

<p>Глава 30</p>

Тэсс не выказывала радости, впервые за пять лет въезжая в ворота своего дома. Нет, скорее ей хотелось плакать. С тех пор как отца проводили в последний путь, здесь было столько смертей, столько разбитых жизней, столько горя, пролито столько крови, что и представить себе трудно. Оставшихся в живых воинов Мак-Ли под конвоем препроводили к границе, где их встретил дядя Иэн и быстро провел через свои земли. От Саймона Тэсс узнала, что ни один из баронов, чьи владения были севернее земель дяди Иэна, разбитому войску Мак-Ли убежища не предоставили.

Тэсс была рада, что в стычке пострадало всего несколько воинов Кенрика и никто не погиб. Все произошло так молниеносно, что и обитатели крепости тоже были все целы. В общем, слух о том, что армия Кенрика — искуснейшая в Англии, полностью подтвердился. При освобождении крепости они лишили жизни больше сотни воинов Мак-Ли, не потеряв ни одного своего. О поединке Кенрика с Данмором Мак-Ли ей и Хелен рассказывали много раз — и Саймон и Эвард, и Фитц Элан. Ее беременность была уже очевидна, и поэтому от Кельского аббатства пришлось добираться очень долго. За это время они успели рассказать эту историю по нескольку раз, снабжая ее все новыми подробностями.

Узнав о том, каким способом Кенрик проник в крепость, Тэсс была потрясена. Она сразу же вспомнила свой сон и отца, но обсуждать это ни с кем, кроме Кенрика, не хотела. Кенрик же, как объяснил Фитц Элан, отправился со своим братом освобождать другие Ремингтонские владения и прибудет позже. О том, что ей предстоит увидеть, Тэсс старалась не думать. Боялась. Боялась обнаружить полное разорение. Как же ей сейчас была нужна поддержка Кенрика!

Кортеж проехал ворота, но никаких особенных разрушений не встретилось. Во внутреннем дворе, впереди, Тэсс ожидала толпа.

Там собралось все население замка, кроме того, еще рыцари и воины Кенрика. Тэсс увидела много знакомых лиц, и на душе ее стало веселее — им все же удалось пережить тиранию Мак-Ли. А на возвышении у входа в большой зал стоял ее супруг и, скрестив руки на груди, ждал.

Затем он медленно спустился по ступеням и принял сначала поводья ее коня, а потом и ее. Тэсс обняла его шею, еще не веря, что он ее встречает.

— Саймон с Эвардом сказали, что ты не успеешь вернуться…

— Остальные крепости, как только узнали о смерти Мак-Ли, сразу же сдались, — объяснил Кенрик.

Не выпуская ее из рук, он повернулся к людям.

— Ваша леди возвратилась в Ремингтон! А с ней — и будущий наследник!

И хотя эту новость уже знали все, толпа приняла известие восторженно. Обождав, пока шум стихнет, Кенрик дал им для ликования еще один повод.

— Сегодняшний день я объявляю днем торжества. Давайте праздновать наше возвращение вместе. Кладовые и винные погреба открыты. Угощайтесь!

Сам он не стал дожидаться, пока смолкнут восторженные крики, и с Тэсс на руках направился в замок. Тэсс была не в силах отвести глаза от любимого лица, ей было безразлично, куда он ее несет. А нес он ее через большой зал в спальню родителей. Она попробовала поймать его губы для поцелуя, но он поднял подбородок, не давая ей дотянуться до себя.

— Нет, дорогая. Если ты сейчас меня поцелуешь, то я займусь с тобой любовью прямо здесь, на лестнице. Но, во-первых, люди могут увидеть, а, во-вторых, здесь очень неудобно.

Тэсс с улыбкой кивнула, но перспектива увидеть, что сделал Данмор Мак-Ли со старой спальней родителей, ее страшила. Кенрик отворил дверь, и… Тэсс облегченно вздохнула. Ни малейшего следа Мак-Ли не осталось в этой спальне, но она больше не была похожа и на спальню ее родителей. Это была точная копия спальни Кенрика в Монтегю. Их спальни. Все было на месте — огромная кровать, ковер, шкафы сундуки — и все на тех же самых местах.

Это было последним, что она помнила. А потом его губы припали к ней. Он не шутил там, на лестнице, — когда его губы касались ее губ, он попросту терял над собой контроль. Ее плащ, платье и рубашка — все полетело в разные стороны вперемешку с его вещами. И он не успокоился, пока не раздел ее совсем. А затем начал осаду ее тела. Руками и ртом.

— В один из таких моментов я однажды просто умру, — объявил он, когда их тела, насытившись, отдыхали. — Всякий раз я удивляюсь, что уцелел, пережив натиск твоей страсти.

— М-мм, — пробормотала она, и потерлась щекой о его грудь. — Опять ты шутишь…

— Тебе, конечно, сообщили, каким способом мы взяли Ремингтон? — неожиданно спросил он.

Тэсс кивнула.

— А как ты узнал о дренажной трубе?

