Дик Эллис

Человек На Крючке


Дик Эллис

Человек на крючке

Перевод Е. Етиина

Было всего девять утра, когда Дон Томас вошел в холл курортной гостиницы. Весь его багаж состоял из несессера с туалетными принадлежностями и сложенной газеты под мышкой. Глаза прибывшего были налиты кровью, а руки подрагивали, когда он расписывался в книге регистрации приезжающих: Дж. Д. Джонс, Чикаго, Иллинойс.

Дежурный администратор, безошибочно определяющий состояние похмелья, негромко посочувствовал:

- Мистер Джонс, если у вас есть желание позавтракать, ресторан уже работает. Рекомендую побольше крепкого горячего кофе.

- Отлично, - Дон Томас сделал гримасу, - мне это не помешает.

Оставив несессер на конторке дежурного, он пересек холл и вошел в ресторан, сев за маленький столик в углу, подальше от солнечного света, заливавшего помещение через громадное окно, занимавшее почти всю восточную стену комнаты. За окном изумрудная лужайка сбегала вниз к берегу искрящегося на солнце озера, где уже скользили несколько парусных лодок, подгоняемых утренним бризом.

Томаса пробрала дрожь от ослепительного сверкания красок за окном. Ему казалось, что какие-то злые маленькие человечки ударами молотков пытаются разнести изнутри его череп. Кожа головы все еще чувствовала прикосновение парикмахера, который час тому назад превратил его лохматую каштановую шевелюру в короткий ежик.

Он заказал кофе с тостом и развернул утренний выпуск газеты "Гардиан", издающейся в Мидуэй-сити. В глаза сразу бросился заголовок, занимающий всю ширину полосы: "В связи со зверским убийством разыскивается журналист" - и ниже шрифтом помельче: "Репортер городской газеты замешан в двойном убийстве".

Дон Томас обвел ресторан тревожным взглядом. В нем завтракало уже довольно много постояльцев под гул голосов и уютное позвякивание столового серебра и фарфоровой посуды. Никто из них, похоже, не обращал на него ни малейшего внимания. Отпив кофе, он, сощурившись, снова углубился в газету.

Заметка сообщала о молодой женщине и ее отце, убитых накануне вечером в собственной квартире в городке Мидуэй-сити, который находился в нескольких сотнях миль от курорта на озере. Согласно "Гардиан", это преступление практически можно было считать раскрытым, оставалась лишь одна техническая деталь - арест убийцы. С печальным возмущением газета называла имя подозреваемого - тридцатилетнего Дональда Томаса, который в течение последнего года сотрудничал в "Гардиан". Газета недвусмысленно ставила знак равенства между нарушением Томасом священных заповедей журналистской профессии и совершением им безжалостного, садистского преступления.

Улики против журналиста были поистине убийственными. Стало известно, что Томас встречался с погибшей двадцатипятилетней девушкой по имени Илена Левитт в течение нескольких месяцев. Общие знакомые утверждали, что их роман бывал частенько довольно бурным. Томас много пил, отличался вспыльчивым характером и крайней ревнивостью. В свою очередь, Илена Левитт иногда была не прочь провести время в обществе других мужчин, что вызывало откровенный гнев Томаса.

- Ситуация складывалась не лучшим образом, - заявляли друзья, Илене следовало давным-давно порвать с этим парнем.

Накануне вечером Томас привез Илену домой на такси около половины одиннадцатого вечера, что подтверждают соседи по дому, которые в это время находились на лужайке перед зданием. Они не только видели Томаса с Иленой, но и слышали отрывки их разговора, пока те шли по дорожке к дому. Все сходятся на том, что молодая пара о чем-то яростно спорила.

Слышали резкую реплику Илены: "Учти, я не намерена больше этого терпеть".

На что последовал ответ: "Да неужели? Ну это мы еще посмотрим".

Один из свидетелей утверждает, что тон Дона Томаса был явно угрожающим.

Парочка вошла в здание, и больше никто ничего не видел и не слышал. Однако все обратили внимание, что из этого подъезда Томас больше не выходил.

За несколько минут до одиннадцати прибыл отец девушки - 56-летний Уильям Левитт - один из партнеров в преуспевающей деловой фирме "Левитт Ньюер Инк". Пунктуальные свидетели на лужайке заявляют, что Левитт по обыкновению был весьма доброжелателен, хотя и выглядел несколько озабоченным. Когда ему сообщили, что его дочь вернулась домой полчаса назад с кавалером, он выразил откровенное удивление и некоторую досаду и сразу же поспешил в дом.

