Джерри Эхерн

Колумбийская Связь


Глава первая

<p>Глава первая</p>

Фрост сидел в машине и ждал. Ориана Васкес — девушка, с которой он еще не был знаком и которой срочно понадобился телохранитель для ее отца, одного из руководителей антикубинской подпольной организации “Омега семь”, — опаздывала. Он посмотрел на циферблат своего “Ролекса” и уточнил про себя: очень опаздывала.

Капитан вышел из взятого напрокат форда, нервно хлопнул дверкой и зашагал к пляжу. Он чувствовал себя неуютно в этом месте, которое называлось Киз, недалеко от городка Марафон, штат Флорида. Перед ним расстилалось побережье океана, вдоль которого тянулась лента скоростной автострады, связывающая населенные пункты, словно цепочка.

Хэнк оглянулся по сторонам: ни души. Он достал из кармана пачку “Кэмела” и зажигалку, снял белый помятый пиджак, вернулся к машине и бросил его на переднее сиденье. Закурив, Фрост расслабил узел черного вязаного галстука и расстегнул верхнюю пуговицу светлой рубашки.

— Черт побери, — выругался он, снова взглянув на циферблат.

Капитан подозрительно посмотрел вокруг: никого по-прежнему не видно. Он вытащил из наплечной кобуры свой неразлучный никелированный браунинг, кобуру бросил в “форд”, а пистолет засунул за брючный ремень. Так было не совсем удобно и рукоятка браунинга упиралась в живот, но оставаться безоружным он никогда не любил.

Хэнк отстегнул ножны с боевым ножом с их обычного места — с ремня со стороны спины — и опустил их в правый брючный карман.

— Черт бы тебя побрал с твоей пунктуальностью, — снова выругался он.

Ему всегда было не по себе на всякого рода тайных встречах. Он припомнил подстроенную ему ловушку в итальянских Альпах, террористку-перебежчицу и как едва не произошло непоправимое — как его чуть не убили. Бывали и другие тайные встречи, с такими последствиями, от которых волосы становились дыбом. Сегодня Фрост не был настроен на одно из таких.

Кроме всего, не следовало забывать о Бесс, которая немного рассердилась на него за то, что он не поспешил к ней, а отправился на выручку своему старому другу Лью Вильсону из полиции штата Флорида. Лью рассказал ему, что отец Орианы Васкес заявил, что ему срочно требуется телохранитель, так как в “Омеге семь” якобы появился предатель. К этой стариковской причуде никто не отнесся всерьез, даже собственная дочь, но делать нечего — надо было нанимать телохранителя. Конечно, о его безопасности могла побеспокоиться полиция, но тот ей не доверял. Не мог бы Фрост в качестве дружеской услуги временно выручить в этой ситуации, пока ему не подыщут замену? Капитан так и не мог понять, почему он согласился — то ли потому, что хотел помочь своему старому приятелю Лью, то ли потому, чтобы уйти от необходимости принимать, наконец, решение жениться сейчас на Бесс или нет. Ева Чапман отправилась в ад, и уже ничто не мешало ему обрести семью. Когда та была еще жива и охотилась за капитаном, жаждая его смерти, и он, и Бесс понимали, что мирной жизни у них не будет. Ну а теперь? Несмотря на свою любовь к девушке, Хэнк не мог представить себя семейным человеком.

Фрост нервно зашагал по берегу. Если Ориана Васкес не появится через десять минут, он сядет в машину, уедет в Майами и скажет Лью: “Спасибо за доверие, но с меня хватило и этого. Если эта дама не соизволила явиться на встречу, о которой просила она же сама, ее отец может искать себе кого-нибудь другого. Я им не мальчик”.

Капитан усмехнулся, осознав, что последнюю фразу он произнес вслух. “Так, так, докатился, уже разговариваю сам с собой. Очень хорошо, крыша явно поехала”, — подумал он, отбросил окурок в песок и втоптал его каблуком своих шестидесятипятидолларовых туфлей.

Он посмотрел на циферблат и вздохнул. “Даю тебе еще пять минут, будь они прокляты. Потом — прощай, ты меня никогда не увидишь”. Хэнк подошел к воде. Море было спокойно, по его поверхности пробегала едва заметная рябь от ласковых дуновений слабенького ветерка.

Далеко вдали со стороны Атлантики в безмолвном море замер одинокий небольшой катер. В нем едва виднелась фигурка рыбака. Катер Фросту тоже почему-то не понравился.

— Да пошла она к черту! — воскликнул он, развернулся и направился к машине.

Но через несколько шагов он замер — до его слуха со стороны залива донесся знакомый звук. Такой же знакомый, как и опасный.

— Вертолет… — прошептал он и побежал вперед, доставая на ходу браунинг и щелкая предохранителем.

До “форда” оставалось всего шагов пятьдесят, когда вертолет — “Белл” с прозрачной плексигласовой кабиной — стал пикировать на бегущую мишень.

Фрост упал на песок в десяти ярдах от машины и перекатился за поваленную трухлявую пальму. Сверху застрочил автомат, и песок взрыли фонтанчики разрывов. Капитан поднял пистолет и несколько раз выстрелил по вертушке, слыша, как пули со стуком вонзаются в его хвостовую часть, но, конечно, никакого вреда машине не причиняют. Вертолет прошелестел над головой и унесся в сторону, готовясь ко второму заходу, а Хэнк вскочил и кинулся к машине.

Он стал лихорадочно открывать багажник, и в этот момент до него донесся шум еще одного двигателя. Фрост обернулся и увидел, что тот самый маленький катер стремительно несется к берегу.

— Вот это попал! — зарычал капитан, распахивая крышку багажника. Он разорвал застежку своей дорожной сумки, торопливо извлек из нее пистолет-пулемет калибра девять миллиметров, вогнал в него магазин на тридцать шесть патронов и передернул затвор.

Вертолет развернулся и снова пикировал на него. Из сферической кабины высунулся автоматчик и выпустил длинную очередь. Хэнк подхватил два запасных магазина, отпрыгнул от “форда” и скатился с небольшой насыпи. Несколько пуль со звоном прошили машину, и она зашипела продырявленными шинами.

Он упал на спину между двумя пальмами, набив свои дорогие туфли песком доверху, и вскинул пистолет-пулемет, целясь в кружащий над ним вертолет. Еще секунда — и в вертушку вонзилась короткая очередь. Вдруг до его слуха донесся крик:

— Подожди, Хэнк! Ты слышишь меня? Подожди!

Капитан приподнялся на коленях и повернул ствол в сторону своей разбитой машины, приготовившись нажать на крючок, — кричали оттуда. Но тут он увидел лицо бегущего к нему человека, которому принадлежал голос. Большую его часть занимали очки в оправе, над которыми на лбу от бега рассыпались черные волосы. Нижняя губа была закушена от напряжения. В каждой его руке было по пистолету.

— Погоди, Хэнк!

— Лью! — с радостью закричал Фрост, снова вскинул свое оружие вверх, и оно забилось в его руках, изрыгая из короткого ствола языки пламени. Вильсон поддержал его частыми выстрелами из обоих пистолетов.

Вертолет шарахнулся в сторону и ушел в сторону моря, скрывшись за холмом. Капитан вскочил на ноги и бросился к машине, за которой уже укрылся Лью.

— Хэнк, он снова готовится к атаке! — закричал он ему, не отрывая взгляда от неба и вслепую перезаряжая свое оружие.

Капитан тяжело упал на дорогу рядом с “фордом” и запыханно бросил своему приятелю:

— Как делишки, дружище? Каким ветром?

— Да пошел ты со своими шуточками… — засмеялся тот.

Хэнк распахнул раскаленную солнцем дверцу автомобиля, положил на нее ствол пистолета-пулемета и пригнулся, готовясь к налету.

— Беретта? — кивнул он на один из пистолетов Вильсона.

— Да, — бросил тот.

Вертушка стремительно приближалась, и с нее снова ударили очереди. Они вдвоем открыли плотный ответный огонь, и Фросту показалось, что своей третьей очередью он попал в купол кабины. Вертолет как-то нерешительно завис в воздухе, а потом стал быстро набирать высоту. Капитан только проводил его взглядом.

— Матерь божья! Гранаты!

Хэнк перегнулся в машину, схватил свой пиджак, наплечную кобуру, затем подскочил к багажнику и рванул из него дорожную сумку. Сжимая в охапку все свои вещи, он нырнул на другую сторону насыпи, ближе к морю.

Звонкий взрыв оглушил его, показалось, что лопнули барабанные перепонки. Фрост уткнулся в песок, а сверху на него стали валиться горячие куски металла и обрывки обивки.

Через несколько секунд горячий град прекратился и до него донесся шум лопастей, едва слышный из-за боли в ушах. Капитан перевернулся на спину и увидел вертолет прямо над собой. У дороги стоял Вильсон и посылал вверх пулю за пулей. Хэнк перезарядил пистолет-пулемет и выпустил в вертолет несколько очередей. Он видел, как из кабины высунулся человек, сжимая в руке небольшой темный предмет.

Фрост разрядил в его сторону весь магазин и, шатаясь, поднялся на ноги.

Раздался чудовищный грохот, и горячая взрывная волна бросила его оземь. Капитан покатился по насыпи, успев заметить, что вертолет превратился в черно-оранжевый огненный шар, ввысь взмыл высокий столб дыма и с неба стали падать обломки металла и куски человеческих тел.

Хэнк поднялся и забросил оружие за спину.

Лью Вильсон уже успел засунуть пистолеты за пояс и теперь протирал очки. Закончив, он натянул их на нос и зашагал мимо догорающего “форда” по опаленной дороге, направляясь к Фросту. Тот едва его расслышал из-за звона в ушах.

— Рад видеть, что ты совсем не изменился, Хэнк!

Капитан усмехнулся и зашарил по карманам в поисках сигарет. Да, он действительно старался избегать больших перемен в своей жизни…


Глава вторая

<p>Глава вторая</p>

— Нет, честно, Хэнк, я не думаю, что Ориана Васкес причастна к этому.

Фрост смерил взглядом Лью Вильсона, стоящего рядом с ним у стойкам бара.

— Почему же тогда она не пришла на встречу, как было договорено?

— Не знаю, может быть, ей кто-то намекнул, что там лучше не появляться.

— Почему в таком случае она не связалась с вами?

— Я ведь уже говорил — она не любит полицию.

— Чепуха какая-то. Давай переменим тему. Привык уже к беретте?

— Да. Отличная пушка, обойма — пятнадцать патронов! А у тебя новый пистолет-пулемет?

Капитан кивнул и отпил рома с кока-колой.

— Один мой дружок работает в “Интердайнемикс”, он усовершенствовал этого коротышку, и теперь к нему подходят любые патроны, которые годятся для браунинга. Когда я вооружен обоими пистолетами, то могу выпустить сразу сорок девять патронов, без перезаряжания. Неплохая огневая мощь.

— Так мы будем говорить об оружии или о том, что тебя действительно интересует?

Хэнк засмеялся и похлопал Вильсона по плечу. В это время официантка помахала им рукой, приглашая в зал ресторана.

— Идем. Не забудь свой стаканчик, — сказал Вильсон и первым направился к столику у окна.

Фрост довольно давно не видел своего старого друга — с того времени, как тот снабдил его информацией о контрабанде наркотиков из Азии, после чего капитан пережил опасные приключения в Бирме и золотом треугольнике.

Официантка положила два меню на столик и ушла.

Капитан уселся на стул и бросил взгляд за окно, на маленькую гавань и спокойное зеркало воды в ней. Вдоль берега медленно проплывали парусные лодки и прогулочные катера. Над ними и над людьми, прогуливающимися по набережной, с пронзительными криками носились чайки.

— Хорошо, что мы сидим в зале, а не на веранде, — заметил Хэнк. — Эти противные птицы могут вырвать еду прямо из рук.

— Это точно, от них прямо спасения нет, — согласно кивнул Лью. — Чем ты занимался в последнее время?

— Такими делами, о которых полицейскому лучше не знать. Охотился за женщиной, которая собиралась убить меня. Это длинная и неинтересная история. Слава Богу, она закончилась.

— Можно еще один вопрос? Как твои отношения с Бесс?

— Можно. Только я сам не знаю, что тебе ответить на него.

Фрост засмеялся, осушил стаканчик с ромом, закурил и принялся изучать меню. Все блюда были довольно дорогими, но он об этом не беспокоился — угощал Вильсон. Он решил заказать салат из крабов и бифштекс.

— Так ты думаешь, что Ориана Васкес не имеет к этому никакого отношения?

— Да. Но вообще-то мне нравится, как ты резко меняешь тему разговора!

— Так ты говоришь, что беретта тебе понравилась?

— Фрост, иди ты к черту!

Капитан рассмеялся и шутливо поднял руки, как бы сдаваясь.

— Ладно, ладно, не буду.

В это время к столику снова подошла официантка и они сделали заказ. Хэнк остался верен себе и попросил ром “Майерс” с кока-колой.

Он закурил, посматривая на гавань, на чаек, в ожидании, когда уйдет официантка.

— Ты должен знать о существовании “Омеги семь” — антикубинской подпольной группировки, которая действует во Флориде. Не сомневаюсь, что ты также наслышан о террористах из колумбийской М—19. Ну, и не мне тебе рассказывать о торговле наркотиками: марихуаной, кокаином, таблетками и прочей отравой. Представь себе, что мы перемешали все это вместе, словно карточную колоду. Что получится?

Капитан задумчиво взглянул на Вильсона:

— Море убийств?

— Именно так. Понимаешь, через руки кубинцев, ярых сторонников Фиделя Кастро, и через колумбийцев проходит много наркотиков. Одни виды травки выращивают в Колумбии, другие доставляют из Азии. Все это дело чрезвычайно запутано, но я точно знаю одно: недавно торговцы наркотиками снюхались с М—19 и начали работать рука об руку. Вскоре их союз стал довольно угрожающим.

