Джерри Эхерн

Погоня За Призраком


Глава первая

<p>Глава первая</p>

— Ну, давай, не жмись, покупай. Ты же все время повторяешь: “Когда я разбогатею, то обязательно куплю себе “Ролекс”. Ну, так и купи. Если ты имеешь достаточно денег, чтобы предложить мне выйти за тебя замуж, то уж на часы как-нибудь наскребешь.

Фрост повернулся и посмотрел на Бесс. На ее большие зеленые глаза и светлые волнистые волосы, которые теперь спускались на плечи.

— Ты пытаешься сделать из меня респектабельного мужчину?

— Нет, Фрост, — усмехнулась она. — Это бесполезно. Ее мелодичный мягкий голос Фрост мог слушать часами, и это ему не надоедало.

— Ну, хорошо, — сказал капитан, вновь поворачиваясь к продавщице, которая стояла за прилавком отдела ювелирных изделий, — так и быть, я беру эту штуку.

— Вы имеете в виду этот “Ролекс”, сэр? У девушки были голубые глаза, каштановые волосы и характерные для англичанок румяные щеки. Выглядела она лет на двадцать пять.

— Да, — ответил Фрост продавщице. — Часы и кольцо. Вы примете туристический чек?

— Конечно, сэр, но мне потребуется какое-то удостоверение личности. Такие правила.

Продавщица присела за прилавком в поисках нужного товара, а Фрост вновь повернулся к Бесс, но ее уже не было рядом. Капитан увидел женщину в дальнем конце магазина.

— Я вернусь через минуту, — сказал он девушке и быстро двинулся через торговый зал.

Пройдя мимо доброй дюжины прилавков с различным товаром — это был крупный универмаг, где можно было найти практически все — Фрост, наконец, подошел к Бесс и остановился за ее спиной.

— Что я вижу! Ты хочешь купить себе чемодан? Бесс повернулась, на миг в ее глазах мелькнуло удивление, но тут же она рассмеялась.

— Я ведь уже давно живу в Лондоне, — ответила она. — И вещей собралось порядочно. Их надо куда-то упаковать.

— А ты рада этому?

Бесс посмотрела ему прямо в глаза, ее губы чуть дрогнули в улыбке.

— А как ты думаешь? Знаешь, я уже не верила, что ты когда-нибудь на это решишься, Хэнк. Меньше всего ты похож на тип любящего домашний уют семьянина.

— Ну, не стану отрицать, — пожал плечами Фрост.

— И еще одно… Не знаю, как тебе сказать…

— Да уж говори прямо.

— Понимаешь, мои старики хотели заказать для нас свадебный торт. Мама сказала мне об этом. Она знает, что у тебя нет одного глаза. Короче, я имею в виду эти маленькие фигурки, которые обычно ставят на свадебные торты. Мама договорилась с одним своим знакомым художником и тот обещал все сделать. Но… у фигурки, которая изображает тебя, будет повязка на глазу. Ты не обидишься?

— Ты, наверное, шутишь?

— Нет, но… Я вижу, что ты обиделся. Мы хотели…

Фрост обнял ее и привлек к себе.

— Ой, Хэнк, здесь же люди…

— К черту людей, — торжественно произнес Фрост и поцеловал Бесс в полные губы.

Осторожно, но решительно, женщина выскользнула из его объятий, а потом наклонилась и быстро поцеловала его в щеку.

— Интересно, каким ты будешь после двадцати пяти лет нашей супружеской жизни? Все таким же?

— Угу, — ответил Фрост, нежно проводя ладонью по ее спине.

— Вот этого-то я и боюсь, — засмеялась Бесс. Они повернулись и двинулись обратно через торговый зал, возвращаясь к прилавку ювелирного отдела. Фрост подумал, что женщина, какой бы она ни была, просто не может сделать более трех шагов без остановки, находясь в помещении универсального магазина. Бесс задерживалась практически у каждого прилавка, мимо которого они проходили.

Вот она заинтересовалась какой-то непонятной одеждой, и через секунду Фрост почувствовал холод в желудке. Он сообразил, что эта одежда предназначалась для грудных младенцев.

Капитан попытался представить, как какой-нибудь сорванец называет его папой, и недоверчиво покачал головой. Это просто невозможно. Но тут же на его губах появилась улыбка.

“А может, это вовсе не так страшно, — подумал он. — Тем более, что мы будем с Бесс”.

Когда они подошли к ювелирному отделу, продавщица уже достала “Ролекс” и прикрепила к нему золотой браслет. Фрост примерил часы на запястье левой руки и одобрительно кивнул.

— Хорошо смотрится, Хэнк, — сказала Бесс. — И отлично сочетается с твоими бессмертными шестидесятипятидолларовыми ботинками.

— Да уж, — согласился Фрост, подписывая туристический чек.

Он спрятал в карман старые часы и квитанцию на новые. А потом продавщица принесла кольцо.

Фрост сам открыл коробку и показал Бесс первое обручальное кольцо в ее жизни.

— Нравится?

— О Боже! Где ты нашел такую оправу?

Бесс взяла предмет из выстеленной черным бархатом коробочки и поднесла к глазам. Массивная золотая вещица была выполнена в виде плотно прилегающих друг к другу звеньев цепочки. Между ними сверкал довольно крупный бриллиант, который находился как бы внутри золотой головы тигра. Казалось, что зверь сжимает камень в своих страшных челюстях.

— Похоже, ты не в восторге, — заметил Фрост, забрал у женщины кольцо и повертел его в пальцах.

— Ну… Я просто еще никогда ничего подобного не видела. Но оно мне нравится, честное слово. Оно очень красивое, — несколько смущенно ответила Бесс. — Где ты его взял?

Фрост посмотрел ей в глаза, а потом медленно ответил:

— Это было много лет назад. Во Вьетнаме. Как-то после артиллерийского обстрела вьетконговцев рухнувшей стеной придавило одного старика. Никто не хотел возиться с ним и извлекать его из завала, говорили, что он все равно умрет. Ну, и вот…

— Да, я знаю тебя, — сказала Бесс; ее голос звучал очень мягко, в нем была какая-то особая теплота.

— Короче, я вытащил его. Он немного говорил по-английски, а я знал пару вьетнамских фраз. В общем, мы побеседовали немного. Да, старик умирал, но, по крайней мере, под лучами солнца, а не под грудой камней. И тогда он дал мне это кольцо.

Камень из него он продал, чтобы купить еду для своих внуков, но оправу сохранил. Вещь принадлежала еще его бабушке и хранилась в семье много поколений. Старик сказал, что все его родственники погибли и поэтому он отдает кольцо мне. Я ответил, что могу положить кольцо вместе с ним в могилу, но вьетнамец не хотел. “Возьми его”, — настаивал он. И я взял. Здесь я отдал его в ювелирную мастерскую, чтобы подогнать под твой размер. Ну, и вставить камень.

С этими словами Фрост надел кольцо на безымянный палец левой руки женщины.

— Ты рада, Бесс?

— О, Хэнк, — она обхватила его руками за шею, прижалась к нему всем телом и крепко поцеловала в губы. — Я очень рада. И я люблю тебя, — прошептала Бесс.

Фрост чуть скосил глаз и заметил двух пожилых леди, которые уставились на них с открытыми от негодования ртами. Ох, уж эта английская добропорядочность… Капитан еле удержался, чтобы не показать им язык. Вместо этого он посмотрел на Бесс и увидел слезы в ее глазах.

— Что случилось, родная?

— Ничего, Хэнк, все хорошо. Ты закончи здесь, а я на минутку выйду в туалет.

Она коснулась губами его щеки, развернулась на своих высоких каблуках и двинулась через зал.

— Простите, сэр, — с улыбкой сказала продавщица за прилавком. — Если вы не возражаете, я бы хотела вас поздравить.

Фрост улыбнулся в ответ.

— Спасибо, — сказал он, забрал пустую коробочку и квитанцию и взглянул на свое запястье. — Да, “Ролекс” — это вам не хвост собачий, — пробормотал он с довольным видом.

Фрост решил подождать Бесс здесь, у ювелирного отдела. Когда он был маленьким, то однажды потерялся в универмаге — всего на пять минут — но страх остался на всю жизнь.

Капитан огляделся и заметил рядом несколько игровых автоматов. Что ж, вполне годится, чтобы убить время. Он не спеша двинулся в нужном направлении, засунув руки в карманы.

Внезапно что-то раскатисто громыхнуло и чья-то огромная тяжелая рука с силой толкнула Фроста в спину. Капитан полетел прямо на застекленный стенд с выставленными на нем ювелирными изделиями, отчаянно выбросив вперед руки, чтобы защитить лицо и единственный глаз от осколков. А потом над ним сомкнулась темнота…


Глава вторая

<p>Глава вторая</p>

Фрост открыл глаз, что-то пробормотал спросонья. И посмотрел на мужчину, который сидел рядом.

— Извините, я, кажется, задремал, — сказал он и выглянул в иллюминатор, еле сдерживая зевок.

День был ясный и погожий; под самолетом проплывали аккуратно размеченные поля, однажды Фрост даже увидел, как по земле скользнула тень самого лайнера.

Капитан закурил сигарету и подумал о Бесс.

Взрыв бомбы в лондонском универмаге практически уничтожил весь второй этаж, где в то время находилась Бесс. Ее могила на кладбище в пригороде Чикаго — там жили ее родители — осталась пустой. Никаких останков обнаружить не удалось.

Кроме Бесс от взрыва погибли еще одиннадцать человек, шестьдесят семь получили ранения различной степени тяжести. Сам Фрост тоже был оглушен взрывной волной и заработал несколько порезов и синяков. Но он очень легко отделался.

Когда через два часа его выпустили из больницы после оказания первой медицинской помощи, Фрост вернулся к зданию универмага, окруженного полицейскими кордонами, и долго стоял там. Просто стоял и смотрел. Молча. Неподвижно.

Уже в час ночи сержант полиции подошел к нему и спросил, почему он тут стоит. И тогда Фрост заговорил, его словно прорвало.

“Смерть близкого человека очень характерно влияет на нас, — подумал он, гася сигарету в пепельнице и снова поворачиваясь к иллюминатору. — В какой-то момент нам просто необходимо выговориться, излить душу, пусть даже совершенно постороннему человеку.

Наверное, таким образом мы сохраняем наш рассудок в относительном порядке, но интересно, что в такие минуты мы рассказываем чужим даже то, в чем далеко не всегда имеем смелость признаться и самим себе”.

У сержанта как раз был перерыв, и они с Фростом пошли в ночной бар. Полицейский заказал чашку кофе — его дежурство еще не закончилось, а Фрост удовлетворился бокалом пива.

Он достаточно знал себя, чтобы понимать: стоит ему начать пить по-настоящему, и он уже не остановится.

Капитан рассказывал случайному собеседнику о Бесс, о том, какой замечательной женщиной она была, об их намечавшейся свадьбе, о том, как они познакомились, вспомнил даже ее слова о фигурках на свадебном торте, из которых у одной на глазу должна была быть черная повязка.

Фросту немного полегчало, но все равно он чувствовал настоятельную потребность выпить чего-то более крепкого и уже было поддался искушению, когда вдруг заговорил сержант.

— Да, приятель, этих взрывов и бомбежек я уж насмотрелся. Я был еще совсем пацаном, когда фрицы бомбили город, и эти бомбы страшно визжали и грохали. Помню, я тогда спросил у своей матери — упокой, Господи, ее душу — почему фрицы это делают и заставляют людей так страдать. Гарри, — ответила она мне — если ты вдруг поймешь, почему кто-то так поступает, то берегись, это может для тебя плохо закончиться. Тогда я ни черта не понял из ее слов, но сейчас зато знаю, что она имела в виду. Ведь нормальный человек никогда не сможет понять, что движет этими проклятыми террористами, потому что они как бы и не люди. А если ты начнешь понимать их, то и сам станешь таким же, как они. Сейчас вот я смотрю на вас и вижу в вашем глазу, что вы не понимаете, просто не можете осознать, почему террористы подложили бомбу в универмаг и хотели убить невинных людей. И это хорошо, что вы не понимаете. Это поможет вам остаться человеком.

“А понимают ли это они сами, — подумал Фрост, — те, кто называет себя террористами?”

Затем он позвонил в Чикаго родителям Бесс и рассказал о случившемся. Капитан знал, что они будут винить в происшедшем его. И подумал отвлеченно, почему вокруг него всегда так много насилия и крови? Может, он каким-то образом притягивает смерть?

Следующие три недели Фрост провел в Лондоне. Он каждый день по нескольку раз наведывался в Скотланд-Ярд, ходил по барам и пивнушкам, где — как поговаривали — собирались люди из ИРА.

Но он все больше убеждался, что все это бесполезно, и ощущение собственного бессилия угнетающе действовало на него. Лондонская полиция даже не смогла установить, какая именно ячейка ИРА несет ответственность за взрыв. Если вообще ИРА была тут замешана.

Придя в отчаяние, Фрост даже подумывал отправиться в Ирландию — Северную или республиканскую — найти там кого-нибудь, связанного с ИРА, и убить в знак возмездия. Но тогда он вовремя вспомнил мудрые слова английского сержанта и передумал. Ведь такой поступок справедливо поставил бы его самого в один ряд с террористами.

Фрост связался со всеми, кто занимался проблемами терроризма и мог бы хоть как-то ему помочь: с агентом службы безопасности Египта Шарифом Абдусалемом, со старым знакомым из израильской “Моссад” Ицхаком Нифковичем, с приятелем, который работал в ЦРУ. Все, что он просил, — это хоть какой-нибудь след, хоть самая маленькая зацепка. Тогда капитан смог бы найти виновных в смерти Бесс и отомстить им. И это было бы уже совершенно другое дело. Око за око, зуб за зуб.

Фрост закрыл глаз, чувствуя, что ему стало тяжело дышать. В следующий миг он понял, что сейчас заплачет, и страшным усилием воли подавил в себе это желание. Он не имел права раскисать.



Фрост стоял в туалетной кабинке, находившейся в хвостовой части самолета, и протирал лицо холодной водой. Черная повязка с глаза была снята и пустая глазница выглядела довольно уродливо. Впрочем, это никогда не смущало Бесс.

Фрост плеснул еще немного воды и подумал, как это несправедливо, что мужчина с развитым чувством самолюбия не может себе позволить хоть иногда заплакать. Затем он насухо вытер лицо бумажным полотенцем и вновь закрепил на голове черную повязку.

Фрост оглядел себя в зеркале. Ему не давала покоя мысль, почему в нем клокочет такая ненависть к неизвестному террористу: то ли он жаждет мести потому, что этот фанатик отобрал жизнь Бесс, то ли потому, что он вырвал Бесс из его, Фроста, жизни.

Капитан взглянул на “Ролекс”, украшавший его левое запястье. Что ж, по крайней мере, Бесс умерла с его обручальным кольцом на пальце. Хотя, конечно, это слабое утешение.

Фрост вспомнил умирающего старика во Вьетнаме, который дал ему кольцо. Может, эта штука всем приносит несчастье?

Кто-то постучал в дверь туалета, и капитан раздраженно повернул голову. Потом протянул руку и откинул щеколду. На пороге стояла несколько встревоженная стюардесса.

— С вами все в порядке, сэр?

— Да, все нормально. Немного поташнивает, но сейчас пройдет.

— Я могу вам предложить…

— Не стоит, — улыбнулся Фрост. — Уже все хорошо.

Он прошел мимо девушки и двинулся по салону к своему креслу. Сел и вновь уставился в иллюминатор.

Неделю назад он вернулся в Соединенные Штаты из Лондона. Все это время Фрост провел во Флориде в гостях у своего старого друга Лью Вильсона. Наконец он решил, что его нервная система пришла в норму и теперь можно вернуться в родное Чикаго, в не очень современную квартирку, которую он занимал на Саут-Бенд.

Фрост вспомнил, как рассказывал Бесс об этом жилище и обещал, что ей не придется долго там пробыть. Деньги есть, и молодожены вполне могли бы подыскать себе что-то поприличнее.

Тогда, вернувшись в пустую пыльную квартиру, где был старый черно-белый телевизор, несколько стульев и большая фотография Бесс на стене, Фрост понял, что не высидит здесь долго. Он ре шил выйти и выпить чего-нибудь. Правда, в буфете стояла бутылка виски, но капитан не мог оставаться один в четырех стенах. К тому же, если покупать виски у стойки бара и платить за каждый стаканчик, то напиток выпивается более медленно. По крайней мере, это правило действовало в отношении Фроста, и он давно взял его на вооружение.



В баре за утлом он неожиданно столкнулся с Клодией Миниш, секретаршей Эндрью Дикона, владельца частного сыскного бюро.

Фрост знал, что Клодия Миниш не очень его любит, но сейчас она вдруг бросилась к нему, обхватила руками за шею и принялась тискать так, словно только что встретилась со своим давно пропавшим без вести родным братом. Клодия затащила его в отдельную кабинку у стены, усадила на стул, села сама и прошептала, с трудом переводя дыхание:

— Где тебя, черт возьми, носило?

— Да так, — ответил Фрост, — по разным местам.

— Мистер Дикон пытался связаться с тобой еще две недели назад.

— Ну, я не думал, что ему понадоблюсь, а к тому же у меня не было настроения приниматься за работу. Но если для него это важно, я загляну завтра днем.

— Каким днем? Господи, ну почему именно сейчас тебе вдруг понадобилось исчезнуть?

— Слушай, — разозлился Фрост, — перестань пудрить мне мозги. Быстро выкладывай, что случилось.

— Мистер Дикон улетел в Лос-Анджелес, у него какая-то срочная работа. И секретная, он даже ничего не сказал мне. Мистер Дикон не мог связаться с тобой, а потому сам взялся за дело. Он объяснил мне, что не может доверять никому, кроме себя самого и тебя.

— Ну ладно, — сказал Фрост. — Цирк какой-то. Я зайду к Энди, когда он вернется.

— Да ты хоть газеты читаешь? — взорвалась Клодия Миниш. — Его подстрелили! Четыре дня назад его ранили на улице. Он только что покинул реанимационное отделение. Мы вообще думали, что он умрет. И ты теперь еще больше нужен ему. Первое, что мистер Дикон сказал, когда пришел в себя, было: “Найдите Фроста”. И вот я тебя нашла.

Вспоминая эту сцену в баре, Фрост вновь выглянул в иллюминатор. На небе начинали сгущаться молочно-белые облака. Капитан прикрыл глаз, откинулся на спинку кресла и вернулся к событиям того вечера.

Ему понадобилось еще двадцать минут, чтобы вытянуть из Клодии Миниш нужную информацию. Затем он отправился на телеграф и из телефонной будки связался с больницей, в которой лежал Дикон.

После долгих переговоров Фросту позволили обменяться несколькими словами с пациентом. Голос бывшего агента ФБР теперь звучал слабо и неуверенно. Дикон отказался обсуждать что-либо по телефону, упомянув только, что готов заплатить гонорар в тройном размере.

Фрост ответил, что деньги его сейчас не очень интересуют. Тогда владелец сыскного бюро произнес слово, которое Фрост уж никак не ожидал от него услышать.

— Пожалуйста, Хэнк…

И в конце концов — подумав, что ему все равно больше нечем заняться — Фрост согласился. Дикон попросил его срочно прилететь, поскольку объяснять ситуацию по телефону нельзя — он наверняка прослушивается.

Это обеспокоило Фроста. Нет, не то, что линия прослушивалась, а то, как это подействовало на Дикона. Похоже было, что кому-то удалось расколоть этот твердый орешек.

— Почему ты думаешь, что твой телефон на прослушивании, Энди? — спросил капитан.

— А почему меня подстрелили, Хэнк?

Фрост ничего не ответил, и после паузы Дикон сказал:

— Ладно, сейчас мне надо немного отдохнуть, а потом я сообщу, когда мы с тобой сможем увидеться. И еще одно, Хэнк…

— Да, Энди?

— Будь готов к работе на все сто, хорошо?

Фрост не стал спрашивать, чем было вызвано это последнее замечание раненого человека.

Он открыл глаз и посмотрел на часы — новенький “Ролекс”. Может, если бы он тогда в магазине не дал Бесс кольцо, то она бы не заплакала и ей не понадобилось бы идти в туалет. И она осталась бы с ним возле прилавка ювелирного отдела…

Фрост сунул руку в карман. Маленькая выстеленная бархатом коробочка все еще была там, он не хотел с ней расставаться. Капитан достал ее, подержал в ладони, Кое-где бархат уже был изрядно потерт. Фрост вздохнул и положил коробочку обратно в карман.

Он снова бросил взгляд на часы. Посадка будет через двадцать минут. Капитан попытался сосредоточиться на мысля о предстоявшей ему работе. Интересно, в чем там дело? Почему Дикон лично взялся за нее да еще и с таким усердием, что его чуть не прикончили?

Фрост грустно улыбнулся в усы. Сейчас его мало что волновало в жизни, но, пожалуй, это будет неплохая возможность направить мысли в другое русло и перестать все время думать об одном. Возможные опасности его не беспокоили. Сейчас Хэнк Фрост меньше, чем когда-либо заботился о своей шкуре. Смерть Бесс, казалось, сделала его существование лишенным всякого смысла.

Внезапно он громко рассмеялся, и сидевший рядом мужчина удивленно взглянул на него. Фрост подумал, что взяться за работу, предложенную Диконом, будет все же лучше, чем попросту застрелиться, как он хотел было после гибели Бесс.

Затем капитан достал из кармана план Лос-Анджелеса и принялся его изучать. Это тоже помогало отвлечься от навязчивых грустных дум.



Фрост чувствовал себя настоящей вьючной лошадью, когда — немилосердно потея от жары — вышел из здания аэропорта и двинулся к паркингу, оглядываясь в поисках свободного такси. На его левом плече висела сумка, в правой руке он держал чемодан, а под мышкой — как всегда — висела кобура с неизмененным браунингом.

После разговора с Диконом Фрост еще заглянул в его офис и переговорил с Клодией Миниш. Та показала ему копии полицейских рапортов, из которых следовало, что в Дикона стреляли, когда он шел на паркинг за своей машиной.

Неожиданно из какого-то автомобиля выскочили трое мужчин и открыли огонь. Владелец сыскного бюро утверждал, что тоже ранил одного из нападавших перед тем, как потерял сознание.

Фрост остановился, поставил чемодан на бордюр и более оживленно завертел головой, высматривая такси. Ему было очень жарко в синем костюме-тройке. Капитан снял с плеча сумку и тоже поставил ее, но та вдруг завалилась набок, и он наклонился, чтобы ее поднять.

Внезапно послышался громкий хлопок и чей-то крик. Фрост бросился ничком на асфальт. В следующий миг раздался еще один выстрел и звон разбитого стекла, а потом — визг автомобильных шин.

Фрост быстро перебрался за ближайшую машину и сунул руку под мышку, нащупав рукоятку пистолета. Теперь он видел автомобиль, из которого были произведены выстрелы — серый седан с замазанными грязью номерами.

Капитан не стал вытаскивать браунинг и оглянулся. Первый заряд, выпущенный из дробовика-обреза, угодил в грузовой электрокар, стоявший неподалеку. Если бы Фрост не наклонился за сумкой, его грудь оказалась бы как раз на линии выстрела.

Вторая порция дроби разнесла лобовое стекло машины, за которой Фрост прятался в настоящий момент. Капитан огляделся. Он заметил вокруг десяток перепуганных людей; некоторые из них до сих пор лежали на земле, некоторые уже поднимались на колени, но судя по всему, убитых и пострадавших не было. Что ж, и это неплохо.

Двое полицейских в форме бежали по тротуару к паркингу. Фрост стоял и не двигался с места.

Полицейские пронеслись мимо него, не задерживаясь. Слегка дрожащими руками капитан собрал свои вещи и медленно двинулся к первому такси в колонне свободных машин. Меньше всего сейчас ему было нужно угодить в свидетели перестрелки и отвечать потом в полиции на множество неудобных вопросов. И в результате рассказать то, чего ему никак не хотелось рассказывать.

Внезапно Фрост почувствовал, как у него засосало под ложечкой. Ведь если телефон Дикона действительно прослушивался, это означало, что тут был замешан некто с большими связями. Фрост не сообщил Энди, каким рейсом прилетит, но оказалось, что парень с дробовиком отлично знал, как выглядит нужный ему человек и где его искать.

Фрост уселся в такси и немедленно опустил окошко, еще перед тем, как захлопнуть дверцу.

— Эй, у меня же здесь есть кондиционер, — сказал водитель.

Фрост наклонился ближе к нему.

— У меня аллергия на кондиционеры, зато я повсеместно известен тем, что даю хорошие чаевые. Таксист улыбнулся.

— Куда ехать, мистер?

Фрост мельком взглянул на себя в зеркало заднего вида, а потом развалился на сидении, не вынимая правую руку из-под пиджака. Он подумал, что, может, слишком погорячился с этим окном. Ведь это только в фильмах пассажиров такси травят газом или чем-то таким. Ну, во всяком случае теперь у него есть возможность открыть дверцу машины как изнутри, так и снаружи. Эта предосторожность не помешает.

— Так куда ехать? — повторил вопрос водитель.

Фрост закурил сигарету и ответил, одновременно выпуская изо рта густое облако дыма.

— Давайте пока просто покатаемся. Адрес я скажу позже.

Эта машина стояла первой в ряду, а потому в ней вполне мог сидеть сообщник парня с дробовиком, на случай, если бы тот по каким-то причинам не успел вовремя. В такой ситуации нельзя рисковать. Фрост отдавал себе в этом отчет.

Он глубоко затянулся, его глаз смотрел в зеркало, не отрываясь — капитан следил за выражением лица таксиста. А когда их машина выехала с паркинга и понеслась по улице, Фрост заметил, как к ним тут же приклеился уже знакомый ему серый седан.

“Да, — подумал Фрост с гримасой недовольства. — Дикон, похоже, влез в дерьмо по самые уши. Да и я, кажется, тоже”.


Глава третья

<p>Глава третья</p>

Неожиданно Фрост резко наклонился вперед и перебросил правую ногу через спинку переднего сидения. Таксист начал разворачивать корпус, но капитан уже успел перебросить и левую ногу и теперь сидел рядом с водителем. Его рука выдернула из кобуры браунинг, щелкнул взведенный курок.

— Какого черта… — начал таксист.

— Тихо, — негромко сказал Фрост. — Видишь сзади нас тот серый седан? Оторвись от него.

Водитель повернул голову и молча посмотрел на Фроста. Тот слегка ткнул его в бок стволом пистолета.

— Я сказал — оторвись от него.

— Да в чем дело, мистер? — взорвался водитель. — Что вы себе позволяете с этой пушкой?

— Поехали, — процедил Фрост сквозь зубы, стараясь, чтобы в голосе ясно звучала угроза.

— Ну, ладно, — буркнул таксист. — Залезь ко мне вот сюда, во внутренний карман.

Он кивком указал на свою куртку.

Фрост — не убирая пистолета — протянул левую руку и засунул ее в карман водителя. Он сразу понял, в чем дело — такие маленькие кожаные бумажники были ему хорошо знакомы, и он прекрасно знал, кто их обычно носит. Легавые. Фрост открыл бумажник. Значка там не оказалось — ну да, они держат их, как правило, в другом кармане — зато было удостоверение сотрудника Федерального Бюро Расследований.

— Можешь убрать свою пушку, — сказал таксист.

— Можешь ехать дальше, — ответил Фрост, по-прежнему не убирая оружие.

— Послушай…

— Это ты послушай. Я знаю, что влез в опасную игру. Я знаю, что ты работаешь в ФБР. А теперь оторвись оттого седана. Быстро!

Ствол пистолета снова уткнулся в ребро водителю, но тот пока не спешил увеличивать скорость.

— Эй, приятель…

— Заткнись, — со злостью прошипел Фрост. — И не надо мне рассказывать, что если я тебя пристрелю, то машина потеряет управление, и мы оба погибнем. Я сижу достаточно близко, чтобы нажать на тормоз или выключить двигатель. А потом могу вытолкнуть тебя из машины и сам сесть за руль. Так что не трать зря время и лучше покажи мне, как дядя Сэм обучает своих парней вождению. Давай, выбирай.

Они посмотрели друг на друга.

— Придурок, — буркнул “таксист”, оглянулся, оценивая расстояние до седана, и нажал на газ.

Двигатель “Плимута” взревел, и машина рванулась вперед. Фрост увидел, что седан тоже не собирается отставать и наращивает скорость.

— Эй, Фрост, — сказал вдруг водитель, — предупреждаю: я не знаю, кто сидит в той машине и что им нужно.

— Вот и хорошо. Тогда ты тоже заинтересован, чтобы сбросить их с “хвоста”. А я теперь могу расслабиться и покурить, — ответил капитан, но пистолет, тем не менее, не убрал.

— Слушай, Фрост, — настойчиво продолжал водитель, — хочу дать тебе совет. Я читал твое личное дело и знаю, что ты в порядке…

— Очень приятно слышать, что ты обо мне такого мнения, — с улыбкой ответил Фрост.

— Да пойми же, — рявкнул “таксист”, — я хочу помочь тебе. Ты никогда не встретишься с Диконом и сам прекрасно это знаешь.

— Кто тебе сказал?

— Да оставь свои шуточки. Ты знаешь… Тут водитель умолк и резко вывернул руль влево, проскакивая перекресток на желтый свет. Выполняя этот маневр, он едва не столкнулся с каким-то фургоном.

Когда такси вновь понеслось по широкому бульвару, Фрост оглянулся. Серый седан продолжал, правда, преследование, но теперь изрядно поотстал, а судя по вмятине на бампере, его водителю на перекрестке повезло меньше, чем сотруднику ФБР.

— Почему ты уверен, что я не увижу Дикона? — спросил Фрост, вновь поворачиваясь к “таксисту”.

— Да ты, похоже, понятия не имеешь, какая ставка во всей этой чертовой игре.

— Перестань говорить загадками, — рявкнул Фрост и оглянулся.

Седан начал сокращать расстояние между ними.

— Эй, поднажми-ка, приятель, — сказал капитан. — Эти парни что-то очень цепко держатся.

Левой рукой Фрост быстро вытащил из кармана сигарету, вставил ее в рот и прикурил от своей видавшей виды “Зиппо”.

— Твой Дикон, — процедил сквозь зубы фэбээровец, — влез туда, куда ему никак не нужно было влазить. И сейчас он работает вместе с красными. Не знаю, в курсе он сам или нет, но так оно и есть. Я никогда с ним не встречался, только слышал, что он был хорошим агентом. Но сейчас, так или иначе, он работает на коммунистов и собирается и тебя втянуть в это дерьмо. Поэтому, если не хочешь иметь неприятности, Фрост, то побыстрее садись на первый же самолет и мотай отсюда куда подальше. Может быть, в Лондон, к этой твоей подружке, о которой я читал в твоем личном деле.

Фрост так глубоко затянулся, что едва не поперхнулся дымом. Его рука с пистолетом внезапно начала дрожать, а голос стал хриплым.

— Ваше досье устарело, приятель. Моя подруга погибла, когда террористы взорвали бомбу в лондонском универмаге. И если ты еще скажешь хоть слово о ней, то пожалеешь, что эта бомба не убила и тебя.

Водитель повернул голову и бросил взгляд на Фроста, а потом произнес извиняющимся тоном:

— Прости, я не знал.

— Так что там с Диконом? — перебил его капитан, быстро оглядываясь и хмуря брови.

Серый седан держался все на том же расстоянии и, судя по всему, не думал прекращать преследование.

— Я не могу тебе этого сказать, — качнул головой “таксист”. — Если, конечно, ты действительно ничего не знаешь. Мое задание было — отговорить тебя ехать в больницу.

— А что насчет этих козлов с дробовиком?

— Это не наше ведомство, мы в такие игры не играем.

— А ЦРУ?

— Не думаю, Они же не занимаются делами внутри страны, ты сам это знаешь.

— Ага, еще бы. Так это они?

Водитель посмотрел на Фроста, а потом вновь переключил свое внимание на дорогу.

— Не знаю, — коротко ответил он. Серый седан не отставал.

— Слушай, ты оторвешься от них когда-нибудь или нет? — не выдержал Фрост.

Фэбээровец ответил, не глядя на него:

— Похоже, я в тебе ошибся, и ты отлично знаешь, что делаешь. И ты сознательно выступаешь вместе с Диконом. Ну что ж, я уже встречал таких парней. Если вы беретесь за дело, то идете на полную. И сейчас ты вполне можешь…

— Не говори чушь, — перебил его Фрост. — Я готов поставить последний цент, что если Дикон взялся за какую-то работу, то он действует на стороне хороших парней. Конечно, он не тот человек, с которым приятно выпить пивка и поболтать о жизни, но в одном можешь быть уверен — он честен. Так что брось запугивать меня и морочить мне голову. Пойми, наконец, — если те ребята позади нас не работают на ФБР, то у нас с тобой одинаковые шансы попасть сегодня в морг. Поэтому прикуси язык и сконцентрируйся на машине.

Водитель бросил на Фроста недоверчивый взгляд, а потом резко повернул налево. Фроста бросило в сторону, он на миг подумал, что фэбээровец сделал это специально и хотел достойно отреагировать, но в этот момент “таксист” вновь крутанул руль и обогнал большой грузовой фургон, опять проскочив перекресток на желтый свет. Рев двигателя и визг шин на асфальте не оставлял сомнений — на сей раз он действительно делал все, чтобы оторваться от серого седана.

Такси тем временем свернуло в какую-то боковую улочку и запетляло в лабиринте между старыми домами, Фрост огляделся и крепче сжал пистолет. Водитель заметил это.

— Расслабься, приятель. Я знаю этот район не хуже настоящих таксеров. Сейчас будет такая небольшая аллейка, она проходит между двумя фабриками, Пару лет назад обе фабрики купил один хозяин и перекрыл дорогу, теперь там тупик. Но чтобы не огорчать ребят, которые вывозят мусор, он соорудил такой неприметный подъезд с левой стороны. Короче, если ты пропустишь поворот, то прокатишься еще несколько кварталов и наглухо застрянешь. Там очень трудно развернуться.

Фрост одобрительно хмыкнул, но не удержался от вопроса:

— А что, если те, в седане, тоже неплохо знают город?

Водитель пожал плечами.

— Тогда они будут и дальше ехать за нами, но почему бы не попытаться, если есть шанс?

Теперь Фрост уже видел узкую аллею между двумя высокими мрачными корпусами. На фасаде одного из них виднелась вывеска: “Компания Фимблтона. Переработка мяса”.

Капитан повернул голову к водителю.

— Надеюсь, что не мы окажемся тем мясом, которое сегодня здесь перерабатывают.

Мужчина не ответил, он сосредоточенно крутил руль. Машина катила по аллее, в слева уже показался пандус, предназначенный для мусоровозов. Фрост нахмурился.

— Черт побери! — воскликнул фэбээровец. Подъезд перегораживали двойные деревянные ворота, которые смотрелись довольно солидно.

Водитель нерешительно потянул ногу к тормозу.

— Не останавливайся, — сказал Фрост. — Иди на таран.

— Да ты сдурел!

— Делай, как я говорю.

Пистолет слегка коснулся тела мужчины.

— Ну, держись, псих, — рявкнул водитель, крепче вцепился в руль и выжал газ.

Столкновение сопровождалось ужасным грохотом. Ломающееся дерево своим треском, а металл своим скрежетом создали невыносимую для барабанных перепонок какофонию. Однако звона разбитого стекла не было слышно, и это позволяло надеяться, что такси все же преодолеет препятствие с минимальными потерями.

Машина выкатилась на пандус и остановилась. Фрост посмотрел на водителя. Тот сидел бледный, по его лбу стекала струйка пота.

— Идиот, — шепнул он. — Ведь мы же могли…

— Все уже в прошлом, — утешил его Фрост и оглянулся. — Их еще нет. А теперь давай съезжай обратно и гони дальше по аллее.

Фэбээровец недоверчиво посмотрел на него, но тут же на губах водителя мелькнула улыбка.

— Не такой уж ты дурак. Здорово придумал. Держись. Машина задним ходом двинулась обратно, протарахтела по обломкам ворот и через несколько секунд вновь была в аллее. Там мужчина развернулся и добавил скорость.

Когда они скрывались за первым поворотом, оглянувшийся Фрост увидел вынырнувший из-за дома серый седан.

— Остановись, — скомандовал капитан. Такси резко затормозило.

— Какого черта…

— Заткнись. Я считаю, — буркнул Фрост. — Двадцать один, двадцать два, двадцать три…

Водитель выжидательно смотрел на него.

— …двадцать девять, тридцать… А теперь быстро разворачивайся и дуй обратно на бульвар.

— Ты думаешь, что они попадутся на эту уловку?

— Скоро узнаем. Не теряй времени.

Ладонь Фроста крепко сжимала браунинг, на случай, если бы парни из седана все же не купились на его хитрость.

Через несколько секунд показался пандус и обломки ворот, но серой машины рядом не было. Водитель уважительно качнул головой и повернулся к своему пассажиру.

— Здорово ты это прокрутил. Но хорошего понемножку. А теперь тебе лучше всего сказать: шеф, мы едем обратно в аэропорт. У меня скоро рейс.

— Ага, — кивнул Фрост, — а там ты меня арестуешь.

— Да нет же…

Фрост наклонился ближе к водителю и отчетливо произнес, глядя ему в глаза:

— Шеф, мы едем в больницу. У меня там встреча.

— Ты туда все равно не попадешь.

Фрост откинулся на спинку сидения и произнес усталым голосом, чуть прикрыв глаз.

— Для тебя было бы лучше, если бы я все-таки попал.

А также вышел обратно. Мы пойдем туда вместе, в больницу и в палату Дикона. И запомни: одно неверное движение и ты труп. Так что не пытайся поднять тревогу или оповестить охрану. В этом случае не избежать перестрелки, и я знаю, кто станет первой жертвой.

