Джерри Эхерн

Штурм “Импресс”


Глава 1

<p>Глава 1</p>

Черные, с неровными рваными краями щетки дворников с трудом справлялись с покрывающим ветровое стекло слоем белых льдинок. Всего несколько дюймов отделяли нос сидящего в салоне человека от этой белизны, нарушаемой лишь двумя мокрыми полосами, отвоеванными и с трудом удерживаемыми дворниками. Хрупкая на вид серая металлическая конструкция последних раскачивалась из стороны в сторону в ритме, далеком от поспешности, а при пристальном наблюдении — почти завораживающем. Левая штанина и левый рукав мужчины промокли насквозь; по дороге он время от времени приоткрывал окно, чтобы стереть лед, с раздражающим постоянством нарастающий на зеркале заднего вида. Мужчина терпеть не мог автомобилей, создатели которых явно не предусматривали управления правой рукой. Рукоять переключения передач располагалась таким образом, что человеку, не привыкшему обходиться без сигареты, приходилось либо держать ее во рту и терпеть разъедающий глаза дым, либо на ощупь шарить в темноте, то и дело натыкаясь сигаретой на рукоять.

Сеамус О’Феллон перебросил рукоять в нейтральное положение, выключил двигатель “Фольксвагена” и потянул ручной тормоз. Погасил фары, вынул изо рта спичку, черкнул ею по ногтю большого пальца и закурил сигарету. После того, как окурок предыдущей упал на пол, на несколько минут наполнив салон вонью тлеющей резины, О’Феллон отказался от дальнейших попыток курить за рулем. Благодаря чему теперь затянулся с особым удовольствием. Прежде чем погасить спичку, он оттянул левый манжет и посветил на циферблат стареньких часов. Было около девяти, а к десяти ему предстояло пересечь город, чтобы встретиться с остальными. Времени вполне достаточно. Он махнул спичкой, и ее дым неприятно смешался с оставшимся в салоне запахом гари.

Мужчина опустил руку в карман плаща и нащупал рифленую рукоять и холодную сталь пистолета.

“Руками бездельника заправляет сатана”, — повторяли ему в детстве. Сеамус отлично усвоил это правило. А потому не намерен был ограничивать свою сегодняшнюю вечернюю программу заданием Фейна. Он натянул на левую руку гладкую кожаную перчатку.

— Мартин, малыш, тебе лучше остаться в машине. Я все продумал. Вдвоем там делать нечего, да и Макгилл не встревожится, если в дверь постучу я один.

— Но Сеамус...

— Знаю, малыш. Ты хочешь поднабраться опыта, но, попомни мои слова, этим вечером ты попрактикуешься больше, чем достаточно. Не беспокойся, О’Феллон тебя не бросит. — С этими словами О’Феллон открыл дверцу машины и шагнул наружу, надвинув шляпу на глаза и ссутулившись навстречу секущим лицо льдинкам.

Он обогнул машину и, засунув руки в карманы, вышел на тротуар. Правая рука слегка согревала рукоять пистолета. В конце квартала на втором этаже горел свет. Сырость и холод заставили его ускорить шаги. Сегодня Макгилл получит все, что ему причитается.

Приблизившись к покрытому белыми пятнами красному кирпичному зданию, О’Феллон остановился и еще раз оглянулся. Молодой Мартин был старательным мальчуганом, его рвение напоминало О’Феллону о собственной юности. На долю парня еще придется достаточно убийств. Разумеется, при условии, что он проживет достаточно долго. О’Феллон растянул губы в улыбке и сплюнул залетевшую в рот снежинку.

Ветер с силой захлопнул у него за спиной ведущую в подъезд деревянную дверь, и вставленное в нее матовое стекло почти яростно задребезжало. О’Феллон еще раз улыбнулся и зашагал вверх по покрывающей ступени ковровой дорожке с розовыми и зелеными полосами.

О’Феллон остановился на площадке первого этажа и посмотрел вниз. Ни души. Он быстро двинулся дальше, перешагивая через две ступеньки. Рукоять пистолета стала теплой и приятной на ощупь. Макгилл, несомненно, заметил, что кто-то вошел в дом. Хлопок двери мог не расслышать разве что глухой или мертвый. В отличие от дорожки, перила в подъезде были потерты и исцарапаны.

Он остановился на площадке и еще раз посмотрел вниз. Все спокойно. О’Феллон решительно подошел к двери Макгилла и постучал костяшками левой руки. Правая крепко сжимала рукоять пистолета, спрятанного за полой плаща.

— Это я, Макгилл, — произнес он достаточно тихо, чтобы не привлекать внимание соседей, но в то же время так, чтобы его расслышал Макгилл.

Дверь приоткрылась на цепочке.

— Я ждал тебя или кого-нибудь еще.

О’Феллон улыбнулся.

— Я решил лично уладить это дело.

— Позволь женщине уйти.

— Стало быть, у тебя есть черный ход?

— Нет.

— В таком случае, она увидит мое лицо.

— Тебе вовсе не обязательно делать это, Сеамус.

— И все-таки я это сделаю. Вопрос только, быстро или медленно?

Дверь на мгновение закрылась, и О’Феллон подумал было, что все решится достаточно быстро. Однако цепочка не щелкнула, и дверь осталась закрытой.

О’Феллон навалился на нее всем весом, старая деревянная дверь затрещала, и цепочка отлетела вместе с удерживавшим ее куском косяка.

Макгилл стоял перед ним босиком, в спортивных штанах и майке с голубыми полосками. По его смуглому лицу стекали капли пота. Женщина с ярко-рыжими крашеными волосами лежала на кровати, накрывшись покрывалом до подбородка. Ее широко открытые глаза были настолько яркими, что напомнили О’Феллону голубую роспись на китайских блюдах.

Он поднял пистолет.

Макгилл быстро перекрестился.

— Ух ты! Какие мы набожные! Что ж, у тебя будет компания на небесах.

Женщина закричала, и О’Феллону пришлось пристрелить ее первой, одной пулей между глаз. С десяти футов это не требовало особого мастерства. Крик оборвался. В ушах у него зазвенело от выстрела, отдача больно ударила в плечо.

— Закончил, Макгилл? Молитвы, исповедь и так далее?

— Да.

— Вот и чудесно. — О’Феллон выстрелил еще раз, в голову, с расстояния трех футов и попал прямо в переносицу. Тело Макгилла покачнулось назад, откинулось вправо и рухнуло на пол. — Смерть предателям, Макгилл. Ты ведь знал об этом правиле, когда вздумал прогуляться в РУК[1].

О’Феллон вновь спрятал пистолет под плащ, вышел из квартиры и начал спускаться по лестнице. С верхнего этажа донесся крик. “Похоже на индийский акцент”, — успел подумать он.

— Что случилось? — громко вопрошал певучий высокий голос.

О’Феллон, не останавливаясь, миновал площадку первого этажа, спустился вниз, распахнул одетой в перчатку рукой входную дверь и, удерживая ее под напором ветра, шагнул на улицу. Все еще сжимающая оружие правая рука скользнула в карман плаща.

Ледяной ветер дул сильнее, чем прежде. О’Феллон быстро подошел к “Фольксвагену”, Мартин распахнул дверцу. Внутри салона царила темнота.

О’Феллон опустился на сиденье водителя.

— Я слышал выстрелы, Сеамус.

— У меня от них до сих пор в ушах звенит, Мартин. Но теперь мы можем делать свое дело, будучи уверенными, что Макгилл не побежит в полицию. Вот так-то, малыш.

— Ты... ты стрелял в него два раза?

О’Феллон повернул ключ зажигания.

— Нет. Тебе следует отвыкать задавать такие вопросы, малыш. Но сегодня я отвечу тебе. В первый и последний раз. В постели у него лежала какая-то потаскушка, и она видела мое лицо. У меня не было выбора. — Он бросил взгляд на Мартина, с трудом различая в темноте выражение его лица. Парень испытывает неприязнь и тоску. Ничего. Если Мартин проживет достаточно долго, это пройдет. А если не пройдет, дни Мартина сочтены.

О’Феллон освободил ручной тормоз, снял кожаную перчатку и, приспустив стекло, принялся протирать зеркало. Видимость была ужасная, но он потихоньку тронулся с места. Времени оставалось слишком мало...

Старенькие часы на запястье показывали пять минут одиннадцатого. Он мельком разглядел цифры в желтоватом свете уличного фонаря, сворачивая в переулок за пекарней и притормаживая. Сквозь снежную метель впереди смутно проглядывала ржавая дверь гаража. Поворачивая, О’Феллон переключился на вторую передачу. Слишком скользко. О’Феллон дважды дернул рычаг и перешел на первую передачу. “Фольксваген” медленно покатился по улице. Справа в лицо ему ударил поток холодного воздуха — Мартин приоткрыл окно, высовывая наружу фонарь с красным стеклом. О’Феллон машинально прильнул ближе к ветровому стеклу, вглядываясь в занавешенное окно справа и выше от ворот гаража. Оттуда ему ответило помигивание зеленого света. О’Феллон нажал на тормоз. Ржавые ворота начали медленно подниматься. У него промелькнула мысль, что в кино ворота открываются синхронно с приближением машины, так что водителю не приходится останавливаться. Однако тут он был вынужден поспешно притормозить, чтобы не налететь крышей автомобиля на ворота. “Фольксваген” немного проскользил, но послушно остановился. О’Феллон вновь тронулся с места, работая сцеплением. Машина медленно въехала на коричневато-серый бетон гаража.

О’Феллон остановил “Фольксваген” в последний раз, нажал на ручку двери и вылез наружу. Ворота гаража уже опускались. Ларри О’Тул спускался ему навстречу по деревянным ступенькам, ведущим в административное помещение гаража. О’Тул поспешно вытирал руки о штанины мешковатых коричневых брюк и изображал на лице приветственную улыбку.

— Сеамус, мы беспокоились о тебе.

— Да, приятно, когда по тебе скучают, О’Тул, но на меня вы можете положиться. — О’Феллон похлопал Ларри по спине, нащупывая ремень неизменной кобуры под мышкой. Трюку этому, позволяющему определить наличие оружия, научил его один старых пройдоха. — Мартин! Позаботься о себе. — О’Феллон не стал ждать ответа и, не отпуская О’Тула, направился внутрь гаража. Из расположенной там двери, ведущей в пекарню, появилась группа мужчин. О’Феллон опустил руку в карман плаща, одновременно изображая на лице приветственную улыбку и кивая мужчинам. В ответ некоторые из них приподняли головные уборы, другие сдержанно улыбнулись или пробормотали вежливые приветствия.

О’Феллон прошел в дверь, прикрывая ее за собой. Ларри О’Тула он пропустил вперед. Долетающий из пекарни ароматный запах заставил неприятно сжаться его пустой желудок. Вторая дверь, которую отделяло от первой не более шести футов, была тоже открыта. О’Феллон вновь закрыл ее у себя за спиной. Запах пекарни усилился.

По потолку и вдоль стены слева протянулись сверкающие трубы из нержавеющей стали, резко выделяющиеся на фоне тусклого влажного кирпича. О’Тул негромко произнес:

— Фургон загружен и готов к отправлению, Сеамус. Парни выучили свои роли.

— Я предпочитаю увидеть все своими глазами, Ларри.

— Конечно, Сеамус. — О’Тул кивнул, опуская руки в карманы. Пальцы О’Феллона сжались на рукояти пистолета. Пока “Фольксваген” останавливался на красный свет, он успел заменить два израсходованных патрона.

Пекарня имела форму буквы L, и сейчас они свернули в более длинное, перпендикулярное первому здание. Фургон стоял неподалеку от ворот гаража. Он был выкрашен в черный цвет, который еще больше подчеркивала надпись яркими красными буквами. Однако, достаточно обрызгать все это грязью, и фургон обретет вид изрядно потрепанной, видавшей виды машины.

— Тяжело сейчас на дороге, Сеамус?

— Именно поэтому мы с Мартином чуть было не опоздали. — Рядом с фургоном запах дрожжевого теста смешивался с вонью выхлопных газов.

О’Тул поспешил вперед и принялся открывать боковую скользящую дверцу. О’Феллон пощупал левой рукой поля шляпы, снял ее с головы и встряхнул. Шляпа почти насквозь пропиталась влагой.

О’Феллон подошел к фургону и наклонился, чтобы заглянуть внутрь.

— Тьфу, мерзость.

— В чем дело, Сеамус?

— Ларри, малыш, окажи старику услугу. У меня кончилось курево, а на столе в гараже лежит полблока сигарет. Можно тебя попросить...

— Конечно, Сеамус. Я сейчас вернусь. — Ларри О’Тул одарил его широкой улыбкой и быстро зашагал прочь.

О’Феллон замер, вслушиваясь в удаляющееся постукивание каблуков и звук открывающейся двери. Затем быстро шагнул внутрь фургона, взял в руки первый попавшийся “АК-47” и проверил срабатывание его механизма. Отложил оружие в сторону, выбрал один из автоматов “Узи” и проделал с ним ту же операцию. Взвесил в руке аккуратно сложенные запасные магазины. Результаты проверки удовлетворили его, да и внешний вид патронов не вызывал подозрений. О’Феллон положил автомат на место, спрыгнул с фургона и закурил сигарету. Вновь хлопнула дверь и послышались звуки приближающихся шагов.

— Ларри, малыш, ты подумаешь, что у меня старческий склероз, но я едва нашел свои сигареты.

Ларри зашел за угол L-образного здания, смял зажатую в правой руке пачку сигарет и расхохотался...

О’Феллон занял кресло пассажира и посмотрел на сидящего справа за рулем О’Тула. Челюсть немного вяловатая, глаза излишне блестят, но в остальном Ларри О’Тул выглядел достаточно хладнокровным.

— Притормози, Ларри, — попросил О’Феллон, когда впереди возникли наружные ворота изгороди, окружающей казармы.

Пошел снег, запорошивший покрывающий дороги гололед, и ехать приходилось настолько медленно, что они опаздывали на сорок пять минут. Приближалась полночь. О’Феллон прикурил от окурка очередную сигарету и глубоко затянулся. В обоих сторожевых помещениях горел свет, но снаружи прохаживались только двое охранников. Испортившаяся погода оказалась неожиданным, но весьма своевременным союзником.

Охранники из Королевской Полиции Ольстера нацепили на себя такое количество зимней одежды, что напоминали отъевшихся черных медведей. О’Феллон натянул форменную кепку и еще раз затянулся сигаретой.

— Приготовились, ребята, — скомандовал он.

Лицо О’Тула выразительно посерело. Равномерный гул двигателя нарушался только ритмичным постукиванием дворников по лобовому стеклу.

Охранники уже заметили их появление и подошли к сероватому клинообразному ограждению.

— Притормози-ка, Ларри.

— Хорошо.

О’Феллон вновь затянулся, сжимая в правой руке рукоять пистолета.

Ларри О’Тул остановил фургон.

Один из охранников подошел к окну со стороны водителя. О’Тул опустил стекло, и внутрь ворвался поток холодного воздуха, смешанного со снегом.

— Что вам нужно? — О’Феллон издал шипящий звук, и взгляд его встретился с глазами О’Тула. Знал ли О’Тул то же, что и он?

Охранник остановился у открытого окна. О’Тул достаточно быстро произнес:

— Специальная Воздушная Служба[2]. Заступаем в ночную смену, сержант.

— Хорошо, сэр. Пожалуйста, предъявите предписание капитана.

О’Тул посмотрел на О’Феллона почти умоляюще. О’Феллон улыбнулся и наклонился к открытому окну.

— Предоставь это мне, молокосос! — Левая рука его уверенно направила горящую сигарету прямо в правый глаз сержанта, а в следующее мгновение пистолет в правой выстрелил в глаз уже вопящего от боли полицейского.

Голова мужчины откинулась назад. О’Тул ухватился за ручку дверцы. О’Феллон быстро отшатнулся назад, поднес ствол своего маленького пистолета к левому виску О’Тула и прошептал:

— На такое ничтожество, как ты, и пулю-то тратить жалко. Но теперь ничего другого не остается. — Он нажал на спуск, пуля отбросила голову О’Тула на руль, забрызгав кровью лобовое стекло.

О’Феллон расслышал треск первого автомата. Боковая дверца была открыта, и фургон наполнился морозным воздухом. О’Феллон бросил пистолет в карман и, навалившись всем весом на тело водителя, вытолкнул его из машины. После чего занял место за рулем. Двое его людей уже перемахнули через ограду, двое других, одним из которых был Мартин, следовали за ними. Раздались новые автоматные очереди, и залитые желтым светом окна двух помещений охраны, казалось, взорвались под градом пуль.

О’Феллон нащупал лежащую между сиденьями рацию и поднес ее к губам, нажимая кнопку связи.

— Пошевеливайтесь, ребята.

Внешние ворота распахнулись — дело рук Мартина. О’Феллон вдавил педаль акселератора, направляя машину к открывающимся внутренним воротам. Позади слышалось тяжелое дыхание возвращающихся в фургон людей, передергивание затворов и щелчки заменяемых магазинов.

— Дай-ка мне “АК”, Мартин.

О’Феллон протянул назад левую руку, ощутил пальцами холодный металл и положил оружие рядом.

— Спасибо, Мартин. — Фургон продолжал двигаться вперед. Снег стал глубже, что облегчало управление машиной. Сеамус О’Феллон мысленно отсчитывал секунды, прошедшие с начала операции. Тридцать четыре. Если он не ошибся в расчетах, в их распоряжении остается еще пятьдесят восемь.

Краем глаза он уловил в зеркале заднего вида отражение второй машины, въезжающей в открытые ворота. Это был грузовик-длинномер. Обе машины набирали скорость.

В холле казарм и в меньших окошках спален курсантов начал загораться свет.

О’Феллон резко затормозил, рывком поворачивая руль так, чтобы фургон отгородил их от помещений казарм.

Он выпрыгнул наружу, поскользнулся, передернул затвор “АК” и принялся поливать огнем все источники света вокруг. Следующие за ним люди делали то же самое, наполняя воздух оглушительным грохотом. О’Феллон израсходовал магазин, швырнул автомат внутрь фургона и направился прочь от остальных, продолжающих непрерывную стрельбу. Огромный грузовик приближался все быстрее и быстрее. Свисающий на подножке со стороны водителя Кеог был одет в тяжелое пальто, превращающее очертания его фигуры в нечто бесформенное.

Кеог спрыгнул, направив грузовик прямо в середину казарм.

О’Феллон схватил свисток, подал три отрывистых сигнала и забрался на место водителя, на ходу приводя фургон в движение. Резко рванул руль влево и вдавил педаль акселератора, слыша как его парни, а среди них и Мартин, на ходу запрыгивают в боковую дверь. На мгновение задние колеса фургона забуксовали, но затем машина, раскачиваясь, двинулась с места. О’Феллон крепко сжимал руль, продолжая отсчитывать секунды. Оставалась двадцать одна.

Кеог, совершенно нелепый в своем пальто, нагонял фургон. О’Феллон на мгновение притормозил и тут же услышал крик Мартина:

— Он здесь, Сеамус!

В отличие от Мартина, О’Феллона не слишком волновали подобные вещи. Продолжая считать секунды, он до предела вдавил акселератор.

Когда осталось всего десять секунд, он начал бормотать вслух:

— Девять... восемь... семь... — Фургон почти поравнялся со сторожевыми помещениями; ворота по-прежнему были распахнуты. — Шесть... пять... четыре... три... — Машина миновала внутреннюю и вылетела за внешнюю ограду.

— Два... один...

Забрызганное кровью ветровое лобовое стекло задрожало от взрыва, гул которого на мгновение перекрыл все прочие звуки — отчаянный рев двигателя, грохот оружия, сирены, включившиеся где-то позади. О’Феллон свернул на дорогу и бросил быстрый взгляд назад. Восхитительные гигантские языки оранжевого, желтого и белого пламени устремились к ночному небу, поверхность дороги содрогнулась от ударной волны.

Не меньше ста двадцати покойников. И все они полицейские.

И он, не оборачиваясь, прокричал своим людям:

— Потрясающе, ребята! Потрясающе!


Глава 2

<p>Глава 2</p>

Все это не имело ни малейшего смысла. Встреча в поезде, курсирующем между Тираной и Дураццо, представлялась полным безумием. Даже в случае равнозначного чуду благоприятного исхода, оказавшись в Дураццо и получив это, он вынужден будет проделать полный опасностей путь до побережья Албании, добраться в Валону и быстро переправиться ночью через пролив Отранто на относительно безопасную территорию Италии.

А что делать потом?

Когда предыдущий президент начал свою кампанию по замене подвергающихся опасности, но приносящих пользу внедренных агентов на окруженных электроникой дистанционных сборщиков информации, многие старые профессионалы предрекали, что рано или поздно это произойдет. А именно: когда в определенном месте возникнет необходимость в присутствии доверенного человека, его там не окажется, и кому-то придется срочно отправляться туда.

Приятно сознавать, подумал Томас Алиярд, глядя на свое отражение в окутанном ночью окне поезда, что этим кем-то оказался именно он. Он поднял руки и пробежал пальцами по темно-русым волосам.

Все началось с телефонного звонка. Девушка, с которой он поддерживал связь последние шесть месяцев, вытянулась рядом, проведя по его лицу голой грудью, дотянулась до трубки и, ответив, окончательно разбудила его.

— Томас, звонит какой-то Марио. Он просит позвать тебя.

Томас Алиярд не был знаком с человеком по имени Марио, но знал пароль, который начинался с этого слова.

— Томас Алиярд слушает.

— Это Марио. Вы должны немедленно приехать. Сеньор Браунли очень болен.

— Что с ним?

— У него горячка. Сто два градуса по вашей шкале.

— Врача вызывали?

— Он приедет не раньше чем через час.

— Постараюсь добраться к вам как можно быстрее. — Алиярд повесил трубку, достал из ночного столика Библию и бросил быстрый взгляд на Апполонию. Девушка выглядела, как всегда, обворожительно и, что в данный момент представлялось более важным, уже спала. Он включил желтый ночник над кроватью и принялся перелистывать страницы. Наконец он добрался до страницы сто второй и прочитал первый содержащийся там стих. Температура несуществующего мистера Браунли подсказала ему страницу, один час — время прибытия врача — нужный стих. Первый стих из Книги Левита, в котором Господь призывает Моисея и обращается к нему в скинии. Подвальные помещения разведывательной службы в посольстве. Это тоже плохо согласовывалось со здравым смыслом — место слишком очевидное для его задания. А после того, как он узнал, в чем это задание состоит, происходящее вообще утратило всяческий смысл.

Элементарная логика подсказывала, что бактериологические исследования не станут проводить в местах большого скопления людей. А особенно — в местах большого скопления своих людей.

Тем не менее, без укромного места не обойтись. Причем чем дальше, тем лучше.

Итак, Албания, брешь в западной части Балканского полуострова, зажатая между Югославией на севере и Грецией на юге. Безусловно коммунистическая, но в то же время отделенная от беспорядочной итальянской демократии всего сорока милями Адриатики.

Купе, в котором сидел теперь Томас Алиярд, занимал он один; поезд, курсирующий между столицей страны Тираной и прибрежным городом Дураццо, не бывал переполненным даже в более оживленные часы. Албания, страна в основном сельскохозяйственная, порвала практически все контакты с Западом, подчиняясь железной воле руководящей партии, одной из самых реакционных в коммунистическом мире.

Томас Алиярд, офицер-оперативник Центрального Разведывательного Управления, вылетел из Италии в Грецию, после чего покинул аэропорт в Афинах (расположенный в опасной близости от базы ВВС США в Гелиниконе) на борту частного самолета. После множества промежуточных посадок швейцарский бизнесмен Томас Рейнольдс наконец прибыл в Тирану. Всего за три часа до отправления поезда. Дэвид Стаковски до сих пор никак не давал о себе знать.

А отсрочка встречи зачастую означает ее провал.

Временами Алиярду хотелось жить на страницах книги или в кино. Будучи американским “агентом”, он, несомненно, попадал в разряд положительных героев, которые без труда проникают на территорию противника прихватив с собой любое оружие по своему усмотрению. Немного бравады, зато потом в постели тебя обязательно поджидает очаровательная героиня. Увы, сейчас, в реальной жизни, единственным его оружием были мозги, да и те изрядно притупившиеся от недосыпа и длинного путешествия после разбудившего его звонка “Марио”. Он попросил передать Апполонии какую-нибудь убедительную ложь, чтобы та не слишком злилась на него по возвращении, но не испытывал ни малейшей уверенности, что кто-нибудь побеспокоится выполнить его просьбу. Алиярду не хотелось терять эту девушку, которая подходила ему больше, чем кто-либо до сих пор.

Следовало бы переключиться на размышления о чем-либо более приятном, но в голову не приходило ничего подходящего. Поэтому Алиярд сосредоточился на обдумывании деталей задания, вновь и вновь прокручивая их в голове. Двадцатидевятилетний Дэвид Стаковски был таким же, как и он, офицером-оперативником ЦРУ, но занимал в московском посольстве Соединенных Штатов должность атташе по культуре — общепринятый эвфемизм взамен слова “шпион”. Стаковски курировал некого Вилтона Ворончека, журналиста из Восточной Европы. Последний затребовал у Стаковски изрядную сумму денег, которую намеревался выплатить местному агенту, занимающему достаточно ответственный пост в Народном Институте Развития Биологии — лаборатории, занимающейся разработками биологического оружия. Располагалась эта лаборатория на берегах Дрины, реки, берущей начало в Югославии и пересекающей крайнюю северную часть Албании. Возвышающиеся вокруг горы делали лабораторию совершенно недоступной. Человек Ворончека получал деньги за единственный (по его словам) существующий образец еще не имеющего названия вируса и уничтожение всех лабораторных записей и прочих данных, необходимых для успешного воссоздания вируса советскими учеными. Ранее получить вирус им помогли исследования ныне покойного (предположительно умершего естественной смертью) немецкого ученого достаточно пожилого возраста.

По оценке специалистов на воссоздание утраченных материалов без руководства покойного немца советским ученым понадобится не менее трех месяцев. То есть примерно столько же, сколько уйдет у уже собранной для круглосуточной работы в США команды исследований на анализ и воспроизведение вируса. После чего обе страны спокойно поставят друг друга в известность о наличии вируса, и доктрина взаимно гарантированного уничтожения в очередной раз убережет человечество от оружия невообразимой разрушительной силы. К каким именно последствиям приводит применение вируса, Алиярду не рассказали, да и не известно, знал об этом кто-либо вообще.

Оставалось всего-навсего забрать образец у Стаковски, у которого буквально горела земля под ногами, и переправить его в Америку. Самостоятельно Стаковски мог рассчитывать выбраться из Албании не раньше чем через несколько месяцев.

Дело затрудняла неопытность Стаковски. По логике событий, сразу после контакта Стаковски с Ворончеком местного агента следовало забрать у Ворончека и передать человеку, искушенному в деликатных операциях подобного рода, полностью выведя Ворончека и Стаковски из игры. Если бы местный агент не согласился работать ни с кем, кроме Ворончека (например, будучи хорошо с ним знакомым и испытывая поэтому ощущение определенной безопасности), Ворончека необходимо было передать в руки более опытного офицера. Короче говоря, в любом варианте логика подсказывала немедленное и полное отстранение Стаковски. Увы, логике не только не дали восторжествовать, но и, как понимал Алиярд, ее вообще не принимали во внимание.

Алиярд закурил трубку, глядя, как серый дым окутывает его отражение в окне.

Разумеется, большую часть денег Ворончек намеревался оставить себе. Да и что станет делать сотрудник лаборатории, проведший последний десяток лет в горах, с такой суммой? Так зачем создавать парню лишние неприятности? Из переданных ста тысяч долларов местный агент, выполняющий всю грязную и опасную работу, получал не больше четверти. Но, как понимал Алиярд, теперь денежный вопрос приобретал чисто академическое значение. Исчезновение образца и уничтожение лабораторных записей были обнаружены значительно быстрее, чем предполагал кто-либо из мудрецов, готовивших операцию. Местный агент едва успел добраться в Сплит на побережье Югославии, где Ворончеку предстояло взять у него образец и передать Стаковски. После чего судно должно было переправить Стаковски через Адриатику в Сан-Марино. Но ничего этого не произошло.

Сразу после обнаружения кражи в лаборатории — охрану в лаборатории несли сотрудники КГБ — за местным агентом было немедленно установлено наблюдение.

Агент этот (имя его Алиярд так и не узнал, да и не известно, знал ли его кто-либо вообще) оказался загнанным в угол в Сплите. Но, несмотря на свою безымянность, он оказался крепким парнем. Когда Ворончек вышел на связь — слишком поздно — местный агент был уже мертв. Он получил две пули в горло и одну в грудь, но успел перед смертью нанести смертельный удар ножом своему убийце. Ворончек забрал у него образец, после чего повел себя как последний идиот: прямиком направился на заранее оговоренное место встречи со Стаковски. КГБ или албанская тайная полиция — точно выяснить пока не удалось — шла за ним по пятам, и разыгралось настоящее сражение. В результате Ворончек поплатился жизнью, Стаковски заполучил вирус и едва унес ноги, а несколько человек, в числе которых чудом не оказался и сам Стаковски, погибли или получили огнестрельные ранения.

После чего Стаковски сподобился-таки проявить крупицу здравого смысла. Вместо того, чтобы сломя голову бежать из страны на Запад, он направился в Албанию. В какой-то степени это сработало. Однако, если Стаковски не покажется в ближайшее время, сработало недостаточно.

Трубка Алиярда погасла, и он принялся набивать ее заново, когда в дверь купе постучали.

— Минутку, пожалуйста, — произнес Алиярд по-немецки. Язык был оговорен заранее.

Он подошел к двери, сжимая в руке трубку ножкой наружу. Какое-никакое, а оружие, и удар, нанесенный умелой рукой по жизненно важной точке, мог причинить серьезную рану.

Алиярд приоткрыл дверь и выглянул в коридор. Там стоял Стаковски, слегка помятый и довольно усталый, но в остальном столь же вкрадчивый, как и на фотографии. Несколько длинноватые, под стать актеру, музыканту или студенту колледжа волосы, которые сделали бы из женщины пепельную блондинку, пухлое лицо со щеками, которые на фотографии казались почти розовыми, но теперь просто горели от возбуждения, посеревшие и пересохшие губы, очки в тонкой золотой оправе, придающие лицу несколько преувеличенный вид смущенной невинности, узкие плечи под мятым, некогда дорогим пиджаком, плащ цвета хаки, аккуратно переброшенный через левую руку, узел галстука, почти скрывающий двойной подбородок.

Тем не менее, пароль никто не отменял. Если, конечно, он был известен Стаковски.

— Простите за беспокойство, не могли бы вы разменять мне мелочью банкноту? Хочу купить сигарет.

— Боюсь, у меня почти не осталось албанских денег. Подождите. — Алиярд принялся рыться в карманах. — Может быть, что-нибудь и найдется.

— Вы спасете мне жизнь.

Томас Алиярд достал из кармана левую руку и переложил в нее трубку. Потом открыл до конца дверь, и Стаковски буквально ввалился внутрь.

— Слава Богу, — хрипло прошептал Стаковски. — У меня не было вашей фотографии.

— Садитесь, — сказал Алиярд, подводя мужчину к полке. Сам он опустился на край стоящего напротив стула и мгновение пристально рассматривал Стаковски.

Тот выглядел совершенно разбитым.

— Подождите... — Алиярд встал, достал свою сумку и, сжимая трубку в зубах, принялся рыться в ней. Наконец он извлек видавшую виды металлическую флягу и открутил крышку. — Держите. Хлебните-ка этого. — Стаковски неуверенно замялся. — Не беспокойтесь. Я не заразный. Надеюсь, что и вы тоже. — Стаковски кивнул и взял в руки флягу. — Похоже, вам пришлось не сладко. — Стаковски сделал глоток, закашлялся, вытер рот рукавом и протянул флягу назад. Алиярд протер горлышко и тоже отпил из нее. — Принесли?

— Да.

— За вами следили? Или вы не заметили?

— Следили до поезда, но не внутри.

— Оружие у вас есть?

— Да, вот это. — Стаковски опустил руку под пиджак. Алиярд инстинктивно напрягся, но Стаковски извлек из-под пиджака пистолет — “Вальтер ППК”. — Возьмите, — Стаковски протянул ему оружие. Алиярд кивнул, положил пистолет в карман, подошел к двери и запер ее. Затем вновь достал оружие и принялся осматривать его. — Я ужасно боюсь.

Алиярд вынул из пистолета обойму и передернул затвор. Патронник был пуст.

— Только мужественные люди сознаются в своем страхе, — отозвался он, чтобы хоть как-то ободрить Стаковски. Обойма девятимиллиметрового ППК вмещала только шесть патронов. — Запасные есть? — Алиярд вопросительно приподнял брови, устанавливая обойму на место.

— Нет.

Алиярд передернул затвор, досылая патрон, и поставил оружие на предохранитель.

— Возьмите. Нажмете на этот рычажок...

— Нет. Оставьте его себе. Никогда не любил иметь дело с оружием. Наслушался стрельбы до конца жизни.

— Виновато не оружие, а человек, который держит его в руках. Ладно. Так где эта штуковина?

— Здесь. — Стаковски — невероятно — просто-напросто опустил руку в боковой карман своего пиджака и протянул продолговатую коричневую шкатулку.

Алиярд опустил оружие в правый карман брюк и осторожно открыл шкатулку. Внутри она была выложена мягкой серой резиной с выемкой для ампулы приблизительно трех дюймов в длину и около половины дюйма в диаметре. Округлая с одной стороны и закрытая завинчивающейся крышкой с другой, ампула была изготовлена из достаточно прочного на вид толстого стекла.

— Как действует эта дрянь? Хотелось бы знать, чего ожидать, если я случайно наступлю на нее ногой.

— Понятия не имею. Знаю только, что она чертовски смертоносная. Мне сказали, что этого достаточно, чтобы истребить население небольшого городка.

Алиярд еще раз оглядел ампулу, затем аккуратно закрыл шкатулку. При сложившихся обстоятельствах ничего лучше, чем карман, он придумать не мог, а потому положил шкатулку туда.

— Сколько человек следило за вами?

— Трое?

— На кого они работают?

— Думаю, на албанскую тайную полицию. Хотя, не уверен. Возможно, и КГБ. Мне пора сматываться. Вам передали что-нибудь для меня?

Алиярд подтянул ногу, снял левую туфлю, повернул каблук и перевернул его. На ладонь ему упали три маленьких, великолепно ограненных камешка. Ему не составило бы ни малейшего труда отдать Стаковски только два, поскольку тот понятия не имел, в какой форме будут переданы деньги. К тому же Стаковски вряд ли удастся выбраться из Албании живым.

— Это для вас. При определенной осмотрительности — я дам вам имена подходящих скупщиков в Дураццо — хватит с избытком. В Албании процветает контрабанда. Побережье слишком длинное. Так что у вас не должно возникнуть затруднений. — Алиярд и сам планировал воспользоваться услугами контрабандистов, чтобы пересечь Адриатику, но Стаковски это не касалось. Он передал Стаковски алмазы. Богатое выдалось дельце. — И еще. — Алиярд достал из нагрудного кармана небольшую записную книжку, аккуратно отогнул крепление и извлек из нее несколько листов, протягивая их Стаковски. — Первые пять записей содержат имена скупщиков, к которым вы можете обратиться. В последней зашифрована фамилия человека, с которым вы свяжетесь, когда почувствуете, что все поутихло. Мне сказали, что вы знакомы со стенографическим алфавитом Брайта. С помощью цифр прочитаете буквы в обратную сторону, после чего расшифруйте с помощью цифр, фамилии, начиная с середины. При четном количестве букв правая опускается. Читаете слева направо. Ясно?

— Двойная справа опускается и читаю слева направо. Понял.

— Возьмите еще вот это. — Алиярд вновь опустил руку в карман, достал бумажник и извлек из него пачку албанских денег. — Должно хватить, пока не сбудете алмазы. И заберите свое оружие. Вам оно скорее понадобится.

— Не хочу. Если оно вам не нужно, выбросите его.

Алиярд кивнул. Спорить не имело смысла. Выбросить пистолет он и правда всегда успеет, а если Стаковски навел на него КГБ или албанскую тайную полицию, оружие, будучи, разумеется, отягчающим обстоятельством, может в то же время спасти ему жизнь.

— Отлично. Тогда желаю удачи.

Алиярд протянул руку.

Стаковски сжал ее. Рука Стаковски была скользкой от пота.

— Спасибо.

— Загляни ко мне, когда будешь в Италии, хорошо?

— Обязательно. За мной выпивка.

— Ты уже угостил меня здесь.

Алиярд проводил Стаковски до двери и выпустил наружу, одновременно оглядывая коридор. Там не было никого, кроме женщины в мешковатом сером пальто и платке, наброшенном на подернутые сединой русые волосы. Алиярд закрыл дверь...

Поезд уже замедлял ход, и Эфраим Вольс — некогда Вольский — побежал, натягивая шляпу на лоб, чтобы ее не унесло порывом ветра. Поздней осенью волны арктического воздуха обрушились на Европу, и он уже успел попривыкнуть к холоду и снегу. Вольс слышал, что над Британскими островами даже разразились настоящие снежные бури. Он успел полюбить Великобританию, проведя там почти половину срока, обычно отводимого “нелегалу”. Увы, проект, над которым он проработал целых три года, неожиданно оказался под угрозой срыва. И все-таки вместо выговора его ожидало продвижение по службе. Покончив с деятельностью нелегала, Вольс немедленно развелся. Прежде подобный шаг был бы с подозрением воспринят начальством и мог накликать беду. Двух своих детей он навещал каждый раз, когда подворачивалась возможность. Вот и на этот раз, получив вызов на площадь Дзержинского, встретился с ними в Москве. Затем последовали перелет в Албанию и внезапное исчезновение вируса из исследовательского комплекса. Полагаться он мог исключительно на помощь албанской тайной полиции, а уровню их профессиональных способностей завидовать не приходилось. Человеку, похитившему вирус, удалось сбежать. Перестрелка, в которой Вилтон Врончек, оказавшийся двойным агентом ГРУ, погиб, а проклятый вирус вновь ускользнул от него. На этот раз вместе с человеком, которого Вольс несколько раз встречал в Москве, Дэвидом Стаковски, резидентом ЦРУ.