Спустя несколько мгновений в коридоре третьего этажа прозвучал треск выстрела. Испуганные соседи обнаружили Уильяма Левитта распростертым на пороге собственной квартиры; мертвой хваткой зажал он в руке ключ от распахнутой входной двери.

Внутри квартиры лежала Илена Левитт, зверски избитая и исполосованная вдоль и поперек ножом, который, как обнаружилось позже, был взят из соответствующего набора на кухне Левиттов.

Таким образом, последовательность событий представлялась совершенно очевидной. Дональд Томас, войдя в квартиру вместе с Иленой, убил ее в припадке необузданной ярости где-то между 10.30 и 11.00. Затем ничего не подозревающий У. Левитт неожиданно вошел в забрызганную кровью прихожую, и убийца, застигнутый на месте страшного преступления, застрелил его и скрылся незамеченным. Здание имело несколько выходов, из которых только парадный подъезд был под постоянным наблюдением соседей.

К моменту сдачи номера газеты в набор полиция не смогла обнаружить никаких следов Дональда Томаса, равно как и его фотографии. Бежавший описывался в газете как человек среднего роста и телосложения, с густыми, чересчур длинными каштановыми волосами, носящий очки в роговой оправе.

По иронии судьбы Томас был прекрасно известен многим сотрудникам городского управления полиции, к которому в течение последних шести месяцев был приписан в качестве уголовного репортера "Гардиан". Его арест ожидался с минуты на минуту.

Опуская газету на стол, Томас не смог сдержать дрожь в руках. Он, естественно, уже читал эту заметку и слышал регулярные информационные радиосообщения во время бешеной автомобильной гонки от Мидуэй-сити до курорта, однако никак не мог свыкнуться со случившимся.

На стол упала чья-то тень. Вздрогнув, Томас поднял голову и увидел низенького, толстого мужчину. Их взгляды на мгновенье встретились, затем незнакомец медленно двинулся через ресторан по направлению к выходу. С его левого уха сбегал вниз шнур от слухового аппарата, исчезая под мятой легкой курткой.

Томас следил за мужчиной, пока тот не исчез из вида. Ему пришла в голову мысль, что газетное описание его внешности могло бы подойти к половине мужского населения страны, а при короткой стрижке и снятых очках, возможно, даже хорошие знакомые не признали бы его. Тем не менее Томас неожиданно почувствовал себя так, как будто над ним навис громадный неоновый знак с указывающей прямо на него светящейся стрелкой и надписью: "Дон Томас, разыскиваемый по обвинению в убийстве".

Маленькие человечки внутри его черепа учетверили свои усилия, стараясь пробить себе выход. Против этой муки, по крайней мере, у него было средство. Бросив мелочь на стол, он вышел из ресторана, взял ключ от номера и несессер у конторки в холле и направился к лифту.

К этому времени курортная жизнь была уже в полном разгаре. В холле тут и там возникали группки болтающих между собой людей, одетых для поездки в горы или на озеро, чтобы покупаться, порыбачить или прокатиться под парусом. Каждый был полон твердой решимости получить полагающееся ему удовольствие. Большинство отдыхающих составляла молодежь, но были и пожилые люди, к которым Томас тщательно присмотрелся, так и не увидев того, кого искал.

Поднявшись на четвертый этаж, Томас отыскал свой номер и, войдя, запер за собой дверь. Он с трудом оторвал тоскливый взгляд от двухспальной кровати, зная, что сон пока придется отложить. Раскрыв несессер, он высыпал на кровать его содержимое - бритву, мыло, зубную щетку и пасту, тяжелые наручные серебряные часы, курносый пистолет 32го калибра, непочатую бутылку дешевого виски.

В последнем предмете он как раз и нуждался. Открыв бутылку, Томас принес из крохотной ванной комнаты стакан и щедро плеснул в него виски на четыре пальца. Осушив порцию в два приема, Томас перевел дух и налил еще одну, поменьше, затем плотно закупорил бутылку и убрал ее в ящик туалетного столика. Случайно встретившись глазами со своим отражением в зеркале, он вздрогнул. Торчащие в разные стороны волосы и воспаленные глаза придавали ему вид заключенного, только что сбежавшего с работ на тюремной ферме.