— Ты не посмеешь убить фэбээровца. Если у тебя есть хоть капля мозгов, ты не посмеешь…

— Да? Вспомни-ка мое досье, которое уже устарело. После смерти моей подруги мне уже плевать на последствия. Можешь считать меня сумасшедшим, но я обещаю: при первой же попытке сдать меня ты получишь пулю. Все понятно или повторить?

Водитель посмотрел на него и в глазах мужчины Фрост увидел то, чего там раньше не было. Страх.

“А что же, — подумал он, — тот увидел в его глазу, если так перепугался. Неужели ему и правда сейчас плевать на последствия и — по большому счету — на собственную жизнь?”

Капитан вспомнил, как проснулся на следующий день после гибели Бесс и пожалел, что проснулся вообще. Что ж, возможно, именно поэтому он и принял предложение Дикона — чтобы забыть о Лондоне. Ведь иначе ему пришлось бы оставаться в бездействии наедине со своими мыслями. А так, хоть какое-то дело. Но умирать он еще не собирался — не ранее, чем найдет виновных в смерти Бесс и рассчитается с ними. Бесс…

Фрост спрятал браунинг обратно в кобуру, но вместо этого достал обоюдоострый нож — такие входили в экипировку морских пехотинцев — и зажал его в левой руке, направив лезвие в сторону водителя.

— Если что, — сказал он, — ты и опомниться не успеешь, как эта штука уже будет торчать в твоей печени.

Фрост знал, что это был бы последний поступок, на который он бы решился, но, к счастью, этого не знал фэбээровец.


Глава четвертая

<p>Глава четвертая</p>

Водитель остановил такси перед зданием больницы, и они вошли через центральный вход и направились к лестнице. Фрост убедил мужчину раскрыть секрет и признаться, что палата Дикона находилась на третьем этаже.

Эскалаторам капитан уже давно не доверял — ведь в случае чего там было гораздо легче заблокировать человека, нежели на ступеньках лестницы.

Но никто не собирался его блокировать — по крайней мере, пока. Они поднялись на третий этаж и свернули в коридор. Тут Фрост сразу заметил молодого парня в форме лос-анжелесской полиции, который сидел у двери одной из палат. На поясе стража порядка висела кобура со служебным кольтом тридцать восьмого калибра.

Капитан легонько подтолкнул фэбээровца, чье оружие — “Смит и Вессон” — уже давно перекочевало в карман Фроста.

— Давай, не задерживайся.

— Ты с ума сошел. Этот полицейский вышибет тебе мозги.

— Лучше помолись Богу, чтобы этого не случилось, — одними губами улыбнулся Фрост.

Они прошли мимо комнаты медсестер. Фрост вежливо раскланялся с полной женщиной в белом халате.

— Помни: я не промахнусь, — шепнул он своему спутнику.

— А если я не подчинюсь? — с вызовом спросил сотрудник ФБР.

Фрост продолжал улыбаться.

— У меня есть мой браунинг и твоя пушка, есть нож. Может быть, я и не уйду далеко, но и ты, и этот легавый умрете раньше. А возможно, и кто-нибудь еще, если захочет мне помешать.

— Поцелуй меня в задницу, — в бессильной ярости прошептал фэбээровец и закусил губу.

— Ты не в моем вкусе, — ответил Фрост. — Вперед. Они остановились в трех шагах от чернокожего полицейского, который охранял вход в палату. Фрост прочел его фамилию на пластиковой карточке, прикрепленной к кителю, и не поверил своему глазу.

Там было написано: “Рядовой Френдли”.

— Рядовой Френдли?

— Да, сор, — ответил молодой полицейский, поднимаясь на ноги и внимательно глядя на Фроста и его спутника.

— Моя фамилия Каллэм, а со мной — специальный агент Бойд, — не моргнув глазом, соврал Фрост.

— Да, это так, — сказал фэбээровец напряженным голосом. — Вот мое удостоверение. Нам нужно поговорить с мистером Диконом. Надеюсь, он не спит?

— По-моему, нет, сэр, — ответил полицейский. Он взял протянутое удостоверение, изучил его, вернул и отступил в сторону.

— Проходите, пожалуйста. Все в порядке. Фрост — продолжая сжимать в ладони скрытый от посторонних глаз нож — правой рукой почти втолкнул Бойда в палату и с добродушной улыбкой обернулся к рядовому Френдли.

— Благодарю вас. И, пожалуйста, предупредите, чтобы нам не мешали. Дело очень важное.

— Да, сэр, — исполнительно ответил полицейский, улыбнулся и закрыл за ними дверь.

Фрост сразу увидел Дикона, который сидел на кровати с полузакрытыми глазами. Над ним стояла капельница, а левая рука владельца сыскного бюро была забинтована.

Капитан быстро огляделся и отметил, что видеокамер в палате не было. По крайней мере, на виду.

— Ну, и что теперь? — спросил сотрудник ФБР, поворачиваясь к Фросту с гримасой неудовольствия на лице.

Тот уже держал в руке “Смит и Вессон”.

— Он что, спит?

— Откуда мне знать?

Бойд повернул голову, чтобы посмотреть на Дикона. Фрост взмахнул рукой и нанес короткий точный удар рукояткой револьвера по затылку фэбээровца.

— Прости, приятель, — пробормотал он, бросая оружие в карман и подхватывая ставшее безвольным тело.

Он оттащил Бойда к стене и опустил на стул. Все это время он продолжал говорить так, словно агент ФБР все еще являлся его собеседником.

— Похоже, Дикон спит, коллега. Значит, мы зря приехали, Ладно, подождем немного, вдруг еще проснется.

Разговаривая сам с собой, Фрост тем временем более тщательно осмотрел комнату, чтобы убедиться в отсутствии средств видеосъемки. Одновременно он понял, что если бы кто-то действительно задал себе труд спрятать аппаратуру в палате, то обнаружить ее без специальной техники было, практически, невозможно.

Тогда он принялся искать микрофоны, продолжая воображаемый разговор с Бойдом.

Дикон начал приходить в себя; его глаза открылись, веки быстро двигались. А потом он в изумлении уставился на Фроста. Тот приложил палец к губам, призывая к молчанию, а сам продолжал молоть языком.

— Давай выждем еще пару минут, Бойд. Мне кажется, он уже должен проснуться. А пока почитай журнал, вот, возьми.

Он зашелестел страницами журнала, который схватил с тумбочки Дикона. Затем пробурчал что-то неразборчивое, имитируя голос сотрудника Федерального Бюро Расследований.

И тут он нашел микрофон. На панели с кнопками для вызова медсестер, возле подушки Дикона. Он даже не пытался прикоснуться к приспособлению, просто осторожно приподнял голову раненого, вытащил подушку и аккуратно накрыл ею микрофон.

Затем Фрост посмотрел на Дикона и улыбнулся.

— Я бы сказал, что рад видеть тебя, Энди, — прошептал он, — но это было бы ложью.

— Ты пришел, Хэнк, — выдохнул Дикон. — Слава Богу.

— Ты правильно делаешь, что не благодаришь ФБР, — улыбнулся Фрост, делая жест в сторону Бойда. Потом он протянул Дикону “Смит и Вессон”. — Возьми. Если этот парень очнется слишком рано, подержи его на мушке, Ну, а теперь исповедуйся — во что это ты влип?

— Я заплачу тебе тридцать тысяч долларов, Хэнк. Это в три раза больше, чем я обычно…

— Ладно, оставь. Деньги — хорошая штука, но пока я не умру с голода даже без твоих тридцати тысяч. Говори, в чем дело? Почему такой ажиотаж вокруг тебя? Тут и ФБР, и — возможно — ЦРУ, и другие люди. Кто ранил тебя? И кто стрелял в меня сегодня в аэропорту?

— Значит, они и тебя вычислили, — покачал головой Дикон.

Фрост отметил, что его зрачки неестественно расширены. Наверное, от лекарств.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он мягко. — Надеюсь, помирать не собираешься?

— Нет, не хотелось бы. Думаю, через три-четыре недели уже смогу встать.

— Что произошло?

— Трое парней вылезли из машины. Я знал, что им нужно — сунуть меня в мешок, а потом прижать, чтобы я рассказал, где она находится. Поэтому принял вызов и достал пушку. Одного все же подстрелил и думаю, что он сейчас чувствует себя не лучше, чем я. Правда, дружки успели его увезти. У одного из них был автомат и вот что из этого вышло.

Он показал на свои перевязанные руку и ногу.

— Но почему, Энди? И какое отношение к этому имеет ФБР?

— Ты когда-нибудь слышал о Кэлвине Пламмере? Фрост на секунду задумался.

— Это какая-то шишка из ЦРУ, правильно?

— Он возглавляет особый отдел в управлении, практически независимый от остальной организации. Пламмер занимается внедрением глубоко законспирированных агентов и отвечает за свои действия только перед Президентом. Последнее время его преследовали неудачи, но пять лет назад ему удалось внедрить в КГБ одну девушку, ее зовут Джессика Пейс. Он сумел подсунуть ее вместо сотрудника советской разведки Ирины Поваровой. Обе женщины похожи друг на друга, как близнецы, и Пламмер этим воспользовался.

— Ну и что? — спросил Фрост.

— А то, что теперь она возвращается с холода.

— Да брось ты эту шпионскую тарабарщину, — взвыл Фрост.

— В общем, она возвращается из СССР. Так понятнее?

Фрост улыбнулся. Похоже, Дикон тоже возвращается, В свое нормальное рабочее состояние.

— Однако, при этом, — продолжал Энди, — ей пришлось нарушить конспирацию, и ее разоблачили. Но у Джессики не было другого выхода.

— Не совсем понимаю, — сказал Фрост.

— Объясню. Она получила доступ к совершенно секретному списку имен из сейфа начальника КГБ, Хэнк. Вот почему они стреляли в меня, вот почему они хотят убить ее, и вот почему мне нужна твоя помощь.

— А что это за имена? — медленно спросил Фрост и показал пальцем на агента ФБР Бонда. — Люди из его конторы?

Дикон кивнул.

— Да, и эти тоже. В список были включены имена всех двойных агентов, которые занимают важные посты в ФБР и ЦРУ. И уверяю тебя, перечень весьма длинный. Пламмер хорошо знает меня и потому не скрывал этого.

— От его доверия ты не очень выиграл, — буркнул Фрост. — Лучше бы он дал тебе бронежилет.

— Не смейся, Хэнк, — слабо сказал Дикон. — Это величайшее доверие, которое может быть оказано американцу.

— Тогда почему ты хочешь довериться мне? Дикон улыбнулся.

— Мне нужно, чтобы работа была доведена до конца. Извини, Хэнк, но я слышал о смерти Бесс и подумал, что могу положиться на твою преданность и твою…

Он запнулся, Фрост почувствовал, как кровь бросилась ему в лицо. Он криво усмехнулся.

— Ты подумал, что если во время операции я отдам концы, то меня это не очень опечалит, да?

— Нет, я…

— Да не свисти, Энди.

— Ну, ладно. Ты сам понимаешь, насколько это рискованное дело. Они добрались до меня и могут добраться до тебя. Мне нужен был человек, которому я мог бы полностью доверять. Ты наемник, работаешь за деньги, а деньги здесь хорошие, и вот, я решил…

— Да ладно, — перебил его Фрост, глядя на прикрытый подушкой микрофон. — Деньги хорошие, спору нет, но ты прекрасно знаешь, что не в них дело. Ты же не дурак, Энди. Теперь — после того, как я взял на мушку фэбээровца, чтобы проникнуть сюда, у меня есть только два пути. Или загреметь лет на тридцать за решетку, или доставить эту твою, как ее…

— Джессика Пейс, — подсказал Дикон.

— Джессику Пейс по назначению. И ты отлично понимал, что делаешь, Энди, когда вызывал меня сюда. Ладно, я не в обиде. Куда направляется твоя красотка? Я надеюсь, что хоть внешность у нее подходящая?

Дикон улыбнулся.

— В Вашингтон.

— В Вашингтон? Неплохо.

— Пойми, Фрост, — все вокзалы и аэропорты будут под круглосуточным наблюдением. Ее будут искать все заинтересованные стороны.

— Так ты предлагаешь совершить пешую прогулку?

— Нет, я думаю, что вы должны ехать на машине. Это единственный вариант.

— А к кому она должна обратиться, если все же доберется до Вашингтона? К Пламмеру?

— Ты уведомишь его, но Джессика отправится сразу к Президенту и даст отчет только ему. Повторяю, Хэнк, — в этом списке много имен, и некоторые из них принадлежат очень важным людям.

— А как быть с этим? — Фрост указал на Бойда, который все еще не пришел в сознание и сидел на стуле, свесив голову на грудь.

— Пламмер предупредил меня, что большие шишки из ФБР и ЦРУ, которые никак не заинтересованы в разоблачениях Джессики Пейс, наверняка придумают какую-то историю, чтобы оправдать свои действия. Те, которые знают, с чем она едет, не остановятся ни перед чем, чтобы убить девушку. И, вероятно, мобилизуют на это дело всех своих сотрудников, честных американцев, которые понятия не будут иметь, что в действительности происходит Именно поэтому Пламмер обратился ко мне. Он сказал, что знает меня, верит мне и не рискует довериться ни одному из официальных лиц, ибо тот вполне может оказаться в списке агентов КГБ.

— Прекрасно, больше сказать нечего, — хмыкнул

Фрост. — Значит, всю дорогу отсюда до Вашингтона у меня на хвосте будут ФБР и ЦРУ? Наконец-то Дикон улыбнулся.

— Ты забыл о КГБ. Они потратили слишком много средств, чтобы выкормить этих предателей и вряд ли согласятся так легко уступить.

— Ага, — глубокомысленно изрек Фрост. — Значит, еще и КГБ. Теплая компания.

Он покачал головой и нахмурился.

— Да, Хэнк, — серьезно сказал Дикон. — ФБР, ЦРУ и КГБ. А также, вероятно, полиция всех штатов, через которые вы будете проезжать.

Фрост хотел что-то сказать, но лишь огорченно махнул рукой. Он еще раз оглядел Дикона и отметил про себя, что тот будет находиться на больничной койке как минимум в течение трех следующих недель. Если уж Фрост и имел какие-то познания в медицине, то они касались огнестрельных ранений, и тут он полностью доверял своему суждению.

И потом, был еще этот парень, Бойд. Агент ФБР. Что ж, старый наемник сам загнал себя в западню.

Фрост вскочил на ноги и несколько раз прошелся по комнате. Потом остановился возле кровати.

— Ладно, — сказал он хриплым голосом. — Где эта твоя шпионка? И скажи мне, как, в случае чего, выйти на связь с Пламмером.

Он снова повернулся и еще раз пересек палату. Затем опять подошел к Дикону и посмотрел ему в глаза.

— А скажи мне, почему же они — если уж ты столько времени находишься здесь — до сих пор не…

Он умолк и взмахнул рукой. Дикон кивнул.

— Ты хочешь спросить, почему они меня не пристрелили или не накачали наркотиками, чтобы узнать правду? Это не так-то просто, Хэнк. Ведь тут могла вмешаться местная полиция и начать расследование, а уж огласка им никак не нужна. Странно звучит, но здесь я в большей безопасности, чем если бы был у себя дома.

“Очень смешно”, — подумал Фрост.

— Дай мне спичечную коробку, Хэнк, — сказал Дикон. Капитан пошарил в карманах и нашел требуемый предмет — он прихватил его на всякий случай в баре чикагского аэропорта, где сидел в ожидании рейса на Лос-Анджелес.

— Возьми.

— А ручка у тебя есть?

Фрост крякнул.

— Для тебя — все, что угодно, приятель. Он снова полез в карман и извлек ручку с золотым пером. Подарок, который как-то Бесс преподнесла ему на день рождения.

— Бери, — буркнул Фрост и бросил ручку на кровать рядом с ладонью Дикона.

Он почувствовал, что ужасно хочет курить, и достал сигарету. Потом посмотрел на баллон с кислородом, который стоял в углу комнаты.

“Ну, что ж, — мрачно подумал Фрост, — даже если я сейчас и взорву эту чертову палату со всеми, кто тут находится, хуже мне все равно уже не будет”.

И он прикурил сигарету от своей видавшей виды “Зиппо”.


Глава пятая

<p>Глава пятая</p>

— Ладно, Бойд, я скоро вернусь, а вы пока поговорите, — громко сказал Фрост, открывая дверь палаты. Агент ФБР до сих пор не очнулся, но Фрост хотел выиграть время, для того и затеял эту мистификацию. К тому же он знал, что Дикон обладал талантом излагать суть вопроса столь тягуче и занудно, что его слушатели попросту засыпали, а потому для него не составит труда поддерживать разговор с человеком, находящимся без сознания.

В его устах даже рассказ о том, как марсиане приземлились у подножья действующего вулкана и похитили загоравшую там обнаженную женщину, звучал бы как перечень вещей, сданных в прачечную.

Фрост вышел и закрыл за собой дверь. Спичечная коробка, на которой Дикон написал, как найти Джессику Пейс и как в случае необходимости связаться с Кэлвином Пламмером, была засунута в полупустую пачку “Кэмела” и лежала у него в кармане.

— Одну минуту, сэр, — послышался голос у него за спиной.

Фрост повернулся. Он не мог сдержать улыбки при мысли о фамилии молодого полицейского.

— Да, рядовой Френдли?

Тот с подозрением уставился на него.

— Что тут такого смешного?

— Ничего, — искренне ответил Фрост. — Клянусь своей бабушкой.

— До того, как вы уйдете, — серьезно и решительно сказал полицейский, — я бы хотел заглянуть в палату.

— Да ради Бога, — ответил Фрост, чувствуя, как его ладони становятся влажными.

Когда сотрудник лос-анжелесской полиции взялся за дверную ручку, Фрост молниеносно выдернул из кобуры пистолет.

— Не двигайтесь, рядовой Френдли.

Полицейский замер, его рука тоже замерла на бедре, не дотянувшись до револьвера.

— Что там у вас? — спросил Фрост. — Специальный, тридцать восьмого калибра?

— Да, — машинально ответил Френдли и тут же спохватился. — А ваше какое дело?

— Никакого. Просто сейчас вы достанете этот ваш специальный тридцать восьмого калибра — медленно и осторожно — вытащите из него патроны — тоже медленно и осторожно — и рассыплете их по полу. И смотрите, чтобы ваш палец не потянулся вдруг к спусковому крючку. Предупреждаю — я не хочу вас убивать, но если вы сами напроситесь, я это сделаю. Обещаю.

Полицейский положил руку на кобуру, а потом поднял голову и взглянул в глаза Фроста.

— А если я не подчинюсь?

Фрост ничего не ответил, но очень выразительно качнул рукой, в которой держал браунинг.

Френдли еще секунду колебался, но потом достал револьвер и разрядил его, как и просил Фрост.

— Отлично. Теперь дайте оружие мне.

Полицейский закусил губу и протянул револьвер. Капитан взял его и сунул в карман.

— Я положу его где-нибудь на лестнице и вы потом заберете вашу пушку. Только, пожалуйста, не надо бежать за мной. Договорились?

— Вы же знаете, что это мой долг, — глухо сказал Френдли.

— Да, — кивнул Фрост, — знаю. Просто хотел попытаться найти какой-нибудь компромисс.

— Ну, так вам это не удалось.

Фрост осторожно отодвинулся от полицейского, видя, что его тело напряжено и готово каждую секунду устремиться туда, куда звал его долг. Конечно, проще всего было бы приказать молодому негру повернуться, а потом дать ему по затылку рукояткой браунинга — этот номер очень удачно прошел с Бойдом. Но почему-то Фрост не хотел так поступать с этим симпатичным парнем со странной для полицейского фамилией Френдли.

Краем глаза капитан увидел, что медсестра, сидевшая за конторкой дальше по коридору, потянулась к телефону.

— Ладно, — сказал он полицейскому, — дай мне пройти, пожалуйста. Будем играть по-честному — ты вызовешь помощь, когда я добегу до лестницы. Идет?

Френдли промолчал.

Фрост двинулся по коридору спиной вперед, не сводя глаз с негра и не опуская руку с пистолетом. Медсестра заметила оружие и замерла у телефона.

“Три этажа, — думал Фрост, — хорошая дистанция. Эскалатор, конечно, удобнее, но ведь он будет удобнее и для тех, кто хотел бы задержать меня”.

Фрост прекрасно понимал, что как только он поставит ногу на первую ступеньку, женщина в белом халате тут же завопит в телефонную трубку, а преисполненный долга рядовой Френдли немедленно устремится за ним в погоню, не думая о последствиях.

Но делать было нечего.

— Счастливо оставаться! — крикнул Фрост и бросился вниз по ступенькам, серьезно опасаясь за свои ноги.

Однако, преодолев первый пролет, он передумал и тихо скользнул за выступ стены. Фрост понял, что опасно недооценивать энтузиазм молодого полицейского.

А вот и он — юный страж порядка не заставил себя ждать. Ноги рядового Френдли застучали по ступенькам, он уже был рядом.

— Куда ты так спешишь? — с сожалением спросил Фрост из своего укрытия.

Молодой негр каким-то чудом замер и развернулся. Его рот раскрылся от удивления.

Фрост ударил рукояткой пистолета ему по шее и добавил в солнечное сплетение. Полицейский переломился и осел на кафельный пол. Но сознания он еще не потерял.

— Ты хороший парень, рядовой Френдли, — искренне сказал Фрост и ударил его сбоку в челюсть. Это подействовало, и тело растянулось на полу, не подавая признаков жизни.

Фрост нагнулся, проверил пульс Френдли и убедившись, что все в порядке и юноша скоро придет в себя, продолжил свой головоломный спуск по лестнице, прыгая через две, а то и через три ступеньки.

Он спускался уже со второго этажа на первый, когда — позади него, впереди, всюду — вдруг пронзительно взвыли сирены. Фрост выругался и каким-то чудом сумел ускорить спуск.

Но все равно он опоздал — когда капитан бежал к двери, которая вела от лестницы в вестибюль больницы, в эту же самую дверь протиснулись двое полицейских и — переглянувшись — не долго думая, устремились к нему, вытягивая руки, в которых были резиновые дубинки.

Одна из них мелькнула над головой Фроста, но тот увернулся и двинул противника в челюсть сбоку. Такого удара не постыдился бы и чемпион мира по боксу — полицейский упал, пребывая, судя по всему, в глубоком нокауте. Капитан развернулся ко второму мужчине.

Тому повезло больше — он успел огреть Фроста дубинкой, но попал не по голове — как целился — а по плечу. Тут же наемник резким движением вырвал оружие из рук блюстителя порядка, а коленом двинул его в пах. Полицейский согнулся, прижав руки к нижней части живота, а Фрост опустил дубинку на его голову. Форменная фуражка смягчила удар, но все равно мужчина рухнул на колени, а потом повалился на пол. Путь был свободен. Фрост побежал к двери.

Но едва он появился в вестибюле, как еще полдюжины полицейских в форме появились словно из-под земли и устремились на него с явным намерением задержать. Деваться было некуда.

Фрост набрал в легкие побольше воздуха и дико завопил, размахивая трофейной дубинкой. Пятеро полицейских несколько притормозили; шестой потянулся за револьвером.

Но капитан знал, что тот не осмелится стрелять здесь, в вестибюле больницы, где — прижимаясь к стенам — находились добрых два десятка людей, пациенты и медперсонал. Поэтому Фрост решительно бросился к входной двери, продолжая яростно размахивать дубинкой.

Однако дверной проем уже блокировали двое фараонов — один из них был тяжелее Фроста как минимум на тридцать фунтов. Они стояли плечом к плечу и явно не собирались никого пропускать.

Фрост издал душераздирающий крик, вроде тех, которые часто звучат в фильмах с участием Брюса Ли, совершил несколько довольно сумбурных движений руками и сделал вид, что готовится нанести удар ногой.

Полицейские — ожидая, видимо, что их противник собирается продемонстрировать несколько приемов каратэ — дружно подняли свои дубинки, защищая лица от удара. Но вместо этого Фрост неуловимым движением вытащил пистолет. Полицейские уже не успевали сделать то же самое — их руки находились слишком далеко от поясов.

— С дороги, или я вас продырявлю! — рявкнул Фрост. Фараоны шарахались в разные стороны, и через секунду капитан уже был в больничном дворе. Теперь он бежал еще быстрее — на открытом пространстве инструкция разрешала применять огнестрельное оружие и не было сомнений, что полицейские этим воспользуются.

Фрост — словно бегун на трассе с препятствиями — несся напрямик по каким-то газонам, перепрыгивая через кусты — некоторые оказались довольно колючими — и перемахивал через скамейки, пугая больных и сопровождавших их медсестер.

— Держи его! — завопил кто-то сзади.

Потом грохнул выстрел.

Фрост перемахнул через очередное препятствие, но, видимо, переоценил свои способности, споткнулся и растянулся на траве. Снова раздался выстрел. Не пытаясь встать, капитан поднял руку с браунингом и дважды нажал на спуск, целясь в небо.

— У него оружие! — крикнул кто-то невдалеке. — Осторожно!

Фрост бабахнул еще раз, а потом вскочил на ноги и бросился дальше, направляясь к паркингу, где специальный агент ФБР Бойд оставил свое такси. Он уже изрядно подустал — дыхание сбилось, легкие болели, пот струился по лицу. Но остановиться и отдохнуть не было никакой возможности. Надо было продолжать игру.

Полицейские — растянувшись цепью — пытались отрезать его от ворот, через которые можно было выбраться с больничного двора. Фрост свернул вбок, перескочил еще через несколько кустов и бросился прямо к высокой чугунной ограде, намереваясь преодолеть и это препятствие.

Позади раздавались крики преследователей, но стрельба прекратилась. Видимо, его все же решили взять живым.

Фрост подбежал к ограде, подпрыгнул, ухватился руками за прутья, подтянулся.

— Стой! Стрелять буду! — кричали сзади.

Капитан криво усмехнулся.

“Да вы и в слона не попадете”, — подумал он.

Фрост только собирался поднять ногу, как вдруг почувствовал, что кто-то схватил его за щиколотку. Он повернул голову. Это был молодой санитар в белом халате. В его серых глазах была решительность, но одновременно и некоторый испуг.

“Хороший парень”, — подумал Фрост.

Он с сожалением двинул правой ногой; удар пришелся в лоб юноше и тот выпустил ногу капитана. Фрост подтянулся, взобрался на ограду и спрыгнул вниз.

Теперь следовало как можно скорее добраться до паркинга, и он устремился туда. Но все улицы вокруг были запружены исключительно полицейскими машинами. Вот подъехала еще одна, из нее выскочили трое фараонов и исчезли за углом. Дверцы автомобиля остались открытыми, а мигалка на крыше продолжала крутиться.

Фрост, не долго думая, бросился к машине. Прыгая за руль, он услышал громкий голос:

— Эй, Ларри, ты же не выключил двигатель!

Но у забывчивого Ларри уже не было возможности исправить эту оплошность. Фрост нажал на газ и автомобиль сорвался с места.

Кругом было полно полицейских в форме и детективов г. штатском, но, видимо, именно поэтому никто из них не заинтересовался еще одной патрульной машиной, которая куда-то спешила. Фрост преспокойно доехал до паркинга, быстро отыскал такси, в котором они с Бойдом приехали в больницу, сел за руль, завел двигатель — ключи он еще раньше предусмотрительно конфисковал у незадачливого агента ФБР — и, никем не задерживаемый, выбрался на бульвар Заходящего Солнца.

Однако долго почивать на лаврах было опасно, и Фрост прекрасно это понимал. А потому, проехав несколько кварталов, свернул в боковую улицу, там бросил такси, прихватив свой багаж и быстрым шагом двинулся в направлении центра города.


Глава шестая

<p>Глава шестая</p>

Поскольку одежда Фроста благодаря колючим кустам пришла в полную негодность, он немедленно зашел в один из магазинов готового платья и приобрел довольно приличный джинсовый костюм. Собственно, нужен был ему не столько костюм — сменная одежда была в его чемодане — сколько комната для примерки, где он мог спокойно привести себя в порядок и приспособить к новому облачению кобуру с браунингом.

Чтобы как-то объяснить плачевный вид своего прежнего костюма-тройки, Фрост сказал продавцу, что работает на ферме по разведению крокодилов, и проклятые рептилии внезапно набросились на него. Выходя из магазина, он подумал, что продавец вряд ли поверил в эту историю.

Три раза он менял такси; в последней машине Фрост снял повязку с глаза и одел солнцезащитные очки с тонированными стеклами.

Он вышел на повороте пригородного шоссе и вытащил свой багаж. Водитель недоверчиво посмотрел на него — место было довольно пустынное.

— Вы уверены, что вам нужно именно сюда, мистер? — спросил он.

Фрост обезоруживающе улыбнулся.

— Да, спасибо.

Он дал таксисту двадцать долларов и в ожидании сдачи оглядел узкую пыльную проселочную дорогу, которая уходила в сторону от шоссе. Водитель перехватил его взгляд.

— Я могу подвезти вас туда, — сказал он.

Фрост покачал головой.

— Благодарю, не стоит.

Он подождал, пока такси уедет и еще раз взглянул на указатель возле поворота:

“Зеленая ветка”.

“Это оно”, — подумал Фрост.

Именно это название записал Энди Дикон на спичечной коробке. Он также пояснил, что фирма “Зеленая ветка” специализируется в выращивании и продаже новогодних елок.

Фрост повесил на плечо сумку, взял чемодан и двинулся вверх по пыльной дороге. Он не зря отпустил такси. Ведь если бы кто-то все же успел расколоть Дикона и вытянуть из него информацию насчет местонахождения Джессики Пейс, то в доме вполне могла ждать засада. А в таком случае гораздо лучше иметь возможность нырнуть в кусты, чем оказаться заблокированным в машине. А кустов вокруг хватало. Густые, непролазные.

Фрост не случайно так стремился попасть на паркинг и добраться до такси агента ФБР Бойда. Ведь там он оставил свой багаж, а в нем — кроме одежды и туалетных принадлежностей — находился также и автомат “Узи” израильского производства, а также значительное количество патронов и снаряженных магазинов.

Фрост понимал, что если уж ему придется сопровождать Джессику Пейс до Вашингтона в таких условиях, то здесь понадобится все его вооружение. И пожалел, что не обзавелся гранатометом или хотя бы М—16 с насадкой.

Впрочем, были бы деньги — купить оружие можно везде. Однако калифорнийские законы несколько отличались от чикагских, и Фрост пока не хотел привлекать к себе ненужного внимания и приобретать недостающее вооружение в магазине, где требовались документы, удостоверение личности и все такое прочее. Ладно, потом видно будет, а пока приходилось удовлетвориться тем, то есть. И реалист Фрост почел за лучшее не расстраиваться по этому поводу.

Дорога совершила резкий поворот, Фрост преодолел его и остановился, прислушиваясь. Громкое пение птиц, которое раздавалось со всех сторон, несколько успокоило его. Ведь если бы тут, за деревьями, затаились люди, то птицы бы уже давно улетели и теперь господствовала бы полная тишина.

Однако он тут же вспомнил, как однажды во Вьетнаме устраивал засаду на одного из высших офицеров армии Вьетконга. Необходимо было взять его живым, чтобы потом допросить с пристрастием. Офицер с охраной должен был в определенное время проследовать по лесной дороге.

Чтобы противник ничего не заподозрил. Фрост за пару дней до операции взял кассетный магнитофон и отправился в джунгли. Там он оставил включенный аппарат и ушел. А к вечеру вернулся и получил девяностоминутную запись птичьих голосов и прочих звуков, которыми обычно оживает природа в отсутствии людей.

Устраивая засаду, Фрост приказал разместить вдоль участка дороги несколько микрофонов, поставил свою кассету и добился желаемого эффекта. Патруль вьетконговцев в полной беспечности проследовал туда, где их ждали люди Фроста. Задание было выполнено.

Капитан улыбнулся при мысли о том, что может и сейчас в кустах сидит человек из ФБР или ЦРУ и прокручивает пленку. Это была бы настоящая ирония судьбы.

Фрост продолжал свой путь и вскоре его глазу открылся аккуратный небольшой двухэтажный домик с пристроенным к нему гаражом. За домом виднелись стройные ряды зелено-голубоватых елей.

Он прошел в калитку, оставил возле нее свой багаж и двинулся по аллейке прямо к дому. Поднялся по ступенькам крыльца и остановился возле двери. Звонка не было видно, поэтому Фрост постучал и закурил сигарету.

Через несколько секунд дверь открылась. Фрост напрягся и спрятал сигарету в кулак, готовый бросить ее в лицо возможного противника. Но делать этого не пришлось.

— Добрый день. Я могу вам чем-нибудь помочь?

— Да, мэм, — сказал Фрост, обращаясь к пожилой женщине в домашнем халате.

На вид ей было лет пятьдесят; седые волосы аккуратно причесаны, на носу блестят очки.

— Я друг Энди Дикона, — продолжал Фрост. — Вы знаете, что он сейчас находится в больнице?

— Да, я читала об этом в газетах, — ответила женщина.

— Насколько мне известно, Энди собирался заглянул” к вам, чтобы взять несколько книжек.

Фрост всегда чувствовал себя очень глупо, когда обменивался условными фразами.

— Книги?

— Да. Я имею в виду канадское издание одного из произведений Марка Твена… как же оно называлось?

Фрост ждал. Теперь женщина должна была сказать ему название книги.

— “Жизнь на Миссисипи”, наверное?

Капитан с облегчением улыбнулся.

— Ну, слава Богу.

— Энди сказал, — начала женщина, дружелюбно глядя на него, — что если не сможет сам, то пришлет надежного человека. С ним все в порядке, я надеюсь?

— Да, мэм, мне так кажется, — честно ответил Фрост.

— Он мой племянник, — с гордостью сказала женщина. — Очень хороший мальчик.

— Да, мэм. А когда я могу повидаться с Джессикой Пейс?

— Она вышла прогуляться по саду. Там вы можете ее найти.

— Хорошо, — сказал Фрост. — Можно, я пока оставлю тут мои вещи?

— Да, конечно, заносите прямо сюда.

— Спасибо.

Фрост вернулся к калитке, взял сумку и чемодан и вновь поднялся на крыльцо.

— Сюда, пожалуйста, — пригласила женщина.

— Спасибо, — еще раз сказал Фрост, улыбнулся и двинулся в небольшую прихожую.

Внезапно его интуиция подала голос, и он понял, что что-то здесь не так, понял, что он явно сглупил. Фрост резко опустил багаж на пол и потянулся к браунингу, который был в кобуре под мышкой. Краем глаза он уловил какое-то движение у себя за спиной и хотел развернуться. Пальцы уже практически касались рукоятки пистолета…

Боли он даже не почувствовал — просто ощутил, как на его голову обрушилась какая-то тяжесть. Перед глазом вспыхнули разноцветные огни, и Фрост свалился лицом вниз на коврик, покрывавший пол в прихожей.



Фрост открыл глаз, но ничего конкретного не увидел — только свет. На его голову было что-то одето — может мешок, может наволочка. Капитан попытался пошевелиться, но понял, что его руки связаны за спиной, жесткая веревка врезалась в кожу. Он ощутил холод каменного пола, на котором лежал, и понял, что на нем нет практически никакой одежды. Сделав еще одну попытку двинуться с места, от тут же убедился, что и ноги его крепко связаны.

— Проснулся?

Голос принадлежал женщине. Фрост предполагал, что это Джессика Пейс.

— Я спрашиваю — проснулся?

— А ну-ка сними этот мешок и развяжи меня, — рявкнул Фрост.

— Заткнись.

Он почувствовал, как к его голове прикоснулось что-то холодное и твердое.

— Знаешь, что это такое?

— Пушка. Угадал? Где мой приз?

— Это твоя пушка. Браунинг. А теперь ты будешь лежать тихо и отвечать на мои вопросы. Только попробуй дернуться и получишь пулю. Тебе все ясно, герой?

Ствол браунинга сильнее прижался к голове Фроста.

— Значит, тебя прислал Энди Дикон. Как тебя зовут?

— Ты же видела мои документы, — прошипел Фрост.

— Как тебя зовут?

Пистолет проехался по лбу Фроста, мушка содрала кожу.

— Фрост. Хэнк Фрост. Ты и сама это знаешь.

— Что тебе сказал Дикон?

— Да кто ты такая, черт возьми? — взвыл Фрост. Он почувствовал, как пистолет убрали от его головы, но тут же ощутил сильный удар в живот. Капитан дернулся от боли.

— Отвечай только на мои вопросы. Что тебе сказал Дикон?

Фрост вздохнул и заговорил. Он рассказал о том, что Дикон дал ему этот адрес и назвал пароль. Ему казалось, что прошла целая вечность, прежде чем женщина задала очередной вопрос:

— Что ты собирался делать?

— Это ты Джессика Пейс? — не удержался Фрост. Он инстинктивно сжался, ожидая нового удара, но вместо этого почувствовал, как с него стаскивают головной убор. Это действительно была наволочка. Фрост прищурил глаз, которому стало больно от яркого света, а потом открыл его и увидел свою мучительницу.

У нее были длинные прямые каштановые волосы, карие глаза и бледная кожа. Рост выше среднего. Что ж, описание, которое дал ему Дикон, полностью соответствовало человеку, который находился перед ним. Капитан заметил, что в правой руке она держала его браунинг, а небольшой автоматический пистолет был засунут за пояс ее джинсов.

— Так это ты Джессика Пейс?

— Да, — спокойно ответила женщина. — Извини, что мне пришлось треснуть тебя, приятель.

— Ничего, — улыбнулся Фрост. — Я понимаю, что ты хотела подстраховаться. Это правильно.

— Так ты не обижаешься? — со смехом спросила Джессика Пейс.

— Нет. Но только теперь развяжи меня. Женщина опустилась на колени и освободила Фроста от пут, используя большие портняжные ножницы. Капитан сразу почувствовал облегчение, когда тугие веревки свалились с его запястий и щиколоток.