— Что ты имеешь в виду?

— А то, что несмотря на меры колумбийских властей, которые тоже пытаются бороться с торговлей наркотиками, контрабандисты стали работать на М—19 совсем в другой области. Они начали переправлять с Кубы то, в чем нуждаются бандиты, — вооружение, взрывчатку. И не только в Колумбию, но и сюда, во Флориду, для прокоммунистических кубинских террористов. Спокойные времена, как видно, закончились…

— Но… — попытался что-то возразить Хэнк.

— Ты только посмотри, — не дал ему и слова сказать Лью, — эти террористы хотят всерьез заявить о своем существовании и встать на тропу войны с законом. Недавно мы раскрыли заговор, в котором они намеревались применить доставленную из Колумбии взрывчатку, чтобы поднять в воздух дом престарелых для беженцев с Кубы, а потом обвинить в этом “Омегу семь”. Нам едва удалось предотвратить эту трагедию. В доме престарелых было шестьдесят восемь человек, полтора десятка из них не вставали с инвалидных кресел! Плюс обслуживающий персонал. Второй случай — подготовка взрыва детского садика с сорока тремя сопливыми малявками. Если бы ты видел, сколько они приготовили для этого динамита!

— Вот как? Ну и что, вы поймали этих ублюдков?

— Нет, почти схватили одного террориста, но он успел прострелить себе башку и подох по дороге в больницу. Концов не осталось.

— Да, дело дрянь.

— Вот именно. Теперь представь себе, сколько еще взрывчатки, о которой мы не знаем, дожидается своего часа…

— Погоди, — перебил его Фрост, — но ведь это чисто полицейское дело, причем тут я?

— Да, полицейское, но есть один нюанс: отец Орианы Васкес. Он не доверяет полицейским, но в то же время не хочет нарушать закон. Дочери на все это наплевать. И пусть бы старик занимался своими делами и вроде бы ни у кого нет особенных причин желать ему смерти, но он уверен, что в “Омеге семь” есть предатель. Причем один из ее руководителей, имеющий тайные связи с людьми Кастро. Ориана так не считает, возможно, предателя нет вообще и все это лишь происки кубинской разведки. Но, тем не менее, на жизнь Васкеса уже два раза покушались. Его жену, мачеху Орианы, убили во время первого нападения. Поэтому-то сеньор Васкес хотел нанять телохранителя не из числа “Омеги семь” и попросил дочь встретиться с нами и порекомендовать ему какого-нибудь надежного профессионала.

— Получается, что Васкес вообще-то не доверяет полицейским, но тем не менее обращается к вам за помощью. А прокоммунистические террористы, видимо, покончат со мной еще до моего вступления в должность!

— Да, вот такая дьявольская неразбериха, — согласился Вильсон. — Но когда девушка пришла к нам, я не мог порекомендовать ей никого лучше тебя. Поэтому я позвонил в “Дьябло секьюрити” и поговорил с этим отмороженным… как его…

— Энди Дикон, — улыбнулся капитан.

— Да, Диконом. И он сказал мне, что ты развлекаешься где-то на Средиземном море. Остальное было делом техники, мы вычислили тебя и передали информацию.

— Скажу прямо: телохранителем сейчас я работать не могу. У меня полно других дел.

— Я так и знал, что ты откажешься, — вздохнул Лью. — Ну а как насчет того, чтобы выручить нас хотя бы на пару недель, пока не подыщем достойную тебя замену?

— Достойного меня вы никогда не найдете, — засмеялся Хэнк.

Вильсон кивнул и улыбнулся.

— Ладно, не лови меня на слове, ты отлично понимаешь, что я имею в виду. Мне нужен хладнокровный телохранитель, которого нельзя ни купить, ни запугать, умеющий обращаться с оружием и способный защитить Васкеса, если на него опять будут покушаться. Если старик погибнет до того, как мы разузнаем, кто поставляет колумбийскую взрывчатку, я гарантирую, что Флориду ждет кровавая баня.

— Значит, если я не соглашусь стать телохранителем, из-за меня погибнет много невинных людей?

— Наконец-то до тебя дошло, — обрадовался Лью.

— И ты думаешь, что такой невозмутимый наемник, как я, теперь потеряет спокойный сон?

— Вот именно, — с готовностью поддакнул Вильсон. Фрост только покачал головой и пристально посмотрел в лицо своему другу.

— Если бы ты знал, как я не люблю людей, уверенных в своей правоте…


Глава третья

<p>Глава третья</p>

Внешность Орианы была изысканной, но Фрост подумал, что многие латиноамериканки умеют быть именно такими — изысканными. Он бросил взгляд на ее привлекательное лицо с тонкими чертами, точеным носиком, ярко-голубыми глазами, длинными черными ресницами.

— Наконец-то мы с вами встретились, сеньор Фрост, — улыбнулась девушка и протянула ему руку. — Если бы я знала, что на вас собираются напасть, там, у моря, я сразу бы сообщила об этом в полицию.

— Наверное, они просто узнали, что я буду работать на вас, вот и попытались убрать… Такое иногда случается.

— Ваш друг, сеньор Вильсон, сказал, что тела тех, кто находился в вертолете, были так изуродованы, что невозможно было даже провести опознание. Какая жалость!

— Наверное, это были прокастровские боевики, — сказал Хэнк. — Увы, у Фиделя они не последние.

Он кивнул в сторону припаркованной неподалеку машины:

— Мы куда-то поедем?

— Да. К моему отцу. Как вы уже знаете, он настаивает, чтобы ему нашли телохранителя не из нашей организации.

Фрост посмотрел на стоящих рядом с машиной двух рослых парней, не вынимающих рук из карманов и тревожно посматривающих по сторонам.

— А разве они не могут с этим справиться? Девушка ничего не ответила, повернулась и направилась к автомобилю. Капитан зашагал за ней, посматривая на ее легкое сине-белое платье с цветочным рисунком. Он заметил, что Ориана выглядит довольно рослой, даже в босоножках на низких каблуках.

— Дело не в том, что отец не доверяет кому-то лично, — повернулась она к нему. — Этих двух ребят — Хуана и Альберто — он знает еще с их детства.

— Сомневаюсь. Вы хотите сказать — с юности? — попытался сострить Хэнк.

Девушка как будто не услышала колкости.

— Он подозревает, что в нашей организации есть человек, который хочет его убить, возможно, ради своего собственного продвижения. Агент Кастро или что-то в этом роде. Поэтому мой отец хочет нанять вас или профессионала типа вас, который бы ни при каких обстоятельствах не мог вступить в сговор с коммунистами.

— А вы?

Она остановилась и вздрогнула.

— Что я?

— Вы считаете, что все это ложные страхи? Она облегченно вздохнула, и ее лицо снова приняло прежнее спокойное выражение.

— Если он будет себя чувствовать увереннее в присутствии постороннего телохранителя, пусть так и будет. Ему нужен отдых, он очень устал от нервного напряжения.

— Но, по-вашему, он ошибается, и никакого предателя нет?

— Да, предателя нет.

— В таком случае откуда эти, на вертолете, точно знали, где и когда напасть на меня? Об этом было известно только вам, Лью Вильсону и мне.

— Мало ли, где вас могли выследить и сесть на хвост — в аэропорту, в прокате автомобилей…

Девушка остановилась и задумчиво прислонилась к стволу пальмы. Неожиданно налетевший порыв ветра разметал ее волосы и игриво приподнял платье над коленями.

“Хорошенькие ножки”, — подумал Хэнк.

— И какую же информацию вы получили, которая заставила вас не прийти на наше свидание?

Девушка провела языком по губам, посмотрела на капитана, затем отвела взгляд в сторону.

— Я узнала, что на меня собираются напасть и, возможно, похитить. Ехать в Киз, откуда до Кубы ближе, чем до Майами, было бы чистым безумием с моей стороны. Меня совсем не прельщала возможность очнуться на Кубе, там бы со мной не стали церемониться…

— Это уж точно, — согласно кивнул Фрост, но подсознательно он чувствовал, что что-то здесь не так, не верилось ему в такое туманное объяснение. — А как вы узнали о готовящемся на вас нападении?

— У нас хорошо налажена разведка. Наши люди получили кое-какую информацию и сочли нужным предупредить меня. Я их послушалась и теперь не жалею об этом.

— Еще бы, — усмехнулся капитан. — Только меня почему-то не сочли нужным предупредить…

— Не успела. Да я и не думала, что они нападут на вас одного!

— Это вы таким образом извиняетесь?

— Да, если вы так хотите услышать мои извинения. Ну что, поехали к отцу?

Хэнк кивнул, подошел вслед за девушкой к машине и только стал в нее садиться, как ему на плечо опустилась тяжелая ладонь. Он повернулся и увидел рядом улыбающегося верзилу.

— Ты кто? — спросил его Фрост. — Хуан или Альберто?

— Хуан. Вы должны сдать мне ваше оружие. На время.

— Придется мне тебя огорчить, Хуан. Черта с два ты его получишь!

Плечи здоровяка напряглись, и на помощь к нему тут же подошел второй, Альберто.

— Подождите! — раздался из машины возглас Орианы.

— Она сказала подождать, — усмехнулся капитан, переводя взгляд с одного парня на другого.

— Этот человек может остаться при оружии. Личное разрешение моего отца.

— Вы слышали, что сказала леди? — обратился он к Хуану и Альберто. — Вопросы есть?

Хуан что-то недовольно пробормотал по-испански, но отступил в сторону, придерживая дверь автомобиля.

— Спасибо, приятель, — кивнул Фрост и сел в машину.

Они давно уже миновали Майами и мчались по автостраде, идущей вдоль побережья. У Фроста иссякло терпение, и он повернулся к девушке:

— Долго еще ехать?

— Нет, недолго, — безучастно ответила та и снова уставилась в окно.

Капитан пожал плечами и закурил. Ориана явно была настроена к нему недружелюбно.

Минут через десять машина наконец свернула с автострады и вскоре подъехала к уединенному особняку, окруженному каменным забором с воротами из витых железных прутьев.

Хуан, который сидел рядом с водителем Альберто, вышел из машины и подошел к переговорному устройству, вмонтированному в стену рядом с воротами. Фрост не слышал, что тот сказал, но ворота быстро открылись, и Хуан вернулся к автомобилю. Альберто снова завел машину, и она въехала во двор. Капитан насчитал еще по крайней мере троих охранников, вооруженных винтовками и пистолетами. А скольких еще он не увидел? Один из трех, самый молодой и стройный, имел совсем вызывающий вид — из одежды на нем имелись только плавки. Патронташ с кобурой и винтовка были наброшены на голое тело. Хотя и его можно было понять — все-таки жаркая Флорида…

Машина затормозила под хруст гравия и остановилась в десятке шагов от широких ступенек, ведущих к парадной двойной двери, обрамленной каменной аркой.

Хэнк выбрался из автомобиля, Ориане помог выйти Альберто.

Фросту показалось, что девушка и Альберто переглянулись и она кивнула шоферу.

— Приехали, — сказала она. — Я пойду в дом и поищу отца, а вы подождите здесь вместе с ребятами.

— Как скажете, — пожал плечами капитан и направился к каменной скамейке в дальнем конце двора.

Солнце парило вовсю. Хэнк заметил, как Хуан и Альберто сняли куртки и положили их внутрь машины.

— Что, жарко? — улыбнулся он им.

Ответа не последовало.

Фрост автоматически отметил, что на ремне у Хуана висит кобура с кольтом, а Альберто вооружен двумя курносыми револьверами.

— Вижу, ребята, экипированы вы прилично, врасплох вас не возьмешь, — усмехнулся капитан.

Хуан лишь кивнул. Едва Хэнк уселся на скамейку, как услышал за спиной хруст гравия и повернулся. К нему торопился охранник в плавках, с патронташем и винтовкой, а за ним маячили фигуры еще двух человек. Фросту совсем не понравилось выражение их глаз.

— Чего вам, ребята?

— А ничего, полицейская сука! — рявкнул тот, в плавках.

— Он точно коп, ведь Вильсон — его дружок, — поддакнул Альберто.

— Нам не нужны полицейские ищейки! — добавил третий охранник, с длинными волосами, в майке и шортах.

— Может, ищейки и не нужны, — засмеялся Фрост, — но уж парикмахер тебе точно необходим. Что, подраться хотите? Так я совсем не против, давайте повеселимся, если вам этого так хочется.

— Сейчас повеселимся, — усмехнулся молодчик в шортах.

Охранник в плавках наклонился и прислонил винтовку к заднему крылу машины.

— А так нечестно, — заявил капитан. — Вас ведь всего пять человек. У меня будет преимущество. Альберто громко рассмеялся.

— Чего ты ржешь? Может, вот за этой стеной сидит рота техасских рейнджеров, которые только и ждут моего сигнала для атаки.

Все расхохотались.

— Зря, зря… Техасские рейнджеры не прощают насмешек. В общем, я вас предупредил, ублюдки.

Тот, в плавках, прыгнул вперед и широко замахнулся справа, но Хэнк нырнул ему под руку, заблокировал удар левым предплечьем и врезал снизу кулаком точно в челюсть.

Не успел он развернуться от рухнувшего на землю противника, как почувствовал сильный удар по спине. Кто-то пытался отбить ему правую почку. Фрост упал на колени, оглянулся и увидел сзади Хуана. Тот сложил оба кулака, огромных, величиной с добрый кирпич, и готовился приложиться еще раз. Капитан хватал ртом воздух, стараясь восстановить дыхание после удара по спине, но все же сумел резко выбросить вперед правый кулак и попал Хуану прямо в пах. Тот вскрикнул и согнулся пополам, стараясь достать вытянутыми руками до Хэнка.