Задняя дверь последнего вагона начала открываться, и Вольс припустил еще быстрее. Этим вечером западная концепция бега ради поддержания физической формы вполне оправдывала себя. Вольс поравнялся с последним вагоном и прыгнул. Чьи-то руки подхватили его, и он оказался на площадке, на мгновение поскользнувшись, но удержав равновесие.

— Все в порядке, — произнес он, наконец разглядев лицо встретившего его человека. Не зря руки показались ему на удивление мягкими.

Перед ним стояла Анна, сменившая за последние годы с полдюжины фамилий, но всегда пользующаяся одним и тем же именем.

— Эфраим.

Он коротко обнял ее, все еще разгоряченный после бега, чувствуя, что начинает потеть под толстым зимним пальто.

— Стаковски в поезде?

— Он передал ампулу другому человеку. Проводник сказал, что тот едет со швейцарским паспортом на имя Томаса Рейнольдса. Я думаю, он американец.

— Что ж, поглядим.

Девушка открыла дверь, и Вольс вслед за ней шагнул в залитый ярким желтоватым светом широкий коридор, закрывая за собой дверь. Потом расстегнул пальто и посмотрел на Анну.

— Ты как будто постарела на двадцать лет.

Девушка рассмеялась, подтягивая завязанный под подбородком цветастый шарф.

— Краска с волос смывается. Возможно, когда все закончится, я тебе это продемонстрирую. А пальто на три размера больше, чем надо.

— Мне приказано доставить эту проклятую штуковину в Москву. Ты сможешь поехать со мной в Москву?

— Думаю, что смогу.

— Тогда, решено. Я покажу тебе, как наряжать елку. Скоро Рождество.

— Ты вспоминаешь о Рождестве?

— За время жизни на Западе я перенял кое-какие из их обычаев. Если оставить в стороне религиозную подоплеку, это прекрасный повод устроить себе несколько дней зимних каникул.

— Согласна.

— Кто за ним следит?

— Двое из тех троих, которых ты направил ко мне. Иван и Петр. Я поручила Василию приглядывать за Стаковски.

— Молодчина. — Все упомянутые имена были вымышленными, да и Анну на самом деле вряд ли звали Анной. Вольс терпеть не мог недомолвок и потому назвал ей свое настоящее имя в первый же раз, когда они вместе оказались в постели.

— Ты не завел себе подружку в Москве?

— В Москве у меня было несколько подружек, но все они и в подметки тебе не годятся. Веришь — не веришь, но это правда.

— Можно ли доверять человеку, столь искусному в распространении ложной информации?

— Да. — Вольс улыбнулся.

— Я тоже так думаю. — Анна ответила ему улыбкой. — Пошли.

Он последовал за ней по коридору, и, миновав три вагона, они оказались рядом с купе подозрительного швейцарского бизнесмена. Анна постучала в соседнюю дверь и та открылась. На пороге стоял человек, которого она назвала Петром. Он спрятал свой пистолет, пропуская Анну и Вольса и купе. Некоторые офицеры КГБ, а с их разрешения и подчиненные им люди, пользовались определенной свободой в выборе личного снаряжения. Вольс попадал в их число и наделял своих сотрудников теми же привилегиями. Слишком часто сделанное в России уступало своим западным аналогам.

— Ты прослушиваешь его купе, Петр? — Вольс заметил прослушивающее устройство, закрепленное на стене.

— Парень молчит как рыба. Оно и не удивительно, ведь он остался один. — Петр улыбнулся. — Дышит он как-то тяжело.

— Да, не приведи Бог иметь дело с помешанным. Где твой друг?

— В купе с противоположной стороны. Не думаю, чтобы Иван что-нибудь слышал.

Вольс закурил сигарету, сбросил пальто, достал из кармана пистолет и засунул его за пояс брюк, под свитер.

— Ты не успел услышать, о чем они разговаривали со Стаковски?

— Нет, товарищ майор.

— Дай-ка мне послушать. — Вольс приблизился и взял у Петра наушники. Дыхание и в самом деле показалось ему странным, но, возможно, их подопечный спал не больше его. Вольс приказал все разговоры во время выполнения задания вести по-английски, поскольку мало кто из сотрудников албанской тайной полиции понимал этот язык, а ему хотелось избежать излишних объяснений. — Где албанцы? — Он вернул наушники Петру.

— Я снабдил их деньгами на бутылку водки и приказал охранять первый вагон, чтобы американца не смогли, — Петр рассмеялся, — не смогли забраться в машинное отделение и — как же это называется — захватить! — не смогли захватить поезд.

— Глупее не придумаешь, но в то же время достаточно остроумно.

— Так что будем делать? — спросила Анна, снимая пальто, но оставляя на голове платок. Под пальто она ничуть не изменилась. Безупречная фигура, высоко поднимающаяся под толстым свитером грудь, великолепные очертания бедер под тонкой талией и стройные ноги.

— Думаю, нам пора побеседовать с мистером Стаковски. Василий поддерживает связь по рации?

— Да.

— Свяжись с ним, Петр. Узнай, где сейчас Стаковски.

Петр включил портативную рацию. Анна принялась вновь облачаться в свое старческое пальто. Вольс помог ей.

— Спасибо.

— Петр, ты останешься и продолжишь прослушивание. Мы с Анной пойдем поговорить с мистером Стаковски.

— Он во втором вагоне. Но не забывайте, товарищ майор, в первом албанцы.

Вольс кивнул и направился к выходу. Он первым вышел в коридор, придержал дверь, пропуская Анну, и прикрыл ее за собой. Проходя мимо, оглянулся на дверь купе так называемого швейцарского бизнесмена, оттянул свитер, чтобы надежно укрыть находящийся под ним “Вальтер П-5”. Пройдя через соседний вагон, они оказались в следующем. Вместо купе там были только сиденья. Большинство немногочисленных пассажиров спокойно дремало. Анна направилась дальше.

— Это второй вагон, Эфраим, — сказала она, остановившись на площадке между вагонами. Вольс вздрогнул от пронизывающего порыва ветра, почти завидуя Анне в ее нелепом пальто.

— Войдешь первая. Проходи мимо него и садись. Я зайду вслед за тобой.

— Будь осторожен. Скорее всего, он вооружен.

— Я всегда осторожен. Но он всего лишь сборщик информации, а не полевой агент. Пора.

Анна исчезла внутри вагона. Эфраим Вольс обхватил себя руками, пытаясь согреться. Потом посмотрел на часы. До остановки в Дураццо оставалось меньше часа. Он испытывал искушения узнать все, что возможно, от Стаковски, а затем проследить за его посыльным, выбирая подходящие место и время, чтобы вернуть украденный вирус. Людей для подобной задачи у него было вполне достаточно.

— К черту, — бросил он по-английски, устав от ожидания на ветру, и, толкнув дверь, шагнул внутрь в почти удушливую теплоту вагона.

Стаковски сидел в одиночестве, не снимая плаща и опустив обе руки в карманы.

Анна выбрала место рядом с какой-то старухой и, судя по движениям губ, оживленно с ней болтала. Василия нигде не было видно, но по логике ему следовало находиться в противоположном конце вагона. Снаружи. Бедняга.

Вольс решил прибегнуть к мягкому убеждению. Не опуская рук в карманы, он прошел по коридору и остановился перед Стаковски. Американец сидел, не отрывая глаз от пола. Вольс улыбнулся и произнес:

— Дэвид! Подумать только!

Стаковски посмотрел на него снизу вверх.

— Вольс...

— Мы встречались всего несколько раз. Вот уж не думал, что вы меня помните. Можно к вам присоединиться? Я еду с друзьями. — Он сел напротив Стаковски и, пошарив в кармане брюк, извлек сигареты и зажигалку.

Американец не сводил с него испуганных глаз.

— У меня этого нет.

Вольс выдохнул дым и еще раз улыбнулся.

— С вашей стороны было не слишком разумно упоминать об этом. Что если я по чистой случайности оказался с друзьями в этом поезде и понятия не имею о маленькой ампуле, которую вы получили от Врончека? Согласитесь, шпион из Вилтона получился никудышный. Но нахальства ему хватало. Что и позволило вам получить определенный перевес. А теперь послушайте меня, Дэвид. Вы расскажите мне все, что вам известно, о швейцарском бизнесмене, которому вы передали эту штуковину, а я не далее чем через час позволю вам сойти с поезда. Большего я вам обещать не могу. Я и так рискую нажить себе неприятности. Но чего не сделаешь ради старого знакомого.

— Идите к черту! — отозвался Стаковски дрожащим голосом.

— Завидую вашему мужеству! Но, между нами говоря, я далеко не такой атеист, каким мне следовало бы быть. Я верю в Бога, в рай, а в силу своей работы надеюсь, что чертей и ада, который они населяют, все же не существует. Хотя сознательно рискую попасть в него после смерти. Но перед вами, Дэвид, вопрос стоит несколько по-другому. Готовы ли вы пережить ад еще до смерти? Потому что мы в состоянии его вам обеспечить. Я не имею в виду себя лично, поскольку не занимаюсь выколачиванием информации. Но, поверьте, некоторые из моих сотрудников склонны весьма грубо обращаться с несговорчивыми противниками. Рассказывайте и считайте, что отсчет вашего часа начался. А если вас все-таки поймают, я постараюсь нажать на нужные рычаги, чтобы вас как можно скорее на кого-нибудь поменяли. Наши простофили то и дело попадаются в ваших краях. Что скажете?

Стаковски молчал.

Вольс рассмеялся.

— Проклятие! С вами трудно договориться. Ладно! Вы победили! — Он оставил сигарету во рту и протянул Стаковски обе руки.

— Что?

— Я подскажу вам, где найти судно — этим вечером. Или, в крайнем случае, утром. Оно доставит вас в Сан-Марино, куда вы с самого начала и направлялись. Но уж вы пообещайте никому не рассказывать о моей сговорчивости. Не то плакала моя надбавка за риск! — И он еще раз рассмеялся. Стаковски неуверенно улыбнулся. — Итак, Дэвид?

— Что вы сделаете с Алиярдом?

— Его фамилия Алиярд?

— Томас Алиярд.

— Что ж, мы, разумеется, постараемся раздуть эту историю, но его уже в ближайшее время на кого-нибудь поменяют. Вместо вас. Так мы с вами договорились?

Дэвид Стаковски растерянно посмотрел на него.

— Вы и в самом деле мне это обещаете?

— Совершенно определенно. Более того. В этом поезде едут люди из албанской тайной полиции. Поверьте, я мог бы порассказать вам немало ужасов о их некомпетентности. В отличие от них, мы с вами все здравомыслящие люди. Вы, я, этот парень — Томас Алиярд?

— Да.

— ЦРУ?

— Да.

— Хм. Понимаете, — произнес Вольс, переходя на доверительный шепот и слегка наклоняясь вперед, — мои люди будут обращаться с этой ампулой в высшей степени осторожно. Так же, как и ваши обращались бы на их месте. Насколько мне известно, это весьма скверная штуковина. Страшно подумать, что с ней могут учинить эти албанские остолопы. Им ничего не стоит откупорить ампулу и истребить всех находящихся в этом поезде, а заодно и на несколько миль вокруг. Уфф, — Вольс совершенно искренне вздрогнул.

— Что вы хотите узнать?

— Молодчина. — Вольс кивнул. — Стало быть, договорились. — Он решил для начала спросить о чем-нибудь простом и легко поддающемся проверке. — Под каким именем едет этот самый Алиярд?

— Томас Рейнольдс. Швейцарец, как я уже говорил.

— И что он из себя представляет? Я имею в виду, насколько сговорчивым он может оказаться? Он вооружен?

Лицо Стаковски осунулось.

— Я дал ему оружие. То, которое подобрал у Ворончека вместе с ампулой. Вообще я терпеть не могу оружия. Но тогда был слишком напуган.

— Нисколько вас не виню. Так что с этим оружием?

— Я отдал его Алиярду. Он не хотел брать, но я его уговорил.

— Что за оружие?

— Не знаю. Какой-то автоматический пистолет.

— Хорошо. Как он намерен покинуть страну?

— Мне он сказал дождаться, пока все утихнет, прежде чем пытаться пересечь границу. — Вольс не стал задавать наводящих вопросов, позволяя Стаковски выговориться. — Он не вдавался в подробности, но, уверен, кто-то переправит его через Адриатику.

— Вполне вероятно. Он не называл никаких имен? Чего-либо более определенного?

— Нет. Мне ни к чему было об этом знать.

— Что ж, пожалуй, это все. Приятно, что этот Алиярд, по-видимому, знает, что делает. Будет легче взывать к его здравому смыслу. Оставайтесь здесь, пока поезд не остановится. До станции осталось совсем немного. Мы сойдем вместе. Потом вы сядете на судно, о котором мы говорили, и сможете позабыть обо всей этой истории.

Стаковски громко вздохнул. Вольс почувствовал жалость к этому человеку. Рук албанской тайной полиции американцу не миновать, но он постарается, чтобы его как можно быстрее переправили в Москву. Там Стаковски, по меньшей мере, может рассчитывать на более человечное отношение.

— Благодарю вас, Дэвид, — искренне произнес он и встал.

Выходя, Вольс обменялся взглядами с Анной. Девушка понимающе кивнула. До остановки в Дураццо оставалось полчаса.

Поравнявшись с купе, которое занимал Иван, Вольс постучал и вошел. Иван резко повернулся к нему, сжимая в руке пистолет.

— Успокойся. — Вольс закрыл за собой дверь и на мгновение прислонился к ней.

— Слушаю вас, товарищ майор.

— Жду тебя в коридоре через шестьдесят секунд.

— Есть, товарищ майор.

— Поменьше официальности, Иван. — Вольс вышел в коридор, миновал купе Алиярда и заглянул к Петру. — Пойдем со мной.

Петр кивнул.

Иван вышел из купе одновременно с Анной, появившейся в конце коридора.

Вольс показал большим пальцем на дверь. Петр остановился с правой стороны, Иван — слева. Анна держалась позади, извлекая из сумочки такой же, как у Вольса “Вальтер”. Петр и Иван тоже достали свое оружие.

Вольс негромко постучал в дверь купе.

— Мистер Алиярд? Меня зовут Эфраим Вольс. Я друг Дэвида Стаковски.

Ответа не последовало.

— С вашего позволения я войду. Я не причиню вам вреда.

Вольс бросил взгляд на Анну, затем — на Ивана и Петра. Потом облизал пересохшие губы и повернул ручку двери.

— Проклятие! — Он потянулся под свитер за пистолетом, двумя прыжками пересекая купе. Стекло из окна было аккуратно вырезано, и при дыхании изо рта у него шел пар. Сжимая оружие в руке, Вольс выглянул наружу. За спиной у него раздавались возбужденные голоса Петра и Ивана. Ему показалось, что он расслышал смешок Анны.

Не сумев разглядеть в темноте ровным счетом ничего, Вольс отвернулся от окна.

— На крышу. Будьте осторожны. Если он там, возьмите его в кольцо и позовите меня. Быстро!

Он посмотрел на Анну. Лицо ее было совершенно серьезно, но в глазах светилась ирония.

— Этот американец или швейцарец...

— Он американец. Из ЦРУ.

— Хороший профессионал.

— Вероятно, он спрыгнул с этого проклятого поезда, когда я сел на него. — Вольс зажмурился и тряхнул головой. Потом открыл глаза. — Тяжело дышит во сне! — Он еще раз перевел взгляд на вырезанное стекло и проклял свою собственную глупость. Положил руку Анне на плечо и обнял ее.

— И все-таки он отличный агент, — выдохнула Анна.

Эфраим Вольс расхохотался...


Глава 3

<p>Глава 3</p>

Он бросил сумки на пол. Слегка повел назад левой ногой, на ходя и захлопывая дверь. Затем пробежал глазами по каюте. Размерами она весьма уступала апартаментам, которые он снимал в немыслимо дорогом районе для иностранцев в нескольких кварталах от Ватикана, но обставлена была лучше.

Эйб Кросс закурил сигарету и подошел к окну, сознательно напоминая себе, что это иллюминатор и думать о нем следует только так. Иллюминатор выходил на причал, на котором Кросс не увидел ни малейших признаков жизни. Хотя, в столь ранний час, оно и не удивительно. Несмотря на долгие годы службы в ВМФ, он так и не привык чувствовать себя как дома на борту судна. Правда, в спецподразделении СЕАЛ большую часть времени он проводил, бегая, плавая, накачивая мышцы и стреляя, а впоследствии — обучая других, как делать то же самое.

Судно “Импресс Британия” принадлежало той же фирме, что и гостиница. А у пианиста, работавшего в баре “Импресс Британии”, по словам управляющей гостиницы, возникли проблемы личного характера.

— Спиртное?

— Да. Полагаю, мне ни к чему скрывать это от вас. Подобная проблема вполне естественна для человека, проводящего в баре все ночи, от заката и до закрытия.

— Вас, мистер Кросс, я видела пьющим не больше чем пару раз. — Женщина улыбнулась, откидывая тыльной частью левой ладони упавший на лоб светлый локон. Ее тщательно ухоженные ногти сверкали ярким розовым лаком.

— Я напиваюсь, когда этого никто не видит. — Кросс улыбнулся.

— Не верю.

— Тогда признаюсь, что когда-то и я столкнулся с подобной проблемой, но друзья помогли мне справиться с ней.

— Вам повезло, что вы по-прежнему можете пить. Не обижайтесь, пожалуйста.

— Вполне с вами согласен. Так какое отношение проблема моего несчастного коллеги-пианиста имеет ко мне? — Он закурил сигарету. В последнее время Кросс приучил себя выкуривать в день не более пачки.

— Я наблюдала за вами. — Управляющая улыбнулась, и щеки ее слегка порозовели. — Вы играете... Вы играете хорошо. Я бы даже сказала очень хорошо. С вашими способностями концерты давать, а не развлекать публику в барах.

— И все-таки я предпочитаю публику в барах. — Кросс улыбнулся.

— “Импресс Британия” выходит в море завтра вечером с отливом.

— Весьма рассудительно со стороны капитана.

— Послушайте, я хочу вам кое-что предложить.

— Понимаю. Вы хотите, чтобы я занял место парня, который вышел из строя.

— Совершенно верно. “Импресс” направляется в Нью-Йорк, затем — через Панаму в Калифорнию, на Аляску и в Японию. Круиз обещает быть весьма интересным. Причем вы постоянно живете в каюте первого класса. Я предлагаю вам дополнительные пять сотен в месяц, не говоря уже об оплате всех ваших расходов, за исключением разве что сигарет и прочих мелочей. Полагаю, вы весьма приятно проведете время. — Она рассмеялась. — Принимая во внимание ваше неравнодушие к прекрасному полу, последние слова можете воспринимать в буквальном смысле. Там будет множество красивых девушек, которые не упустят случая познакомиться с одиноким симпатичным пианистом.

— Вы слишком добры ко мне.

— Так вы принимаете мое предложение? Нужно быть на борту уже этим вечером. Или, в крайнем случае, утром. Днем начинаются репетиции.

— Репетиции?

— Вам предстоит аккомпанировать Дорис Найт.

— Она имеет какое-либо отношение к Дорис Дей?

Управляющая рассмеялась, и глаза ее сверкнули.

— Нет. Это всего лишь сценический псевдоним. По-моему, довольно глупый. Но меня уверяли, что поет она хорошо. У нее в репертуаре множество песен сороковых и пятидесятых годов.

— Аранжировка наверняка изменилась.

— Об этом я не подумала. Превосходная каюта. И отличная компания, которая с нетерпением ждет вас, — добавила она. — Случай весьма перспективный. Не исключено, что поможет вам подняться на более высокую ступень. Если вас, конечно, это интересует.

— По правде говоря, я и сам не знаю, что меня интересует. Согласен при одном условии.

— Каком условии?

— Что вы делаете сегодня после работы?

— Мистер Кросс! — И она еще раз улыбнулась. — Ничего. Что вы намерены мне предложить?

Кросс подробно объяснил ей это впоследствии, что и явилось одной из причин его столь позднего прибытия на корабль.

Часы показывали пять утра.

Его бывшая работодатель накануне отпустила его из бара пораньше и отправилась вместе с ним, чтобы помочь уложиться.

“Во всяком случае”, — подумал Кросс, гася свое сигарету, — это можно назвать и так.

Через семь часов его ожидала репетиция с певицей, о которой он никогда не слышал, и аранжировками, которые он никогда не исполнял. Так что, скорее всего, эта самая Дорис Найт сразу же откажется от его услуг, заменив прежним, уволенным аккомпаниатором.

Кросс сбросил куртку и принялся раздеваться, пытаясь припомнить, в какую сумку он положил будильник. Если поторопиться, он еще успеет немного вздремнуть.


Глава 4

<p>Глава 4</p>

— Так что вы хотели, генерал Аргус?

У Аргуса было продолговатое, худощавое лицо с карими глазами, взирающими на собеседника то зловеще, то устало, но всегда — проницательно. Аргусу перевалило за сорок пять, и его аккуратно подстриженные волосы, открывающие высокий лоб, на висках успели подернуться сединой. На Дарвина Хьюза Аргус произвел впечатление человека, который умеет добиваться своего.

— Мистер Хьюз, предлагаю вам выложить карты на стол. Вы ни за что не пришли бы сюда, если бы не догадывались, чего я хочу.

— Что ж, выкладывайте ваши карты, — и Хьюз ударил ладонью по разделяющему их маленькому круглому столику. Помимо их, в “Виски Холлоу” сидело еще с дюжину посетителей. Хьюз настоял встретиться вечером в общественном месте, на что Аргус согласился без особых возражений. Именно здесь Файнберг когда-то получил ранение в руку. Хьюз задумался. Предрешила ли тогдашняя потасовка в баре катастрофу, постигшую Файнберга в пустыне? Или ему так было написано на роду?

Музыканты закончили очередную мелодию и, пользуясь немногочисленностью публики, не спешили продолжать. Сегодня, в отличие от тогдашнего вечера, играл не оркестр Нила Джеймса, а какая-то неизвестная группа, и Хьюз весьма сомневался, что их исполнение придется ему по душе. Правда, он все равно пришел сюда не ради музыки.

— Речь идет о задании, которое выполнили вы и ваши коллеги. Точечный удар. Я не намерен приносить извинения, мистер Хьюз, за то, как обошлись с вами и вашими людьми. Однако, если вы согласитесь принять мою предложение, могу заверить, что подобное не повторится. В настоящее время начальник полковника Лидбеттера отстранен. Полностью и окончательно. Я получил все полномочия от президента и лидеров обеих палат. Думаю, мне не стоит напоминать вам о том, что сказанное между нами не предназначено для посторонних ушей.

— Я знаю.

— Превосходно. Тогда, Хьюз, будем говорить начистоту. Вы со своими людьми великолепно справились с заданием. Чего не скажешь о нас. Что, возможно, и стоило жизни Файнбергу. Сейчас меня интересует следующее: можете ли вы связаться с Кроссом и Бэбкоком и вновь собрать свою команду “хирургов”? Согласитесь ли вы опять работать с нами?

— Не примите на личный счет, генерал, но меня тошнит от вашей организации. Кстати, в этом одно из преимуществ гражданского человека. Можно говорить генералу все, что о нем думаешь. Нет, я не намерен находить для вас Кросса или Бэбкока. Что бы ни случилось.

— Не уверен, мистер, Хьюз, что вы отдаете себе отчет... Надеюсь, что отдаете. Терроризм представляет собой все более серьезную угрозу, и никаких улучшений в ближайшее время ожидать не приходится. То, что сделали вы с вашими людьми...

К ним приблизилась официантка, и Хьюз одарил ее приветливой улыбкой.

— Еще по одному пиву?

— Вам повторить? — Аргус вопросительно посмотрел на Хьюза.

— Давайте, хотя сомневаюсь, что просижу здесь достаточно долго, что бы его допить.

— Хм. — Аргус улыбнулся. Потом перевел взгляд на официантку. — Еще два пива, пожалуйста.

Официантка ответила ему улыбкой и отошла. Хьюз допил остаток пива, Аргус последовал его примеру.

— Я не намерен еще раз позволить втянуть себя в подобную историю.

— Вам все равно не остаться в стороне, Хьюз. Так же, как и любому другому свободному человеку. Но вам повезло. В отличие от остальных вам предоставляется возможность что-то сделать, а не просто сидеть и болтать языком...

Официантка вернулась с бокалами, забрала пустые, заверила, что оркестр сейчас начнет играть, и удалилась. Аргус взял в руку свой бокал, но пить не стал.

— Вы с вашими людьми преподали врагу хороший урок. Они до сих пор не оправились от него.

— Приятно слышать.

— Вас не смущает слово “враг”, Хьюз?

— Я знаю, что вы имеете в виду, генерал.

— Но они соберутся с силами. Терроризм поднимет голову значительно раньше, чем ожидают. И тогда нам чрезвычайно понадобится небольшое элитное подразделение. Такое, как ваше.

Хьюз пригубил свое пиво и поставил бокал на стол.

— Я не располагаю подразделением, о котором вы говорите, генерал.

— Но вы можете их собрать. — С ударением произнес Аргус, склоняясь над столом. — Хьюз, я предлагаю вам стать хозяином собственной судьбы. Вы сможете отказаться от любого задания, если сочтете, что ваши люди не должны или не в состоянии его выполнить.

Хьюз позволил себе улыбнуться.

— Вы не в состоянии предложить мне подобную свободу, генерал, потому что сами ее не имеете. Повторится все та же старая история. Мы наступим кому-нибудь на мозоль, кто-нибудь получит совсем не то, на что рассчитывал, а в результате отыграются на нас. Так же, как и в прошлый раз. Кроме того, генерал, у меня существуют и другие соображения на этот счет. Возможно, вам они в голову не приходили. Прошлый раз нам удалось отделаться относительно легко. Никто не видел наших лиц, не узнал имен. Но долго это продолжаться не может. Предположим, мы согласимся работать на вас. Пусть даже на условиях, которые вы изложили. Рано или поздно, враг, как вы его назвали, выяснит, кто мы, и устроит на нас охоту. И что тогда? Человек не может изо дня в день круглосуточно ходить по лезвию бритвы. Во всяком случае, жизнью это не назовешь.

— Выслушайте меня, Хьюз. Я все продумал. В том числе и это. Ваши имена известны только Лидбеттеру, президенту и мне. Так будет и в дальнейшем. Что бы вы ни думали о Лидбеттере, он пытался вам помочь. И уж предателем его не назовешь. Таким образом, никто посторонний не в состоянии идентифицировать вас, как руководителя предыдущей операции. Уж на президента-то вы можете положиться. Президент попросил меня узнать у Лидбеттера ваши имена. Лидбеттер отказался разговаривать со мной. Президенту пришлось лично его навестить. Только так мы с президентом смогли узнать ваши имена и подробности предыдущей операции. Дело в том, что в свое время, Лидбеттер оказался в безвыходном положении. Он так и не получил полномочий, на которые рассчитывал. Я располагаю всеми необходимыми полномочиями. Причем не только от президента, но, как я уже говорил, и от лидеров обеих палат. Причем по отношению к вам я буду не начальником, а всего лишь координатором. Я получаю задание, излагаю его вам, и, если вы беретесь за его выполнение, обеспечиваю всем необходимым. Кроме того, я помогу разрешить ваши сомнения относительно анонимности.

— Каким образом?

— Все вы умрете.

Хьюзу удалось не поперхнуться пивом, однако на мгновение он все-таки замолчал, переваривая услышанное.

— И что нам это даст, генерал?

— Вы станете никем, людьми, у которых нет ни прошлого, ни настоящего, ничего. Любая из операций с вашим участием, а сам характер нашей работы предполагает, что вы должны быть готовы действовать в любое время дня и ночи, реализуется несуществующими исполнителями.

Хьюз отставил свой бокал.

— Поясните вашу мысль, генерал.

— Департамент правосудия, курирующий программу безопасности свидетелей, подготовит для вас новые документы в соответствии с конкретными обстоятельствами. В них не будет содержаться ни малейшего намека на вашу прежнюю личность. Мы могли бы получить то же самое через ЦРУ, но не стали это делать, чтобы не привлекать к себе лишнего любопытства. Малейшая утечка информации способна привести к катастрофическим последствиям. Все записи о создании новых документов будут уничтожаться. Посторонние смогут увидеть вас троих только во время выполнения нашего задания.

— Нашего?

— Моего. Президента. Вашего собственного, наконец. Вы прибываете к месту встречи по одному, задействованный персонал не знает ваших имен, вы выполняете задание, отчитываетесь и продолжаете жить под вымышленными именами. Я уверен, что это сработает, Хьюз.

— Мне нужно переговорить с Кроссом и Бэбкоком. Такие решения не принимаются в одиночку.

— Стало быть, вы обдумаете мое предложение?

— Да. Но мне придется рассказать о нем Кроссу и Бэбкоку. Если кто-нибудь из них не согласится, ничего не получится. Когда я их выбирал, лучших людей для подобной команды было не найти. Не думаю, чтобы с тех пор что-либо изменилось. Правда, нам понадобится четвертый.

— Я получил разрешение только на вас троих. Больше никого. Мы не можем довериться кому-либо еще. Если вам не обойтись без четвертого и я смогу хоть как-то помочь, можете на меня рассчитывать. У меня за плечами служба в воздушно-десантных подразделениях, рейнджерах и силах особого назначения. Причем, в случае подобной необходимости, я выполняю все ваши распоряжения. Значит, вы попробуете?

Хьюз пригубил пиво. Оркестр начал занимать свои места. Музыканты выглядели совсем молодые.

— Где сейчас находятся Кросс и Бэбкок?

— Абрахам Кросс жил в Риме, зарабатывал игрой на пианино в баре гостиницы. Полагаю, он все еще там. Люис Бэбкок занимается чем-то в Чикаго. Чем именно, не знаю. Он вновь занялся частной юридической практикой, но три дня назад внезапно уехал в Чикаго. Мы пытаемся выяснить, зачем.

— Я выясню сам. В любом случае, мне нужно сначала поговорить с Люисом, потому как без его помощи можно и не пытаться переубедить Кросса. Правда, и с его помощью шансы не велики. Где именно в Чикаго?

— Я оставил адрес в сейфе у себя в кабинете. Утром вы его получите. В аэропорту Кларк Каунти меня ждет самолет, вылетающий в Вирджинию. Я позвоню вам в девять.

— Хорошо.

— Я прикажу немедленно перевести на ваш счет двадцать пять тысяч долларов на дорожные расходы. К утру они будут там.

— Я дам вам номер, — начал было Хьюз.

— В этом нет необходимости. Я уже знаю его. Если вам это нужно, могу попытаться раздобыть дополнительную информацию о Кроссе.

— Пока это ни к чему. У меня остался всего один вопрос. Как именно мы умрем?

Впервые за все время разговора бригадный генерал Роберт Аргус расхохотался.


Глава 5

<p>Глава 5</p>

Сеамус О’Феллон любовался восходом солнца. Еще несколько секунд, и оно, не успев подняться над горизонтом, исчезнет в густых серых облаках. Весь остаток ночи после нападения на казармы РУК у него раскалывалась голова. Они подъехали к бухте, пересели на поджидавший катер и взяли курс на северо-запад, между Ирландией и Шотландией. В море разыгрался шторм, а яхта, которая взяла их на борт, оказалась немногим более комфортабельной, чем катер. Когда она легла на курс, качка немного поутихла. Но к тому времени голова у него окончательно разболелась, и уснуть так и не удалось.

Молодой Мартин тоже провел бессонную ночь. Его мучила рвота. О’Феллон слышал, как он раз за разом спускает воду в туалете.

Первая боевая вылазка Сеамуса О’Феллона закончилась точно так же. Правда, по другой причине: он выпил слишком много виски, празднуя победу. О’Феллон подумал, что если Мартин выдержит еще один рейд и вернется живым, его можно будет считать своим. Хотя, после того, что они сделали, англичане вряд ли позволят им уйти. Но тогда пусть пеняют на себя.

Он закурил от окурка новую сигарету, прикрывая ее ладонью от ветра. Палуба ходуном ходила у него под ногами, и ветер то и дело обдавал тучей брызг. Но на катере было хуже. Было холодно, но О’Феллон не чувствовал этого. Холод и все прочие ощущения заглушала головная боль.


Глава 6

<p>Глава 6</p>

В пунктуальности генерал Аргус ничуть не уступал швейцарским часам. Ровно в девять утра раздался телефонный звонок, и Дэвид Хьюз, взбодрившийся после утренней пробежки, вытирая полотенцем мокрое лицо, взял трубку.

— Алло.

— Вы хотели узнать, как найти в Чикаго вашего друга. Я навел справки. Берите ручку.

— Готово.

Хьюз записал адрес гостиницы и два телефонных номера. Судя по названию гостиницы, Люис Бэбкок по-прежнему предпочитал все первоклассное.

— Записали?

— Записал. Удалось узнать, чем он там занимается?

— Вы достаточно уверены в своем телефоне?

— Думаю, для подобной информации он вполне надежен.

— Ладно, — согласился Аргус. — Девять дней назад двум чикагским полицейским было поручено доставить достаточно дорогую, по уличным меркам, порцию кокаина в центральное отделение полиции на углу Одиннадцатой и Стейт-стрит. Наркотики конфисковали предыдущей ночью во время облавы. Машина, на которой они ехали, в центральном отделении так и не появилась. Кокаин исчез, а один из полицейских был найден мертвым. Шесть огнестрельных ранений в грудь. Рядом с ним на сиденье лежал пистолет. Пистолет принадлежал второму полицейскому. Его обнаружили на Западной стороне. Он бродил по городу, ничего не помня о случившемся и, разумеется, без оружия. Полицейский задержан, и на завтра назначены предварительные слушания по обвинению в убийстве первой степени и ряду других. Второй полицейский — хороший знакомый вашего друга.

— Что грозит этому полицейскому?

— Мне известно лишь то, о чем сообщалось в газетах и по телевидению. Общее заключение сводится к тому, что второй полицейский участвовал в совершенном преступлении, но допустил ошибку и поэтому попался. Пресса не сомневается в его виновности.

— А что известно о моем друге?

— Пока ничего. Нигде не появлялся, но мы надеемся выйти на него через его клиента. Где я смогу вас найти, Хьюз?

— В Чикаго. Я позвоню вам оттуда. Спасибо. — Он положил трубку, но тут же вновь взялся за телефон и набрал номер своего дорожного агента. Хьюз терпеть не мог, когда его планы срывались из-за отсутствия авиабилетов.

— Алло. Милли уже на месте?.. Хорошо. Это Дарвин Хьюз. Я подожду. — Хьюза всегда поражала готовность Бэбкока в одиночку сражаться против всех и вся, так что услышанная история ничуть его не удивила. — Милли? Это Дарвин Хьюз. Мне нужно как можно скорее вылететь в Чикаго. Может быть, из Афин с пересадкой в Шарлотте?.. Отлично. Я доберусь в Афины через пару часов... Ладно, постарайся, пожалуйста. Если для того, чтобы попасть на более ранний рейс, понадобится дополнительная плата, я заплачу... Хорошо. Я подожду. — Он еще раз вытер полотенцем выступивший пот.

Билет обошелся ему невероятно дорого, но при сложившихся обстоятельствах выбирать не приходилось. Хьюз посмотрел на часы.

— Хорошо. Пойдет, — произнес он в трубку. — Но, боюсь, мне не поспеть вовремя. Милли, можно попросить вас об одолжении?.. Нет... Не могли бы вы встретить меня с билетом в аэропорту? — Девушка согласилась, попросив никому не рассказывать о ее сговорчивости, дабы не искушать других клиентов. Хьюз, который весьма сомневался, что знает кого бы то ни было из ее клиентов, поблагодарил и повесил трубку.

Из-за разницы во времени в Чикаго было еще раннее утро. Хьюз набрал номер гостиницы и попросил соединить его с комнатой мистера Люиса Бэбкока. Телефонистка в “Хилтоне” сделала такую попытку и сообщила, что номер не отвечает. Хьюз попросил соединить его с менеджером, его связали с заместительницей менеджера, которой он сказал, что ему необходимо срочно отыскать мистера Бэбкока. Вопрос жизни и смерти. Он подождал у телефона, пока один посыльный направился постучать в дверь номера мистера Бэбкока, а второй — в ресторан гостиницы на случай, если мистер Бэбкок спустился позавтракать. Семь минут спустя в трубке вновь раздался голос заместительницы. Увы, мистера Бэбкока найти не удалось. Что ему передать? На что Хьюз заявил, что мистер Бэбкок пребывает буквально на грани жизни и смерти, но он предпочитает лично сообщить ему об этом. После чего заказал себе комнату, продиктовав ей номер своей кредитной карточки. Управляющая пообещала лично уладить все необходимое. Хьюз поблагодарил, попрощался и повесил трубку.

Набрал еще один номер. Ему ответил молодой довольно приятный женский голос.

— Вы меня не знаете...

— Я не желаю давать никаких интервью.

— Я не репортер, а друг Люиса. Возможно, он рассказывал вам обо мне. Меня зовут Дарвин Хьюз. Я пытался найти Люиса в гостинице, но мне это не удалось. Он случайно не у вас?

— Нет.

— Ведь вы жена того полицейского, с которым дружит Бэбкок, не так ли?

— Да.

— Дело действительно обстоит так плохо, как утверждают газеты, миссис...

— Миссис Хейз. Тельма Хейз. Эрни действительно попал в беду, мистер Хьюз. Но он никогда бы не совершил подобного поступка. Эрни отличный муж и отец. Он честный человек, а погибший полицейский к тому же был его другом. Они три года проработали на одной патрульной машине. Именно поэтому Эрни и Майку поручили...