— Ну, вот и все. Теперь можешь потянуться и размять мышцы.

— Хорошая мысль, — ответил Фрост.

Он увидел, что курок браунинга, который она держала в руке, взведен, но сам пистолет стоит на предохранителе. Капитан резко двинул левой ногой и подсек ноги женщины; Джессика Пейс взмахнула руками, теряя равновесие.

Фрост молниеносно вывернул ее запястье, отбирая браунинг, а другой рукой выдернул пистолет из-за пояса Джессики Пейс.

С криком, в котором смешались ярость и боль, женщина бросилась на него, но Фрост уже стоял на ногах, в каждой его руке было по пистолету.

— Зачем ты это устроила? — спросил он.

— Я должна была убедиться…

— Но какого черта тебе понадобилось стаскивать с меня брюки, рубашку? Что за цирк?

— Но мне надо было тебя обыскать. Я не могла просто поверить на слово — сейчас не та ситуация и ты знаешь это не хуже меня, капитан Хэнк Фрост. Днем я услышала по радио сообщение о заварушке в больнице, которую ты устроил, но в следующем выпуске новостей об этом не было ни слова. Понимаешь?

Официальные власти закрыли тему. Они не хотят, чтобы местная полиция арестовала тебя или меня. Они сами хотят добраться до нас и убить неудобных свидетелей.

— Где моя одежда?

— Вон там, в углу, — показала она рукой. Фрост опустил глаз и посмотрел на небольшой пистолет, который он держал в левой руке — собственность Джессики Пейс. Это был “Вальтер” калибра девять миллиметров со специфическим глушителем, по форме напоминавшим сосиску. Такие часто показывают в кино.

Капитан положил оба пистолета на стол и двинулся в угол помещения, где на стуле лежала его одежда. Судя по всему, они находились в гараже. Тут было довольно прохладно.

— Не замерз, капитан? — спросила Джессика Пейс, словно прочитав его мысли.

Фрост не ответил, взял свои джинсы, натянул их и задвинул молнию. Потом посмотрел на свои босые ноги, с неудовольствием покачал головой, повернулся к женщине, которая уже подошла и стояла рядом, и с размаха влепил ей звонкую пощечину.

Джессика Пейс вскрикнула и отлетела к стене, прижимая ладони к лицу. Из ее глаз била звериная ярость.

— Вот теперь я оттаял, — спокойно сказал Фрост. Он не стал одевать носки, а просто влез в свои шестидесятипятидолларовые ботинки, собрал остальную одежду, захватил оба пистолета и двинулся к двери.

— Сукин ты сын, — прошипела женщина за его спиной. Капитан медленно повернулся и вновь покачал головой.

— Может быть, крошка, — сказал он тихим голосом, — но заруби у себя на носу: если ты и доберешься до Вашингтона живой, так только благодаря этому самому сукину сыну.

Фрост открыл дверь, вышел из гаража и с грохотом захлопнул ее за собой. Только таким образом ему удалось заглушить еще одно проклятье, которое Джессика Пейс послала в его адрес.



Когда Джессика Пейс вошла в кухню, Фрост с удовлетворением отметил, что след от удара на ее щеке виден очень неплохо. Женщина, не глядя на него, уселась за стол, а тетушка Энди Дикона поставила перед ними две чашки с ароматным дымящимся кофе. Потом повернулась и вышла, прикрыв за собой застекленную дверь.

— Мы не можем уехать прямо сейчас, — сказала Джессика, по-прежнему глядя в сторону.

— Почему?

— Потому что машина будет только завтра утром. Это ты придумал, чтобы мы тащили за собой трейлер. Что ж, не стану спорить, если ты уверен, что это будет выглядеть менее подозрительно, но тогда нам понадобится большой форд.

— Ладно, — пожал плечами Фрост. — Пусть будет завтра утром.

Он повернул голову и выглянул в окно, любуясь закатом. Джессика Пейс ему не нравилась все больше и больше.

— А почему ты решил ехать на юг? — продолжала допытываться женщина с сомнением в голосе.

— Потому что я хорошо знаю этот маршрут, — терпеливо объяснил Фрост, с трудом сдерживая раздражение, готовое в любой момент прорваться наружу. Он уже очень устал от этого бесплодного разговора. — Если нас засекут — вернее, когда нас засекут — я хочу находиться на территории, которая мне известна, а не полагаться на туристические карты. И хватит вопросов. Ты всего лишь груз, который мне нужно доставить по назначению, так что я буду решать, как это сделать. Запомни мои слова, милочка, и не создавай липших проблем.

Дверь кухни открылась, и в комнату заглянула тетушка Энди Дикона. Она улыбалась.

— Ну что, молодые люди, — сказала она, — стол накрыт. Приглашаю вас к обеду.

Фрост с благодарностью посмотрел на нее и поднялся на ноги.

— Конечно, — сказал он, — спасибо. Мы уже идем.



Второй этаж домика, в котором проживала тетушка Беатрис, был по сути отдельной квартирой, изолированной от первого этажа. Женщина сказала, что раньше там жила ее дочь, но потом она вышла замуж и уехала в другой город на восток страны.

Фрост также познакомился и с дядюшкой Энди Дикона — мистером Моррисом Карутерсом — который присоединился к ним в процессе обеда и сообщил, что форд выпуска 1978 года с прицепом будет доставлен утром следующего дня. И тогда можно будет отправляться в путь.

За десертом, воспользовавшись подходящим моментом, Фрост — чтобы до конца прояснить ситуацию, способствовавшую всяческим подозрениям и сомнениям — осторожно спросил у тетушки Дикона, что ей все-таки известно о Джессике Пейс и о том деле, которым занимался ее племянник.

Ответ пожилой женщины был до смешного искренним и непосредственным; Фрост с трудом поверил своим ушам.

— Энди сказал мне, что мисс Пейс вынуждена убегать от фэбээровцев, поскольку чертовы коммуняки внедрили своих агентов в ЦРУ и ФБР и те теперь хотят убить бедную девочку.

Видимо, Энди Дикон питал безграничное доверие к своей милой почтенной тете.

Стоя под душем, Фрост с улыбкой думал о миссис Карутерс. Мысль о ней как-то смягчала тот факт, что каждая секунда, проведенная рядом с Джессикой Пейс, в арифметической прогрессии увеличивала его шансы умереть молодым.

Фрост пустил холодную воду и некоторое время стоял под освежающей струёй. Больше всего его не устраивало то, что их поездка на определенном этапе сделает просто неизбежной перестрелку с людьми из ЦРУ и ФБР. А ведь далеко не все из них были предателями и убивать честных парней, которые будут глубоко уверены, что исполняют свой долг, капитану никак не хотелось. Даже если это диктовалось интересами национальной безопасности страны.

— Черт бы их всех побрал, — буркнул он и выключил воду.

Затем Фрост вылез из ванны, ступил на резиновый коврик и оглядел себя в зеркале. Тронул пальцем пустую глазницу. Да, вот уже скоро минет десять лет, как он лишился глаза.

Он подумал, что когда лишился органа зрения, то все же получил за это какую-то компенсацию. А вот когда потерял Бесс, то это внесло в его жизнь огромную пустоту — ведь заменить ее было некем.

Пока Бесс была жива, Фрост не испытывал угрызений совести, если спал с другими женщинами. После свадьбы все, конечно, было бы по-другому, в этом он был почти уверен. А сейчас капитан знал, что снова в его жизни появятся другие женщины. Но все равно они не смогут заменить Бесс.

Фрост вытерся полотенцем и — все еще обнаженный — прошел в спальню и присел на край кровати. Не спеша выкурил сигарету. Потом поднялся на ноги, подошел к окну и несколько секунд прислушивался, глядя в ночь.

“Где-то там, в этом мраке…” — подумал он.

Легкий шум за спиной заставил его стремительно обернуться, правая рука метнулась к ночному столику, на котором лежал браунинг.

— Нервы у тебя ни к черту, — с улыбкой сказала Джессика Пейс, входя в комнату. — Расслабься, ее укушу.

— Ты всегда так подкрадываешься к людям? — буркнул Фрост, отворачиваясь и кладя пистолет обратно на столик.

— Похоже, что я и дальше буду лицезреть тебя только в голом виде, — рассмеялась женщина, не отвечая на вопрос.

— А ты против?

— Знаешь, еще никто не давал мне по физиономии с тех пор, как я закончила колледж.

— Прошу прощения, — равнодушно ответил Фрост. — Но мне показалось, что тебе это понравится.

— Это зависит, — вновь улыбнулась женщина. — Смотря кто и смотря за что. Ты заслужил.

— Нет, — рассмеялся Фрост, — это ты заслужила.

— Ну, ладно, — Джессика Пейс встряхнула головой, подняла руки и принялась расстегивать свою белую блузку. — Я подумала, что мне стоит зайти и предложить перемирие.

— Это будет двустороннее соглашение?

— Если хочешь, то да. Просто все равно рано или поздно, пока мы будем добираться до Вашингтона, это обязательно случится, Я уверена, что нам не избежать близости. А ты?

— Ну, начал Фрост, — если ты хочешь услышать откровенный ответ…

— На этом я не настаиваю, — улыбнулась Джессика.

Ее блузка уже была расстегнута сверху донизу. Она повела плечами и сбросила ее на пол. Потом двинулась к Фросту, заложив руки за спину. В следующий миг и бюстгальтер соскользнул с ее груди.

— Они не большие, как видишь, — сказала женщина, прикасаясь ладонями к соскам. — Но что поделаешь?

— Да уж, — покачал головой Фрост. — Прыщики, вообще-то, надо прижигать спиртом.

— Значит, я тебе совсем не нравлюсь?

— С чего ты взяла?

— Ну, так мы будем заниматься делом или нет?

Фрост посмотрел на нее веселым взглядом.

— А ты очень расстроишься, если я скажу: нет?

— Я буду просто раздавлена.

— Это точно, — согласился Фрост. — Сейчас увидишь. Он обнял женщину и крепко прижал к себе, разыскивая ртом ее губы. Некоторое время они жадно целовались, а потом — еле переводя дыхание — повалились на кровать. Джессика Пейс обхватила руками шею Фроста.

“Наверное, это действительно произошло потому, что было неизбежным, — подумал капитан. — Но возможны и несколько других причин…”


Глава седьмая

<p>Глава седьмая</p>

— О-ой!

Фрост посмотрел на крюк трейлера и понял, что пинать его ногой бесполезно — так можно было лишь травмировать большой палец.

— Черт возьми! — взвыл он. — Неужели в наше время надо быть механиком, чтобы подцепить эту штуку к машине?

Он отошел немного, вновь оглядел трейлер, потом посмотрел на свои руки, испачканные смазкой. Сейчас его занимала одна проблема — как же все-таки подцепить фургон к машине. Казалось, проще ничего быть не может, и вот, на тебе.

Он пришел в полное отчаяние и даже подумал, что, наверное, придется плюнуть на трейлер и ночевать в мотелях.

— Если бы Господь Бог хотел, чтобы человек таскал свой дом за собой, он бы сделал его улиткой.

— О чем это ты? — спросила Джессика Пейс, неожиданно появляясь рядом.

— Да так, — огорченно махнул рукой Фрост. — Философствую немного от избытка чувств.

— Ага, философствуешь вместо того, чтобы, наконец, прицепить наш трейлер.

— Я наслаждаюсь процессом работы, — объяснил Фрост.

— Не свисти.

— О, Боже, никогда бы не подумал, что такая воспитанная девушка может так выражаться.

— Ладно, давай, цепляй фургон.

— А ты знаешь технологию этой операции? — хитро спросил Фрост.

— Ну, мне уже довольно давно не приходилось этим заниматься.

— Это меняет дело, — серьезно сказал Фрост. — А вдруг в пути что-то случится и именно тебе придется делать эту работу? Нет, надо потренироваться сейчас, потом у нас не будет времени.

— Ты просто хочешь свалить на меня…

— Ни в коем случае, — искренне ответил Фрост, прижимая руки к груди. — Только в интересах дела.

— Честно?

— Конечно, — ответил капитан, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица. — Тебе нужна практика. Я буду наблюдать и исправлять возможные ошибки. Таким образом мы оба сможем в случае необходимости быстро и грамотно подцепить трейлер к машине. Ну, вперед, не теряй времени.

— Ну, может быть, ты хоть подгонишь машину?

— Конечно, это не составит для меня труда. Но раз уж мы решили попрактиковаться, то лучше, чтобы ты выполнила всю работу. Знаешь пословицу: тяжело в учении, легко в бою.

— Послушай, Фрост…

— Ладно, берись за дело. Я должен убедиться, что ты сумеешь с этим справиться не хуже меня. Мало ли что может случиться по дороге. — Он сделал красноречивый жест рукой. — Когда мы будем уходить от погони.

— Ты показал на север, — ядовито заметила Джессика. — Если мы поедем в этом направлении, нам конец.

— Я просто проверял, хорошо ли ты знаешь стороны света, — выкрутился Фрост.

Капитан подумал, что вовсе не его вина в том, что нынче утром он пропустил рассвет.

Он молча наблюдал, как женщина — с выражением явного неудовольствия на лице — садится за руль форда и подгоняет его к трейлеру. Фрост отметил про себя, что маневр у нее вышел очень неплохо.

Затем она вылезла из машины и достала что-то вроде домкрата. Через минуту Фрост увидел, как передок трейлера поднимается. Еще пару раз Джессика садилась за руль автомобиля и пыталась подвести его как можно ближе и поставить в удобную позицию. Тут ей не все сразу удавалось, и она начала злиться.

— Эй, Хэнк, — наконец не выдержала женщина, — не стой как дерево. Иди-ка помоги мне.

— Не вижу необходимости Ты справляешься гораздо лучше, чем я мог ожидать.

На сей раз Фрост действительно говорил искренне.

Джессика бросила на него злобный взгляд, еще некоторое время манипулировала машиной и трейлером и вот — о, чудо! — сумела прицепить фургон, ничего не поломав.

“Да, — подумал Фрост, — видимо, в шпионской школе преподаватели не зря едят свой хлеб”.

Признавшись себе, что он бы никогда не смог выполнить такую работу, Фрост от души поаплодировал Джессике и заметил, что еще несколько тренировок и она будет вполне сносно справляться с подцепкой трейлера. Не давая ей времени ответить, капитан повернулся и направился в дом, чтобы смыть с рук масло и дать немного отдохнуть уязвленному самолюбию.

Фрост никогда раньше не передвигался в трейлерах и поэтому не знал, как они выглядят изнутри. Обстановка его поразила. Тут был душ, плита, две койки, стол, раковина, окна, прикрытые жалюзи. Он подумал, что тут не хуже, чем в его чикагской квартире.

Капитан пришел к такому выводу, когда стоял на крыльце дома родственников Энди Дикона и прощался с милыми гостеприимными старичками. Что ж, поездка в трейлере будет чем-то новым в его жизни. Помнится, Бесс как-то говорила, что…

Сигарета догорела в его пальцах и обожгла кожу. Фрост поморщился и выбросил окурок, а потом в последний раз пожал руки тетушке Беатрис и дядюшке Моррису, спустился по ступенькам и двинулся к машине. Джессика уже стояла рядом с фордом.

— Ну, ты готов?

— Да.

— Наконец-то.

— Тебе кто-нибудь уже говорил, что ты ужасная зануда?

— Кто сядет за руль? Ты?

Фрост почесал подбородок пальцем.

— Знаешь, я вот подумал…

Джессика пронзила его яростным взглядом.

— Хочешь сказать, что мне опять нужна практика? На случаи, если бы вдруг что-то произошло?

— Точно, — улыбнулся Фрост

Прежде чем женщина успела ответить, он обошел машину и уселся на пассажирское сидение. Но стоило Джессике поставить ногу на газ, как капитан понял, что совершил ошибку.

— Кошмар, — прошептал он, выглядывая в окно и видя, как стремительно исчезают из вида горы по правой стороне дороги.

— Что ты сказал?

— Я сказал — кошмар, — ответил Фрост и с ужасом отметил, что Джессика смотрит на него, а не на шоссе.

— Да что ты болтаешь? У тебя, кажется, уже душа в пятки ушла?

— Милая моя, — ответил Фрост, пытаясь прикурить сигарету дрожащей рукой, — хотел бы я посмотреть, куда бы ушла твоя душа, если бы ты сидела на моем месте. Ты же сейчас чуть не слетела с обрыва. Да еще и с трейлером, который болтается сзади.

— Если тебя не устраивает моя манера вождения… — Она резко вывернула руль влево, обгоняя какую-то машину, при этом создавалось такое впечатление, что трейлер сейчас оторвется. — Если тебя не устраивает моя манера вождения, то ты можешь сам сесть за руль.

Фрост посмотрел на нее, а Джессика на него. Краем глаза капитан увидел, что они сейчас съедут в кювет.

— Смотри за дорогой! — рявкнул он в отчаянии.

Женщина повернула руль вправо, трейлер снова вильнул, Фрост почувствовал, как что-то сдавило его желудок.

— Черт возьми! Ладно, останови машину. Немедленно.

Джессика резко затормозила, и Фрост едва не вышиб головой лобовое стекло.

— О, Господи! Женщина, да ты в своем уме?

Он распахнул дверцу, выскочил из машины, оббежал ее и взгромоздился за руль, чуть ли не вытолкнув Джессику с сидения. Потом осторожно выжал газ и тронул автомобиль с места.

— Лопух, — буркнула Джессика. Фрост повернул голову.

— Что?

— Здорово я тебя провела, старый глупый Хэнк?

— Ты хочешь сказать…

— Послушай, мальчик. Я закончила специальные водительские курсы не только в ЦРУ, но и в КГБ. А права я получила, еще когда училась в школе. Я могу гнать с предельной скоростью по любой дороге. Я прошла особые испытания, где сдавала экзамен мастерам ралли… Фрост недоверчиво покачал головой.

— Ну, ты и крыса, мисс Пейс.

— А ты думал!

— А это что еще такое, черт возьми? — Фрост показал пальцем на коричневую коробку, внутри которой мигала красная лампочка, установленную рядом с рулем форда.

— Это электрический тормоз для трейлера. На всякий случай. Эффективность гарантирована.

— Замечательно, — шепнул Фрост себе под нос, закурил сигарету и опустил стекло. Взглянув в зеркало заднего вида, он убедился, что не видит ничего, кроме трейлера.

“Это будет долгая и трудная дорога”, — с грустью подумал он.



Фрост сидел за небольшим столиком в трейлере и смотрел в окно. Джессика Пейс готовила какую-то еду, которая — как мысленно признал капитан — пахла довольно неплохо.

Он протянул руку и включил портативный телевизор, который они прихватили с собой. Подошло время новостей. Фрост прослушал все сообщения, а потом выключил аппарат, поднялся на ноги, сделал несколько шагов и открыл дверь фургона. Было довольно прохладно, но он не уходил и стоял на пороге, вслушиваясь в ночные звуки.

В выпуске новостей не прозвучало ни одного слова насчет него самого и девушки, ни слова о стрельбе в больнице. Власти не собирались признавать, что ведут широкомасштабную охоту на человека. Вернее, на двух человек. И это еще больше укрепило Фроста в мысли о том, что он впутался в паскудную историю. Ведь сейчас не так-то легко заставить журналистов промолчать в нужный момент. Значит, их очень убедительно попросили.

— Ты что-то сказал?

Фрост обернулся и посмотрел на женщину. Потом только молча отрицательно качнул головой. Джессика вновь занялась приготовлением пищи, а капитан не сводил глаза с ее спины.

Свои синие джинсы она сменила на легкое платье, но сверху на него одела толстый свитер.

“Да, она очень симпатичная”, — решил Фрост.

Ему нравились ее каштановые волосы, ниспадавшие на плечи, нравилась посадка головы. Рот капитана искривился в печальной улыбке. Было бы жаль, если бы такая красивая девчонка погибла.

“Хотел бы я знать, — подумал Фрост, — сколько у нас еще есть времени, прежде чем кто-нибудь сядет нам на хвост”.


Глава восьмая

<p>Глава восьмая</p>

— Остановись на минутку, — попросила Джессика Пейс. — Мне нужно в туалет в трейлере.

Фрост не взглянул на нее. Его пальцы так крепко сжимали руль форда, что даже костяшки побелели. Он подумал с некоторым удовлетворением, что оказался довольно способным учеником и через пару дней ему даже может понравиться ездить с трейлером на прицепе. По крайней мере, он уже не так нервничал, когда садился за баранку.

— Что ты сказала? — переспросил он, не сводя глаз с дороги.

— Я сказала, что мне нужно в туалет, Хэнк.

— Ладно, хорошо, — ответил капитан и вытянул шею вправо, пытаясь разглядеть, не видно ли позади других машин.

— Наверное, это очень неудобно, когда у тебя только один глаз, — тактично заметила Джессика.

— О чем ты?

— О твоих проблемах с трейлером.

— А причем тут один глаз?

— Но ведь у тебя же сужается сектор обзора.

— Да что ты пристала ко мне? — рявкнул Фрост с раздражением.

— Просто ты подсознательно чувствуешь себя менее уверенно, когда тянешь за собой трейлер. Ведь тебе трудно правильно оценить…

— Закрой рот, — буркнул Фрост, сбросил газ и медленно перевел машину ближе к правой стороне шоссе. Он не мог определить, издевается ли над ним эта вредная девчонка или говорит искренне.

— Напрасно ты так легкомысленно к этому относишься, — с невозмутимым видом продолжала Джессика. — Я ведь изучала психологию. Не знаю, известно ли тебе…

— Что судьбу человека определяет его гороскоп?

— Нет, я серьезно, — настаивала женщина, Фрост мельком взглянул на нее и скривился.

— В том-то и проблема. Слушай, а почему бы тебе не взглянуть лишний раз на карту или не найти себе какое-нибудь полезное занятие?

— Не сейчас. Я же сказала — мне нужно в туалет.

— А там ты не можешь читать?

— Нет. Ладно, не хочешь разговаривать, не надо.

— Наконец-то поняла. Умница.

Он улыбнулся и вновь все свое внимание посвятил рулю и трейлеру, который опять начал капризничать.

— Мы въехали на территорию штата Нью-Мексико, — сказала Джессика. — И если бы ты был мужчиной и выжимал немного больше, чем эти несчастные пятьдесят пять миль в час, то мы могли бы добраться до Эль-Пасо еще до того, как совы улягутся спать.

— Ну, если тебя не устраивает моя манера вождения, — ответил Фрост с каменным лицом, — то ничто не мешает нам поменяться местами.

— Да нет уж, поезжай дальше. А я лучше посплю.

— Черта с два, — буркнул Фрост.

Они как раз пересекали пограничную зону между штатами. Капитан увидел знак, предписывающий водителям с трейлерами заезжать на парковку с правой стороны. Он был рад, когда увидел, что паркинг практически пуст и дорога свободна. Капитан сбавил скорость и выехал на стоянку.

— Ну, наконец-то, — с облегчением вздохнула рядом Джессика. — Я уж думала, что мои почки сейчас лопнут.

Она засмеялась и принялась вылезать из машины, но Фрост протянул руку и крепко взял ее за локоть.

— Не знаю, как тебе попроще объяснить, — начал он, — но шутка шутке рознь. Я очень люблю женщин с чувством юмора, это правда. Но я совершенно не люблю, когда мне грубят, особенно такие соплячки. Ответь мне, ради Бога, почему ты так стараешься выглядеть как пародия на плохого мальчишку?

Джессика посмотрела ему в лицо, и Фрост выдержал этот взгляд. Она молчала.

— Запомни, — сказал капитан негромко, но твердо, — нам предстоит еще долгий путь, и я понимаю, насколько важно то, что ты везешь в своей голове. Я понимаю, что тебе тяжело, что ты находишься в постоянное напряжении. Но обещаю — если ты не прекратишь так себя вести, то я дождусь, пока ты побеседуешь с Президентом, о потом съезжу тебе по чубам. За все, что ты себе позволяла.

Джессика ничего не ответила. Она молча выдернула руку из его захвата и выбралась из машины.

Фрост выключил двигатель, бросил ключи от форда в карман, достал пачку “Кэмела” и прикурил сигарету от своей старенькой “Зиппо”. Потом невидящим взглядом уставился на дорогу и задумался.

После слов, сказанных Джессике Пейс, он с новой силой ощутил, как ему не хватает Бесс. И в тысячный раз попытался найти ответ: была ли гибель его любимой женщины вызвана тем, что насилие являлось неотъемлемой частью его, Фроста, жизни?

Капитан вспомнил, как об этом говорили в фильмах или книгах: проникнуться жалостью к самому себе. И с горечью осознал, что именно это с ним и происходит. Если бы он не находился в таком подавленном состоянии, Джессика Пейс никогда не застала бы его врасплох в доме тетушки Дикона. Да и в больнице он вел бы себя более умно. Неужели он совсем потерял себя? Это же страшно…

Но Фрост знал лекарство, которое могло помочь от этого недуга. Он пообещал себе еще раз, что если эта миссия закончится благополучно, он вернется в Европу и потратит остаток жизни — и все деньги, до последнего цента — чтобы выйти на след убийц Бесс. И расквитаться с ними.

Фрост почувствовал боль — сигарета догорела в его пальцах. Он выбросил окурок в окно. Капитан понимал, что полностью залечить душевную рану уже не удастся, что эта скорбь всегда будет жить в его сердце. Но все же, все же… Месть могла бы принести ему облегчение.

— Хэнк?

Он повернул голову. У дверцы машины стояла Джессика Пейс.

— Что тебе? — спросил Фрост равнодушно.

— Видишь вон тех парней? Там, в той машине?

— Что?

Фрост не совсем хорошо понимал, о чем она говорит — еще был под гипнозом своих мыслей — но инстинктивно

повернулся и выглянул в окно. Ярдах в ста от них стоял серый седан, весьма похожий на тот, который преследовал Фроста в Лос-Анджелесе. Один человек сидел за рулем, а другой вылез из автомобиля и куда-то пошел. С такого расстояния Фрост не мог разглядеть черты его лица.

— Джессика, — сказал он, не поворачивая головы, — возьми вон в том чехле бинокль и присмотрись. Может, ты их узнаешь.

— Но они заметят, что мы за ними наблюдаем.

— Ну и что? Если они в порядке, то просто осудят наше хамство. А если это те, кого мы опасаемся, то пусть знают, что мы их засекли. Давай, делай, как я сказал.

Фрост закурил очередную сигарету, достал из “бардачка” план местности и принялся его изучать. Судя по всему, впереди их ждали горы или каньоны. Очень весело…

— Я его узнала, — шепнула Джессика, со свистом втягивая воздух. — Это Воронов, он из КГБ.

— Ты уверена? — переспросил Фрост и положил план обратно, а потом взял бинокль и выглянул в окно. — Судя по его физиономии и фамилии, я бы поклялся, что он ирландец. Ладно, залезай в машину, поехали.

— Что ты собираешься делать?

— Видишь, тот парень хочет позвонить по телефону. Вон, бросает монету. Стучит по автомату… Наверное, не работает. Значит, рации у них нет, так что давай-ка отрываться, пока они не нашли другой телефон.

— Что ты задумал?

Джессика уселась в машину и захлопнула дверцу.

— Запри ее, — приказал Фрост. — И пристегни ремень. Знаешь, что такое американские горки?

— Неужели ты хочешь…

— Да.

— С твоей манерой вождения? Да еще и с трейлером? По этим дорогам? Это же самоубийство! Нет, пусти меня за руль.

— Ты лучше приготовь эту свою хлопушку, “Вальтер”.

Капитан оглянулся и выругался себе под нос. Опять он ничего не видел, кроме трейлера. В его голове мелькнула мысль, почему Джессика не воспользовалась туалетом двадцать минут назад, когда они заправлялись на станции техобслуживания? Ведь у нее было и время, и возможность. Почему она хотела задержаться именно здесь, возле паркинга на границе двух штатов? Это можно было сделать на любом участке дороги — просто остановить машину и все.

Фрост выбросил окурок, еще раз посмотрел на серый седан и завел двигатель форда. Потом высунулся в окошко и громко крикнул:

— Эй, вы, в седане!

Мужчина, который возвращался от телефонной будки, остановился и посмотрел в их направлении. Это и был тот, которого Джессика назвала Вороновым, агентом КГБ. Но он совершенно не походил на русского.

— Эй! — опять крикнул Фрост. — Ну что, прокатимся с ветерком, вы, засранцы?

Не ожидая ответа, он нажал на газ и сорвал машину с места. Трейлер послушно следовал за ней. Бросив быстрый взгляд в направлении седана, Фрост увидел, как мужчина, ходивший звонить, прыгает в распахнутую дверцу, и серый автомобиль с визгом шин устремляется в погоню.

Фрост почувствовал какое-то странное упоение опасностью, которого он уже давно не испытывал. И он был счастлив, что это чувство к нему вернулось. Уголки его губ приподнялись в улыбке.

“Живешь, Хэнк, — подумал он. — Может, ты и псих, но, черт побери, ты все-таки живешь!”

Он повернул руль вправо и повел форд к выезду с территории паркинга и на шоссе. Левой рукой капитан включил электрический тормоз трейлера, чтобы громоздкий фургон не занесло. Маневр прошел удачно.

Однако, когда он расслабился и добавил скорость — будучи весьма довольным собой — то едва не столкнулся с большим грузовиком, который появился с левой стороны. Опять отсутствие глаза и присутствие трейлера сослужило Фросту плохую службу.

Тем не менее, капитан справился и с этой трудностью, но не успел еще поздравить себя с очередным успехом, как в зеркале заднего вида появился неутомимый серый седан. И более того — из его окошка торчал какой-то длинный металлический предмет. Пистолет? Или ствол автомата?

Фрост отчаянно крутил руль то туда, то сюда, чтобы затруднить противнику стрельбу, а также чтобы не выпустить седан вперед. Джессика Пейс подпрыгивала на сидении рядом с ним и то охала, то ругалась.

Наконец раздались и выстрелы. Один, второй, третий… “Слава Богу, — подумал Фрост, — это всего лишь пистолет, а не, скажем, “Калашников”.

Четвертым выстрелом агент КГБ разбил им заднее стекло, которое тут же покрылось паутиной трещин. Фрост сосредоточил все свое внимание на руле и дороге. Он крепко сжал губы и молился про себя, чтобы проклятый трейлер не перевернулся.

— Хэнк! — крикнула вдруг Джессика. — Посмотри!

Фрост с трудом вытянул шею, чтобы лучше видеть. Он заметил, что серый автомобиль теперь буквально приклеился к трейлеру и едет рядом с ним, то и дело цепляя фургон бампером. Капитан сразу понял, для чего преследователям понадобился этот маневр. Джессика тоже поняла.

— Хэнк! Один из них хочет залезть на трейлер!

Фрост пожал плечами.

— Пусть попробует. Если он всадит в меня пулю, мы слетим с обрыва, но ведь и он составит нам компанию. Неужели твои сведения настолько важные, что он готов ради них пожертвовать жизнью?



Фрост чуть повернул голову вправо и взглянул в глаза женщины. Ее лицо было очень серьезным.

— Да, Хэнк. Это действительно очень важно.

Капитан вновь посмотрел в зеркало. Он увидел, как из открывшейся дверцы седана высовывается рука агента КГБ. Видимо, тот собирался ухватиться за лесенку, которая находилась возле задней двери трейлера, по ней взобраться на крышу фургона, лечь там и подползти ближе к форду. А потом спокойно прицелиться и всадить Фросту пулю в затылок.

Капитан скрипнул зубами. Он понял, что у него не остается выбора. Иначе конец…

— Джессика, — бросил он, не поворачивая головы, — иди сюда, берись за руль. Я выхожу.

— Что? Куда выходишь?

— Надо остановить этого ублюдка, а то мы никогда не доберемся до Вашингтона.

Фрост взглянул на спидометр. Если прибор был исправен, то они сейчас делали пятьдесят миль в час.

— Черт, — буркнул Фрост, — такой номер и в цирке не увидишь.

Тем временем Джессика Пейс расстегнула свой ремень безопасности и придвинулась ближе к нему. Ее руки легли на руль и крепко сжали его. Фрост толкнул дверцу со своей стороны и приподнялся с сидения, все еще держа правую ногу на педали газа, а левой вцепившись в поручень рядом с рулем. В его единственном глазу светилась отчаянная решимость.

Впереди показался поворот; с левой стороны шоссе высились скалы, с правой была глубокая пропасть. Ничего не скажешь, приятное местечко.

Трейлер сильно занесло, Фрост почувствовал, как дернулся форд и рявкнул:

— Да держи ты руль!

Но из-за рева двух двигателей он едва мог расслышать свой собственный голос.

А Джессика уже полностью перебралась на сидение водителя. На ее побледневшем лице ясно читался испуг.

— Ты убьешься, Хэнк! — крикнула она в отчаянии.

Фрост терпеть не мог людей, которые любят говорить об очевидных вещах. Он уже высунулся из машины, выворачивая шею, чтобы разглядеть, чем же занимается кагэбист. Но это ему не удалось.

Фрост выпустил руль, ухватился обеими руками за поручень над дверцей форда и начал подтягиваться. Джессика продолжала что-то кричать, но он уже не различал слов. Да и не до них теперь было. Сейчас все внимание следовало посвятить противнику, который, вероятно, находился уже на крыше трейлера.

В следующий момент капитан уже был на крыше форда; сильный ветер ударил его в лицо, спутывая волосы и сбивая дыхание. Он все еще не мог хорошо видеть, что происходит на трейлере — мешала разница высот обоих транспортных средств.

Делать нечего, оставалось только перепрыгнуть на крышу фургона, Фрост с трудом встал, держась руками за крышку вентиляционной трубы, торчавшей сбоку. Он напряг мышцы ног, подобрался и с криком:

— Какого черта я полез в это дело! — прыгнул. Ему удалось ухватиться за что-то — он даже не понял, что именно — и удержаться на трейлере, В первые моменты после прыжка Фрост действовал чисто интуитивно и потом даже не мог вспомнить, что конкретно с ним происходило. Он помнил только, что лез и лез вверх, пока его голова не поднялась наконец над крышей трейлера, а руки не вцепились в край вентиляционного люка.

На это время он даже забыл о своем противнике, агенте КГБ, но тот вскоре о себе напомнил.

Из оцепенения Фроста вывело чувство страшной боли к руках. Ему показалось, что их зажали в тиски и закручивают все сильнее. Но это были не тиски — это был русский, который с яростью и остервенением топтал и расплющивал руки Фроста, которые тот никак не мог убрать, ибо моментально слетел бы вниз под колеса трейлера.

Мужчина вновь поднял ногу, чтобы ударить, Фрост сжался от предчувствия новой порции боли, но в этот момент трейлер сильно качнуло, кагэбист потерял равновесие и скрылся из вида.

Фрост не стал терять времени: собрав последние силы и напрягая онемевшие руки, он отчаянным рывком подтянулся, забросил на крышу фургона левую ногу и с ее помощью, наконец, выбрался наверх.

Но он все еще стоял на коленях, не успев подняться на йоги, когда противник вновь появился рядом, держа в руке пистолет. Все решали доли секунды.

Фрост — не вставая с колен — прыгнул на противника головой вперед, вытягивая руку, чтобы схватить пистолет. Но по пути он ударился плечом о багажную решетку и потерял скорость. Его ладонь лишь коснулась рукава мужчины и в этот момент грохнул выстрел.

Однако пуля прошла мимо, и Фрост не терял времени. Он бросился на русского, сбил его с ног, и оба мужчины рухнули на крышу, вцепившись друг в друга, словно два диких зверя. Левой рукой капитан сжимал запястье противника, не давая тому возможности воспользоваться пистолетом, а правой наносил беспорядочные удары в лицо, в живот, в пах.

Но и агент КГБ не оставался в долгу, и скоро оба они были покрыты кровью с головы до ног. Фрост чувствовал, что ему не хватает воздуха, что он сейчас потеряет сознание, но не собирался прекращать борьбу. Как, впрочем, и его враг.

Сколько времени продолжалась эта яростная ожесточенная схватка, Фрост не знал. Но вот настал момент, когда ему удалось вскочить на ноги, а когда кагэбист пытался сделать то же самое, капитан нанес ему сильный удар ногой в грудь.

Мужчина со стоном повалился на запачканную кровью крышу трейлера и остался лежать неподвижно. Фрост облегченно вздохнул и только хотел наклониться, чтобы вытащить из руки русского пистолет, как вдруг хлопнул выстрел и возле его уха свистнула пуля.

Капитан быстро присел. Водитель серого седана выстрелил еще раз — он держал оружие в левой руке, высунутой в окно, а правой крутил руль. Фрост распластался на крыше, одновременно выхватывая из кобуры под мышкой свой верный браунинг.

Он стрелял почти не целясь — единственный глаз заливала кровь из рассеченного лба — но, тем не менее, уже вторая пуля разнесла вдребезги лобовое стекло седана. Теперь Фрост не видел, что делается с водителем, но продолжал раз за разом нажимать на спусковой крючок.

И вот наконец серый автомобиль вильнул в сторону, затем в другую, а потом — не снижая скорости — перелетел через дорожное ограждение и исчез из вида. Через несколько секунд из глубин пропасти донесся приглушенный взрыв, а вскоре над шоссе повисло и черное облако дыма.

Фрост быстро сменил магазин в браунинге и сделал это как раз вовремя — первый агент КГБ уже вновь был на ногах, сжимая в ладони оружие. Прогремел выстрел.

Фрост несколько раз перекатился, уворачиваясь от пули, и схватился рукой за багажную решетку. Браунинг выплюнул струйку огня, потом еще и еще. Тело русского дернулось и обмякло, пистолет выпал из руки, скользнул по крыше и свалился вниз. А в следующий миг и сам мужчина — сделав два неловких шага — сорвался с трейлера и рухнул прямо под задние колеса фургона. Послышался хруст костей…

Этот звук вызвал у Фроста приступ тошноты.

— О, боже, — прошептал он.