Фрост отпрыгнул от него, схватил с земли пригоршню песка, бросил его в глаза длинноволосого и перекатился, уходя от удара ногой Альберто.

Он вскочил, развернулся на месте и нанес резкий удар левой ногой Альберто в лицо. Того отбросило назад, но он устоял и снова кинулся вперед, размахивая обеими руками. Фрост отступил на несколько шагов, потом перешел в контратаку, саданул ребром ладони его в бок, под грудную клетку, и добавил правым локтем в солнечное сплетение.

В этот момент он почувствовал, что его кто-то схватил сзади за шею и пытается удушить. Хуан? Коротко замахнувшись, он врезал ему локтем в живот и тут же саданул каблуком под колено. Захват ослабел, но тут капитан увидел, что на него несется охранник в плавках. Хэнк моментально забросил руки назад, схватился за голову Хуана и встретил подбежавшего противника сильным ударом обеих ног в лицо. Тот взмахнул руками, зашатался и без сознания рухнул на землю.

Краем глаза Фрост заметил, как на него бежит волосатик, молотя по воздуху кулаками, а сбоку заходит Хуан, разъяренный, словно раненый бык. Первого капитан легко свалил ударом ноги и стал отступать от надвигавшегося на него Хуана.

— Спокойно, здоровяк, спокойно, — приговаривал Хэнк, тяжело дыша.

Тот пригнул голову и кинулся на Фроста. Капитан сделал обманное движение и, когда Хуан отступил в сторону, от всей души приложился ему кулаком в челюсть. Противник замотал головой, как будто отгоняя какое-то наваждение, но тут же получил удар ногой в пах, согнулся и опустился на колени.

Хэнк снова замахнулся, чтобы добить не успевшего прийти в себя верзилу, но в это время раздался властный окрик:

— Все! Хватит!

Хуан со стоном выпрямился, Альберто поднялся с земли и прислонился к скамейке, охранник в плавках остался лежать на земле.

Фрост в недоумении смотрел, как из дома выходит седой человек небольшого роста, в очках, с остренькой бородкой.

— Капитан Фрост, вы приняты на работу! — провозгласил он довольным тоном.

Хэнк бросил на хозяина тяжелый взгляд и потер костяшки пальцев, все еще ноющие от знакомства с каменной челюстью Хуана.

— Если вы так проверяете телохранителей, то как же тогда испытываете водителей? Перерезаете тормозные шланги и отвинчиваете руль?

Внутренний голос ему подсказывал, что радости ему новая работа не доставит…


Глава четвертая

<p>Глава четвертая</p>

Фрост в сердцах захлопнул маленькую записную книжку — все, телефоны, владельцы которых могли бы ему помочь, кончились. Результат был плачевный: капитан или не туда попадал, или не мог дозвониться, или нужный ему человек уехал в командировку, или телефон просто не отвечал. Вот уже целую неделю он страдал от безделья и не мог найти себе замену для охраны сеньора Васкеса, отца Орианы. Он звонил даже Энди Дикону из спецгруппы “Дьябло”, но его не оказалось на месте, как и других нужных ребят. Ему ответила девчонка-секретарша, которая когда-то отдала его одежду в фонд милосердия.

Хэнк просил передать — жен, подружек, автоответчики — чтобы его коллеги перезвонили ему, но за неделю ни одна живая душа не откликнулась.

Фрост засунул записную книжку в сумку и застегнул ее.

— Черт побери, вот это влип, — пробормотал он. Ему уже надоело до чертиков охранять Васкеса от какого-то воображаемого предателя или заговорщика, несмотря на то, что сам босс ему понравился.

Капитан посмотрел на часы: в его распоряжении еще более двадцати минут, затем надо будет ехать с Васкесом на одну запланированную деловую встречу. Несмотря на работающий кондиционер, в комнате было жарко, и Хэнк чувствовал, что потеет. Он разделся и зашел в ванную.

Фрост стоял под приятными прохладными струями и думал, что скоро наступит такой момент, что терпение его лопнет, он пошлет к черту приличие и скажет Васкесу: “Все, баста, я ухожу. Мне надоело охотиться за тенью”.

Это был его уже третий душ за сегодня. А что еще оставалось делать, кроме как плескаться, читать приключенческие книги и звонить отсутствующим коллегам? Он повернул до отказа кран холодной воды, но большой разницы не ощутил — если что-то и было сейчас холодным во Флориде, так разве что кубики льда в стакане с виски.

Капитан вспомнил об Ориане и недовольно покачал головой. Он никогда не считал себя таким неотразимым, чтобы тянуть в постель каждую юбку, но эта девчонка даже не разговаривала с ним! А это очень злило Хэнка, тем более что он не любил это чувство и считал, что злятся только идиоты.

Он выключил воду, вышел из душа, вытерся насухо и улыбнулся, предположив, что горничная, которая заменяет его полотенца, должно быть, думает, что он помешан на чистоплотности.

Фрост достал из шкафа и одел голубую рубашку и легкий костюм цвета хаки, под который повязал темный галстук.

Заученными движениями он проверил браунинг и опустил его в наплечную кобуру, а запасные обоймы — в карман пиджака, от чего тот сразу потерял форму. Ножны с боевым ножом заняли свое место на брючном ремне со стороны спины.

Он достал из потайного места пистолет-пулемет, осмотрел его и положил вместе с запасными магазинами в дорожную сумку.

Едва он завершил все приготовления и направился к двери, как в нее постучали. Капитан взглянул на циферблат: он еще не опаздывал. В чем же дело? Он опустил сумку на пол и открыл дверь.

В коридоре стояла Ориана.

— Заходите, — улыбнулся ей Хэнк, немного в растерянности от неожиданного визита.

— Нет времени. Я всего лишь хотела вам сказать, что в планах произошли кое-какие изменения. Только что отец попросил зайти к вам и передать…

— Что передать? Какие изменения?

— Похоже, что не только наша группа… как бы это сказать… нервничает, но и вообще вся “Омега семь”. Мы бы хотели, чтобы на предстоящей встрече было как можно меньше оружия, самый необходимый минимум… Только пистолеты — ни винтовок, ни автоматов, ничего другого.

Фрост заметил, что она поглядывает на сумку у его ног.

— Ладно, понял, только пистолеты, ничего другого, — повторил капитан и, оставив сумку в комнате, там, где он ее и опустил на пол, вышел в коридор. В его голове мелькнула мысль, что он еще пожалеет, что не взял пистолет-пулемет…

Хэнк чувствовал себя довольно неуютно, так как они подъехали к Киз, где совсем недавно произошло неудавшееся покушение на его жизнь. Машина остановилась, и с переднего сиденья оглянулся Альберто. Фрост кивнул ему и обратился к боссу:

— Сеньор Васкес, подождите здесь одну минутку, а мы выйдем и посмотрим, все ли спокойно.

— Как прикажете, капитан, — шутливо ответил тот.

Хэнк вышел из автомобиля, думая о том, что единственной приятной особенностью охраны Васкеса было общение с ним самим — тихие беседы, за которыми они вместе коротали вечера; шахматные партии, из которых Фросту еще не удалось выиграть ни одной… До прихода к власти на Кубе Фиделя Кастро Васкес был ученым, профессором университета. Они спасались бегством с острова, и его первая жена, мать Орианы, погибла во время побега. Ориана тогда была совсем маленькой.

Капитан захлопнул за собой дверь автомобиля и окинул внимательным взором расстилающуюся перед ним равнину с разбросанными пальмовыми рощами. Лично ему для проведения встречи такое открытое место не нравилось, но Васкес уступил требованиям других ее участников, несмотря на протесты капитана.

Вдалеке он заметил приближающуюся к ним машину. Одним из условий встречи было то, что с каждой стороны будет по одному автомобилю, ну а в них уже столько людей, сколько поместится. Ориане, правда, сделали исключение. Она пользовалась всеобщим доверием среди группировок “Омеги семь”, так как ее отец был руководителем одной из них, ее мать погибла во время побега с Кубы, а мачеху ее убили прокоммунистические террористы. Преданность девушки всеобщему делу никто даже не смел подвергать сомнению.

Ее маленький спортивный “фиат-турбо” уже был на месте. Хэнк видел, как Ориана вышла из машины. Ее тело облегало легкое темно-синее платье, а на плечи был наброшен полупрозрачный шарфик, наверное, из-за ветра. Волосы ее были подобраны, и с такой прической она выглядела еще прекраснее.

Фрост окинул взглядом открытое пространство, присмотрелся к пальмовым зарослям, но не увидел ничего подозрительного.

— Альберто!

— Да, Хэнк.

— Иди вон к тем деревьям и стань там. Ты должен наблюдать не за участниками встречи, а за деревьями. Если там кто-то вдруг появится, свисти.

— Я не умею свистеть, я лучше выстрелю из пистолета.

— Ладно, — улыбнулся капитан. — Ты меня понял — подашь сигнал, мы немедленно запихнем хозяина в машину и смоемся отсюда.

— Понял, — ответил Альберто и направился к пальмам.

С другой стороны показался еще один автомобиль. Всего должно быть пять машин, считая “фиат” Орианы. Фрост вернулся к “кадиллаку”, открыл заднюю дверь и наклонился внутрь. Васкес просматривал какие-то записи.

— Ну что, капитан?

— Сэр, думаю, вам можно выходить.

Из-за повязки он неуклюже оглянулся через правое плечо: прибывшие в двух автомобилях выбирались из них.

— Фрост, не волнуйтесь, все будет в порядке. В этом и преимущество краткой встречи на природе, что не надо ни столов, ни стульев, ни записей…

Фрост отступил в сторону, и Васкес медленно выбрался из машины. Хуан тоже выскочил из-за руля, его куртка распахнулась, и Хэнк заметил рукоятку пистолета, торчащую из кобуры. Босс ее тоже увидел.

— Господа, не забывайте, это встреча товарищей по оружию, борющихся за общее дело. Мы доверяем друг другу, и здесь нет никаких скрытых намерений.

Фрост закурил, прикрывая пламя зажигалки от налетевшего порыва свежего ветра.

— Сеньор Васкес, ваше дело — доверять, наше — проверять. Если каждый из нас будет заниматься своим делом, все будет в порядке.

— Вы чересчур большой реалист, Хэнк, именно поэтому вам не удается обыграть меня в шахматы, — улыбнулся Васкес. — Нельзя относиться к фигурам противника как к настоящим бойцам. Вы не способны абстрагироваться от реальности конкретной ситуации.

— Только не в этой игре, — обвел кругом рукой капитан, стараясь выдать какую-нибудь интеллектуальную фразу. — Если противник возьмет моего короля, то проиграем мы все.

— Вот как? — на мгновение в глазах старика мелькнула веселая искорка. — Хороший ответ, капитан, хороший…

— Сэр, я говорю серьезно, — улыбнулся Хэнк.

Хуан последовал за боссом, не отставая ни на шаг, а Фрост повернулся и увидел, как к месту встречи подъезжает четвертый автомобиль — серый бронированный “линкольн” — должно быть, Эдуарде Руис со своими телохранителями, у всех остальных были черные “кадиллаки”.

“Линкольн” продолжал медленно двигаться. Капитан отвернулся от него и стал наблюдать за Васкесом. Тот подошел к дочери, и Ориана потянулась, чтобы обнять отца, но тут шарфик соскользнул с ее плеч, она быстро сделала шаг в сторону и низко наклонилась, чтобы поднять его.

Хэнк так и не понял, то ли он сначала услышал винтовочный выстрел, то ли сперва увидел, что произошло с головой сеньора Васкеса.

Его череп взорвался, и из него, словно в замедленных кинокадрах, брызнули красные и серые струи. Тело рухнуло вперед, и раздался пронзительный крик девушки.

Фрост вырвал из кобуры браунинг, перехватил его обеими руками, принял профессиональную стойку, слегка присев, и торопливо выстрелил по окну “линкольна”, из которого выглядывал плюющийся огнем ствол автомата. Он увидел, как к машине ринулся Хуан, стреляя на бегу, но через секунду его куртка покрылась кровавыми пятнами, и он рухнул на землю. Ориана продолжала кричать, но теперь ко всем звукам прибавился еще визг колес, с которым спешно покидали место встречи две другие машины.

Фрост стрелял, не останавливаясь, но серый автомобиль продолжал неспешно приближаться к нему без всяких видимых повреждений. Автоматный огонь из него теперь полностью перенесся на капитана, и он услышал, как пули со звоном бьют по стеклам стоящего сзади “кадиллака”. Хэнк упал на землю и на мгновение оглянулся: окно автомобиля подернулось густой паутиной трещин, но каким-то образом не рассыпалось. Он быстро вскочил и под барабанный стук пуль о бронированный корпус кинулся к машине, рванул дверь водителя на себя и вскочил внутрь машины.

Капитан взглянул на замок зажигания: слава Богу, ключ на месте. Он сел, повернул ключ, завел двигатель, отпустил ручной тормоз и одновременно утопил педаль акселератора. Хэнк включил передачу, и тяжелая машина стала набирать скорость.

Он видел, как от деревьев бежит Альберто, стреляя на ходу по “линкольну” из двух пистолетов. Серая машина разогналась и стала уходить, но сидящий в ней стрелок продолжал вести огонь по “кадиллаку” Фроста.

Капитан вдавил педаль газа до отказа и ринулся в погоню за убийцами.

Вскоре он стал догонять вырвавшийся вперед “линкольн”, из которого велась бешеная стрельба в упор по преследующему его “кадиллаку”. Его пуленепробиваемое ветровое стекло покрылось глубокими трещинами, а от стука пуль о корпус можно было сойти с ума. Ладони Хэнка покрылись потом. Он посмотрел вперед и увидел, как из “линкольна” высунулся еще один ствол — винтовочный! Фрост нажал на кнопку автоматического стеклоподъемника, но стекло опустилось только на две трети и окончательно рассыпалось.