— Майком звали погибшего?

— Да. Именно поэтому им поручили отвезти кокаин. Начальство знало, что им можно доверять. Они попали в ловушку.

— Я тоже так думаю, миссис Хейз, — заверил ее Хьюз. — Вы не знаете, куда мог направиться Люис?

— Знаю только, что он пытается помочь нам с Эрни.

— Хорошо. Если Люис объявится, пожалуйста, передайте ему, что я звонил. Я буду в Чикаго сегодня днем и заказал себе номер в той же гостинице, что и он. И постараюсь по мере возможностей ему помочь. Я позвоню вам из аэропорта. Вы никуда не уходите?

— Нет.

— Тогда я позвоню. Возможно, к тому времени вы сможете мне подсказать, как отыскать Люиса. И не волнуйтесь. Все будет хорошо. До свидания. — Он повесил трубку, недоумевая, зачем стал заверять эту женщину, что все будет хорошо. Сбросив пропитавшийся потом спортивный костюм, Хьюз направился к лестнице...

На случай, если кто-либо проявит к нему интерес, Томас Алиярд заготовил вполне убедительную историю. У “Фиата”, на котором он ехал, заглох мотор. Поэтому он и направляется теперь пешком по побережью в сторону Бриндизи. История не содержала ни капли правды, но не станешь же рассказывать случайному встречному или итальянскому полицейскому, что он только что вышел из рыбацкой лодки, которая тайком переправила его из коммунистической Албании с новейшим бактериологическим оружием в кармане.

С рыбаком Алиярд расплатился четвертым алмазом. Стекол в ближайшее время ему разрезать не придется, а пользоваться кредитной карточкой в Италии значительно удобнее, чем продавать алмаз. Из ближайшего аэропорта он вылетит в Рим, даже, если для этого понадобится заказать специальный рейс. Алиярду не терпелось избавиться от смертоносной шкатулки. Из Албании он выбрался без труда, а это могло означать только одно: КГБ взяло дело в свои руки. Раньше или позже, но Стаковски от них не уйти. Его заставят говорить, и КГБ объявит охоту на Алиярда. Разумеется, они и сейчас разыскивают швейцарского бизнесмена Томаса Рейнольдса, но он прекратил существовать, как только рыбацкое суденышко пересекло границу итальянских территориальных вод. Его паспорт и прочие документы Алиярд выбросил за борт, оставив себе только водительские права и карточку “Америкен Экспресс”.

У Алиярда имелось оправдание и на этот случай. Он итальянский гражданин — язык он знает достаточно хорошо, а акцент объясняет слишком долгое пребывание за границей — а зачем итальянскому гражданину паспорт в своей собственной стране? Немного нахальства временами творит чудеса.

И он продолжал идти...


Глава 7

<p>Глава 7</p>

В Бриндизи он позвонил по телефону. Новости были не слишком утешительные. Стаковски попался, и КГБ явно знал, что ампула находится у него, Алиярда. Алиярд удостоился чести разговаривать с главным “мудрецом”, планировавшим операцию, которая превратилась в достойную сожаления комедию ошибок.

— Фирма не считает целесообразным ваше немедленное возвращение в Рим. Наше местное отделение связалось с центральным офисом, и мы пришли к заключению, что в связи с серьезной болезнью второго коммивояжера вам желательно удлинить маршрут. Хоть он и отдал вам свои образцы, Том, боюсь, вам не охватить всю территорию в одиночку. Поэтому мы направим вам в помощь опытного сотрудника. Он работает в центральном офисе. Предлагаю вам встретиться с ним и передать ему часть образцов. Таким образом, ваша задача значительно упростится. Должен сказать, что до сих пор вы прекрасно справлялись со своей задачей.

— Благодарю вас, мистер Флидж. Подчиняюсь вашему решению, раз вы считаете, что так будет лучше.

— О, в этом не может быть никаких сомнений. Следите за собой, не то, боюсь, с вами может приключиться то же несчастье, что и с вашим коллегой. Сейчас тут царит большая суета. Особенно в ваших краях и в Риме. Нет, поверьте мне, разумнее будет передать часть образцов сотруднику центрального офиса. Вы же хорошо поработали и вполне заслужили небольшой отдых. Поезжайте на природу, расслабьтесь, но обязательно следите за здоровьем. Мы все уверены, что это будет наилучшим выходом, Том.

— Хорошо, мистер Флидж. Где я должен буду встретить этого парня из центрального офиса?

— Не известно, заглянет ли он к нам, поэтому свяжитесь с нашим местным складом на побережье, и он сам вас найдет.

— Понятно. Он прихватит с собой мои отпускные?

— Обязательно. Ему дадут их в центральном офисе. И еще, Том.

— Да, мистер Флидж.

— Спокойно отдыхайте. Сейчас от вас не требуется никаких усилий. Скоро вам предстоит новая работа.

— Хорошо. Вы позаботились о моей квартире? — Только так он мог поинтересоваться об Апполонии; передали ли ей, что он уехал в командировку, или она считает его сбежавшим?

— Да. Там все в порядке. Можешь не беспокоиться, твою кошку накормят.

Кошка, подумать только.

— Тогда передавайте всем привет. И спасибо за помощь.

— Обязательно. — Связь оборвалась.

Под складом на побережье подразумевалась запасная явка неподалеку от Неаполя. Командировочные — деньги на текущие расходы, возможно, оружие и краткая информация о действительном положении дел. Образцы же, которые ему предстояло передать этому парню, несомненно означали то, что он привез из Албании. “Большая суета” явно связана с деятельностью КГБ. Алиярд тряхнул головой и посмотрел на часы. Рейс в Неаполь он может заказать прямо сейчас. Но это представлялось опасным, потому что не так уж трудно, располагая описанием его внешности, узнать, какой именно рейс он заказал. КГБ добудет нужную информацию и последует за ним в Неаполь. Но сейчас наиболее существенным представлялось передать ампулу. Как только он избавится от нее, вся ответственность ляжет на плечи другого человека.

Алиярд вышел из телефонной кабины и направился к столику заказа билетов на чартерные рейсы...

Со времени его разговора в Риме прошло менее двух часов. Алиярд не стал оставлять лишних следов в аэропорту Неаполя, беря напрокат машину, и воспользовался такси. К тому же он смертельно устал. Со времени выезда из Рима он путешествовал практически без остановок. Поспать удалось только около сорока пяти минут на борту самолета, да и то, проснувшись, он почувствовал себя еще хуже. Алиярд попросил водителя отвезти его в один из новых отелей на периферии города. Войдя в холл гостиницы, он отыскал кафе, перекусил сэндвичем и уехал на другой машине, которая доставила его в очередную гостиницу. Там он сразу же поменял такси, дал водителю первый пришедший в голову пункт назначения и назвал настоящий адрес только после того, как они проехали несколько кварталов и Алиярд убедился, что за ними не следят.

“Склад” представлял собой жилой дом, вернее, фешенебельный комплекс из трех строений характерной итальянской архитектуры. Чтобы еще больше обезопаситься, Алиярд вошел в холл одного из прилегающих зданий и только после отъезда такси пересек двор с фонтанами, направился к действительно интересующему его подъезду и набрал номер администратора.

Из переговорного устройства ему ответил почти нечленораздельный и, пожалуй, слегка нетрезвый голос.

— Это мистер Фабрицци? — спросил Алиярд по-английски.

С трудом выговаривая английские слова, мужчина подтвердил, что это действительно он.

— Я друг мистера Якобсена. Он предупреждал, что разрешил мне воспользоваться его квартирой? Моя фамилия Айви. Лоурен Айви. Имя было специально подобрано таким образом, чтобы им смогли воспользоваться и мужчина и женщина.

— Вы тот человек, о котором говорил мне сеньор Якобсен?

На что Алиярд отозвался условленной фразой:

— Он звонил вам из Сан-Морица, не так ли?

— Минутку, сеньор. — Замок входной двери открылся, и Алиярд прошел в небольшую прихожую. Он закурил сигарету, разглядывая искусственные растения и подделку под восточный ковер. Пистолет, который он получил от Стаковски, Алиярд заткнул за пояс брюк под пиджак. Пуговицы пальто и пиджака были предусмотрительно расстегнуты.

Несколько минут спустя из двери лифта появился мужчина в цветастой, рубашке и дорогих брюках. В уголке рта у него торчала сигарета.

— Вы...

— Мистер Айви. Сеньор?

— Фабрицци. Вот ключ. Квартира на третьем этаже. Налево от лифта.

— Благодарю вас. — Алиярд кивнул и взял ключ в левую руку, оставляя правую свободной на случай, если все-таки понадобится воспользоваться оружием. Прогулки по Италии со смертоносной ампулой в кармане заставляли его чувствовать себя весьма неуютно. Фабрицци подошел к лифту и придержал дверь открытой, пока Алиярд взял свою сумку и последовал за ним. Они молча поднялись на первый этаж. Здесь Фабрицци вышел, не затруднив себя ответом на прощальный кивок Алиярда.

Алиярд вышел из лифта на третьем этаже, четвертом по американским понятиям, и отыскал нужную квартиру. Ключ подошел к двери, и он шагнул внутрь. И едва не намочил в штаны от страха.

— Томас Алиярд?

Чернокожий мужчина в безукоризненном голубом костюме направил на него большой армейский пистолет. Алиярд молчал.

— Ключ от квартиры я получил в Лэнгли, штат Вирджиния. Меня тоже зовут Томас. Томас Гриффит. Пароль: “Вчера вечером я ужинал в отвратительном ресторане. Вы не посоветуете мне какое-нибудь приличное заведение?” На что вы должны сказать...

— Я знаю одно подходящее место, по цены там астрономические. Вам нравится телятина?

— Если ее как следует приготовить, это мое любимое блюдо.

Томас Алиярд расслабился.

— Зачем, вы приехали сюда, мистер Гриффит?

— Взять у вас вещицу, которую вы получили от мистера Стаковски, прежде чем ему крупно не повезло.

— Уберите оружие. Я ее вам отдам. Тут можно что-нибудь выпить? — Алиярд испытывал облегчение, что избавится от этой дряни...

Дарвин Хьюз не стал обременять себя хлопотами, связанными с провозом в багаже огнестрельного оружия. Скорее всего, в Чикаго оно ему не понадобится, а если понадобится, местный полицейский Эрни Хейз подскажет, где его раздобыть.

Он одарил коридорного двумя долларами чаевых, принимая у того ключ и закрывая после его ухода дверь номера. Портье на вопрос о мистере Бэбкоке ответил, что, возможно, тот и вернулся к себе в номер, но к нему не обращался.

Хьюз опустился на край двойной кровати и набрал номер миссис Хейз.

— Миссис Хейз? Это Дарвин Хьюз, друг Люиса, который звонил сегодня утром. Он не давал о себе знать?.. Понятно. Я в Чикаго, остановился в “Хилтоне”. На том же этаже, что и Люис... большое вам спасибо. Да, в самолетах и в самом деле кормят неважно. Так что от домашней стряпни я бы не отказался... Да, я приготовил ручку. — Хьюз записал продиктованный ему адрес. — Я и правда не доставлю вам хлопот, миссис Хьюз?... Тогда превосходно. Я буду у вас через час. — Он повесил трубку. Потом еще раз попробовал позвонить в номер Люиса. Никто не отвечал. Хьюз набрал оператора и, как и обещал, связался с Робертом Аргусом.

— Здравствуйте, генерал. Это Дарвин Хьюз.

Ответивший ему голос Аргуса звучал чуть более устало, чем несколько часов назад.

— Мы нашли вашего старого друга. Прошлой ночью он отправился в Неаполь. Нанялся пианистом в бар на судне — минутку, сейчас посмотрю, как оно называется. Да, “Импресс Британия”.

— Я плавал на нем, когда его только построили. Куда оно направляется?

— В Нью-Йорк, потом — через Панамский канал в Сан-Франциско, на Аляску и в Японию.

— Не имеет смысла пытаться связаться с ним на борту. Подождем прибытия судна в Нью-Йорк. Тем более, что у меня все равно уйдет какое-то время, чтобы уладить дело со вторым другом, а как я уже говорил, без его помощи нашего пианиста не уговорить.

— Оставляю это на ваше усмотрение, Хьюз. Если понадобится помощь, свяжитесь со мной по этому номеру. Меня отыщут, где бы я ни находился.

— Искренне вам сочувствую. И спасибо, не премину воспользоваться.

Аргус повесил трубку.

Хьюз бросил быстрый взгляд на часы и принялся расстегивать воротник рубашки. Если поторопиться, он успеет еще принять душ.

За последние пять лет “Принцы сатаны” завоевали себе титул самой большой уличной банды в Чикаго. Главным образом благодаря проворачиваемым ими деловым операциям. Успех последних основывался на полной монополии на продажу кокаина на улицах южной части города и умению заранее предвидеть перспективность этого наркотика. Правила ведения деловых операций выражались одной фразой: никакой пощады. Любой человек, встающий на их пути, немедленно устранялся, причем как можно более жестоко — в назидание остальным.

Люис Бэбкок потратил большую часть утра, раскапывая эту информацию в подшивках “Чикаго трибюн”. Затем он наскоро перекусил в небольшой полуподвальной забегаловке и, сев за руль взятой напрокат машины, вдоль берега озера Мичиган направился в район, по свидетельству газеты служивший штабом интересующих его “принцев”.

Перед входом в заведение, вывеска которого ограничивалась буквами К.С.Д.П.С., околачивалось несколько неприглядных личностей, в нарядах еще более черных, чем их лица. Чтобы убедиться, что он не ошибся адресом, Бэбкок объехал вокруг квартала. Наконец он остановил машину напротив клуба спорта и досуга “Принцев Сатаны”, испытывая немалое удовлетворение, что это не его собственный автомобиль. Направляясь внутрь помещения, он еще не представлял толком, что именно намерен предпринять. Для начала нужно было осмотреться.

По пути никто не сделал ни малейшей попытки остановить его. Бэбкок толкнул стеклянную дверь, та легко поддалась, и он вошел. Внутри его взгляду предстала дорогая офисная мебель, ковры и множество растений в горшках. За столиком портье сидела симпатичная светлокожая девушка. Бэбкок остановился перед ней.

— Чем могу вам помочь, сэр?

— Меня зовут Люис Бэбкок. Я хотел попросить мистера Тайрона Кэша уделить мне несколько минут своего времени.

Девушка снисходительно улыбнулась. По-видимому, ей довольно часто приходилось слышать подобную просьбу.

— Простите, я весьма сожалею, но мистер Кэш принимает только по предварительной договоренности. Однако вы можете передать ему, что именно вас интересует.

— Благодарю за любезность, — почти искренне произнес Бэбкок, прекрасно понимая, что получает стандартный отказ. Но девушка была достаточно миловидной. — В таком случае я оставлю свою визитку. — Бэбкок достал визитку и, перевернув, дописал на ней адрес гостиницы, указав соседний с ним номер. — Пожалуйста, передайте, что я неофициально представляю интересы Эрни Хейза. И хотел бы обсудить с мистером Кэшем недавно полученный мной материал, прежде чем представлять его завтра на предварительное слушание. Буду весьма признателен, если он сможет связаться со мной сегодня вечером. — Он протянул девушке визитку.

— Обязательно передам, — с улыбкой заверила она.

— Завидую вашему боссу, — сказал Бэбкок и направился к выходу.

Он пересек улицу, но вместо машины направился к телефону. Из трех аппаратов работал только один, да и тот был настолько грязным, что трубку приходилось держать на расстоянии от уха. Бэбкок набрал номер гостиницы.

— Моя фамилия Бэбкок. Я снимаю у вас номер восемьсот семь, но по рассеянности назвал своему коллеге цифру восемьсот девять. Пожалуйста, позвоните мне, если он попытается найти меня там.

— Обязательно, мистер Бэбкок. У меня для вас срочное сообщение от мистера Хьюза.

Бэбкок почувствовал, как у него холодеет внутри, причем отнюдь не из-за пронизывающего ветра.

— Что за сообщение? Прочитайте, пожалуйста.

— Сейчас, сэр. “Пожалуйста, как можно быстрее свяжись со мной. Я остановился в этой гостинице. Заеду на ленч к миссис X. Хьюз”. Это все, сэр. Записать ответ?

— Нет... нет. Я сам свяжусь с мистером Хьюзом. Благодарю вас. — Бэбкок повесил трубку. — Проклятие, — пробормотал он, проявляя редкую для себя несдержанность.

Тельма Хейз, симпатичная и очень домашняя женщина, открыла дверь после первого звонка. Она вытерла руки о халат, улыбнулась и сказала:

— Наконец-то. Мы уже начали беспокоиться о тебе.

— Все в порядке, Тельма. — Бэбкок коротко обнял ее и прошел в дом, на ходу сбрасывая пальто. В комнате за обеденным столом взгляду его предстал мужчина, деловито пережевывающий спагетти. Лицо мужчины осветила улыбка. Брови, приподнявшиеся на высоком лбу, казались чрезвычайно черными на фоне волос, подернутых сединой, которой изрядно прибавилось за последнее время. Лицо вытянутое настолько, что казалось худощавым, а уши выглядели большими благодаря коротко подстриженным волосам. Уголки губ, длинных и тонких, были приподняты в улыбке, обнажая ровные белые зубы и усиливая вертикальные полосы на щеках.

— Должен сказать, мистер Бэбкок, мне повезло, — обратился к нему мужчина. — Благодаря вам я познакомился с женщиной, которая умеет готовить восхитительные спагетти. Вы же знаете, это одно из моих любимых блюд. Теперь я понимаю, почему столь важно помочь ее мужу выбраться из тюрьмы. Если бедняга привык к подобной стряпне, тамошняя еда должна показаться ему невыносимой.

Люис Бэбкок перевел взгляд на Тельму Хейз. В глазах хозяйки застыло вопросительное выражение. Бэбкок ободрительно улыбнулся.

— Это мой старый друг. И он в самом деле любитель спагетти. Можно мне присоединиться к нему? — Особого голода он не испытывал, но надеялся сделать приятное хозяйке дома. Ее просиявшее лицо подтвердило, что он не ошибся. — Дети еще в школе?

— Они играют в доме у тети — сестры Эрни. Она привезет их часам к шести.

— Я успел соскучиться по ним. — Хьюз улыбнулся. — Надеюсь, мне удастся с ними повидаться. Хочу как-нибудь пригласить на обед тебя с мужем и детьми. И Люиса, разумеется. Дети способны самые обычные вещи превращать в приключение.

— Это уж точно. — Тельма Хейз направилась на кухню.

Люис Бэбкок подошел к столу.

— Так что вы здесь делаете, мистер Хьюз?

— Я приехал помочь тебе. И попросить о помощи.

— Попросить меня о помощи, — медленно повторил Бэбкок. — Так же, как в прошлый раз?

— Нет. Не совсем так, — спокойно отозвался Хьюз. Несмотря на техасское происхождение, речь его звучала безукоризненно, несколько напоминая произношение англичанина. Тщательно поставленный голос и безупречное произношение Хьюза Бэбкок объяснял тем, что в детстве тот плохо слышал. Слух полностью восстановился — теперь Хьюз слышал ничуть не хуже, а зачастую и лучше других людей — но выработанная годами привычка обращать внимание на особенности произношения сохранилась. Английские интонации напоминали о сотрудничестве с британцами во время второй мировой войны. Хьюз был самым молодым сотрудником Отдела Стратегических Сил, или ОСС. Трудности со слухом сослужили Хьюзу хорошую службу — он научился безошибочно читать по губам. — Я собирался обсудить с тобой одно дело, когда узнал, что ты отправился сюда в связи с делом Хейза. Вот я и решил, что, возможно, смогу хоть чем-нибудь тебе помочь. Так сказать, убить сразу двух зайцев.

— Если кто-то и способен убить сразу двоих, так это ты. Где Кросс?

Хьюз улыбнулся. За то недолгое время, пока они работали вместе, Хьюз успел привязаться к Кроссу, как к сыну.

— Работает пианистом в баре на борту “Импресс Британия”. Полагаю, он прекрасно проводит время. Через несколько дней судно прибывает в Нью-Йорк, и я подумал, что мы могли бы встретиться с ним.

— Мы?

— Признаю, что приехал к тебе не без задней мысли. Мне хотелось сначала переговорить с тобой, — и Хьюз широко улыбнулся, вытирая рот салфеткой и поднимаясь навстречу появившейся из кухни Тельме Хейз.

— Садись, Лью. Я как раз намеревалась предложить мистеру Хьюзу бокал вина. Ты не присоединишься к нему?

— Пожалуй, не откажусь, — отозвался Бэбкок.

— С удовольствием, мэм, — сказал Хьюз.

— Садитесь. Это не официальный прием. Сразу видно, что вы не женаты. Вскакиваете при появлении женщины.

— Между прочим, я был женат. У меня дочь примерно вашего возраста, — заметил Хьюз.

— Трудно поверить — я имею в виду по вас не скажешь...

— Всегда приятно, когда тебе делают комплименты.

Бэбкок знал, что жена Хьюза умерла. Но не знал, как. Кроме того, Хьюз потерял сына и невестку. Бэбкок посмотрел на Хьюза. Этому человеку не слишком везло в жизни. Невестка его стала жертвой террористов, сын покончил с собой, не в силах жить без нее. Бэбкок прекрасно понимал, каких сил стоило Хьюзу смириться с мыслью о случившемся.

Тельма Хейз вышла из комнаты за вином.

— Думаю, нам стоит сесть, не дожидаясь дальнейших приглашений, — сказал Хьюз, показывая на стул.

Бэбкок опустился на него.

— Поговорим о твоем друге Хейзе. Он, конечно, невиновен?

— Конечно. И я наконец разыскал доказательства его невиновности.

— Что ты сказал? — переспросила вернувшаяся в комнату Тельма Хейз оживившимся голосом.

Хьюз и Бэбкок снова встали. Хьюз помог хозяйке усесться за стол и со словами: “Позвольте мне”, забрал у нее бутылку.

— Что ты сказал о моем муже?

— Я раздобыл окончательное доказательство, но в суд его не представить. Во всяком случае, учитывая то, как оно мне досталось.

— Установил у кого-нибудь подслушивающее устройство?

Бэбкок энергично тряхнул головой.

— Бери выше! Я буквально выбил его из Клеопуса Батлера.

— Клеопуса Батлера? Это еще что за птица?

Хьюзу ответила Тельма Хейз.

— Осведомитель. Эрни сказал, что он в курсе всего происходящего в преступном мире. Он надеялся, что Батлер сможет дать нам какую-нибудь зацепку.

— Этот тип и в самом деле мне изрядно помог. Правда, не совсем добровольно, — добавил Бэбкок. Он вкратце посвятил их в события предыдущей ночи, ввиду присутствия Тельмы опуская наиболее живописные подробности. — Таким образом, нам известно, кто забрал кокаин и почему подставили Эрни...

— Так почему мы не можем рассказать об этом полиции? У Эрни много друзей и...

— Клеопус Батлер без труда может все отрицать, а то и приплести ложь, которая только ухудшит положение Эрни. К тому же, личность его не внушает доверия и потому, даже в случае признания, обвинитель расценит его показания как сведения из вторых рук, не имеющие силы в суде. Но я кое-что задумал. Но тебе, Тельма, придется на всякий случай временно переехать к сестре Эрни.

— А если позвонит Эрни?

— У нас нет выбора. Если он позвонит и не застанет тебя здесь, он, скорее всего, все равно перезвонит сестре. Мне кажется, я в состоянии с определенной уверенностью предсказать дальнейший ход событий, но оставить тебя с детьми здесь — значит понапрасну испытывать судьбу. — Он перевел взгляд на Хьюза, лицо которого оставалось невозмутимым. Но Бэбкок слишком хорошо знал этого человека. Хьюз просто дожидался, пока он расскажет все, что положено знать Тельме, полагая, что остальное узнает впоследствии. Он не ошибался. — Если все пойдет так, как я рассчитал, к завтрашним слушаниям мы получим все необходимые доказательства. Тем более, что теперь мы можем полагаться еще и на помощь мистера Хьюза. Доверься мне.

Тельма наполнила три бокала красным вином.

— Разрешите мне произнести тост, — проговорил Хьюз, поднимая бокал. — За оправдание офицера Хьюза и его возвращение в лоно семьи.

Тельма Хейз заставила себя улыбнуться. Люис Бэбкок поднял свой бокал.

— За это и в самом деле стоит выпить!

Бэбкок осушил бокал. Даже не глядя на этикетку, он мог с уверенностью сказать, что вино изготовлено в штате Нью-Йорк.

Томас Алиярд вышел из-под душа. После того, как его связной ушел, прихватив с собой ампулу, он рухнул на диван и проспал несколько часов. Голод давал о себе знать, и перед тем, как принять душ, он осмотрел кладовую. Как он и предполагал, продуктов там оказалось более чем достаточно. Кроме того, в холодильнике обнаружилось пиво, вино и набор коньяков. Всего этого вполне хватило бы, чтобы прокормить шесть человек в течение недели. Поскольку компании Алиярд не ожидал, вполне логично было предположить, что до возвращения в Рим ему придется прожить здесь несколько недель. К тому времени ампулу уже доставят по назначению и специалисты приступят к исследованиям, призванным уравновесить создаваемый ею стратегический перевес.

Он насухо вытер себя полотенцем. Как и кладовка, ванная была полностью укомплектована всем необходимым.

Человек, которому он передал ампулу — Алиярд сознательно старался не вспоминать его имени, хотя оно скорее всего было вымышленным, — заверил его, что, несмотря на все старания КГБ, у него есть надежный способ покинуть страну. Способ не слишком быстрый и не вызывающий у него особого восторга, но, как говорится, в шторм любой порт подойдет.

Алиярд попытался избавиться от этих воспоминаний.

Он не привык одевать ничего на ночь, а потому ограничился тем, что обмотал полотенце вокруг пояса на манер набедренной повязки. Прихватил оружие, которое получил вместе с новым комплектом документов, паспортом и кредитными карточками. Пистолет он взял с собой в ванную по привычке; оружие придавало ему уверенность в собственной безопасности. Это была “Беретта 92Ф”, новый американский армейский пистолет. Алиярд пользовался этой моделью прежде, и, если данный экземпляр соответствовал стандарту, не сомневался, что попадет в выбранную мишень. “Вальтер” полученный от Стаковски, он передал связному — возможно, удастся определить, кому он принадлежал. Вместе с пистолетом он избавился от последних предметов, принадлежавших швейцарцу Рейнольдсу, тем самым окончательно оборвав связь с предыдущими событиями.

Алиярд прошел на кухню. Апполония разбаловала его своей стряпней. Однако голодать он не будет. Долгие годы холостяцкой жизни приучили его заботиться о себе. Извлекая банки с консервами, он принялся планировать свой дальнейший распорядок. Первую неделю придется безвыходно провести в квартире. Затем... И тут в дверь постучали.

Томас Алиярд подхватил “Беретту” и резко обернулся. Отвечать на стук он не собирался. Он никого не ждал. Он вышел из кухни и остановился посредине гостиной, подтягивая полотенце.

Стук повторился. На этот раз ему сопутствовал приглушенный голос. Алиярд приблизился к двери, держась в стороне от нее, чтобы расслышать слова.

—...Фабрицци. Важное сообщение для вас, сеньор Алиярд. — Каким образом администратор узнал его настоящее имя? — Это Фабрицци. Важное сообщение для вас, сеньор Алиярд. Телефон в квартире, она не работать.

Алиярд облизал губы. Он не купится на этот трюк.

— Вот. Я просуну под дверь, сеньор. — На пороге показался конверт. — До свидания, сеньор.

Алиярд стоял, затаившись, глядя на часы и чувствуя, как по телу стекают струйки холодного пота. Прошло пять минут, прежде чем он наклонился и взял конверт. Как только он его надорвал, послышался шипящий звук, и лицо его окутало сероватое облачко. Алиярд отступил назад, направляя “Беретту” в сторону двери. Полотенце вновь начало соскальзывать, он автоматически потянулся за ним и тогда...

Голова Томаса Алиярда раскалывалась от боли. Он открыл глаза и осознал, что по-прежнему голый лежит... на кухонном столе?

Над ним склонились три головы.

— Не пытайтесь встать, мистер Алиярд. Голова от этого разболится еще сильнее. Меня зовут Эфраим Вольс. Я называю вам свое настоящее имя, поскольку это весьма важно. Я майор Комитета Государственной Безопасности Советского Союза. Вы уже в состоянии собраться с мыслями, чтобы осознать, что это означает?

Алиярду показалось, что он кивнул, но от движения боль невыносимо усилилась, и глаза непроизвольно закрылись. Однако фамилию мужчины он расслышал — Вольс.

— Укрой его одеялом, Петр, не то он подхватит воспаление легких.

— Слушаюсь, товарищ майор.

— Василий, поищи на кухне что-нибудь выпить. Рюмка виски сейчас не помешает. И прихвати что-нибудь себе и Петру.

Алиярд вновь открыл глаза. Лицо мужчины по-прежнему смотрело на него.

— Я бы предложил выпить и вам, мистер Алиярд, но боюсь не стоит смешивать спиртное с газом, все еще остающимся у вас в крови. После нашего ухода я бы порекомендовал вам вздремнуть несколько часов, прежде чем прикасаться к спиртному. Можете считать это дружеским советом.

— Спасибо.

— Рад, что вы по крайней мере обрели способность разговаривать. Мне однажды довелось нюхнуть эту штуковину. Голова от нее болит ужасно. Ага, Петр!

Алиярд вновь закрыл глаза и почувствовал, как на него набрасывают одеяло.

— Как только окончательно придете в себя, дайте мне знать, и мы поможем вам слезть с этого стола. Прошу прощения, но когда мы вошли, вы лежали ближе к столу, чем к дивану, а мне не хотелось рисковать переносить вас слишком далеко. Беда с этими химикатами в том, что каждый человек реагирует на них по-своему. То, от чего один просто засыпает, для другого становится причиной смерти.

Алиярд открыл глаза. Вольс показался ему достаточно симпатичным мужчиной. Губы его слегка улыбались, как у опытного лечащего врача. Глаза светились голубизной; светлые песочные волосы слегка растрепались.

Мужчина пониже протянул Вольсу бокал, Вольс пригубил содержимое и удовлетворенно кивнул.

— Превосходно. Знаете, на явках КГБ обычно тебе норовят подсунуть отвратительный коньяк. Наверное, мы слишком привыкли к водке. 3.ато ЦРУ всегда закупает первоклассную провизию, не так ли?

Алиярд молчал.

— Вы недоумеваете, как нам удалось вас отыскать. Можете не переживать, вы тут ни при чем. Мистер Фабрицци давно работает на нас. До сих пор он просто сообщал, кто пользуется этой явкой. Но на этот раз дело выдалось посерьезнее. Слышали бы вы, какой переполох поднялся на площади Дзержинского, когда выяснилось, что ампулу стащили американцы. Кстати, не стоит строить планов мести бедняге старине Фабрицци. Он исчезнет отсюда задолго до того, как у вас перестанет болеть голова.

— Не хочется вносить диссонанс в столь приятную беседу, но от меня вы ничего не добьетесь. Тем более, что я все равно ничего не знаю.

— Вот тут-то вы ошибаетесь, мистер Алиярд. Вы разрешите, я буду называть вас по имени? Что вы предпочитаете Томас или Том?

— Как вам будет угодно.

— В таком случае остановимся на полном имени. Не хотите попытаться сесть?

Алиярд сделал такую попытку и откинулся назад. Чьи-то руки подхватили его, не давая удариться головой о стол. Со второй попытки он сел. Голый, посреди комнаты на обеденном столе, он чувствовал себя последним дураком. И, как никогда в жизни, беззащитным. Чего, собственно говоря, и добивались его противники.

— Давайте поможем Томасу перебраться в какое-нибудь кресло. Вот этот шезлонг вполне подойдет.

Алиярд почувствовал, как его подхватили сильные руки. На мгновение одеяло соскользнуло, и он остался голым. Затем одеяло вновь обернули вокруг него, ему помогли добраться до шезлонга и сесть. Алиярд подумал, что им остается только покачать его и спеть колыбельную.

Накатившая боль заставила его на мгновение зажмуриться. Вольс остановился рядом с шезлонгом, сжимая в руке бокал с виски и окидывая его почти сочувственным взглядом.

— Прежде всего, позвольте мне принести извинения за то, что мы без приглашения ворвались в вашу квартиру. Но, как я уже говорил, мы намерены выяснить у вас несколько интересующих нас подробностей, после чего не станем утомлять своим присутствием.

— И исчезнете из этой страны?

— А вот это зависит от того, куда направился человек с ампулой. Видите ли, Томас, у нас с вами гораздо больше общего, чем вы можете предположить. Разумеется, мы стоим по противоположные стороны баррикад. Вы сражаетесь за свободу, справедливость, американский образ жизни и все такое прочее, а я — пособник коммунизма, угнетения и тому подобного, но работа-то у нас примерно одна и та же и мы оба оказались втянутыми в эту историю. Вы хорошо знакомы с Дэвидом Стаковски?

Алиярд оставил вопрос без ответа.

— Как бы там ни было, полагаю, что к этому времени Дэвида уже отправили в Москву. Ему предстоит пережить несколько допросов и провести несколько недель в тюрьме, прежде чем все утрясется, но затем его вернут вам в обмен на кого-нибудь из наших. Однако — это исключительно мое личное мнение — я бы посоветовал вам ограничить деятельность Дэвида более или менее стандартными задачами. Рыцарь плаща и кинжала из него, по правде говоря, неважный.

Алиярд продолжал молчать.

— Продолжая свою мысль, назову еще одну особенность, общую для нас с вами. Ни вы, ни я не участвовали в этом деле с самого начала. Вы не крали ампулу, а ее не охранял. Вас прислали после того, как Дэвид основательно испортил все со своей стороны, меня — после того, как люди из службы безопасности вместе с албанцами не справились со своей задачей. Мы с вами исправляем чужие ошибки. Так или иначе, я найду ампулу. Мне не помешает ваша помощь. Разумеется, я не рассчитываю, что заговорите добровольно. Мы оба профессионалы. Я намерен сделать вам инъекцию новой, недавно разработанной “сыворотки правды”. Она абсолютно безопасна, но опять же вряд ли хорошо взаимодействует со спиртным. И, на вашем месте, я бы постарался извлечь пользу из этой достаточно неприятной процедуры. Повторяю, сыворотка совершенно новая, так что вам, сразу по пробуждении, было бы весьма интересно дать кровь на анализ и изучить ее состав. Полагаю, это смягчит ваш провал в глазах начальства.

— Да что вы за человек? — не удержался Алиярд. Вольс достаточно искренне улыбнулся.

— Патриот, выполняющий свой долг перед родиной. Но за годы службы я успел понять, что садизм не лучший помощник в нашем ремесле. Получи я указание уничтожить всех, замешанных в эту историю, ваша судьба была бы предрешена. Но, к счастью для нас обоих, подобных распоряжений не поступало. Поэтому ваше убийство представляется совершенно бессмысленным. Меньше всего любому из нас хотелось бы иметь дело с такими, как Дэвид Стаковски. Некомпетентные люди особо опасны, мы оба понимаем это. А теперь, если вы готовы, дайте мне левую руку. И не пытайтесь сопротивляться. Нас здесь трое, а вы в данный момент пребываете далеко не в лучшей форме. Сломанные иглы — довольно неприятная штука. Да, кстати...

— Что?

— У вас нет аллергии на арахисовое масло? Насколько мне известно, оно входит в состав новой сыворотки. Я прихватил с собой и старую. С ней процедура займет немного больше времени, но результат будет таким же.

— Нет. До сих пор у меня ничто не вызывало аллергию.

— Счастливчик! А я в конце весны начинаю страдать от цветочной пыльцы. Петр, придержи ему руку. Василий, не забудь протереть кожу спиртом перед уколом. — Вольс пригубил виски. — Кстати, можете не беспокоиться. Игла совершенно новая. С тех пор, как появился СПИД, мы стали крайне осторожными с подобными вещами. Давай, Петр.

Происходящее напоминало кошмар. Кошмар, абсолютно лишенный здравого смысла и все-таки непреодолимый. Алиярд позволил сделать себе укол. Начало всему положили промахи Стаковски, теперь же его сопротивление могло кончиться только сломанной иглой и очередными попытками.

Вольс попросил его сосчитать от одного до ста, и Томас Алиярд выполнил его просьбу. Это показалось ему вполне естественным...

В машине было слишком тепло. Дарвин Хьюз протянул руку и уменьшил нагрев. Передняя дверца открылась, и Люис Бэбкок уселся за руль.

— Я немного подрегулировал печку. А то здесь совершенно нечем дышать.

— Да, Тельма всегда любила тепло.

— Так что ты задумал?

— А что задумал ты для меня?

— Ты имеешь в виду, зачем я сюда приехал? Это длинная история. — Бэбкок включил сцепление. Хьюз оглянулся на дом и помахал миссис Хейз, которая, отодвинув занавеску, наблюдала за ними из освещенного окна. — Недавно меня отыскал бригадный генерал. Некто Роберт Аргус. Он получил полномочия от президента, а также от лидеров обеих палат воссоздать нашу группу “хирургов”. Нас троих. Этот человек клянется, что прошлая история не повторится.

— Пустая болтовня.

— Не исключено, но согласись, звучит заманчиво.

— Что ж, вне зависимости от твоих побуждений, я благодарен за твою готовность помочь мне, но на меня не рассчитывай. Я открыл частную практику. И намерен вернуться к нормальной жизни.

— Предлагаю отложить этот разговор. Сначала разберемся с текущими делами. Что у нас намечено на сегодняшний вечер.

— Я навел на себя “Принцев Сатаны”. За случившимся с Эрни стоит человек по имени Тайрон Кэш. Кэш и двое его подручных — Ренди Джонс и Балтазар Ромен. Все они заводилы в этой уличной банде. Заправляют торговлей наркотиками. Считается, что они способны стереть с лица земли любого, вставшего у них поперек дороги. Вот я и предложил им свою кандидатуру. Если они и в самом деле такие молодцы, то обязательно пожалуют ко мне. Единственное известное им место — это гостиница. Однако, чтобы окончательно обезопаситься, я попросил Тельму с детьми уехать из дому.