— Во сне. По крайней мере, мне кажется, что это был сон. Через четыре дня после того, как мы разбили лагерь у Ремингтона, я заснул в своем шатре. Мне приснился чудесный сон, наверное, лучший в моей жизни. Мне приснилось, что ко мне в постель пришла ты. Только я собирался тебя поцеловать, как в шатре появился незнакомец. Его внешность мне кого-то напоминала каким-то образом я узнал, что это мой тесть. Он вывел тебя из шатра, а у выхода повернулся и сделал мне знак следовать за вами. Мы вместе дошли до стены, где он показал, как можно пробраться в замок. Я даже видел тени моих воинов, поднимающихся по трубе. Когда я оглянулся снова, твоего отца рядом уже не было.

— Я видела тот же самый сон.

Она закусила губу.

— А теперь скажи, ты по-прежнему думаешь, что я ведьма?

— Ты моя жена, — пробормотал он, заключая ее в объятия. — Ты мать моего ребенка и женщина, которую я люблю больше всего на свете. А кроме того, Тэсс, я знаю: твой дар от Бога. Дьяволу нечего делать рядом с такой чистой душой, как твоя. Но люди… люди бывают разные. Часто то, что не могут понять, они стремятся разрушить. Поэтому, нам лучше хранить эту тайну при себе. Но не дай Бог, если кто тебя обидит…

— Я люблю тебя, — прошептала она, теснее прижавшись к Кенрику. После пяти долгих лет страданий, грез и несбывающихся надежд она наконец вернулась домой.


Эпилог

<p>Эпилог</p> Пять лет спустя

— Тевор, Тристан, перестаньте баловаться и дразнить Агнес. — Тэсс погрозила пальцем как две капли похожим друг на друга близнецам. Услышав замечание, мальчики слегка приуныли, но ненадолго. Какое может быть уныние, когда тебе всего пять лет от роду. — Вот сейчас ваш братик Филипп покушает, и вы отправитесь спать.

— Мама, а Филипп еще не слушал сказку. — Тевор подскочил к колыбельке, где лежал их маленький брат.

— Да, сказку о хитрой лисе, — пропищал Тристан.

— Дети, на сегодня сказок хватит. Марш в постель. Ваша мама тоже хочет отдохнуть.

Тэсс уложила мальчиков, поцеловала каждого, закрыла за собой дверь и улыбнулась. Дети спали там, где в детстве спала она, рядом со спальней родителей. Нянька Агнес тоже спала в комнате мальчиков.

Тэсс заторопилась в постель. Надо ловить момент для сна. Филипп сейчас сыт и спит, но Агнес принесет его на кормление через три, самое большее, через четыре часа.

Он как-то легко родился, особенно если сравнивать с близнецами. Даже Кенрик не очень тревожился по поводу ее последней беременности. Не то что во время первой. Тэсс вспомнила, какой у нее тогда был живот. Кенрик смотрел на него с ужасом, уверенный, что она родит ему взрослого мужчину. Да, близнецы — это был настоящий сюрприз. Тэсс сама очень переволновалась и была вознаграждена вдвойне. Мальчики были копиями отца — такие же темные волосы и темно-дымчатые глаза. Филипп волосами тоже пошел в отца, но глаза были мамины — голубые и с каждым днем приобретали все более фиалковый оттенок.

Кенрик должен был со дня на день вернуться из своей поездки в Монтегю. Гай, несмотря на молодость, проявил себя умелым правителем, но все же время от времени ему требовался совет старшего брата, а иногда и поддержка его воинов.

Гонец от Гая прибыл за несколько дней до рождения Филиппа. Кенрик дождался, пока жена разрешится от бремени, да и потом вроде бы не слишком торопился уезжать. Хотя Тэсс подозревала, что его нежелание — больше показное. На самом деле ему явно не терпелось помахать мечом, в очередной раз помогая брату ликвидировать последствия какой-нибудь его рискованной выходки. Уезжая, он даже взял с собой Фитц Элана, а это был верный знак, что Гаю нужна военная помощь. Бедная Хелен, она тоже осталась с двумя маленькими дочерьми будучи беременной.

Тэсс устало вытянулась в постели и закрыла глаза. Но все это была чепуха — усталость и прочее. Она была счастлива, чего там Господа гневить.

Тэсс быстро заснула с улыбкой на лице, но спала недолго. Через пару часов она неожиданно проснулась. Ее разбудил стук копыт, доносившийся из внутреннего двора. В Ремингтон вернулся муж.

А вскоре в спальню вошел Кенрик. Тэсс сидела в постели и улыбалась. Пламя двух толстых свечей, установленных по обе стороны постели, золотым отблеском ложилось на ее распущенные волосы. Кенрик вспомнил, что именно такой увидел Тэсс много лет назад, когда впервые привел ее в свою спальню.

— Я знал, что застану тебя именно в такой позе.

— Кенрик! — Тэсс протянула руки и жадно прильнула к нему. — Я так по тебе скучала!