Капитан высунул руку с пистолетом и нажал на спусковой крючок. Раз, второй, еще два — и затворная рама осталась в заднем положении. Кончились патроны! Винтовка зло огрызнулась, ее ствол подбросило вверх, и оттуда вылетел оранжевый язык пламени. Хэнк бросил браунинг рядом с собой, и до него снова долетели автоматные очереди. Он резко выкрутил руль влево, нажал на педаль акселератора до упора и упал на соседнее сиденье за мгновение до того, как его “кадиллак” врезался в бок “линкольна”.

От резкого удара Фрост сильно ударился грудью и потерял дыхание. Раздался скрежет металла, крики, стоны… Он взглянул вниз: перегородка, отделяющая место водителя от моторного отсека, вогнулась внутрь, и если бы он остался сидеть за рулем, ему раздавило бы ноги.

Капитан подхватил браунинг, поднялся, с трудом открыл дверь и вывалился из машины. Он упал на колени, вырвал из кармана запасную обойму и стал лихорадочно перезаряжать пистолет. Через секунду он поднял ствол и навел его на “линкольн”. С его заднего сиденья выбирался окровавленный человек, одна его рука безжизненно повисла, но в другой он сжимал “узи”.

Хэнк успел выстрелить первым. Он нажимал на спусковой крючок, не останавливаясь, всаживая пулю за пулей в дергающееся тело противника, пока тот не рухнул под колеса своей машины, заливая землю кровью.

Фрост краем глаза увидел, как к нему бежит Ориана с красными потеками на лице и обнаженных плечах.

Он застонал, вогнал в браунинг полную обойму, засунул его в кобуру и подошел к “линкольну”. На заднем сиденье раскинулось тело снайпера, лицо его превратилось в сплошное кровавое месиво. Капитан не знал, являлось ли это результатом его перестрелки с ним или следствием столкновения машин. Снайперская винтовка валялась рядом, оптический прицел был сорван с крепления, линзы разбиты.

Это была одна из самых лучших и мощных снайперских винтовок в мире — “магнум” калибра ноль четыреста шестьдесят.

Хэнк поднял винтовку и передал ее подбежавшему вместе с Орианой Альберто, грустно заметив:

— Неудивительно, что он попал с первого выстрела. Не пойму, как еще стекло нашей машины выдержало…

Девушка смотрела на него с непонятным выражением в глазах, и капитан сочувственно обратился к ней:

— Ориана, я понимаю, что вы сейчас переживаете, я сам очень уважал вашего отца. Постарайтесь не поддаваться горю…

Но та продолжала таращиться на него, потом вскрикнула пронзительным голосом:

— Убей его, Альберто!

Хэнк не успел повернуться, он только заметил краем глаза занесенный над головой приклад винтовки, который через мгновение хряснул его в правый висок.

В голове вспыхнула боль, острая и тупая одновременно, и он провалился в темноту…


Глава пятая

<p>Глава пятая</p>

Фрост почувствовал, что кто-то копается в карманах его пиджака, и открыл глаз. Над собой он рассмотрел изможденное, грязное лицо с редкой щетиной, широко поставленными глазами и увеличенными зрачками.

Капитан заморгал, стараясь отогнать кошмарное видение, но вдруг ощутил на груди чьи-то паучьи руки.

Над ним появилось еще одно лицо, точная копия первого, но через секунду оно исчезло, а на его месте на фоне темного ночного неба появился белый булыжник, сжимаемый костлявыми измазанными пальцами.

Хэнк попытался откатиться в сторону, но руки продолжали держать его за грудь.

— Давай быстрее! Здоровый попался сукин сын!

Фрост резко подтянул колено и ударил того, кто наклонился над ним и держал за его грудь, в пах. Тот с воем свалился в сторону.

— Черт побери!

Затем он поднял руки и перехватил занесенную кисть с камнем, но та продолжала давить вниз. Появилась и вторая рука, которая пыталась уцепиться ему в лицо скрюченными пальцами. Капитан освободил левую руку, выбросил ее вверх и схватил противника за длинные сальные волосы. Он рванул голову вниз, негодяй упал на землю и выронил камень, а Хэнк вскочил на колени, хватаясь за кобуру. Но пистолета в ней не было.

Тот, который пытался ударить его камнем, тоже поднялся, только теперь в его руке вместо булыжника поблескивал браунинг Фроста.

— Я убью тебя, мать твою…

— Только не надо трогать матерей, — прохрипел капитан, вскакивая на ноги. В его голове пульсировала боль, перед глазом плыли разноцветные круги. Но противник угрожающе приближался, неумело держа пистолет снизу, словно нож.

— Нож! — вскрикнул Хэнк, наконец-то обретя способность соображать.

Его рука нырнула сзади под пиджак — боевой нож оказался на своем месте, на поясе со стороны спины.

Противник нажал на спусковой крючок, но выстрела не последовало.

Фрост выхватил нож, быстро шагнул вперед, повернулся на месте и, нанеся сбоку удар левым локтем в голову, с силой всадил нож в грудь зашатавшегося противника.

— А-а-а!

Тот закричал, и капитан увидел, как пистолет вывалился у него из руки.

Хэнк услышал за спиной шорох и стремительно развернулся. Тот, которого он ударил коленом, поднимался с земли, держась одной рукой за пах.

Фрост неслышно приблизился к нему и врезал носком шестидесятипятидолларовой туфли точно в основание челюсти. Его голова запрокинулась, и тело рухнуло на землю.

Капитан зашатался, только теперь ощутив резкую головную боль и подступающую к горлу тошноту. Он бросил нож на землю и поднял ладонь к виску. Вся правая сторона головы была покрыта корочкой засохшей крови, а у виска вскочила огромная шишка.

Он потряс головой, чтобы прочистить мозги, но от новой волны невыносимой боли едва не потерял сознание.

Хэнк опустился на колени, подобрал нож и подполз к человеку, которого ударил ножом. Попытался нащупать пульс, но его не было. Фрост обшарил карманы, нашел в одном из них свою зажигалку и при ее свете взглянул на желтое лицо мертвеца. Широко раскрытые в предсмертной агонии глаза имели расширенные зрачки, белки были налиты кровью полопавшихся сосудов. Капитан приблизил огонек к руке трупа и закатал рукав грязной рубашки.

— Следы от уколов, — прошептал он. — Ах ты, наркоша несчастный…

И он закрыл веки наркомана, выпросившего себе смерть.

Хэнк нашел валяющийся в грязи браунинг, вытер его, проверил, не попала ли грязь внутрь ствола, и перезарядил пистолет, вогнав в его рукоятку последнюю запасную обойму, оставшуюся в карманчике наплечной кобуры.

Затем Фрост подошел ко второму нападавшему. Он лежал без признаков жизни, и его голова была повернута к телу под неестественным углом. Капитан пощупал его горло — шея была сломана, пульс не ощущался. Он закрыл глаза и этому, затем осмотрел руки. На них во всех местах были следы от инъекций.

— Идиоты, — покачал он головой.

Хэнк более тщательно исследовал свои карманы и обнаружил, что нет ни бумажника, ни мелочи, ни сигарет. Однако все это оказалось в карманах двух мертвых бедолаг.

— Ничего себе, — пожаловался он сам себе, — нельзя и немного без сознания полежать, сразу наркоманы какие-то начинают приставать и по карманам шастать. А что это я разговариваю с собой? Да, наверное, голова повреждена больше, чем я думал.

Фрост закурил трясущимися руками, вытер окровавленное лезвие ножа об одежду мертвеца и засунул его в ножны, а пистолет — в кобуру.

Он отряхнул покрытый пятнами костюм, нащупал в бумажнике визитную карточку и щелкнул зажигалкой. “Лью Вильсон. Полиция штата Флорида”. Так, и служебный, и домашний телефоны. Надо срочно ему позвонить! Только как выйти к цивилизации и найти телефонную будку?

Капитан взглянул на звезды и зашагал, как он надеялся, в северном направлении.

— Чертовы наркоши, — прошептал он.

Вскоре впереди из темноты до Хэнка донеслись звуки, похожие на шум проносящихся грузовиков. Неужели дорога?

На Фроста нахлынул приступ головной боли. Значит, его ударил прикладом Альберто? Капитан застонал, сразу вспомнив все, что произошло: убийство Васкеса, кровь на лице, плечах и платье Орианы…

Его куда-то вывезли и бросили. А может, Ориана приказала Альберто добить его, но тот не решился это сделать?

Хэнк нашел в себе силы улыбнуться — за пальмами действительно была дорога, он уже различал фары пробегающих по ней машин.

Ну что ж, если то, что он остался жив, — действительно заслуга Альберто, тогда он — его должник. Если нет — тогда за удар прикладом по голове он должен устроить этому верзиле-кубинцу посещение реанимационного отделения.


Глава шестая

<p>Глава шестая</p>

— Алло, Лью?

Уставший Фрост уставился на телефонный автомат, ощущая слабость и головокружение, как будто ждал, что таксофон кивнет ему в ответ.

— Боже праведный! Фрост? В два часа ночи?

— Спасибо за сигналы точного времени, — он взглянул на циферблат и увидел, что его приятель не ошибся.

— Второй телефонный звонок, будь он проклят, за последние сорок пять минут! Ты где?

— Второй звонок? А первый был обо мне?

— Да. Звонил охранник из нашего офиса. Кто-то выбросил из проезжавшей мимо машины ко входу к нему какую-то сумку. Он подумал, что это бомба, и вызвал подразделение, которое этим занимается, но в сумке оказалась одежда, несколько глазных повязок и пистолет-пулемет. Видимо, Ориана возвратила тебе твои пожитки.

— Так значит, ты слышал, что произошло днем?

— Слышал ли я? Да ты возьми любую газету — об этом трубят вовсю. Оказывается, сначала застрелили Эдуардо Руиса и его телохранителя, затем на их машине было совершено нападение на другого руководителя “Омеги семь” — Васкеса. А тебя где носило, черт побери?

Капитан оглянулся на вестибюль гостиницы.

— Занят был, — не сразу ответил он. — Если я все расскажу, тебе придется арестовать меня.

— Что?

— Сейчас я в гостинице — не знаю, как она называется, — в той, в которой я жил до того, как поступил на службу к Васкесу. Приезжай сюда побыстрее. Приедешь?

— Прямо посреди ночи?

— Да, и чем быстрее, тем лучше.

— Но ведь мне завтра с утра на работу!

— Не увиливай, Лью, завтра ведь суббота.

— Да? Ну ладно, еду. Как ты сам, в порядке? Живой?

— Нет, — ответил Хэнк и повесил трубку. Его номер Вильсон сможет легко узнать у дежурной.

Он поднялся на лифте наверх и зашел к себе в номер. Фрост включил свет, сбросил пиджак на кровать и подошел к зеркалу.

Вся правая сторона головы была иссиня-черного цвета, а от скулы тянулся наискосок вверх багровый кровоподтек и исчезал в волосах, покрытых запекшейся бурой корочкой. Водитель, который подобрал его на дороге, сказал ему, что подумал, будто его сбил грузовик. Чувствовал себя капитан именно таким образом.

Он сбросил чудом уцелевшие дорогие ему туфли, снял брюки и с сожалением посмотрел на них.

— Прощай, очередной костюм, — пробормотал Хэнк, отстегнул наплечную кобуру, снял окровавленную, вымазанную грязью рубашку и швырнул ее на пол. Интересно было бы отослать ее в одну из компаний, которые расхваливают свой стиральный порошок по телевидению, пусть они бы попробовали ее отстирать!

Трусы были на вид еще более-менее, так же, как и носки, единственным изъяном которых была дырка возле большого правого пальца. Впрочем, она там всегда присутствовала.

Фрост зашел в ванную, сел на унитаз и помочился по-женски, так как не был уверен, что попадет в него стоя.

— Дожил, — простонал он, вышел из ванной и снял трубку телефона.

— Алло, оператор, — послышался в ней голос.

— Соедините меня с обслуживанием номеров.

— Извините, сэр, но ночью они не работают…

— Дайте мне тогда коридорного. Я живу на пятом этаже.

— Одну минутку, не вешайте трубку, пожалуйста. До него донесся длинный гудок на другом конце провода.

— Алло, коридорный слушает.

— Говорит мистер Фрост из… пятьсот седьмого, — с трудом вспомнил он свой номер. — Послушайте, обслуживание не работает…

— Да, сэр, не работает, — с готовностью и, как показалось капитану, с радостью откликнулся его невидимый собеседник.

— Так вот. Заработаешь двадцать долларов, если принесешь мне немного льда, два стакана, бутылку “Сиграмз севен”, четыре сэндвича и немного картошки “фри”.

— Будет сделано, мистер… Фрост?

— Да. Жду тебя через полчаса. Хочу пока принять душ. Ничего не забыл?

— Нет, сэр! Двадцать долларов, лед, стаканы, “Сиграмз”, сэндвичи, картошка…

— Через полчаса!

— Да, сэр. Двадцать долларов, лед, стаканы…

— Правильно.

Хэнк бросил трубку на рычаг, вернулся в ванную и встал под душ, сам удивляясь, как это он до сих пор не свалился от усталости и от всего пережитого. Прохладная вода приятно обволакивала его тело, и боль в голове постепенно отступала, переходя в “среднемучительную”, по его определению. Фрост закрыл глаз, но ему совсем не хотелось спать, его обуревали намного более жестокие чувства…


Глава седьмая

<p>Глава седьмая</p>

— Заходи, Лью, угощайся картошкой. Немного резиновая на вкус, но выбирать не приходится.

Стоя в дверях, Фрост сделал широкий жест, приглашая Вильсона в номер. Из одежды на нем было только повязанное вокруг пояса ванное полотенце.

— Проходи, сейчас выпьем…

— В три часа ночи?