— Окажется ли дом сестры Эрни более безопасным местом?

— Лучшего у нас нет.

— Можно было подыскать гостиницу.

— Муж сестры Эрни — полицейский. Я удостоверился, что сегодняшний вечер он проведет дома перед экраном телевизора.

— Стало быть, можно предположить, что они и в самом деле в безопасности. Остаешься ты. Итак, ты ненавязчиво предложил этим господам с живописными именами наведаться в гостиницу и прикончить тебя?

— Совершенно верно, — подтвердил Бэбкок.

— Можно узнать подробности?

И Бэбкок вкратце рассказал Хьюзу о своем посещении логова “принцев” и об оставленном им приглашении, упомянув о неправильном номере комнаты и просьбе переключать звонки на его номер.

— Все это чудесно, за исключением двух моментов. Во-первых, оператор в гостинице может дать им твой настоящий номер на случай, если им понадобится позвонить еще раз, а во-вторых, как быть с тем несчастным, который окажется в соседней комнате?

— Ничего лучше пока придумать не удалось. Что касается соседей, то я постараюсь как-нибудь о них позаботиться. Как — пока не знаю. К тому же теперь есть еще ты... Ты, кажется, остановился на том же этаже?

— Я и есть тот самый несчастный остолоп из соседнего номера.

Бэбкок неудержимо расхохотался, заражая своим весельем и Хьюза. Хотя особых причин для смеха последний не находил. Ни у одного из них не было оружия, которое, скорее всего, не преминет прихватить с собой делегация “принцев”.


Глава 8

<p>Глава 8</p>

Он не стал выбрасывать “ППК”. В случае необходимости этот небольшой пистолет легче носить с собой на борту судна. Хотя, до сих пор, ничто не свидетельствовало, что оружие может ему понадобиться. Сейчас он шел по машинному отделению, вдоль отрезка трубы, по которой пар поступал к турбинам. Люди из Лэнгли поручили задание именно ему по одной-единственной причине. Перевозить ампулу на военном самолете не хотели, чтобы военные ничего не пронюхали и не забрали ее в свои собственные лаборатории. Во всяком случае, так ему объяснили. Гражданская авиация отпадала из-за возможной слежки в аэропорту.

К тому же переправка ампулы на самолете была связана и с другой опасностью. Возможная катастрофа, которую нельзя не принимать во внимание, могла привести к рассеиванию вируса в воздухе. Тогда как на корабле ампула попросту отправится на дно. На этот случай он поместил шкатулку с ампулой в герметичную упаковку.

Его заверили: никому и в голову не придет заподозрить, что ампулу попытаются переправить на судне. Слишком медленно и ненадежно. Выбор пал на него потому, что до окончания колледжа он два года прослужил в торговом флоте. Мысль о предстоящем путешествии не вызывала у него особого энтузиазма, но приказ есть приказ.

Он уложил свой костюм и переоделся в потертые джинсы и рабочую рубаху, взял документы моряка и отрапортовал на судне о прибытии на работу. Место для него подготовили еще до его отлета в Италию. На вопрос, почему был выбран пассажирский лайнер, а не торговое судно, ему ответили, что так он привлечет меньше внимания. Ему это показалось не слишком убедительным, но он уже привык к тому, что начальство зачастую не считает нужным знакомить исполнителя со всей имеющейся информацией.

Он отыскал легко запоминающийся стык труб. Желтой и красной. И принялся осматриваться в поисках наиболее подходящего тайника для ампулы...

Эфраим Вольс прибыл в Италию не подготовленным к океанскому круизу на шикарном лайнере. Однако сведения, полученные с помощью сыворотки правды от Томаса Алиярда, однозначно свидетельствовали: ему придется отправиться в это путешествие. Используя данные Алиярдом имя и описание внешности, он через итальянских коммунистов узнал, что мужчина, назвавшийся Другим именем, но соответствующий описанию, не более двенадцати часов назад заказал билет на чартерный рейс из Рима в Неаполь. Разбуженный посреди ночи портье в гостинице сообщил, что такой американец — в гостинице он фигурировал под очередным вымышленным именем — уехал, одетый в джинсы и куртку моряка. Вольс наугад позвонил источнику в профсоюзе портовых рабочих и уже через час получил ответ. Два темнокожих моряка, говорящих по-английски и в общих чертах соответствующих переданному словесному портрету, прибыли на суда, отплывающие из Неаполя этим вечером. Один назвался Найджелом Хорнсби и стал членом команды “Геркуланиума”, торгового судна, отплывающего в Марсель и Кардифф. Второй, представившийся как Элвин Лидс, был принят на работу в машинное отделение пассажирского лайнера “Импресс Британия”.

Вольс, который сдержал слово и сохранил жизнь Томасу Алиярду, действовал единственным возможным образом. Мужчине, именуемому Петром, было приказано вылететь в Марсель, а его коллеге Василию — в Кардифф. Оба получили одинаковые предписания. Темнокожий моряк сойдет на берег при необходимости убить его. Но прежде следует выяснить, действительно ли ампула находится у него. Каждый из них прихватил с собой по аптечке с “сывороткой правды” в ампулах, помеченных “инсулин” во избежание проблем при досмотре в аэропорту.

Себе Вольс оставил Элвина Лидса. И не случайно. Источник из профсоюза сказал, что для Лидса была заранее оставлена рабочая вакансия. Подобное случалось достаточно редко, а потому вызывало определенные подозрения.

После чего Вольс сделал еще несколько телефонных звонков. Заказал себе билет на “Импресс”, а также побеспокоил местного сочувствующего — владельца магазина готовой одежды. Багаж, с которым Вольс прибыл в Италию, ограничивался сменой белья, носками, чистой рубашкой, зубной щеткой и электробритвой.

Как и у всех пассажиров, багаж его подвергался досмотру, а потому пронести с собой оружие он не мог. Оставалось импровизировать. Вольс подобрал себе три костюма, смокинг, соответствующее количество рубашек и галстуков, а также несколько дорогих чемоданов, придающих ему вид настоящего туриста. Перед уходом позвонил Анне в Албанию: Дэвид Стаковски покончил с собой в тюремной камере. Приказал Анне вылететь в Нью-Йорк — место первой стоянки судна — где ей предстояло принять у него ампулу и покинуть страну. Напомнил девушке, что его обещание относительно рождественской елки остается в силе. После чего такси доставило его к причалу, где у него забрали багаж, чтобы перенести его на корабль.

Уже прозвучал гонг, предлагающий всем провожающим сойти на берег как можно быстрее.

Люди на причале и на палубах прощально махали друг Другу руками.

Эфраим Вольс поднялся по сходням и взошел на борт “Импресс”.

Первый офицер приветствовал его на борту, а ответственный за развлекательную программу заверил, что это будет потрясающее путешествие.

Вольс мысленно понадеялся, что путешествие окажется все же не слишком потрясающим. Незадолго до разговора с Анной ему сообщили по телефону технические подробности, характеризующие содержимое ампулы.

И только благодаря Анне, ее поддержке и теплоте, Вольс не почувствовал себя больным.


Глава 9

<p>Глава 9</p>

Они остановились на Ки-Март, и Люис Бэбкок недоумевающе спросил:

— Зачем ты привез меня сюда?

— Люис, Люис, — укоризненно отозвался Хьюз. — В гостиничном номере, несомненно, имеется кое-какое оружие, но почему нам не подготовиться более основательно, раз уж имеется такая возможность?

По пути от дома сестры Эрни Хьюз успел составить целый список. Теперь он разорвал лист пополам и протянул половину Бэбкоку.

— Не бери ножей с зазубренными краями. Хорошо?

Хьюз по возможности быстро, но в то же время методично обошел магазин. В результате их арсенал пополнился гвоздями с широкими шляпками, небольшим ломом, молотком-гвоздодером, аммиаком, несколькими настенными выключателями, сотней футов электрического провода, черной изоляционной лентой, удлинителями и — можно сказать, везение в это время года — электрическим вентилятором. Затем к ним добавились лампочки для рождественской елки, две пары защитных очков и две пары белых рабочих комбинезонов более-менее подходящих размеров.

Бэбкок с несколько озадаченным выражением лица уже стоял у кассы.

— Все удалось найти?

— Все, даже водяные пистолеты. Они продавались со скидкой.

— Превосходно. Терпеть не могу переплачивать, — отозвался Хьюз.

Вернувшись с покупками в машину, они достаточно быстро добрались в центр, благо движение в этот час, по меркам большого города, было не слишком оживленным.

В холле гостиницы несколько человек проводили их любопытствующими взглядами. Хьюз чувствовал, что особый интерес вызывает у них коробка с вентилятором.

Они осмотрели номер Хьюза. Никаких записок, все на своих местах. Вооружившись охотничьими ножами, прошли в комнату к Бэбкоку. Та же картина.

— Могу я наконец поинтересоваться, зачем нам весь этот хлам, мистер Хьюз?

— Объясню тебе по ходу дела. Прежде всего проверь водяные пистолеты на предмет течи и выясни, какое отклонение они дают на дюжину футов. И, — Хьюз улыбнулся, — я возьму себе пистолет, сделанный в форме “Люгера”. Зеленый.

— Ты смеешься надо мной.

— Ничуть. И еще не выжил из ума. За дело, — и Хьюз принялся распаковывать вентилятор.

Зеленый пластмассовый водяной “Люгер” на расстоянии двенадцати футов давал погрешность на фут вниз и шесть дюймов влево.

Дарвин Хьюз сидел в темноте на установленном в дальнем углу комнаты стуле с прямой спинкой. В номере он был один. Водяной пистолет лежал рядом на столе, неподалеку от него — один из контактных выключателей, соединенный с розеткой в стене, рядом с наружной дверью. От стены протянулся удлинитель, ведущий к нескольким рождественским лампочкам над дверью.

Светящийся циферблат “Ролекса” на его запястье показывал четыре часа утра. Если “принцы” намерены удостоить их своим посещением, они появятся в течение ближайшего часа. В противном случае, зря пропала бессонная ночь, а бедняге Хейзу, скорее всего, не оправдаться.

Красная и зеленая лампочки над дверью загорелись. Хьюз сжал кулак и негромко ударил в стену, общую с номером Бэбкока. В ответ послышались два удара, свидетельствующие, что Бэбкок тоже заметил чье-то появление со стороны запасного выхода. Голубая и желтая лампочки сигнализировали о приближении по коридору со стороны лифта. Накануне вечером они облачились в новые комбинезоны, оторвали от пола ковер в местах стыка между комнатами, запасным выходом и лифтом. Аккуратно вырезав подкладку, вставили в образовавшиеся углубления контактные выключатели. Проволока, протянутая к стене, а затем — вдоль кромки ковра в их комнаты, завершила примитивную, но достаточно действенную систему раннего оповещения. Вечером по коридору проходило достаточно много людей, и датчик со стороны лифта то и дело загорался. Хьюз автоматически гасил его выключателем, лежащем на ночном столике. Начиная с двух часов ночи, он стал воспринимать редкие теперь сигналы более настороженно, каждый раз готовя свое импровизированное оружие.

Раз за разом тревога оказывалась ложной.

Датчик, сигнализирующий о приближении со стороны запасного выхода, загорелся впервые.

Хьюз погасил лампочки. Бэбкок, предположительно, сделал то же самое. Сигнализация была проведена в обе комнаты на случай, если один из них задремлет.

В стену несколько раз постучали. Хьюз ответил условным стуком, подтверждающим, что он понял сигнал. Встал на ноги, быстро и бесшумно пересек комнату, сжимая в правой руке водяной пистолет.

Стук означал, что кто-то подошел к комнате Бэбкока.

Не выпуская водяной пистолет, Хьюз натянул на глаза болтавшиеся на шее защитные очки.

Послышался резкий звук вырванной из стены дверной цепочки. Хьюз отстегнул свою цепочку и вышел в коридор в тот самый момент, когда раздался первый крик. Высокий худощавый мужчина в натянутом на голове чулке начал поворачиваться в его сторону. В руке он сжимал автоматический пистолет сорок пятого калибра. Хьюз выстрелил мужчине в глаза, прежде чем тот успел прицелиться в него. Мужчина схватился обеими руками за глаза и прокричал что-то нечленораздельное. Хьюз, не останавливаясь, отбросил его на пол.

Теперь до него время от времени доносился шум электрического вентилятора, заглушаемый криками: “Глаза!”. Правым коленом Хьюз нанес удар в челюсть поднимающемуся мужчине, одетой в перчатку левой рукой выхватил у него пистолет. И с криком: “Люис! Я здесь!” — ворвался в дверь. Один из мужчин валялся на полу, с криками протирая глаза, второй сцепился с Люисом Бэбкоком. Рядом с лежащим мужчиной Хьюз заметил еще один пистолет сорок пятого калибра. Хьюз подхватил оружие в правую руку, двумя прыжками пересек комнату, на ходу поставив пистолет на предохранитель и нанеся им удар по шее третьего. Тот упал на колени. Люис Бэбкок отошел назад, к стене.

— Невероятно! Этот дурацкий план все-таки сработал.

Хьюз улыбнулся.

— Выключи, пожалуйста, вентилятор. Я подберу третьего.

Он оглядел мужчину на полу, убедился, что на ближайшие десять секунд тот не дееспособен и вышел в коридор. Там подхватил пребывающего в полубессознательном состоянии первого противника, затащил его в комнату и закрыл дверь. Если не считать оторванной цепочки, дверь не пострадала.

— Люис, позвони администратору и пожалуйся, что какие-то типы устроили на этаже драку. Скажи, что ты выглянул в коридор и видел, как они направились к лифту.

— Хорошо, мистер Хьюз.

Хьюз опустился на одно колено рядом с мужчиной, который все еще протирал глаза, теперь отчаянно слезящиеся.

— Поплачь, поплачь, дружище. Слезы как нельзя лучше прочистят тебе глаза от перца. Дай-ка я избавлю твое прекрасное личико от этого чулка. — Хьюз стащил с мужчины чулок. Взгляду его предстало лицо темнокожего мужчины — цвета молочного шоколада — лет тридцати.

— Перец?

— А ты не заметил вентилятор? Когда ты со своим дружком вошли в комнату, мой коллега, мистер Бэбкок, включил вентилятор — на полную мощность. Мы запаслись двадцатью фунтами отборного черного перца в аккуратных однофунтовых упаковках. Достаточно встряхнуть такую штуку перед вентилятором и перцовый ураган проникнет даже сквозь эти украшения. — Хьюз кивнул на чулок. — В отличие от этого, — и он опустил защитные очки на шею. — Недостаток пистолетов в том, что от них слишком много шума. Так и не поговоришь. Поэтому мы обойдемся вот этим. — Хьюз взял в руку один из охотничьих ножей и приставил его к горлу мужчины.

— Послушай, парень...

— Как тебя зовут?

— Эй...

— Я хочу услышать твое имя. — Хьюз прижал нож к кончику носа своего подопечного.

— Ладно, ладно! Я Балтазар Ромен.

— Балтазар? А тебя случайно Боллзом не называли?

Балтазар Ромен неожиданно улыбнулся.

— Да, бывало.

Хьюз опустил нож и приставил его к промежности Ромена, достаточно близко, чтобы тот его почувствовал.

— Так вот, если ты не станешь отвечать на мои вопросы, друзья больше не смогут называть тебя Боллзом. Ясно?

Верхняя губа мужчины блестела от пота. Он с готовностью кивнул.

— Превосходно. Мы поборники закона и справедливости. Кто стрелял в напарника офицера Хейза?

Балтазар Ромен облизал губы.

— Я не могу...

— Приятно иметь дело с принципиальным человеком. Бьюсь об заклад, ты даже не закричишь, когда я выпотрошу твои кишки. — Хьюз чуть сильнее нажал на нож.

— Тайрон! Это сделал Тайрон.

— Стало быть, Тайрон. А он почтил нас своим присутствием, Балтазар?

— Он оставался в коридоре! — Глаза того все еще слезились от перца, а возможно, и от только что сделанного признания.

— Вот как. Хорошо. Следующий вопрос, Балтазар. А мистер Джонс тоже почтил нас своим присутствием?

— Да, вот он.

— Тайрон решил отыграться на Эрни Хейзе из-за истории с сестрой Джонса, верно?

— Эрни Хейз вышиб из Тайрона дух, когда тот взялся за нее.

— Как же это офицер Хейз посмел допустить подобную грубость. Типичный случай превышения власти. Вам следовало написать жалобу.

— Послушай...

— Заткнись, Балтазар. Слушать будешь ты. Итак, Тайрон убил напарника Хейза. Каким тогда образом сам Хейз оказался на улице, да еще с потерей памяти?

— Мы остановили их машину с помощью украденного мусоровоза. Они налетели на него на полной скорости, и Хейз ударился головой о руль.

— У Хейза на голове и в самом деле была большая шишка.

— Молодчина, Балтазар. И что было дальше?

— Тайрон намеревался пристрелить обоих, но поскольку Хейз потерял сознание, да и напарник его не сразу пришел в себя, придумал кое-что получше. Догадываетесь?

Хьюз улыбнулся.

— Нет. Но не сомневаюсь, что ты мне расскажешь. Так как было дело?

— Тайрон сказал, что устроит Эрни Хейзу сюрприз. Мы перетащили Хейза в машину Ренди, а Тайрон подобрал его пушку и прикончил второго легавого. Потом мы выбросили Хейза в каком-то закоулке.

— А что случилось с кокаином, Балтазар?

— Дайте мне сигарету, а?

— Побереги здоровье. Курить почти так же вредно, как не отвечать на мои вопросы. — И Хьюз еще раз ткнул в пах ножом. — Так где кокаин?

— У “принцев” есть свалка металлолома в Южном Мичигане.

— И что дальше?

— Там стоит пятьдесят четвертый “Кадиллак”. Вернее, то, что от него осталось. Тайрон спрятал кокаин в запаску.

— Поразительная изобретательность.

— Послушайте... Теперь вы меня отпустите?

— Балтазар, тебе придется сделать весьма простой выбор. Либо ты станешь добропорядочным гражданином, либо тебя ожидают серьезные неприятности.

— Послушай, я ведь рассказал тебе все о Тайроне. Он мне голову оторвет, если узнает.

Хьюз перевел взгляд на Бэбкока.

— Люис, если Тайрон попытается сбежать...

Тайрон Кэш вскочил на ноги и отчаянно бросился к двери. Бэбкок подхватил стоящий рядом стул и опустил его на спину беглеца, свалив того на пол.

— Как видишь, Балтазар, Тайрон слышал все гадости, которые ты про него наговорил. Так вот, относительно стоящего перед тобой выбора. Либо ты отправишься в Агентство по борьбе с наркотиками и поведаешь там свою историю, либо вернешься на улицу. И если тебе удастся сбежать от Тайрона, тебя найду я. Люис!

— Да?

— Мой магнитофон все еще работает?

— Разумеется.

— Дерьмо.

— Вот именно.

Хьюз и Бэбкок спланировали развитие событий во время подготовки системы оповещения в коридоре. Рассчитывать вызвать Тайрона на откровенность не приходилось. Во всяком случае, для этого над ним пришлось бы изрядно поработать. И если Джонс настолько запуган или предан своему главарю, что не вступился за собственную сестру, он мог тоже оказаться весьма несговорчивым. Поэтому они остановились на Балтазаре Ромене.

— Теперь ты поступишь следующим образом. Накануне я попросил одного из своих друзей оказать мне небольшую услугу. Он прихватил с собой несколько сотрудников АБН, и сейчас они ждут на противоположной стороне улицы. Я предупредил его, что из гостиницы выйдет человек в белом комбинезоне, который захочет с ними переговорить. И теперь, Балтазар, ты можешь либо облачиться в упомянутый комбинезон, после чего с тобой станут обращаться как с человеком и защитят от твоего дружка Тайрона и всех остальных принцев, либо попытаться сбежать и спрятаться от Тайрона, которого я немедленно отпущу, и меня.

— Послушай!

— Словарный запас у тебя весьма ограничен. Советую больше читать. Итак, если ты решишься сотрудничать с людьми из АБН, я хочу, чтобы ты прежде всего рассказал им все об офицере Хейзе. До завтрашнего предварительного слушания.

Хьюз встал, глядя на Балтазара Ромена сверху вниз.

— Итак, что ты выбираешь? Получить новенький комбинезон или свести счеты с жизнью? — Хьюз перевел взгляд на Тайрона Кэша. Главарь банды слегка пошевелился. — Если ты не надумаешь до того, как Тайрон очнется в очередной раз, я его отпущу. Если надумаешь, передам его людям из Агентства. Что скажешь, Балтазар?

— Проклятие! Давай мне этот комбинезон.

Люис Бэбкок расхохотался.


Глава 10

<p>Глава 10</p>

В течение дня Сеамус О’Феллон почувствовал себя немного лучше. Голову отпустило, и ему наконец удалось поспать.

Сейчас они сидели вокруг небольшого стола в главной каюте. Шторм поутих, и стоящие на столе почти полные чашки с кофе больше не грозили расплескаться. Лицо Мартина все еще оставалось зеленым, но для ирландца это вполне подходящий цвет. О’Феллон мысленно улыбнулся. К тому же, не исключено, что зелень эта вызвана качкой.

По радио передавали новости Би-би-си.

Взрыв, уничтоживший казармы РУК, унес жизни ста двух человек. Оставались еще пятеро без вести пропавших и несколько раненых, находящихся в критическом положении.

Когда передача закончилась, О’Феллон произнес:

— Мартин, будь молодцом, выключи, пожалуйста, радио.

— Хорошо, Сеамус.

Мартин выключил радио, модель, стилизованную под старый приемник, но внутри напичканную современной электроникой.

— Так вот, парни, — заговорил О’Феллон, обращаясь к дюжине мужчин, сидящих за столом. — Возможно, мы немного поторопились и сделали эту работу не лучшим образом. Но зато англичане не успеют опомниться прежде, чем мы возьмемся за следующее дело.

— Сеамус?

Голос принадлежал Патрику Кего, крепко сбитому молодому парню, который, как никто другой, умел обращаться с ножом.

— Что, Падди?

— Что мы здесь делаем? Пора бы тебе ввести нас в курс дела.

— Не беспокойся, малыш. Нам предстоят грандиозные свершения. В свое время я предупреждал вас, что, возможно, никому из нас не удастся выйти из этого дела живым.

— Мы знаем, Сеамус, — с готовностью подтвердил Падди Кего.

— Так вот, я еще раз повторяю, что, скорее всего, на берег мы вернемся только в одном случае. Если всех нас перестреляют, а тела отправят на родину. Что, впрочем, маловероятно.

— Что ты задумал, Сеамус? — спросил Мартин.

— Мысль эта пришла мне в голову, когда один славный парень, сын старого патриота, спросил у меня: “Сеамус, почему бы тебе с ребятами не воспользоваться моей яхтой?” На что я ответил: “Разумеется, когда нам вздумается взять с собой семьи на морскую прогулку”. Но потом я все-таки пораскинул мозгами над его предложением, а парень не раз помогал нам, когда требовалось раздобыть что-нибудь особенное. И я поинтересовался у него: “Ты и команду нам подыщешь”. Он сказал: “Разумеется”, и я не устоял. У меня возникла идея подложить британцам такую свинью, какой они давненько не видели. Попробуйте догадаться, что я имею в виду.

Наступила мертвая тишина, нарушаемая только равномерным гулом двигателей и поскрипыванием оснастки.

— В таком случае придется мне самому вам все рассказать. Я сказал себе: “О’Феллон, как нам нанести англичанам по-настоящему чувствительный удар. Да еще такой, чтобы весть о нем прогремела по всему миру? Способна ли горстка решительных парней совершить нечто, что и в самом деле заставит англичан убираться домой?” И тут меня осенило. Мы захватим английский корабль. Один из этих шикарных плавучих отелей, набитых богатой публикой. И я сказал себе: “Хорошо, О’Феллон. Но это должен быть особый корабль”. Помните у меня одно время чертовски болел зуб?

— Я помню, Сеамус! — подтвердил Шон Дагерти. — Ты ходил тогда еще мрачнее, чем обычно. — Все, включая и самого О’Феллона, рассмеялись.

— Ты прав. Вот я и пытался чем-нибудь себя занять, чтобы отвлечься. И в руки мне попал какой-то дурацкий женский каталог или журнал. Я принялся его листать и тут же наткнулся на то, что искал. Парни, у меня даже перестал болеть зуб. Клянусь всем святым. Правда, потом его все равно пришлось вырывать.

— Так как же называется этот корабль, Сеамус? — спросил Падди.

— “Импресс Британия”, парни. — Зажатая у него во рту сигарета почти догорела, и он прикурил от окурка новую.


Глава 11

<p>Глава 11</p>

Чернокожий матрос Элвин Лидс, или как там его звали на самом деле, до сих пор нигде не показывался. А начинать прочесывать судно, пытаясь его отыскать, было слишком поздно и в то же время — слишком рано. Билет удалось купить только в каюту первого класса, что, признался себе Вольс, его ничуть не огорчило. К роскошной жизни быстро привыкаешь. В Англии он жил, изображая из себя специалиста по технической литературе, человека свободной профессии с изрядным банковским счетом. Последний позволял обзаводиться дорогой одеждой, проводить выходные на лоне природы, короче говоря, пользоваться всеми прелестями капиталистического мира. Женщина, которая играла роль его жены — она умерла через шесть месяцев после возвращения в Советский Союз — не меньше его наслаждалась радикальной переменой в своей жизни.

Вольс сидел в баре, потягивая мартини и слушая симпатичную певицу. За время службы в Великобритании он пристрастился к американской музыке, а эта девушка прекрасно исполняла лучшие из песен. Да и аккомпанировавший ей пианист отлично справлялся со своей задачей.

Эфраим Вольс отряхнул нитку, прицепившуюся к новому смокингу.

Девушка исполняла попурри из песен Джуди Гарланд, но в своей собственной интерпретации.

Он закурил сигарету. Предстоящая задача выглядела достаточно просто. Все следует уладить не позже чем за день до прибытия в Нью-Йорк. Отыскать Лидса и с помощью “сыворотки правды” узнать у него местонахождение ампулы. Вольс сомневался, что в данном случае удастся обойтись без убийства. Разумнее всего будет выбросить тело Лидса за борт перед самым прибытием в Нью-Йорк, чтобы пропажа члена команды была обнаружена не раньше, чем пассажиры пройдут таможню и окажутся на берегу. Сама по себе задача пронести ампулу через таможню представлялась достаточно сложной, но об этом он успеет подумать в надлежащее время. К тому же Анна должна продумать способ выбраться из страны — Вольс надеялся, что не на Кубу, потому как терпеть не мог людей вроде Кастро — и возможно поможет ему управиться с таможней. Конечно, нельзя было исключить вероятность того, что Элвин Лидс не имеет ни малейшего отношения к американской разведке, но Вольс чувствовал, что это не так, а интуиция его обычно не подводила.

Эфраим Вольс попытался отвлечься, скользя глазами по посетителям бара. Среди них было немало одиноких женщин. Затем взгляд его вернулся к молодой симпатичной певице — Дженифер Холл. Интересно, какие отношения связывают ее с пианистом?

Проверить это было не так уж трудно, тем более, что чем естественнее он будет себя нести, тем легче затеряется среди пассажиров.

Девушка допела “Где-то над радугой” — кажется, песня называлась именно так — и зал разразился аплодисментами. Вольс вместе с остальными встал и принялся так же громко хлопать в ладоши. К ним присоединился и пианист. Эфраим Вольс едва заметно улыбнулся. Девушка слегка покраснела.

Довольно редкое явление в наши дни.

Мимо проходил официант, и Вольс сунул ему банкноту.

— Пожалуйста, узнайте у певицы, не согласится ли она выпить со мной?

— Сию минуту, сэр.

Вольс сел и вспомнил о своей сигарете. Пианист устроил себе перерыв. Вольс наблюдал, как официант останавливает девушку и указывает на его столик. Девушка с пианистом обменялись короткими репликами и вместе направились в его сторону. Похоже, он не ошибся в своих предположениях.


Глава 12

<p>Глава 12</p>

Льюис Бэбкок взялся за бронзовую ручку, выходя 113 Федеральною Здания Дерксена. Предвари тельное слушание завершилось снятием всех обвинений, выдвинутых против Эрни Хейза. Порыв ледяного ветра заставил его поежиться, несмотря на пальто. Однако, как ни странно, ветер показался ему менее холодным, чем по пути сюда. Хоть он и слышал в коридоре, что температура продолжает опускаться, а ветер усиливается.

Дарвин Хьюз, покинувший зал суда, как только судья объявил о снятии всех обвинений, поджидал его на углу. Бэбкок видел, как он выходит, но не мог оставить Тельму одну.

— Если ты “Одинокий Рейнджер”, то я, по всей видимости, Тонто, — сказал Бэбкок, приблизившись к другу. Хьюз обернулся. — Тельма просила покрепче тебя обнять, но я не хочу попасть под арест за нарушение морали в общественном месте.

— Похоже, настроение у тебя улучшилось, Люис.

— Совершенно верно. Я даже не надеялся, что все сработает настолько безупречно. Нам даже удалось избежать упоминаний о случившемся в гостинице.

Хьюз улыбнулся.

— Рано или поздно они обнаружат найти выключатели. Но мы к этому времени давно уедем. Я сделаю пожертвование на их счет.

— Думаю, ты с ними уже расплатился. Мне бы и за миллион лет не придумать подобного плана.

— Идея была твоя. Так или иначе, ты заставил бы их рассказать, где находится кокаин. Я всего лишь несколько упростил задачу.

— Приятно было вновь работать с вами вместе, мистер Хьюз.

— Я хотел бы, чтобы ты и дальше продолжал работать со мной. Многие люди нуждаются в помощи. Точно так же, как твои друзья. Но их положение может быть еще более отчаянным. Ты знаешь об этом не хуже меня. Генерал Аргус предоставляет нам возможность немного изменить положение дел. Это может сказаться на судьбах многих людей. Мы не станем браться за безнадежные дела. Но ведь на что-то мы с тобой способны. В противном случае я не стал бы и заводить этот разговор.

— Они выследят нас, мистер Хьюз. В первый раз нам повезло — всем, кроме Файнберга. Они не видели наших лиц. Если мы станем заниматься подобными вещами регулярно, раньше или позже нас отыщут.

— Это можно уладить. Вопрос в том, — и Хьюз улыбнулся своей характерной широкой улыбкой, усиливающей и без того глубокие морщины на его щеках, — хотим ли мы попытаться начать все с начала? Это требует немалого самопожертвования. Но многим ли предоставляется реальная возможность и в самом деле сделать мир немного лучше?

— Ты и в самом деле считаешь, что мы на это способны?

— Да. Однажды мы уже это доказали.

У Бэбкока промелькнула мысль, что Хьюз, которому уже под пятьдесят, не сможет долго заниматься подобными вещами. Скорее всего, команда выполнит несколько заданий, после чего они — если, конечно, останутся в живых — расстанутся. К тому же, возможно, Хьюз был прав.

Бэбкок стянул с правой руки перчатку, чувствуя, как мороз мгновенно впивается в кожу ледяными иголками, и протянул руку Хьюзу.

— Договорились и да поможет нам Бог, — сказал он.

— Да, — приглушенно отозвался Хьюз. — Да поможет нам Бог.

— Ты самая прекрасная девушка в мире. Когда я слышу, как ты поешь, у меня мурашки по коже пробегают, мне приятно с тобой, ты умная, вдумчивая, умеешь слушать собеседника. И когда мы приедем в Нью-Йорк, я, наверное, попрошу тебя стать моей женой. Этих причин достаточно?

— Вполне.

— Тогда мы договорились?

— Да. — Она улыбнулась.

Кросс проводил ее до каюты. Дженни хотела вздремнуть часок, чтобы расслабиться перед подготовкой к выступлению. Кросс не отказался бы вздремнуть вместе с ней, но тогда ни один из них не уснул бы. Поэтому он вернулся к себе в каюту, разделся и улегся, пытаясь уснуть. Это ему не удалось. Тогда Кросс встал, оделся и отправился на прогулку по палубе “Импресс”. Здесь ему встретился капитан, пригласивший его на чашку кофе. Кросс согласился на апельсиновый сок.

— Сразу перейду к делу, мистер Кросс. Я слышал потрясающие отзывы о вас и мисс Холл. Обычно я не вмешиваюсь в подобные дела, предоставляя это администратору...

— Послушайте, капитан. При всем моем уважении я не намерен потакать всем желаниям Фелисити. И не одену эту проклятую тогу.

— Тогу? На сегодняшний праздник Колосса Родосского? Ей удавалось заставить вырядиться в нее Ленин Брукса, но тот боялся потерять работу, а вы, как мне почему-то кажется, не робкого десятка. Нет, я вовсе не намеревался устроить вам взбучку из-за подобной чепухи. Мне хотелось узнать, намерены ли вы и дальше работать на “Импресс” в качестве пианиста. Ведь у вас за плечами опыт морского офицера. А это позволяет рассчитывать на нечто лучшее. Знаете, сколько получают мои помощники?

— Понятия не имею.

— Достаточно много, мистер Кросс. Причем у нашей фирмы отличные перспективы. Подумайте об этом. Я был бы рад видеть вас на борту своего судна.

— Для меня это большая честь. Благодарю вас, сэр. Я обязательно подумаю.

После чего они еще минут двадцать вспоминали службу на военном флоте, пока капитана не вызвали куда-то по делам. Кросс вернулся к себе в каюту п вновь попытался уснуть. За сегодняшний день он успел попросить Дженни Холл выйти за него замуж и получил предложение постоянной работы. Тут кто угодно не уснет. Наконец он встал, побрился, принял душ и стал одеваться.

Они с Дженни договорились пообедать в ресторане “Клотик”, и когда Кросс пришел, девушка уже ждала его. Выглядела она потрясающе. Не слишком яркое белое платье с открытыми плечами, женственное и в то же время невинное, делали ее похожей на греческую богиню.

За обедом они избегали упоминать о предыдущем разговоре. Затем Кросс встал и направился к роялю, а Дженни осталась допить свой бокал.

Этим вечером играть было труднее, чем обычно. Мысли упрямо отказывались сосредоточиваться на музыке, и он едва не пропустил время начала первого представления.

В перерывах он подсаживался к ней за столик и они разговаривали обо всем и ни о чем, а к концу третьего выступления Кросс начал серьезно сомневаться, удержится ли он, чтобы не сорвать с нее платье прямо на сцене.

Пальцы его механически бегали по клавишам, тогда как Кросс, чтобы отвлечься, заставил себя думать о чем-нибудь другом. После точечного удара в Иране он ничего не слышал о Хьюзе и Бэбкоке. Интересно, не взялись ли они за какое-нибудь новое, отчаянное предприятие. Хотя, вряд ли. Хьюз, скорее всего, занимается обучением спецназовцев, а Бэбкок подыскал себе какую-нибудь очаровательную негритяночку и открыл частную практику.

Кросс перевел взгляд на публику, скользя по столикам в поисках знакомых лиц. Одно из них отсутствовало — Эндрю Комсток. “Слава Богу”, — тихо пробормотал он. Комсток со своими поздними ужинами и неутомимой любознательностью мог довести его до помешательства. К тому же Кросс не преминул заметить, как Комсток смотрит на Дженни. Что, впрочем, доказывало его абсолютную нормальность.

Кросс посмотрел на часы.

Пора. Кросс сыграл вступление, взял в руку микрофон и произнес:

— Дамы и господа! “Импресс Британия” рада представить вашему вниманию певицу, музыкальные данные которой не уступают ее внешности... Только что окончившая триумфальные выступления в странах Европы, несравненная мисс Дженифер Холл! — Он отложил микрофон и принялся аплодировать, запоздало сообразив, что забыл выключить микрофон и каждый его хлопок громом отдается в ушах слушателей. А потом на сцене появилась она.

Дженни послала ему воздушный поцелуй и взяла в руки микрофон. Кросс начал играть. Но она знаком попросила его повременить. Он послушно остановился.

— Дамы и господа! Не могу вам этого не сказать. Мужчина, который сидит перед вами, Эйб Кросс, — лучший пианист, с которым мне когда-либо доводилось работать. И отличный парень. К тому же довольно симпатичный. Поаплодируем ему, пожалуйста! — С этими словами повернулась к нему и захлопала в ладоши. Кросс сделал единственное, возможное в подобной ситуации: встал, коротко поклонился, затем сел и заиграл ее первую песню: “Что нового?”

А нового было то, что она тоже любит его.

На ночь они выбрали его каюту. Эндрю Комсток смилостивился над ними и не появился.

Кросс включил свет и захлопнул за собой дверь. Перед тем, как принять душ, он немного прибрал в каюте, и с помощью горничной она выглядела вполне прилично.

— Может, присядем и обсудим, подходим ли мы друг другу по физиологическим показателям? — прошептала Дженни, оказавшись в его объятиях.

— Если я тебе подхожу, то ты мне и подавно.

— Можешь не сомневаться. Честно говоря, мне уже начало казаться, что ты никогда меня не позовешь.

— Я боялся получить отказ. Психология мужчины — странная штука. Стремишься получить положительный ответ, но в то же время не слишком легко. И чувствуешь себя последним идиотом, когда тебя отшивают. Так или иначе, оказываешься в проигрыше.

— Думаешь, женщина чувствует себя победительницей?

— Наверное, в этой игре нет победителей. — Кросс посильнее прижал ее к себе, проводя пальцами по ее волосам, щекам, спускаясь по плечам. — Как тебе это удается? У тебя такая шелковистая кожа. — Он поцеловал ее в плечо. — Да еще и сладкая в придачу.

Руки девушки прикоснулись к его лицу. Кросс наклонился, и их губы встретились. Ладони его скользнули по ее спине вниз, Дженни гладила его лицо и шею. Кросс продолжал целовать ее, чувствуя, как она медленно стягивает с него пиджак.