На его лице было написано отвращение и брезгливость. Чувствуя, как спазмы сжимают горло и желудок, капитан засунул пистолет обратно в кобуру, повернулся по ходу движения и принялся глубоко и жадно вдыхать свежий горный воздух. Это несколько помогло.

Он сидел так до тех пор, пока Джессика Пейс не остановила машину. Спускаясь с крыши по лесенке, Фрост мрачно подумал, что теперь уже его очередь идти в туалет.


Глава девятая

<p>Глава девятая</p>

Несмотря на позднее время офис администратора кемпинга, который находился в нескольких милях к северу от Эль-Пасо, был еще открыт. Фрост заплатил за ночь наличными и ознакомился с планом кемпинга, на котором администратор указал, где ему можно поставить трейлер.

В соседнем домике размещался небольшой магазинчик — тоже еще открытый. Возблагодарив судьбу, Фрост приобрел пакет молока и две упаковки апельсинового сока, а потом вышел.

Он заметил удивленные взгляды, которые на него бросали и управляющий, и продавец, и объяснил, что состояние его одежды, а также кровь и грязь на лице и теле являются следствием дорожного происшествия, в которое он попал вечером. Кажется, они ему поверили.

Идя к машине, он посмотрел на часы. Ровно час ночи. Фрост подумал о том, что сейчас сказала бы Бесс. Наверняка она бы покачала головой и укоризненно произнесла: “Ох, Фрост, ты опять вляпался в историю. Подумать только — ФБР, ЦРУ, КГБ, а вдобавок еще эта сумасшедшая девчонка”.

И она была бы права. Как всегда.

Капитан направлялся к тому месту, где он оставил машину, трейлер и Джессику Пейс. Когда он пересекал неширокую подъездную аллею, раздавшиеся внезапно звуки заставили его отпрянуть и схватиться за пистолет. Из-за поворота показались три мотоциклиста, и Фрост расслабился. Это просто пацаны, рокеры какие-нибудь. Не агенты КГБ, слава Богу. Фросту сегодня никак не хотелось больше встречаться с гостями из Москвы.

Он остановился, чтобы пропустить мотоциклистов, но внезапно ближайший из них вывернул руль и едва не налетел на Фроста. А когда тот отшатнулся, чтобы избежать столкновения, громко заржал и крикнул что-то, чего капитан как следует не понял.

Однако общий тон высказывания не оставлял сомнения в его оскорбительном характере, а потому Фрост ответил тем же, намекнув в своей реплике на склонность дерзкого юноши к половым извращениям. После этого усмехнулся и продолжил свой путь, Он был рад, что парень не услышал его, а то бы мотоциклист — со свойственной молодости горячностью — обязательно вернулся бы и принялся выяснять отношения. Фрост же сейчас хотел только одного — привести себя в порядок и отдохнуть.

— Пацаны, — буркнул он себе под нос.

Он никак не мог себя заставить полюбить таких вот наглых и самоуверенных подростков. Это негативное чувство осталось у него с тех пор, когда ему пришлось некоторое время поработать учителем английского в средней школе, куда капитан устроился после ухода из армии. А из армии он ушел из-за потери глаза.

Фрост попытался вспомнить, говорил ли он когда-нибудь правду Бесс о том, как лишился своего органа зрения. Что ж, теперь-то уж точно она ее не узнает. Капитану снова сделалось грустно.

Он подошел к форду. Похоже было, что Джессика Пейс уснула прямо на пассажирском сидении. Фрост легонько постучал в стекло костяшками пальцев. В машине кто-то зашевелился и первое, что он увидел, был ствол “Вальтера” с сосискообразным глушителем. Джессика схватилась за оружие, еще не открыв как следует глаза.

— Хорошая реакция, — похвалил Фрост.

— Что там был за грохот? — зевая спросила женщина, когда открыла дверцу. — Пролетал реактивный самолет?

— Да нет, просто пацаны на мотоциклах. Чуть меня не сбили.

Он уселся за руль, включил свет, передал Джессике пакеты с молоком и соком и завел двигатель.

— Поехали, — сказал он. — Управляющий показал мне место, где можно стать. Черт, ну я и вымотался сегодня.

Джессика посмотрела на него с некоторым сочувствием.

— Ничего, сейчас примешь душ, а я приготовлю что-нибудь вкусное. Кстати, кто будет отцеплять трейлер?

— Никто, — буркнул Фрост. Все равно мы рано утром уезжаем. Ничего с ним не сделается.

Машина катилась по темной аллее; Фрост вертел головой, высматривая нужное место. Людей в кемпинге было очень мало, свет горел лишь кое-где, поэтому номеров на домиках не было видно и пришлось потратить довольно много времени, прежде чем удалось отыскать выделенную им стоянку.

По пути Фрост отметил, что в кемпинге собралось изрядное количество мотоциклистов, ему даже показалось, что он узнал тех троих, которые едва не сбили его, но не стал придавать значения этому факту.

“В мире есть много парней, которые любят мотоциклы, — философски подумал он. — И большинство из них вполне нормальные люди. Настолько, впрочем, насколько можно быть нормальным в таком возрасте”.

Наконец они остановились, и Фрост — заперев дверцы машины — направился в трейлер, чтобы включить обогреватель и электричество. Через минуту в фургон вошла и Джессика, поставила на столик пакеты с молоком и соком и взялась помогать ему.

Они подсоединили все, что было нужно, чтобы иметь горячую воду, свет и отопление. А также работающую электроплитку, ибо решили поужинать в трейлере, к которому оба уже успели привыкнуть.

В душ сначала пошла Джессика — галантный капитан предоставил даме это право, а потом и сам с удовольствием стал под струю горячей воды. Когда он вышел, женщина возилась возле плиты.

— Ужин будет через двадцать минут, — сказала она, не поворачивая головы.

— Спасибо, — ответил Фрост и посмотрел на себя в зеркало.

На его лице появилась недовольная гримаса. Если он был хотя бы наполовину таким измученным, как выглядел, то должен был уже давно отдать Богу душу.

Фрост уселся на стул возле окна и закурил сигарету. В фургоне света было немного, в потому — приблизив лицо к стеклу — он мог довольно хорошо видеть то, что происходит снаружи.

— Черт возьми!

— В чем дело? — удивилась Джессика.

Не глядя на нее, Фрост покачал головой.

— Да опять эти пацаны-мотоциклисты. Их там человек двадцать. Стоят двумя группами друг напротив друга. Не нравится мне это.

— А что они собираются делать? Фрост хмыкнул.

— Когда я был в их возрасте, мы называли это разборкой. О, Боже, только этого нам сейчас недоставало.

Джессика подошла ближе и остановилась за спиной Фроста. Она наклонилась и выглянула в окно.

— Ты хочешь что-то предпринять? — спросила женщина.

— Нет, — буркнул Фрост, — совсем не хочу. Но если здесь начнется драка, то очень скоро примчится полиция и возьмется за всех обитателей кемпинга. И за нас в том числе.

— Так будем уезжать отсюда?

— Пока мы доберемся до другого кемпинга, наступит утро, и нам придется продолжать путь, не поспав и пары часов. Такой режим убьет нас.

Фрост посмотрел на часы и покачал головой.

— Черт, уже и так поздно. А задерживаться утром мы не можем — ведь и КГБ, и все остальные вряд ли прекратят охоту за нами. Наверное, все же придется сматываться.

— А завтра будем спать по очереди? — спросила Джессика.

— Вероятно. Но я все-таки попробую сейчас выйти и поговорить с ними. Если они примут меня за легавого, то вполне могут перенести свои разборки в другое место, а больше нам ничего и не нужно.

Фрост начал подниматься со стула, но женщина положила ему руки на плечи и заглянула в лицо.

— Но их там два десятка, Хэнк, а ты один, — сказала она с тревогой. — Что, если они не испугаются тебя? Фрост улыбнулся.

— Ну, тогда мне, наверное, придется дать парочке из них по морде.

— А что, если вместо этого они дадут по морде тебе?

— Мне не привыкать.

Он встал, застегнул куртку и двинулся к двери.

— Может, тебя подстраховать? — нерешительно спросила Джессика, глядя ему в спину.

— Не надо, — усмехнулся Фрост. — Твое дело — готовить еду. Чтоб ужин был на столе, когда я вернусь, понятно?

На его лице было выражение полной уверенности в себе.

Однако когда капитан открыл дверь и вышел из трейлера, то понял, что если бы не усталость, он бы никогда не сделал подобной глупости. Шутка ли — выйти одному против двух десятков явно неуравновешенных психически подростков. Но он был так вымотан событиями прошедшего дня, что в голову ему не пришло ничего лучшего.

А теперь самолюбие и упрямство не позволяли ему отступить. Что ж, оставалось надеяться, что юнцы прочувствуют это его состояние и не станут задираться. Поймут, что этот одноглазый мужик не собирается наставлять их на путь истинный, а будет действовать жестко и решительно. И тогда заберут свои цепи и выкидушки и слиняют куда-нибудь в другое место. А может и по домам, кто знает?

Фрост задержался немного, послушал, как поют в темноте сверчки, а потом оглянулся на слабо освещенное окно трейлера и двинулся по аллее. Гравий похрустывал под его ногами.

Впереди он видел две группы парней в кожаных куртках, слышал лязг металла и приглушенные голоса. Один раз даже прорвался смех — злой, издевательский. За ним последовала громкая тирада из нецензурных слов. Из всего этого явствовало, что юные мотоциклисты собрались здесь с определенной целью, и целью этой наверняка не был обмен впечатлениями от прочитанных книжек.

Фрост ступил на траву небольшой детской игровой площадки, рядом с которой и собрались парни, и остановился возле каких-то деревянных расписных качелей. Он молча ждал.

Та часть площадки, где находился капитан, была погружена во мрак, вторую половину скупо освещал подвешенный на дереве тусклый фонарь. Поэтому прошло некоторое время, прежде чем Фроста заметили. Тут же несколько лиц повернулись к нему.

— Тебе чего, мужик? — спросил подозрительный голос.

— Че нужно? — добавил второй.

— Мне нужны тишина и спокойствие, — со вздохом ответил Фрост и прикурил сигарету от язычка пламени, выскочившего из старенькой “Зиппо”. — Так что идите-ка вы домой, ребята. Спать уже пора.

— Ах ты мудак! — крикнул кто-то.

— Он нас задрачивает, парни!

Фрост уже понял, что взаимопонимания с ними достичь не удастся, можно не тратить время.

Все больше юнцов поворачивались к нему, бормоча под нос угрозы и ругательства. Некоторые двинулись и его сторону, не спеша, уверенные в своем преимуществе.

Один из парней оскалился в недоброй улыбке.

— Да кто ты такой, козел? — протянул он презрительно. — Брюс. Ли? Ты что, собрался один раскидать нас всех? Фрост опять вздохнул.

— Нет, — ответил он спокойно. — Просто я человек, который очень устал и хочет отдохнуть. А если вы тут затеете потасовку…

— Потасовку… — перебил его парень. — Какое словечко ласковое. Ты что, работаешь няней в детском саду?

— Ладно, — сказал Фрост; его голос стал жестче, — если вы начнете тут отрывать друг другу яйца, то очень скоро в кемпинг заявятся легавые и устроят общий шмон. А тогда мне не удастся поспать.

— Судя по твоей морде, ты не спал уже неделю, гринго, — со смехом заметил другой пацан.

Фрост улыбнулся и вышел из тени, чтобы те могли видеть его лицо.

— Похоже, у вас тут разборка на национальной почве. Белые против латиноамериканцев, да?

— Да какое твое сраное дело?

Фрост последний раз затянулся и выбросил сигарету. Его рука уже была под курткой, ладонь легла на рукоятку браунинга.

— Расовые и этнические различия не являются основанием для насилия, — сказал он назидательно.

— Эй, да ты что, из психушки сбежал? — крикнул кто-то.

— Че он тут нам плетет про дружбу народов?

— Он наверное один из этих трахнутых проповедников, от которых нам житья нет!

— Я вам уже объяснил, — сказал Фрост. — Мне просто нужно отдохнуть. Так что, пойдете по домам или хотите иметь неприятности?

От группы молодых людей наконец оторвался один и двинулся к нему. Фрост облегченно вздохнул. Давно было пора.

Парень остановился перед капитаном, не доходя до качелей. Он был примерно шести футов ростом, стройный, но достаточно мощного телосложения. Длинные светлые волосы явно говорили о том, что он не латиноамериканец. В его глазах была издевка.

— Ну, допустим, мы хотим неприятностей, ты, козел, хренов…

Левой рукой Фрост с силой толкнул ближайший к нему конец качелей, а правой выхватил из кобуры браунинг, одновременно большим пальцем опустив предохранитель. Щелкнул взведенный курок.

Деревянный брус от качели свистнул возле лица парня. Тот отпрянул и в этот момент Фрост резко развернулся и взмахнул левой ногой. Удар пришелся в солнечное сплетение блондина. Тот с шумом втянул воздух, издав громкий стон, и схватился обеими руками за живот.

Выставив вперед пистолет, Фрост левой рукой схватил парня за светлые волосы и дернул на себя. Ствол браунинга уперся в висок хулигана. Тот замер. Замерли и остальные.

Они как раз собирались броситься вперед, но вид пистолета остановил их словно каменная стена. Все глаза смотрели на Фроста, но никто из юнцов не двигался.

— А теперь, — рявкнул капитан, — говорю в последний раз: сейчас вы сядете на свои хреновые мотоциклы и отвалите отсюда быстрее ветра. Иначе я вышибу мозги этому красавчику. Усекли, засранцы?

Никто из парней не сказал ни слова, никто не пошевелился, ни белые, ни латиносы. А потом блондин, которого держал Фрост, выдавал с трудом:

— Спокойно, ребята. Сделайте, как он сказал. Это же псих.

Фрост негромко рассмеялся и наклонился к уху своего пленника. Он прошептал так, чтобы только тот мог его услышать:

— Ты прав, дерьмоед. Поторопи своих дружков.

— Давайте, ребята, — послушно сказал блондин. Уезжайте отсюда. Он же не шутит. Пожалуйста…

Возможно потому, что слово “пожалуйста” крайне редко встречалось в лексиконе уличных бойцов, оно возымело потрясающий эффект. Парни начали медленно отступать к своим мотоциклам, стараясь, все же, чтобы это не походило на бегство.

“А у них есть своя гордость”, — подумал Фрост. Он мельком взглянул на стрелки часов. Прошло десять секунд… двадцать… сорок…

Рев последнего мотоцикла затих вдали. Только одна машина осталась на площадке. Фрост вновь наклонился к уху подростка.

— Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, парень, — прошептал он. — Как бы отомстить мне за оскорбление. Что же, я выставил тебя в неприглядном виде перед твоими дружками и могу понять твои чувства. Но…

Он умолк и молчал некоторое время, чувствуя, как тело блондина слегка подрагивает в его захвате. От парня пахло потом. И страхом.

— Послушай, что я скажу, малыш, — заговорил он уже более мягко. — Если вам придет в голову вернуться сюда сегодня ночью, или погнаться за мной утром, то мы снова встретимся. И как ты думаешь, кто будет первым, в кого я выпущу пулю?

Блондин молчал.

— Вижу, ты меня понял, — кивнул Фрост. — Правильно, первым я убью тебя. Послушай еще: я зарабатываю на жизнь именно этим — убиваю людей. И я хорошо усвоил это искусство. Так что не сомневайся — я убью тебя сразу же, как только снова увижу твое лицо. Может, это случится сегодня, может — завтра на дороге, а может в баре через пять лет. Но знай одно — когда бы мы ни встретились, ты уже труп.

И не будет у тебя больше мотоцикла, и не будет девчонок, не будет музыки и пива. Ничего, только холодная могила глубиной в шесть футов, да и то, если кто-то захочет похоронить тебя. А теперь я хочу услышать в ответ только одно слово и ничего больше. Итак, предстоит мне еще встретиться с тобой или твоими дружками?

Голос парня звучал так, как будто его сейчас вырвет.

— Нет…

— Вот и хорошо.

Фрост опустил руку с пистолетом и огляделся.

— А теперь беги к своему мотоциклу. Только сначала уясни еще одно. Я ведь сейчас мог бы заставить тебя помочиться на сидение машины, прежде, чем уехать. Я мог выпустить тебя отсюда голым, задом наперед. Я этого не сделаю. Я не хочу унижать тебя. Просто, если ты еще раз встретишься на моем пути, я тебя убью. А теперь мотай отсюда.

Блондин двинулся к мотоциклу, сначала несмело, потом постепенно ускоряя шаги. Он одним махом взлетел в седло, мотор взревел и машина сорвалась с места и исчезла в темноте.

Фрост еще немного постоял, ожидая, пока затихнет шум двигателя, а затем поднял предохранитель браунинга и спрятал оружие в кобуру. Потом повернулся и пошел обратно к трейлеру. Гравий негромко похрустывал у него под ногами. Снова запели сверчки.

Джессика Пейс старательно обработала его ссадины и ушибы, полученные ранее в схватке с агентом КГБ. Она сделала ему массаж спины, чтобы снять с мышц напряжение, и с улыбкой сказала:

— Думаю, к утру с тобой все будет в порядке.

Фрост обнял ее и прижался лицом к теплой груди. Некоторое время руки женщины путешествовали по его телу, а потом он перевернул ее на спину, наклонился над ней и сказал себе, что в жизни есть некоторые вещи, которые более интересны, чем сон.


Глава десятая

<p>Глава десятая</p>

Фрост резким щелчком выключил радио и почти до предела повернул ручку обогревателя. Утром, когда они отъезжали, было уже очень холодно, а ведь температура продолжала снижаться весь день.

— Чего ты прицепился к радио? — спросила Джессика.

— Надо же мне к чему-то прицепиться, — огрызнулся Фрост.

— Да не волнуйся, — успокоила его Джессика, — еще не такой мороз, чтобы пошел снег. Диктор, наверное, что-то перепутал.

— Ничего он не перепутал, — буркнул Фрост. — Он же читал метеосводку и специальное предупреждение. Сильная снеговая буря идет с севера. Прошлой ночью в районе Розуэлла намело двенадцать дюймов мокрого снега. Не думаю, чтобы синоптики просто хотели попутать нас.

— Но это же западный Техас. Здесь и зимой-то снега не бывает.

Фрост со злостью посмотрел на лобовое стекло и включил “дворники”.

— Пока ты права, — ответил он. — Снег еще не идет. Но зато идет дождь и температура тридцать шесть градусов по Фаренгейту. А холодный дождь я люблю еще меньше, чем мокрый снег, особенно когда я еду черт знает по каким местам. Ладно, закрой лучше рот.

Фрост закурил сигарету. Ему показалось, что машина уже начинает скользить и вряд ли это была только игра воображения. Он еще никогда не ездил по пустыне во время снежной бури, и мысль о предстоящем испытании наполняла его тревогой.

Бензобак опустел уже почти на треть, а ближайший населенный пункт — судя по карте — находился еще черт знает на каком расстоянии. А по радио предупредили о приближении бурана и дали несколько советов тем, кого непогода может застать в пути.

— Замечательно, — буркнул сам себе Фрост. — Это нравится мне все больше и больше.

— Ты разговариваешь сам с собой?

— Я должен поговорить с кем-то, кто находится в здравом уме, — ответил капитан. — Да, я разговаривал сам с собой, но теперь обращаюсь к тебе. Прекрасная погода, ты не находишь?

Он перевел “дворники” на максимальную скорость — дождь усилился и густая пелена почти полностью закрыла видимость.

— И что ты собираешься делать? — спросила Джессика после паузы.

— А, теперь и ты ударилась в панику?

После этой фразы оба они надолго замолчали. Дождь все усиливался, Фрост с подозрением поглядывал по сторонам, и вскоре уже готов был поклясться, что заметил самую первую снежинку, которая спустилась с неба, словно сама по себе. Но за ней тут же последовали другие, все больше и больше.

Капитан сбавил скорость до тридцати миль в час. Его спина уже начала болеть — ему приходилось постоянно нагибаться, чтобы нажимать на ручной тормоз и тем” самым удерживать трейлер от скольжения. Чертыхнувшись, он вновь включил радио, но там передавали музыку.

— Неужели они не могут почаще сообщать метеосводку? — с возмущением спросил Фрост. — Вот олухи.

— Ага, — невинно заметила Джессика, — недавно ты злился, что тебе сказали прогноз погоды. Теперь ты ругаешься, потому что тебе его не говорят. У тебя настроение изменчивое, словно у женщины.

— Да заткнешься ты когда-нибудь? — не выдержал Фрост.

— Мужчина называется, — презрительно фыркнула Джессика.

Фрост хотел пронзить ее яростным взглядом, но побоялся оторвать глаз от дороги.

— Почему снег? — бормотал он. — А почему не землетрясение?

— Ты со мной разговариваешь?

— Нет, со снежинками.

Дорога была уже совершенно белой, а небо сделалось темно-серым и еще более хмурым. Форд и трейлер оставляли четкий след на шоссе, но следов других машин видно не было.

Фрост с мрачным видом закурил очередную сигарету, не переставая оперировать тормозом и ругаться под нос.

Так прошел еще час, люди на радио наконец спохватились и теперь штормовые предупреждения следовали каждые десять минут. По прогнозу ожидалось снижение температуры и четырнадцать дюймов снега, а также сильный ветер и метель. На дорогах аварийная ситуация. Предписывалась максимальная осторожность.

Тем временем дождь и снег сделали свое дело — начался гололед. Там, где ветер сдувал снежный покров с шоссе, Фрост ясно видел зеркальную поверхность льда. Теперь он вообще не выпускал тормоз, но машина и трейлер все хуже слушались руля, их постоянно заносило.

Они по-прежнему не видели никаких других автомобилей, а снегопад усилился и теперь их следы заметало почти сразу.

— Может лучше подвинуться ближе к краю дороги? — предложила Джессика Пейс.

На сей раз Фрост не стал с ней спорить.

— Придется, — буркнул он.

Но сделать это оказалось не так просто — автомобиль и фургон практически не поддавались управлению, их крутило на шоссе в разные стороны. С неимоверным трудом Фросту удалось преодолеть часть дистанции, но тут удача изменила ему — он не сумел вовремя схватиться за тормоз и трейлер с размаху ударил форд сзади.

— Господи Боже! — успел только крикнуть капитан. Машина остановилась так резко, словно наткнулась на стену, а сзади послышался звук очередного удара и скрежет металла. Форд прокатился еще пару метров, а потом замер.

Фрост поднял голову и посмотрел на Джессику.

— Ты в порядке?

Лицо женщины было бледным, а глаза словно остекленели. Она вяло кивнула, рукой отбрасывая волосы со лба.

— Кажется, обошлось. А ты?

— Шея болит, — коротко ответил Фрост, пытаясь разглядеть, что же делается позади автомобиля.

— Что случилось?

— Я на миг забыл о тормозе и вот…

— Я уже думала, что мы сейчас улетим в лучший мир.

— Ну не смешно ли, — со слабой улыбкой сказал Фрост и потянулся за сигаретой. — КГБ и все прочие разведслужбы с ног сбиваются, чтобы нас поймать, а мы тут сами чуть не расшиблись в дорожной аварии во время снежной бури.

— Действительно, смешно, — ответила Джессика слегка дрожащим голосом и прикрыла глаза.

— Посиди здесь. Я пойду…

— Ни за что. Я тоже пойду.

— Ладно, попробуй открыть свою дверь.

Фрост внезапно почувствовал, как на него навалилась огромная усталость. У него не было ни сил, ни желания спорить со своенравной и упрямой шпионкой. Пусть делает, что хочет.

Фрост вылез из машины, и его ноги в шестидесятипятидолларовых ботинках немедленно погрузились в снег. Он двинулся назад, чтобы посмотреть, что случилось. Трейлер ударил машину по левому заднему крылу, а потом отлетел от нее. Фрост не знал, выведен ли теперь форд из строя или нет… Что касается трейлера, то у него был погнут крюк, которым фургон цепляли к автомобилю.

— Похоже, мы застряли? — спросила Джессика, подходя ближе.

Фрост оглянулся на нее и внезапно засмеялся.

— Извини, что я так грубо разговаривал с тобой, дорогая, — сказал он. Нервы подвели. И вот результат.

— Да ничего, — тихо ответила девушка.

— А что касается твоего вопроса, то мы не можем тащить трейлер дальше. Буксировочное приспособление погнуто к чертовой матери. Мы даже не можем разъединить фургон и машину. Так что ты выразилась точно — мы действительно застряли. А если мы сейчас не заберемся в трейлер и не наладим систему обогрева, то скоро замерзнем и умрем, разве что какая-нибудь машина будет ехать той же дорогой, тоже потеряет управление и врежется в нас. Тогда мы, пожалуй, умрем раньше, чем замерзнем.

Фрост знал, что следует делать, если человек оказался в неисправном автомобиле и его застигла смежная буря. Давать тепла ровно столько, сколько нужно, следить за окнами и выхлопными газами — там был целый список. Но он все же решил перебраться в трейлер.

“Лишь бы только баллоны с пропаном не пострадали, — подумал капитан. — Тогда в фургоне у нас будут лучшие шансы, чем в машине”.

Правда, придется время от времени выходить наружу и прогревать мотор форда, чтобы он не замерз. Об этом он и сказал Джессике. Та пожала плечами.

— Делай, как знаешь. Нам вообще повезло, что мы остались в живых. Двум смертям не бывать.

— Действительно, — согласился Фрост. — И ты была права, когда выбрала форд для буксировки трейлера. Если бы на его месте оказалась машина меньших размеров и не такая прочная, этот чертов катафалк превратил бы ее в гармошку.

— Ладно, — сказала Джессика, — пойду включу печку и приготовлю что-нибудь перекусить.

— Хорошо, — ответил Фрост.

Он поднял голову и посмотрел на небо, но не смог ничего увидеть из-за густо падающего снега. Капитан передернул плечами, а потом двинулся к автомобилю, чтобы подготовить его к вынужденной зимовке. Это отняло много времени и сил, к тому же он чертовски замерз, но необходимая работа была выполнена. Фрост вытащил ключ зажигания, вылез и запер дверцу.

Его усы заиндевели, капитан очистил их пальцами и огляделся, ничего не видя вокруг. До сих пор еще ни одна машина не проехала по дороге ни в одном направлении. Фрост вернулся к трейлеру и забрался в него.

Тут было тепло, горела одна лампочка под потолком. Фрост отметил, что этого вполне достаточно — надо экономить горючее, тепло и энергию. Ведь не известно еще, сколько им придется тут проторчать.

Он разделся, разулся и принялся просушивать свои мокрые вещи возле обогревателя. Тепло действовало на него успокаивающе и расслабляюще. Фрост даже чуть не задремал.

— Ну что, — привел его в чувство голос Джессики, — кажется, мы не так уж плохо устроились? Капитан повернулся и посмотрел на нее.

— Да, — кивнул он. — По крайней мере, можно предположить, что парни из КГБ и прочих контор сейчас тоже где-то застряли, и им временно не до нас. Уже неплохо.

— Хочешь кофе?

— Только в комплекте со стаканчиком виски, — улыбнулся Фрост.

— На, возьми.

Она протянула ему чашку и уселась на стул, глядя на капитана. Ее лицо как-то смягчилось, подобрело.

— Слушай, Хэнк, — сказала женщина. Расскажи мне о себе. Например, об этой твоей глазной повязке. Ну, конечно, если это для тебя не очень неприятная тема.

— Да нечего тут рассказывать, — улыбнулся Фрост. Он тоже подошел к столу и сел. Посмотрел в окно. Снегопад продолжался, и белые хлопья буквально налипали на стекло. Слышались завывания ветра. Фрост хлебнул кофе и снова улыбнулся.

— Понимаешь, когда я был пацаном, то просто мечтал выступать в цирке. Моим кумиром был Великий Фаркардт, и я тоже хотел стать знаменитым укротителем львов, как и он.

— Опять твои шуточки, — обиженно протянула Джессика, кутаясь в плед. — Видно, придется действительно дать тебе виски.

Она встала, подошла к шкафу и вернулась с бутылкой “Сиграмс”. Плеснула золотистой жидкости в два пластиковых стаканчика. Один поставила возле себя, а другой — перед Фростом.

— Да нет, — уверил ее капитан, — я говорю совершенно серьезно. Но за виски все равно спасибо. Короче, когда цирк приехал в наш город, я сбежал из дома и присоединился к труппе. Но моя мальчишеская мечта исполнилась лишь частично. Через некоторое время я познакомился с Великим Фаркардтом, и он так полюбил меня, что позволил даже называть его на “ты”. Он знал, что я хочу стать укротителем львов, и вот в свободное от работы время, когда мне не нужно было продавать билеты на представление “Единственной в мире толстой бородатой женщины — заклинательницы змей”…

— А разве обязательно было совмещать бородатую женщину и заклинательницу змей? — спросила Джессика.

— Это был маленький цирк с небольшой труппой, — ответил Фрост. — Каждому приходились работать за двоих. Так вит, когда у меня выдавалась свободная минутка, Фаркардт начинал меня учить. Он рассказывал все, что знал сам о львах и цирке. А затем мы перешли к практическим занятиям — он стал показывать мне, как надо дрессировать львов. Там был один лев, его звали Артистом…

— Когтистым? — перебила Джессика. А я всегда думала, что у зверей в цирке отрезают когти.

— Нет, я сказал — Артистом.

— А. понятно.

— Короче, этот Артист был основным партнером Фаркардта. С его помощью он выполнял свой самый смертельный номер. — Кто выполнял. Артист или Фаркардт?

— Оба. Дрессировщик засовывал свою голову в пасть льву. После этого зал всегда аплодировал стоя. И вот однажды, помню, приехали мы в один городок на среднем Западе…

— На среднем Западе тоже любят цирк?

— Еще как. И вот, поскольку я уже долгое время упорно тренировался, было решено, что именно мне доверят этот номер, чтобы я стал настоящим артистом…

— Ты — Артистом? — вновь перебила Джессика. — Так это тебе Фаркардт собирался засунуть свою голову в рот?

— Нет, я имею в виду, что мне предстояло засунуть свою голову в пасть Артисту.

— А Артист должен был впасть в ярость?

— Ни в коем случае. Короче, ты будешь слушать?

— Конечно, извини.

— Так вот, было решено, что я выступлю на арене. Но я не знал, что у Артиста начался приступ несварения желудка, и он все время отрыгивался. Фаркардт давно привык к этому, а потому не придал значения болезни льва и даже не предупредил меня.

И вот, пришло время нашего номера, вспыхнули прожекторы, заливая арену ярким светом, и я появился перед восхищенной публикой, облаченной в зеленые панталоны до колен, которые мне одолжил Фаркардт…

— До колен? — снова встряла женщина и рассмеялась.

— Да, — объяснил Фрост терпеливо. — Великий Фаркардт ростом был всего пять футов и один дюйм.

— Понятно…

— Я смело двинулся к Артисту, но зверь действительно был очень болен. У песо как раз началась сильная отрыжка. Когда я стал засовывать голову ему в пасть, Фаркардт вдруг закричал:

— Alto! alto!

— Альто? Так звали другого льва?

— Нет, просто Фаркардт был по национальности испанец и когда волновался, то переходил на родной язык. Но я-то не знал испанского, а потому не обратил на его крики внимания и в конце концов моя голова оказалась между челюстями Артиста.

И тогда произошло нечто ужасное…

— Что?

— Артист громко рыгнул, его большой шершавый язык дернулся, ударив меня по лицу, и мне показалось, что челюсти начали сжиматься. Я в ужасе повернул голову, чтобы посмотреть на его верхние зубы, которые приближались ко мне…

Фрост театрально умолк и коснулся пальцем повязки на своем глазу.

— Зуб льва попал тебе в глаз? — спросила Джессика.

— Нет, — Фрост с улыбкой покачал головой. — Я успел вовремя выдернуть голову из пасти, но споткнулся, упал и покатился по арене. А надо заметить, что свои сценические туфли Фаркардт тоже мне одолжил, но поскольку у него не было запасной пары, то он стоял босиком, в одних носках.

Джессика засмеялась.

— Хотела бы я поприсутствовать на том представлении.

Фрост с грустным видом покачал головой.

— А я бы — нет. Но что хуже всего, в носке Фаркардта была дырка и из нее торчал его большой палец…

— Палец?

— Да. А ногти старик никогда не подстригал, не любил он это делать и все тут. И вот, когда Фаркардт бросился мне на помощь, я как раз чуть приподнял голову и ноготь его большого пальца попал мне прямо в…

— Ой, да хватит уже, — со смехом сказала Джессика и хлопнула его ладонью по руке. Фрост с невозмутимым видом взял свой стаканчик и допил виски.



Они сидели так и болтали до поздней ночи. Наконец-то Джессика рассказала Фросту о себе.

Она училась в колледже, когда ею заинтересовались люди из Лэнгли, как впоследствии оказалось, они были из отдела Кэлвина Пламмера, самой важной и секретной секции ЦРУ.

Джессика с удивлением поняла, что они знают о ней больше, чем она сама. Ей предложили пройти специальный курс обучения, сдать экзамены и если она успешно с этим справится, то ей скажут, почему Пламмер выбрал именно ее.

Сначала была очень обстоятельная подготовка по русскому языку. Она прослушала множество магнитофонных записей, начитанных неизвестной ей женщиной, а главной задачей было научиться имитировать ее голос.

Потом пришла очередь огневой подготовки, и Джессика освоила обращение с несколькими системами, как американского, так и советского оружия. Затем последовали тренировки по восточным боевым искусствам, лекции по истории коммунизма и спецкурс о реалиях современной советской жизни.

В течение года она общалась исключительно с людьми, которые говорили только по-русски, читали только русские книги и газеты, ели русскую пищу и носили одежду, сшитую в СССР.

Когда Джессика успешно прошла все испытания, ей наконец сказали, что от нее потребуется: перевоплотиться в русскую женщину и отныне жить не своей, а ее жизнью. Ей специально сломали ногу, чтобы в случае чего рентген показал наличие перелома, который был у той женщины. Затем пришла очередь отпечатков пальцев.

Ей сказали, что американские ученые недавно разработали новый метод дактилоскопической имитации, и она будет первой, на ком его опробуют. Успех пока не гарантировался.

Однако, к счастью, все закончилось благополучно. Джессика выдержала четыре операции, но наконец врачи сделали ее отпечатки практически идентичными отпечаткам русской женщины. Ей сообщили, что рисунок их папиллярных линии был очень схож, возможно, они были какими-то дальними родственниками, и это упростило задачу.

Ну, а потом ее перебросили на Восток и с тех пор Джессика вела жизнь агента КГБ, ожидая, когда представится возможность раздобыть какие-нибудь важные сведения. Такими важными сведениями и оказался список двойных агентов в ФБР и ЦРУ.

Джессика запомнила имена, а потом ей удалось бежать из России, хотя этим она с головой выдала себя. Ей обещали, что после того, как она встретится с Президентом и передаст ему информацию, ей перекрасят волосы, изменят цвет глаз с помощью контактных линз, возможно, сделают и небольшую пластическую операцию, а потом поселят в каком-нибудь тихом городке под другим именем и с другими документами.

— Это было заранее оговорено в моем контракте, — объяснила Джессика. — Мне гарантировали, что когда я вернусь, то мне помогут начать новую жизнь и больше не будут меня трогать.

— Ты думаешь, это все так просто? — спросил Фрост, одевая куртку и застегивая ее.

— Куда ты собрался?

— Пойду взгляну, что там с машиной.

— А что ты имел в виду — так просто?

— Ну, сама понимаешь…

Джессика покачала головой. На ее губах появилась грустная улыбка.

— Понимаю… Но надеюсь.

Фрост повернулся и вышел из трейлера.



Утром, когда пропан в баллонах уже подходил к концу, на дороге появилась колонна тяжелых грузовиков. Последний из них остановился. Фрост и Джессика быстро забрали вещи и влезли в кабину грузовика.

Они попросили подвезти их до ближайшего населенного пункта, где есть станция техобслуживания, чтобы договориться насчет отбуксировки форда и трейлера и их последующего ремонта.

Водитель грузовика дал Фросту кусок красной материи, чтобы тот привязал его к антенне автомобиля. Это должно было предотвратить дальнейшие повреждения машины в том случае, если здесь появятся бульдозеры и начнут очистку дороги.

Снегопад прекратился еще до рассвета, а к полудню — когда Фрост и Джессика добрались наконец до небольшого техасского городка — все уже начало таять. На улицах была страшная слякоть.

— Спасибо, — сказал Фрост водителю грузовика, когда тот высаживал их на главной площади городка. — Если вам понадобится сломать кому-нибудь шею — позовите меня.

— Ладно, приятель, — улыбнулся тот. — Удачи тебе и твоей девушке. Больше так не попадайтесь.

Грузовик заурчал и начал разворачиваться. Фрост и Джессика немного отошли, чтобы вода из-под колес не забрызгала их. Капитан взглянул на свою спутницу.

— Этот парень подумал, что я пошутил насчет поломки шеи. Ну, что ж, он ведь не знал, что имел дело с Хэнком Фростом.

Джессика тоже посмотрела на капитана и звонко рассмеялась.

Они двинулись по улице и остановились возле двухэтажного квадратного здания рядом с неопрятным паркингом. Вывеска на двери возвещала, что это ресторан. Фрост подхватил женщину под руку и направился туда. Он был голоден после поездки и впервые в жизни хотел оказаться в месте, где есть много других людей. А судя по количеству машин на стоянке, ресторан должен был быть переполнен.

Вещей с собой они взяли немного, оставив основной багаж в трейлере. Джессика несла небольшую сумочку со сменой одежды и пистолетом, а Фрост — рюкзак, также с оружием и одеждой. У входа в ресторан он снял рюкзак с плеча, взял его в левую руку и сказал:

— Ну, вперед. Я угощу тебя завтраком.

Джессика с деланно обиженным видом надула губки.