— Лью, время — понятие относительное. Это у нас три, а на западном побережье — полночь, на Гавайях…

— Да замолчи ты, — прервал его Вильсон, зашел в номер и сбросил на кресло куртку. Стала видна оттягивающая пояс беретта.

Капитан присел на край кровати и уставился в экран телевизора.

— Я бы предложил тебе сэндвич, но это — последний и я его уже надкусил. Мне все это только что принес коридорный, он страшно разбогател за эту ночь. Видел когда-нибудь нашего президента в спортивных трусах? — кивнул он на телевизор.

— Да, видел. Черт побери, Хэнк, зачем ты меня сюда вытащил?

Капитан устало взглянул на своего друга.

— Не спеши. Поешь картошки, выпей, расслабься… В какой еще стране можно увидеть в три часа ночи президента в трусах. В славном государстве нам выпало счастье жить!

— Подожди, ты что — пьян?

— Я никогда не пьянею. Это я когда-то пьянел, давным-давно, я тебе об этом рассказывал.

— Кто так разделал тебе лицо?

— Скорее не лицо, а голову, но уже все в порядке, — успокоил он Лью, продолжая наблюдать за президентом.

— Я жду, Хэнк.

— Послушай меня. Я сегодня многое узнал. О других, о себе, даже о женщинах…

— После того, как убили Васкеса?

— Да. Я многое узнал.

— И о том, что к Ориане Васкес перешло руководство группировкой “Омеги семь”, которую возглавлял ее отец, и она объявила открытую войну сторонникам Кастро?

— Нет, об этом я только догадывался. А он неплохой парень, ты не находишь? — кивнул Фрост на экран.

— Да. Но ты понимаешь, что теперь все наши планы рухнули? Черт побери, только нащупали ниточку, ведущую к М—19, как все пошло прахом!

— Я и не сомневался, что тебе удастся нащупать ниточку, ты ведь лучший полицейский из всех, кого я знал!

— По-моему, ты точно пьян.

— Нет, не угадал, — взглянул капитан на Вильсона, поднялся и подошел к телевизору. — Выключить или ты смотришь?

— Конечно, выключай, я не за этим сюда приперся.

— Спокойной ночи, господин президент.

Хэнк щелкнул выключателем и повернулся к Лью.

— Я только сейчас понял, что мне необходимо делать.

— Во-первых, тебе нужно протрезветь, — кивнул Вильсон на уполовиненную бутылку “Сиграмз”.

— Я просто немного устал, но это все пройдет.

— Послушай, Хэнк…

В эту секунду в дверь раздался стук. Капитан открыл ее — пришел коридорный и принес одежду Фроста.

— Положи ее на столик у двери, — сказал он, достал из бумажника пятидолларовую купюру и вручил ее коридорному.

— Спасибо, сэр. Ничего больше не желаете?

— Желаю. Когда будешь отдыхать на Багамах, пришли мне открытку.

И Фрост захлопнул за ним дверь и повернулся к Вильсону.

— Значит, моя пушка у тебя?

— Да.

— Вот и хорошо, придержи ее и все мои остальные пожитки. А мне придется двигать на юг, в Колумбию.

— В Колумбию?

— Да. Если у тебя есть там какие-нибудь связи — отлично, если нет — я все равно лечу туда.

— За каким дьяволом, интересно знать?

— Необходимо ликвидировать того из М—19, кто принимал решение об убийстве Васкеса. Жалко его, хороший был старик.

И Фрост впился зубами в кусок недоеденного сэндвича.

— Это чистое сумасшествие!

— Нет. Это — чистый Хэнк Фрост.

— Галиматья какая-то!

— Неправда. Здравый смысл. Старик Васкес был прав: в “Омеге семь” действительно существует предатель, и чтобы вычислить его, мне придется найти негодяя, который всем этим руководит. Логика подсказывает, что он из М—19. Отсюда следует, что мне надо добраться до М—19.

— Ты что, собираешься сам полезть им в пасть? Совсем с ума свихнулся?

— Может, ты и прав. Все-таки так грохнули по голове… или сэндвичей объелся…

Капитан прожевал последний кусочек, откинулся на спинку кресла и закурил.

— Послушай, Лью, я не пьян, а просто устал, и все еще болит голова. Но в общем я в полном порядке и именно теперь мне понятно, что нужно делать.

— Я вот возьму и позвоню в Лондон Бесс, чтобы хоть она вразумила тебя!

— Нет, не надо жаловаться мамочке, сначала выслушай меня. Я все равно встречаюсь с ней здесь, в Штатах, через две недели. Тогда-то и наябедничаешь ей, потерпи уж.

Вильсон вздохнул, встал и налил себе виски.

— Докатился. В три часа ночи, — пробормотал он.

— Вот за это и выпьем, — провозгласил капитан, поднимая свой стакан. — Так вот, Васкес был прав, но старик даже сам не подозревал — насколько. Я до сих пор не могу понять, почему предательница не убила и меня…

— Кто? Предательница?

— Ну да, Ориана.

— Я даже не знаю, как тебя и назвать. Ты не пьян, не больной, не сумасшедший, ты…

— Понимаю, — улыбнулся Фрост, — тебе не хватает слов. Но это точно Ориана. Зачем она напялила этот шарфик?

— Может, горло простудила.

— Она уронила его, нагнулась, чтобы поднять, — и в это мгновение снайпер разнес голову ее отцу.

— Но это же глупо, Хэнк!

— Нет, не глупо, Лью. Ориана — настоящая леди, она воспитывалась в богатой латиноамериканской семье, получила лучшее образование…

— Ну и что?

— Ты хоть раз был знаком с такой девушкой?

— Был. Ближе к делу.

— Ответь мне: стала бы она нагибаться за своим шарфиком, когда в шаге от нее стоял отец, а рядом с ним — охранник. Ответь мне: стала бы она корячиться или подождала бы, пока шарф поднимет мужчина?

— И ты думаешь, что суд станет слушать твой бред?

— А мне не нужен суд.

— Чего же ты тогда хочешь добиться?

— Я просто утверждаю, что Ориана Васкес уничтожила своего отца и, возможно, подстроила все так, как будто это сделал я, — еще не знаю точно. Вероятно, она же еще раньше расправилась и со своей мачехой. При других обстоятельствах я уничтожил бы ее, не раздумывая. Но, принимая во внимание твою должность, я не хочу нарушать закон и быть по другую сторону баррикады от тебя. Мне необходимо во всем разобраться самому, и тогда, если я окажусь не прав, я попрошу у нее прощения. Но если я все-таки буду прав, тогда пообещай мне, что ты ее арестуешь лично.

— А что если ты окажешься прав, но, несмотря на это, я не смогу ее арестовать?

Фрост вдохнул сигаретный дым и задумчиво посмотрел в лицо своему другу.

— Не знаю. Отец ее мне сразу понравился, а Ориана, по-моему, — бессердечная подлая сука.

— Ты хочешь сказать, что у нее хватило хладнокровия стоять и смотреть, как мозги ее отца разлетаются во все стороны? О Боже, этого не может быть…

— Значит, по-твоему, она вне подозрений как дочь убитого?

— Да. Ну не зверь же она в конце концов, — вздохнул Вильсон.

— Как сказать, — затянулся Фрост, посматривая на своего друга, — как сказать…


Глава восьмая

<p>Глава восьмая</p>

— Так говоришь, его зовут Джо?

— Джо, — кивнул Вильсон, оторвав взгляд от стола.

— Их что, всех так зовут?

— Прекрати, — засмеялся Лью. — Это его личное дело, какое имя выбрать для себя.

— Это точна, — согласился капитан, отхлебывая кофе. — Все же лучше, чем какой-нибудь дурацкий Хэнк или Лью.

— Кончай, Фрост…

Капитан засмеялся, допил кофе и принялся за яичницу.

— Мне стоило больших трудов договориться об этой встрече, даже о том, чтобы мне разрешили тебе сказать, что его зовут Джо, — важно проговорил Вильсон.

— Он что, самая большая шишка в отделе федеральной полиции по борьбе с наркотиками?

— И да, и нет. Он руководит проведением секретных операций. Это больше похоже на разведывательную деятельность, а не на полицейскую работу, но что поделаешь — нам приходится шпионить за бандитами, потому что они шпионят за нами.

— Так значит этот самый Джо — самый большой полицейский шпион? — удивленно спросил капитан с набитым ртом.

— Да, что-то в этом роде, — кивнул Вильсон, дожевывая кусочек хлеба. — Тебе повезло — он согласился встретиться с тобой. Ты должен будешь произвести на него хорошее впечатление, чтобы он согласился помочь тебе проникнуть в М—19. В чем я лично глубоко сомневаюсь. Вряд ли он доверит человеку со стороны выполнение такого ответственного задания.

— Это еще как посмотреть, — возразил Хэнк и подцепил на вилку кусок яичницы, — Может, именно для такого задания я подхожу больше, чем какой-нибудь полицейский. Ведь я больше привык не арестовывать преступников, а уничтожать их. Я на практике знаком с военными действиями в джунглях и со всем таким прочим. Кто знает, возможно, он полюбит меня с первого взгляда — ему понравится цвет моего глаза или хотя бы цвет повязки…

Фрост усмехнулся и оттянул черную повязку, прикрывающую отсутствующий левый глаз.

— Я тебя знаю уже достаточно долго и уверен, что ты попрешься в Колумбию, даже если Джо и откажет тебе в помощи. Только вряд ли ты вернешься оттуда…

Капитан отложил в сторону вилку и пристально посмотрел на Вильсона.

— Лью, помнишь, мне как-то пришлось отправиться выполнять задание в Бирму — оно было связано с дельцами опиумом, вооружением и тому подобным? Я тебе о нем рассказывал. Вот тогда я и сам не верил, что вернусь домой живым, а не в цинковом гробу. Но я уцелел, хотя потом долго едва мог ходить и уже думал, что останусь калекой на всю оставшуюся жизнь. Из этих переделок в Бирме я извлек один очень важный урок, о котором, правда, я догадывался и раньше. Главное — приказать себе не сдаваться. Приказать — и не сдаваться. Не думай, что это просто красивая фраза, это действительно так на самом деле.

— Не подозревал, что наемник Хэнк Фрост еще и философ.

— Я вообще многогранная личность, — улыбнулся капитан и снова принялся за еду.

Вдоль берега тянулось железобетонное заграждение, похожее на длинную полуразрушенную баррикаду, — Фрост не мог разгадать его предназначения, — и у заграждения стоял высокий, худощавый бородатый человек. На нем были широкополая шляпа, светлые брюки и голубая рубашка. Капитан подошел ближе и заметил, что борода незнакомца наполовину седая.

— Ты Джо?

— А ты — Хэнк Фрост?

— Да.

— Тогда верно, я — Джо. Давай пройдемся. Капитан с сожалением взглянул на свои туфли и зашагал по песку.

— Давно из Нью-Йорка? — обратился он к своему собеседнику.

— Да уже десять лет. А что, до сих пор сохранился нью-йоркский акцент?

— У меня способности к языку, подмечанию акцентов и всему такому прочему…

— Я работал там в отделе по борьбе с наркотиками, затем перевелся сюда, на юг.

— Чтобы поправить здоровье?

— Послушай, давай ближе к делу. Почему я должен тебе доверять?

— Насколько я понимаю, ваша контора располагает сведениями, где находится штаб М—19, так? Но вы не хотите передать эту информацию колумбийским войскам, так как если те и захватят штаб, то поймают лишь мелкую рыбешку, но не предводителя, так?

— Говори, говори, я пока послушаю.

— Отлично, — Фрост закурил. — Вот я и предлагаю: пошлите меня. Я доберусь до штаба, вычислю главного и уберу его.

— Знаешь, как это называется?

— Знаю. Заказное убийство. Только это не тот случай. Я выполню его не за деньги, а из-за других причин. Понимаешь, Васкес мне успел понравиться, и я думаю, что его убили именно по приказу босса М—19.

— Вполне возможно. Ну и что?

— Как что? Я просто совершу справедливое возмездие. Он убил Васкеса, теперь его черед помирать. Вот и все.

Джо положил руку на плечо Фроста, и они остановились друг против друга.

— Неужели ты думаешь, что это будет так легко: просто найти их штаб, представиться, спросить, кто у них главный, и нажать на спусковой крючок?

— Вы наводили справки обо мне?

— Ну… да.

— Значит, ты должен знать, что я буду действовать совершенно иначе.

— Дело в том, что я не смогу тебе ничего гарантировать, — засмеялся Джо. — Более того, я думаю, что тебя самого там прикончат.

— Давай взглянем на это дело с другой стороны, — предложил Хэнк, выпуская густое облако дыма, которое подхватил порыв ветра с моря. — Я уверен, что вы не захотите терять такие важные сведения и, возможно, пошлете в Колумбию полицейского или агента ФБР. Если он засыплется, то вам не миновать дипломатического скандала и больших проблем со своими остальными агентами в. этой стране. Но если туда отправлюсь я, и меня разоблачат — ну и что, черт побери, — просто какой-то ненормальный одноглазый наемник отправился мстить за кого-то. В этом случае я вам даже разрешаю опорочить мое доброе имя и представить дело таким образом, будто кто-то из торговцев наркотиками нанял меня, чтобы убрать шефа М—19. По любому вы ничего не теряете.

— Ты и правда ненормальный, — обреченно произнес Джо. — Допустим на минуту, что я согласен. Если ты выполнишь то, что так красиво обещаешь, что потребуешь потом взамен?

— Есть у меня заветная мечта, — вздохнул Фрост. — Наградите, меня деревянной медалью.

— Хорошо, договорились. Даже в самом худшем случае мы ее сможем присвоить тебе посмертно.

— Конечно. А я ликвидирую главного негодяя, и мы получим передышку в нелегальных поставках оружия из Колумбии. Может быть, даже внедрим наших людей во всю их сеть, кто знает?