На нем были измятые широкие брюки и выцветшая спортивная рубашка навыпуск. Он пожалел, что не смог вчера вечером забежать к себе домой и подобрать подходящую одежду, но беглец, подозреваемый в убийстве, не может претендовать на право выбора.

Внезапная мысль об Илене исказила его лицо болью. Вспомнилась вчерашняя нелепая ссора и последовавший за ней ужас. Он тряхнул головой, отгоняя воспоминания, которые могли вызвать только бессильное отчаяние и ненависть к себе. Илене и ее отцу уже ничем не поможешь.

Томас питал симпатию к Уильяму Левитту, не получая, однако, взаимности. Старик имел лишь две привязанности в этом мире: брокерскую фирму, где он был партнером, и дочь, для которой он, естественно, предпочел бы кого-нибудь посолиднее, чем вечный горемыка газетчик, и в этом, вероятно, был прав. Впрочем, все это уже не имело никакого значения.

Дон Томас залпом осушил стакан, затем принял душ и побрился. Ему пришлось снова натянуть свою грязную одежду. Он тщательно застегнул ремешок тяжелых наручных часов и засунул за пояс брюк пистолет, прикрыв образовавшуюся выпуклость рубашкой. Когда он застегивал манжеты, в дверь постучали.

Томас подскочил от неожиданности:

- Да? Кто еще там?

- Вам записка, мистер Джонс.

За осторожно приоткрытой дверью оказался посыльный с конвертом в руке. Вложив полдоллара в жадно протянутую ладонь, Томас взял конверт и захлопнул дверь.

Краткое послание гласило: "Он удит рыбу у противоположного берега озера. Один. В лодке с подвесным мотором".

Швырнув скомканное письмо в корзину, Томас покинул комнату. Как бы дело теперь ни повернулось, все зависело только от него.

Выяснив местонахождение станции проката лодок, он вышел на веранду и, морщась от слепящего солнечного блеска, зашагал вдоль берега к причалу. Сидевший на веранде низенький, толстый человек со слуховым аппаратом привстал со стула, провожая его долгим, внимательным взглядом.

Томас шел по песчаному пляжу, обходя загорающих и купающихся. Просторную синюю гладь озера заполняло множество судов - моторные лодки, парусники, даже несколько каноэ. Но все они, как мог судить Томас, предназначались для прогулочных целей. Рыбаков, очевидно, следовало искать в тихих заводях у отдаленного противоположного берега озера. Он добрел до причала и нанял потрепанную, пропускающую воду лодку с подвесным мотором. После нескольких попыток Томас сумел завести двигатель и направил лодку вдоль береговой линии.

Его глаза ныли от ярких бликов солнца на воде и от напряженных попыток разглядеть отдаленные предметы. Томас страдал сильной близорукостью, но не хотел надевать очки: время для этого еще не подошло.

Потребовалась добрая четверть часа, чтобы достичь противоположного берега. Пляжей здесь не было. Поросшие густым лесом склоны спускались прямо к воде. Берег был изрезан бухточками и редкими глубокими заливами в местах, где в озеро впадали ручьи. Повсюду вдоль берега стояли на якоре или дрейфовали по глубокой синей воде лодки. Сидевшие в них поодиночке или парами рыбаки с суровой сосредоточенностью занимались своим делом.

Томас резко сбросил скорость лодки и надел очки, лежавшие в кармане рубашки. Ему пришлось проплыть еще полмили, прежде чем в мелкой бухточке, затененной свисающими над водой ивами, он обнаружил человека, которого искал, - Френсиса Ньюера, делового партнера Уильяма Левитта.

Положив очки обратно в карман, он выключил мотор, направив двигающуюся по инерции лодку в бухточку. При его приближении Ньюер что-то сердито выкрикнул и смотал удилище, прежде чем лодка Томаса смогла зацепить леску.

- Эй, осторожно на поворотах. Ты что, совсем спятил?

Томас не проронил ни слова, пока две лодки не ткнулись друг в друга. Ньюер кипел от ярости. Это был высокий средних лет мужчина с угловатым лицом, сердито смотревшим из-под брезентовой шляпы, утыканной разнообразными рыболовными насадками.

- Извините, мистер Ньюер, - ответил Томас, - но мне непременно нужно было увидеться с вами. В отеле объяснили, где можно разыскать вас.