— Эй, мистер, я сама плачу за свою еду.

Фрост пожал плечами.

— Пожалуйста.

Он чувствовал себя относительно спокойно. Ведь если агенты КГБ и будут продолжать преследование, то им придется ехать по заснеженной дороге, двигаясь за медленно ползущими колоннами грузовиков без всякой возможности обогнать их.

Войдя в зал ресторана, Фрост огляделся и заметил два свободных места возле стойки.

— Идем, крошка, — сказал он. — Закажем что-нибудь изысканное.

Официантка объяснила капитану, где он сможет найти станцию техобслуживания, и пока еда будет готовиться, Фрост решил пойти и договориться насчет отбуксировки форда и трейлера.

Он быстро отыскал нужное место, рассказал, что случилось, оставил ключи и получил заверение, что работа будет выполнена в течение сорока восьми часов.

Решив, что теперь он заслужил отдых и плотный завтрак, Фрост направился обратно к ресторану. Капитану было довольно жарко в куртке, одетой на толстый свитер, но он даже не мог расстегнуть пуговицы — не в его интересах было демонстрировать окружающим кобуру с пистолетом, висевшую под левой рукой.

Владелец станции техобслуживания потребовал деньги вперед и Фрост заплатил, но теперь его начали мучить сомнения, правильно ли он поступил. Все еще раздумывая над этим, он вошел в ресторанный зал.

Джессика сидела у стойки, там, где Фрост ее оставил. Капитан чуть пожал плечами. Если бы женщины здесь не оказалось, он бы не очень удивился. От такой штучки всего можно ожидать.

Джессика заметила его и призывно махнула рукой. Фрост двинулся к ней. По пути он заметил, что народа в помещении стало значительно меньше, а у стойки они вообще оказались вдвоем.

— Публика разбегается, — бросил он, садясь рядом с женщиной.

— На улице все еще слякоть?

— Да. Если нам не удастся взять напрокат машину, мы застрянем здесь еще дня на два, пока не отбуксируют и не починят наш форд и трейлер. Где жратва?

— Я попросила пока не подавать, чтобы было горячее, — объяснила Джессика и сделала знак официантке. Фрост с жадностью проглотил огромных размеров чизбургер и набросился на жареный картофель с мясом. Это блюдо называлось техасское что-то там такое и настолько ему поправилось, что капитан попросил вторую порцию.

Когда официантка подошла, чтобы забрать пустую тарелку и налить еще кофе, Фрост обернулся, услышав, что кто-то вошел в зал. Пятеро мужчин с мрачными лицами и в одинаковых плащах остановились на пороге, оглядывая помещение.

“Наверное, и у меня сейчас такое же лицо, — подумал Фрост. — Ну, да понятно, им ведь тоже пришлось пережить веселую ночь”.

Джессика наклонилась к его уху.

— Это Чередник и Горин, — шепнула она.

— А с чем это едят? — спросил Фрост вполголоса.

— Идиот. Они из КГБ, — прошипела женщина. — А с ними еще трое. Пятеро ублюдков.

— Я умею считать, — ответил Фрост.

Его правая рука уже была под курткой, а в левой он продолжал держать надкушенный чизбургер. Фрост все еще был голоден, и ему не очень-то улыбалось начинать перестрелку на пустой желудок.

— Чередник и Горин? — переспросил он. — Это не те, которые пели в фольклорном ансамбле? У меня есть их пластинка дома. Не могу сказать, что это очень приятная музыка…

— Да брось ты свои дурацкие шуточки, — шепотом взвыла Джессика, делая вид, что отхлебывает кофе из чашки, которую она держала обеими руками.

— А ты брось свою чашку. По крайней мере, одна рука тебе может понадобиться, — ответил Фрост.

Он подумал, что, вообще-то, эта девчонка ему нравится. Но вот только ее язычок…

Дверь снова открылась. Фрост скосил глаз, чтобы присмотреться к очередному посетителю. Вид его лица моментально вызвал в его памяти образ Бесс. Взгляд Фроста скрестился со взглядом мужчины, который вошел в ресторан. Тот сразу же отвернулся и двинулся через зал.

Джессика снова наклонилась к уху Фроста.

— Ты выглядишь так, словно увидел привидение, — сказала она удивленно.

— Нет, — качнул головой Фрост. — Но я увидел человека, который напомнил мне об одном привидении… Очень хорошем привидении.

Тем временем новоприбывший мужчина прошел дальше и уселся на стул в самом конце стойки. Пятеро агентов КГБ заняли один из столиков. Фрост повернул голову и еще раз взглянул на лицо человека, который напомнил ему о Бесс. Она тоже его знала.

Мужчину звали Майкл О’Хара. Он был специальным агентом Федерального Бюро Расследований.


Глава одиннадцатая

<p>Глава одиннадцатая</p>

— Кто он такой? — спросила Джессика.

Фрост взглянул на нее поверх чизбургера.

— Майкл О’Хара. Мы с ним как-то работали вместе в Канаде. Он агент ФБР.

— Очень приятно, — сказала Джессика. — Пятеро русских и фэбээровец. И все по наши души.

— Не болтай глупостей, — прошипел Фрост. — О’Хара в такие игры не играет, уж я знаю.

— Но тогда почему он здесь?

— Он честный парень, но — так же как и ты — не всему верит.

— Слабое утешение.

Фрост вновь повернул голову. Официантка как раз ставила возле О’Хары чашку кофе, а тот смотрел прямо перед собой.

— Никому не двигаться! — раздался вдруг громкий хриплый голос.

Фрост резко крутнулся на стуле, чтобы толкнуть Джессику Пейс на пол, но увидел, что на них нацелены пять стволов, одним из которых был небольшой автомат “Скорпион” чехословацкого производства.

Рука Фроста уже вытащила браунинг из кобуры, но еще не из-под куртки. Джессика тянулась к своей сумке, но капитан сомневался, что она сумеет быстро достать оружие.

Фрост осторожно скосил глаз. Пятеро агентов КГБ медленно двинулись к ним. О’Хара сидел неподвижно. Пока неподвижно.

Капитан чуть шевельнул рукой, проверяя, насколько свободно можно будет вытащить браунинг.

— Я сказал — не двигаться! — рявкнул тот же самый хриплый голос.

Но тут прозвучал и другой голос — твердый, решительный.

— А ну, стоять, красные суки!

Выдергивая пистолет из-под куртки, Фрост одновременно толкнул Джессику на грязный мокрый пол ресторанного зала. Раскатисто грохнул выстрел — это был “Смит и Вессон” сорок четвертого калибра, оружие О’Хары.

Прежде, чем Фрост успел нажать на спуск, очередь из “Скорпиона” ударила в стойку. Капитан бросился на пол, перевернув стол, чтобы укрыться за ним. В следующий момент его два выстрела слились с грохотом револьвера агента ФБР.

Где-то рядом Фрост услышал негромкий хлопок. Должно быть, Джессика и ее “Вальтер” с глушителем. Он бросил на нее быстрый взгляд, не выпуская из поля зрения ближайшего к нему русского. Капитан увидел, что свитер женщины высоко задран вверх. Наверное, пистолет был у нее за поясом, а не в сумке. Да, в очередной раз Фрост недооценил мисс Пейс.

Он дважды нажал на спуск, потом еще раз. Мужчина со “Скорпионом” выронил автомат и рухнул на пол с простреленной головой. Фрост вскочил и с силой толкнул стол в направлении еще двоих кагэбистов. Тяжелая ножка вышибла из руки ближайшего мужчины его оружие — пистолет Макарова.

Фрост в упор дважды выстрелил во второго противника и тот повалился на пол, обливаясь кровью. Тут же опять громыхнул “Смит и Вессон”. Капитан обернулся и увидел, что мужчина, у которого он выбил пистолет, лежит неподвижно лицом вниз с дыркой в спине.

Теперь в живых остался всего один противник; русский продолжал стрелять — несмотря на окровавленную левую руку — укрывшись за трупом своего товарища, которого О’Хара прикончил первым же выстрелом. Фрост и фэбээровец одновременно подняли свои пушки, два выстрела слились в один, и мужчина отлетел к стене. На его груди распустились два красных цветка; он еще раз дернулся и затих.

Фрост — не выпуская браунинг из руки — оглянулся. Джессика Пейс медленно поднялась на ноги, сжимая “Вальтер” обеими руками.

— Он готов? — спросила она. — Я не успела…

Фрост кивнул. Женщина двинулась вперед, остановилась возле тела одного из кагэбистов и пнула его ногой в бок. Капитан не знал, зачем она это сделала. То ли, чтоб убедиться, что тот мертв, то ли просто получила от этого удовольствие. Что ж, возможно у нее были свои причины и в первом, и во втором случае.

— Как поживаешь, маэстро?

— Неплохо, О’Хара, — усмехнулся Фрост. — А теперь, когда ты здесь, так еще лучше.

— А что ты скажешь, если я предложу перейти в другое место и спокойно потолковать? У меня есть пара вопросов к тебе и твоей подруге.

Фрост оглянулся через плечо. Джессика стояла молча, а пистолет, который она держала в руках, был направлен на О’Хару. Капитан заметил и официантку, которая выглядывала из-за стойки. Лицо девушки было бледным, а по ее щекам катились слезы.

А О’Хара сузившимися глазами смотрел на Джессику Пейс.

— Эй, Фрост, — сказал он, — а ну-ка скажи этой пигалице, чтоб она убрала свою хлопушку, а то я сам это сделаю.

Он качнул рукой с зажатым в ней револьвером, но на женщину оружие не наводил.

— Конечно, ребята, — примирительно сказал Фрост. — Давайте спокойно поговорим. Это хорошая мысль.

Он посмотрел на Джессику. Та несколько секунд раздумывала, но потом пожала плечами и вновь засунула пистолет за пояс. Видя это, Фрост тоже спрятал браунинг в кобуру.

— Ты на колесах, О’Хара?

— Ты спрашиваешь, на колесах ли я? Конечно же да. Я ведь работаю на правительство Соединенных Штатов, а не на каких-то там сраных коммуняк. Президент любит меня, как родного сына.

Он повернулся к девушке за стойкой и сказал с улыбкой, пряча револьвер под плащ:

— Клянусь, милая, все они были настоящими ублюдками. Ну, коммунисты — что тут говорить. Так что не плачь, побереги слезы. Лучше позвони в ваше местное отделение ФБР и расскажи, что произошло. И представь счет за причиненный ущерб, они заплатят.

— А ну замолчи, — рявкнул Фрост. Ты что, за дурачка меня принимаешь? Давай сматываться отсюда.

О’Хара улыбнулся.

— Как скажешь, Фрост.

Он двинулся к двери, но по дороге задержался и еще раз окинул взглядом пять мертвых тел. Джессика тоже спешила к выходу, забросив сумку на плечо. Фрост посмотрел на трупы, на прошитую пулями стойку бара, на разбитую посуду и сломанный стул, на пол, где лужи от растаявшего снега приобрели красноватый оттенок. А потом пожал плечами и подхватил свой рюкзак.



Спецавтомобиль, который щедрое правительство Соединенных Штатов выделило спецагенту ФБР О’Харе, действительно был неплохим транспортным средством, однако в нем не оказалось ни радио, ни полицейской мигалки. Фрост подумал, что кто-то из начальников О’Хары просто прикарманил их или пустил налево.

Машина была припаркована на окраине городка и они шли к ней пешком. Земля немного подсохла, видимо, в этом районе снегопад не был таким сильным, как там, где Фросту с Джессикой пришлось ночевать.

— Как ты здесь оказался? — спросил он.

— Я следил за кагэбэшниками. Морды Чередника и Горина мне были хорошо знакомы.

— А кто из них Чередник? — спросил Фрост.

— Да тот, с Макаровым, которого я продырявил.

— А Горин?

— А не заткнулись бы вы, ребята? — вежливо попросила Джессика Пейс с заднего сидения.

— Горин это тот парень… — начал О’Хара. — У которого был “Скорпион”, — со скукой в голосе закончила женщина и отвернулась.

— Правильно. Ты их тоже знала?

О’Хара повернул голову и посмотрел на нее. Джессика равнодушно кивнула.

— Вот поэтому-то, ребята, я и хотел с вами поговорить. Давайте вылезем из тачки и разберемся, идет?

Теперь они находились на шоссе в паре миль от города. Агент ФБР остановил машину. Он распахнул дверцу и посмотрел на Фроста, показывая ему револьвер.

— У меня тут еще два патрона. На вас хватит, могу обещать. Давайте, выходите.

— Я же тебя предупреждала. Хэнк, — со злостью сказала Джессика.

Фрост задумчиво покачал головой, а потом тоже открыл дверцу со своей стороны.

— Только держи руки так, чтоб я их видел — предупредил О’Хара.

— Ты собираешься нас арестовать?

— В общем, да. Но я никогда не предполагал, что ты можешь впутаться во что-то такое. Ни хрена себе вариант — Хэнк Фрост работает вместе с Чередником и Гориным.

— О чем ты? — удивился капитан.

— Об убийстве, о заказном убийстве, вот о чем. Но может, она запудрила тебе мозги какой-нибудь сказочкой, Фрост, так что у тебя еще есть шанс выкрутиться. Давай, исповедуйся.

— Я тебя не пойму.

— Мне нужно твое чистосердечное признание, что тут понимать?

Фрост посмотрел себе под ноги. Шестидесятипятидолларовые ботинки уже изрядно промокли.

— Мне не в чем признаваться.

— Очень смешно. Ты что же, хочешь остаток своих дней провести в тюряге? Ладно, разберемся. Давай-ка сюда свою пушку.

— Хрен тебе, — весело ответил Фрост.

— Какой хрен, парень? Я не могу…

— Но ты этого не сделаешь. По крайней мере, пока не будешь полностью уверен. Я правильно говорю?

О’Хара почесал левой рукой свою седеющую голову.

— Ты предлагаешь вооруженный нейтралитет?

— А почему бы и нет? Хотя бы на время нашего разговора.

После некоторого раздумья О’Хара медленно кивнул, высунул барабан своего револьвера и принялся выбрасывать пустые гильзы. Рука Фроста неуловимым движением схватила за запястье Джессику Пейс, когда та потянулась было за пистолетом.

О’Хара посмотрел на женщину, потом перевел глаза на Фроста. Капитан кивнул. Агент ФБР спокойно продолжал свою работу, вытащил гильзы, вставил новые патроны.

Джессика в ярости повернулась к Фросту.

— Какого, черта…

— Он на нашей стороне, — спокойно сказал капитан, — успокойся. Я его знаю.

— Поверь ему, крошка, — прогудел О’Хара и вставил барабан на место. — Он действительно меня знает.

Затем он спрятал револьвер в кобуру, висевшую под плащом, и застегнулся.

— Ну, давай, Фрост, расскажи мне все по порядку. А потом посмотрим насчет ареста.

— Но пока мы будем разговаривать, я заряжу свою пушку, хорошо? — с улыбкой спросил Фрост.

О’Хара пожал плечами.

— Заряженная, или нет, а я все равно повяжу тебя, если будет нужно, приятель.

— Да ты крутой парень, — улыбнулся Фрост и начал рассказ.

Прежде всего, он поведал о том, как его разыскивал Энди Дикон, чтобы предложить какую-то опасную и секретную работу. И как он согласился и полетел в Лос-Анджелес, еще даже не зная, в чем дело.

О перестрелке в больнице О’Хара уже слышал, и это, по его мнению, лишь усугубляло ситуацию Фроста. Ведь разве будет парень с чистой совестью брать на мушку агента ФБР?

Затем капитан рассказал о Джессике Пейс и о списке двойных агентов, внедренных в ФБР и ЦРУ.

О’Хара недоверчиво фыркнул.

— Такое дерьмо я не куплю, маэстро, так что не трать время. Да, я знаю, что иногда красные могут подсунуть нам свою крысу, но мы быстро вылавливаем их. Не может быть никакого “длинного списка” да еще и списка людей, занимающих “самые ответственные посты”. Так почему же они, черт возьми, еще не продали Америку Советам, если их там так много? Ну сам пораскинь мозгами, Фрост. А кстати, эта кошечка никогда не говорила тебе, что она сама работает на КГБ и прибыла сюда, чтобы убить нашего старика?

— Какого старика? — оторопел Фрост.

— Ну, Президента, Президента Соединенных Штатов, ты, умник. Знаешь того парня, который платил тебе жалованье, когда ты еще служил в армии? А теперь ты стал наемником, и я слышал, что такие солдаты фортуны готовы взяться за любую работу, если им хорошо заплатить. Но я никогда не думал, что ты пойдешь на такое…

Фрост быстро сделал два шага вперед и приблизил свое лицо к лицу О’Хары.

— Ты кретин! Как ты не поймешь, что эту историю с покушением они придумали специально, чтобы честные парни вроде тебя тоже гонялись за девчонкой. Неужели трудно сообразить?

О’Хара покачал головой.

— Мои мозги на месте, маэстро. А вот насчет твоих сомневаюсь.

Он повернулся, отошел немного и вновь посмотрел на Фроста.

— Дурак! — крикнул капитан. — Она работает на Кэлвина Пламмера. Ты знаешь, кто это такой?

— Кэлвин Пламмер? Шеф особого отдела ЦРУ?

Фрост вздохнул с облегчением, уловив нотку удивления в твердом голосе О’Хары.

— До он самый. Ты можешь связаться с ним и спросить.

— Да-да, — сказал агент ФБР. — Вот так просто взять набрать номер и брякнуть: “Привет, старина Кэл. Где тебя черти носят?” Да он так засекречен, что и сам порой не знает, где находится, а его носки держат в специальном сейфе. Кто же интересно позволит мне поговорить с ним?

Фрост покачал головой, достал сигарету и закурил.

— Но ты можешь попробовать. Поезжай на ближайшую заправочную станцию и позвони в Вашингтон. А я дам тебе телефонный номер, который мне оставил Дикон для экстренной связи.

О’Хара потер пальцем подбородок.

— Ну, если так, — сказал он наконец, но тут же спохватился. — Эй, минутку, а как мне быть с вами, мои милые?

— Что ты имеешь в виду?

— Да, я могу поехать и позвонить, но вы ведь ловкие ребята, не оставлять же мне вас одних?

Фрост глубоко затянулся и выпустил облако дыма.

— Почему бы и нет? Мы подождем тебя здесь, в кустиках. Кстати, я бы не прочь вздремнуть немного. О’Хара недоверчиво вытаращил глаза.

— Чего уставился? Поезжай, спроси. А потом вернешься и все будет ясно. Я был бы рад, если бы ты помог мне доставить Джессику в Вашингтон. Не для того, чтобы убить Президента, конечно, а чтобы назвать главе государства имена из списка КГБ.

— Теперь ты принимаешь меня за дурака? — спросил О’Хара.

— Ни в коем случае. Обещаю, мы не убежим.

Агент ФБР пристально посмотрел на Фроста.

— Даешь слово?

— Даю слово, — без колебаний ответил капитан. О’Хара опять поскреб подбородок.

— Да, — сказал он задумчиво. — Вот будет весело, если вы слиняете, ты привезешь ее в Вашингтон, она прикончит Президента, а когда меня спросят, почему я этому не помешал, я отвечу, что Фрост дал мне слово, но не сдержал его. Ей-богу, меня наградят медалью.

— Я когда-нибудь обманывал тебя? — спросил Фрост с улыбкой.

— Ну, пока нет, но у нас все впереди. Правда, на этот раз, мне кажется, ты не подведешь.

Он сделал шаг вперед и протянул руку.

— Пожми ее.

Фрост крепко стиснул его ладонь.

— Я не обману, — сказал он высокому ирландцу.

— Ну, смотри. Я постараюсь не задерживаться. Он молча двинулся к машине. Фрост и Джессика тоже молча смотрели ему вслед. О’Хара влез за руль, завел двигатель, опустил стекло, еще раз внимательно посмотрел на них, с сомнением покачал головой и тронул автомобиль с места.


Глава двенадцатая

<p>Глава двенадцатая</p>

Джессика потребовала, чтобы они немедленно уходили, как только машина О’Хары скрылась из вида, но Фрост спокойно взял ее за руку и повел к небольшой посадке, объясняя по пути, что он верит О’Харе, что тот очень неглупый парень несмотря на кажущуюся простоватость, и что вообще О’Хара — это один из лучших людей, которых Фрост знает.

Тем более — сказал он — с его помощью будет гораздо проще добраться до Вашингтона. Ведь не надо забывать, что они не проделали еще и половины пути.

Становилось все теплее, хотя день уже клонился к вечеру, когда машина агента ФБР вновь показалась на дороге. В его отсутствие Джессика немного поспала, но Фрост так и не сомкнул глаза — он боялся, что женщина все же попытается скрыться, ибо она была убеждена, что О’Хара вернется с подкреплением, а тогда ее схватят или убьют.

Увидев машину фэбээровца, Фрост тронул Джессику за плечо. Во сне она разговаривала, словно бредила, иногда по-русски, иногда по-английски. Русского капитан не знал, а из остального понял, что Джессика переживает какую-то внутреннюю борьбу, в ее душе словно сражаются две женщины — та, которой она была раньше, и та, которой стала сейчас.

Ему пришлось еще дважды встряхнуть ее, прежде чем Джессика проснулась окончательно. Он с жалостью смотрел на эту молодую измученную девчонку, которую политики двух стран сделали заложницей своих интересов. Но кроме того Фрост понял, что, вполне возможно, Джессика от всех стрессов и переживаний уже слегка повредилась в уме. Что ж, у нее были на то причины. Но если это было так, то его задача — доставить женщину в Вашингтон — еще более усложнилась.

Глядя как О’Хара выбирается из машины, Фрост вдруг испытал миг парализующей паники. А вдруг агент ФБР был прав? Что, если она обвела вокруг пальца Энди Дикона, а теперь он, Фрост, привезет ее к Президенту, которого она собирается убить?

— Что там, Хэнк? — спросила Джессика, открывая глаза.

— Ты уснула, — с улыбкой ответил Фрост. — О’Хара уже вернулся. Подъем. По-моему, он в хорошем настроении.

— Да? — с сомнением спросила Джессика.

— Я уверен. Пойдем к нему.

Фрост поднялся на ноги, женщина тоже встала и потянулась, словно кошка. Забирая свой рюкзак, он почувствовал ее руку на своем плече.

— Послушай, Хэнк, — шепнула Джессика, — давай смоемся. Еще не поздно. Зачем нам О’Хара? Мы можем сами…

— Все будет хорошо, — успокаивающе сказал Фрост, — пойдем.

Держась за руки они вышли из-за деревьев на открытое место. О’Хара увидел их и остановился возле машины. Фрост окинул взглядом его худощавую, чуть сутулую фигуру и вспомнил, что агенту ФБР должно сейчас быть лет сорок.

“Интересно, — подумал он, — а каким же он был в двадцать? Круче ведь, кажется, некуда?”

— Привет, О’Хара, — поздоровался Фрост.

Тот молча кивнул и оперся на капот своей машины.

— Хэнк, — тихонько позвала Джессика, — не нравится он мне. Пожалуйста, давай…

— Успокойся, — повторил капитан. — О’Хара в порядке. Вот увидишь, все будет хорошо.

Они были уже в нескольких шагах от автомобиля.

— Привет, привет, — отозвался агент ФБР. — Приятно видеть, что вы на месте. Я просто горжусь тобой, Фрост. Фрост ничего не сказал.

— А теперь слушай, — продолжал ирландец. — Когда я вел Чередника и Горина из Далласа, мне сообщили, что Джессика Пейс готовит покушение на Президента, правильно?

— Откуда мне знать? — пожал плечами Фрост.

— Я тебе говорю. А теперь я позвонил Кэлвину Пламмеру. Это отняло много времени, потому что оказалось, чти у меня даже нет нужного допуска, чтобы с ним разговаривать и все такое прочее.

Он хмыкнул. Фрост и Джессика молча слушали.

— Хотя, собственно, — возобновил свои рассказ О’Хара, — я никогда особенно не любил этого Пламмера, судя по тому, что о нем ребята рассказывали. Так вот, в конце концов меня все-таки допустили на его линию. Теперь я люблю его еще меньше, клянусь дедушкой. Настоящая задница. Но что поделаешь, он большая шишка, друг самого Президента и так далее.

— Короче, что он сказал? — перебил ирландца Фрост.

— О, довольно забавные вещи. Он приказал мне сделать то, чего мне не хотелось бы делать, и я послал его. А это серьезный проступок. Ты же знаешь, в некоторых штатах даже есть такой закон: если ты обложил кого-то по телефону и тебя слышала телефонистка на станции, то у тебя могут быть серьезные проблемы.

— Ладно, я знаю, — не выдержал Фрост. — Так что же он все-таки тебе сказал?

Он почувствовал, как в его душу закрадывается нехорошее предчувствие.

— Ну, он сказал…

Внезапно О’Хара выполнил быстрое движение, и в его руке появился револьвер. Фрост тоже бросил было руку к кобуре, но ирландец щелкнул курком своей пушки.

— Стоять, Фрост! Я не хочу тебя убивать, но клянусь, я это сделаю.

Капитан послушно опустил руки вдоль тела, чувствуя, как напряглась стоявшая за ним Джессика Пейс.

— Что тебе сказал Пламмер, О’Хара?

— Сейчас узнаешь, — проворчал ирландец. — Он дал мне прямой приказ… Если быть точным, я не говорил, куда ему следует пойти. Я сказал, куда он может засунуть свой прямой приказ…

— Да не тяни ты резину! — рявкнул Фрост.

— Он приказал мне, — медленно произнес О’Хара, — пристрелить тебя, а девчонку спрятать в каком-нибудь надежном месте и позвонить, чтобы получить новые инструкции. Как тебе это нравится?

Ствол его револьвера был теперь направлен в лоб Фроста.

— И ты сделаешь это? — спросил капитан.

— Нет, если ты меня не вынудишь. Я полицейский, малыш, а не какой-нибудь вонючий мокрушник. Только стой спокойно и не дергайся. Я думаю, тебя просто облапошили и подставили.

— Нет, — глухо сказал Фрост.

— Что значит — нет?

— Что же еще говорил Пламмер?

— Он сказал, что Джессика Пейс — это профессиональный убийца, и если я обезврежу ее, то получу повышение по службе.

— И поэтому ты достал револьвер?

— Нет. На хрена мне повышение? Я не собираюсь никого убивать. Я просто выполняю свою работу — арестовываю двоих подозреваемых. Но если ты попытаешься мне мешать…

— Что тогда? — с горькой усмешкой спросил Фрост.

— Я пристрелю тебя, маэстро. Ты знаешь меня.

— Знаю, — кивнул Фрост. — Ты человек долга. Но говорю тебе — эта женщина работает на Пламмера. Может, он повторил тебе официальную легенду, поскольку ты не имел нужного допуска; может, он решил, что от меня больше вреда, чем пользы, и лучше будет меня устранить. Короче, я не знаю, почему он сказал тебе то, что сказал, но…

— Ты хоть сам веришь в то, что говоришь?

— Да, — твердо произнес Фрост.

— А я нет. Но я считаю, что ты просто жертва мирового коммунизма. Ведь не зря же красных считают непревзойдёнными мастерами лжи и обмана, а надуть такого простака, как ты, для них раз плюнуть. И теперь ты сам свято веришь, что сражаешься во славу любимой страны и все такое прочее, а на самом деле это совсем не так. Ладно, не расстраивайся, на суде я поручусь за твою порядочность.

— Если ты меня арестуешь, никакого суда не будет. Пламмер сделает так, чтобы я умер, потом, вероятно, организует и твою смерть, а сам доставит Джессику в Вашингтон и там спокойненько получит от нее нужную ему информацию. А мы останемся безымянными героями.

— Чушь собачья, — фыркнул О’Хара. — Может Пламмер и крутая шишка, но и он не может просто так убивать, кого ему вздумается. А уж тем более федеральных агентов.

И он с гордостью ткнул пальцем в грудь.

— Спасибо за напоминание, — усмехнулся Фрост. — А то я уж начал забывать, с кем имею дело.

Он вдруг шагнул навстречу О’Харе, развернув к нему ладони и не пытаясь вытащить пистолет. Ирландец сделал именно то, что Фрост и рассчитывал — быстро отступил назад, поднял руку с револьвером и дал предупредительный выстрел в воздух.

Фрост прыгнул на него, ударив плечом в грудь; револьвер бабахнул еще раз и оба мужчины полетели на землю, расплескивая жидкую грязь.

Кулак Фроста врезал сбоку в челюсть О’Хары, голова агента ФБР дернулась, а капитан схватил его за запястье, блокируя руку с револьвером. Он почувствовал удар коленом в живот и откатился в сторону, таща за собой и руку О’Хары, в которой тот продолжал сжимать оружие. Капитан с силой заехал локтем в плечо ирландца, и револьвер выпал из его ладони. Фрост отшвырнул оружие дальше, поднялся на колени и вскочил на ноги.

О’Хара тоже встал, весь мокрый и грязный.

— Ты хочешь поразмяться, маэстро, — спросил он хрипло, — или сыграем в старую ковбойскую игру “кто быстрее”? У тебя ведь пушка под курткой, но и у меня есть второй ствол. Так как?

Он потер свое правое плечо и скривился от боли.

— Я ничего тебе не сломал? — спросил Фрост.

— Нет, но, похоже, очень старался. Так как будем разбираться?

— Без стрельбы, — улыбнулся Фрост.

Он точно знал. что в любом случае не стал бы стрелять в О’Хару и был уверен, что и ирландец не хочет его убить. Ведь когда-то в Канаде им пришлось так много пережить вместе. Они вместе сражались с террористами, вместе были ранены. Как-то О’Хара даже спас Фросту жизнь.

— Ну, как скажешь, — криво усмехнулся агент ФБР. — Рукопашная, так рукопашная. Начинаем, Фрост.

Он бросился вперед, вытянув руки, чтобы схватить Фроста. Тот отскочил, развернулся и взмахнул правой ногой… но уже через секунду понял, что старый хитрый лис О’Хара провел его

Ирландец ожидал именно такого развития событий и был готов к контрмерам. Он уклонился от удара, схватил Фроста за щиколотку и дернул. Капитан полетел в грязь, а нога О’Хары тут же пнула его в ребра.

Но Фрост выдержал удар, откатился в сторону и вскочил на ноги. Ирландец стоял, улыбаясь во весь рот.

— Один ноль в пользу хороших парней, Фрост.

Капитан бросился на противника, намереваясь, в свою очередь, обмануть его. Но тут он краем глаза увидел Джессику Пейс, которая уже держала в руке свой “Вальтер”, выжидая момент, чтобы выстрелить.

Уже в прыжке Фрост сумел изменить направление движения и полетел прямо на нее, протягивая руки. Ему удалось ударить по запястью женщины, пистолет выстрелил, но пуля ушла в сторону. Все еще находясь в состоянии полета, он локтем ударил ее в бок. Джессика охнула и разжала пальцы. “Вальтер” упал в грязь.

Фрост тоже рухнул на землю, но в следующий миг уже был на ногах и развернулся в сторону О’Хары. Ирландец стоял в трех шагах от него в боевой стойке, готовый продолжать поединок.

— С меня причитается, Фрост, — сказал он. — Но все равно я буду делать то, что должен.

Фрост быстро нагнулся и поднял пистолет. Глаза О’Хары сузились. Капитан повернулся и бросил оружие в открытое окно машины. “Вальтер” упал на переднее сидение.

— Так нормально?

— Ты настоящий друг, — хмыкнул О’Хара и в тот же момент бросился в атаку.

Но Фрост был готов, он увернулся и с правой двинул ирландца в челюсть. Высокий худощавый агент ФБР рухнул, словно срубленное дерево. Капитан прыгнул на него, приземлившись обоими коленями на грудную клетку противника, а потом быстро отскочил.

О’Хара застонал и начал подниматься, растирая грудь рукой и качая головой.

— Это было неплохо, сынок, — прогудел он, — но смотри, не пытайся повторить, я уже запомнил технику.

Когда О’Хара вновь двинулся вперед — еще слегка ошеломленный — Фрост сымитировал удар ногой слева. Ирландец отреагировал как положено, но получил зато справа в челюсть и тут же коленом в солнечное сплетение. Он переломился пополам и полетел на землю, с трудом хватая ртом воздух. Фрост успел еще нанести удар влет, в голову. Агент ФБР тяжело свалялся в грязь и замер.

Фрост обернулся. Джессика Пейс тоже не теряла времени даром — в ее руке снова был “Вальтер”.

— Убери это, — устало сказал капитан. — Я вырубил его.

Он сделал шаг и оказался между женщиной и неподвижным телом О’Хары.

— Отойди, Хэнк, — прошипела Джессика. — Или я пристрелю и тебя тоже. Отойди!

Фрост, все еще тяжело дыша, потер правую руку и посмотрел на окровавленные костяшки пальцев.

— Не делай глупостей. Меня можно убить, попав точно между глаз. А это, как ты видишь, невозможно. — Он показал пальцем на свою повязку. — И прежде чем ты второй раз нажмешь на спуск, я уже достану браунинг и нафарширую тебя свинцом. Успокойся, малышка. Мы не будем убивать О’Хару.

— Да разве ты не видишь, что он с ними заодно?

— Конечно. Он мог пристрелить нас обоих уже несколько раз. Но он этого не сделал. Сама подумай, милая!

Фрост двинулся к ней, левой рукой нашаривая в кармане куртки сигареты и зажигалку.

— Но он же не отступит, он будет нас преследовать! — крикнула женщина, и Фрост уловил в ее голосе нотку истерии.

— Успокойся. Я сделал так, что он не сможет воспользоваться своими пушками. Мы заберем его машину. Как он сможет догнать нас? Ладно, убери пистолет, живо!

Джессика отшатнулась, но оружие в ее ладони не дрогнуло. Фрост посмотрел на нее сузившимся глазом.

— Тебя наняли, чтобы доставил меня в Вашингтон, — сказала женщина уже более спокойно. — А ты только усложняешь нам жизнь.

— Может быть, — буркнул Фрост. — Убери пистолет. Он видел, как напрягся ее палец на спусковом крючке, но потом Джессика подняла предохранитель и сунула оружие себе за пояс. Поправила свитер и подняла голову.

— Ты дурак, — сказала она бесцветным голосом. Фрост ничего не ответил. Он просто пожал плечами, повернулся и пошел к телу О’Хары. Он приподнял голову ирландца, проверил пульс, оттянул веки. Потом вновь посмотрел на Джессику.

— С ним все в порядке, но еще минут десять он поспит. Нам надо торопиться.

— Ах, как я переживаю за его здоровье, — фыркнула женщина.

Фрост не ответил. Он направился к автомобилю и вытащил свой рюкзак, покопался в нем и извлек маленькую отвертку, а потом вернулся к телу О’Хары. Он поднял валявшийся в грязи “Смит и Вессон”, затем сунул руку под плащ ирландца и достал “Магнум” сорок четвертого калибра. Вернулся к машине и открыл дверцу водителя.

— Что ты хочешь сделать? — спросила женщина.

— Я хочу сделать так, чтобы он некоторое время не смог пользоваться этими штуками.

— А почему ты просто не заберешь их или не выбросишь куда-нибудь?

Фрост посмотрел на нее и покачал головой.

— Разве можно забирать оружие у друга?

— Да скажи мне толком, что ты задумал?

Фрост не ответил. Он разрядил оба револьвера и положил патроны себе в карман. Затем взял “Смит и Вессон”, отыскал под барабаном небольшой винтик и принялся выкручивать его отверткой.

— Да что ты делаешь, черт возьми!

— Я вывинчиваю вот эти штучки, которые блокируют барабан. И О’Хара не сможет стрелять, пока не найдет им замену. Иначе при выстреле барабан вообще может вылететь из рамки. Так что ему придется попотеть, пока он отыщет фирменную оружейную мастерскую или, по крайней мере, какого-нибудь умельца с набором запчастей.

— Где, здесь? — Джессика обвела рукой пустынные и безлюдные окрестности.

— Наконец-то до тебя дошло, — с улыбкой ответил Фрост.

Затем он повторил ту же операцию с “Магнумом” и положил оба винтика себе в карман, а оба револьвера бросил на землю возле тела О’Хары и повернулся к Джессике.

— Посмотри, ключи в машине?

Женщина заглянула в автомобиль и крикнула:

— Да, на месте.

— Ну, тогда поехали.

Он бросил последний взгляд на О’Хару — тот уже начинал понемногу приходить в себя. Фрост даже позавидовал ему немного: ведь у ирландца, по крайней мере, есть возможность чуть-чуть передохнуть. А потом быстро двинулся к машине.


Глава тринадцатая

<p>Глава тринадцатая</p>

Фрост завел двигатель и сказал:

— Нам придется очень скоро бросить эту тачку. На ней мы далеко не уедем, слишком “горячая”.

— Ты думаешь, ее начнут искать?

— Вот именно.

— Так что мы будем делать?

— Угоним машину. Поскольку мы действуем в интересах государства, я надеюсь, что Президент освободит меня от уголовной ответственности.

Джессика засмеялась. Фрост отметил про себя, что не часто в последнее время он слышал ее смех.

— Вижу, ты немного успокоилась? — тепло спросил он.

— Да. Наверное, ты был прав — не стоило убивать твоего старого друга О’Хару.

— Конечно. Он хороший парень. Просто выполняет свою работу. — Фрост включил “дворники”. — Черт, кажется, опять идет дождь.

В его голосе звучало беспокойство.

— Но ведь сейчас не так холодно, чтобы начался гололед?

— Нет, — ответил Фрост. — Пока ты спала, я послушал радио. Синоптики передали, что возможна гроза, но температуру обещали около шестидесяти градусов. Это были данные станции в Форт Уорт, так что мы теперь движемся в теплые широты.

— А сколько еще до Далласа?

— Часа три езды, — ответил Фрост. — Нам придется остановиться на заправку. Может, там мне и удастся украсть машину. — Он закурил сигарету и уменьшил скорость до пятидесяти миль. — Как ты думаешь, почему Пламмер назвал тебя убийцей?