— Я знаю, — усмехнулся Джо. — Что ты найдешь себе на задницу приключений, и в будущем мне больше не придется тратить свое время на пустую болтовню с тобой. Вижу, что отговорить тебя невозможно. Ладно, действуй, черт с тобой. Я сам позвоню к тебе в номер, из гостиницы пока не отлучайся. И ничего не болтай о нашем разговоре Вильсону или кому-нибудь другому, все должно остаться только между нами. Просто скажи, что ты сам решил лететь в Колумбию… Ну, придумаешь что-нибудь.

— Это действительно такой секрет?

— Да. И больше никогда не ищи меня.

Джо повернулся и зашагал прочь. Хэнк втоптал окурок в песок и пошел в противоположную сторону.


Глава девятая

<p>Глава девятая</p>

Фрост грустно посматривал сквозь окно подпрыгивающего на ухабах такси на кварталы, по которым он проезжал. Ему уже приходилось видеть похожие места и в Нью-Йорке, и в Лос-Анджелесе, и в Чикаго, и в других городах разных стран. Он не знал, как именно они назывались в Колумбии, но у него дома их называли коротким словом “гетто”.

Машина остановилась, капитан заплатил таксисту и выбрался наружу, поглядывая на наблюдающие за ним лица. Вдоль узкой улочки сгрудились полуразваленные домишки, у которых в грязи игрались изможденные полураздетые дети. Рядом находилась небольшая площадь, окруженная старыми разбитыми зданиями и заваленная кучами бетонных обломков и кирпича.

Хэнк пересек площадь, перебираясь через кучи мусора и чувствуя на спине сверлящие взгляды детей. Американцы сюда забредали нечасто.

На этом месте он должен был встретиться с человеком Джо, якобы опытным оперативником, специалистом по тайным операциями отдела колумбийской полиции по борьбе с терроризмом и торговле наркотиками. Капитан усмехнулся, вспомнив, как в полицейском управлении ему сказали:

“Вы узнаете нашего агента по красной розе. Это будет своего рода паролем”. Красная роза? Интересно будет посмотреть на этого агента…

Он наконец перебрался через площадь и подошел к дому, на котором красовалась кривая вывеска — “Мерка-до”. Вдруг за его спиной прозвучал сухой щелчок.

Хэнк медленно повернулся, незаметно нащупывая в рукаве нож, который он спрятал там, сняв его с обычного места на поясе перед выходом на встречу… Он потянул за лезвие вниз, оно скользнуло между пальцами, и в ладони оказалась рукоятка. “Так можно и руку порезать”, — мелькнула у него в голове нелепая мысль.

Фрост не ошибся — механический щелчок был действительно произведен взведенным курком пистолета, но применять нож он передумал: перед ним стояла женщина, вернее, очаровательная девушка. И ее волосы цвета воронова крыла украшал цветок — красная роза.

— Ты капитан Фрост? — спросила она, не отводя от него ствол.

— Да.

— Я — Миранда Кебальос.

— Ты действительно женщина-полицейский из отдела по борьбе с наркотиками или переодетый мужчина?

— Этого ты никогда не узнаешь, — отрезала она, поддернула юбку и засунула пистолет в кобуру, прикрепленную к левой лодыжке.

— Я уже увидел все, что надо было. Ты — явно не переодетый мужчина.

— А у тебя, как это сказать… повязка, — тоже настоящая?

— К сожалению, да, — кивнул Хэнк.

— Вот это да! Я буду проводником одноглазого в джунглях. Меня это совсем не радует.

— Ничего, ты еще полюбишь меня, вот увидишь, — улыбнулся Фрост и подмигнул ей. — Я ведь просто неотразим. Честно.

Миранда фыркнула, повернулась и запрыгала через кучи мусора, как только что делал сам Хэнк. Он поспешил присоединиться к ней.

— Ладно, капитан, я достану все необходимое снаряжение. Какое оружие нужно — автомат или винтовка?

— Штурмовая винтовка, желательно М—16.

— Часть пути мы проедем на “джипе”, потом пойдем пешком. Но я должна предупредить, — девушка остановилась и строго взглянула на Фроста, — там, куда мы идем, нужно опасаться не только М—19, но не забывать и о джунглях, о горах и о тех, кто живет в них, — все это может убить человека, который не знает, как там выжить.

— Ну зачем ты мне все это рассказала, — дурашливо захныкал капитан. — Теперь мне будет страшно спать одному ночью.

— Нормальный страх — это не так и плохо. Лучше по-умному опасаться, чем по-глупому умереть. Запомни этот совет, иначе долго не проживешь.

— Ты всегда так подбадриваешь своих коллег?

— Я понятия не имею, зачем ты сюда приехал, и для чего тебе понадобилась М—19. У меня тут своей работы полно по горло, черт побери, но появляется какой-то американец, и меня приставляют к нему в качестве экскурсионного гида. На фига мне это нужно?

— А тебе очень идет красная роза, — улыбнулся Хэнк. Девушка сорвала цветок с волос, отшвырнула его в сторону и заторопилась прочь.

— Я заеду за тобой в гостиницу завтра в шесть утра! — выкрикнула она издали. — Чтобы был готов. И не забудь о соответствующей одежде!

— Эй, ты на машине? — крикнул ей в ответ капитан. — Подвези, а то я отпустил такси!

— Это твои личные проблемы!

— Ну и язва, — пробормотал Хэнк.


Глава десятая

<p>Глава десятая</p>

— Отвернись, бесстыдница, — улыбнулся Фрост, расстегивая рубашку.

— Ненормальный! — фыркнула Миранда и выбралась из-за руля.

Капитан снял легкие брюки и свои шестидесятипятидолларовые туфли, а из вещмешка достал и надел пятнистые брюки и камуфлированную рубашку, на ноги натянул черные армейские ботинки.

— Куда теперь? — спросил Хэнк, застегнув кобуру и выпрыгнув из фиата. Он обошел машину, открыл багажник и извлек из него винтовку.

— Немного пройдемся пешком, пересядем на “джип” и поедем дальше.

— Отлично, — усмехнулся капитан. Он тщательно проверил М—16, несколько раз щелкнул затвором, испытал работу спускового механизма и внимательно осмотрел запасные магазины. Фрост никогда не пускался в рискованные путешествия, не убедившись в надежности своего оружия. С винтовкой вроде все было в порядке. Он поставил ее на предохранитель и присоединил тридцатизарядный магазин.

Затем Хэнк закончил экипировку, повесив на ремень флягу и подсумок с запасными патронами, на шею — полевой армейский бинокль “Бушнелл 8х30”, на плечи — вещевой мешок и М—16.

— Я готов! — крикнул он Миранде. — Ты забыла ключ в замке зажигания.

— Я его не забыла, а оставила специально! — откликнулась та раздраженным голосом. — Машину заберут мои люди.

Девушка уже шагала к деревьям. На ней были армейская рубашка защитного цвета с короткими рукавами, шорты из плотного материала, длинные носки и высокие ботинки. За спиной покачивались рюкзак и винтовка.

— Машину заберут мои люди, — передразнил ее Фрост. Миранда Кебальос чем-то напоминала ему Ориану Васкес — и это ему совсем не нравилось…

Они пробирались до “джипа” с милю по пересеченной местности, но, как подозревал капитан, это было легкой прогулкой по сравнению с тем, что их ожидало в джунглях, раскинувшихся впереди, и дальше — в горах. Но сам переход Хэнка не сильно волновал, его больше беспокоили необщительная спутница, возможное нападение на их пути со стороны террористов из М—19 и то, что он предпримет, когда доберется до их лагеря.

Фрост задумчиво откинулся ни спинку сиденья “джипа”, поглядывая на густые заросли кустарника, который рос по сторонам узкой дороги. Может быть, Джо был прав, и не стоило ему сюда так безрассудно соваться…

— Остановлюсь на минуту. Мне нужно сбегать в кустики, — вдруг бросила ему Миранда, притормозила, выключила скорость и поставила машину на ручной тормоз. Не говоря больше ни слова, она выпрыгнула из “джипа” и побежала к кустам.

Капитан пожал плечами, закурил и хотел было заглушить мотор, но передумал. На всякий случай он положил свою винтовку на колени, снял ее с предохранителя, передернул затвор, вогнав патрон в патронник, и замер, прислушиваясь к шуму окружающих его джунглей.

Через некоторое время Хэнк посмотрел на часы: что-то девушка задерживалась. Он улыбнулся и пробормотал:

— Долго же это делают женщины…

Прошла еще минута, затем вторая. Фрост вышел из машины и заглянул на заднее сиденье. Винтовка Миранды осталась там, она не посчитала нужным захватить ее с собой.

— Не нравятся мне эти кустики, — прошептал он и резко развернулся на сто восемьдесят градусов, вскинув М—16 к плечу. Из зарослей к нему кто-то бежал напролом.

— Капитан! Помоги!

Бегущая фигура вынырнула из кустов — это была Миранда. Она на ходу застегивала шорты, ее широко открытый рот хватал воздух, а в глазах стояло выражение ужаса.

— Что такое? — закричал Хэнк. До него донесся шум погони позади девушки.

— М—19, террористы! — выдохнула Миранда, выскакивая на дорогу позади “джипа”.

Фрост мгновенно очутился за рулем, бросил винтовку рядом с собой, отпустил ручник и врубил заднюю передачу. Краем глаза он увидел, как девушка запрыгнула на заднее сиденье, с трудом нашел первую передачу, ударил по педали газа, и “джип” рванулся вперед.

Капитан бросил взгляд назад и увидел, как из зеленых зарослей выскочило четверо, за ними — еще трое. Все были в защитной форме, в руках — советские автоматы АКМ.

— Вот это попали! — выкрикнул он, стараясь правой рукой удержать машину на узкой дороге и поднимая винтовку левой.

— Что ты делаешь? — вскрикнула Миранда.

— Помолчи! — бросил ей Хэнк, стараясь придержать руль коленом. Он быстро обернулся и вскинул винтовку одной рукой.

— Не надо, они нас…

— Замолчи, черт возьми! Скорее стреляй! — рявкнул он, стараясь прицелиться, и нажал на спусковой крючок.

Оглушительно ударила первая очередь и скосила террориста, бегущего первым, но остальные продолжали преследовать “джип”, стреляя на ходу. Пули свистели мимо голов беглецов, со стуком пробивали кузов машины, и через секунду ветровое стекло со звоном разлетелось на куски. Фрост вел ответный огонь.

— Да стреляй же ты, Миранда!

Та перегнулась через сиденье, подняла свою винтовку и стала с ней копаться, усаживаясь поудобнее.

Капитан выпустил последнюю очередь — магазин опустел, — но промахнулся, держать М—16 одной левой было очень неудобно. Он выругался, отбросил бесполезную теперь винтовку на заднее сиденье и выхватил из кобуры браунинг. Первая пуля — мимо, вторая — и еще один террорист рухнул на дорогу.

Хэнк повернулся вперед, переключая медленно ползущий “джип” на третью передачу, и внезапно заметил впереди слева какое-то движение в густых кустах. Он едва успел вскинуть пистолет, как оттуда к машине бросился бандит, сжимая в руках винтовку. Несколько выстрелов — и одна пуля все-таки попала в террориста, не оставив тому никаких шансов выжить. Фрост успел заметить, как голову его отбросило назад, а там, где был нос, вырвался фонтан крови.

Но спереди на дорогу выскакивало все больше террористов, и капитан закричал Миранде:

— Ну что же ты? Стреляй!

Впереди раздался настоящий залп, и он резко выкрутил руль влево, стараясь спастись от смертоносного града пуль. Машину подбросило на куче засохшей грязи, и она поскакала по колдобинам, постепенно снижая скорость. Хэнка кинуло на руль, он едва удержал его одной рукой, но второй продолжал палить из пистолета, пока и в нем не кончились патроны. Их стала догонять первая группа бандитов.

— Стреляй, мать твою! — в бешенстве заорал он на свою спутницу, и та наконец сделала несколько выстрелов, не целясь и не нанеся никакого урона террористам.

Фрост дико выругался, выкручивая руль влево, чтобы не врезаться в деревья, нагнулся к Миранде и рванул застежку кобуры на ее поясе, стараясь выхватить пистолет. Но она внезапно бросила винтовку и уцепилась в его руку, не давая ему это сделать. Капитан на мгновение оторопел от неожиданности, отпустил пистолет, коротко замахнулся и ударил свою спутницу тыльной стороной ладони по лицу. Ее голова отлетела в сторону, она закачалась, приходя в себя, но оружие уже было в руке Хэнка.

Он поднял пистолет над осколками ветрового стекла, оставшимися в рамке, и выстрелил в ближайшего террориста, который был ярдах в двадцати от “джипа”. Тот уронил автомат, схватился за живот и покатился по дороге. Фрост повернул пистолет влево, целясь в группу бандитов, которые пытались отрезать ему путь к бегству, нажал на спусковой крючок, и у одного из них во лбу появилась кровавая дырка.

— Удачный выстрел, — прохрипел капитан, выворачивая руль и направляя машину прямо на бегущих навстречу террористов. Он выстрелил два раза — и еще один противник свалился на землю. Остальные кинулись в стороны, спасаясь от смертельного тарана, и “джип” вырвался на свободу. Впереди никого не было. Хэнк бросил пистолет на пол и задергал ручкой переключения передач, стараясь развить как можно большую скорость.

“Джип” полетел вперед, подскакивая на рытвинах, и Фрост оглянулся на Миранду. Та подобрала пистолет и целилась из него в голову капитана.


Глава одиннадцатая

<p>Глава одиннадцатая</p>

— Ты что, обиделась? — воскликнул он, сжимая побелевшими пальцами рулевое колесо. — И, кстати, почему ты не стреляла в этих негодяев? Ведь они хотели убить нас. Говори!

— Ты ничего не понял! — выкрикнула она, брызжа слюной от негодования.