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, сильнее прижимая ее к своей груди. Он знал, что здоровье жены в полном порядке. Между Ремингтоном и Монтегю постоянно циркулировали гонцы.

— Теперь, когда ты вернулся, я чувствую себя превосходно. Но у меня такое ощущение, что прошел не месяц, а год. Как тебе нравится твой третий сын? Вырос, правда? Ты ведь уехал, когда ему была всего неделя. Или ты все еще дуешься, что я не принесла тебе дочку?

— У меня такое чувство, что ты уже когда-то раньше говорила эти слова.

Разумеется, он помнил вечер, когда Тэсс лежала больная. Они только несколько дней как поженились. Она тогда в бреду говорила именно эти слова.

— Тебе следовало бы сказать, что ты счастлив иметь трех чудесных мальчиков.

— Погоди, — произнес Кенрик и быстро скинул тунику и рубаху. Затем снова посадил ее к себе на колени. — А теперь, дорогая, ты должна потереться о мою грудь.

— Откуда тебе известны мои желания? — удивленно воскликнула она.

— Помнишь, ты лежала в горячке? Это было в первую неделю, после того как мы поженились. Так вот, тогда происходило почти то же самое. Только сейчас мы с тобой немного изменились. Тогда мы еще не занимались любовью, зато сейчас нам ничто не может помешать сделать это.

В глазах Кенрика вспыхнуло желание, еще до того, как он припал к ней в долгом, страстном поцелуе. И этот поцелуй заставил их обоих желать еще большего. Он сбросил сапоги и распустил ей ворот рубашки, чтобы погладить плечи.

— А как же я соскучился, дорогая. Надо восполнить упущенное.

— После родов прошло уже достаточно времени — может, начнем прямо сейчас, и тогда, возможно, родится дочь? — пробормотала Тэсс, подставляя шею для поцелуев. А затем встрепенулась и пробежала поцелуями по его шее, а кончиками пальцев стала нежно ласкать бедра, подбираясь к его теплу все ближе и ближе.

Но Кенрик повел себя довольно странно. В одно мгновение он вскочил на ноги, а в следующее — уже обнажил меч. Бедная Агнес была так ошеломлена, что чуть не уронила на пол свое бесценное сокровище. Филипп начал протестовать, и довольно громко.

— Чертова женщина! — взревел Кенрик, засунув меч в ножны и беря у Агнес сына. — Могла бы и постучаться.

— Кенрик, ты до смерти напугал Агнес. Она каждую ночь приносит мне на кормление ребенка. И она, конечно, не знала, что ты вернулся. Правда, Агнес?

— Да, миледи, не знала. Со счастливым возвращением, милорд.

— Извини, Агнес, если я напугал тебя. — Кенрик сам удивлялся своей галантности. — А теперь иди спать, я сам отнесу дитя в колыбель.

Агнес быстро исчезла, а Кенрик все вглядывался в своего сына и улыбался. Однако улыбка его сменилась чем-то похожим на гримасу, когда пухленькая ручка ухватила волосы на его груди и дернула. Да так сильно, что несколько волосков так и остались в этой ручке.

— Ого! — Кенрик потер грудь и вопросительно посмотрел на жену. — Похоже, я ему не очень понравился.

— Он просто ожидал найти на груди нечто совсем другое, а не волосы, — смеясь ответила Тэсс и приняла у него ребенка.

Младенец мгновенно затих. Кенрик устроился рядом с женой и сыном — ведь в мире нет прекрасней зрелища, чем мать, кормящая свое дитя.

— Очень странно видеть только одного ребенка у твоей груди, — пробормотал он и вспомнил, как много лет назад поклялся никогда не жениться, заранее лишая себя радости иметь детей. Теперь-то он понимал, что этой клятвой обрекал себя на жизнь, лишенную цели и смысла.

Тэсс встретилась с ним взглядом и мягко улыбнулась, словно прочла его мысли. А он как раз сейчас засомневался, не сделала ли его любовь к Тэсс мягче, слабее. «Нет, — мысленно отвечала она, — ты не стал слабее. Напротив, мы оба стали сильнее».

— Твой сын насытился, — тихо произнесла она, кивнув на заснувшего младенца.

— Не двигайся, — попросил Кенрик, взял у нее ребенка и встал с постели.

Вскоре он вернулся и, обняв, прошептал ей на ухо.

— Я люблю тебя, жена моя.

Его горячее дыхание мгновенно воспламенило ее чувства, заставило ту их часть, что дремала под покровом материнства, вновь пробудиться к жизни. А он, весь во власти неодолимого желания, продолжал шептать:

— Я так тебя хочу сейчас, и да поможет мне Бог.

— Но ты еще не рассказал мне, чем закончилась твоя поездка, — пробормотала Тэсс. По правде говоря, вряд ли это сейчас так уж ее интересовало. Голос ее срывался от страсти, а тело в истоме выгнулось. — Гай все-таки женится на той девушке, которую похитил?

Кенрик целовал ее в губы и шептал ответ. И зря — Тэсс все равно не запомнила ни слова.