Его левая рука начала медленно приподнимать край ее платья, но девушка выскользнула из его объятий и отступила на полшага.

— Ты еще много обо мне не знаешь.

— Ничего подобного. Я знаю о тебе все. Ты левша, но скрываешь это. А если вздумаешь сказать, что перенесла операцию по изменению пола и раньше была мужчиной, я покончу с собой.

— Я не левша. И мужчиной никогда не была. А если ты покончишь с собой, я, наверное, сделаю то же самое. Я тебя люблю.

Кросс шагнул к ней, сбрасывая пиджак и роняя его на кресло.

— Он весь помнется.


Глава 13

<p>Глава 13</p>

Большую часть своей службы во флоте он провел на суше, но все-таки бывал на кораблях достаточно часто, чтобы ощутить остановку судна размером с “Импресс”. Сейчас произошло именно это.

Эйб Кросс осторожно вытащил руку, обнимавшую плечи спящей девушки, переложил ее голову со своей груди и сел на кровати, массажируя занемевшую руку. Из-за закрытого иллюминатора и постоянного движения судна он совершенно не ориентировался, сколько сейчас может быть времени. Прищурившись, он принялся всматриваться в светящийся черный циферблат “Ролекса”. Часы показывали четыре часа утра.

Либо они прибыли в Нью-Йорк намного быстрее, чем он предполагал, либо с судном что-то неладно.

Кросс опустил ноги на пол, почувствовал, что ему ужасно хочется в туалет, и встал.

Подойдя к двери туалета, он нажал выключатель, но свет не загорелся. Впрочем, это не помешало ему облегчиться. Кросс нащупал шкафчик, открыл верхнюю полку и, пошарив внутри, нашел то, что ему было необходимо. Небольшой карманный фонарик и второй, такой же, но размером побольше. Не включая ни один из них, он направился к кровати и присел на край.

— Дженни, просыпайся. Скорее. Просыпайся, дорогая.

— Ох, как приятно это слышать — “дорогая”. — Она перевернулась на спину. Кросс поцеловал ее веки, и девушка открыла глаза. — Сколько времени...

— Около четырех утра. “Импресс” остановилась, и на судне нет света. Звукоизоляция не дает расслышать, что происходит снаружи. Набрось на себя что-нибудь. У меня есть спортивные штаны и майка. Думаю, они тебе подойдут. Штаны затягиваются на поясе шнурком. Наряд, не слишком подходящий к твоим туфлям, но гораздо более удобный на случай, если что-то и в самом деле неладно. Поспеши. Тебе нужен фонарик, чтобы сходить в туалет?

— Нет, но что...

— Понятия не имею, что происходит. Я пока поищу твои трусики и этот костюм. И еще: ты была великолепна.

— Ты тоже. — Она на секунду обвила руками его шею и выскользнула из-под покрывала. Глаза его уже успели привыкнуть к темноте, в которой смутно выделялись контуры ее стройной безупречной фигуры.

Кросс отрегулировал фонарик на минимальный луч, повел им по каюте, отыскал ее белье, костюм и положил их на кровати. Затем достал и натянул трусы. Приготовил две пары носков: одну оставил на кровати для Дженни, вторую взял себе.

— Эйб?

— Я все для тебя приготовил. Пожалуй, тебе будет удобнее в моих носках. Все лежит на кровати, — отозвался Кросс, натягивая джинсы. За ними последовали мягкие туфли и черная вязаная рубашка. Кросс вернулся к шкафу и достал широкий кожаный пояс. Большая металлическая пряжка делала пояс весьма опасным оружием. Кросс принялся просовывать его в петли джинсов.

Пока Дженни одевалась, он завязал шнурки туфель.

И тут в дверь постучали.

— Наверное, кто-то из команды. И все-таки на всякий случай спрячься за кровать, — приказал Кросс.

— Ладно, но чего ты...

— Не знаю. — Кросс подошел к двери, отстегнул цепочку — такая не сдержала бы даже не особенно сильного человека, навались он всем телом — и, приоткрывая дверь, крепко сжал в руке металлический корпус большего фонаря, готовый использовать его в качестве дубинки.

В коридоре горело аварийное освещение, позволяющее без труда разглядеть лицо мужчины, стоящего на пороге.

— Мистер Кросс, боюсь, вчера вечером я ввел вас в заблуждение относительно своей профессии. Я не писатель. В действительности я сотрудник британской разведки. Мисс Холл с вами?

— Да. Заходите, — пригласил Кросс.

Эндрю Комсток сжимал в правой руке фонарь. В призрачном свете коридора лицо его, казалось, выражала странную смесь испуга и решимости.

— Дженни это мистер Комсток, — произнес Кросс, отходя к кровати. Он свернул покрывало и протянул его гостю. — Положите его на пороге. Оно закроет свет, пробивающийся сквозь щель, и помешает быстро ворваться в каюту, если кто-либо предпримет такую попытку.

Комсток — если это и в самом деле было его настоящее имя — взял покрывало и принялся за работу. Закончив, он перевел взгляд на Кросса.

— Вы работаете на ЦРУ, мистер Кросс? Мне кажется, я не ошибаюсь.

— Почему вы так считаете? — вопрос задала Дженни Холл, появившаяся из-за кровати.

— Мне известно о присутствии по меньшей мере одного американского агента на борту этого судна. Именно поэтому я и был направлен сюда. Ваши соотечественники попросили мое начальство о помощи. По каналам НАТО или что-то в этом роде. Мне известно только, что этот парень везет что-то украденное у русских. В то же время нам не сообщили, намерены ли американцы направить еще одного агента, чтобы прикрывать первого. Я получил распоряжение просто находиться поблизости на случай, если смогу оказаться полезным. И вот теперь “Импресс” остановили. Это дело рук какой-то террористической группы, не исключено, что русских. Они нередко связаны с подобными вещами. — Он выжидающе замолчал.

Кросс включил большой фонарь.

— Что ж, вам, секретным агентам, положено путешествовать с чемоданом, набитым оружием и взрывчаткой?

— Я как раз намеревался спросить вас о том же, — Комсток улыбнулся. — Не могли бы вы повернуть фонарь в сторону?

Кросс опустил луч вниз.

— Террористы? — с недоверием переспросила Дженни Холл.

— Я не мог уснуть и вышел прогуляться по палубе. Весь вечер чувствовал себя не в своей тарелке. Собственно говоря, и представление ваше поэтому пропустил. Вдруг на мостике раздались чьи-то голоса, потом по воде скользнул луч прожектора, и я увидел у самого левого борта яхту. Со стороны мостика донеслось несколько звуков, напоминающих приглушенные выстрелы, а потом появились люди, которых я встречал на корабле и раньше. Двое из команды, несколько пассажиров и Бог знает, кто еще. Но в руках они держали оружие, а двое из них вели капитана, накинув ему на голову черный мешок и прижав к бокам пистолеты.

— Дерьмовая история, — пробормотал Кросс. — Прости за выражение, Дженни. — Он сел на стул, почувствовал, как со спинки соскальзывает платье Дженни, и подхватил его. Дженни забрала у него платье и прижала его к себе, сцепив руки на животе. — Сколько их?

— С яхты поднялось на борт не меньше дюжины. В руках у них было что-то, похожее на взрывчатку.

— Почему вы пришли сюда? — спросила Дженни.

— Я припомнил о мистере Кроссе несколько больше, чем рассказал в прошлый раз. В статьях, которые появились после угона самолета, утверждалось, что единственный уцелевший пассажир, лейтенант Кросс, по всей видимости, служил в СЕАЛ ВМФ. К тому же, честно говоря, вся эта история с заменой пианиста показалась мне несколько подозрительной. Поэтому я сложил вместе два и два и пришел к выводу, что мистер Кросс и есть тот самый парень из ЦРУ.

— Вы ошиблись, — заверил его Кросс.

— Проклятие, — бросил Комсток.

— Нам нужно добраться до моей каюты. Там у меня спрятано оружие. И отыскать моряка, именующего себя Элвин Лидс.

Эйб Кросс изумленно уставился на Дженни.

— Что?

— ЦРУ заменило не пианиста, а исполнительницу. Дорис Найт попросили уволиться, чтобы я смогла занять ее место.

Эйб Кросс на мгновение зажмурился.


Глава 14

<p>Глава 14</p>

Кросс мысленно отдал должное англичанину: Эндрю Комсток, похоже, знал свое дело.

— Они говорили по-английски, если это можно назвать английским языком. Полагаю, это ирландцы, это скверно. Они так же любят англичан, как террористы с Ближнего Востока — евреев. А на борту судна изрядное количество британцев.

— Вы упоминали о русских, — прошептал Кросс, когда они остановились у поворота коридора.

— Русских?

— Если у этого парня из ЦРУ имеется нечто, нужное русским, могли они воспользоваться помощью ирландских террористов? Я имею в виду, подсказать тем объект для нападения?

— Дельная мысль, мистер Кросс. Но мне почему-то кажется, что в данном случае это не так. По-моему, мы переживаем кошмарное совпадение.

— Согласна, — добавила Дженни Холл.

Кросс заглянул за угол и не увидел ничего. Каюта Дженни находилась в той стороне, примерно посредине коридора.

— Бегом?

— Давайте, — согласился Комсток.

Кросс схватил Дженни за руку и рванулся вперед, увлекая ее за собой. Она достала из сумочки ключи, чтобы не возиться перед дверью.

Они продолжали бежать. Оглянувшись, Кросс убедился, что Комсток не отстает.

— Вот она! — выдохнула Дженни, хоть Кросс и без того знал номер ее каюты. Девушка вложила ему в руку ключ, Кросс повернул его в замке и, пропустив спутников вперед, закрыл за собой дверь.

Кросс скользнул по полу лучом фонаря. Иллюминаторы каюты не были занавешены.

— Закройте занавески, — приказал он.

Дженни занялась одним, Комсток — вторым иллюминатором. Затем Дженни, взяв меньший фонарь, подошла к шкафу, а Комсток принялся закрывать одеялом щель на пороге.

— Я сейчас вернусь. Переоденусь и возьму оружие.

— Еще какое-нибудь оружие есть? — спросил Кросс.

— Только маленький нож. Мне было поручено находиться поблизости на случай, если русские попробуют что-либо предпринять. Только тогда я могла связаться с нашим человеком. Его самого не предупреждали о моем присутствии на борту.

— Разумно, — заметил Кросс.

— Скажете, мисс Холл, — обратился к девушке Комсток, — Лидс — это его настоящая фамилия? Полагаю, что нет, хотя мне ничего не сказали на этот счет.

— Полагаю, вы правы, — отозвалась Дженни, наполовину зарывшись в шкаф и пользуясь темнотой, чтобы переодеться. — Мне тоже известна только эта фамилия. Последние восемь месяцев я работам в Европе и немного не в курсе происходящего в Лэнгли.

Она появилась из-за дверцы шкафа, сменив спортивный костюм на обтягивающие джинсы с короткими, по последней моде, штанинами и свитер с длинными рукавами. В руках девушка сжимала оружие: офицерский “Кольт” сорок пятого калибра из нержавеющей стали и нож, именуемый “Мини-Танто”.

— Если никто из вас не специализируется на ножах, позволь мне взглянуть на него, — попросил Кросс.

Дженни протянула ему нож.

— Запасные обоймы имеются, мисс Холл?

— Зовите меня Дженни, Эндрю. Да. Две обоймы по шесть патронов в каждой и шесть — в пистолете. Я оставлю его себе.

Кросс оторвал взгляд от ножа.

— Что ты с ним делала? — К пазам ножен крепились два кожаных ремешка.

— Иногда мне приходилось носить его под блузкой.

— Тебя действительно зовут Дженни Холл?

— Да. И я действительно тебя люблю, — спокойно отозвалась она. — Кстати, я пыталась тебе обо всем рассказать. Но ты не захотел слушать.

Кросс тряхнул головой.

— Ладно, не надо мне напоминать. Но и я тоже в самом деле хочу того, о чем тебе говорил. — Он принялся отсоединять ремешки от ножен, намереваясь спрятать нож за поясом джинсов.

— Простите, что вмешиваюсь, — внезапно произнес Комсток. — Я все пытался уверить себя, что между вами ничего нет. — Он вздохнул. — Увы, придется поискать другую симпатичную девушку.

Дженни наклонилась и поцеловала Комстока в щеку.

— Прости, союзник. — Она рассмеялась. Но уже в следующее мгновение голос ее стал совершенно серьезным. — Груз, который везет Элвин Лидс, очень важен. И чрезвычайно чувствителен. Нам следует немедленно его отыскать, прежде чем террористы овладеют всем судном.

Кросс посмотрел на часы.

— Они овладеют им очень скоро, если уже не сделали это. Времени у них было предостаточно. Как выглядит этот Лидс?

— Темнокожий, примерно вашего роста и, разумеется, американец. Больше мне ничего не сказали, — отозвался Комсток.

— Я запомнила его лицо по фотографии, — сказала Дженни. — Но нам-то это не поможет. Так что нам лучше держаться вместе.

— Ты хорошо стреляешь, Дженни? — спросил Комсток. — Не обижайся, но мне приходилось не раз пользоваться оружием, прежде чем меня перевели на эту работу.

Кросс посмотрел на него.

— Понятно. Ты работал в особом отделе и имел лицензию на...

Комсток, рассмеявшись, не дал ему договорить.

— Если бы нам выделяли хотя бы половину тех средств, которые получают простофили в кино, мы бы управлялись ничуть не хуже них.

— Спасибо, Эндрю, но я оставлю оружие себе. Пойми меня правильно, но мне приходится принимать на слово то, что ты и в самом деле тот, за кого себя выдаешь.

Кросс окинул ее взглядом и покачал головой.

— Тебе не следовало этого говорить.

— Согласен, — кивнул Комсток. — Так что будем делать дальше, мадам?

— Эйб, есть какие-нибудь соображения? — девушка вопросительно посмотрела на него.

— Отправимся на поиски этого парня. Если нас обнаружат, придется пробиваться. Но как только мы отыщем его, единственный способ покинуть корабль — это яхта, о которой упоминал Комсток, — он кивнул в сторону самозваного английского агента. — Там должна быть рация. Вы сможете вызвать помощь. Если эти парни действительно ирландцы, то “Импресс” они захватили, чтобы добиться чего-то от англичан. А стало быть, сразу судно взрывать не станут. Как только мы найдем Лидса, — обратился он к Дженни, — ты вместе с ним постараешься сбежать на яхте и вызвать помощь или, по крайней мере, доставить груз в безопасное место. А мы с тобой, — он перевел взгляд на Комстока, — останемся и ударим по террористам изнутри. Если, конечно, до этого дойдет.

— Ты поплывешь со мной, — настойчиво сказала Дженни Холл.

— Нет. Однажды я уже сбежал с такой вечеринки, после чего они уничтожили всех заложников. Второй раз этого не случится, — возразил Кросс.

— Теперь я тоже вспоминаю, — тихо промолвила Дженни, и Кросс не узнал ее голоса.

На мгновение воспоминания нахлынули на него, те, которые мучили его всегда, стоило ему только закрыть глаза. Исламские фундаменталисты захватили самолет и принялись чинить расправу над находящимися на борту израильтянами и арабами — гражданами стран, симпатизирующих Западу. Кросс попытался вмешаться. Они обнаружили у него удостоверение военнослужащего Соединенных Штатов и стали избивать. Ему удалось вырваться, убив нескольких террористов. Его преследовали, в конце концов он только чудом остался в живых. К тому времени, когда он добрался до территории дружественной страны, все пассажиры, оставшиеся в самолете, были мертвы. Среди них и молодая беременная женщина, с которой он успел немного познакомиться, прежде чем разразилась трагедия, — невестка Дарвина Хьюза.

Ее муж, сын Хьюза, в отчаянии покончил с собой. Узнав, что нет ни малейшей возможности отыскать террористов и отомстить за погибших пассажиров, Кросс попытался заглушить боль воспоминаний спиртным. А потом его нашел Дарвин Хьюз. Вчетвером, вместе с Люисом Бэбкоком и Файнбергом, они нанесли удар по горному центру подготовки в Иране, неподалеку от советской границы. Файнберг не вернулся. Все случившееся закончилось столь же молниеносно, как и началось. И, как надеялся Кросс, навсегда осталось в прошлом.

И вот теперь все возвращалось. Эти ирландские террористы ничем не отличались от любых остальных. Цели, за которые они боролись, представлялись им настолько возвышенными, что это оправдывало взрывы в магазинах, расстрел школьных автобусов, убийства стариков, женщин и детей. И все это делалось во имя своего народа.

Эйб Кросс посмотрел на Дженни, потом перевел взгляд на Эндрю Комстока.

— За дело. — И, сжимая в руке маленький нож, он направился к двери.


Глава 15

<p>Глава 15</p>

Несмотря на то, что по материальной базе “Принцев Сатаны” был нанесен сокрушительный удар, а их главари оказались за решеткой, по улицам Чикаго продолжали разгуливать еще несколько тысяч членов этой банды. Поэтому Дарвин Хьюз счел за лучшее как можно скорее покинуть Город Ветров. Хоть и не без сожаления. Музей искусства в Чикаго считался одним из лучших среди музеев свободного мира, а озеро даже зимой поражало своей красотой. Не говоря уже о театрах и ресторанах. Однако Хьюз отказался от всех этих соблазнов и заказал себе билет в Афины, штат Джорджия с пересадкой в Шарлотте, штат Северная Каролина. Люис Бэбкок вызвался провести с ним несколько дней, прежде чем уладить свои личные дела и по прибытии “Импресс” отправиться в Нью-Йорк помочь уговорить Кросса присоединиться к вновь создаваемой команде “хирургов”.

Хьюз с удовольствием принял его предложение, тем Солее, что нередко чувствовал себя одиноко в своем горном пристанище. И в результате вновь ощутил, насколько приятно посоревноваться с кем-нибудь в беге, особенно, если соперник такой несравненный спортсмен, как Бэбкок, попробовать свои силы в стрельбе, особенно состязаясь с таким стрелком, как Бэбкок. И Дарвин Хьюз осознал, чего именно ему не хватало все это время — активной деятельности.

Хьюз сидел у себя на крыльце — погода в горах, за редкими исключениями, держалась отменная. Бэбкок только что закончил упражняться со снайперской винтовкой “Стейр-Маннлихер” триста восьмого калибра с черным синтетическим прикладом и сейчас сжимал ее в руке, как пехотинец, вернувшийся с поля боя. Бэбкок остановился на нижней из двадцати трех ступеней.

— Знаете, мистер Хьюз, под конец дня такое количество ступенек кажется несколько излишним.

— Я обязательно опущу крыльцо пониже. Напомни мне, если забуду.

Бэбкок покачал головой и принялся взбираться по лестнице. В доме раздался телефонный звонок, и Хьюз, отставив чашку с чаем, поспешно встал и бросился внутрь, пытаясь опередить автоответчик. Это удалось ему буквально в последний момент.

— Алло.

— Хьюз, это Аргус. Вы смотрите телевизор?

— Наверное, вы вышли в отставку и занялись рекламой?

— Очень смешно. Стало быть, не смотрите. В таком случае, включите его. Я подожду.

— У меня спутниковая антенна. Какой канал?

— Любой со службой новостей.

Хьюз отложил трубку, увидел появившегося на пороге Бэбкока и произнес:

— Это генерал Аргус. Видимо, что-то случилось.

— Полагаю, до разговора с Кроссом мы не принимали на себя никаких обязательств?

— Совершенно верно, — подтвердил Хьюз. Он включил телевизор и настроил его на новости. Лицо диктора было ему знакомо.

“... Приблизительно в четыре утра среднего времени по Гринвичу, чуть более часа назад. “Импресс Британия”, самое большое судно на этой линии, считается одним из наиболее шикарных пассажирских лайнеров. Хотя официального списка требований от террористов, именующих себя, цитирую, “защитниками свободы Северной Ирландии”, не поступало, информированные источники в Лондоне, попросившие не называть их имен, считают, что похитители относятся к числу крайних экстремистов Ирландской Республиканской Армии, на совести которых немало преступлений. В том числе, возможно, и недавнее нападение на казармы полиции в Белфасте, в результате которого погибли сто двадцать три человека.

Для тех, кто только что включил свои телевизоры, повторяю: “Импресс Британия”, одно из лучших судов...” — Хьюз выключил телевизор.

— Кросс находится на борту, — негромко произнес Бэбкок.

— Да, — кивнул Хьюз, возвращаясь к телефону. Он взял трубку и, обращаясь к Аргусу, сказал: — Полагаю, вам известно больше, чем можно услышать по телевизору. Судя по новостям, эта история больше касается англичан.

— Да, это действительно не все. Я высылаю вертолет за вами и мистером Бэбкоком. По прибытии вы узнаете все остальное. Согласны?

— Согласны. Когда вертолет прибудет сюда?

— Примерно через тридцать минут.

— Если у вас есть связь с пилотом, передайте, пусть обратит особое внимание на воздушные потоки в здешних местах. Временами они бывают довольно коварными. Нам прихватить с собой вещи?

— Не обязательно. Мы обеспечим вас всем необходимым.

— Превосходно. Итак, через тридцать минут. — Хьюз положил трубку и посмотрел на Бэбкока. — Сомневаюсь, чтобы они призвали нас исключительно ради спасения Эйба Кросса.

— Мы не в форме.

— Остается надеяться, что наши ирландские друзья тоже не в лучшей форме. — Хьюз бросил взгляд на часы. Времени оставалось мало, а сделать еще предстояло очень многое.


Глава 16

<p>Глава 16</p>

Сеамус О’Феллон встал, потянулся, подобрал свой “Узи” и начал спускаться с мостика “Импресс”. Не были обнаружены только три пассажира и один член команды; причем из четверых только один плыл с британским паспортом. О’Феллон остановился на палубе, которая в досконально изученном им плане корабля — любезно предоставленном агентом из бюро путешествий — именовалась пляжной. Здесь на коленях стояли капитан и его помощники. Руки их были скованы за спиной наручниками, на головы накинуты плотные вельветовые мешки, затянутые на шее достаточно туго, чтобы причинить жертвам мучения, но в то же время не настолько, чтобы они задохнулись.

О’Феллон остановился перед ними, глядя на восток. Приближался восход, и ему не хотелось его пропустить. Англичане, которых собрали в баре, могут и подождать. Как приходилось ждать ему всю его сознательную жизнь. К нему подошел Падди, как всегда, поигрывая одним из своих ножей.

— Сеамус, недостающих людей до сих пор не обнаружили. Может, приступим к казни заложников? Думаю, это отобьет у них охоту играть с нами в прятки.

— Не сейчас, Падди. Когда они попытаются запугать нас своими паршивыми мерзавцами из САС, нам может понадобиться как можно больше заложников. Какой-то английский писака, пианист, его певичка и негр-механик вряд ли смогут нам навредить.

Приближался восход. Головная боль возобновилась, но таблетки загнали ее в глубину мозга. Там она оставалась терпимой. И лишь когда боль вырывалась наружу, заливая кровью глаза, О’Феллон терял над собой контроль...

Кросс решил начать с палубы, на которой располагались шлюпки, по двум причинам. Поскольку свет на судне отключили, лифты не работали, и им пришлось осторожно пробираться вверх по одному из трапов. Две логические причины, повлиявшие на его решение, в сущности, сливались в одну: именно на этой палубе по правому борту желающие занимались стендовой стрельбой, и здесь же хранилось оружие. Если Элвин Лидс достаточно сообразителен и не имеет оружия, он прежде всего направится сюда. И если вероятность встретиться с ним была достаточно мала, то существовала возможность (правда, тоже не слишком обнадеживающая), что террористы до сих пор не подумали об арсенале.

Первое препятствие возникло сразу же, как только они поднялись по трапу, и Кросс осторожно выглянул наружу.

— Там часовой, — сообщил он, быстро пряча голову. — У него автомат. Похож на “АК”.

— Вот некстати! — пробормотал Комсток.

— Может быть, и нет, — возразил Кросс мгновение спустя. — Автомат пригодится нам значительно больше, чем длинноствольные непристрелянные ружья из здешнего арсенала. К тому же его присутствие здесь может свидетельствовать, что оружие еще не разобрали.

— Приятно во всем находить хорошие стороны, — заметил Комсток.

Кросс посмотрел на Дженни Холл.

— Итак? Я берусь за него?

— Он может тебя убить, Эйб, — тихо отозвалась она.

— Другими словами, тебе не хочется мне об этом говорить, но стоит попытаться?

— Возьми мой пистолет, — посоветовала она.

— Нет. У меня есть все, что мне нужно. — Кросс наклонился вперед, выглядывая за край открытой двери, ведущей на палубу.

Мужчина оставался на том же месте, “АК” висел у него на спине, достаточно далеко от рук; над головой поднималась струйка дыма, запах которого время от времени доносился с порывами ветра.

Кросс опустил руку под рубашку и достал из ножен “Мини-Танто”. Повел лезвием, покрутил нож пальцами, чтобы почувствовать балансировку. “Магнум-Танто”, нож с более широким лезвием, был его любимым холодным-оружием. И, несмотря на разницу в размерах, балансировка оказалась на удивление одинаковой.

Удерживая нож обращенным назад, лезвием к запястью, Кросс шагнул на палубу. Теперь он находился в поле зрения часового — стоило тому оглянуться.

Кросс медленно двинулся вперед. Мысленно он прокручивал в голове тему из “Революционного этюда” Шопена, прекрасного произведения, которое он выучил еще в детстве и до сих пор время от времени играл, когда посетителей в барах, было слишком мало или они напивались слишком сильно, чтобы обращать внимание на классическую музыку. Давным-давно он усвоил себе, что между охотником и дичью возникает своего рода телепатическая связь, благодаря которой дичь способна почувствовать присутствие врага, даже когда тот остается абсолютно незаметным.

Уловка не срабатывала, сознание упрямо возвращалось к тому, на которого он охотился. Часовой беспокойно пошевелился, но все же не оглянулся. Кросс попытался представить транспозицию в другую минорную тональность. Рука все так же удерживала нож прижатым к запястью. Когда до часового мужчины с советским автоматом осталось не больше восьми футов, Кросс на мгновение задержался, сделал вдох, собираясь с силами и полностью сосредоточиваясь на руке, сжимающей “Мини-Танто”.

Четыре фута.

Охранник тревожно вздрогнул.

Два фута. Пальцы Кросса еще крепче сжали рукоять.

Он рванулся вперед, левой рукой обхватывая лицо противника и откидывая его голову назад. Одновременно правая метнулась вверх, проводя ножом слева направо, буквально от уха до уха, достаточно глубоко, чтобы нарушить любые речевые функции. Часовой уже умирал, когда нож развернулся у него в руках и, опустившись, поразил зло в самое сердце. Потому что для Эйба Кросса понятия терроризма и зла стали неразделимыми.

Он медленно опустил тело на палубу, оглядываясь по сторонам. Быстро перерезал ремень, взял в руки автомат, поспешно связал ремень в месте разреза, перебросил его через плечо и потащил тело к двери, где предположительно по-прежнему прятались Дженни с Комстоком.

В следующее мгновение Комсток оказался рядом с ним и хрипло прошептал:

— Кажется, ты перепугал девчонку, старина. Будь с ней помягче.

— Ты самый странный человек из всех, кого мне только доводилось встречать, — так же шепотом ответил ему Кросс, — хоть я и сам не знаю, что из этого следует.

— Тогда я воспринимаю это как комплимент. — Они перетащили тело через порог.

Кросс заглянул в лицо Дженни Холл. Оно было невероятно бледным, но щеки горели алым румянцем. Однако Кросс отдал ей должное. Руки ее слегка дрожали, но она присела и, не обращая внимания на все еще вытекающую кровь, принялась ощупывать тело в поисках чего-либо полезного. На мужчине были армейские ботинки. Кросс развязал шнурки и принялся вытаскивать их из ботинок. Они были сделаны из прочного нейлона и могли послужить отличными удавками.

— Две обоймы для “Браунинга”, — сообщил Комсток. — Теперь бы еще найти сам пистолет.

— Вот он, — отозвалась Дженни. — И магазин для автомата.

— Швейцарский армейский нож. Увы, дешевая подделка, — продолжал Комсток.

Кросс управился со шнурками и пробежал руками по ногам мужчины. Ладонь его наткнулась на бугорок, и он распорол ножом ткань брюк. На левой лодыжке был закреплен герберовский кинжал в черных кожаных ножнах. Кросс разрезал матерчатую перевязь и взял кинжал в руки.

— Документы, — сказал Комсток. — На имя Маккарти.

— Случайно не родственник Чарли? — поинтересовался Кросс, не ожидая ответа.

Он его и не получил.

— Больше ничего у него нет. Осталось обыскать промежность. Там какой-то бугор — и не смейтесь, пожалуйста. Но тут уж придется поработать вам, — сообщила Дженни. — Я пока понаблюдаю за палубой.

Кросс расстегнул “молнию” на штанах мужчины и провел рукой внутри. К его изумлению чуть ниже пояса обнаружилась небольшая кобура с какой-то не поддающейся определению разновидностью автоматического пистолета двадцать пятого калибра.

— Игрушка практически бесполезная, — заметил Кросс.

— Согласен. Но все-таки возьми ее себе.

Кросс перевел взгляд на Комстока. Тот сжимал в правой руке девятимиллиметровый “Браунинг”. В виде его не было ничего угрожающего, и все же Кросс невольно подумал, что Дженни попала в самую точку. Они действительно не знали о Эндрю Комстоке ничего, кроме того, что тот счел нужным сообщить сам.

Кросс не испытывал особой уверенности, что на его слова можно положиться.

Колеса вертолета прикоснулись к земле, и Хьюз, пригибаясь, подхватил две сумки и побежал к кабине. Бэбкок последовал за ним. Из оружия Хьюз взял с собой только одну вещь. Длинный обоюдоострый нож, именуемый “Тантос”.


Глава 17

<p>Глава 17</p>

Дверь, ведущая в помещение, где хранилось оружие, оказалась закрытой. Никаких других охранников поблизости не наблюдалось, равно, как и Элвина Лидса, человека, которого они искали.

— Что делать с замком? Выстрелить в него и оповестить всех о нашем присутствии? — разочарованно задала Дженни практически риторический вопрос.

Дверь оружейной располагалась в глубине хранилища курортного инвентаря. Комсток, вооружившийся взятым у убитого “Браунингом”, остался на страже у внешней двери, наблюдая за палубой.

Дженни сменила свою вечернюю сумочку на кожаную.

— У тебя там отмычки не припасено?

— Нет. А ты знаешь, как ею пользоваться?

— Не очень. Я подумал, что вы с Комстоком должны разбираться в подобных вещах.

— Придется тебя разочаровать. К тому же нам нечего использовать в качестве отмычки. Прости, что встретила тебя белая, как привидение. Просто я почувствовала, как это произошло. Как будто меня ударили в живот.

— Тебе не стоило смотреть, как я его убиваю, — отозвался Кросс, разглядывая засов и висячий замок, засов обычной величины и замок среднего размера, запирающийся простым ключом. — Ты всего лишь курьер и сопровождающий. Насилие не твоя стихия, верно? — Кросс посмотрел на девушку.

— Прости, что так получилось. Я имею в виду, что ты узнал обо всем подобным образом. Понимаешь?

— Понимаю. Ты согласна, если мы останемся в живых, начать там, где остановились?

— Думаешь, у нас получится?

— Стоит попытаться, — сказал Кросс и, наклонившись, слегка поцеловал ее в губы. — Обязательно стоит.

Дженни улыбнулась и на мгновение прижалась головой к его груди.

— Думаю, из меня могла получиться вполне приличная певица. Возможно, мне не всегда удавалось достичь желаемого результата, но в целом все шло достаточно хорошо. Я заканчивала колледж и намеревалась продолжать петь и дальше. А потом, по окончании, родители купили мне в подарок путевку в Европу. Я подумала, что, возможно, удастся подыскать там какую-нибудь работу, и поехала. Провела три месяца, выступая в Англии, Италии и Греции, ничего особенного, но меня это вполне удовлетворяло. Потом вернулась домой и продолжала петь. Примерно через год ко мне в гримерную после последнего выступления зашел мужчина. Поначалу я подумала, что он меня разыгрывает. Но оказалось, что нет. Правительство предложило мне еще раз съездить в Европу и попутно выполнить несколько мелких поручений. Ничего опасного, заверили меня. Мне показалось, что это превосходный предлог прогуляться по Европе. Знаешь, мне там очень понравилось. — Кросс понимающе кивнул, и она продолжала: — Я сделала то, о чем они меня просили. Несколько месяцев спустя они обратились ко мне с просьбой повторить то же самое, по на этот раз на Дальнем Востоке. И я поехала. А когда вернулась, мне предложили постоянную работу, заверив, что при этом я смогу заниматься тем же, что и всегда. К тому же они помогут мне с организацией гастролей. А деньги, которые я буду получать, сделают выступления значительно более выгодными. Меня отправили на специальные курсы, как они выразились, просто на всякий случай. И вот уже пять лет, как я работаю на них. Это было не всегда так легко, как меня заверяли поначалу. Зато фирма помогает мне с организацией выступлений в местах, в которых действительно хотелось бы выступать. Да и деньги временами бывают весьма кстати. К тому же не только мужчинам свойственно желание принести какую-то пользу своей стране.

— Я тебя понимаю, — сказал Кросс.

Он вновь перевел взгляд на замок и принялся обходить хранилище. Надувные детские игрушки, клюшки для мини-гольфа...

— Есть.

— Что?

— Постой-ка. — В гольф Кросс не играл, но клюшки ему видеть доводилось. — Интересно, насколько крепкие эти штуки? Сейчас проверим. — Он прихватил полдюжины напоминающих ручки зонтиков клюшек и вернулся к запертой двери. Засов свободно крепился к обычной деревянной двери. Кросс достал из-под рубашки герберовский кинжал. — Он достаточно короткий и прочный. Должен выдержать. Но вы все-таки на всякий случай отойдите назад.

Кросс почти до рукояти вставил кинжал в зазор между засовом и дверью. Потом взял одну из клюшек и просунул ее под рукоять кинжала.

— Берегите глаза! — Он медленно потянул клюшку на себя, чувствуя, как засов медленно поддается. Закрыл глаза, отвернулся и столь же равномерно, но уже быстрее налег всем телом. Раздался громкий треск. Кросс мысленно понадеялся, что все же не достаточно громкий, чтобы его можно было услышать снаружи. Что-то ударило его по правой руке. — Проклятие. — Однако, бросив взгляд, он убедился, что крови нет. Засов, сделанный из непрочного металла, не выдержал и сломался. Кросс вытащил кинжал. Лезвие слегка поцарапалось, ни не более. Кросс вложил его в ножны и спрятал в карман. Теперь дверь держалась на обычной защелке.

Кросс отступил на полшага назад и, развернувшись на правой ноге, нанес два быстрых удара по двери неподалеку от косяка. Дверь распахнулась внутрь, и на пол со звоном упало несколько мелких металлических деталей.

— Весьма впечатляюще, — улыбнулась Дженни.

— Я старался, — кивнул Кросс.

Освещая себе дорогу фонарями, они вошли внутрь. Внутри находилась одна стопка с дюжиной ружей. При ближайшем рассмотрении половина из них оказалась двенадцатого калибра, а вторая — двадцатого. Все — модели “Ремингтон 1100>>. В шкафу на полках были аккуратно сложены коробки с патронами. На верхней полке обнаружилась ракетница с несколькими зарядами.

— Посмотрите, куда можно сложить патроны. На всякий случай прихвати себе в сумку ракетницу и заряды. — В глубине души Кросс надеялся найти что-нибудь посерьезнее. Увы, на борту шикарных пассажирских лайнеров, как правило, нет арсеналов, набитых смертоносным оружием. Кросс снял со стойки двадцатикалиберные ружья и отставил их в угол. — Эти игрушки мы выбросим за борт. — Он принялся извлекать двенадцатикалиберные ружья. Два из них он сразу же зарядил. Для себя и для Комстока.

Дженни отыскала большой мешок и пересыпала в него патроны, отбрасывая пустые коробки на пол.

Кросс прихватил с собой шесть ружей двадцатого калибра и одно из заряженных двенадцатого и направился к двери.

— Комсток!

— Все спокойно. Что вы там делали столько времени?

— Пришлось немного повозиться с дверью. Держи ружье. Оно заряжено. Правда, патроны всего лишь стендовые, но ничего лучше найти не удалось.

— Я и такими могу доставить массу неприятностей.

— Начинай выбрасывать эти за борт. Всего лишь двадцатый калибр, а с собой нам их не унести.

— Согласен.

Кросс направился назад, чтобы забрать остальные ружья и помочь Дженни с патронами...

Назад они вернулись той же дорогой. Тело террориста по-прежнему лежало там, где они его оставили. Каждый нес по два ружья, а Кросс и Комсток попеременно — мешок с патронами. Патронами были набиты и их карманы.

— Если Лидса не схватили, он наверняка спрятался где-нибудь в машинном отделении, — сказал Комсток, слегка запыхавшись — он как раз нес мешок с патронами.

— Думаю, ты прав, — согласился Кросс.

По пути они оглядывали каждую палубу, опасаясь наткнуться на террористов. Пока они миновали две палубы, обе были пусты.

Дженни подошла к герметичной двери — та была приоткрыта — и, выглянув наружу, быстро отдернула голову.

— Там кто-то был. Не знаю, кто — он промелькнул в коридоре и, видимо, спрятался в одной из кают.

— Если парень заодно с террористами, у нас есть оружие. Если нет, возможно, он присоединится к нам. Дженни, ты оставайся здесь. И ты тоже, Комсток.

— Ты уже управился с ним, Кросс, — начал было Комсток.

Кросс с улыбкой бросил: “Ты прав”, и выскользнул за дверь, прежде чем тот успел что-либо добавить. В правой руке он сжимал фонарь и “Мини-Танто”, пальцы левой руки придерживали свисающий с плеча АКМ. Кросс двигался медленно, стараясь по возможности не показываться из-за перегородок коридора. Осмотр всех кают занял бы невероятно много времени, но неподалеку располагались несколько дверей в кладовые, где хранились постельные принадлежности. Кросс решил начать с них.