— Чепуха. Когда в тебя стреляют, нужно стрелять в ответ.

— Из-за тебя мы могли только что по-дурацки погибнуть! И ты думаешь, что на этом все кончилось, и мы ушли от опасности?

— А какого черта ты целишься в меня? — вспылил капитан. — Ты что, стрелять собираешься?

— Не знаю, — ответила Миранда невозмутимым голосом.

— Только не забывай, что столкновение с деревом в открытой машине на большой скорости тебе вряд ли понравится. Если ты выстрелишь, то именно это и произойдет, — отрезал Хэнк и обернулся, чтобы посмотреть назад. — Опусти пистолет, а то я сейчас выберу дерево потолще…

— Ты что, сумасшедший?

— Убери пистолет! — зло выкрикнул Фрост и вильнул в сторону, едва не врезавшись в нависшее над дорогой дерево.

— Нет!

— Я кому говорю?

— Ты не посмеешь!

— Ты еще не знаешь, что может сделать рассерженный одноглазый наемник. Ну? Иначе в следующее дерево я уже не промахнусь!

Их яростные взгляды встретились, и капитан впервые заметил, что глаза Миранды угольно-черного цвета.

— Ну?

Девушка опустила пистолет и медленно вложила его в кобуру.

— Ладно, но ты все равно ненормальный.

— Да. И никогда не забывай об этом, — бросил капитан, поглядывая в зеркало заднего вида. Террористов больше не было видно, и он немного снизил скорость.

— И что ты собираешься делать? — спросила как ни в чем не бывало Миранда.

— Постараюсь добраться до лагеря М—19, если меня не прикончат раньше. Но сначала я собираюсь сделать вот что.

Хэнк нажал на педаль и неожиданно остановил “джип”. Он быстро протянул правую руку к девушке, схватил ее за волосы и оттянул голову назад, выхватив левой ее пистолет из кобуры. Потом он отпустил волосы и угрожающе проговорил:

— Пошла вон из машины. Быстро!

Щеки Миранды вспыхнули пунцовым огнем от негодования, но она повиновалась и, не проронив ни слова, вылезла из “джипа”. Фрост засунул отобранный пистолет за пояс, затем подобрал свой браунинг, вогнал в него запасную обойму и воткнул его в кобуру.

Он выбрался из машины и приблизился к своей спутнице, приговаривая:

— Теперь я отлично понимаю, почему ты удирала от этих ребят из кустов, но не хотела никого из них застрелить. Пописать хоть успела?

— Да, — отрезала она ледяным тоном.

— Я рад за тебя. А сейчас ты мне объяснишь, что все это значит. И побыстрее, иначе я уеду один.

— Ты не посмеешь оставить меня одну здесь, — показала она на подступающие с обеих сторон дороги джунгли. — Неужели ты бросишь меня?

— Еще как брошу, — спокойно ответил ей Фрост. — Тех, кто поступает со мной честно, я никогда не подвожу, но кто пытается вести двойную игру, впоследствии горько об этом жалеет. Выбирай!

— Ладно, только отдай пистолет.

— Зачем он тебе сдался? Вместо того, чтобы стрелять в террористов, ты только то и делаешь, что целишься в меня.

— Отдай мой пистолет! — завизжала Миранда.

— Только после того, как ты мне все расскажешь. Почему ты не стреляла в террористов? Ну?

— Хорошо же. Но это длинная история и вряд ли ты ей поверишь.

— А ты попробуй.

Капитан прислонился спиной к правому крылу “джипа” и выжидающе посмотрел на девушку.

— Дело в том, что они верят мне. Ну, эти, из М—19.

— Неудивительно, полицейским всегда нужно верить.

— Только давай без этих дурацких комментариев. Ты же сам попросил меня…

— Ладно, давай рассказывай дальше, — перебил ее капитан, перегнулся в машину, достал пачку патронов и стал снаряжать обоймы, расстрелянные во время боя.

— Чем объясняется моя, не буду скромничать, довольно успешная работа против М—19? Тем, что они думают, что я работаю на них. Вот я и побоялась стрелять в них, потому что это сразу бы стало известно их главарям и вся моя работа пошла бы насмарку.

— Мягко говоря, — усмехнулся Хэнк, — все это чушь собачья.

— Не чушь! — взвилась Миранда. Он скептически посмотрел на нее, но решил промолчать.

— Это правда. Я располагаю информацией о М—19 и о контрабандистах наркотиками только потому, что они считают меня такой же контрабандисткой. На что, по-твоему, я надеялась, когда взялась провести тебя через все эти джунгли и горы к ним на базу? Только на то, что они знают меня в качестве торговца наркотиками, кстати, в этом качестве перед ними появишься и ты. Я за тебя поручусь, чтобы в эту легенду хоть немного верилось. Это — твой единственный шанс попасть живым в лагерь и штаб М—16. В то, что ты выберешься оттуда в таком же виде, я не верю. И пусть поможет мне Бог, когда ты будешь разбираться с главарем или что ты собираешься там делать, потому что мне надо будет и тебе помочь, и притворяться, что я на их стороне. Теперь понятно, почему я не стреляла в террористов?

Капитан вложил полные обоймы в карманчики на кобуре и закурил.

— Неужели ты думаешь, что я поверю во весь этот бред?

— Мне больше нечего тебе сказать, — проговорила девушка дрожащим голосом и отвернулась.

Хэнк расслышал негромкие хлюпающие звуки, которые, по всей видимости, означали ее безутешный плач…


Глава двенадцатая

<p>Глава двенадцатая</p>

Кто-то играл на флейте, и ее протяжная монотонная мелодия казалась Фросту примитивной, непривычной, но необъяснимо красивой. Он удивленно смотрел по сторонам: одни женщины размалывали в ступках зерно, другие лепили из теста плоские лепешки, вокруг них бегали полуголые малыши, за которыми носились собаки и хватали их за ноги. Дети постарше с криками бежали за въехавшим в деревню “джипом”. Капитан свернул с колеи и медленно вел машину между двумя рядами глинобитных хижин — по “главной улице” первобытного селения.

— Не бойся этих людей, им можно верить, — шепнула ему Миранда. Это была ее первая фраза, не считая указания направления движения, которую она промолвила после их ссоры.

— Почему ты так думаешь? Тебе уже приходилось с ними встречаться? — недоверчиво спросил ее Хэнк, все еще прислушиваясь к звуку флейты и стараясь определить, откуда он доносится.

— Нет, но я знаю людей, которым приходилось здесь бывать. Эти аборигены тоже подрабатывают контрабандой, вернее, деревня служит перевалочной базой и местом отдыха для контрабандистов, идущих через горы. Те занимаются не только наркотиками, но и необработанными “сырыми” изумрудами. Их экспорт запрещен законом.

— Понятно, — кивнул Фрост. — Умельцы все равно находят способы их экспортировать. Стоит что-нибудь запретить, как тут же находятся и потребность в этом, и способ доставки, и поставщик.

— А тебе не приходило в голову, что люди нашей профессии тоже подходят под эту формулу? — задумчиво спросила девушка и, не ожидая ответа, отвернулась и стала наблюдать за группками местных жителей.

Капитан переключился на первую передачу, намереваясь сказать Миранде Кебальос, что он, в отличие от нее, — не полицейский, но передумал. Он не имел ни малейшего понятия о том, насколько тесными могут быть ее связи с М—19, о чем она утверждала, и как она отнесется к его намерению ликвидировать главаря этой организации. Хэнк решил промолчать.

Он остановил “джип” в самой широкой части улицы — наверное, это была деревенская площадь.

В ту же секунду машину наконец догнала толпа детей и облепила ее со всех сторон. Фрост едва успел схватить за руку чумазого воришку лет шести, который взобрался в машину и тащил из нее винтовочный штык для М—16.

— Привет, вождь краснокожих! Очень ты резвый, как я погляжу.

Он поднял его над головой и опустил на землю, но тут же заметил, как к его вещмешку тянется маленькая девчушка, ростом меньше самого мешка.

— Это будет слишком тяжело для тебя, кроха, — проговорил он, мягко подталкивая ее прочь от “джипа”. — Кто тут главный? — обратился он к Миранде.

— Не знаю, — покачала та головой, всматриваясь в детские лица.

Капитан поднялся на ноги и сверху увидел в толпе взрослого мужчину. Он помахал ему рукой и произнес несколько приветственных слов по-испански, но тот вдруг откликнулся на английском:

— Я здесь главный, сеньор, и я говорю на вашем языке.

— Отлично, — довольно кивнул Хэнк. — Нам нужно где-то переночевать, и я знаю, что в вашей деревне можно…

— Да, — нетерпеливо перебил тот, и Фрост заметил, что глаза аборигена просияли. — А кто вы?

— Мы… мы — торговцы, так сказать.

— Торговцы? Хорошо!

Он хлопнул в ладоши и заговорил по-испански так быстро, что капитан ничего не разобрал из его тирады. Он повернулся к девушке и спросил у нее:

— Что он там говорит? Ничего не пойму.

— Он приказал женщинам приготовить нам еду, а мужчинам — охранять “джип” от детей. Но все равно, возьми, что можешь, с собой на всякий случай.

Хэнк кивнул, выпрыгнул из-за руля и подхватил из машины свой вещмешок, винтовку и штык. Штык он засунул в мешок, а М—16 повесил на плечо. Потом он выдернул из замка ключ зажигания и шутливо обратился к Миранде:

— Как ты думаешь, может, нужно снять и аккумулятор?

Та только взглянула на него, ничего не ответив, и тоже вышла из машины. К Фросту подбежала орава чумазых ребятишек и окружила его с криками:

— Сигареты! Сигареты!

Он невесело посмотрел на девочку лет четырех, которая теребила его за штанину и требовала сигарет громче всех. Хэнк покачал головой: он видел нищих малышей раньше, и выклянчивание сигарет было относительно безобидным по сравнению с тем, чем иногда приходилось им заниматься…

— Чича — это хорошо, — приговаривал вождь, которого, как оказалось, звали Фрэнки, протягивая Фросту алюминиевую кружку. Тот нерешительно взял ее и незаметно понюхал, чтобы не оскорбить чувства гостеприимного хозяина. Содержимое явно отдавало, спиртом, поэтому была надежда, что грязная кружка будет хоть немного им простерилизована.

— Спасибо, — с благодарностью кивнул капитан, немного отхлебнул из нее и едва не задохнулся от огненной жидкости, опалившей горло.

Миранда усмехнулась:

— Крепкий напиток, для бедняков.

— Да уж, — кивнул Хэнк, переводя дыхание.

— Да, очень крепкий, — поддакнул Фрэнки. Перед ними стояла горка глубоких тарелок. Капитан взял одну из них и потянулся к общему котлу, стоящему посреди циновки, расстеленной на грязном полу.

— Осторожно, там много перца, — поспешила предупредить его девушка.

Он посмотрел на нее, затем перевел взгляд на варево в котле, немного похожее на рагу.

— Это ахьяко, очень питательное блюдо, — добавила Миранда. — Готовится из мяса, перца, моркови, картошки и специй. Очень своеобразный вкус, ты к такому не привык.

— Что поделаешь, есть ведь все равно надо, — вздохнул Хэнк, положил ложкой немного ахьяко себе в тарелку и попробовал еду. Девушка была права: он не привык к такой острой пище, но чувство голода пересилило всякую разборчивость.

Фрэнки говорил за едой не много. Фрост отчего-то не доверял вождю и незаметно наблюдал за ним. Ему не нравилось то, что тот был чересчур радушным, слишком приятным… Даже “чичу” он попробовал только после того, как из бутылки налил себе Фрэнки. Капитана совсем не радовала перспектива очнуться посреди ночи с головной болью и обнаружить, что кто-то собирается перерезать ему горло.

— И много здесь бывает гостей? — спросил он, отставляя в сторону тарелку с жгучим рагу.

— Да, много. Некоторые заходят редко, другие — довольно часто. Наша деревня ведь, как это правильно сказать, — подворотня в горы, — показал Фрэнки на стену хижины, обращенную в сторону гор.

— Не подворотня, а ворота, — поправил его Хэнк. — Ворота в горы.

Миранда с удивлением посмотрела на него, и он поспешно добавил оправдывающимся тоном:

— Был когда-то учителем английского языка и, видно, останусь им навсегда. Никак не отвыкну поправлять других.

— Учителем… — прошептала Миранда.

— Да, я ведь окончил колледж и преподавал английский, правда, недолго. Подружился с учителями, но понял, что это не для меня.

— Почему ты так решил? — впервые с видом искренней заинтересованности спросила девушка.

— Я чуть не убил одного старшеклассника — он пытался изнасиловать молодую учительницу. Это длинная история.

— И тогда ты стал… — запнулась на полуслове Миранда.

— Да, — улыбнулся Фрост. — А как ты стала заниматься… э-э-э… торговлей?

И он заговорщицки подмигнул Фрэнки.

— Ну, этим занимался мой отец. Он погиб от рук этих… торговцев. Я решила продолжить его дело, его профессию. Это я и делаю всю свою жизнь.

— Ну что ж, звучит убедительно. Мой отец тоже занимался тем же, чем и я, только он работал не самостоятельно, а состоял в большой организации.

Девушка странно посмотрела на него, но капитан не стал вдаваться в подробности.

Они еще немного побеседовали. Фрэнки рассказал им о жизни в деревне и наконец разговор зашел о плате за ночлег.

— Поговорим об этом завтра, — уклончиво проговорил хозяин, поднялся и приказал женщине, убирающей посуду: — Бутылку оставь, пусть наши гости угощаются.

Он вышел из хижины в занавешенный одеялом дверной проем, за ним последовала и женщина, убрав посуду и смахнув остатки еды с циновки на грязный пол.

Фрост с Мирандой остались наедине.

— Очень радушный прием, — задумчиво проговорил капитан.