- Кто вы, черт побери, и что вам нужно?

- Я репортер и хотел бы вас проинтервьюировать насчет убийства в Мидуэй-сити прошлым вечером.

Глубоко посаженные глаза Ньюера сузились:

- Я вас знаю?

- Нет, сэр, мы никогда не встречались, но я...

- Ничего не могу сообщить вам. Слышал только, что какой-то маньяк по имени Томас убил дочь моего партнера, а затем застрелил неожиданно вошедшего Билла. Ужасная трагедия. Ужасная.

- Согласен с вами, - кивнул Томас, - Нам, естественно, известны основные факты. Мой редактор выразил надежду, что вы как близкий к мистеру Уильяму человек сможете пролить дополнительный свет на это дело. Знали ли вы вообще этого Томаса?

- Ни разу не видел его, - нахмурился Ньюер, - мне о нем рассказывал Билл... мистер Левитт. Обычный никчемный пьянчужка.

- А как вы узнали о преступлении? Ньюер беспокойно заерзал.

- Полиция Мидуэй-сити позвонила мне сегодня рано утром. Я провел на озере всю прошлую неделю. В городе мне решительно нечего делать, так что я решил остаться здесь до субботы, как и планировал. А теперь, если вы меня извините...

- А что будет с вашим бизнесом, мистер Ньюер, смерть вашего партнера должна, конечно...

- Дела фирмы будут идти как по маслу по крайней мере еще два дня. Кроме того, с какой стати вас должно это интересовать?

Томас пожал плечами. Он заметил, что внимание Ньюера к нему возрастает с каждой минутой. Его собеседник положил свой спиннинг на дно лодки и держал теперь правую руку за спиной.

Стояла полная тишина. Не доносилось ни звука, кроме щебетанья птиц в деревьях на берегу и тихого плеска воды о борта лодок. Обернувшись к озеру, Томас не увидел ничего, кроме пустынной водной глади. Было такое впечатление, что они вдвоем находятся далеко от нормальной жизни, в самом центре невообразимо дикой глуши. Он надел очки.

Ньюер внезапно выдернул руку. В ней был пистолет.

- Так вы и есть Дональд Томас. Не двигаться. Я должен был догадаться с самого начала. В газете...

- Без очков и с короткой стрижкой я выгляжу несколько иначе.

- Ладно, ладно, я уверен, что полиция опознает вас достаточно быстро, - огрызнулся Ньюер.

- Пожалуй, - согласился Томас, - но мы-то с вами знаем, кто на самом деле убил этих людей, не правда ли, мистер Ньюер?

- О чем вы говорите?

Пистолет в руке Ньюера был направлен прямо в залитое потом лицо Томаса.

- Когда мы расстались с Иленой вчера вечером, она вошла в свою квартиру, но прежде чем дверь закрылась, я услышал ее слова: "Дядя Фрэнк! Что вы здесь делаете?" И дверь захлопнулась.

Некоторое время Ньюер оставался неподвижным. Дуло пистолета в его руке ни разу не дрогнуло. В конце концов он с отсутствующим видом проговорил:

- Значит, вы слышали? Томас медленно кивнул.

- Мы поссорились с Иленой из-за пустяков. Она хотела, чтобы я бросил пить и взялся за ум. Дело гроша ломаного не стоило, тем не менее кончилось тем, что мне пришлось отвезти ее домой гораздо раньше, чем кто-либо мог ожидать.

Внезапно Ньюер разразился лающим смехом.

- Вы думаете, что полиция поверит хоть одному вашему слову? Зачем мне было причинять зло этой девушке? Полная бессмыслица.

- Вашей жертвой должна была стать вовсе не девушка, а Уильям Левитт. Илена упоминала, что у ее отца были с вами определенные трения. Нет, нет, когда она вошла в квартиру, вы поняли, что вам представился редкий шанс повернуть дело так, чтобы все выглядело полностью противоположным тому, что случилось в действительности.

Томас запнулся, будучи в полной уверенности, что сейчас прогремит выстрел. Однако после секундного замешательства Ньюер ослабил давление пальца на курок. Томас судорожно перевел дыхание.

- Итак, вы все просчитали, - помолчав, произнес Ньюер, - ну и ловкач. Только какой прок от этого? Ведь лично я вчера вечером находился все время вот здесь, в сотне миль от города. Справьтесь у любого в отеле. Правда, меня в действительности не видели с девяти вечера до начала первого, но это не имеет значения. Я рыбачил на озере, как и все предыдущие ночи на прошлой неделе. Каждый подтвердит, что я заядлый рыболов. Полюбуйтесь, как вы попались мне на крючок.