Он остановился у первой кладовки и попытался открыть дверь. Та без труда поддалась, и он посветил внутрь фонарем. Никого. Он тихо прикрыл дверь и, еще не повернув головы, краем глаза заметил какое-то движение. Приоткрылась или закрылась одна из дверей. Кросс на мгновение закрыл глаза. Четвертая дверь дальше по коридору. Он открыл глаза и, уже не таясь, шагнул вперед, намечая нужную дверь. Та вела в одну из кают. Кросс направился к ней, держа наготове АКМ.

Он остановился рядом с дверью и слегка постучал по ней стволом автомата. Дверь покачнулась, открываясь внутрь.

— Я знаю, что ты там, — тихо произнес Кросс в царящую внутри темноту. — Выходи. Или я буду стрелять. — Поднимать шум он отнюдь не собирался, но спрятавшийся внутри человек знать этого не мог, а интуиция подсказывала Кроссу, что это не один из террористов.

— Ладно, — отозвался из каюты мужской голос. Кроссу уже доводилось слышать его раньше.

В дверях появился худощавый мужчина с тонкими чертами лица, черной шевелюрой и усами, одетый в форму офицера. Руки он держал над головой.

— Мерзавцы, вам это с рук не сойдет, — заявил он по-английски с сильным немецким акцентом, щуря глаза от света фонаря.

— Кто вы такой?

— Ганс Лидекер, офицер.

— В стендовой стрельбе разбираетесь?

Кросс опустил вниз луч фонаря.

— Я не террорист. Как вам удалось от них сбежать? Или они вас не заметили?

— Мистер Кросс? Пианист?

— Он самый. В перерывах между игрой на рояле я сражаюсь с силами зла. Так что произошло?

— Они отвели всех старших офицеров на мостик, сковали им руки наручниками и набросили на головы мешки. А младших офицеров заставили помогать разобраться со списком пассажиров. Среди этих мерзавцев оказалось даже несколько членов команды. И кое-кто из пассажиров. Всех пассажиров с британскими паспортами они поместили в бар “Морской бриз”, а остальных согнали в казино на корме. Туда набилось так много людей, что мне удалось улизнуть, воспользовавшись кухонным лифтом.

— Как они обращаются с пассажирами? И, Бога ради, опустите руки.

— Они отделили мужчин от женщин и детей. Мужчин заставили стать на колени и положить руки на затылок. Потом связали им руки. Что они намерены делать дальше — не знаю.

— А что с англичанами?

— Не знаю, мистер Кросс. Я надеялся добраться до оружейной и хоть что-нибудь предпринять.

— Кроме ружей, на “Импресс” есть какое-нибудь другое оружие?

— Только несколько ракетниц, мистер Кросс.

— Мы выбросили ружья двадцатого калибра, потому что не могли унести их с собой, но не хотели и оставлять. У нас с собой шесть ружей двенадцатого калибра и все патроны к ним. И еще кое-какое оружие. Присоединяйтесь к нам.

Немец с готовностью кивнул.

— Да. Конечно. Сколько вас?

— Теперь четверо. Остальные ждут у трапа. — И Кросс вместе с немцем направились по коридору в сторону лестницы. Разделение пассажиров по национальной принадлежности свидетельствовало, что террористы намерены казнить заложников. События развивались слишком быстро.


Глава 18

<p>Глава 18</p>

Хьюз и Бэбкок стояли, глядя на освещенную карту Северной Атлантики, на границах которой виднелись Европа и Западная Африка, восток Соединенных Штатов и северо-восточное побережье Южной Америки. Карта и массивный круглый стол, на котором она лежала, находились посредине почти пустого помещения размерами примерно тридцать на тридцать футов, интерьер которого наводил на мысль о бомбоубежище. Линии движения судов были отмечены красным пунктиром, самолетов — голубым. Примерно посредине между Азорскими островами и Гибралтаром лежала красная пластмассовая буква “X”. Кроме них, в комнате находился только генерал Аргус. Вертолет доставил их на фермерское поле, где их уже поджидали два реактивных “Харриера”. О месте назначения не было сказано ни слова, но по наблюдениям Хьюза они летели на северо-восток. Стало быть, куда-то в сторону Вирджинии. Что, собственно говоря, сейчас не имело особого значения.

На дальней стене виднелся ряд телеэкранов, показывающих три основных канала Си-эн-эн, на каждом из которых регулярно сообщалось о развитии ситуации на борту захваченного судна. Однако пока, судя по всему, ничего не происходило. После перелета Хьюз и Бэбкок сели в машину, которая минут за десять доставила их к сооружению, снаружи напоминающему заброшенный заводской корпус. Тут им предложили подождать, тогда как машина развернулась и уехала. Как только она исчезла из виду, из боковой двери появился мужчина в форме военной полиции, который провел их внутрь. Они совершили путешествие на примечательном пассажирском лифте: снаружи старом и потрепанном, внутри — сверкающем новизной. В нем имелась всего одна кнопка, и Хьюз нажал ее. Сразу по выходе из лифта их встретил генерал Аргус.

— На. Британию оказывается серьезное давление, чтобы любые серьезные действия были предварительно согласованы с Португалией, Марокко или Испанией. В результате подготовка не оставляет ни малейшего шанса на неожиданность, — произнес Аргус, нарушая затянувшуюся тишину.

— Азорские острова принадлежат Португалии, не так ли? — спросил Бэбкок.

— Да. Отношения между Великобританией и Испанией далеко не из лучших, так что сейчас Лондон оживленно консультируется с Рабатом и Лиссабоном, чтобы прийти к какому-либо решению.

Полагаю, они надеются на сотрудничество с Португалией. “Импресс” находится чуть ближе к Азорским островам, что позволяет рассчитывать на большую свободу действий. Пока не известно ничего определенного, но САС приведена в состояние боевой готовности. Вы слышали требования, которые выдвинул О’Феллон, человек, назвавшийся предводителем террористов?

— Мы слишком спешили на вертолет, чтобы успеть посмотреть новости, — отозвался Хьюз. — Так чего же они требуют, генерал?

— Невозможного. Полного вывода британских войск из Северной Ирландии, публичного выступления премьер-министра с осуждением действий правительства Северной Ирландии и обещанием, что отныне Британия перестанет вмешиваться в дела Ирландии. То же заявление должно быть зачитано на специальной сессии Совета Безопасности Объединенных Наций. Этого О’Феллону никогда не добиться. И, если этот парень не полный кретин, то прекрасно это понимает. А определенные вещи свидетельствуют, что он далеко не кретин.

— Что вы имеете в виду, генерал? — спросил Бэбкок. — Вы его знаете?

— У вас есть на него досье? — предположил Хьюз.

— Да, у нас действительно есть его досье. Первоначально большинство сведений было получено от британских спецслужб, но теперь они предпочитают о нем помалкивать. Судя по всему, ФБР, да и ЦРУ, тоже проявляли к нему интерес. Он совершил несколько нелегальных поездок в Соединенные Штаты за оружием и финансовой поддержкой. У нас в стране все еще находится немало людей, уверенных, что они помогают вдовам и сиротам, жертвуя деньги на покупку в странах коммунистического блока оружия, несущего насилие и смерть. Вообще, у этого О’Феллона весьма темное прошлое. Он разыскивается за убийства, ограбление банка, похищения, собственно говоря, в его послужном списке можно найти любое мало-мальски серьезное преступление. Прославился невероятной жестокостью, из-за которой от него отвернулась даже большая часть британских националистов. Британская полиция шла за ним по пятам, и ему пришлось около двух лет провести за границей. Вернулся он не более года назад.

— И где же он проводил свой отпуск? — поинтересовался Бэбкок.

— Хороший вопрос, мистер Бэбкок. Точно не известно, но есть основания полагать, что он перебрался на Кубу и работал в Центральной Америке. Не исключено, что у него были контакты и с русскими.

— Вот уж не удивительно, — заметил Хьюз.

— Причем в данном случае это имеет особое значение. — Аргус показал в сторону небольшого возвышения, справа от стола с картой, на котором стоял небольшой столик с картами. — Мне следует посвятить вас в курс дела. — Аргус направился к столу. Бэбкок вопросительно посмотрел на Хьюза. Тот только приподнял брови и кивнул в сторону генерала.

Аргус сел во главе стола, Хьюз и Бэбкок по обе стороны от него. На столе стоял графин и несколько бокалов. Хьюз наблюдал, как Бэбкок осмотрел его, налил воды и, переведя взгляд на Хьюза, показал на второй бокал.

Хьюз отрицательно покачал головой и посмотрел на Аргуса.

— Так какие, подводные течения скрываются под поверхностью событий, генерал?

— Я не смогу вам ничего рассказать, пока не получу от вас согласия участвовать в выполнении операции.

— Какой операции? — спросил Бэбкок. — Ведь вы привезли нас сюда, — он обвел рукой помещение, — не только для того, чтобы мы смогли помочь своему другу Кроссу.

— Да, не только. Разумеется, жизнь Кросса важна, впрочем, как и жизни всех заложников. Но на борту этого судна находится нечто значительно более важное, о чем не знают даже англичане, и можно только молиться, чтобы не узнали террористы.

Хьюз посмотрел на Бэбкока. Тот произнес:

— Я полагаюсь на ваше решение, мистер Хьюз.

Хьюз кивнул, вновь перевел взгляд на Аргуса и сказал:

— Мы согласны. Так что происходит?

Аргус прикрыл на мгновение глаза, глубоко вздохнул, вновь открыл глаза и заговорил:

— Русские всегда проявляли повышенный интерес к созданию химического и биологического оружия. И кое в чем им удалось опередить наших ученых.

— Какое отношение имеет биологическое оружие к судну, захваченному террористами?

— Русские создали новый вирус. Вирус чрезвычайно опасный, и поэтому наши спецслужбы приложили максимум усилий, чтобы его заполучить. Расчет строился на том, что нашим ученым удастся воспроизвести его и тем самым уравновесить угрозу благодаря наличию оружия у обеих сторон. Вирус был создан в горной лаборатории в отдаленном районе Албании. Климат там достаточно прохладный.

— Причем тут климат? — поинтересовался Хьюз.

— Как мне объяснили, каждый вирус имеет свои особенности. Этот начинает интенсивно размножаться при нагреве. Находящийся в ампуле вирус был похищен из лаборатории, а все соответствующие записи уничтожены. Затем из Албании его тайно переправили в Италию. Перевозить ампулу на самолете сочли слишком опасным. В случае каких-либо непредвиденных обстоятельств, скажем взрыва, он оказался бы рассеянным в воздухе. К тому же заполучившая его разведка не хотела делиться с военными, а гражданские аэропорты несомненно наводнили агенты КГБ. Поэтому было решено вывезти ампулу на корабле так, чтобы никто не смог этого заподозрить. Сейчас ампула с вирусом находится на борту “Импресс Британия” и, если после казни нескольких заложников требования О’Феллона и его банды не будут выполнены, они осуществят свою главную угрозу: взорвут корабль. О’Феллон заявил, что заминировал судно пластиковой взрывчаткой и напалмом. Тепло, образующееся при взрыве, активизирует вирус. Рассеявшись в воздухе, он может попасть куда угодно, в зависимости от направления ветра.

— Какое действие оказывает этот вирус? — негромко спросил Бэбкок.

— Мне пришлось изрядно попотеть, чтобы получить ответ на этот вопрос, мистер Бэбкок. Никто не хотел говорить. Но в конце концов мне удалось добиться своего. Поначалу он проявляет себя как исключительно сильная форма гриппа. Но, взаимодействуя с определенными ферментами человеческого тела, начинает мутировать. Симптомы гриппа проявляются в течение двадцати четырех часов, причем состояние пострадавшего быстро ухудшается. Вирус поражает кору головного мозга. В течение тридцати шести часов человек умирает, причем исключительно мучительной смертью. И не существует никакой вакцины, способной этому помешать. Кстати, наши специалисты, помимо всего прочего, и должны были заняться разработкой вакцины на случай, если русские все-таки пустят в ход это оружие.

— Какова территория возможного поражения? — спросил Хьюз.

— Трудно сказать. Это зависит от количества тепла, выделившегося во время взрыва, высоты, на которую поднимется облако, преобладающих ветров. В случае восточного ветра пострадает большая часть Западной Европы и Северная Африка. Так мне сказали. Все это сугубо неофициальная информация.

— Почему не посвятить в курс дела англичан?

— Мне это было категорически запрещено, Хьюз.

— Ожидаемое число жертв? — не отставал Хьюз.

— Миллионы. Никто не в состоянии дать более точный ответ.

— Идиоты! — не выдержал Хьюз. — Как можно сознательно участвовать в подобном сумасшествии? Неужто мы все спятили? И мы, и русские вместе с нами?

— Не мы создали этот вирус. Мы пытались всего лишь обезопасить себя, — возразил Аргус.

Лицо Бэбкока слегка посерело. Хьюз встал и принялся расхаживать вокруг стола.

— Стало быть, нам предлагается проникнуть на борт и перестрелять всех террористов, чтобы окончательно обезопасить себя от взрыва. При этом мы можем рассчитывать на помощь Кросса, при условии, конечно, что он еще дееспособен и нам удастся с ним связаться. Потом отыскать пресловутую ампулу. И все это прежде, чем англичане задействуют САС.

— Это наша единственная надежда, — тихо произнес Аргус.

Хьюз повернулся и посмотрел на него.

— Расскажите мне об этом О’Феллоне. Можем ли мы надеяться... — Он не договорил, осознав, что задавать этот вопрос не имеет ни малейшего смысла.

— Если мы спугнем О’Феллона, он воспользуется ампулой. Судя по имеющейся у нас информации, этот человек одержим манией убийства, замешанной на каком-то мессианском комплексе. Кроме того, существует и другой фактор. Примерно шесть месяцев назад в Скотланд-Ярд позвонил нейрохирург, сообщивший, что осматривал человека, отвечающего описанию внешности О’Феллона. Впоследствии он увидел его лицо на полицейском плакате и счел себя обязанным известить полицию о своем пациенте. Если это действительно был О’Феллон, то у него обнаружен не поддающийся операции рак мозга и жить ему осталось не больше года. О’Феллон не новичок в террористических играх. Он прекрасно понимает, что англичане не удовлетворят его требования и им не останется ничего иного, кроме как пристрелить его. Но он все равно умирает. Если это был действительно О’Феллон, то терять ему нечего.

— Кроме своей бессмертной души, — тихо заметил Хьюз и сел. — Какова позиция англичан? И еще. Намерены ли русские направить к месту событий своих людей. Нам следует это знать.

— Я постараюсь раздобыть всю возможную информацию, — пообещал Аргус.

— Почему, — взял слово Бэбкок, — вы решили отправить нас? Почему не СЕАЛ? Чтобы избежать официальной огласки?

— На борту захваченного судна находятся два сотрудника ЦРУ, мистер Бэбкок. Один, как и вы темнокожий...

— Хотите сказать, что я темнокожий. Кто бы мог подумать, — прервал его Бэбкок. — Я-то всегда считал себя всего лишь слегка загоревшим! — Хьюз улыбнулся. Шутил Бэбкок довольно редко, но тут, видимо, не устоял перед искушением.

— ... который плывет под именем Элвина Лидса, — продолжал Аргус, не обращая на слова Бэбкока ни малейшего внимания. — Имя, конечно, вымышленное. Он нанялся чистильщиком котлов или кем-то в этом роде. Именно он пронес ампулу на борт судна и должен позаботиться о ее безопасности. Второго сотрудника, вернее, сотрудницу направили на “Импресс” буквально в последнюю минуту, так что Лидс даже не знает о ней. Ее зовут Дженифер Холл. Занимается сбором и передачей информации для ЦРУ, используя легенду певицы.

— На борту “Импресс” она тоже поет? — прервал его Хьюз.

— Да, — начал было Аргус.

— Кросс должен быть с ней знаком, — произнес Бэбкок, как будто размышляя вслух. — Если ей известно о его прошлом, она может обратиться к нему за помощью.

— У Лидса или у этой женщины — мисс Холл — есть оружие?

— Да. У обоих. К сожалению, Лидс считает, что он на корабле один. Ему ничего о ней не известно.

— Интересно, какие гении планировали всю эту операцию?

— Кем бы они ни были, им придется отправиться на пенсию несколько раньше, чем они рассчитывали. В этом меня заверили люди из Белого дома, — отозвался Хьюз.

— Мне видятся только два возможных варианта, — заговорил Хьюз. — Поправьте, если я что-то упустил. Мы можем высадиться с воздуха в непосредственной близости от “Импресс” и добраться до нее вплавь — разумеется, если позволят погода и ветер. Второй вариант — причем присутствие русских или англичан может сразу же его исключить — это добраться до места на подводной лодке и покинуть ее под водой. Если этот О’Феллон и его дружки-бандиты оборудовали на корпусе систему предупреждения, мы рискуем на нее нарваться. В любом случае наше присутствие на борту, будет скорее всего сразу же обнаружено. Однако, предположим, что нам удастся попасть на судно. Каким образом мы вывезем оттуда ампулу?

Прежде чем ответить, Аргус какое-то время вглядывался в свои переплетенные пальцы.

— Террористы причалили к судну яхту. По-видимому, ту самую, с которой перебрались на него. Думается, они воспользовались старым трюком: оставили яхту дрейфующей, а когда “Импресс” остановилась, чтобы помочь, ворвались на борт с оружием в руках. Однако, возможно, вам удастся воспользоваться яхтой, чтобы уплыть вместе с ампулой.

— Ее слишком легко остановить. На месте О’Феллона — хотя, не дай мне Бог оказаться на его месте — я начинил бы яхту радиоуправляемой взрывчаткой на случай, если кто-нибудь из пассажиров или членов команды попытается улизнуть. Нет. Яхта отпадает.

— Вертолет, — отсутствующим голосом проронил Бэбкок. Хьюз закусил нижнюю губу.

— Постой-ка. В детстве мне однажды довелось видеть подобный трюк. Его использовали, чтобы забрать почту.

— О чем ты? — поинтересовался Бэбкок.

— Это было на заре авиапочты. Чтобы ускорить процесс загрузки, а иногда из-за отсутствия подходящей посадочной площадки, использовался прием, ранее применявшийся для передачи почты на поезда в случае, если те проезжали станцию без остановки. Разумеется, соответствующим образом видоизмененный. Мешок подвешивался на веревку, натянутую с небольшим прогибом. Старый биплан, на дне фюзеляжа которого крепился крюк, низко и медленно пролетал над ней. Крюк цеплял мешок, а пилот потом поднимал его в кабину и направлялся к следующему месту назначения. Мы можем воспользоваться тем же приемом, если удастся натянуть приспособление и подыскать подходящего пилота.

— Какого-нибудь парня с авианосца, — предложил Бэбкок.

— А еще лучше, — присоединился Аргус, — летчика, который привык взлетать и садиться на небольшие суда. Пилотирующего разведывательный самолет с электронным оборудованием.

— Превосходно! — Хьюз потер руки. — Тогда оставим вариант с подводной лодкой на случай, если луна будет светить слишком ярко или ветер окажется слишком сильным. Мы сбрасываемся неподалеку от “Импресс” и добираемся до нее вплавь. Проникаем на борт. Нужно будет познакомиться с фотографиями Лидса и этой женщины из ЦРУ. Находим их и Кросса и приступаем к ликвидации террористов. Как только в нашем распоряжении оказывается подходящее место, вызываем по рации самолет, избавляемся от ампулы и заканчиваем работу.

— Прикиньте, что вам понадобится, — попросил Аргус.

— Прежде всего схемы, фотографии, короче говоря, все, что удастся раздобыть об “Импресс”. Причем приступать к операции следует как можно быстрее. Этот чокнутый О’Феллон начнет казнить заложников, и тем самым спровоцирует САС на решительные действия. Нам понадобится кое-какое специальное оружие. Я составлю список. Если не удастся чего-нибудь отыскать, обратитесь на одну из баз СЕАЛ в округе Колумбия.

— Откуда вы о них знаете? — поинтересовался Аргус.

— Я помогал их обучать, — ответил Хьюз.


Глава 19

<p>Глава 19</p>

Аргус вышел из комнаты, чтобы выяснить, какая погода ожидается завтра в предрассветные часы в интересующем их районе, а также, по возможности, навести справки относительно нахождения в этом районе британских и советских подводных лодок на случай, если погода заставит остановиться на втором варианте.

Хьюз занялся составлением списка, Бэбкок принялся расхаживать по комнате, время от времени останавливаясь, чтобы взглянуть на экран телевизора. Кадры кинохроники показывали “Импресс Британия”, новую и сверкающую, остатки взорванных полицейских казарм в Северной Ирландии — предположительно дело рук того же Сеамуса О’Феллона, другие преступления, совершенные ирландскими террористами за последние годы.

Бэбкок с отвращением отвернулся от телевизора.

— Наверное, людям нравится смотреть подобные вещи.

— Кое-кто воспринимает это как мыльную оперу, но с живыми персонажами, хотя в то же время происходящее на экране кажется им достаточно нереальным. Люди смотрят отвратительные вещи, произносят: “О, Господи, до чего это ужасно”, переключают телевизор на другой канал и с удовольствием смеются над какой-нибудь комедией. Человеческая память коротка.

— Вы рассуждаете как пессимист, мистер Хьюз.

— Да уж, оптимистом меня не назовешь. Оптимисты редко имеют дело с насилием, поскольку в их мире насилию нет места. Они искренне уверены, что такое случается только с другими людьми. И когда насилие затрагивает их лично, полагают, что весь мир обязан искренне ужаснуться. И мир ужасается, но вот искренности ему недостает, потому что очень немногие из людей готовы прийти на помощь другим в подобных случаях. Другое дело — собственная жизнь. В критические мгновения большинство готово пожертвовать провозглашаемыми высокими идеалами ради еще более высокой, в их понимании, цели — собственного самосохранения. А по окончании, если им удается остаться в живых, восторгаются, что и дальше смогут стараться сделать мир лучше. Настоящие поборники ненасилия действуют сообразно со своими убеждениями, а потому, по меньшей мере, заслуживают уважения. Увы, слишком многие из людей полностью лишены каких-либо убеждений, лишены чего бы то ни было, что придавало бы их жизни какой-то смысл. Они просто живут, а когда приходит время умирать, чувствуют, что их обманули. Собственно говоря, так оно и было. Только обманула их не смерть, а собственное отсутствие понимания жизни.

— Вы циник, мистер Хьюз, — медленно заметил Бэбкок.

— Ты весьма наблюдателен. Скажи, как можно заниматься тем, чем занимаемся мы, не говоря уже о большем, не будучи циником? И все-таки я не настоящий циник. Будь я им, я просто махнул бы на все рукой и сказал, что это не мое дело. Ты, я н Кросс — если нам удастся его спасти — похожи нам людей, которых посадили с ведрами в дырявую лодку и предложили вычерпывать воду. Но дырок так много, что вычерпать воду до конца нам не удастся никогда. Хотя насчет ведер я погорячился. Вместо них нам вручили по решету, что делает задачу еще более интересной. Остается только надеяться, что мы окажемся достаточно изобретательными, чтобы заткнуть некоторые из дырок. Хотя в конечном результате это ничего не изменит. Разве что несколько затянет развязку. И тут мы вновь возвращаемся к разговору об оптимизме. Думаю, что в глубине души каждый из нас, делая свое дело, все же отчаянно надеется, что дырки, которые мы заткнем, позволят кораблю человечества продержаться на плаву чуть дольше, и за это время люди что-нибудь да придумают, чтобы его спасти. К тому же гораздо приятнее убеждать себя, что ты смотришь в будущее с оптимизмом, чем посмотреть в глаза правде и признать себя последним идиотом.


Глава 20

<p>Глава 20</p>

Список, подготовленный Хьюзом для генерала Аргуса, содержал перечень самого необходимого оружия. Для Кросса Хьюз прихватил “Магнум-Танто”, поэтому ножей там значилось только два. Герберовские или “Бенчмарк”. Хьюз не признавал второсортного оружия. Разумеется, существовали еще мастера, делающие клинки на заказ, но такое оружие слишком легко позволяло определить личность его владельца.

Три армейских пистолета “Беретта 92 Ф”, по восемь пятнадцатизарядных обойм для каждого плюс четыре обоймы по двадцать патронов. Хьюз знал, что отыскать пистолеты не составит труда. Две кобуры. Далее: девятимиллиметровые автоматы с электронным прицелом, не только бесшумные и надежные, но и чрезвычайно точные для оружия такого класса.

На случай, если понадобится оружие поменьше, Хьюз заказал “Вальтер ПП” двадцать второго калибра. Оружие в умелых руках достаточно тихое и смертоносное.

Аргус вернулся с пригоршней компьютерных распечаток.

— Вот список, — произнес Хьюз, обращаясь к нему. — Хотелось бы получить именно то, что я указал. Если возникнут затруднения с “Вальтером”, позвоните Бобу Майджи из “Интерармс” и скажите, что это для меня. Он мой старый приятель, и ему не впервой помогать правительству раздобыть необходимое оружие.

— Должен вам кое-что сообщить, — прервал его Аргус странно приглушенным голосом, бросая распечатки на стол. — Нам придется принять во внимание новый фактор. Он может оказаться решающим.

— Назван крайний срок выполнения требований? — спросил Бэбкок.

— Нет, пока нет. Думается, О’Феллон хочет по возможности оттянуть развязку, чтобы максимально привлечь внимание средств массовой информации. Это связано с одним из пассажиров. Мне только что сообщили из ЦРУ, что их сотрудник — фамилию его они назвать отказались — тот самый, который доставил ампулу из Албании в Италию, был схвачен агентами КГБ. Сразу после того, как передал ампулу Элвину Лидсу. Они ввели ему “сыворотку правды”, и, судя по всему, он выложил все, что знал. Названия судна ему не сообщали, однако он достаточно подробно описал Лидса, чтобы любой мало-мальски грамотный специалист смог отыскать того на борту “Импресс”. И сесть на судно вместе с ним. Что, по всей вероятности, и случилось. Пострадавший сотрудник ЦРУ запомнил фамилию офицера КГБ, руководившего операцией. Того звали Эфраим Вольс. Прежде он именовал себя Вольски. Этот самый Вольс считается одним из их лучших специалистов. Чрезвычайно предприимчив и изобретателен. Что нам совсем не на руку. С его именем прямо или косвенно связано большинство их успешных операций, проводившихся в последнее время. Есть основание полагать, что при этом он неоднократно выдавал себя за англичанина. Вполне возможно, что Вольс и теперь воспользовался британским паспортом и находится на борту “Импресс”. Он прекрасно осведомлен о содержимом ампулы.

Какое-то время Хьюз молчал, затем произнес:

— Не исключено, что в конечном итоге это сыграет в нашу пользу. Сомневаюсь, чтобы русские испытывали особое желание истребить этим вирусом Европу и Северную Африку. Тем более, что противоядия нет и у них. Если Вольс действительно столь умен, как вы рассказали, он осознает опасность и предпримет соответствующие меры. Так что его присутствие может улучшить наши шансы.

— Но в то же время, — вмешался Бэбкок, — он вряд ли согласится и с нашим планом забрать ампулу с “Импресс” и передать ее ЦРУ. Благодаря чему у нас появляется лишний повод для беспокойства.

— Тем не менее, если он все еще дееспособен, его нам следует отыскать сразу после Кросса. Не исключено, что Вольс найдет Лидса раньше, чем мы, — сказал Хьюз. — В этом случае он постарается как можно быстрее покинуть судно. Сделать это он может, только воспользовавшись яхтой. Как бы там ни было, этот человек профессионал, и его стремление остаться в живых и вернуть ампулу может в какой-то степени пойти нам на пользу.

— Надеюсь, ты окажешься прав, — хмуро кивнул Бэбкок.

— Существует только один способ проверить это, не так ли? — с улыбкой произнес Хьюз. — А теперь займемся прогнозом погоды...


Глава 21

<p>Глава 21</p>

Ганс Лидекер, младший офицер “Импресс”, сжимал в каждой руке по двенадцатикалиберному ружью. Кросс поручил ему и Дженни Холл прикрывать их с тыла. Комсток шел рядом с ним. Из-за пояса у пего торчал “Браунинг”, обе руки были заняты ружьями. Кросс и сам не отказался бы от ружья для стрельбы на ближней дистанции, окажись под рукой ножовка, чтобы спилить около фута бесполезного ствола. Сейчас они находились чуть ниже или на уровне ватерлинии. По словам Лидекера, коридор, по которому они шли, должен был привести их на третий, считая снизу, уровень.

Последние пять минут они передвигались медленно и в полной тишине, прислушиваясь к звукам, доносящимся из расположенного впереди грузового трюма.

Кросс, сжимая в обеих руках автомат, выдвинулся вперед, почти рядом с ним шел Комсток, взявший на изготовку ружье. Здесь уже не было красивых обоев, симпатичных ковров или столов с вазами, полными цветов. Их сменил запах дизельного масла, серый цвет металлической палубы, боковых и верхних перегородок. Как ни странно, такая обстановка показалась Кроссу более привычной. Как будто он вновь вернулся во времена своей службы в ВМФ.

По мере продвижения вперед звуки становились все громче и громче. Кто-то говорил по-английски, шутки чередовались с отдаваемыми повелительным тоном командами. Увы, расстояние позволяло различить только последние. Речь шла об установке и настройке какого-то механизма. Кросс догадался, что минируют корабль.

Коридор оканчивался большой двойной дверь, не герметичной, но оснащенной аварийными засовами. Дверь была открыта. Благодаря Лидекеру Кросс знал, что двери ведут на мостик в нижней части трюма.

Он продолжал продвигаться вперед...

Нескольких мужчин из числа пассажиров-англичан увели наружу, остальные продолжали оставаться на коленях. О’Феллон отказался отпускать людей в туалет, и в воздухе стоял сильный запах мочи, смешанный с еще более сильными запахами страха и пота. Женщинам, которым предварительно связали руки, он приказал сесть на полу под столами, не позволяя им приближаться к теряющим силы мужчинам. Детей связывать не стали. Его люди собрали их вместе и заперли в туалетах. По его распоряжению электричество все еще было отключено и в лишенных окон туалетах царила полная темнота. Скоро придется либо включить свет, либо зажечь свечи и пользоваться фонарями. День близился к концу. Но темнота позволит еще больше сломить дух его заложников. В казино, куда поместили всех остальных пассажиров, О’Феллон приказал обращаться с ними немного помягче. Семьи так же разделили, мужчин, женщин и детей по отдельности, но мужчинам тоже позволили сесть.

О’Феллон пробежал пальцами по клавишам, чувствуя, как на голову накатывается боль. В дверях бара появился Мартин и двое других его парней, одного из которых О’Феллон заранее внедрил в команду. Более высокий мужчина нес на плече чье-то тело. Странно. Казалось бы, тел еще быть не должно.

— Что там, Мартин?

Мартин прочистил горло.

О’Феллон сел за рояль, наигрывая “Розу Трепли”. Более года он прожил с женщиной, которая играла на пианино, и та заверяла, что у него врожденные музыкальные способности. Сам О’Феллон не знал ни одной ноты.

— Один из наших?

Мартин ничего не ответил. Пришедшие с ним тоже молчали.

— Говори, малыш.

— Убили Тима Маккарти, Сеамус. Перерезали горло, от уха до уха. — Лицо Мартина слегка побледнело, глаза беспокойно бегали.

— Что ж, дай-ка мне взглянуть на него, — медленно произнес О’Феллон, вставая из-за рояля.

Мужчина с помощью Мартина и второго парня опустил тело на сцену. О’Феллон посмотрел на него. Это и в самом деле был Тим Маккарти. Лицо его уже успело обрести мертвенную бледность, вокруг раны на горле запеклась коричневая кровь. На груди виднелась вторая рана.

— Мы нашли его у трапа, рядом с выходом на палубу, где хранилось оружие, Сеамус. Все оружие исчезло. В том числе автомат и пистолет Тима.

— О’Феллон совершил досадную ошибку. И Тим заплатил за нее самой дорогой ценой, — медленно произнес О’Феллон, приседая рядом с телом и прикасаясь рукой к холодной щеке.

О’Феллон встал. Окинул взглядом стоящих на коленях англичан. Собранные под столами связанные женщины со страхом поглядывали на него из-под свисающих скатертей. О’Феллон почувствовал, как боль застилает его сознание, обрушив сжатые кулаки на клавиатуру, во весь голос закричал:

— Что скажет О’Феллон вдове, матери этого несчастного мальчугана?! Что? — Он схватил свой автомат и дал очередь по роялю. Деревянные осколки полетели во все стороны, женщины закричали, люди отступили назад. О’Феллон вновь повернулся к заложникам. — Его зарезали, как быка на бойне! Клянусь, мерзавец, который это сделал, дорого мне заплатит! Очень дорого! — Он спрыгнул со сцены, едва не потерял равновесия. Один из его людей попытался его поддержать. О’Феллон оттолкнул его в сторону.

О’Феллон замер на месте, слегка раскачиваясь на носках. Он часто дышал от разрывающей голову невыносимой боли. Взгляд его упал на англичанина с рыжими волосами и испуганными карими глазами. О’Феллон рывком заставил его подняться, сорвал со рта клейкую ленту, налепил ее мужчине на лоб и приставил ствол автомата к его животу.

— Будь ты проклят! — О’Феллон нажал на спуск, тело жертвы перегнулось и, когда он оттолкнул его в сторону, изо рта у него хлынула кровь. Раздались новые крики. О’Феллон повел в их сторону стволом автомата и проорал: — Мартин! Включи мне внутреннюю связь! Плевать, что для этого придется врубить электричество! Немедленно!

Он сделал шаг вперед, посмотрел на свою жертву и сплюнул на нее.


Глава 22

<p>Глава 22</p>

Послышалось громкое гудение, и по всему коридору загорелся свет. Кросс укрылся за перегородкой, Комсток прошептал:

— Господи Боже...

Динамик на противоположной перегородке затрещал, и голос — прозвучавший, как голос самого сатаны — провозгласил:

— Проклятые мерзавцы, зарезавшие Тима Маккарти, единственную опору матери-вдовы! Слушайте меня внимательно! О’Феллон знает вас поименно. Кросс, Холл, Комсток. — Последовала пауза. — И член команды Элвин Лидс.

— Список пассажиров, — пробормотал Комсток. — По крайней мере, они не схватили Лидса.

— Слушайте, — вновь послышался голос. Раздался отчаянный женский крик, динамик затрещал, после чего последовал звук настолько громкий, что Кросс невольно заткнул уши. Голос из по-прежнему хрипящего динамика продолжал:

— Вы слышали, как я убил одну из английских шлюх. У меня тут собраны и английские выродки. Я буду убивать женщину и ребенка каждые пять минут, пока вы трое не явитесь ко мне в бар “Морской бриз”. Каждые четыре минуты и пятьдесят пять секунд! — Последовал громкий щелчок, за ним еще один еще более громкий. Свет погас, и вновь замерцало аварийное освещение.

Кросс оглянулся в сторону Дженни Холл и Лидекера. Дженни замерла посредине коридора. Рот ее был открыт, по щекам стекали слезы. Она достала пистолет, и у Кросса промелькнула мысль, не собирается ли она застрелиться, но девушка швырнула оружие на пол. Кросс отшатнулся на случай, если пистолет выстрелит от удара. В следующее мгновение Дженни развернулась и бегом бросилась назад по коридору.

— Комсток! — рявкнул Кросс и сунул автомат в руки англичанина. — Следи за трюмом!

Кросс рванулся вдогонку за девушкой. Кричать он не решался. Дженни исчезла за поворотом коридора, ведущим к трапу. Кросс, едва не потеряв равновесия, свернул вслед за ней, отчаянно хватая воздух широко открытым ртом.

Он почти настиг ее у самого трапа, опоздав буквально на мгновение.

Девушка исчезла за дверью. Кросс толкнул закрывающуюся дверь, и та распахнулась, с грохотом ударяясь о перегородку. Дженни бежала по лестнице, перепрыгивая через ступеньку. Кросс метнулся к ней и, падая, успел схватить левой рукой за щиколотку.

Поднялся, не останавливая движения, перехватил правой рукой за талию, привлекая к себе. Они заскользили вниз по ступенькам, тело Кросса, оказавшееся внизу, приняло на себя удар о палубу.

— Успокойся, — прошептал Кросс, зажимая ей рот.

Девушка отчаянно сопротивлялась, пытаясь его укусить и царапая ногтями. Кросс обхватил ее ногами и почувствовал, как ноготь, едва миновав глаз, раздирает ему щеку. Высвободив правую руку, он нанес ей пощечину, отбросившую ее голову назад. Дженни вновь попыталась закричать, и Кросс понял, что выбора у него не остается. Его левый кулак метнулся вверх, ударяя по подбородку. Кросс подхватил тело девушки, не давая ему упасть на палубу. Все еще не отпуская ее, он провел рукой по се лицу, глядя на нее сверху вниз.

— Я тебя не пущу. — Потом на мгновение крепко прижал ее к себе. И тут вновь вспыхнул свет. Над головами у них затрещал динамик. Эйб Кросс прекрасно знал, что они сейчас услышат.

И еще он знал, что не успокоится, пока не уничтожит этого О’Феллона, живое олицетворение зла...

Вольс, припал к палубе, подобрался к открытой двери, решив, что, несмотря на свет, грохот динамика позволит ему остаться незамеченным. Ружье и автомат он передал оставшемуся сзади Лидекеру. Пробравшись через открытую дверь, он очутился на мостике и посмотрел вниз.

Полдюжины мужчин разматывали нити пластиковой взрывчатки, извлекая их из открытых упаковок.

Безумцы хорошо подготовились к задуманному нападению.