— Ну, не знаю… Наверное, он не доверяет О’Харе, может, думает, что тот связан с людьми из списка. Поэтому он и хотел, чтобы тебя устранили, а тогда он послал бы своих надежных людей, которые и отвезли бы меня в Вашингтон.

— Значит, ребята из отдела Пламмера в этом списке не фигурируют?

— Нет. Понимаешь, формально Пламмер подчиняется директору ЦРУ, но на деле его секция абсолютно автономна и независима. Он отчитывается только перед Советом национальной безопасности и Президентом, больше ни перед кем.

Насколько я понимаю, он занимается внедрением агентов, которые работают многие годы, а потому для него жизненно важно, чтобы никакие смены администрации или смены правительства не имели влияния на его операции в Советском Союзе.

— Но я все же не понимаю, почему он способствует распространению информации, что ты убийца. Это выглядит странно…

— Нет, — перебила Джессика, — он просто пока не хочет раскрывать свои карты. Возможно, Пламмер тоже в опасности — ведь у КГБ длинные руки. Я не знаю точно, но думаю, что он выбрал единственно правильное решение в таких условиях.

— Но все-таки… — начал Фрост, но тут же умолк и включил радио.

Дождь немного ослабел, но вид черно-серого тяжелого неба не предвещал ничего хорошего.

— …сохраняется опасность. Повторяем: передаем шквальное предупреждение для…

Фрост добавил громкость и в молчании слушал длинный перечень населенных пунктов, в основном ему не знакомых, но вот одно слово привлекло его внимание — он вспомнил, что недавно проехал мимо указателя с таким названием. Это было минут двадцать назад.

— …град размером с софтбольный мяч. Повторяем: это не ошибка, не бейсбольный, а софтбольный мяч. Также ожидается шквальный ветер предположительной скоростью…

— Господи! — взвыл Фрост. — Ну почему мне надо было оказаться здесь именно сейчас?

— Чего ты причитаешь? — спросила Джессика.

— Я просто спрашивал у Бога, чем я заслужил, что все эти напасти свалились на мою голову, и причем именно сейчас.

— Ну, знаешь, Господу виднее.

Фрост покосился на нее и продолжал слушать, как диктор по радио перечисляет все меры безопасности, которые нужно предпринять, если вы попали в грозу, с мрачным видом дослушал прогноз до конца и облегченно вздохнул, когда из динамика послышалась музыка.

Он знал, что такое шквал, знал, что нужно делать в случае необходимости, но его очень раздражало, что ему без конца об этом напоминают. Фрост принялся внимательнее присматриваться к дороге в поисках указателя бензозаправочной станции. Пора было избавляться от машины. Он взглянул на полную окурков пепельницу и потянулся за очередной сигаретой.

Большая станция техобслуживания показалась за поворотом справа. К ней вел аккуратный подъезд. Фрост свернул на него и посмотрел в зеркало заднего вида. На миг его пронзила мысль: а где же трейлер, но тут же он все вспомнил и улыбнулся.

Фрост чувствовал себя очень уставшим — ведь ему пришлось провести за рулем почти всю ночь. Сейчас он испытывал даже некоторую благодарность к непогоде, ибо со всеми этими штормовыми предупреждениями у полиции и так было полно работы, и она не очень ретиво искала украденную машину.

Он въехал на территорию станции и подкатил прямо к заправочным автоматам возле бетонного забора. Потом повернулся к женщине:

— Когда я появлюсь на новой машине — что бы при этом ни происходило вокруг — будь готова пересесть ко мне и не забудь мой рюкзак. Ну, пожелай мне удачи.

Он задумчиво поскреб отросшую щетину на подбородке, а потом вытащил из гнезда ключ зажигания и бросил под переднее сидение.

— Зачем ты это сделал? Зачем оставлять им ключ? Фрост зевнул.

— Да пойми, это служебная машина. Если фэбээровцы увидят, что ключи пропали, им придется заказать новые, а это лишние расходы. Тогда они обратятся к Президенту с требованием увеличить налоги, и тот согласится. А этого я не переживу.

Джессика сначала недоверчиво смотрела на него, а потом улыбнулась. Она все никак не могла привыкнуть к своеобразным шуткам Фроста. Капитан похлопал ее ладонью по колену.

— Я скоро подкачу на новом лимузине. Будь готова, крошка, не поминай лихом.

Он открыл дверцу, поднял воротник куртки — дождь опять зарядил на полную катушку — и вылез наружу. Фрост подумал, что нет худа без добра — уже довольно долго он не умывался и не мыл голову, а тут сама природа об этом позаботилась.

Капитан провел языком по зубам и скривился. Когда он быстро бежал под струями воды к домику дежурного, то пообещал себе, что как только угонит машину, то сразу же найдет время, чтобы, по крайней мере, причесаться и почистить зубы.

Фрост с разгона ударил плечом в дверь, та распахнулась, и он вбежал в помещение дежурного. Вода стекала с него потоками, повязка на глазу и та промокла, ему было холодно, тело каждой клеточкой чувствовало пронизывающую сырость.

Первым делом Фрост увидел мужчину в светло-голубой рубашке, на кармане которой было вышито имя: Рафаэл. А рядом с ним стояли два парня в ковбойских штанах и куртках. Они выглядели почти такими же мокрыми, как и Фрост. Четвертым в той компании был массивный мужчина в клетчатой рубашке, ветровке и кепке водителя грузовика. В руке он держал большой бумажник, а на его бедре покачивался охотничий нож в ножнах.

Все они повернулись на шум и уставились на Фроста. Фрост улыбнулся, а потом вытянул шею и заглянул за их спины. Там, на тумбочке, стоял маленький старый цветной телевизор. Он работал, но звук был очень тихим, и Фрост не мог различить слов ведущего выпуска новостей. Однако на экране он увидел изображение человека.

Капитан невольно усмехнулся. Что ж, по крайней мере, здесь он был выбрит и причесан. Эта фотография была сделана в аэропорту Атланты несколько месяцев назад, когда он предотвратил попытку угона самолета. Тогда двое террористов пытались заставить экипаж лететь на Кубу, угрожая убить стюардессу. Фрост сумел обезвредить их при помощи одной из пассажирок и ее туфельки.

Фрост улыбнулся, вспомнив эту женщину, и отвлеченно подумал, где же она сейчас и чем занимается.

Мужчина с именем Рафаэл на кармане повернулся и покрутил ручку громкости.

— …разыскивается в связи с серией противоправных действий, имевших место несколько дней назад в Лос-Анджелесе. Повторяем: федеральными властями разыскивается Генри Симпсон Фрост, бывший капитан армии США. Отделение ФБР в Лос-Анджелесе предупреждает, что Фрост и сопровождающая его женщина вооружены и очень опасны…

Фрост — все с той же улыбкой на губах — двинулся вперед, миновал водителя с бумажником, двух ковбоев и Рафаэла, протянул руку и выключил телевизор.

— Все равно одни помехи, — сказал он извиняющимся тоном. — Только мешает работать.

Первым начал действовать водитель с бумажником. Он засунул его в карман и взмахнул кулаком. Фрост ловко уклонился, развернулся и локтем двинул его в солнечное сплетение, а правой ногой зацепил его ногу. Когда мужчина согнулся и начал падать, он добавил еще сбоку в челюсть.

Теперь подключился и дежурный, Рафаэл. Он нырнул куда-то за прилавок и появился опять уже с револьвером в руке. Но Фрост успел повернуться и с силой стукнул его ребром ладони по шее. У дежурного открылся рот, и он выронил оружие.

Затем опомнились и двое ковбоев — видимо, служащие станции. Они бросились на Фроста, вытягивая руки. Капитан нанес одному из них удар ногой по колену, а второго — стремительно развернувшись — ткнул согнутыми пальцами в кадык. Оба нападавших с грохотом полетели на пол.

Но законопослушный Рафаэл не думал сдаваться. Он вновь набросился на одноглазого пришельца, на сей раз с монтировкой в руках. Фрост бросился ничком на пол, тяжелая железка просвистела над его головой и высадила стекло в окне.

В помещение ворвался ветер и хлынули потоки воды. Сразу стало холодно. Пока Рафаэл снова замахивался, Фрост уже успел вскочить на ноги. Его кулак въехал в живот дежурного и тот потерял всякое желание продолжать борьбу. Зато теперь поднимался с коленей водитель. Точнее — пытался подняться. Фрост не дал ему такой возможности. Нога в тяжелом шестидесятипятидолларовом ботинке ударила его в висок, и мужчина обмяк и сполз на пол.

Капитан бросил взгляд на стену, где висели несколько ключей от машин. Он выбрал один, старого образца, с металлическим колечком и схватил его. К нему была прикреплена картонка с надписью: “Проверить спидометр, подтянуть ремни”. И номер автомобиля.

Фрост видел эту машину, когда бежал в офис — “Вольво-1800” шестьдесят седьмого года выпуска. Он — не обращая больше внимания на четверых мужчин — выскочил прямо в разбитое окно и бросился через двор станции.

Вот и нужная машина. Дверь не была заперта, и Фрост сразу прыгнул за руль. Мотор взревел, и автомобиль покатил туда, где ждала Джессика Пейс. Капитан остановился возле заправочных автоматов и распахнул дверцу.

— Скорее!

Но Джессику и не нужно было торопить. Она уже и так бежала к “Вольво” с рюкзаком в одной руке и сумкой в другой.

— Прыгай!

Женщина нырнула в салон и Фрост тут же нажал на газ. Автомобиль развернулся и — подвывая не совсем исправным двигателем — выскочил на шоссе. Погони не было.

“Ну ясно, — подумал Фрост. — Я неплохо разобрался с ними там, в офисе. Вряд ли у них скоро появится желание еще раз помочь полиции. Своя рубашка ближе к телу”.

Он посмотрел на панель, нашел нужную кнопку и нажал ее. Вспыхнула неяркая красноватая лампочка.

— Ты зря тратишь время, работая наемником, — сказала Джессика Пейс. — Если бы ты занялся угоном автомобилей, то уже давно стал бы миллионером.

Фрост ничего не ответил.


Глава четырнадцатая

<p>Глава четырнадцатая</p>

Отъехав немного, Фрост остановил машину. Он оторвал обложку от книги, которую взял с собой еще из дома, чтобы почитать на досуге, — теперь она должна была послужить подкладкой для новых номеров машины.

Затем с помощью маленьких кусачек и практически угробив новый штык от М—16, он снял с “Вольво” старые номера и как можно аккуратнее вырезал из них буквы и цифры. После этого Фрост взял тюбик клея, который по дороге купила Джессика, и наклеил те же цифры и буквы на обложку книги, но уже в другом порядке. И, наконец, прикрепил эти новые “номера” на место старых.

Конечно, при ближайшем расстоянии подделка сразу бы обнаружилась, но на расстоянии и с плохим освещением вполне могла пройти. По крайней мере, теперь можно было не опасаться, что их остановит первая встречная патрульная машина.

Фрост открыл глаз и посмотрел вокруг. Дождь не прекращался, и капли воды все ползли и ползли по стеклам машины. Было довольно холодно, и чувствовалась сырость.

— Привет, — сказала Джессика. — Хорошо поспал? Ну, тебе это было нужно.

Фрост повернул голову и посмотрел на женщину. Он чувствовал очень неприятный вкус во рту и — честно говоря — не отказался бы поспать еще часиков десять.

— Сколько я отдыхал?

— Четыре часа.

— Ничего не происходило?

— Нет. Просто я подумала, что кто-то должен оставаться на посту, ну, как положено по правилам.

— Молодец.

Фрост потянулся — насколько размеры машины позволяли это сделать — зевнул и спросил:

— Дождь что, совсем не прекращался?

— Ни на секунду. Ты сядешь за руль или дашь мне повести немного? Я уже соскучилась.

— Нет, уж лучше я сам. Отдых пошел мне на пользу. Ладно, пора трогать. Ты не хочешь сбегать в туалет, или еще что, на дорожку?

— Нет, спасибо. Тем более, что тут нет условий. Я уж подожду до следующей бензоколонки.

Фрост хмыкнул.

— Как хочешь.

Он решил, что тоже подождет, выпрямился, вставил ключ в гнездо и повернул его. Мотор загудел.

— Интересно, — сказала Джессика, — почему же ты так плохо справлялся с трейлером? Сейчас-то ты на высоте.

Фрост тронул машину с места.

— Понимаешь, — объяснил он, — я люблю большие автомобили, и я люблю спортивные автомобили. А то, что между ними, меня не интересует. Трейлер явно был не из моего списка. Хотя, надо сказать, я за ним немного скучаю. Если все закончится благополучно, может я и себе куплю такой фургончик, кто знает.

— А что ты с ним будешь делать? — со смехом спросила Джессика. — Куда ты хочешь поехать?

— Ну, мало ли? Может я еще куплю “Форд-Бронко” с четырехколесным приводом, прицеплю к нему трейлер и махну в горы, высоко-высоко. Так, просто, чтобы развеяться.

— А у тебя есть девушка, Фрост? — спросила Джессика. — Я не имею в виду подружку, с которой ты просто спишь время от времени.

— Ты выражаешься ясно, — улыбнулся капитан; он посмотрел в зеркало и зажег фары, а потом включил дворники. — У меня была девушка. Мы даже хотели пожениться.

— Что, серьезно? Ты меня не разыгрываешь?

— Ладно, оставим эту тему, — недовольно буркнул Фрост.

— Ну, если не хочешь, то не говори, — сказала Джессика. — Но все-таки, что случилось?

— Я не хочу говорить, — ответил Фрост. Он помолчал несколько секунд. — Она умерла. Мы были в Лондоне, я как раз подарил ей обручальное кольцо. У меня было старое кольцо, и я отдал его в мастерскую, чтобы подогнать под размер ее пальца и вставить бриллиант.

А потом в магазине взорвалась бомба, Может, это была ИРА, может, какие-то другие террористы, не знаю. Практически, весь второй этаж, где она находилась, был уничтожен. Даже останков ее не удалось найти. Эксперты так и не смогли точно установить, сколько человек погибло.

— Извини, — сказала Джессика после паузы. Ее голос звучал немного хрипло. — Мне действительно очень жаль. Я думаю, она любила тебя.

— Да, любила, — ответил Фрост и почувствовал, что его горло сжал спазм, как и каждый раз, когда он думал о Бесс.

— А что ты собираешься делать, когда избавишься от меня?

— Отправлюсь на поиски тех ублюдков, которые убили ее. Найду их, убью и помешаю им убивать других.

— А как ее звали? — спросила Джессика.

— Бесс.

— Бесс…

— Да.

Фрост молча наблюдал, как в темноте тускло мерцают фары встречных машин.

— Бесс, — сказал он еще раз. Потом опять — Бесс… И почувствовал, как начинает скрипеть зубами в дикой, но бессильной ярости.

— Прости, Хэнк, я не хотела…

— За что простить? За нее?

— Да. И за многое другое тоже.

— Так ты правда надеешься начать новую жизнь после того, как встретишься с Президентом?

Джессика долго молчала, а когда наконец ответила, Фрост с удивлением уловил в ее голосе самое настоящее облегчение.

— Нет, — сказала она тихо.

Они продолжали ехать сквозь ночь. Фрост регулярно включал радио, чтобы послушать прогноз погоды. Все одно и то же: сильные дожди, град, ветер. Он не стал продолжать разговор с Джессикой.

— Лучше поспи немного, — сказал капитан. — Скоро тебе могут понадобиться все твои силы.

И она задремала, откинув голову на спинку сидения. И опять бормотала что-то во сне, иногда по-русски, иногда по-английски.

“Она понимает, что ее могут убить после того, как она назовет имена из списка, — подумал Фрост. — И все равно идет на это. Она понимает, что нет такого места на Земле, где бы она могла укрыться навсегда от тех, кого разоблачит, или от КГБ”.

Странная женщина. Фрост спал с ней, но так и не узнал ее. Она могла меняться почти мгновенно — то крутая хладнокровная шпионка, а в следующий момент — наивный слабый ребенок. А еще этот ее острый язычок. Наверняка он нажил ей больше врагов, чем все остальные черты характера. И ведь говорит она всякие гадости не из правдолюбия или недомыслия, а так, словно специально нарывается на неприятности, так, словно это ее последний шанс высказаться и другого уже не будет.

Это было новое для Фроста. Он жил опасной жизнью, часто ходил по краю смерти. Часто, но не каждую минуту и не каждый день, год за годом. Он даже не мог представить себя на ее месте. Не мог представить, что бы с ним было в такой ситуации. Вечно беспокойный сон и вечно беспокойная явь. Ни секунды передышки.

“Это страшно, — подумал Фрост. — Сколько же так можно выдержать? Все равно рано или поздно что-то в ней сломается и все рухнет. И наступит безумие”.

А будет ли он тогда рядом с ней? Фрост от души надеялся, что нет, но знал также, что если это случится при нем, то он ее не оставит. Капитан грустно улыбнулся в усы.

— Старый добрый дядя Хэнк, — шепнул он сам себе. А дождь все шел и шел. Изредка мелькали огни машин и вновь наступала темнота. Фрост покрепче взялся за руль, зевнул протяжно и подумал, что вот сейчас ему не хватало только уснуть за баранкой.



Время бежало неумолимо. Фрост все чаще зевал, его шея и плечи затекли и онемели. Внезапно впереди вспыхнул яркий свет, такой яркий, словно это горели прожекторы сторожевого катера.

— Ничего себе, — буркнул капитан. — Что там этот козел себе за фары соорудил?

Свет становился все ярче; он легко, словно нож масло, прорезал густую пелену дождя.

“Уж не НЛО ли это, — подумал Фрост наполовину в шутку, наполовину всерьез. — Вот возьмут сейчас и похитят меня. Как я тогда буду смеяться и над ФБР, и над КГБ, и над всеми остальными”.

Он почувствовал, что свет начинает слепить его, и слегка отвернул голову, но это не помогло. Казалось, что странное освещение идет отовсюду, со всех сторон.

— Да что ж это такое? — рявкнул капитан, начиная не на шутку злиться. — Опять банда психов-мотоциклистов?

И внезапно он понял.

Фрост выругался сквозь зубы, правой рукой резко тряхнул Джессику, а левой вывернул руль. Под шинами автомобиля захрустел гравий, когда “Вольво” съехал с дороги и помчался напрямик. Мотор дико ревел, на панели мигали какие-то лампочки. Однако свет не только не отставал, но и приближался с еще большей скоростью.

— Хэнк! В чем дело? — сонно спросила Джессика.

— Держись! Осторожно!

Он увидел, как перед капотом машины показались первые деревья лесопосадки. Затормозить он уже не успевал. Зазвенело разбитое стекло, послышался звук удара и скрежет металла. Джессика вскрикнула и вцепилась руками в сидение.

— Вылезай! — крикнул Фрост.

— Что?

— Быстро из машины!

Он повернулся, схватил с заднего сидения свой рюкзак и сумку женщины и распахнул дверцу. Слава Богу, ее не заклинило. Джессика выскочила с другой стороны.

— Беги за мной!

Он поднял голову. Свет шел с неба, он словно висел прямо над их головами. И теперь уже ясно слышался характерный рокот двигателя.

— Что там такое? — вскрикнула Джессика.

— Вертолет, мать его! — рявкнул Фрост. — Бежим!

Он толкнул женщину в спину и сам бросился за ней, держа в одной руке вещи, а в другой — браунинг.

— Возьми сумку! — крикнул он. Джессика на бегу схватила сумку, но споткнулась и упала в грязь.

— О, черт…

Фрост рывком поднял ее, и они снова побежали. Дождь хлестал их по лицам, ветки деревьев тоже хлестали, чавкала под ногами грязь

Послышались несколько автоматных очередей. Фрост оглянулся и увидел, как их машина с громким хлопком взорвалась и мгновенно превратилась в огненный шар. Автоматы продолжали стрелять. Вскоре к ним подключился и пулемет.

Фрост услышал, как Джессика громко выругалась, и увидел в ее руке “Вальтер”.

— Беги! — заорал он.

А сам остановился, вскинул свое оружие и дважды нажал на спуск, целясь в источник света, который все приближался. Не обращая внимания на огонь с вертолета, он все стрелял и стрелял, пока не опустел магазин. Последняя пуля все же попала в прожектор, тот на миг вспыхнул голубоватым светом и погас. Теперь вокруг была почти абсолютная темнота, лишь мелькали блики пламени, охватившего автомобиль.

Фрост вновь бросился бежать, скользя по грязи. Впереди он видел темную фигуру Джессики, которая углублялась в лес. На бегу он сменил обойму в браунинге и оглянулся. Вертолет продолжал висеть над ними, тарахтя винтом. Его ходовые огни слабо светились во мраке.

— Джессика! Ты где? — крикнул капитан.

— Здесь, Хэнк!

Голос доносился справа, и Фрост бросился туда. В темноте он налетел на женщину и едва не сбил ее с ног, но в последний момент успел удержаться от падения.

— Что нам делать? — прокричала она ему в ухо, перекрывая шум вертолета, который, казалось, опустился еще ниже.

— Бежать. Или драться, если нас вынудят. За мной.

Фрост забросил рюкзак на плечо, левой рукой схватил Джессику за запястье и побежал дальше, сжимая браунинг в правой руке.

Они теперь отлично слышали вертолет, но не могли его видеть — мешали верхушки деревьев. Утешало только то, что и сидевшие в вертолете не могли их разглядеть. Стрельба сверху продолжалась, пули срезали ветки над их головами, вот рухнуло даже небольшое деревце.

— Давай, давай, — задыхаясь подгонял Фрост, перепрыгивая через пни и канавы, топча сушняк и буквально волоча за собой Джессику. — Давай, милая, скорее.

Наконец впереди немного прояснилось, и Фрост понял, что там заканчивается лесопосадка.

— Беги туда! — крикнул он женщине.

Если бы им удалось выбраться из гущи деревьев незаметно, а люди из вертолета продолжали бы думать, что они находятся в лесу, тогда у них был бы шанс.


Глава пятнадцатая

<p>Глава пятнадцатая</p>

Пока они бежали под защитой деревьев, дождь не так их поливал, но на открытом месте создавалось такое впечатление, что они попали под водопад. Фрост чувствовал, что промок до нитки, мокрые волосы прилипали ко лбу и мешали видеть.

За лесопосадкой было какое-то неширокое поле, а за ним — дорога. Фрост выпустил руку девушки.

— Беги, беги туда изо всех сил. Если они заметят нас, я попробую их задержать.

— Чем, своим браунингом?

— В рюкзаке есть “Узи”.

— Эта игрушка?

— Он не так плох. Хотя, учитывая обстоятельства, я бы, конечно, предпочел “Стингер”.

Фрост подтолкнул женщину, дал ей отбежать шагов на двадцать, а потом и сам побежал, но несколько наискосок. Капитан понимал, что в бегущего человека попасть труднее, к тому же он мог в любой момент выстрелить по вертолету и отвлечь ответный огонь на себя, давая Джессике время уйти. На ходу он вытащил из рюкзака “Узи” и вставил в него полный магазин.

В темноте Фрост смутно различал фигуру Джессики, которая двигалась справа от него, немного впереди. Дождь не прекращался, и вода постоянно заливала его лицо, мешая видеть. Он остановился и прислушался. Ему показалось, что рев вертолетного двигателя становится громче.

Фрост закинул рюкзак на плечо, взял автомат обеими руками и что есть сил бросился к неглубокой канаве, которую приметил невдалеке. И тут же прогремела первая очередь…

Падая в канаву, Фрост увидел, что Джессика Пейс остановилась, а в следующий миг рядом с ней блеснул огонек. Капитан понял, что она стреляет по вертолету из своего “Вальтера”.

“Дура, — подумал он, — вот дура. Так она только обнаружит себя, а им от ее комариных укусов ни холодно, ни жарко”.

Фрост поднял свои “Узи”, навел на цель и нажал на спуск. Автомат негромко затарахтел, посылая пули в направлении железной стрекозы, которая кружила над ними. Фрост хотел отвлечь внимание сидящих в ней людей на себя, чтобы дать Джессике возможность уйти, но та, похоже, не собиралась этого делать.

Джессика тоже залегла в какую-то яму и продолжала увлеченно палить из своей хлопушки. Фрост выругался про себя, не переставая стрелять. Но если он вынужден был экономить патроны — их оставалось уже немного, то у вертолетчиков, по-видимому, проблемы дефицита боеприпасов не существовало. Они щедро поливали свинцом каждый квадратный метр площади и лишь чудом еще смертоносный ливень не накрыл Фроста или Джессику.

Фрост дал еще несколько выстрелов, а потом вскочил на ноги и побежал, пригибаясь, в направлении женщины, которая продолжала вести огонь. Он понял, что своенравная мисс Пейс все равно не захочет спасаться одна, и решил, что в таком случае уж лучше быть вместе.

Фрост шлепнулся в яму рядом с Джессикой, толкнув ее в плечо.

— Прости, малышка, — сказал он. — Потом я с тобой побеседую насчет беспрекословного выполнения приказов, а пока мне некогда.

И он вскинул автомат.

Вертолет начал разворачиваться. Джессика радостно повернулась к Фросту.

— Они улетают!

— Хрен там, — буркнул капитан. — Они просто ищут плацдарм, чтобы высадить ударную группу, которая обойдет нас с фланга.

Фрост в бессилии наблюдал, как вертолет совершает посадку, но это было слишком далеко, чтобы он мог обстрелять десант. Он выругался и сменил магазин в автомате.

— Сколько же у меня осталось патронов, — пробормотал Фрост себе под нос и повернулся к Джессике. — Следи за ними, чтобы нас не застали врасплох, а я сейчас…

И он полез в рюкзак.

— Они там ничего не делают, — сказала женщина. — Из машины никто не вылез.

Фрост бросил быстрый взгляд и опять вернулся к рюкзаку. Ток, есть еще два полных магазина по пятьдесят патронов в каждом, один частично выстрелянный и три обоймы к браунингу. Немного, конечно, но уже кое-что. С таким запасом они могут посопротивляться.

Он зарядил пистолет, засунул его в кобуру и посмотрел на Джессику.

— А у тебя как обстоит дело с боеприпасами?

— Две обоймы к “Вальтеру”, больше ничего нет.

— Тогда побереги патроны. Я буду стрелять.

Он вгляделся в темноту. Возле неярких ходовых огней вертолета мелькали какие-то темные фигуры. А потом вдруг недавно установившуюся тишину распорол резкий металлический голос из громкоговорителя:

— Говорит представитель Центрального Разведывательного Управления! Генри Фрост! Вы окружены! У вас нет шансов! С минуты на минуту к нам подойдет подкрепление. Сдавайтесь!

Джессика повернулась к Фросту и взглянула на него решительными глазами. Ее лицо было очень бледным.

— Они убьют меня, Хэнк…

— Я знаю, — ответил Фрост. Голос снова загремел в ночи:

— Так или иначе, вам не уйти. Зачем проливать кровь? Сдавайтесь, и мы гарантируем вам жизнь!

Фрост криво усмехнулся. Как же, гарантируете… Он поскреб свой заросший подбородок.

— Как я обожаю такие моменты, — сказал он Джессике, — когда можно сказать то, что думаешь, и плевать на последствия.

Фрост сложил руки рупором возле рта и крикнул в темноту:

— Вы, легаши сраные! Никогда вам не взять меня живым, ясно? А сколько из вас я захвачу с собой на тот свет, а? Ну-ка, посчитайте, а потом уж делайте выводы.

Фрост с виноватой улыбкой посмотрел на Джессику и развел руками.

— Ну, что я могу поделать? Нравятся мне старые фильмы, и все тут.

— Ты псих, — покачала головой женщина.

А потом она тоже сложила руки рупором и крикнула:

— Я не убийца! Слышите? Я не убийца! А может вы и сами это знаете? Может поэтому вы и хотите добраться до меня?

В ответ прогремела автоматная очередь, и Фрост увлек Джессику за собой на дно ямы.

— Переговоры закончены, детка, — сказал он.

Теперь вертолет поднимется в воздух и прижмет их к земле, а группа захвата атакует с обеих сторон. Фрост оглянулся, прикидывая, есть ли какой-то смысл попробовать добежать до дороги. Внезапно он увидел, что на шоссе стоит какая-то машина.

— Черт, — шепнул он, — возможно, это уже подошли их подкрепления. А если нет… Да один черт, на машине мы от вертушки не уйдем, нечего и пытаться.

— Сволочи! — истерично вскрикнула Джессика. — Это же убийцы. Они прибыли, чтобы прикончить нас!

Она схватила “Вальтер” и начала беспорядочно палить по вертолету.

— Вот вам, суки. Вот вам. Вот!

Фрост схватил ее за руку и прижал к земле.

— Береги патроны. Они нам еще пригодятся. Невдалеке послышался рокот двигателя вертолета.

Капитан понял, что атака сейчас начнется. Он передернул затвор автомата.

— Ну, вот они идут, крошка, — сказал он Джессике. — Думаю, нам уже не выкрутиться, но так просто они нас не возьмут.

Внезапно где-то рядом с вертолетом, который только собирался взлететь, раздался раскатистый грохот выстрела. Эхо пронеслось по окрестностям и замерло вдалеке.

Фрост почувствовал, как его губы сами расползлись в улыбке. Да, голос любимого револьвера специального агента О’Хары трудно было с чем-то спутать. Капитану даже показалось, что он услышал громкий повелительный крик:

— Это ФБР! Замрите, индюки!

Протарахтел автомат, мелькнул свет, кто-то проорал какую-то команду. А потом опять громыхнул “Смит и Вессон”, раздался крик боли и незабываемый голос:

— Я сказал — замрите. Если кто еще шевельнется, то получит уже не по заднице, а прямо в башку!

Рев двигателя внезапно смолк. Повисла неправдоподобная, оглушающая, давящая в уши тишина.

Фрост быстро выбрался из ямы. Он хотел было приказать Джессике оставаться на месте, но передумал, ибо знал. что она все равно не подчинится. Капитан двинулся напрямик через поле к вертушке. В левой руке он держал браунинг, в правой — “Узи”. Женщина следовала за ним.

Тишина стояла недолго. Раздался голос мужчины, видимо, одного из тех, которые находились в вертолете.

— Эй, если ты действительно из ФБР, то лучше вали отсюда. Здесь работает “Фирма”. Тебе тут нечего делать.

— Я сам знаю, что мне делать, — ответил О’Хара. — И если я выстрелю еще раз, то можете вызвать гробовщика.

Затем послышался другой голос, молодой и испуганный:

— Этот парень прострелил мне руку.

— Заткнись, пацан, — со злостью ответил первый мужчина.

Фрост продолжал движение. Когда он был уже в десятке метров от вертолета, кто-то истерически завопил:

— Смотрите, те двое обходят нас.

— Я работаю на ФБР, — крикнул Фрост. — Брось оружие!

Он видел на фоне слабого света из кабины вертолета силуэт высокого худого мужчины с резким профилем. Тот стоял, не обращая внимания на дождь и поворачивал голову из стороны в сторону.

— Эй, послушай! — крикнул он, обращаясь к О’Харе. — Эти двое разыскиваются федеральными властями. А мы…

— Заткнись, умник, — раздался голос О’Хары. — Твоя голова у меня на прицеле. Если их ищут федеральные власти, то это моя работа, правильно? А ЦРУ не имеет права вмешиваться во внутренние дела. Ведь так записано у вас в уставе, а?

— Да, но…

— Вот и все, — отрезал О’Хара. — Бросайте оружие и отойдите от вертушки, иначе ваши мозги испачкают машину.

Фрост пока молчал. Он понимал, что здесь сейчас главный О’Хара и не хотел ему мешать.

— Бросить оружие, я сказал!

Несколько секунд было совсем тихо, а затем прозвучал голос мужчины с резким профилем. Голос, полный ненависти и горечи.

— Ладно, делайте, как он сказал. Я не знаю, кто ты, — обратился он к О’Харе, — но. клянусь Богом, если я когда-нибудь доберусь до тебя, то ты очень пожалеешь об этом.

— Ой, не надо, — издевательски сказал О’Хара. — Мне так страшно, что я того и гляди начну дрожать, а тогда ведь могу как-нибудь случайно нажать на спуск… Представляешь, что будет?

Агенты ЦРУ — их было пятеро, если Фрост хорошо разглядел — бросили оружие на землю и отошли в сторону. Из-за какого-то дерева медленно вышел О’Хара, держа “Смит и Вессон” обеими руками.

— Фрост, — приказал он, — собери стволы. Мисс Пейс, идите в кабину и последите, чтобы пилот не делал глупостей. Заберите его пушку и поломайте что-нибудь в машине, только не очень дорогостоящее. Да, и радио тоже заберите.

Фрост, пригнувшись, чтобы не закрывать О’Харе линию огня, быстро собрал валявшиеся на земле автоматы и пистолеты. Про себя он отметил, что там были довольно интересные модели, никак не подходившие под классификацию “табельного оружия”.

Вот, например, кольт сорок пятого калибра со съемным деревянным прикладом, обрез какого-то дробовика, спортивный пистолет неизвестной Фросту системы и так далее. Были также три винтовки М—16.

— Может мне их обыскать? — спросил Фрост у О’Хары.

— Да, пожалуй, — согласился тот. — Это хитрые ребята, вполне могли и оставить что-то.

Фрост подошел к агентам ЦРУ и приступил к делу. В результате обыска к куче оружия прибавились две тридцатьвосьмерки и два восьмимиллиметровых люгера.

— Вот теперь, кажется, все, — с удовлетворением произнес Фрост, глядя на трофеи.

Затем он принялся разряжать оружие и разбрасывать по сторонам отдельные детали. Три револьвера положил в свой рюкзак, ибо у него не было времени разбирать их с помощью отвертки.

Из кабины вертолета выпрыгнула Джессика Пейс. На ее лице была довольная улыбка.

— Им придется изрядно обновить свой интерьер, — со смехом сказала женщина.

Фросту понравился ее смех.

— Эй, — рявкнул О’Хара, — я же предупреждал — ничего дорогостоящего не трогать. Это казенная машина и меня еще, чего доброго, заставят платить за нее.

— Не волнуйся, ты за все заплатишь, — процедил агент ЦРУ, мужчина с резким профилем.

— Пошел в задницу, — равнодушно сказал О’Хара и повернулся к Фросту. — Давай сматываться, маэстро.

Фрост — по-прежнему с браунингом и “Узи” в руках — медленно двинулся спиной вперед, не спуская глаза со стоявших возле вертолета агентов Центрального Разведывательного Управления.

Внезапно он увидел, что Джессика Пейс — сжимая в ладони револьвер, отобранный, вероятно, у пилота — целится в мужчину с резким профилем.

— Нет! — крикнул Фрост. — Не надо!

— Эй ты, крошка! — рявкнул О’Хара. — Ну, давай, стреляй и облегчи мне работу. Тогда я смогу спокойно вышибить тебе мозги, и совесть не будет меня мучить.

— Но почему? — воскликнула Джессика. — Они же хотели убить нас, всех троих. Затем они и прилетели. Это ударная группа ЦРУ. Они же ничего знать не хотят, они привыкли только убивать.

— Джессика!

В голосе Фроста прозвучала нотка, которая заставила женщину обернуться.

— Джессика, если ты выстрелишь…

Он умолк, подбирая слова. Его выручил О’Хара.

— Если ты выстрелишь, я уложу тебя на месте. А тогда вся твоя миссия полетит к чертям. Ты никогда не сможешь сделать того, зачем приехала. Тогда они выйдут победителями и окажется, что все жертвы были напрасными. Ты сама преподнесешь им себя на блюдечке.

Фрост видел, что слова О’Хары сильно на нее подействовали. Джессика медленно опустила руку с револьвером, а потом — словно во сне — двинулась к капитану, но прошла мимо него. Фрост поймал ее за край свитера, привлек к себе, нежно обнял и вытащил оружие из сведенных судорогой пальцев.

— Все будет хорошо, — шепнул он ей в ухо. — Успокойся, малышка. Я обещаю — все будет хорошо.

Стоя плечом к плечу, Фрост и О’Хара медленно отходили, не сводя глаз с агентов ЦРУ. Джессика отрешенно шла впереди них.

Фрост искоса взглянул на лицо ирландца. И понял, что того тревожат те же самые мысли. О’Хара понял, что происходит в душе и мозгу Джессики Пейс, и был сильно этим обеспокоен.

Джессика Пейс продолжала терять контроль над собой, причем это происходило все быстрее. Она становилась все более неуправляемой, все чаще проявляла склонность к насилию.

И мысль о том, что им предстоит преодолеть еще полпути до Вашингтона, наполнила сердце Фроста холодным страхом.


Глава шестнадцатая

<p>Глава шестнадцатая</p>

Фрост никак не мог выбрать, что же сделать в первую очередь. После долгих раздумий он решил все-таки сначала почистить зубы, а потом принять душ и побриться.

Он долго остервенело возил щеткой по зубам, едва не протерев до дыр десны, а потом с удовольствием отдался другим гигиеническим процедурам. Хорошенько отмывшись и убрав с лица надоевшую колючую щетину, Фрост теперь стоял, блаженно жмурясь, под струёй горячей воды и пытался расслабиться.

Джессику пустили в душ первой и теперь она сладко спала на диване в номере мотеля, который они сняли на ночь. О’Хара занимал соседний номер, но пока сидел в комнате Джессики и смотрел вестерн по телевизору. Он очень любил вестерны.

Фрост выключил воду и вздохнул. Потом выбрался из ванной и принялся вытираться, размышляя о том, как долго еще все это будет продолжаться и чем оно закончится.

После того, как они разоружили агентов ЦРУ и оставили их возле лишенного управления вертолета, Фрост, О’Хара и Джессика уселись в машину ирландца — это был все тот же автомобиль, О’Хара уже успел получить его назад — и уехали.