- Угу, я сижу на крючке, будьте покойны. Даже если я и сумею вывернуться, вы выйдете сухим из воды, пока все будут думать, что убийца намечал своей жертвой Илену, а не ее отца.

- Да, это основная идея.

Ньюер обвел взглядом бухточку и озеро. Борта лодок еле слышно терлись друг о друга.

- Значит, мои расчеты действительно точны. До настоящего момента я не был уверен, - осторожно проговорил Томас. - Вы незаметно ускользнули с курорта и вернулись на машине в город, чтобы убить своего партнера, но ваши планы нарушила несчастная девушка, которая ни разу в жизни не причинила вам ни малейшего вреда.

Ньюер скривился.

- Я на самом деле жалею о случившемся. Я так и сказал ей, что лично против нее ничего не имею, прежде чем лишить ее сознания. Все же ей не следовало приходить домой раньше Уильяма, с которым мы договорились встретиться в одиннадцать.

Рука Томаса медленно легла на качающийся борт лодки Ньюера.

- Почему вы убили его?

- Он мог вот-вот докопаться до кое-каких моих делишек, не совсем законных, но крайне для меня выгодных. Уильям, будучи болезненно щепетильным, конечно, поднял бы грандиозный скандал, так что я не имел выбора.

- Тем хуже для вас, - резко сказал Томас. Неожиданно он с силой оттолкнул лодку Ньюера, и тот на мгновение потерял равновесие. Этого было достаточно, чтобы Томас выхватил свой пистолет из-под рубашки. Оба подняли оружие одновременно, с ненавистью уставившись друг на друга.

- Хочешь выстрелить первым, Ньюер? - перешел на "ты" Томас.

- Не валяй дурака...

- Стреляй или бросай оружие. Немедленно! Ньюер уронил пистолет на дно лодки.

- У тебя не хватит духа спустить курок, - сказал он. - Слишком много народа вокруг. Все, что тебе осталось, - побыстрей удирать. Ну, давай, Томас, сматывайся.

- После того, что ты рассказал мне? - Криво усмехаясь, Томас поднял пистолет Ньюера. Тот ухмыльнулся:

- Да кто этому поверит? Ведь ты же преступник, которого ищет полиция. Посмотри на себя.

- Я и вправду выгляжу как беглый каторжник. В общем, все ради этого момента и было задумано, Ньюер, чтобы вытянуть из тебя признание фальшивые газетные статьи, часть которых написал я сам, и все остальное.

- Это... это вранье.

- Полиция и не думала меня подозревать. После ссоры с девушкой, как и всякий уважающий себя репортер, я направился прямехонько в бар и здорово заложил за галстук. Я пришел туда за четверть часа до того, как был убит Левитт, что могут подтвердить солидные свидетели, включая двух полицейских, зашедших расслабиться после работы.

Ньюер потер ладонью костлявое лицо:

- Как бы то ни было, я буду стоять на своем.

- Не выйдет. Ребята из Мидуэй-сити попросили местного заместителя шерифа оказать им услугу. Ты можешь увидеть его вон там.

Что-то промычав, изумленный Ньюер мотнул головой в указанном направлении. В пятидесяти ярдах от них низенький, толстый человек в этот момент выходил из-за деревьев в конце бухточки.

- Но он же не мог слышать наш разговор, - прорычал Ньюер.

- Попрошу, заместитель, подать нам знак рукой, - спокойно произнес Томас.

Человек на берегу любезно помахал рукой.

- Удивительные штуки можно выделывать с радио в наши дни, проговорил Дональд Томас, - вот эти часы на моей руке, например, представляют собой миниатюрный передатчик, а слуховой аппарат у заместителя шерифа - приемник, подключенный к магнитофону в его кармане... Что с вами, мистер Ньюер? Вы так плохо выглядите, будто только что проглотили крючок с наживкой.

Смертельная бледность заливала лицо Ньюера, который понял, что ловушка захлопнулась.

- Время сходить на берег. Мне не терпится пожать руку этому заместителю шерифа. Конечно, мистер Ньюер, собственно, вам-то некуда торопиться. Дальше, чем газовая камера, пути нет.