Вольс закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться и не обращать внимания на ужасный голос одержимого жаждой крови маньяка. Ему не раз приходилось убивать во имя своей страны, убивать людей, которые, в свою очередь, убили бы его, допусти он ошибку. Но он никогда не желал чьей-либо смерти. Совсем другое дело — этот человек, О’Феллон, если его только можно назвать человеком. Вольс открыл глаза. Шесть человек. У каждого по автомату. Удастся ли справиться с ними? И где еще успели разместить взрывчатку?

А потом из динамика раздался плач маленького ребенка, отчаянно кричащего:

— Мне страшно! Мама! Мама! Ма... — Динамик отчаянно затрещал, и Вольс понял, что это выстрелы. За ним последовал отчаянный вопль женщины и вновь громкий треск.

И опять все заглушил голос О’Феллона.

— Пять минут, или к ним присоединятся еще двое. У меня их тут достаточно, чтобы продолжать дольше, чем вы выдержите. И я это сделаю!

Только почувствовав стекающую кровь, Вольс осознал, что закусил нижнюю губу.


Глава 23

<p>Глава 23</p>

Террористы убили еще одну женщину и ребенка, вскоре за ними должны были последовать очередные. Кросс и его спутники беспомощно выслушивали крики жертв, бессильные что-либо предпринять. Случившийся с Дженни Холл нервный срыв поставил Кросса в безвыходное положение. Оставить девушку одну он не мог, как не мог позволить ей и дальше кричать и драться. Тем временем она постепенно приходила в себя. Кросс оторвал от сумки ремень и связал ей руки, поручив Лидекеру проследить за ней, пока они с Комстоком займутся другими делами.

Они притаились, спрятавшись за ограждением в верхней части мостика.

— Она возненавидит тебя за это, — еле слышно прошептал Комсток. — И меня тоже за то, что я тебе помогал.

— Мне не удалось заставить ее образумиться.

— Боюсь, Кросс, у нас с тобой могут возникнуть разногласия.

Кросс озадаченно посмотрел на него.

— Почему?

— Ты хочешь собственноручно убить этого мерзавца О’Феллона. И я испытываю точно такое же желание. Тем не менее, пока остаемся союзниками. Договорились?

— Договорились. Ты готов?

— Готов.

Кросс встал, сжимая в обеих руках автомат. Рядом с ним поднялся Комсток. “Браунинг” оставался у него за поясом, одно из ружей он изготовил к стрельбе, второе оставалось прислоненным к ограждению.

— Давай! — рявкнул Кросс, и они открыли огонь по шести копошащимся внизу мужчинам. Грохот советского автомата и ружейные выстрелы сливались в оглушительную какофонию; звук эхом отражался от окружающих их со всех сторон стальных стен трюма. Снизу раздались ответные выстрелы. Пули рикошетом отскакивали от стального ограждения. Кросс почувствовал, как что-то зацепило его левое бедро. Комсток отбросил назад ружье, подхватил второе и, стреляя одной рукой, вытащил из-за пояса “Браунинг”.

Кросс опорожнил магазин, заменил его на новый и продолжал стрелять до тех пор, пока не кончились патроны. Окажись кто-нибудь из террористов рядом с пластиковой взрывчаткой, оснащенной детонатором, и взрыва не миновать. Однако приходилось идти на риск. Кросс с Комстоком ограничились тем, что выждали, пока террористы почти закончили свою грязную работу.

Кросс взглянул на Комстока. Белая рубаха англичанина окрасилась кровью.

— Кровоточит сильно, но, по-моему, ничего серьезного. Посмотришь потом, когда будет время, хорошо? — И Комсток согнулся, едва не падая на пол. Кросс, отпустив свисающий на ремне АКМ, склонился над ним. Его собственное левое бедро горело.

Он осмотрел раненую руку.

— Ты прав. На вид — ничего серьезного. Но болит, наверное, страшно.

— В самую точку, старина. — Его глаза скользнули по бедру Кросса. — Похоже, и тебя зацепило?

— Всего лишь царапина. Вероятно, рикошет. Но кусок остался внутри. Твоя пуля прошла навылет. Я перетяну тебе руку. — И Кросс принялся отрывать правый рукав от рубашки Комстока.

— Свою небось пожалел. Ладно, прощаю. — Комсток улыбнулся.

Кросс наложил повязку.

— Тебе придется подержать руку согнутой, пока кровотечение не прекратится. Постарайся поднять ее повыше.

— Займись своим бедром, старина.

— Одному из нас нужно спуститься и занять позицию внизу. После такого побоища они наверняка скоро заявятся сюда. Если почувствуешь головокружение, опирайся на ружье. Договорились?

— Да.

— Отлично. — Кросс поднялся, сжимая в правой руке автомат, в левой — “Кольт” Дженни, и начал спускаться по трапу вниз. Предстояло собрать у убитых оружие, по возможности обезвредить взрывчатку. И наконец, самое неприятное, но, увы, неизбежное. Если кто-нибудь из шестерых уцелел — довести дело до конца.

Он продолжал спускаться...

— Лидекер! Приведи ее сюда, — приказал Вольс.

— Да, герр Комсток, — послышался в ответ голос офицера.

Вольс повернулся и, пользуясь одним из ружей как костылем, двинулся по коридору, возвращаясь на мостик. Загорелся свет, послышался треск динамика, и Вольс оперся на перегородку, сражаясь с подкатывающей тошнотой.

— Пять минут прошло. Неужто вам безразличны жизни невинных людей?

Послышался детский плач. Его заглушила автоматная очередь. Вольс с усилием выпрямился и ускорил шаги...

Как только самолет поднялся в воздух, Бэбкок последовал примеру Хьюза и уселся, скрестив ноги, на полу фюзеляжа.

— Давай, парень. Сначала автоматы. Присоедини ремни, проверь смазку. Магазины вставим в последнюю очередь. Времени еще много. — И Хьюз принялся разбирать один из трех автоматов.

Бэбкок посмотрел на часы. Когда они садились в самолет, генерал Аргус сказал:

— ВВС сообщают, что специальное оборудование на одном из их самолетов засекло обмен радиосигналами между английским военным судном, находящимся неподалеку от “Импресс”, и Азорскими островами. Голос передавал какую-то шифровку, разобраться в которой пока не удалось. Несколько раз было повторено слово “маяк”. Мы полагаем, это приказ начать штурм.

После чего Бэбкок усомнился, станется ли к тому времени, как они доберутся до судна, в живых хоть кто-то, кого можно будет спасти...

Только один из шестерых не умер сразу. К счастью, он так и не пришел в сознание, пока Кросс, воспользовавшись взятым у Дженни ножом, довел дело до конца. Ему досталось три автомата “Узи”, прекрасное оружие, но излишне скорострельное для некоторых случаев, еще два АКМ с четырьмя запасными магазинами, два пистолета и три полуавтоматических пистолета. Плюс несколько дешевых ножей. Кросс оглянулся на трап. Лидекер помогал Дженни спуститься вниз. Руки девушки по-прежнему были связаны за спиной. Чуть впереди них, слегка покачиваясь, шел Комсток.

Кросс отдал должное стойкости англичанина. В САС набирают крепких парней, если, конечно, Комстока можно считать типичным их представителем. Только один из двух пистолетов представлял какую-то ценность — такой же, как у Комстока, “Браунинг”. Второй оказался девятимиллиметровым “Зиг-Зауэром”. Пистолет — старая, истертая до голубизны десятая модель длинноствольного “Смита”. Кросс быстро извлек и вставил на место барабан, проверяя свою реакцию. Знакомые действия позволили немного разрядить накопившееся напряжение.

— Лидекер! Спускайтесь сюда и обыщите тела. Запасные обоймы, ножи, все, что нам может пригодиться.

Кросс встал и нервно облизал губы. Он умел обращаться со взрывчаткой, но нужно быть полным идиотом, чтобы пытаться обезвредить мины, настроенные на взрыв. Такие, как эти. Кросс подумал, что не отказался бы сейчас от помощи Хьюза, лучшего специалиста по взрывчатке, которого ему когда-либо доводилось встречать. После чего подошел к ближайшему переплетению пластиковых шнуров и осторожно потянулся к ним лезвием ножа.

Динамики смолкли, вызывая в душе иррациональную надежду, что это убийство — последнее. К нему подошел Комсток.

— Я неплохо разбираюсь в этих штуковинах. Можно?

— Прошу. Похоже, эти парни были изрядные дубины.

— Дубины?

— Остолопы, которые не слишком разбираются в своем деле.

— Ага. — Комсток кивнул, и Кросс на мгновение пристально посмотрел на него.

После чего вновь перевел взгляд на взрывчатку.

— Хотя, не исключено, что я ошибаюсь. Тебе приходилось иметь дело с замаскированными детонаторами?

— Немного. Дай-ка взглянуть.

— Посмотрим, согласишься ли ты со мной. — Кросс закурил сигарету. Пластиковая мина не взрывается от искры.

— Да, — отозвался Комсток, манипулируя ножом. — Несомненно. Здесь — фальшивый детонатор, а настоящий упрятан в глубине взрывчатки. Ага! Вот он. С этим разобрались.

С расположенных выше палуб теперь долетали звуки поспешных шагов, но Кросс сомневался, что О’Феллону удастся столь быстро собрать силы для решающей атаки.

— Лидекер, вы умеете обращаться с винтовкой?

— Проверьте.

— Не премину. Спрячьтесь где-нибудь и стреляйте по первой же движущейся мишени наверху. Ясно?

— Ясно!

Людям О'Феллона должно быть известно о заложенной взрывчатке, так что они трижды подумают, прежде чем обстреливать трюм, тем более, что снайперов среди них скорее всего нет. Кросс отнюдь не чувствовал себя в безопасности, но угроза, по меньшей мере, отодвигалась на какое-то время.

Он посмотрел на Комстока.

— Гениальные идеи имеются?

— Именно об этом я хотел спросить у тебя. Кстати, пока мы думаем, позволь мне извлечь из твоего бедра этот осколок.

— Я боялся, что ты о нем не забудешь.

Они отыскали более или менее приличное укрытие под достаточно толстым металлическим навесом, поддерживающим широкий конвейер, предназначенный для перемещения груза. Комсток извлек зажигалку и прогрел лезвие ножа, который они забрали у террориста на палубе. Помахивая ножом в воздухе, чтобы лезвие остыло, он негромко произнес:

— Знаешь, это ведь радиоуправляемые детонаторы.

Кросс молча кивнул.

— И, — продолжал Комсток, — поскольку наш приятель демонстрирует подобное хитроумие, напрашивается предположение, что яхта, на которой они сюда прибыли, начинена таким же образом. Откуда следует, что даже раздобыв то, что перевозит Лидс, нам отсюда не сбежать. Но и оставаться здесь тоже нельзя. То есть ситуация еще хуже, чем можно было предположить. Так что если тебе в голову придет какая-нибудь потрясающая мысль, за исключением очевидного решения — расправиться с О’Феллоном и обезвредить его детонаторы — дай мне знать.

Кросс хотел было сказать, что потрясающие мысли не по его части, но тут Комсток взялся за его бедро и ему пришлось прикусить язык, чтобы не закричать от боли.

Потом до него донесся голос Дженни Холл — сдавленный и невыразительный. От удара по подбородку у нее была содрана кожа, а на щеке выделялось красное пятно.

— Я понимаю, что ты руководствовался здравым смыслом, Эйб, понимаю. Но меня до конца дней будут преследовать крики этих людей. Возможно, если бы я им сдалась, этого бы не случилось.

Кроссу хотелось ответить, что в этом случае ее бы просто убили. Но спорить не имело смысла...

Бэбкок оторвался от своего занятия и посмотрел на Хьюза. Тот осматривал парашюты. Все оружие было подготовлено, магазины заряжены, ножи проверены. При мысли о последнем Бэбкок мимолетно улыбнулся. Хьюз прихватил с собой “Магнум-Танто”, который намеревался отдать Кроссу. Бэбкок тряхнул головой. Гудение двигателей самолета было не слишком громким, скорее — назойливым. Он вернулся к изучению схем палуб корабля. Им предстоит действовать на обширном палубном пространстве, спасать несколько сотен людей, которых О’Феллон использует в качестве живого щита. Бэбкок попытался представить себе действия Элвина Лидса. Прежде всего, тот должен был спрятать ампулу в каком-то надежном месте, предпочтительно доступном только для членов команды. Это очевидно. Ограничить число людей, которые могут случайно наткнуться на нее. Однако, если Лидсу удалось избегнуть рук террористов, оставит ли он ампулу в первоначальном укрытии? Или она у него с собой? Что он намеревается делать? Ждать, пока ситуация с заложниками разрешится? Известно ли ему, что содержимое ампулы способно уничтожить миллионы людей?

Бэбкок закрыл папку с планами “Импресс” и открыл другую — с фотографиями. Элвин Лидс, как упомянул генерал Аргус, действительно был чернокожим. Кожа его на фотографиях — профиль и анфас — выглядела несколько более темной, чем у Бэбкока. Высокий лоб, тонкие губы, по-видимому, склонные к иронической улыбке. Интересно, как зовут Лидса на самом деле? Бэбкок перевел взгляд на фотографии певицы, Дженифер Холл. Очень красивая девушка с волевыми чертами лица и вызывающим, но в то же время мягким взглядом. Следующие снимки были явно поспешно сделаны скрытой камерой. Они запечатлели высокого симпатичного мужчину со светлыми волосами и, насколько можно судить по фотографиям, ироническим выражением в глазах. Офицер КГБ Вольс.

Бэбкок открыл последний комплект фотографий. Черные волосы мужчины выглядели так, как будто их причесали пальцами и мыли последний раз в незапамятные времена. Вместе с глубоко посаженными черными глазами они наводили на мысль о Распутине. Сеамус Колин О’Феллон. Бэбкок закрыл папку. От лица О’Феллона его бросало в дрожь.


Глава 24

<p>Глава 24</p>

Он почти не сомневался, что светловолосый мужчина, замеченный им на одном из нижних уровней, работает на русских. В противном случае, как объяснить его появление здесь? Мужчина искал ампулу. Он как раз играл в покер с другими механиками и по окончании игры сразу же забрал ампулу из тайника, решив, что у него она будет в большей безопасности.

А потом несколько человек из команды достали оружие. Старшего, который попытался броситься на них с ключом, застрелили. Он воспользовался замешательством и улизнул. Большая армейская “Беретта” с запасными обоймами оставалась укрытой в лабиринте труб, а полученный от Алиярда ППК с шестью зарядами — не оружие против пистолетов и автомата.

Тогда он решил вновь спрятать ампулу, но сначала нужно было забрать “Беретту” и пробраться по машинному отделению как можно дальше на корму, туда, где жар от пара становится почти невыносимым. Там он приметил коробку прерывателя цепи. Свободного места на дне коробки оставалось совсем немного, не больше нескольких дюймов, и о том, чтобы втиснуть туда шкатулку, не говоря уже о герметичной сумке, не могло быть и речи. Однако сама ампула легла так, как будто место было специально создано для нее, а переплетение проводов совершенно скрыло ее от постороннего взгляда.

Сумку и пустую шкатулку он — на всякий случай — спрятал среди труб. Скорее всего, он еще воспользуется ими, когда придет время забрать ампулу.

Теперь оставалось уцелеть самому, притаиться и дождаться разрешения кризиса, если таковое вообще возможно, если же нет — отыскать другой способ доставить ампулу в безопасное место.

Он слышал все подробности расправ, транслируемые по системе внутренней связи. После чего окончательно убедился, что исход драмы предопределен. Англичанам, которым принадлежит судно, не остается ничего другого, как задействовать свои антитеррористические подразделения, знаменитые САС, возможно, лучшие среди аналогичных подразделений других стран. Но потом он увидел, как террористы минируют главный трюм, немедленно перебрался в более безопасное место, по пути натыкаясь на свидетельства того, что взрывчатка заложена не только в трюме. В свое время он изучал основы саперного дела. Специалистом себя не считал, но знал достаточно, чтобы понять, насколько трудно, если вообще возможно, будет разминировать судно.

Томас Гриффит всегда гордился своей способностью находить в неудачах положительную сторону. Если “Импресс Британия”, а вместе с ней и Элвин Лидс отправятся ко дну, оставив русских в полной убежденности, что Соединенные Штаты потеряли ампулу, стратегическое преимущество от обладания ею станет еще большим. Зная, что американцы ампулу не получили, русские не станут форсировать работы по восстановлению утраченных материалов.

Элвину Лидсу предстоит умереть, забрав с собой драгоценный груз. Но Томас Гриффит, вооружившийся своим армейским пистолетом и запасными обоймами, отыщет способ покинуть судно, убедится в его надежности, заберет ампулу из укрытия и скроется.

Он забрался на дно одной из спасательных шлюпок; несмотря на прохладу снаружи, воздух под тяжелым брезентом был удушливо-теплым. Внизу и вверху по палубам расхаживали часовые, но ему удавалось время от времени незаметно выглянуть наружу. Оглядевшись несколько раз, он решился. Яхта. До сих пор он не замечал на ней ни единого человека. Возможно, ему удастся ночью незаметно пробраться на нее и отойти от “Импресс” достаточно далеко, чтобы его не смогли засечь с помощью радара. И расположившееся по левому борту британское военное судно и часовые на борту “Импресс” вряд ли успеют вовремя спохватиться. Незадолго до рассвета он спустится вниз, заберет ампулу и направится на яхту...

— Мистер Хьюз?

— Да? — Хьюз уже облачился в черный комбинезон и проверял снаряжение. Бэбкок занимался тем же.

— Что, если нам не удастся отыскать ампулу? Я имею в виду, если мы не найдем Лидса или с ним что-то случится?

— Твои соображения на этот счет?

— САС обыщут все судно и найдут ампулу. Мы этого не хотим, тем более, что наши умники не желают предупреждать их, насколько опасна эта штука. К тому же, если О’Феллон заминирует корабль, не исключено, что нам не удастся обезвредить взрывчатку. Тут слово за вами. Ведь некоторые заряды разминировать невозможно, не так ли?

— Да, ты прав. И что же мы предпримем в этом случае, Люис?

— Эвакуируем всех с “Импресс” и затопим ее.

— Да, — согласился Хьюз. — Другого выхода нет. Помоги-ка мне подтянуть лямки.

И Бэбкок взялся за ремень.


Глава 25

<p>Глава 25</p>

Никого из команды им не попадалось. Зато по мере того, как они продвигались по нижним уровням “Импресс”, все чаще были заметны следы взрывчатки, оснащенной радиодетонаторами. Последние оказались столь замысловатыми, что даже такой несравненный специалист в области взрывчатки, как Дарвин Хьюз, вряд ли сумел бы их обезвредить. Насколько мог сориентироваться Кросс (и Комсток соглашался с его выводами), взрывчатку разместили таким образом, чтобы продырявить судно ниже ватерлинии от носа и до кормы по обоим бортам. В сочетании с зарядом, помещенным в трюм, после взрыва “Импресс” должна была затонуть буквально в считанные минуты. Времени, чтобы спустить шлюпки, не останется, собственно, даже находясь на воде, они не успеют отплыть достаточно далеко, чтобы их не засосало в воронку.

Приходилось признать, что террористы спланировали все самым тщательным образом. Единственным способом не допустить гибели всех находящихся на борту людей было не дать О’Феллону и его головорезам задействовать детонаторы.

Благодаря Лидекеру, прекрасно ориентировавшемуся в лабиринтах нижних палуб, им удалось без труда оторваться от террористов, преследовавших их после ухода из трюма. Теперь они получили в свое распоряжение достаточное количество автоматического оружия, чтобы противостоять О’Феллону и его людям. Недоставало только плана.

Необъятность нижних уровней “Импресс” помогла Кроссу осознать две вещи. Во-первых, им никогда не отыскать Элвина Лидса, разве что они наткнутся на него совершенно случайно, и во-вторых, найти что бы то ни было украденное у русских, если Лидс спрятал его, все равно, что слепому в металлических рукавицах найти иголку в стогу сена.

Они уселись в кружок на полу у отверстия массивной вентиляционной трубы. Место позволяло им оставаться незаметными сверху и снизу и в то же время обеспечивало открытое простреливаемое пространство с обеих сторон. Переговаривались вполголоса.

— Мы должны заявить О’Феллону, что мы вооружены, и если он со своими людьми не покинет корабль, они за это поплатятся, — проговорила Дженни Холл с непреклонностью Моисея, призывающего к послушанию народ Израиля. “Увы, подумал Кросс, — ей недостает мудрости древнего пророка”.

— Это невозможно. А. Вдоволь насмеявшись, он сразу вспомнит, что собирался перестрелять заложников. Б. Ему и так известно, что мы неплохо вооружены, однако, сомневаюсь, чтобы он готовился убраться восвояси. В. С какой стати ему нас бояться? Преимущество, которой было у нас благодаря элементу неожиданности, мы полностью использовали. Мы по-прежнему в меньшинстве. Заложники все так же у него в руках. Прежде чем лезть в грязь, стоит подумать, как это отразится на твоем платье, малышка.

— На мне нет платья. Но должно же существовать какое-то решение, кроме бесконечных убийств и еще раз убийств?

— Думаешь, мне это нравится? Ты сошла с ума. Хотя по-прежнему очаровательна, и я по-прежнему тебя люблю. Но ты решительно спятила.

— Послушайте, — вмешался Комсток, — так мы ни о чем не договоримся. Лидса нам не найти. Как и ту драгоценную штуковину, которую он стащил у наших русских друзей. Нельзя же просто сидеть и ждать, пока О’Феллон перестреляет остальных заложников или взорвет корабль.

Кросс посмотрел на Лидекера. Тот пожал плечами.

— Как судовой офицер я несу ответственность за пассажиров и членов команды. И мне представляется ясным, что значительно больше людей останется в живых, если мы не станем сидеть сложа руки. Я совершенно не разбираюсь в минах, террористах и тому подобных вещах. Но мои родители пережили фашизм. Мать рассказывала, что в то время все они, все, кто не примкнул к фашистам, все, кто не признавал войны в качестве пути к величию нации, — все они просто ждали, когда что-нибудь произойдет, когда безумие остановит кто-нибудь другой. Но ничего так и не произошло, пока не закончилась война, а к тому времени слишком многое было утеряно безвозвратно. Полагаю, мы обязаны действовать, в противном случае этот сумасшедший взорвет корабль, а тогда уж точно никто не уцелеет.

Кросс перевел взгляд на Дженни Холл.

— Что везет Лидс?

— Что?

— Что он украл у русских, Дженни?

— Какой-то лабораторный образец. Это все, что мне известно, — почти безразлично ответила она.

— Сдается мне, мисс Холл, вы чего-то не договариваете.

Кросс пристально посмотрел на Комстока.

— Возможно, я ошибаюсь, но мне кажется, вам прекрасно известно, что это за образец. В противном случае вас не отрядили бы помогать Лидсу.

В глазах девушки появилось непреклонное выражение.

— Так что это за чертовщина? — произнес Кросс, не зная к кому обращаться. Знал ли Комсток, о чем идет речь? Или просто блефовал и, похоже, довольно удачно?

— Откуда вы можете об этом знать? — прошептала Дженни.

— Вопрос стоит иначе. Почему вы не желаете отвечать на заданный вопрос? — улыбнулся Комсток.

Кросс зажмурился и резко тряхнул головой, чтобы подумать и собраться с мыслями.

— Так что это за история?

— Может быть, мисс Холл и правда ничего не известно. В таком случае правительство Соединенных Штатов доверяет агенту иностранной разведки больше, чем своим сотрудникам, — отозвался Комсток.

— Это образец новой разработки в области биологического оружия, — произнесла она так тихо, что Кросс едва расслышал ее слова.

— Биологического оружия?

Комсток прочистил горло.

— Некая разновидность вируса. Крайне опасного. У заразившегося им человека в течение двадцати четырех часов появляются симптомы гриппа. После чего вирус начинает мутировать, а состояние больного стремительно ухудшаться. Он поражает кору головного мозга, и через тридцать шесть часов человек умирает. Насколько мне известно, вакцины против него не существует. К нашим просочились кое-какие сведения относительно работ, ведущихся в этом направлении, и мы старались по возможности следить за ними. Не исключено, что мы и сами попытались бы заполучить этот образец, если бы вы, янки, нас не опередили. — Он улыбнулся. — Полагаю, задумавшие операцию стратеги из ЦРУ исходили из предположения, что русские не посмеют воспользоваться новым оружием, если противник тоже будет иметь его в своем распоряжении. И, если знания, полученные в университете, еще не окончательно выветрились из моей головы, сдается вирус этот может распространяться через воздух. Как и большинство штаммов гриппа.

Кросс посмотрел на Дженни Холл.

— Стало быть, я кровожадный убийца потому, что предпочитаю сражаться с террористами, а не отдаться им в руки. А ты, которая перевозит бактериологическое оружие на борту пассажирского судна, — сущая госпожа невинность?

— Что если — разумеется, это всего лишь предположение... — произнес Комсток. — Но что если “Импресс Британия” взорвется? Не будет ли способствовать выделяющееся при взрыве тепло распространению вируса в атмосфере, после чего ветер рассеет его над Европой или где-нибудь еще? И не способствует ли нагрев интенсивному размножению вирусов и тому подобной дряни?

— Майн Готт, — пробормотал Лидекер.

— Эпидемия. Искусственная чума? — задал Кросс вполне риторический вопрос.

— Не мы, а русские создали эту штуку! — возразила Дженни.

— Но, по иронии судьбы, именно защитники западной демократии рассеют ее по миру.

Дженни посмотрел на Комстока так, как будто хотела его убить. Кросс высказал вслух мысль, которая уже какое-то время не давала ему покоя.

— Элвин Лидс... Известно ли ему, что именно он везет?

Дженни опустила глаза, и лицо ее побледнело.

— Нет. Он знает лишь, что в случае повреждения ампулы находящееся внутри вещество может представлять определенную опасность.

— А еще утверждают, что мы, англичане, мастера недомолвок! — рассмеялся Комсток.


Глава 26

<p>Глава 26</p>

Десантирование прошло относительно нормально.

Левая рука коснулась корпуса яхты, и он вынырнул на поверхность, восстанавливая дыхание. Правая рука потянулась вниз, пальцы в обтягивающих перчатках быстро развязали страховочный узел, удерживающий кинжал в ножнах. Он извлек нож, и зажав его в зубах — совсем, как пират, — поплыл вдоль корпуса. Яхта закрывала его от нависающей сверху глыбы “Импресс”. Хьюз отыскал якорную цепь и ухватился за нее руками, покрепче сжимая зубами нож и начиная подтягиваться. Затем уперся ногой, поднимаясь вверх. Глаза его оказались на уровне палубы.

Палуба была пуста. Хьюз подтянулся и проскользнул под ограждением и распластался на палубе.

Он вернул нож в ножны и приподнялся на правом колене и левом локте, расстегивая “молнию” комбинезона и просовывая руку внутрь. Пальцы его нащупали кулек. Хьюз извлек его наружу и, разорвав, сжал ладонь на рукояти пистолета.

Поднялся на колени, двинулся вперед, в левом кулаке крепко сжимая кулек, большим правой руки поднимая вверх предохранитель “Вальтера”.

До рубки, темным контуром вырисовывающейся на фоне желтого света, было рукой подать. Приблизившись, Хьюз вновь припал к палубе, держа наготове пистолет. Тишина. Опираясь о палубу коленями и локтями, он приблизился к надстройке и вновь приподнялся.

Пригнулся, пробираясь мимо окон рубки.

Окна остались позади.

Дарвин Хьюз выпрямился в полный рост. Он стоял возле двери рубки. Ночь выдалась прохладная, и дверь закрыли. Хьюз толкнул ее левым кулаком, и дверь распахнулась внутрь. Хьюз шагнул в рубку.

Человек, сидевший за навигационным столиком, резко оглянулся, разливая кофе. В правой руке он сжимал крупнокалиберный пистолет. Хьюз вскинул пистолет и выстрелил, потом еще раз. Первая пуля выбила мужчине левый глаз, вторая попала в открытый рот.

Мужчина откинулся назад, роняя пистолет, который с грохотом ударился о пол. Затем тело его зацепилось за стол, переворачивая его.

Если на яхте находился кто-либо еще, он не мог не слышать грохота перевернувшегося стола. Хьюз развернулся и бросился к трапу. Рядом с ним стояла корзина для мусора. На ходу он швырнул в нее смятый кулек и, перепрыгивая через ступеньки, помчался вниз.

Неподалеку от трапа на койке сидел кто-то. Хьюз выстрелил ему между глаз. Тело еще только начало откидываться назад, когда Хьюз вырвал из-под него подушку и зажал противнику рот на случай, если тот окажется достаточно живым, чтобы закричать.

Бросив подушку, он быстро осмотрел нижние помещения. Больше никого. В одной из кают взгляду его предстал десяток пятидесятигалонных бочонков, от которых исходила невыносимая вонь. Причем пахло отнюдь не дизельным топливом.

Времени открывать бочонки у него не было, но интуиция подсказывала, что в них находится горючая напалмовая смесь, которую еще не успели переправить на “Импресс”. А возможно террористы сочли, что бочонки и так оставлены достаточно близко к заминированному судну. Хьюз, не останавливаясь, проследовал вперед. На камбузе не было никого. На полу валялся мусор, который кто-то поленился убрать, в воздухе чувствовался запах лука. Держа наготове оснащенный глушителем “Вальтер”, Хьюз осторожно приоткрыл дверь, ведущую в капитанскую каюту.

И на мгновение зажмурился. Вся каюта, как рождественская елка, была увешана пластиковой взрывчаткой.

Глаза Хьюза скользнули по шнурам. Все они сходились к изголовью кровати в том самом месте, где корпус яхты изгибался, образуя нос, чуть ниже ватерлинии. Хьюз подошел к кровати. В месте соединения нитей в глаза бросался детонатор. Хьюз прикоснулся к пластику, в который был утоплен детонатор. Скрытый детонатор. Сейчас на него не было времени. К тому же далеко не известно, можно ли вообще его обезвредить. Хьюз прикрыл за собой дверь в каюту.

И поспешно направился назад. Трап он преодолел, перепрыгивая через две ступеньки, миновал рубку и осторожно вышел на палубу. Скользя, как тень, обошел всю верхнюю часть яхты. Больше никого. Вверху на “Импресс” вырисовывался силуэт часового, остановившегося у поручня.

— Проклятие! — пробормотал Хьюз. Он понадежнее укрылся в тени и быстро вернулся на корму.

Никакого обмена хитроумными сигналами не оговаривалось. Хьюз просто перегнулся через перила на корме и прошептал в темноту:

— Люис!

— Я здесь, мистер Хьюз.

— Парень у левого ограждения “Импресс”, — прошептал в ответ Хьюз, устанавливая на предохранитель и пряча пистолет. — Не высовывайся.

Он с первой попытки поймал брошенную Бэбкоком веревку и принялся тянуть.

Послышался резкий металлический звук, и Хьюз присел, вновь извлекая “Вальтер” из-под комбинезона. Пакет с грузом ударился о корпус яхты. Хьюз облизал губы, вновь поставил пистолет на предохранитель, положил его рядом с собой на палубу и продолжил тянуть веревку. Мгновение спустя к нему присоединился Бэбкок.

— Ликвидировал двоих. Спокойно, как в церкви, если не считать пятисот галлонов напалма. Тяни дальше, Люис!

— Напалм?

— Именно, и еще пластиковая взрывчатка со скрытым детонатором. Тяни! — Груз предстояло поднять на высоту не более человеческого роста, но необходимость прятаться и соблюдать полную тишину делала это крайне затруднительным. — Несем в рубку. — Они вместе затащили пакет в двери и опустились на колени, ставя его на пол. Хьюз достал нож и принялся срезать ремни с герметичного ящика. Они открыли крышку, и каждый вооружился автоматом с лазерным прицелом. — Постой на страже, пока я распакуюсь. Держись поближе к корме и следи за парнем на “Импресс”. Давай! — И Бэбкок исчез за дверью.

Он извлек пуленепробиваемый жилет со специальными карманами для автоматных магазинов и обойм для “Беретты”. Взял свою кобуру с ремнем — каждый из ремней был помечен клейкой лентой — одел и проверил на ощупь обоймы и армейский нож. Снял ножны с бедра и закрепил их на поясе. С треском оторвал капюшон своего комбинезона и извлек из небольшого потайного кармана жилета сначала другой капюшон, потом — затычки для ушей. Затычки не преграждали доступ звуку, они разделяли его на составные части. Хьюз вставил затычки в уши, натянул на голову капюшон-маску, опускающуюся ему на горло, и поправил отверстия для глаз. На мгновение ему показалось, что маска душит его. Хьюз проигнорировал это чувство. Сбросил водолазные ботинки и, облачившись в армейские, быстро их зашнуровал.

Он поднялся на ноги, сжимая в правой руке автомат. Затем вновь склонился над контейнером и достал еще один предмет. Нож, именуемый “Магнум-Танто”. Хьюз дал себе слово, что отдаст его другу. Он просунул нож в петлю спереди пуленепробиваемого жилета — петли он пришил на борту самолета — и закрепил его. Одел свою сумку с противогазом, подхватил вещевой мешок с оглушающими, дымовыми и газовыми гранатами.

Хьюз вышел из рубки.

— Прихвати вещи Кросса. Потом займемся нашим приятелем на палубе “Импресс”.

Бэбкок кивнул и исчез в рубке.

Медленно и по мере возможности бесшумно Хьюз оттянул затвор автомата и отпустил его, досылая патрон в патронник. Большой палец его руки лег на предохранитель.

Ему показалось, что прошло не больше минуты, когда Бэбкок вновь появился на палубе. Слева под мышкой у него была одета такая же кобура с пистолетом, за спиной свисал автомат.

Хьюз посмотрел на него. Бэбкок кивнул. “Интересно, — успел подумать Хьюз, — выглядит ли он в маске так же таинственно, как и Бэбкок? Скорее всего — да”.

Быстро и беззвучно они двинулись вдоль правого борта, пригибаясь и прячась за надстройкой.

Часовой по-прежнему стоял на том же самом месте. В руке у него мерцала сигарета.

Хьюз выдвинул приклад автомата и, переведя оружие на одиночные выстрелы, вскинул к плечу. Освещение было неважное, но он специально тренировался в соответствующих условиях. Он слегка задержался из-за неудобного угла прицела и выстрелил, целясь в голову.

Послышался едва различимый хлопок, часовой покачнулся и повис на ограждении.

— Превосходно — если бы он рухнул на палубу или свалился в воду, не услышал бы это только глухой. Пошли! — И они принялись подниматься по сходням, перекинутым с “Импресс” на палубу яхты...

Томас Гриффит откинул край брезента, покрывающего шлюпку. Оглянулся и не увидел вокруг никого. Сжимая в руке армейский пистолет, отбросил брезент дальше и перекинул ногу через край покачнувшейся шлюпки. Вспотевший от царящей под брезентом духоты, он тут же задрожал от предрассветной прохлады. Он осторожно двинулся в сторону трапа на корме. Сначала нужно взять сумку, потом саму ампулу, затем вернуться наверх и перебраться на яхту.

Гриффит беззвучно ступал по палубе. И тут ночную тишину нарушил голос.

— Не спеши, ниггер. Не тот ли ты самый Лидс, которого мы ищем?

Гриффит, который уже повернулся на звук голоса, не увидел никого. А в следующее мгновение он ощутил нечто, значительно более холодное, чем стекающий по нему пот или окружающий ночной воздух. И холод этот проник ему в самое сердце. Он попытался снять пистолет с предохранителя, но сила оставила его руку.

— Похоже, ниггер, больше нам не придется тебя искать.

Гриффит почувствовал пустоту и внезапно осознал, что умирает...

Эйб Кросс быстро шел по коридору в сторону главного входа в казино. Оттуда доносились звуки нервных голосов. Говорившие пытались болтовней заглушить свой страх. Кросс уже слышал такое раньше. Он оглянулся на противоположную сторону коридора. Комсток, так же, как и он, крался, прижимаясь к перегородкам. В каждой руке он сжимал по автомату “Узи”, из-за пояса торчал пистолет.

Они остановились у самой двери.

Кросс посмотрел назад по коридору.

Дженни уже стояла там, ожидая его сигнала. Кросс кивнул ей.

Девушка двинулась вперед.

Шла она на носках, как будто все еще одетая в туфли на высоком каблуке, бедра покачивались под воображаемой юбкой, голова высоко поднята, волосы откинуты назад.

— Ты сможешь это сделать? — спросил у нее Кросс, когда они разрабатывали план. — Нам нужно каким-то образом отвлечь их внимание.

Нагая, если не считать трусов и лифчика, Дженни Холл прошла мимо него, направляясь прямо в открытую дверь. В настороженных глазах Комстока промелькнула ирония.

Изнутри послышались крики. Потом свист. Еще и еще. Громкое восклицание, предположительно вырвавшееся из уст одной из пассажирок.

Кросс кивнул Комстоку.

Они шагнули в дверь.

Дженни Холл, стоящая посредине карточного стола, сорвала свой лифчик и бросила его в кучу окруживших ее террористов.

— Заложники, на пол! — проревел Кросс. И указательные пальцы двух рук одновременно нажали на гашетки “УЗИ”. Справа послышался оглушительный грохот — Лидекер открыл огонь из АКМ. Террористы с ошарашенными лицами и переполненными ужасом глазами поворачивались в их сторону. В воздухе мелькнуло обнаженное тело — Дженни спрыгнула со стола, устремляясь в укрытие. Теперь Кросс развернул свои автоматы в сторону стола. Девушка прекрасно сознавала всю степень риска. Вся комната была усеяна обломками мебели и кафеля с потолка. В воздухе стояли клубы пыли. Магазин правого автомата опустел. Кросс продолжал стрелять. Второй автомат тоже замолчал, и он отбросил его на пол, выхватывая из-за пояса взведенный “Кольт”. Он вытянул правую руку, нажал на спуск, нашел новую цель, еще раз выстрелил, тогда как левая рука уже сжимала “смит-и-вессон”, взводила курок, наводила на цель, стреляла. Пуля из “Кольта” — в рот одному из террористов, две из “смит-и-вессона” — в горло другому, еще одна пуля из “Кольта” — третьему. Лидекер, не останавливаясь, палил из автомата. Тело уже умирающего террориста отбросило назад автоматной очередью. Кросс оглянулся направо. Комсток, сжимающий в каждой руке по “Браунингу”, почти в упор застрелил в грудь мужчину, бросившегося на него с голыми руками, затем развернулся, стреляя в голову террориста, на четвереньках ползущего к своему автомату.