По пути О’Хара — похмыкивая время от времени — рассказывал им, чем он занимался после расставания с ними. Оказалось, что очнувшись, ирландец не стал терять зря времени. Он достаточно знал Фроста, а потому забрал выведенные из строя револьверы и на попутке добрался до городка, где ранее произошла перестрелка с агентами КГБ.

Там он пришел прямо в пункт пограничного контроля, предъявил свое удостоверение и попросил помощи. В результате ему была выделена машина и сопровождающий: они отправились туда, где Фрост оставил форд и трейлер. О’Хара обыскал обе машины и убедился, что они находятся в нормальном рабочем состоянии, несмотря на некоторые незначительные повреждения.

Агент ФБР забрал все личные вещи Фроста и Джессики, а потом сел в форд и вернулся в город. Один из пограничников отвел его к местному оружейнику, который снабдил О’Хару недостающими винтиками к револьверам и таким образом тот вновь был во всеоружии.

А затем ирландец пустился в погоню за беглецами.

Предположив, что Фрост будет ехать в направлении Далласа, О’Хара — светя направо и налево своей корочкой — рванул со скоростью сто миль в час, невзирая на погодные условия. На станции техобслуживания, где Фрост забрал “Вольво” и бросил спецмашину, он был спустя шесть часов после того, как беглецы оттуда уехали.

Заявив полиции, что Фрост является важным свидетелем одного преступления, О’Хара добился того, что местные власти не стали пока возбуждать уголовное дело об угоне. Потом ирландец уселся в свою машину. При помощи рации, одолженной на пограничном пункте, он сумел перехватить переговоры между экипажем вертолета и группой наземной поддержки. О’Хара сообразил, что Фросту и его спутнице сейчас придется туго, и поспешил на выручку.

— Надо признаться, — сказал он, ухмыляясь, — что вам очень повезло. Я довольно быстро вышел на нужный квадрат, иначе вас бы уже в капусту искрошили.

Закончив вытираться, Фрост принялся натягивать на себя одежду. Он улыбнулся, вспомнив довольное лицо агента ФБР. Тот явно гордился собой. Что ж, у него были на то основания.

Фрост бросил взгляд в зеркало и одел новую повязку на глаз. Он подумал, что как ни крути, а рано или поздно ему придется вступить в бой с федеральными агентами или людьми из ЦРУ. Несмотря на всю свою симпатию к Джессике, капитан не имел ни малейшего желания убивать честных хороших парней только потому, что кто-то приказал им выполнить задание и арестовать подозреваемых в подготовке покушения на Президента.

Ведь ясно, что даже если история Джессики была на сто процентов правдивой, замаскированные агенты КГБ не станут лично вести людей в атаку, а прикроются своими подчиненными, которые ни в чем не виноваты.

Фрост неодобрительно покачал головой, отметил при случае, что у него прибавилось седых волос, а затем выключил свет и вышел из ванной.

О’Хара как раз досматривал вестерн. Фрост налил себе в стакан немного виски из бутылки, которая стояла на столе, и сделал глоток. Блаженное тепло растеклось по пищеводу и достигло желудка.

— Ты неплохо разбираешься в выпивке, О’Хара, — с уважением сказал он. — Хорошая вещь.

Ирландец поднял на него свои водянистые холодные глаза.

— Зато в друзьях, похоже, не разбираюсь совсем.

— Ну, я бы не сказал, — улыбнулся Фрост. О’Хара поднялся на ноги и выключил телевизор. Потом они одновременно посмотрели на спящую Джессику Пейс. Фрост никогда еще не видел у нее такого умиротворенного выражения лица. — Ты что, снотворного ей подсыпал? — спросил капитан.

О’Хара покачал головой.

— Нет, я таким не занимаюсь. Просто она очень устала, и двух глотков виски хватило, чтобы наша кошечка отрубилась.

— Ну и хорошо, — сказал Фрост, снова прикладываясь к стакану.

— Слушай, у тебя остались те штучки из моих револьверов? Меня всегда раздражали черные винтики на хромированных пушках.

— Да, кажется.

Фрост полез в карман и достал то, что просил ирландец. О’Хара схватил их левой рукой; в правой у него уже была отвертка.

— Я начинаю опять тебя уважать, — сказал он. — По крайней мере, ты их не выбросил.

О’Хара уселся за стол, положил на него свое оружие и принялся за переустановку винтов.

Фрост плеснул себе еще виски и опустился на стул рядом с ирландцем.

Браунинг и “Узи” он уже почистил и смазал, пока Джессика занимала душ. Не поднимая головы, О’Хара спросил:

— Так ты думаешь, что наша крошка свихнулась, ведь так?

Фрост невольно перевел взгляд на Джессику, которая лежала на диване за спиной ирландца.

О’Хара заметил это и хмыкнул, посмотрев на Фроста.

— Не беспокойся. Если она не проснулась, когда индейцы штурмовали форт Джонс, то и теперь не проснется. Лучше ответь на мой вопрос.

И он опять склонил голову над своими револьверами.

— Может быть, — медленно произнес Фрост. — Все может быть, но мне кажется, это просто от перевозбуждения.

— Ага, так значит ты все-таки думал об этом, а?

— Ну… я…

— Слушай, маэстро. Если она действительно психованная, то на наши задницы может свалиться куча проблем, ты это понимаешь?

— Тогда почему ты пришел нам на помощь, там, возле вертолета?

— Вот, наконец-то ты этим поинтересовался. А то я уж начал вспоминать, не был ли чего тебе должен. Уж очень ты спокойно к этому отнесся, просто принял как должное. Ладно, я скажу тебе. Это все потому, что ты не пристрелил меня, когда имел такую возможность. И не позволил ей это сделать.

О’Хара через плечо показал пальцем на Джессику.

— Я же видел ее глаза, когда она вылезла из вертушки с этим револьвером. Девочке не надо было никаких конфет, она просто жаждала кого-нибудь пристрелить.

— Пойми ее, — сказал Фрост задумчиво. — Она жила в очень трудных условиях последнее время. И не она выбрала себе такую жизнь. Пламмер сбил с толку молодую наивную студентку только потому, что она внешне была похожа на какую-то русскую шпионку. Он забрал ее из колледжа, пропустил через мясорубку спецподготовки, а потом отправил в Россию, не дав даже сообразить, что к чему.

О’Хара пожал плечами.

— Ну, похоже, что теперь она все-таки это сообразила.

— Ладно, — сказал Фрост. — Что ты теперь собираешься делать, после того, как вырвал нас из когтей смерти и все такое?

Фрост достал сигарету и щелкнул своей старенькой “Зиппо”.

— Что делать? — задумчиво переспросил О’Хара. — Да вот попробую доставить ее в Вашингтон. Но только не к Президенту.

Фрост медленно выпрямился. Его глаз сузился.

— Что…

— Помолчи. У меня есть предложение, которое тебе понравится, потому что в нем заключен здравый смысл. Давай отвезем ее к Пламмеру. Если Пламмер не верит тебе и не верит мне, то, вернув ему его агента, мы докажем, что не такие уж плохие парни, правильно?

Фрост глотнул еще виски, а потом медленно кивнул.

— Ну, допустим…

— А дальше Пламмер или сам поведет ее к Президенту, или поручит это нам, но в любом случае девочку проверят. Понимаешь, меня все-таки смущает эта история с покушением. Хотя теперь я все больше убеждаюсь, что тут не все сходится — ну скажи, кто в здравом уме будет поручать такой неврастеничке серьезное дело? Ведь у нее на физиономии написано, что она готова хоть сейчас кого-нибудь пришить.

— Да, пожалуй, ты прав, — согласился Фрост.

— Такие люди не годятся на роли убийцы, — продолжал О’Хара с улыбкой. — Возьмем, например, тебя, Из тебя бы ни хрена не вышло. Ты слишком часто теряешь голову и все, что в тебе есть положительного, так это упорство. Я бы даже сказал — глупое упорство.

— Я бы тоже сказал тебе комплимент, — ответил Фрост, — но ты же знаешь, как я ненавижу ложь.

— Иди в задницу, — ответил О’Хара, заряжая свой “Магнум”. — Тебе бы следовало обзавестись револьвером, Фрост. Что ты нашел в этих пистолетиках? Вот, посмотри, какая штучка. А эти твои хлопалки прикончат человека не раньше, чем понаделают в нем дюжину дырок.

— Нет, ты не прав, — покачал головой Фрост. — Вот однажды мне довелось вести бой с группой бандитов, которые укрывались за перевернутой машиной. Погода тогда стояла ветреная, а вместе со мной был один полицейский с точно такой же пушкой, как у тебя, с “Магнумом”. Короче, в один момент двое парней, за которыми мы охотились, выскочили из-за автомобиля и бросились бежать, стреляя на ходу. Мой приятель всадил в одного пулю из сорокачетверки, а я — во второго из моего браунинга. И тут налетел страшный порыв ветра, он сразу сбил с ног того бандита, которого я подстрелил. А вот что касается второго…

Фрост сделал театральную паузу.

— Ну, и что же? — не выдержал О’Хара.

— Да ничего. Ветер просто прошел сквозь большую дырку, которую сделал в его теле это самый “Магнум”, а парень преспокойно продолжал стрелять. Вот так.

— Дурак ты, Фрост, — заметил ирландец. — И шутки у тебя дурацкие.

Фрост ухмыльнулся.

— Я надеюсь, ты еще не открыл Джессике свой грандиозный план? — спросил он. — Насчет того, чтобы сначала сдать ее Пламмеру?

О’Хара поднялся на ноги, одел на плечо кобуру с одним револьвером и на пояс — с другим.

— Нет, — ответил он. — Я подумал, что ты лучше ей это объяснишь. Вы ведь больше друг друга знаете, и тебе она скорее поверит, правильно? А во мне, бедняжка, до сих пор видит врага. Так что следи, чтобы она часом не воткнула мне в спину штопор или что-нибудь еще.

О’Хара поднял голову и посмотрел в лицо Фросту. Теперь его голос звучал очень серьезно.

— Я не шучу, маэстро. Она до сих пор думает, что я хочу подставить ее, и при случае шлепнет меня как пить дать. А может и тебя тоже. Так что давай действовать по моему плану. А вообще-то, я очень рад, что это ты спишь с ней, а не я. Я бы всю ночь глаз не сомкнул.

— Ну, мне легче, — сказал Фрост. — У меня ведь глаз только один.

Он хотел засмеяться, но не смог. О’Хара двинулся к двери.

— Я попросил разбудить всех нас в семь утра, — проинформировал он. — Так что до встречи.

Он взялся за дверную ручку, но задержался и повернул голову.

— Кстати, как там Бесс? Вот кто мне нравится, черт возьми.

Фрост проглотил слюну.

— Она умерла, Майк, — сказал он глухо. И удивился про себя, почему это он вдруг назвал сурового агента ФБР по имени.

— Что? — О’Хара вытаращил глаза. — Но с ней же все было в порядке, когда я уезжал из Канады. Ну, может от той раны она стала бы на костыли, но умирать…

— Это не потому, — ответил Фрост, борясь со спазмом, который сжал его горло. — От раны она оправилась, операция прошла успешно, остался только небольшой шрам у нее на бедре…

Он внезапно почувствовал себя неловко, говоря о таких интимных вещах.

— Так что же случилось? — спросил ирландец напряженно.

Он не мигая смотрел на Фроста.

— Мы пошли в один универмаг в Лондоне, чтобы… Короче, мы собирались пожениться. И какие-то гребаные террористы подложили туда бомбу. Бесс…

Фрост не закончил и одним глотком допил виски.

О’Хара молча опустился на пол возле двери.

— О, Боже, Хэнк… Я не знал, прости меня… Господи, да как же так? Ведь она была…

Фрост дрожащими руками закурил сигарету и глубоко затянулся, едва сдержав кашель.

— Да, — глухо повторил он. — Бесс…


Глава семнадцатая

<p>Глава семнадцатая</p>

— Похоже, впереди на дороге какой-то кордон, — сказал Фрост. — Не думаю, что мы сможем так просто его миновать.

Он повернул голову и посмотрел на О’Хару, расположившегося на заднем сидении взятого напрокат “Форда-Бронко”.

— Что скажешь, агент ФБР?

— Что значит — мы? — хмыкнул О’Хара. — Я-то в порядке. Ладно, давайте держаться поестественнее. Возможно, это всего лишь обычная проверка водительских лицензий.

— Это ты здорово пошутил, — заметил Фрост.

— Я старался, — буркнул О’Хара. — Да, ты прав. Полиция штата Миссисипи ищет нас. Хотя вряд ли у них есть данные о нашей машине, разве что тот парень в пункте проката меня заложил. Да и не стали бы они объявлять в розыск агента ФБР.

Фрост заметил боковую дорогу, которая отходила от главного шоссе и вела в объезд пункта пограничного контроля между Луизианой и Миссисипи, и свернул на нее.

О’Хара взял напрокат машину рано утром, оставив свой спецавтомобиль на паркинге мотеля. Потом они двинулись к границе штата. По пути им встретились два или три полицейских поста, но никто не погнался за ними с воем сирен. Однако теперь, кажется, удача закончилась. Дорожный кордон при въезде на территорию Миссисипи. явно был поставлен специально для них.

Фрост медленно вел машину по боковой дороге, но форд и так должен был неплохо просматриваться со стороны полицейского кордона.

— Это ты, О’Хара, — внезапно сказала Джессика с ненавистью. — Ты навел их на нас, когда мы заправлялись, на той бензоколонке.

— Что? — изумился ирландец. — Да ты сдурела, красотка. Какого черта мне вас сдавать, если мы работаем вместе?

— Это была просто хитрость, — не сдавалась Джессика. — Ловушка, чтобы усыпить нашу бдительность. И весь этот номер с ЦРУ и вертолетом прошлой ночью… Хэнк, все было придумано для того, чтобы заманить нас в более удобное место, где они могли бы прикончить нас, не неся больших потерь. А может, они хотят взять меня живой, чтобы потом пытать! Уж я-то знаю, как работают коммунисты.

— Заткнись, — рявкнул Фрост, чувствуя, что теряет контроль над собой и над ситуацией. — Помолчи минуту. О’Хара мой друг, и он хочет быть твоим другом. Ты несешь полную чушь.

— Да коммунист может продать собственную мать, говорю тебе! — взорвалась Джессика.

— С этим трудно спорить, — согласился О’Хара. — Но дело в том, моя дорогая, что я никакой не коммунист.

— О’Хара, Джессика, вы оба, закройте рты и не отвлекайте меня, — чуть не закричал Фрост. — Потом будете ругаться, черт возьми.

— Он хочет сдать нас, Хэнк.

Фрост открыл рот, чтобы взвыть, но О’Хара перебил его. Голос агента ФБР звучал как-то странно.

— Нет, крошка, я не хочу, но вот они — может быть. Он показал пальцем в окно. Фрост бросил взгляд в том направлении и увидел небольшой спортивный самолет, который заходил на какой-то замысловатый вираж.

О’Хара наклонился к переднему сидению, пытаясь выглянуть через лобовое стекло.

— Ишь, какая птичка, — сказал он. — Они нас засекли, ребята.

— Легавые или фэбээровцы? — спросил Фрост.

— Размечтался, — фыркнул ирландец. — Это КГБ. Могу поспорить на свою страховку. Похоже, сейчас будет жарко.

О’Хара сунул руку под плащ и достал “Смит и Вессон”. Фрост, наблюдавший за этим в зеркало, с мрачным видом покачал головой.

— Мне еще не приходилось палить из этой штуки по самолетам, — заметил ирландец, — но если они напросятся, то могут попрощаться со своей машиной.

Внезапно раздался нарастающий свистящий звук, и в следующий момент весь автомобиль содрогнулся от взрыва, мелькнуло пламя, повалил дым, гравий полетел во все стороны, поднялся столб пыли. Фрост с трудом удержал руль и выругался.

— Черт побери, — воскликнул О’Хара, — какой из тебя хреновый водитель, маэстро.

— Заткнись, — бросил капитан.

Он крепко сжал зубы и вцепился в баранку побелевшими пальцами. Самолет ушел куда-то в сторону и его уже не было видно из машины. Фрост чертыхнулся и развернул форд, вновь выводя его на шоссе.

— Это была бомба, — крикнул он. — Или граната. О, Господи, вот теперь уже полный комплект. Чтоб я сдох, если еще когда-нибудь соглашусь перевезти женщину из одного конца страны в другой.

— Значит, кордон на дороге поставила отнюдь не полиция штата Миссисипи, — задумчиво произнес О’Хара.

— Чем дальше, тем веселее…

— Я уже по горло сыт шпионами, трейлерами, снежными бурями и людьми, которые хотят меня убить, — продолжал ругаться Фрост. — Да когда же это все закончится?

Но в этот момент самолет вновь пошел на них, и капитан захлопнул рот на полуслове. Он был зол и чувствовал себя обманутым и брошенным на произвол судьбы. Когда самолет пролетел над ними, он заметил маленькую черную точку, отделившуюся от корпуса машины. Фрост ощутил холод в желудке. Его ладони на руле слегка вспотели.

— Граната! — рявкнул он, резко выворачивая руль влево.

Машина вновь вздрогнула от близкого взрыва, взвизгнули осколки. На лобовое стекло обрушился шквал гравия и пыли.

— Осторожно, дерево! — крикнула Джессика.

Фрост, яростно ругаясь, пытался совладать с управлением, но понял, что автомобиль вышел из-под его контроля. Наверное, взрыв повредил что-то в двигателе. Форд вылетел на обочину и ударился капотом в дерево. Зазвенело разбитое стекло, раздался скрежет металла.

Фрост слетел с сидения, прямо на него упала Джессика. Капитан чувствовал сильную боль в затылке.

— Все из машины, быстро! — хладнокровно скомандовал О’Хара. — Они идут на нас.

Джессика Пейс опомнилась первой, в ее руке появился девятимиллиметровый “Вальтер” с глушителем. Фрост головой вперед, словно пловец в бассейне, нырнул в открытую дверь и покатился по земле. Ирландец бросил ему рюкзак, капитан подхватил его и вскочил на ноги.

Рядом с ним раскатисто грохнул “Смит и Вессон”.

— Одень на него глушитель, — крикнул Фрост, чувствуя звон в ушах. — Автомобильный!

В следующий миг он уже извлек из рюкзака “Узи” и два запасных магазина, которые засунул за пояс.

— Перестань плакаться, Фрост, лучше дай-ка пару очередей по этому самолету, — приказал О’Хара.

— Пошел ты, начальник, — ответил капитан. Он вскинул автомат и выпустил несколько коротких очередей в направлении кружившего над ними спортивного одномоторного самолета. Тот сделал очередной вираж и ушел вправо.

Со стороны “полицейского” кордона к ним уже неслись несколько машин. Самолет вернулся и вновь начал пикировать.

— Граната! — крикнул Фрост, и крик болью отдался в его затылке.

Он ничком упал на землю и закрыл голову руками. Рядом опять громыхнул “Смит и Вессон”. Фрост открыл глаз и увидел, что лобовое стекло передней машины разлетелось вдребезги. Взрыва зато не последовало — наверное, сидевшие в самолете боялись попасть в своих.

Капитан быстро стал на одно колено и вскинул “Узи”.

— Получай, сука! — заорал он, нажимая на спуск.

Пули летели в направлении самолета, но не причиняли ему вреда. Фрост с тревогой подумал, что у него остается все меньше патронов. Он тщательно прицелился и выпустил последние четыре заряда.

Самолет, казалось, на миг завис в воздухе, а потом прогремел оглушительный взрыв, и переднюю часть фюзеляжа охватило пламя. Из машины повалил черный дым. Оглушенный Фрост не мог отвести глаз от пылающего летательного аппарата.

Послышались еще взрывы — видимо, рвались гранаты, которые находились на борту. Самолет несколько раз перевернулся и со свистом понесся к земле, оставляя за собой черный дымовой след в голубом небе. Машина рухнула на верхушки деревьев в нескольких сотнях ярдов от них. Раздался еще один взрыв. Последний.

Фрост вскочил на ноги, вставляя новый магазин в “Узи”. За спиной он услышал торжествующий крик О’Хары:

— Отлично, маэстро!

Но сейчас капитану было не до комплиментов. Он развернулся и выпустил очередь в направлении пяти автомобилей, которые приближались к ним со стороны кордона. Теперь их разделяли всего пятьдесят ярдов.

Фрост пригнулся и побежал, чтобы сменить позицию, ибо пули уже начали петь над его головой. Краем глаза он видел Джессику, которая тоже передвигалась зигзагами, время от времени постреливая из своего “Вальтера”. О’Хара стоял на одном колене, держа обеими руками свой огромный револьвер и посылал пулю за пулей; после каждого выстрела “Смит и Вессон” подпрыгивал словно гаубица при откате.

Три машины остановились, из дверок начали выпрыгивать люди. Они растянулись цепью и побежали вперед, стреляя на ходу. Фрост залег за каким-то бугорком и открыл огонь.

Он подумал, что ирландец был прав — это, действительно, люди КГБ. Характерные славянские лица и коллекция оружия, которым вряд ли бы стали пользоваться полицейские штата Миссисипи, не оставляли в этом сомнений. В этот момент О’Хара попал в одного из нападавших и тот полетел на землю, выронив автомат Калашникова.

— Вот тебе, сука! — радостно крикнул агент ФБР.

Не желая отставать, Фрост тоже срезал очередью двоих кагэбэшников, которые рухнули, как подкошенные.

Да и Джессика не теряла зря времени. Она находилась ярдах в двадцати от капитана и тоже стреляла с колена. Бросив взгляд, Фрост увидел, как она ловко подстрелила одного из русских, который пытался обойти их с фланга.

Однако численное превосходство противника и его преимущество в огневой мощи делали свое дело. Кольцо вокруг двух мужчин и женщины, принявших вызов, медленно, но неуклонно сжималось. Фрост крутанул головой и заметил невдалеке какую-то канаву.

— Бегом в канаву! — крикнул он. — Эи, скорее!

Он видел, как О’Хара кивнул, не переставая стрелять, и посмотрел на Джессику. Но на ее лице не было ни малейшего признака того, что она собирается подчиниться команде Фроста или даже вообще ее слышала. Она самозабвенно палила из “Вальтера” по приближавшимся кагэбэшникам, и сейчас для нее не существовало ничего другого во всем мире. Только стрелять, стрелять и стрелять. Убить или быть убитой.

Она была сейчас словно ребенок, который с упоением играет в солдатики, и для которого смерть и кровь являются чисто условными понятиями.

Расстреляв очередной магазин, Фрост бросился к канаве, на ходу доставая новый. Возле его ушей словно гудели невидимые мухи и пчелы, норовя ужалить. Вот внезапно одна из них добилась своего — шею капитана обожгло огнем, и он тут же почувствовал, как за воротник рубашки скользнула теплая струйка крови.

Фрост тяжело шлепнулся в канаву, обдав себя брызгами грязи. Однако автомат он держал в высоко поднятой руке и ни одна капля не попала на корпус “Узи”.

Капитан быстро вскинул свое оружие и дважды нажал на спуск. Двое агентов КГБ повалились на землю, но за ними бежали все новые и новые люди. Метким выстрелом Фрост уложил еще одного русского — высокого светловолосого парня, — а потом вскочил и, низко пригнувшись, побежал туда, где залегли Джессика и О’Хара.

Вновь над его головой загудел рой рассерженных свинцовых пчел; трескотня автоматов становилась все громче. Фрост все же добежал и свалился на землю рядом с Джессикой. Тут же он услышал знакомый раскатистый звук — это О’Хара бабахнул из своего револьвера.

Перестрелка продолжалась еще некоторое время. Агенты КГБ медленно, но упрямо окружали двух мужчин и женщину, которые уже остались, практически, без боеприпасов. Красные несли, правда, большие потери, но их людские ресурсы казались неисчерпаемыми — все время подходили новые и новые подкрепления.

Фрост дал последнюю короткую очередь из “Узи” и отбросил автомат. Все патроны закончились. Теперь оставался только браунинг с двумя обоймами. Капитан вытащил его из кобуры, тщательно прицелился и выстрелил. Еще один русский покатился в грязь, оставляя за собой кровавый след.

О’Хара — ругаясь под нос — тоже выпустил пулю. И у него уже остались буквально считанные заряды. Фрост повернул голову и посмотрел на Джессику. Он даже испугался, увидев выражение ее лица — отрешенное, отсутствующее. Женщина, казалось, просто перенеслась куда-то в другое место и в другое время — она совершенно не обращала внимания на то, что происходило вокруг, и была полностью погружена в себя, свои мысли и переживания. В безвольно повисшей руке она продолжала держать пистолет.

— Что с тобой такое, черт возьми? — рявкнул Фрост и, протянув руку, поднял предохранитель “Вальтера”.

Джессика не ответила и лишь посмотрела на него пустым взглядом. Фрост выругался сквозь зубы, но заниматься психотерапией ему было некогда, и он опять открыл огонь по приближавшимся кагэбистам.

— Эй, — окликнул его О’Хара. — Что скажешь, Хэнк? Долго мы еще продержимся?

Фрост огляделся и покачал головой.

— Не думаю. Моя задница говорит мне, что нас ожидают крупные неприятности.

— Твоя задница не так глупа, как выглядит, — хмыкнул ирландец. — Я пришел к аналогичному выводу.

Фрост провел рукой по шее и посмотрел на испачканную кровью ладонь.

— Что там у меня такое? — спросил он О’Хару. — Надеюсь, не очень страшно?

Ирландец критически оглядел рану.

— Жить будешь, — вынес он приговор. — У меня бывали дырки и похуже. Ничего, ты крепкий парень. Фрост кивнул и вновь потер шею.

— А теперь слушай меня, — сказал О’Хара. — Я тут придумал, как нам вытащить из этого дерьма нашу красавицу.

— Что? — удивился Фрост. — И что же тут можно предпринять?

Он бросил взгляд на Джессику, которая продолжала сидеть с отсутствующим видом.

— Честно сказать, я не вижу выхода из положения, — признался капитан. — Наверное, только вас, федеральных агентов, обучают делать невозможное, да?

— Заткнись, — перебил его О’Хара. — И учись, пока я жив. Так вот, я предлагаю…

Его слова утонули в грохоте выстрелов.

— Черт, — выругался О’Хара. — Они опять наступают. Вот же неймется сукиным детям… Фрост грустно покачал головой.

— Как говорят герои вестернов — у меня заряды на исходе. Остались всего полторы обоймы к браунингу. Да и у тебя, наверное, не на много больше.

О’Хара сплюнул со злостью.

— К обеим пушкам не наберется и двадцати патронов.

— Отлично, — подвел итог Фрост и дважды выстрелил, уложив очередного русского. — Значит, эту атаку мы еще отобьем, но следующая станет для нас последней.

— Похоже на то, — согласился О’Хара. — Но я и об этом подумал. Короче, план такой. Я возьму ее хлопушку, чтобы русские думали, что тут по-прежнему много людей, а ты берешь девочку за руку и ползешь вон к тем деревьям, где разбился самолет. Там на дороге стоят их автомобили. Ты угонишь один и увезешь нашу красавицу в безопасное место. А я подъеду позже, когда разберусь здесь.

Фрост еще дважды выстрелил в направлении толстого мужчины с автоматом в руках, не попал и посмотрел на О’Хару.

— Ты сам себе подписываешь смертный приговор, Майк.

— Ничего подобного, — уверенно заявил О’Хара. — Когда они увидят, что вы удираете в их машине, то погонятся за вами. А я спокойно встану, отряхну брюки и пойду в ближайший бар выпить стаканчик.

— Да перестань, — нетерпеливо перебил его Фрост. Он повернул голову и взглянул на Джессику. Потом опять перевел взгляд на О’Хару.

— Нет, — сказал он медленно. — Так не пойдет. Ведь если ей придется встретиться с ребятами из ЦРУ или ФБР, то у нее будет больше шансов прорваться, если рядом окажешься ты. Я могу только испортить дело.

— Не будем терять время, — твердо сказал О’Хара. — Ты правильно вспомнил, что я федеральный агент. Так вот, я назначаю тебя своим помощником. А теперь делай, что тебе говорят.

— А если нет? — спросил Фрост, прицелился и выстрелил. — Если я откажусь? Ты что, арестуешь меня?

Со стороны шоссе подкатили еще две машины, и к нападавшим прибавилось несколько человек с автоматами и карабинами.

— Может и арестую, — невесело усмехнулся О’Хара. Фрост еще секунду раздумывал, а потом повернулся к женщине.

— Отдай пистолет О’Харе, Джессика, — сказал он. — Мы уходим. Ты и я. Понимаешь?

Фрост протянул руку, но прежде чем его пальцы успели коснуться “Вальтера”, он понял, что опоздал. Пистолет брызнул огнем, потом еще раз… еще…

Краем глаза Фрост видел, как О’Хара падает на спину, а пули разрывают одежду у него на груди. Левое плечо агента ФБР окрасилось ярко-красной кровью. Капитан с проклятием на губах дернулся всем телом, пытаясь схватить женщину за руку, и в этот момент пистолет снова выстрелил.

Фроста словно ударили по голове чем-то тяжелым. Он почувствовал, что плывет куда-то в вязком тумане, перед глазом мелькали разноцветные круги и вспышки. А потом опустилась темнота…


Глава восемнадцатая

<p>Глава восемнадцатая</p>

Фрост открыл глаз и подумал, что загробная жизнь все-таки есть. Вот он лежит, безусловно, мертвый, а рядом лежит О’Хара — тоже полный труп. Но труп этот что-то говорил. Фрост сосредоточился и разобрал его слова:

— …все еще живы, маэстро.

— Живы? — переспросил капитан, с трудом шевеля языком.

— Вот именно. Как тебе это нравится?

— Опять ты несешь чушь. Я же сам видел, как три пули вошли тебе в грудь.

— Они хотели туда войти, но смогли только постучаться. Благослови, Господь, инструктора из школы ФБР, который столько времени на меня потратил. Но зато теперь — если мне предстоит пусть даже самая ерундовая работа — когда я встаю утром, то первым делом одеваю бронежилет, а уж потом чищу зубы. Уверяю тебя, это незаменимая вещь при нашей профессии. Вот только рукава коротковаты. — Он с сожалением оглядел свою забинтованную руку.

Фрост почувствовал, что его голова идет кругом.

— О чем ты говоришь? — прохрипел он. Во рту у него был такой привкус, словно он выкурил три пачки сигарет подряд.

— Наша красотка пальнула в меня, — объяснил О’Хара, — я упал и ударился головой о камень. А потом она, видимо, подстрелила тебя. Ну, этим и должно было закончиться.

— Она выстрелила мне в голову, — вспомнил Фрост.

— Точно, — ухмыльнулся О’Хара. — Благодари Бога, что она не выбрала какой-нибудь жизненно важный орган.

— Заткнись, — буркнул Фрост и пошевелил головой. Перед его глазом сразу все поплыло, и он почувствовал приступ тошноты

— Наверное, ты был уже в заге, когда она выстрелила в зиг, — предположил О’Хара. — Ведь еще бы четверть дюйма и мне бы пришлось покупать тебе венок, Фрост. А ты знаешь, сколько сейчас стоят цветы? Кошмар.

— Слушай, О’Хара, — Фрост попытался приподняться на кровати: голова болела так, словно по ней целую неделю колотили бейсбольной битой.

Перед глазом что-то мелькало и кружилось, какие-то огненные шары и черные мухи.

Он как сквозь сон слышал голос О’Хары, но слов разобрать не мог.

Фрост не знал, сколько он находился в этом состоянии. Когда он открыл глаз в очередной раз, то почувствовал себя уже значительно лучше. Рядом с ним на кровати сидел О’Хара с рукой на перевязи и довольной улыбкой на грубоватом лице.

— Очнулся? — радостно спросил он. — Вот и отлично. Да, так о чем это я тебе рассказывал…

— Сколько я был без сознания? — спросил Фрост каким-то незнакомым ему хриплым слабым голосом.

— Часа два или чуть больше. Только не надо снова отплывать. Ты мне нужен — я уже вызвал ребят.

— Каких еще ребят? — удивленно спросил Фрост. Но О’Хара уже был на ногах; он двинулся к двери и открыл ее. Послышался протяжный громкий свист, словно кто-то подзывал такси, а потом — извиняющийся голос ирландца:

— Ой, прости, сестричка. Да, я знаю, что больные спят. Больше не буду, клянусь тебе.

Фрост с трудом пошевелил головой.

— Какие ребята? — спросил он сам себя. Его любопытство вскоре было удовлетворено — в комнату вошел О’Хара, а за ним следовали шестеро мужчин. Один из них был в полицейской форме.

— Прошу знакомиться, джентльмены, — с улыбкой сказал ирландец. — Это капитан Хэнк Фрост. Мы вместе работали в Канаде пару лет назад.

— Очень приятно, капитан Фрост, — улыбнулся один из мужчин, пожилой, с седыми волосами, и протянул руку.

Фрост машинально пожал его ладонь.

Остальные тоже улыбнулись и закивали головами, произнося какие-то слова, которых Фрост не мог разобрать.

— Так теперь вы участвуете в деле Джессики Пейс? — спросил пожилой мужчина.

Фрост осторожно повернул голову и взглянул на О’Хару.

— Майк, — сказал он слабым голосом, — что тут, черт возьми, происходит?

— Объясните ему, О’Хара, — разрешил пожилой.

— Слушаюсь, сэр, — ответил ирландец и повернулся к Фросту. — Понимаешь, я не знаю, что там точно произошло, поскольку здорово треснулся башкой о камень.

Он осторожно потрогал свой затылок.

— Вероятно, она совсем свихнулась и решила пристрелить нас обоих. И сделала это так натурально, что парни из КГБ даже не посчитали нужным нас добить. А может, они просто очень спешили приняться за нашу красавицу. Черт его знает, по крайней мере, мы так думаем.

— О чем ты говоришь? — спросил Фрост, чувствуя холод в животе. — У кого-нибудь есть сигарета?

В следующий миг он почувствовал себя участником дегустации на табачной фабрике — пять пачек сигарет открылись перед его глазом. Фрост протянул руку и взял “Пэлл Мэлл”. Кто-то поднес к сигарете огонек зажигалки. Фрост глубоко затянулся и, почувствовав, что голова “поплыла”, опустился обратно на подушку.

Тупая боль в затылке усилилась, но капитан мужественно сделал еще одну затяжку. Его глаз остановился на мужчине в полицейской форме.

“Что-то он староват для патрульно-постовой службы”, — подумал Фрост, но тут же заметил нашивки на рукаве и узор на эполетах.

Фрост посмотрел на О’Хару.

— Комиссар? — спросил он слабо.

— Да, приятель, — с улыбкой ответил ирландец. — Главный комиссар полиции Боэн. А это заместитель директора бюро…

— Какого бюро?

— Федерального Бюро Расследований, Фрост. Итак, заместитель директора мистер Крэгин. Теперь познакомься с помощником шефа ЦРУ мистером Филчнером. А вот…

— Подожди, — перебил его Фрост, качая головой. — Что происходит? Я ни черта не понимаю…

— Может быть, я попробую объяснить, — мягко сказал мужчина, которого О’Хара представил как заместителя директора ФБР. — Понимаете, капитан, не подлежит сомнению, что Джессика Пейс стреляла в агента О’Хару и в вас. Но почему она так поступила, мы в данный момент не можем сказать с полной определенностью.

— Но я… — начал было Фрост и вдруг почувствовал, что ему трудно говорить — горло стиснул спазм.

Мужчина поднял руку.

— Спокойно, капитан. Просто лежите и слушайте. Это очень важно. Прежде всего хочу сообщить, — он кашлянул в кулак, — что все обвинения, которые выдвигались против вас, сняты. Мы пришли к выводу, что независимо от истинных намерений мисс Пейс, вы и ваш работодатель мистер Дикон действовали исключительно во благо своей страны, а потому ни в коей мере не можете считаться преступниками.

Кроме того, я прослежу, чтобы агенту О’Харе была вынесена благодарность за проявленное понимание ситуации и личное мужество. Однако, несмотря ни на что, у вас все еще есть проблема. Очень серьезная проблема. И только вы, капитан, и агент О’Хара можете нам помочь в ее решении. Я понятно выразился?

— Не совсем…

— Сейчас объясню. Видите ли, капитан, как это ни странно звучит, но мы до сих пор толком не знаем, кто такая Джессика Пейс на самом деле. Судя по словам мистера О’Хары, у нее были какие-то перекосы в психике, что-то вроде мании убийства. Может, это действительно так, а может — она просто притворялась, чтобы сбить вас с толку. Но в любом случае последствия ее дальнейших действий могут оказаться необратимыми.

Фрост скосил глаз и поискал взглядом пепельницу. Он подумал, что Крэгин говорил так, словно уговаривал его купить подержанную машину со встроенным в нее пылесосом, да еще и несколько томов энциклопедии в придачу.

Кто-то поставил перед ним пепельницу. Фрост поблагодарил легким кивком и погасил в ней окурок.

— Мы знаем, — продолжал заместитель директора ФБР, — что Джессика Пейс существует на самом деле. Или, по крайней мере, существовала ранее. Мы знаем, что она должна была выступить в роли агента КГБ, женщины, с которой они были похожи словно близнецы. Но вот возникает вопрос: была ли та особа, которую вы сопровождали настоящей Джессикой Пейс, или же она являлась сотрудницей КГБ Ириной Поваровой?

— Я до сих пор не могу понять, куда вы клоните, — глухо сказал Фрост и взглядом попросил еще сигарету. На сей раз он выбрал “Честерфильд”.

— Да все просто, маэстро, — вмешался О’Хара. — В такой запутанной истории должны считаться только факты. Итак, что мы имеем? Я очнулся с простреленной рукой и увидел, что ствол моего револьвера забит грязью и землей, а рядом лежишь ты, и голова у тебя в крови; ты выглядел, как живьем взятый кадр из учебного фильма по оказанию первой медицинской помощи. Кроме того, ты был в шоке.