Кросс перевел взгляд в центр помещения. Оттуда доносились всхлипывания, дети плакали, кто-то бормотал “Господи”. Там же стояла Дженни Холл, в одних трусиках, закрывая руками обнаженную грудь. Кросс заметил лежащий на полу лифчик и повернулся к Комстоку.

— Отдай ей это, ладно? — Сам он принялся обходить комнату, осматривая тела. Комсток занимался тем же. Еще никогда Кросс не видел лицо англичанина таким мрачным. Для себя Кросс уже принял решение. Террористы, которым посчастливилось уцелеть, разделят судьбу своих товарищей. Благодаря захваченному оружию, патронов у них теперь достаточно. К тому же ни врачей, ни места в шлюпках для террористов все равно не хватит. Ступив на свой путь, они лишили себя права считаться людьми.

Один из террористов пошевелился, потянувшись рукой к карману штанов. Кросс повернулся к нему и приставил ствол пистолета ему ко лбу.

— Умри. — Кросс нажал на спуск. “Иногда, — подумалось ему, люди действительно получают то, что заслужили...”

Они поднялись на борт “Импресс”, стащили с перил тело убитого террориста и занесли его в темное помещение.

На корме раздались звуки автоматных очередей. Хьюз сделал знак Бэбкоку.

— Казино. Либо они расстреливают заложников, либо кто-то пытается спастись собственными силами. В бар “Морской бриз” — быстро! — Хьюз бросился к ведущим на верхние палубы ступенькам трапа, но тут же отшатнулся влево и, натыкаясь на что-то, лежащее на палубе, скрылся в темноте. Со стороны трапа донесся щелчок автоматного затвора. — Гости! — Хьюз припал на одно колено, направляя ствол оружия в сторону лестницы и нажимая на спуск, как только в проходе появились очертания человеческой фигуры. Из прохода ответили огнем, и очередь сорвала кусок перегородки рядом с плечом Хьюза. Хьюз отшатнулся назад.

Он перевел взгляд вниз, пытаясь разглядеть, что попало ему под ноги. Это было тело мужчины.

Он выставил за угол ствол автомата и дал короткую очередь.

Во время подготовки они заранее оговорили возможные ситуации, обозначая их соответствующими короткими кодами.

— Альфа! — прокричал Хьюз. — Тройка! — Добавил он, опуская руку в вещевой мешок, извлекая из него светозвуковую гранату и выдергивая чеку. Швырнув гранату в проем, он закрыл глаза и быстро отвернулся, зажимая уши руками.

Несмотря на руки и вставленные в уши затычки, он все-таки расслышал почти оглушительный пронзительный свист. Свист этот мгновенно лишал способности слышать, тогда как световая вспышка полностью ослепляла по крайней мере на несколько часов. Правда, нынешним его противникам так долго не прожить. Прогремело несколько беспорядочных очередей. Хьюз изо всех сил рванулся вперед, Бэбкок присоединился к нему, поливая огнем корчащиеся тела террористов.

— Выбрось их оружие за борт, — приказал Хьюз. — Мне нужно кое-что проверить. — Он бегом вернулся назад, туда, где наткнулся на тело. Извлек из кармана на поясе небольшой фонарик, перевернул тело и посветил мужчине в лицо. Затем пробежал лучом по его телу. В животе зияла огромная открытая рана, по всей видимости нанесенная длинным ножом.

Хьюз опустился на колени и тщательно обыскал тело.

— Проклятие! — Он встал, выключил фонарик и побежал к Бэбкоку. Тот уже поднимался по трапу. Хьюз перебрался через тела и присоединился к нему. — Там наш друг, Элвин Лидс. Мертвый. Ампулы у него нет. Стало быть, если ее не забрал кто-нибудь другой, ампула спрятана где-то на корабле.

— Придется потопить судно?

— Придется, — кивнул Хьюз.

Они остановились на верхней площадке. Помешкав не больше секунды, чтобы сориентироваться, Хьюз бросил:

— Следуй за мной и будь готов использовать газ. Но только по моей команде. Нам не перенести в шлюпки несколько сотен потерявших сознание пассажиров. — И он бросился бежать в сторону бара “Морской бриз”.

Девятнадцать мужчин и две женщины из числа заложников, удерживаемых в казино, имели определенные военные навыки. Кросс приказал Лидекеру раздать захваченное оружие и ружья, которые они принесли с собой. Сам он взобрался на карточный стол.

— Я буду краток. Часть пассажиров и членов команды — похоже, только те, у кого оказались британские паспорта — а также судовые офицеры собраны в баре “Морской бриз”. Сейчас мы направляемся туда. Корабль заминирован, и, судя по всему, обезвредить взрывчатку не удастся. — Раздались крики, чей-то плач. Кросс повысил голос. — Слушайте. Возвращаться в каюты за спасательными жилетами нельзя, так что вам придется быть осторожными. Мистер Лидекер, как судовой офицер, принимает на себя руководство. Ему дано право расстреливать на месте любого, распространяющего панику или препятствующего эвакуации. А теперь мистер Лидекер отведет вас к спасательным шлюпкам. Мистер Лидекер!

— Я здесь. — И Лидекер запрыгнул на стол для рулетки. — По прибытии на борт каждый из вас был приписан к определенной шлюпке. Нам придется внести некоторые изменения. Пассажиры, фамилии которых начинаются с А до М, собираются на палубе левого борта, — он показал рукой влево.

Кросс хлопнул Комстока по плечу.

— Продолжим наши игры?

— Я всегда считал себя большим ребенком.

— Можете рассчитывать и на меня, — произнесла Дженни Холл, присоединяясь к ним. Она успела полностью одеться. — Я нашла себе “Узи” и полдюжины запасных магазинов.

— Отлично, — улыбнулся ей Кросс. И они направились к выходу из казино.

Сеамус О’Феллон выкрикивал приказания, стоя на сцене.

— Привести сюда детей! Пошевеливайтесь!

Падди Кего, все еще вытирающий свой нож, хлопнул по спине двух других террористов — одним из них оказался Мартин — и побежал в сторону туалетов, где находилось более полутора дюжин детей-англичан.

— Эй! Вашим проклятым САС не удастся вас спасти! — О’Феллон оглянулся на своих людей. Их осталось всего шестеро. — Джек, ты главный. Расставьте заложников вокруг себя и отведите их наверх. Быстро!

Послышались крики, родители умоляли не уводить их детей. О’Феллон спрыгнул со сцены, и тут к его ногам, бросилась женщина в перепачканном платье.

— Пожалуйста, оставьте моих детей!

О’Феллон отбросил ее ногой.

— Падди!

— Мы идем, Сеамус! — Некоторых из детей они тащили, остальных гнали перед собой. О’Феллон пробился к ним сквозь толпу, тогда как Джек и остальные принялись выстраивать вокруг себя взрослых заложников.

О’Феллон остановился рядом с Падди, Биффом, Мартином и детьми.

— Отлично, парни, теперь делайте, как я. — И он схватил на руки маленькую девочку.

— Отпустите меня!

— Заткнись, дрянь, — прошипел О’Феллон, прижимая ее к себе. — Всем взять по ребенку. Тогда они не посмеют в нас стрелять. Пошли! — Радиодетонатор лежал у него в кармане. Ему оставалось только открыть крышку, выдвинуть антенну и перевести переключатель в нужное положение. Но чем дальше ему удастся завести людей из САС внутрь корабля, тем больше их отправится с ним.

— Пошевеливайтесь, парни! — Головная боль усиливалась...

Дарвин Хьюз резко развернулся на пятках, прижимаясь к стене и осторожно передвигаясь вдоль нее. Глаза его наткнулись на плакат, объявляющий о выступлении певицы Дженифер Холл и пианиста Эйба Кросса.

Он осторожно выглянул из-за угла. Сквозь открытую дверь он увидел группу растрепанных мужчин и женщин в перепачканной и изорванной одежде, с грязными лицами. В глазах людей застыло выражение ужаса. Некоторые из женщин плакали. Они стояли, прижавшись друг к другу, со связанными руками. Рты некоторых закрывала клейкая лента.

— У нас неприятности, — прошептал Хьюз Люису Бэбкоку. Затем громко крикнул: — Игра окончена! Люди О’Феллона! Игра окончена! Бросайте оружие и освободите заложников!

— Черта с два, сасовец. Мы прихватим их с собой!

Хьюз почувствовал, как лицо его неожиданно начинает гореть под маской. Он облизал губы.

— Послушайте. Мы не из САС. Для нас главное освободить заложников. Остальное нас не интересует. Договорились?

Он лгал, но сейчас это не имело значения.

Прогремела автоматная очередь, сопровождаемая криками. Хьюз выглянул из-за укрытия, готовый действовать, как только представится такая возможность. Двое заложников, истекая кровью, лежали на полу. Остальные, кричащие, плачущие, окружали террористов настолько плотно, что Хьюз не мог даже разглядеть, сколько их было.

Опасаясь спровоцировать новые убийства, Хьюз поспешно вернулся в укрытие.

— Оглушающие гранаты, мистер Хьюз? — послышался рядом шепот Бэбкока.

— Нет, нет, нельзя. Они успеют перестрелять заложников. Газ тоже не поможет. Слишком сильная вентиляция. Нам их не опередить. Проклятие! — Хьюз ударил кулаком по перегородке. Мысленно он лихорадочно перебирал возможные варианты. Выхода не было.

— Ваши условия? — вновь обратился он к террористам.

— Шлюпка.

— У вас и так есть яхта, — отозвался Хьюз, пытаясь выиграть время.

В ответ послышался смех.

— Можешь оставить ее себе, умник.

— Ладно. Вы получите шлюпку. Освободите заложников, и мы позволим вам уйти. О’Феллон собирается взорвать корабль. Какой смысл умирать всем? То, что вы хотели продемонстрировать англичанам, вы уже продемонстрировали. Подумайте о своих жизнях!

— Хватит болтовни, английская собака! Мы выходим, и не вздумай попытаться нас остановить. Иначе все они — покойники!

Хьюз быстро заменил магазин автомата. Потом посмотрел на Бэбкока. Тот проделал то же самое.

— Если у тебя созрел блестящий план, самое время его изложить.

Бэбкок покачал головой.

Хьюз выглянул из-за угла. Группа двинулась вперед, но позади них... Он изумленно заморгал. Потом еле слышно прошептал:

— Приготовься.

В двойной двери показались двое мужчин. Одним из них был Эйб Кросс, а второй — расстояние не позволяло хорошо разглядеть его лицо — показался Хьюзу похожим на того самого русского. Вольса.

Кросс был вооружен, но в руках держал только нож. Так же, как и русский.

— Господи, — прошептал Хьюз. — Никакой стрельбы, — обратился он к Бэбкоку. — Готовь нож.

Кросс и русский, низко припав к земле, медленно продвигались вперед. Хьюз почувствовал, как мышцы у него напрягаются. От ближайшего из заложников их сейчас отделяло не больше трех ярдов.

— Мы идем, — заявил все тот же террорист.

— Хорошо, — отозвался Хьюз.

Кросс рванулся вперед. Рука Хьюза метнулась за ножом. Русский устремился в самую гущу, как футболист, вознамерившийся устроить потасовку.

— Давай! — бросил Хьюз Бэбкоку, врываясь в толпу. Краем глаза он на мгновение заметил Кросса, нож которого рассек шею одному из террористов. Хьюз оттолкнул в сторону женщину, в свою очередь нанося удар в горло другому. Прогремела автоматная очередь. В ушах звенело от криков. Хьюз увидел, как Бэбкок левой рукой бьет террориста по челюсти, тут же поражая ножом в грудь.

Прорываясь вперед, Хьюз почувствовал, как что-то холодное ударило его по спине. Холод тут же сменился жаром. Лишь долю мгновения спустя он услышал грохот автоматной очереди. Он упал на пол, перекатился, и лезвие его ножа прошлось по коленной чашечке и левому бедру террориста. Тот отпрянул назад, и тут внезапно рядом с ним возник русский. Короткое лезвие его ножа, как шпага, вонзилось в шею террориста.

Хьюз вскочил на ноги. Кросс сцепился с последним из оставшихся в живых террористов. Во всяком случае, Хьюз не видел больше никого, представляющего угрозу. Бэбкок шагнул вперед, перехватил автомат, как бейсбольную биту, и обрушил его на голову террориста. Кросс довершил сделанное, погружая нож в горло противника. Тело осунулось на пол.

Хьюз взял автомат на изготовку, пристально оглядывая помещение.

— Еще трое и сам О’Феллон, — послышался голос Кросса. — Дженни следует за ними. Они спускаются вниз. С ними около восемнадцати детей, от четырнадцати лет и до дошкольников. Нам приходилось выбирать, преследовать их или помочь вам, и мне показалось, что вы нуждаетесь в помощи.

— Так оно и было. Твой русский друг отличный боец.

— Рус... — Кросс повернулся к Вольсу, но тот поднял свой автомат, направляя его на Кросса и Бэбкока. Хьюз наставил свое оружие на Вольса.

— У меня нет ни малейшего желания драться с вами, сэр, — произнес Вольс с улыбкой, которая никак не отражалась в его глазах. — Мне всего лишь необходимо вернуть собственность, похищенную вашей страной у моей. Спросите у мистера Кросса. Я помогал ему в течение всей этой истории. Я ищу то, что по праву принадлежит моей стране.

Хьюз опустил свой автомат.

— Мне очень жаль, майор Вольс, но, боюсь, вам не удастся этого сделать. На палубе я наткнулся на тело мужчины. Это был Элвин Лидс. Уверен, вам известно, кто он такой.

Правое веко Вольса едва заметно дернулось.

— Я тщательно его обыскал, — продолжал Хьюз. — Нас проинструктировали относительно вируса. Ампулы у него не оказалось. И мы понятия не имеем, где он мог ее спрятать. “Импресс” заминирован?

— Радиоуправляемые детонаторы, — сказал Вольс. — Мы с Кроссом осмотрели их. Полагаю, с ними не справиться даже опытному специалисту.

— А вам известно, что произойдет, если вирус подвергнется нагреву и попадет в атмосферу?

— Так вы говорите мне правду? Найти ампулу невозможно?

Хьюз кивнул.

— Невозможно. Нам необходимо затопить корабль, прежде чем О’Феллон сможет его взорвать. Это единственный способ обезвредить содержимое ампулы.

Вольс перевел взгляд на Кросса.

— Кросс, тебе я поверю. Он говорит правду?

— Да. Он говорит правду.

Вольс кивнул. Потом посмотрел на Бэбкока II Хьюза.

— Полагаю, в таком случае мы можем заключить перемирие. Нужно спасти детей.

— Молодец, — тихо произнес Хьюз. Он расслышал, как Кросс недоверчиво пробормотал: “Надо же, русский”. Потом Вольс опустил свой автомат, и Кросс хлопнул его по плечу.

Внимание его отвлек Люис Бэбкок, произнесший:

— Дай-ка я взгляну на твою спину. — Он внимательно осмотрел Хьюза. — Похоже, всего лишь царапина. Тебя спас жилет.

Хьюз окинул взглядом столпившихся вокруг заложников.

— Минуту внимания. Непосредственная угроза миновала, но всем предстоит немедленно покинуть “Импресс”...

— Мои дети! — воскликнула женщина, поднимающаяся с пола неподалеку от него. Хьюз наклонился и осторожно помог ей встать. — Этот мерзавец забрал моих...

— Мы вернем их, мэм. Бороться с мерзавцами — наша профессия.

Заложники начали медленно вставать. Кросс, Бэбкок и Вольс по возможности помогали им. Времени оставалось слишком мало.

— Все судовые офицеры мертвы, — понизив голос, негромко произнес Кросс. — Им сковали руки за спиной, накинули на головы мешки и задушили или перерезали глотки. “Мерзавец” — это еще слабо сказано...


Глава 27

<p>Глава 27</p>

Дарвин Хьюз, Льюис Бэбкок, Вольс и Эйб Кросс быстро спускались по трапу. Стрелки, которые Дженни Холл оставила помадой на стенах, показывали им направление, в котором ушли О’Феллон и его люди.

Они задержались у верхней площадки трапа. Кросс одел пояс с кобурой, который принесли для него Хьюз с Бэбкоком, и просунул ножны с “Магнумом-Танто” между ремнем и животом. Взял автомат у Вольса, который держал оружие, пока он подтягивал ремень с кобурой.

Трап был погружен почти в полную темноту, причем приходилось спускаться, не включая фонарей, которые могли предупредить притаившегося впереди врага. Лишь время от времени они зажигали один из маленьких фонарей, прикрывая его рукой и осматривая стену в поисках очередных стрелок, оставленных Дженни.

Путь, по которому они шли, уводил их все глубже в недра “Импресс Британия”, и внезапно Кросс отчетливо осознал, куда направляется О’Феллон.

— Я понял, куда идет этот ненормальный, — прошептал ему на ухо Вольс.

— В грузовой трюм, — так же шепотом ответил ему Кросс. Он остановил Бэбкока и Хьюза. — Мы с Вольсом пришли к одному и тому же заключению. Есть только одно место, куда он может направиться. Возможно, он и хочет умереть, но отправиться с судном на дно не согласен. Он повел детей в грузовой трюм, где установлена большая часть взрывчатки.

— Можем ли мы опередить его? Возможно, есть более короткий путь? — спросил Люис Бэбкок.

— Может быть, — отозвался Вольс. — У меня как раз появилась мысль на этот счет. О’Феллон, чтобы сразу скрыться из виду, повел своих людей и детей под палубами. Он опасался, что в противном случае САС перехватит их по дороге. Но мы можем сократить путь, пройдя по шлюпочной палубе и спустившись в трюм по веревке.

— Вольс прав, — медленно произнес Кросс. — Если мы вернемся наверх и пойдем напрямик, а вы вдвоем отправитесь за ними, они, по меньшей мере, окажутся зажатыми между нами.

— Тогда нужно поторапливаться, — заговорил Хьюз. — Вы оба видели взрывчатку. Насколько вероятно, что она взорвется от случайного попадания? Сможем ли мы использовать оглушающие гранаты или газ?

Кросс закрыл глаза, мысленно представляя себе трюм. Потом произнес:

— Мы стреляли в трюме и ликвидировали шестерых из них. Но сначала выждали, пока они направятся к выходу и окажутся как можно дальше от взрывчатки. Это единственная возможность. Оглушающие гранаты могут сработать, но люди О’Феллона...

— Перестреляют детей, — закончил Бэбкок.

— Да, — согласился Кросс. — То же самое относится и к газу, если он только не подействует мгновенно.

— Боюсь, там слишком сильный сквозняк, — вмешался Вольс.

— Думаю, он прав, — кивнул Кросс. — Вместе с О’Феллоном их четверо. Нас тоже четверо плюс Дженни. Если нам удастся зайти с разных сторон, мы сможем попытаться действовать так же, как в баре.

— Не забывай, что О’Феллон прихватил с собой детонатор, который может задействовать в любое мгновение, — пробормотал Хьюз. — Однако лучшего плана у нас нет. Эйб, вы с майором Вольсом постарайтесь зайти к ним с тыла. Мы пойдем за девушкой. Встретимся в трюме.

— Когда все займут свои позиции, нужно будет подать какой-то сигнал, — произнес Бэбкок, как будто размышляя вслух.

— У меня есть ракетница, — сказал Хьюз. — Исходим из предположения, что вы доберетесь к месту раньше нас. Как только мы будем готовы, я пущу ракету. После чего немедленно приступаем. Нельзя будет терять ни секунды.

— Предупредите Дженни, куда отвести детей.

— Хорошая мысль, парень. Кстати, могу я передать ей что-нибудь от тебя, чтобы избежать церемонии знакомства?

— Передай мои извинения за то, что ударил ее в челюсть.

Хьюз тихо рассмеялся.

— Ладно. Удачи. — Хьюз, а за ним и Бэбкок двинулись дальше. Кросс с Вольсом вернулись к трапу.

К тому времени, как они поднялись на шлюпочную палубу, солнце уже показалось над водой. Воздух наполняли крики отдаваемых приказов, плач детей и скрип лебедок. Шлюпки спускались на воду, более чем полдюжины их уже отчалило от судна.

Кросс побежал, ощущая жгущую боль в левом бедре. Вольс припустил за ним. Левая рука русского была неподвижно прижата к боку, но, тем не менее, сжимала пистолет. В правой он держал “Узи”.

Люди в страхе отшатывались при виде бегущих вооруженных мужчин. Времени на объяснения у них не было.

Впереди он заметил Лидекера и побежал еще быстрее.

— Лидекер! Лидекер!

— Кросс!

Кросс миновал последних разделявших их пассажиров и, приблизившись к Лидекеру, схватил того за плечи.

— Насколько можно судить, все заложники свободны. Кроме восемнадцати детей. Террористы убили всех судовых офицеров...

— Gott in Himmell... — и Лидекер перекрестился.

— Послушай. Нужно приготовить для них шлюпку.

Глаза Лидекера, казалось, остекленели. Известие буквально сразило его. Кросс встряхнул мужчину.

— Лидекер!

— Да, хорошо. Шлюпка для восемнадцати детей. Я лично прослежу за этим. Вы и герр Комсток — вы идете их спасти?

— Да, мы попытаемся это сделать. — И Кросс, переходя на бег, принялся пробираться сквозь толпу. На мгновение он оглянулся и прокричал Лидекеру: — Запомни! Забирай восемнадцать детей и тут же отчаливай! Нас не жди! — Но слова его, скорее всего, затерялись в перекрывающих друг друга приказах, криках людей, пытающихся отыскать своих близких, шуме спускаемых шлюпок.

Они остановились в месте, которое по расчетам Кросса находилось над грузовым трюмом, и, перегнувшись через ограждение, убедились, что в корпусе действительно имеется отверстие. Но оно было закрыто.

— Сюда, Кросс! Сюда, говорю! — Кросс оглянулся и увидел, что Вольс направляется к лестнице, ведущей вниз. — Сюда! — Еще раз прокричал русский, спускаясь вниз по ступеням. Кросс бросился за ним. Вольс уже исчез из виду, и только на мгновение голова его мелькнула на одной из нижних площадок. Кросс помчался, перепрыгивая через ступеньки, а перед площадкой хватаясь за ограждение и преодолевая четыре ступеньки за раз. Вскоре он почти поравнялся с Вольсом.

Они добежали до нижней площадки и остановились перед массивной герметичной дверью, предупредительная надпись на которой запрещала проход.

— Трюм, — выдохнул Вольс.

Кросс кивнул, всем телом наваливаясь на колесо, управляющее механизмом затвора. Управившись, он отступил назад, и Вольс распахнул дверь.

На карту было поставлено все. Оба это прекрасно понимали.

За дверью начинался мостик, и Кросс с Вольсом одновременно шагнули в проход. Внизу под ними зиял пустой трюм. Батареи принесенных минировавшими трюм террористами фонарей сели, и те едва светила.

О’Феллона не было видно.

Ухватившись обеими руками за поручни, Кросс помчался вниз по ступенькам мостика. Вольс, не отставая, бежал у него за спиной. На бегу Кросс не сводил глаз с люка. Пока никто не появлялся. Он продолжал бежать.

Он перемахнул через ограждение и, присев, остановился на дне трюма. Ожидая, пока к нему присоединится Вольс, Кросс навел ствол автомата на дверь. По-прежнему никого.

Вольс, тяжело дыша, остановился рядом с ним.

— Сюда, за решетку. При необходимости на нее можно будет взобраться.

В ответ Кросс только кивнул, медленно отступая назад и не отводя оружия от двери. Нырнул под решетку. Вольс уже поджидал его там, держа наготове нож.

— Итак, — едва слышно прошептал Вольс, — ты один из этих непобедимых коммандос? Вы, американцы, истинные виртуозы. Пианист, коммандо. Фокусы ты случайно не показываешь? — И Вольс улыбнулся.

— А ты один из коварных агентов КГБ, да? — Усмехнулся в ответ Кросс.

— Да, самый коварный. Так что? Ты и правда из их команды?

— Был когда-то. А каким образом приличный парень вроде тебя оказался в этой организации? Что ты там делаешь?

— Звучит почти как избитая фраза насчет “как такая скромная девушка как ты занялась” и так далее. Что я делаю для КГБ в данный момент — сказать трудно. Обычно же... Можешь назвать это службой Родине. Кстати, если мы останемся в живых, у меня к тебе просьба. Не рассказывай парням из ЦРУ, что я тебе помог. Люди на площади Дзержинского вряд ли меня поймут.

— Не беспокойся, я никому не стану рассказывать, что подружился с майором КГБ, — прошептал Кросс, не спуская глаз с двери.

— Ты и в самом деле так считаешь? Я имею в виду “подружился”?

— Да. У тебя какие-нибудь возражения на этот счет?

— Собственно говоря, я отношусь к тебе точно так же. Но не беспокойся. Я тоже никогда не признаюсь в дружбе с прислужником империалистов — эксплуататоров рабочего класса.

Вольс переложил нож в левую руку и протянул ему правую.

— Остается надеяться, что мы никогда не встретимся по долгу службы.

Кросс сжал ее.

— Аминь.

И тут он услышал детский крик и поспешно оглянулся на дверь. Никого не было видно, но крик повторился. Кросс поставил автомат на предохранитель и сдвинул его на спину. Правая рука его сжалась на рукояти “Магнума-Танто”, левая извлекла из ножен меньший “Танго”, полученный им от Дженни Холл.

Больший клинок он прижимал к правому запястью, лезвием наружу, меньший держал наподобие кинжала.

Он почувствовал, как Вольс хлопнул его по плечу и показал в сторону решетки. Кросс кивнул. Вольс спрятал нож и принялся взбираться наверх.

Кросс огляделся по сторонам. Со всех сторон его окружало переплетение пластиковой взрывчатки. В случае неудачи, он уже никогда не узнаёт, какую ошибку допустил.

Теперь до него доносились голоса множества детей. Восклицания девочки и мальчика. А потом он увидел, как детей заталкивают и швыряют в трюм. Те падали на стальные плиты.

За ними появился О’Феллон. Это не мог быть никто другой. Бешеные глаза, лицо одержимого или безумца. С плеча у него свисал автомат “Узи”, в правой руке он сжимал пистолет.

Шляпа с опущенными полями, коричневая вельветовая куртка, чуть более светлые вельветовые штаны, сигарета, зажатая в губах, опущенные уголки рта.

— Мартин, заставь выродков замолчать! Падди, займись этой крикливой дрянью, — он показал в сторону девочки лет тринадцати, растрепанной, но все равно симпатичной с блестящими голубыми глазами, черными вьющимися волосами и вздернутым носом. Та как раз открывала рот, чтобы выкрикнуть что-то в сторону О’Феллона. — Укороти ей язык, если она не уймется.

— Сию минуту, Сеамус. — Падди, выражение лица которого явно свидетельствовало, что он предпочитает проделывать с молоденькими девочками совсем другие вещи, опустил правую руку в карман пиджака. Послышался громкий щелчок. Лезвие ножа, сверкнувшее в его руке, казалось непропорционально большим. Падди наклонился к девочке, и та закричала от страха.

— Отрежь ее проклятый язык! — вопил О’Феллон, хватаясь руками за голову и сжимая виски. — Давай, Падди!

Падди потянулся к девочке. Она вновь закричала, на что О’Феллон топнул ногой и проорал нечто нечленораздельное.

Кросс поднял глаза кверху, не столько в надежде на озарение, сколько рассчитывая увидеть Хьюза и Бэбкока. Никакого сигнала. Ничего.

— Остановись!

Кросс быстро оглянулся на дверь. Голос принадлежал Дженни Холл. Обеими руками девушка сжимала блестящий армейский пистолет, целясь в голову О’Феллона.

Кросс устремился вперед. Нельзя было терять ни секунды. Третий бандит выступил из тени, и из ствола его пистолета вырвался язык пламени, сопровождаемый раскатистым грохотом выстрела. Девочка отчаянно закричала. Не останавливаясь, Кросс выбросил правую руку вперед. Лезвие его клинка, описав широкую дугу, столкнулось с ножом Падди.

— Попытай счастья со мной, мразь, — проревел Кросс.

— Давай! — Голос принадлежал Хьюзу. Кросс не понял, откуда он раздался, а времени оглядываться у него не было. Падди швырнул девочку в его сторону и бросился на него с ножом. Кросс оступился, поворачиваясь, чтобы оттолкнуть девочку назад. Он почувствовал, как лезвие ножа скользнуло ему по ребрам. Кросс пропустил девочку и развернулся, отражая нож Падди большим “Танто”. Краем глаза он видел, как Вольс обрушивается с решетки на второго террориста. Левая рука Кросса устремилась вперед, метя в горло противника. Падди уклонился и, повернувшись, махнул ножом. Кросс рванул голову назад, едва не теряя равновесия. Конец ножа промелькнул буквально в нескольких дюймах от его лица. Поворачиваясь вправо и пригибаясь, Кросс выбросил вперед левую ногу. Носок его ботинка угодил Падди в правое колено. Падди пошатнулся назад.

Кросс завершил поворот. Оба клинка в полной готовности сверкали в его руках.

Он увидел Хьюза и Бэбкока, бегущих вниз по ступеням мостика. На последней площадке Хьюз перепрыгнул через ограждение, бросаясь на террориста, который стрелял в Дженни. Бэбкок устремился прямо к О’Феллону.

И тут раздался пронзительный крик — голос, который Кросс столько раз с ненавистью слушал во время казни заложников.

— Всем стоять! Или я нажму эту кнопку!

Кросс замер, переводя взгляд с Падди, неподвижно стоящего перед ним, на Бэбкока, остановившегося менее чем в шести футах от О’Феллона, и, наконец, на самого О’Феллона. Правая рука О’Феллона была поднята над головой, пальцы сжимали маленький коробок, большой палец прикасался к красной кнопке.

— Встретимся в аду!

Кросс рванулся к нему, видя, как слева мелькает устремившийся в ту же сторону Вольс. Кросс успел заметить, как рука Хьюза поднимает пистолет. Бэбкок со всех ног мчался к О’Феллону.

И тут парнишка с рыжими волосами, едва вышедший из подросткового возраста — тот самый, которого О’Феллон называл Мартином — прыгнул, как заправский баскетболист, и его пальцы сомкнулись на правой руке О'Феллона. Тот отступил назад, ударяясь о перегородку. Левая рука О’Феллона пришла в движение. Послышался грохот выстрела, и рыжеволосого парнишку отбросило назад. Бэбкок ударил О’Феллона в пах, и пистолет выстрелил во второй раз. Вольс устремился вверх, перехватывая руку О’Феллона, сжимающую детонатор. Хьюз выстрелил, и пуля ударила О’Феллона в правую щеку. Внезапно Кросс оказался рядом, сам не понимая, каким образом ему удалось успеть. Правая его рука рванулась вверх, и он почувствовал, как лезвие большого ножа рассекает плоть, проходит сквозь нее. О’Феллон, большой палец которого отделился от ладони, душераздирающе закричал.

Все внимание Кросса было теперь приковано к детонатору, торчащему из изувеченной руки. Роняя нож, он рванулся рукой к нему и почувствовал, как его рука прикасается к коробке.

Ладонь Кросса сомкнулась на детонаторе, и его собственный большой палец едва не нажал роковую кнопку.

Краем глаза он заметил устремившегося к нему человека. Падди. Бэбкок перевернулся, и в правой руке у него возник пистолет. “Беретта” выстрелила дважды, потом — еще два раза. Падди споткнулся, падая на пол. Кросс перевернулся на спину, откатываясь от его ножа.

— Нам это удалось, — тихо произнес Хьюз. И повернулся к двери. Дети плакали. — Прости меня Бог, — и “Беретта” в руке Хьюза выстрелила еще раз. Кросс перевернулся на живот и посмотрел в сторону двери. Последний из террористов с широко открытыми глазами откинулся на перегородку и упал на пол.

Дарвин Хьюз опустил в кобуру свой пистолет и повернулся к детям, опускаясь на колени.

Потом сорвал с себя маску, закрывающую его лицо.

— Дети, мне очень жаль, что вам пришлось увидеть это. Но другого выхода не было. — Некоторые из детей приблизились к нему, и он обхватил их руками, прижимая к себе. — В мире встречаются плохие люди. Теперь все вы знаете это. И иногда, чтобы помешать им творить зло, нам и самим приходится становиться плохими. Но вы — вы учитесь ценить человеческую жизнь. Как свою — так и жизни других людей.

Кросс медленно поднялся с пола. Картина напоминала сцену из фильма о Бэтмэне или Одиноком Рейнджере, но смеяться ему не хотелось. Он попытался обезвредить детонатор, но оказалось, что у него слитком сильно дрожат руки.

Он вспомнил о Дженни и оглянулся по сторонам. Вольс подвел ее к нему, и она тихо произнесла:

— Агент ЦРУ в сопровождении майора КГБ — видело бы мое начальство!

Кросс встал, и тут Люис Бэбкок, сняв с себя маску, протянул руку за детонатором.

— Дай его мне.


Глава 28

<p>Глава 28</p>

Эйб Кросс окинул взглядом двадцать три ступеньки, ведущие вниз с переднего крыльца. Хьюз и Бэбкок оставались внутри дома. Хьюз только что проиграл партию в шахматы.

О’Феллон изуродовал “Импресс”. Кросс, Бэбкок и Хьюз поступили с ней не лучше, добивая израненное судно. И когда морские волны окончательно сомкнулись над ним, им показалось, что океан на мгновение содрогнулся.

Карты показывали в этом месте глубину более двадцати двух тысяч футов. Так что детально осмотреть затонувшую “Импресс Британия” в поисках укрытой на ней ампулы смогут лишь тогда, когда технология подводных исследований будет значительно усовершенствована. К тому времени русские восстановят похищенный вирус или изобретут что-нибудь похуже, а Соединенные Штаты создадут свою версию такого же вируса или чего-нибудь похуже.

А может быть, к тому времени люди перестанут заниматься подобными вещами. Но в этом Эйб Кросс сильно сомневался. И, вероятно, именно поэтому сказал Дарвину Хьюзу и Люису Бэбкоку, что присоединяется к ним.

Стояла тихая прохладная ночь.

Дженни Холл позвонила ему из Западной Германии. Она освободится через несколько дней. Нет, она не хочет, чтобы он терял время на поездку к ней, так как не знает, когда вернется домой. На этот раз она намерена действительно посмотреть Европу, а не только местные ночные клубы и бары. Но когда вернется — после чего она собирается петь и только петь — она обязательно ему позвонит. Обязательно.

До свидания.

Послышался еще один телефонный звонок. Эйб Кросс почувствовал, как внутри у него все напрягается. Трубку взял Бэбкок. Потом до Кросса донесся его голос:

— Эйб, это тебя.

Кросс отбросил сигарету и, ворвавшись в комнату, буквально вырвал трубку из руки Бэбкока.

— Алло. Эй, послушай, мы могли бы...

— Кросс?

Кросс узнал голос и судорожно сглотнул.

— Вольс?

— Не спрашивай, как я узнал твой номер, старина. У меня всегда были хорошие связи. — Последовала короткая пауза. — Мне подумалось, тебе интересно будет узнать, чем закончилась эта история. Я вернулся в Москву, и что ты думаешь?

— Понятия не имею. Получил выговор?

— Нет, меня наградили медалью! Можешь себе представить? И сейчас у меня своего рода отпуск. Я намерен провести его с Анной — помнишь девушку, о которой я тебе рассказывал, пока мы болтались по морю в ожидании вашей подводной лодки? Кстати, еще раз спасибо за то, что помог сохранить мне свободу.

— Тебе не видать свободы, пока ты занимаешься тем, чем ты занимаешься.

— Как ни странно, я пришел к такому же выводу. На площади Дзержинского я рассказал, что твои соотечественники застали меня врасплох и отняли ампулу. Ты уж прости, но это было необходимо. Полагаю, мысль о том, что эта штуковина имеется и у вас, поудержит пыл наших стратегов.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что пришел к такому же выводу? — поинтересовался Кросс.

— На досуге я просмотрел наши материалы. Выяснилось, что кое-кто из наших людей давно работал с О’Феллоном. Своего рода подготовка антизападных диверсантов. Мне трудно ужиться с этой мыслью, Кросс. Сейчас мы с Анной в Западном Берлине. Я звоню из автомата в холле вашего посольства.

— Неужели ты...

— Да, мы сбежали. Хотя по прежнему остаемся патриотами своей родины. И не станем рассказывать ничего, что могло бы ей повредить. Разве что ровно столько, чтобы получить новые паспорта и стать новыми людьми.

Кросс закурил сигарету.

— Рано или поздно они тебя отыщут.

— Надеюсь, что все-таки поздно. Боюсь, нам вряд ли доведется еще когда-нибудь поговорить. Хотя не исключено, что мы встретимся в том месте, о котором упоминал О’Феллон. До свидания, старина.

— Вольс...

В трубке воцарилась тишина.

— Зачем он звонил? Что-нибудь случилось? — спросил Бэбкок.

Кросс посмотрел на Люиса Бэбкока, затем перевел взгляд на Дарвина Хьюза. Судя по расположению фигур на стоящей между ними шахматной доске, Хьюз был близок к проигрышу.

— Зачем он звонил? — повторил вопрос Хьюз.

— Ничего особенного он не сказал. Расскажу вам как-нибудь в другой раз. Разве что упомянул о месте, где мы когда-нибудь можем встретиться. А я не успел ему ответить.

— Ответить что? — поинтересовался Бэбкок.

— Что такие, как он, туда не попадают, — сказал Кросс и погасил сигарету.