Я чуть ли не ползком добрался до дороги и стал ждать, пока проедет хоть какая-то машина. Наконец-то показался грузовик, и мне удалось его остановить с помощью моего полицейского значка.

Я воспользовался его переговорным устройством, чтобы связаться со своим начальством и вызвать “Скорую помощь”. Короче говоря, мы можем быть уверены только в одном — она стреляла в тебя и стреляла в меня. Похоже, она действительно свихнулась, я не думаю, что это была игра.

Что с ней стало потом, мы не знаем. Может она смылась, а может парни из КГБ забрали ее с собой. Это вероятнее.

Теперь другой аспект — Президент настолько доверяет Кэлвину Пламмеру, что мистеру Крэгину даже не удалось получить у него признание того, что он собирается встретиться с мисс Пейс. Но согласно нашим особым источникам информации, эта встреча уже запланирована. Итак, Президент вскоре окажется один на один с красоткой, которая может оказаться или сумасшедшей, или убийцей. А тут еще этот список. Может он существует, а может и нет…

— Если он существует, — негромко сказал Крэгин, — то мы просто не имеем права каким-то образом мешать встрече. Эта информация настолько важна, что Президент должен узнать ее как можно скорее. В этом случае мы обязаны позаботиться о том, чтобы мисс Пейс попала к Президенту в целости и сохранности.

— Да, — кивнул О’Хара и нахмурился. — Но не забывайте — если она все же не настоящая Джессика Пейс или там еще что-то не так, наша задача — остановить ее и не допустить к Президенту.

— Понятно, — сказал Фрост. — Теперь уже сам черт не разберет, что нужно делать. Оба варианта одинаково правдоподобны. Так какой же из них выбрать?

— Вот именно, — тряхнул головой представитель ЦРУ. — Какой?

— Так что сам видишь, Фрост, — закончил О’Хара. — У меня не было другого выхода, пришлось вызвать людей, которые могли бы нам помочь.

— Ясно, — сказал капитан. — У тебя действительно не было выхода… — Таким образом, мы должны четко определить, — вновь заговорил Крэгин, — кто же все-таки эта молодая леди. Определить раз и навсегда, а потом действовать в соответствии с принятым решением.

Является ли она Джессикой Пейс, которую Пламмер внедрил в КГБ? Или это Ирина Поварова, а Джессика никогда не занимала ее место? А может у Ирины была сестра-близнец, и русские — разоблачив каким-то образом мисс Пейс — поставили ее на место очередного двойника?

И самое важное: можем ли мы позволить Кэлвину Пламмеру устроить встречу Президента с этой женщиной? Что она будет делать? Даже если она подлинная Джессика Пейс, мы не можем быть уверены в состоянии ее психики. Вот сколько у нас накопилось вопросов, капитан, и так уж получается, что только вы и мистер О’Хара можете получить на них ответы.

Фрост начал смеяться, но тут же перестал. Никто даже не улыбнулся. Некоторое время в комнате висела напряженная тишина.

— У нас уже готовы специальные группы агентов, — заговорил Филчнер, — чтобы держать ее под наблюдением. Они будут постоянно и незаметно следить за мисс Пейс или кто там она такая.

— Он хочет сказать, — пояснил О’Хара, — что приблизительно они знают район, где может находиться Джессика, но пока никто ее не видел.

— Вы правы, — со вздохом признал сотрудник ЦРУ, — но мы не сидим сложа руки. Наши люди проверяют все аэропорты, вокзалы, автостанции. Мы также намерены задержать всех агентов КГБ, которые попадут в поле нашего зрения. Повод в данном случае не имеет значения — то ли это будет просроченная виза, то ли неправильная парковка. Мы намерены проследить, чтобы женщина благополучно добралась до Вашингтона, но вот к Президенту ее сразу не допустим. Пока не будем уверены, что все в порядке. И эту уверенность нам должны дать вы и О’Хара.

— Но каким образом…

Фрост не закончил фразу и красноречиво указал на свое тело в больничной пижаме.

— Не волнуйтесь. Врачи говорят, что в случае необходимости могут поставить вас на ноги к завтрашнему утру. Правда, головные боли еще вряд ли пройдут, но вас снабдят таблетками. Рука О’Хары тоже не препятствие. Я понимаю, что это не очень гуманно, но поймите и вы — только вам двоим мы можем доверять полностью. Каждый из вас мог убить Джессику Пейс, но вы этого не сделали. Вы, капитан, не можете фигурировать в ее списке, поскольку не работаете в ЦРУ или ФБР. Скорей всего, О’Хары тоже там нет, ибо в таком случае она бы постаралась устранить вас обоих. Короче, больше нам некому поручить это задание.

— Что нам нужно делать? — спросил Фрост.

— Сейчас объясню, — вмешался Крэгин. — Вам предстоит нанести визит мистеру Пламмеру в его центр в Туманных горах. Там у него что-то вроде небольшой крепости, а в ней — тренировочная база для агентов. Все это глубоко засекречено, разумеется, но мы кое-что знаем о его пристанище благодаря нашим специальным источникам. Именно там Пламмер держит Ирину Поварову.

— Кого?

— Вы же помните, что Джессика Пейс должна была занять место агента КГБ Ирины Поваровой, — сказал Филчнер. — Тогда же было решено подержать на этой секретной базе настоящую Поварову, как бы заморозить ее на время. Ведь не исключено, что она потом пригодилась бы для обмена на нашего человека, арестованного КГБ. Короче, русская шпионка находится в Туманных горах. Нет, это никакая не тюрьма, она может свободно передвигаться по территории, читать, писать, делать все, что хочет, но только не покидать базу. По нашим сведениям, один раз она пыталась бежать, но люди Пламмера быстро вернули ее обратно.

— В общем так, Фрост, — сказал О’Хара. — Нам предстоит проверить, кого Пламмер держит в своем логове — Джессику или Поварову.

— Да вы тут все с ума сошли, — недоверчиво произнес капитан. — Я не могу голову оторвать от подушки, а вы хотите, чтобы завтра я проник на секретную базу в горах и нашел там женщину, как две капли воды похожую на ту, которая в меня стреляла. А что потом — попросить ее предъявить документы? Как, черт возьми, мы можем определить, Джессика перед нами или эта русская, Ирина?

И даже если нам это удастся, что тогда? Что мы должны делать?

— Если мы найдем там Ирину, — объяснил О’Хара, — мы мило ей улыбнемся, погладим по головке и вернем Пламмеру. Но если это будет Джессика… — ирландец замолчал и покачал головой.

— Если это Джессика, — подхватил Филчнер, — то вы, капитан, или агент О’Хара, убьете Пламмера… Ну, или это сделают мои люди. А затем мы приложим все усилия, чтобы помешать Ирине Поваровой совершить покушение на Президента Соединенных Штатов.

— А если мы не сможем определить это наверняка? — не сдавался Фрост; его по-прежнему одолевали сомнения.

— Тогда бросим монетку, — улыбнулся О’Хара. Фрост хотел что-то сказать, но только махнул рукой и глубоко затянулся сигаретой.

“Монетку… — с горьким сарказмом подумал Фрост. — Это значит, что если возникнут сомнения, мы должны будем убить эту женщину, независимо от того, кто она такая. Для страховки”.


Глава девятнадцатая

<p>Глава девятнадцатая</p>

Утром врач — хоть и неохотно — позволил Фросту встать и покинуть больницу. Перед этим капитан вычистил и смазал браунинг и “Узи”. О’Хара организовал доставку большого количества боеприпасов, так что в рюкзаке у Фроста теперь лежало несколько запасных магазинов. Попросил он и М—16, что было незамедлительно выполнено.

О’Хара тоже пополнил свой арсенал. К двум револьверам он добавил обрез дробовика весьма грозного вида. Увидев его, Фрост подумал, что за пользование такими штуками можно попасть в тюрьму, но, видимо, агенту ФБР было позволено то, что не разрешалось обычным смертным.

Капитан взглянул на свой “Ролекс”. Подходило время принять очередную таблетку от головной боли. Он проглотил пилюлю, надеясь, что эффект от нее будет больше, чем от предыдущей, и запил тепловатой водой из фляги.

— Как твоя рука? — крикнул Фрост, пытаясь пробиться сквозь рев двигателей вертолета.

— Прекрасно, — буркнул О’Хара. — Она нравится мне все больше и больше. Наверное, я так и оставлю ее на перевязи.

— А как ты в таком состоянии собираешься доставать револьвер из-под мышки? Может, лучше перевесить его на пояс?

— Я не хочу тратить лишние деньги на ремень. А как твоя голова?

Фрост потрогал повязку в районе правого виска.

— Кружится немного.

— Ну, пройдет, — успокоил его ирландец. — Похоже, что каждый раз, когда мы работаем вместе, нас обязательно должны продырявить. Остается порадоваться только, что мы не так часто сотрудничаем.

Он рассмеялся.

— Согласен, — кивнул Фрост. — Регулярных встреч с тобой я бы не вынес.

На этом разговор заглох. Фрост еще раз осмотрел М—16, проверил, как она работает, а О’Хара с невозмутимым видом пощелкал своим дробовиком. От этого звука у капитана мурашки поползли по коже.

У них не было определенного плана действий. Просто предполагалось после прыжка с вертолета как можно быстрее и как можно ближе подобраться к святилищу Пламмера, и желательно сделать это до того, как охрана сориентируется, что прибыли непрошеные гости, намеревающиеся проинтервьюировать женщину, содержавшуюся на базе.

Фрост все время думал: о чем им надо спросить, чтобы убедиться наверняка, кто перед ними находится — Джессика Пейс или Ирина Поварова. Он знал об операции, которую перенесла Джессика, знал о переделке отпечатков ее пальцев, знал все факты из жизни обеих женщин — прошлой ночью О’Хара прочел ему особое досье. Сам Фрост читать не мог — кружилась голова и буквы плавали перед глазом.

Но тем не менее, капитан так и не решил, каким образом можно будет с уверенностью идентифицировать объект. Логично было бы предположить, что Джессика должна знать все об Ирине, а вот Ирина не может быть в курсе биографии Джессики. Вероятно, им с О’Харой придется задавать вопросы о жизненном пути Джессики и если окажется, что женщина хорошо в этом ориентируется, тогда можно будет с большой долей вероятности предположить, что она и есть мисс Пейс. Ну, разве что Кэлвин Пламмер по каким-то соображениям дал Ирине полную информацию о ее дублерше.

От этих мыслей голова Фроста еще больше разболелась. Он вновь взглянул на часы. Бесс… Память о ней опять ожила. Да она никогда и не умирала в его душе.

До высадки оставалось двадцать минут. Фрост решил немного вздремнуть. Возможно, это усилит действие таблетки…



Он открыл глаз за пять минут до назначенного времени. О’Хара растолкал его.

А теперь Фрост лежал за покрытым зеленью скалистым уступом и смотрел на высокий забор, окружавший несколько зданий — базу Кэлвина Пламмера. Он подумал, что если бы поспал еще часок, то чувствовал бы себя значительно лучше, а так голова просто раскалывалась и кружилась, словно карусель. Когда они покинули вертолет, боль немного утихла, но теперь вновь нарастала быстрыми темпами.

Фрост подумал, что, возможно, это подает голос его подсознание — предупреждает о том, что если он вторгнется на территорию центра Пламмера, то его убьют.

Ох, насколько приятнее было бы остаться в стороне, полежать в кровати, залечивая раны. Фрост тряхнул головой, вызвав тем самым новый приступ боли. Но Фрост никогда не мог оставаться в стороне, если дело требовало его присутствия, и в глубине души он был даже рад этому качеству своего характера. Хотя некоторые называли это просто глупостью.

Капитан перевел взгляд на О’Хару. Тому было очень тяжело карабкаться вверх по скалистому склону, но мужественный ирландец не сдавался. Фрост подумал, что раненая рука никак не способствует действиям его друга. Ему приходилось видеть в жизни людей, на которых фатально сказывалось состояние их здоровья. Они теряли реакцию, становились слишком беспечными, ибо думали все время только о своих ранах. А в итоге потеря бдительности приводила к весьма плачевным результатам — как правило, их убивали.

Фрост и сам пару раз оказывался в такой ситуации и только чудом сумел избежать смерти. Глядя сейчас на О’Хару, он осознал, что этот суровый фэбээровец, по сути, является одним из немногих людей, которых он по-настоящему любил, и Фрост никак не хотел потерять его.

— Майк! — позвал он, вновь называя О’Хару по имени.

— Да?

Усталость чувствовалась скорее в голосе и взгляде ирландца, нежели в его движениях. Фрост понял, что О’Хара и сам отдает себе отчет о том, чем ему грозит психологическая зависимость от состояния его руки, но пытается перебороть себя. И пока это ему удается.

— Майк, я пойду один.

— Хрен там. Я буду с тобой, а то ты еще влезешь в какое-нибудь дерьмо.

— Дурак ты, — сказал капитан и тронул друга за плечо. Лицо О’Хары исказила гримаса боли. Фрост с грустью покачал головой.

— Вот видишь. А что, если кто-то ударит тебя по руке или ты сам наткнешься на что-нибудь? Что, если нам придется бежать?

— О чем ты говоришь, парень?

Фрост скрипнул зубами, его лицо словно окаменело.

— У тебя только один выбор, О’Хара, — сказал он. — Если ты хочешь остановить меня, то можешь это сделать лишь применив оружие. Я не собираюсь идти в бой с человеком в том состоянии, в каком сейчас находишься ты. А если ты выстрелишь, нас услышат, и вся затея полетит к чертям. Короче, или я иду один, или никто не идет вообще. Ты меня понял?

— Ты сукин сын, Фрост.

Капитан перебил его, резко взмахнув рукой.

— Послушай, бывают моменты, когда даже такой крутой парень, как я начинает бояться. Недавно я потерял любимую женщину — какой-то сраный террорист подложил бомбу и от нее не осталось ничего, я даже не мог ее похоронить. И теперь мне плевать, что ты скажешь, просто я не хочу лишиться еще и лучшего друга. Короче, я иду один. Попытайся остановить меня и посмотрим, что получится.

Фрост с усилием встал на ноги. Голова страшно болела, но руки крепко держали М—16.


Глава двадцатая

<p>Глава двадцатая</p>

Еще прошлой ночью Фрост запомнил расположение базы и был практически уверен, что вокруг не установлено никакой электроники, которая могла бы оповестить охрану о вторжении.

Ведь в Туманных горах было полно оленей, бездомных собак, а возможно и медведей, так что ставить систему сигнализации перед наружной стеной просто не имело смысла. Животные постоянно приводили бы ее в действие, и в конце концов охрана просто начала бы ее игнорировать.

Да в ней и не было необходимости, тем более, что на каждом шагу тут виднелись знаки типа:

“Собственность правительства Соединенных Штатов”.

“Частное владение”.

“Нарушители будут отданы под суд”.

“Проход запрещен”.

“Въезд транспорта запрещен”.

Фрост еще никогда не видел столько знаков, означавших одно — держитесь подальше отсюда. И это была не простая угроза. Капитан уже заметил на стене, окружавшей базу, двух мужчин с автоматами в руках. Он подумал, как отреагировали бы мирные граждане, увидев это место. Тренировочный военный лагерь, тюрьма, шпионский центр — все что угодно мог вызвать в воображении этот комплекс зданий посреди необыкновенно красивых Туманных гор.

Фрост продолжал ползти вверх, не выпуская из рук М—16. Внезапно он с силой оттолкнулся от какого-то валуна и откатился в сторону, укрывшись за стволом сосны.

Звук, который раздался вдруг, ни с чем нельзя было спутать. Двигатель вертолета. Фрост поднял голову, щуря глаз — солнце ярко светило на безоблачном небе.

Вертолет пролетел совсем низко — струя воздуха волной пронеслась по спине капитана. Машина приближалась к стене, окружавшей базу. А Фрост вдруг ощутил, как вновь холодные мурашки пробежали вдоль его позвоночника.

На борту вертолета он увидел эмблему Президента Соединенных Штатов Америки.

— Вот она, встреча, — задыхаясь прохрипел Фрост. Итак, свидание Президента с Джессикой Пейс, или кем там она была на самом деле, должно было состояться сейчас, через считанные минуты. Здесь, на базе Кэлвина Пламмера. Фрост пригнул голову ниже, а вертолет пролетел через стену и скрылся из вида.

Мозг Фроста интенсивно работал, несмотря на головную боль.

— О’Хара, — шепнул он.

Потом вскочил на ноги и пользуясь тем, что внимание охранников временно переключилось на вертолет, побежал обратно к склону горы.

— О’Хара, — прохрипел капитан. Он бежал и бежал, легкие с трудом втягивали воздух, голова кружилась и трещала.

— Дурак, какой ты дурак, — свистящим шепотом выдохнул он.

И продолжал движение.

Теперь ему все стало ясно. Все это сделал и подготовил сам Пламмер. Номер с Джессикой — или кто там она такая — был задуман лишь для того, чтобы заманить Президента на секретную базу. И не имело уже значения, существовал ли в действительности какой-то список агентов КГБ, и не имело значения, кем была женщина — Джессикой Пейс с нарушениями психики или русской шпионкой. Главной целью было заставить Президента прибыть на базу. Так паук завлекает в свои сети муху.

Фрост споткнулся о какой-то камень, выругался и продолжал бег. Он подумал, что может не стоило терять времени, может, он должен был сам проникнуть на запретную территорию. А может надо было выстрелить в, сторону вертолета, может тогда охрана Президента всполошилась бы и машина бы завернула? Во всяком случае, Фрост хоть так предупредил бы, что что-то готовится. Ад что, собственно, готовилось? Он и сам этого не знал.

Наконец он добежал и упал прямо на О’Хару. Воздух с трудом проходил через его горло.

— Какого черта! — рявкнул ирландец

— Заткнись, — прохрипел Фрост. — ты видел вертушку?

— Да, видел. Ну и что? Это такое место, что, наверное, вертолеты садятся тут и взлетают каждые полчаса.

Не в силах что-то сказать, Фрост вцепился пальцами в плечи О’Хары. Тот вздрогнул от боли в раненой руке и капитан — поняв это — с усилием разжал ладони.

— Майк, это был вертолет Президента! Номер первый с главой государства на борту! Встреча будет здесь, сейчас!

— Твою мать! — воскликнул О’Хара.

— Вот именно. Вперед!

Фрост опять с трудом поднялся на ноги, но ирландец схватил его за руку.

— Но почему ты решил… — он не закончил фразу. Фрост, однако, понял его.

— Не знаю, — бросил он. — Интуиция.

А потом вновь побежал, слыша шаги О’Хары за спиной.

— Держись, Майк, — не оборачиваясь, бросил он.

Лицо агента ФБР было искажено от боли, но он нашел в себе силы слабо улыбнуться.

— Стараюсь, маэстро.

Фрост на ходу сдернул с плеча М—16 и чуть замедлил ход, чтобы ирландец мог нагнать его. Он понял, что у них нет выбора, что остается только одно — ворваться на территорию базы и таким образом предупредить об опасности охрану Президента. Может быть тогда Пламмер не осмелится осуществить свой план.

Внезапно сердце Фроста замерло — он услышал выстрелы, прогремевшие за забором.

— Нет! — изо всех сил завопил он, с трудом переставляя онемевшие ноги. — Нет! Нельзя!

До стены было еще ярдов сто, и на ней капитан увидел мужчину с автоматом. Но тот смотрел не на них, а на то, что происходило на территории базы. Его оружие брызгало огнем. Фрост ничком свалился на землю, приставил М—16 к плечу и нажал на спуск.

Очередь сначала ударила в стену, мужчина начал разворачиваться, но тут же пули смели его, и он исчез из вида. Фрост вскочил на ноги и побежал дальше, стреляя на ходу.

— Сдавайся, Пламмер! — орал он хрипло. — Вы окружены!

За спиной он вдруг услышал грохот любимого “Смит и Вессона” О’Хары. Оглядевшись, капитан увидел, что ворота базы открылись и из них выбежали три человека. Впрочем, один тут же упал, ибо револьвер ирландца бабахнул еще раз.

Фрост на ходу сменил магазин, выпустил очередь в направлении ворот и продолжал бежать. По мере приближения к забору все громче становился рев вертолетного двигателя и треск пропеллера. Капитан срезал двух охранников, которые не успели укрыться, и проскочил в ворота.

Он тут же бросился на землю, не переставая стрелять. На него устремились полдюжины мужчин в маскировочных комбинезонах. Но вот упал один, за ним второй.

И тут же по спине Фроста словно провели раскаленным прутом. Волна боли прокатилась по телу. Фрост выстрелил еще раз, уложив третьего из нападавших, и сменил позицию, а затем вскочил на ноги. Бросив взгляд на то место, где он только что лежал, капитан увидел, как желтый песок окрашивается кровью, вытекающей из его раны.

Он дал длинную очередь, свалив на землю еще двоих. Отдача М—16 была очень сильной, и плечо совсем онемело. Внезапно у него закружилась голова и Фрост споткнулся, едва не упав. Но все же продолжал стрелять.

Двое охранников приближались к нему, автоматы в их руках дрожали и плевались огнем. А за их спинами Фрост видел президентский вертолет, рядом с которым лежали на земле трое мужчин, стреляя из своих “Узи” в направлении главного здания, откуда им отвечали длинными очередями.

Рев двигателя совсем оглушил Фроста, он чувствовал, что сейчас потеряет сознание. Это и случилось — не сделав и шага, капитан рухнул на землю и временно отключился.

Но не более, чем на пару секунд. Его привел в чувство запах горящего масла и звуки взрывов. Открыв глаз, он увидел, что вертолет горит, объятый пламенем.

Но стрельба продолжалась. Казалось, она доносится со всех сторон, да, впрочем, так оно и было.

— Он еще жив! — крикнул, или, вернее, попытался крикнуть Фрост. — Президент жив…

Собрав всю свою волю в кулак, он поднялся на колени и вновь затарахтела М—16, разя людей Пламмера, которые наступали из глубины базы. Теперь он видел и самою шефа особого отдела. Капитан узнал высокого седовласого человека, фотографию которого ему показали утром.

А рядом с Пламмером — присев за каким-то автомобилем — находилась Джессика Пейс… Или Ирина Поварова. У обоих в руках были пистолеты, а позади них виднелись полтора десятка мужчин с “Узи” и M—16 — охранники базы и верные псы Пламмера.

Внезапно откуда-то из главного корпуса выскочили еще несколько человек и устремились к капитану, Фрост с трудом поднялся на ноги, метким выстрелом уложил одного, но тут же осознал, что бежать уже не может. Тело его больше не слушалось.

Он двинулся наискосок по двору, шагом, но продолжая все так же регулярно нажимать на спуск и пытаясь даже целиться, хотя голова кружилась все сильнее. Вот упал еще один противник.

Рядом грохнул револьвер О’Хары. Этот звук сразу придал Фросту уверенности. Тем более, что очередной человек Пламмера свалился на землю, раскинув руки.

— Все отлично, маэстро! — услышал капитан голос друга. — Давай, гаси этих ублюдков!

Фрост повернул голову и увидел ирландца. Но в тот же миг его левую руку обожгло болью. Он едва не выронил М—16, по сумел все же удержать оружие.

— Будь рядом, Майк! — крикнул он. — Прикрывай меня. Я не могу стрелять с одной руки.

Фрост увидел, что повязка, поддерживающая руку О’Хары, исчезла. В левой тот держал устрашающего вида обрез, в правой — револьвер. Агент ФБР подбежал к Фросту и подставил плечо.

— Так будет лучше, — хрипло выдохнул ирландец. Стрельба продолжалась, пули летели во всех направлениях, свистя возле ушей. Капитан чувствовал, что не может пошевелить рукой. — О’Хара, смени мне магазин.

— Уже делаю, приятель.

Еще очередь, потом еще… Фрост уже еле стоял на ногах и почти ничего не видел вокруг. К тому же и М—16 забрал О’Хара, чтобы перезарядить. Фрост ощупью вытащил браунинг, взвел курок и нажал на спуск. Раз, еще раз, потом еще и еще…

— Держи, Хэнк!

Фрост принял М—16 и тут же начал стрелять из нее, засунув пистолет за пояс.

— Спасибо, Майк, — шепнул он слабо, чуть шевеля губами.

Вдвоем, стоя плечом к плечу, они медленно двинулись вперед. Слегка повернув голову, капитан увидел, как из ствола дробовика О’Хары вырвался сноп пламени. Тут же подал голос и револьвер. Двое людей Пламмера покатились по земле, обливаясь кровью. Третий вскинул автомат к плечу, но Фрост уложил его очередью из М—16.

— Отлично, маэстро!

О’Хара продолжал идти вперед и капитан — привалившись к его плечу — шел вместе с ним.

Со всех сторон доносилась трескотня “Узи” и гортанный лай штурмовых винтовок.

Ноги еле слушались Фроста, спина болела, ее словно жгло огнем, а тут еще голова. Он с трудом делал короткие неуверенные шаги, но М—16 не умолкала ни на секунду.

Он как в тумане видел Пламмера и женщину с каштановыми волосами рядом с ним, Видел, как они одновременно развернулись лицом к нему и О’Харе. Пламмер размахивал рукой и кричал:

— Вперед! Вперед! Берите Президента!

Еще два десятка человек выскочили из укрытия и побежали через двор. Они явно собирались атаковать вертолет, за которым укрылись Президент и его телохранители.

Фрост навел ствол винтовки на бегущих и дал очередь. Он уже не видел, попал в кого-нибудь или нет.

— Их надо задержать, Майк, — прохрипел он. О’Хара остановился, и Фрост чуть не упал, потеряв опору. Он успел подсознательно подумать, что, наверное, такого боя еще не было в истории человечества. Двое раненых, истекающих кровью людей против двадцати, а то и тридцати противников. Эти двое знали, что им суждено умереть, но плевали на все, движимые одним стремлением — выполнить свой долг. Возможно, чудовищное напряжение последних дней каким-то образом воздействовало на психику, но сейчас их волновала не собственная судьба, а судьба Президента страны, которого они должны были защитить от пуль убийц.

Фрост чувствовал, как смерть кружит вокруг него, но сейчас не это было главным.

М—16 он держал в правой руке, браунинг — в левой. Левая нога отказала полностью, и он с трудом волочил ее за собой, делая шаги по песку, которым был усыпан двор.

А рядом был О’Хара с дробовиком и револьвером. На миг их глаза встретились. Они поняли друг друга.

Фрост вдруг увидел большое кровавое пятно на боку ирландца. Оно быстро расползалось. Перехватив его взгляд, О’Хара слабо улыбнулся.

— Я бы сказал, что мне было приятно общаться с тобой, Хэнк, — сказал он, — но не хочу осквернять мои уста ложью.

Несмотря на грохот выстрелов Фрост услышал эти слова. Да, его друг и сейчас оставался самим собой. Капитан не смог удержаться от улыбки, несмотря на всю серьезность ситуации. Впрочем, если уж им суждено умереть, то лучше погибнуть смеясь, как пристало настоящим мужчинам.

А люди Пламмера подбегали все ближе к вертолету, из-за которого стреляли уже не так часто. Некоторые из нападавших обращали стволы своих автоматов на Фроста и О’Хару, посылая в их направлении настоящий свинцовый шквал. Те отвечали, но вот Фрост почувствовал, как пули врезаются в его тело; он упал на колени, но продолжал ползти вперед, не переставая стрелять. Он уже ничего не видел вокруг, глаз застилал туман. Даже грохота револьвера О’Хары он уже не слышал. Магазин в М—16 закончился и капитан — используя винтовку как костыль — вновь встал на ноги. Обойма браунинга тоже была расстреляна.

— Возьми, — прохрипел рядом голос ирландца. Фрост протянул руку и его пальцы сомкнулись на рукоятке “Магнума”, И в следующий миг он снова стрелял. Внезапно он услышал короткий вскрик и повернул голову — О’Хара лежал на земле лицом вниз, из-под его тела растекалась лужа крови. “Смит и Вессон” был все еще зажат в его руке.

— Суки, — взвыл Фрост. — Суки вонючие!

Его горло заболело от этого крика, а палец все нажимал и нажимал на спуск “Магнума”. Вот упал один из людей Пламмера, потом второй. Но остальные обернулись к нему. Внезапно капитан осознал, что трескотня “Узи” звучит как бы ближе. Что это? Может телохранители пытаются вывести Президента г территории базы? Или…

Он не додумал мысль до конца. Сильный удар в грудь швырнул его на песок. С последним проблеском сознания Фрост вытянул вперед руку г револьвером, готовый стрелять, пока хватит патронов, но почему-то его никто не атаковал. Внезапно вокруг сделалось очень тихо.

Фрост с трудом открыл глаз. Он увидел Кэлвина Пламмера с автоматом в руке. Рядом с ним стояла женщина. Она была одета в голубые джинсы, белую футболку и кроссовки. В ее руке был пистолет “Вальтер” с глушителем.

— Джессика… — слабо позвал Фрост.

Он попытался поднять револьвер. Грохнул выстрел. Фрост видел, как глаза Пламмера полезли на лоб, и начальник особого отдела выгнулся в пояснице. А женщина резко развернулась, “Вальтер” дважды выплюнул струйку огня. Что-то горячее прикоснулось к щеке Фроста. Где-то рядом зазвучали еще выстрелы. Фрост — с трудом сохраняя сознание — повернул голову.

— О, Боже… — простонал он.

Это тоже была Джессика Пейс. Вторая Джессика Пейс. Обе они — похожи как близнецы и даже одетые одинаково — двигались навстречу друг другу через двор. Пистолеты в их руках стреляли раз за разом. Пистолеты тоже были одинаковые.

— Это бред, — подумал Фрост. — Я схожу с ума… Он кашлянул, и на рукав куртки попала струйка крови. Кэлвин Пламмер — держась за окровавленный бок — уходил в сторону главного корпуса. Фрост с усилием поднял свой револьвер. Он сумел выстрелить лишь один раз, а потом оружие вывалилось из его ослабевших пальцев. Но пуля попала точно в цель. Кэлвин Пламмер рухнул на песок и остался лежать неподвижно. Фрост знал, что он мертв.

Прогремели еще два выстрела, и капитан с трудом повернул голову. Он увидел, как обе женщины — похожие как две капли воды — одновременно оседают на землю.

“Они убили друг друга”, — подумал Фрост и снова закашлялся.

В его почти отключившемся мозгу мелькнула одна мысль — как странно иногда бывает в жизни, когда плохое и хорошее смешивается так, что никто не может их различить. Это умозаключение настолько понравилось ему, что капитан первый раз за сегодня пожалел, что должен умереть. Хорошо бы было записать его и предложить философам как предмет дискуссии.

Закрывая глаз, он увидел еще “Ролекс” на своем запястье, секундная стрелка продолжала свой бег.

“Интересно, — подумал он, — сколько ей суждено еще так скакать?”

Фрост ткнулся лицом в песок и замер. Последней его мыслью была мысль о Бесс.


Глава двадцать первая

<p>Глава двадцать первая</p>

Похорон, как таковых, не было. Ведь Джессика Пейс была уже давно объявлена умершей, еще в то время, когда Пламмер только предложил ей сотрудничество. Тем более, что обе женщины упали так близко друг к другу, что теперь никто не мог бы определить, кто из них была настоящей Джессикой, а кто — Ириной Поваровой, которая помогала Пламмеру совершить нападение на Президента США.

И никто также не мог точно указать, кто из них двоих добирался до Вашингтона вместе с Фростом и О’Харой, кто говорил о списке двойных агентов и был готов умереть, только бы сообщить имена предателей Президенту. Хотя, скорее всего, список это был придуман самим Пламмером с целью вызвать Джессику — если это была Джессика — из Советского Союза и с ее помощью заманить в ловушку главу государства.

Из записок Пламмера, найденных в его сейфе, явствовало, что он собирается убить Президента, но так и не удалось установить, работал ли он на русских или это был какой-то местный заговор. Теперь Пламмер умер и не может прояснить этот вопрос.

Заслуги Фроста и О’Хары были признаны лишь в неофициальном секретном заявлении руководителя страны. Смерть троих телохранителей Президента объяснили катастрофой вертолета, в которой те, якобы, и погибли. Другими словами, едва не удавшееся покушение на жизнь первого человека США как бы вовсе не имело места.

Также не удалось установить, кем была реальная Джессика Пейс — то ли лишившейся ума несчастной жертвой политических интриг, то ли блестящей актрисой, то ли пленницей на базе Пламмера.

От размышлений обо все этом Фроста отвлек знакомый голос.

— Угостить тебя пивком? — спросил О’Хара.

Капитан поднял голову и улыбнулся.

— Привет, Майк. Я слышал, что тебя собираются выписать.

Они находились в небольшом зале тихого ресторанчика недалеко от центра города.

Фрост перевел взгляд на костыль, который О’Хара держал под мышкой. Что ж, у него у самого был такой, он отложил его лишь два дня назад. Но спина до сих пор болела, если он делал резкое движение.

О’Хара осторожно присел на стул, вытянув в сторону раненую ногу. Ирландец с гримасой боли на лице погладил живот.

“Неужели он и туда получил?” — с тревогой подумал капитан.

— Я принес тебе подарок, — сказал О’Хара.

— Ты? Подарок? Слушай, что за идиотов набрал себе в охрану этот Пламмер? Они даже не смогли пристрелить тебя и сделать мою жизнь гораздо более приятной. Ослы!

— Да, настоящие засранцы, я знаю, — согласился О’Хара. — Ну, я тоже не очень обрадовался, когда узнал, что мы с тобой лежим в одной больнице. Я-то надеялся, что, наконец, избавился от тебя.

— Да нет, — улыбнулся Фрост. — Еще придется потерпеть.

Он достал сигарету и прикурил ее от огонька своей видавшей виды “Зиппо”. Восемь недель улетели из его жизни. И даже больше, если считать и время, затраченное на поездку с Джессикой… или Ириной, черт их там разберет. Но именно это и волновало его больше всего — с кем же он спал, кого ругал, за чью жизнь был готов отдать свою? И почему она в него стреляла?

— Так ты хочешь увидеть мой подарок?

О’Хара пробыл в больнице девять недель, и Фрост Дважды навещал его. И эту встречу в ресторане они запланировали во время последнего визита капитана.

Фрост уже успел устать от Вашингтона. Силы быстро возвращались к нему, и дней через десять он собирался уехать в Европу. После заключительной консультации с врачами.

— Ну, что там у тебя такое? — спросил он с деланным равнодушием.

— Ты все еще не отказался от мысли найти тех ублюдков, которые взорвали лондонский универмаг?

Фрост посмотрел на секундную стрелку своего “Ролекса” и молча кивнул, не поднимая головы.

— Я так и думал, — сказал О’Хара. — Короче, я попросил кое-кого из моих друзей в ФБР навести справки. Неофициально, конечно. Они связались с соответствующими отделами полиции во всех европейских странах. И кое-что удалось раскопать.

Фрост — по-прежнему не говоря ни слова — глубоко затянулся и выпустил густое облако дыма. Потом медленно поднял голову.

— Ты хочешь сказать…

О’Хара посмотрел ему в лицо.

— Послушай, Хэнк, пожалуйста, сохраняй спокойствие. Я понимаю, что эта новость может свести тебя с ума, может толкнуть тебя на самоубийство и так далее. Но я надеюсь, что это все же будет добрая весть. То есть, я думаю…

— Ну, говори уже, — напряженным голосом произнес Фрост.

Его глаз сузился и не мигая смотрел на ирландца. Побелевшие пальцы вцепились в стол.

О’Хара сунул руку в карман и долго там ковырялся. Наконец он извлек оттуда небольшую, довольно потертую коробочку, в которых обычно хранят ювелирные изделия.

— Узнаешь?

Фрост кивнул

— Конечно. Где же это я ее потерял?

Он протянул руку, взял коробочку и оглядел ее.

— Открой, Хэнк, открой.

Фрост откинул крышку и сигарета выпала из его рта.

В свете ламп, освещавших ресторанный зал, загадочно блеснул бриллиант. Бриллиант, вставленный в пасть золотой головы тигра, которую окружали тесно переплетенные между собой звенья золотой цепи.

Это было кольцо, которое Фрост одел на палец Бесс. Одел за несколько минут до того, как прогремел взрыв.

Взрыв, который унес ее жизнь.

Фрост поднял глаз и посмотрел на О’Хару. Он хотел что-то сказать, но горло сжало спазмом.

Ирландец понял его без слов.

— Да, Хэнк, — произнес он значительно. — Западногерманская полиция нашла эту штуку на теле террориста по имени Кельнер. В кольцо была продето цепочка, и оно висело у него на шее. Он погиб во время перестрелки со спецбригадой в аэропорту.

Фрост чувствовал, как его мозги скрипят, словно несмазанные шестерни. Он с трудом мог соображать.

— Но если кольцо было у него…

— У него, Хэнк, это точно, — авторитетно сказал О’Хара.

— Тогда как же Бесс…

— Ну, — ирландец пожал плечами. — Мне бы не хотелось внушать тебе ложные надежды, но вполне вероятно, что Бесс каким-то образом осталась жива, но у нее есть причины не сообщать тебе об этом. Или, допустим, она просто не может этого сделать…

Фрост уже не слушал друга. На него нахлынула какая-то горячая волна, а в душе вдруг зародилась надежда… Нет, он был реалистом и понимал, что чудес не бывает, но все же…

Он не отрывал взгляд от бриллианта, который горел чудесным огнем в пасти тигра, снова и снова поворачивал кольцо в пальцах. Внезапно Фрост почувствовал, что с его зрением что-то случилось — очертания кольца как бы размазались.

Капитан знал, что это такое. Это уже случилось с ним однажды ночью, когда он не мог уснуть, думая о Бесс.

Слезы.

Но если тогда это были горькие слезы бессилия, то теперь… теперь можно было надеяться. И молиться Богу.

— Бесс, — прошептал Фрост, — если ты жива, я найду тебя. Если тебя уже нет, я за тебя отомщу.