— Что ты там говорил о своем отце, кем он был? Хэнк наклонился к девушке, положил руки ей на плечи и ощутил, как она вся напряглась.

— Насколько я понял, твой отец был полицейским, так же, как и ты?

Миранда кивнула.

— А я — профессиональный солдат, наемник. Вернее, я был им до того, как попал сюда. Мой отец тоже был военным, он всю жизнь прослужил в американской армии.

— Он умер?

— Да, умер, — вздохнул Фрост, сглотнул и спросил хриплым голосом: — А твой жив?

— Нет, погиб. Его убили контрабандисты. Это правда.

— Прости, я не знал, — прошептал капитан.

— Ладно, уже поздно, надо спать, — сказала девушка и отодвинулась от него.

Хэнк оглянулся на вход в хижину, затем посмотрел на светящийся циферблат.

— А ты обратила внимание на часы на руке Фрэнки?

— Нет, а в чем дело?

— Дело в том, — усмехнулся Фрост, — что мой “Ролекс”, модель “си двеллер”, стоит тысячу баксов…

— Ну и какое это имеет отношение к Фрэнки?

— Видишь ли, на его руке были такие же точно часы, только браслет имел золотые звенья, в отличие от моего. Можешь представить, сколько это все вместе стоит.

— Не понимаю… — начала девушка, но капитан прервал ее.

— Ну откуда могли взяться такие безумно дорогие часы у живущего в джунглях аборигена?

— Может, ему их подарил какой-нибудь контрабандист.

— Да, может. Но может быть и совсем другое, — проговорил Хэнк и вытянул из лежащей под рукой кобуры браунинг. — А что если он убил того, кому они принадлежали, и забрал себе? Ты заметила за его поясом пистолет?

— Ну и что, здесь многие ходят с оружием…

— Только не с такими шикарными кольтами, как у него. Модель “голд кап”. Ты уж мне поверь, я в оружии знаю толк.

— Ты хочешь сказать, что он грабит…

— Да. Готов поспорить, что где-то в надежном месте в джунглях у него находится целая коллекция старых “джипов” и склад вооружения, которого хватило бы для открытия самого большого магазина оружия в Майами. Кажется мне, зарабатывает он на жизнь тем, что убивает своих гостей. Не всех, наверное, а на выбор, тех, кто побогаче.

— Зачем же ему в таком случае нас убивать?

— Я только потому стал присматриваться к его вещам, что обратил внимание, что он таращится на мои. Плюс к этому то, что мы якобы работаем сами по себе, за нами никто не стоит, никакая мафия не станет устраивать с ним разборку за наше исчезновение. Кто будет искать двух каких-то мелких контрабандистов?

— Предположим — только предположим, я в это не верю — ты прав. Что же теперь будет?

— Подожди.

Капитан засунул пистолет за пояс, подошел к выходу и осторожно поднял край одеяла. При лунном свете он рассмотрел, что снаружи, у их “джипа”, сидит шесть человек, вооруженных винтовками и мачете. Рядом с хижиной никого не было видно, но ее явно не могли бросить без присмотра.

Хэнк вернулся к Миранде.

— Что теперь будет? Бессонная ночь, по крайней мере, для меня. Полдюжины местных разлеглись с оружием у нашего “джипа”. Справиться с ними без лишнего шума и прорваться к машине нам не удастся. Я уверен, что нам самим надо ждать гостей. Они думают, что мужчина и женщина остались наедине, немного выпили…

Он поднял оставленную Фрэнки непочатую бутылку “чичи”, открыл пробку и понюхал содержимое.

— Запах не такой, как у той, что я пробовал раньше. Возможно, отрава. Какая-нибудь гадость, глотнешь — и вырубишься. Этот негодяй думает, что мы займемся любовью, выпьем и уснем мертвым сном. Тогда-то они просто зайдут сюда и перережут нам глотку.

— Перережут?..

— Ну да, ты же сама видела у них мачете. Или пристрелят, какая тебе разница?

— Но…

— Они не подозревают, что мы будем бодрствовать и ожидать их. Ладно, спи.

Капитан сел рядом с Мирандой, положил М—16 себе на колени и закурил. Он устал и страшно хотел спать, но жить хотелось еще больше…

Хэнк не мог точно сказать, дремал ли он, или всего лишь на секунду закрыл от усталости глаз, когда до него донесся отчетливый звук. Голос снаружи хижины. Он посмотрел на часы: скоро рассветет.

Фрост наклонился к девушке и заметил, как подрагивают ее веки.

— Видит сладкие сны, — прошептал он и легонько похлопал ее по плечу, приложив палец ей к губам. Когда Миранда открыла глаза, он показал на дверь, затем — на ухо, давая понять, чтобы та не нарушила тишину и прислушивалась к посторонним звукам.

Капитан молча протянул ей ее винтовку. Она кивнула, тихо поднялась, взяла ее, затем подобрала с пола и одела ремень с пистолетной кобурой.

Хэнк тоже подготовился к встрече незваных гостей: одел на плечи лямки вещмешка, примкнул штык к винтовке и снял ее с предохранителя.

Миранда тоже натянула рюкзак, и Фрост показал ей, чтобы она заняла место по другую сторону двери. Та бесшумно прокралась за дверь, присела на корточках в углу и принялась зашнуровывать ботинки.

Капитан снова расслышал голос, на этот раз более громкий, раздавшийся совсем рядом с хижиной. Он притаился в ожидании.

Сразу после того, как заснула Миранда, он обследовал помещение: другого выхода из хижины не было, а единственное окно было наглухо забито досками. Никто не мог заглянуть в него и увидеть, что вместо того чтобы спать непробудным сном, они в полной готовности к предательскому нападению.

Послышался второй голос, за ним раздался скрежет металла о металл — кто-то вытаскивал из ножен тесак.

Хэнк понял, что сейчас они войдут в хижину. Это подсказал ему внутренний голос, который его никогда не подводил. Ладони его покрылись потом. Он перевел переключатель огня винтовки в положение “автомат” и положил палец на спусковой крючок. Миранда проделала то же самое. Только бы враги не расслышали два сухих щелчка!

Фрост увидел, как качнулось одеяло, закрывающее вход в хижину. Ветер?

Вот оно закачалось снова. Нет, не ветер.

Капитан сделал шаг назад и прижался к стене. Он отлично понимал, что если убийцы станут стрелять, то тонкая стена его не защитит, и надеялся только на то, что вряд ли аборигены ремонтируют хижину каждый раз после того, как убивают несчастных гостей. У них явно должен быть более легкий способ расправы с несчастными путешественниками.

Хэнк перевел взгляд на то место на земляном полу, где они должны были спать. Интересно, сколько раз здесь перелопачивали землю, чтобы засыпать лужи крови? Наверное, тела жертв просто закапывали прямо в хижине, так было бы намного меньше возни.

От этой мысли у него по коже пробежали мурашки. Неужели он сидел на трупах?

Фрост вновь посмотрел на часы, думая не о времени, а о той, которая настояла, чтобы он их купил, — о Бесс. Он улыбнулся и мысленно пообещал, что он к ней обязательно вернется, а Фрэнки ни за что не получит еще один “Ролекс”. Никогда.

Одеяло отдернулось в сторону, и рядом с ним показались лицо и рука, сжимающая мачете. Предрассветную тишину разорвал пронзительный крик:

— Франциско!

Капитан сделал шаг к двери и короткой очередью разнес в куски голову первого гостя. Тело того, кто звал на помощь Фрэнки, отвалилось в сторону, но снаружи в хижину ворвались еще два человека. Хэнк уложил первого, вооруженного автоматом АК—47, второй успел выпустить несколько пуль, но тут же покатился по земле, продырявленный очередью из винтовки Миранды.

— Ложись! — громко крикнул он, чтобы его команду услышали снаружи, но, вместо того чтобы упасть, кинулся к девушке, схватил ее за руку и увлек в дальний угол, где они прижались к стенке.

В ту же секунду в открытый дверной проем ворвался град пуль, вонзающихся в земляной пол, а в передней стенке хижины появилось десятка два дырок.

— Фрост! Выходи с поднятыми руками!

Он узнал голос — это был Фрэнки.

— Выбрось из двери оружие!

Вдруг капитан почувствовал странный запах, от которого ему стало не по себе. Хижина была сделана из чего-то типа соломы, скрепленной грязной глиной, а запах распространял горящий бензин.

— Нас хотят поджарить заживо, — прошептал он. Миранда взглянула на него расширенными от ужаса глазами.

— По моей команде, — продолжал Хэнк, — строчи до последнего патрона вон в ту стену напротив двери.

— Зачем?

— Попробую выбить в ней дыру, чтобы выбраться из этой мышеловки, будь она проклята.

Тошнотворный запах горящего бензина усиливался, и сверху стали раздаваться потрескивающие звуки. Фрост поднял голову: крыша была объята огнем.

— Ублюдки, — скрипнул он зубами, выстрелил несколько раз в сторону двери, а затем повернулся и навел винтовку на дальнюю стену. Сверху в хижину уже вовсю валил дым, от которого слезились глаза и нечем было дышать.

— Давай, Миранда! Огонь!

Они одновременно нажали на спусковые крючки, и замкнутое пространство наполнил оглушительный грохот, в сторону со звоном полетели горячие гильзы. Стена стала покрываться дырками от града пуль и рассыпаться под напором огненного шквала.

Еще несколько секунд — и магазины закончились. Капитан перезарядил винтовку, подбежал к стене и несколько раз с силой ударил по ней ногой, отвалив большие куски глины. Он опасливо посмотрел вверх: крыша превратилась в огненный ад, языки пламени выбивались вниз и на пол падали горящие ветки.

Хэнк схватил приготовленную им заранее бутылку “чичи”, горлышко которой он обвязал куском материи, и поджег тряпку от горящей ветки.

— Осторожно! — предупредил он Миранду и швырнул импровизированную бутылку с зажигательной смесью в образовавшееся в стене отверстие.

Снаружи раздались звон разбитого стекла, хлопок пыхнувшего пламени и крики.

— Прыгай за мной! — громко крикнул Фрост, стараясь перекрыть рев пожара и пальбу, доносящуюся снаружи хижины, и первым нырнул в дыру в стене, через которую уже пробивался утренний свет.

Вся деревня была на ногах, и объятую огнем хижину окружила целая толпа, вооруженная автоматами, винтовками, охотничьими ружьями, мачете и другим разномастным снаряжением. Только на том месте, куда капитан швырнул самодельную гранату, никого не было.

— Быстрее, не отставай! — бросил он выскочившей за ним наружу Миранде, вскочил на ноги и побежал во весь дух к краю джунглей.

— Куда ты? А “джип”? — вскрикнула девушка.

— Забудь про свой “джип”!

И Хэнк на бегу выпустил очередь в группку аборигенов, вооруженных ружьями и мачете.

Когда они добежали до деревьев, вслед беглецам неслись многочисленные беспорядочные выстрелы, пули срезали зеленые листья, ветки и со стуком впивались в стволы.

Фрост пропустил девушку вперед, прохрипев:

— Давай, беги дальше… я их задержу…

Он едва успел развернуться, чтобы встретить первого настигающего их бандита, что-то вопящего и размахивающего над головой мачете. Времени прицелиться и выстрелить не было. Капитан резко выбросил винтовку с примкнутым штыком вперед и попал противнику в живот. Тот захлебнулся криком и рухнул на землю, корчась и закрывая рукой хлещущую кровью рану.

За ним вынырнул другой и поднял ружье, целясь в Хэнка, но тот успел вскинуть М—16 и чуть не разрезал его пополам, всадив очередь от паха до шеи.

За кромкой деревьев мелькнули еще две фигуры, и Фрост выстрелил в них несколько раз, но не мог определить, попал ли он в них или нет, хотя те больше не появлялись.

Он прижался спиной к толстому стволу, ожидая нападения следующего противника. Тот не заставил себя долго ждать — сбоку раздался треск веток, и на него бросился очередной бандит с мачете в руке.

Места для того, чтобы повернуть винтовку в его сторону, было совсем мало. Капитан сбоку отбил рубящий удар лезвием штыка, с силой отбросил мачете в сторону и молниеносным движением вонзил штык снизу вверх в горло нападавшего. Тот отшатнулся назад, и кровь фонтаном брызнула в лицо Хэнка.

Вблизи раздались несколько ружейных выстрелов, Фрост упал на землю, и на него посыпались срезанные пулями листья. Он приподнялся и уложил последней очередью бегущего к нему напролом бандита. Патроны в М—16 кончились.

Капитан забросил винтовку за спину, выхватил браунинг и притаился. Наступила короткая передышка, преследователи явно не ожидали такого отпора от какого-то одноглазого бродяги. Но вскоре сзади раздался тихий шорох, Хэнк приподнялся, оглянулся через плечо и увидел, как к нему осторожно подбираются два аборигена. Вероятно, они рассчитывали на то, что он не будет ожидать нападения с этой стороны.

Фрост перекатился за ствол пальмы, высунул из-за него пистолет и всадил первую пулю тому, кто был вооружен автоматом. Голова того запрокинулась назад, но ноги продолжали конвульсивно передвигаться, и он упал буквально в шаге от того места, где укрывался капитан. Второй, с мачете, остановился, опустил тесак и протянул вперед руку, как будто прося о пощаде.

Хэнк выстрелил ему в лицо, вскочил и побежал по едва заметной тропинке в том направлении, в котором раньше скрылась Миранда.

Он не боялся, что не найдет ее, так как уже полностью рассвело, кроме того, она не могла быстро бежать. Не сомневался он и в том, что и преследователи вскоре обнаружат их — обессиленных, плохо ориентирующихся в незнакомых джунглях.

Фрост опасался другого: что если Миранде все-таки не стоило доверять и сейчас она поджидает его, чтобы застрелить на месте? Или вдруг она ошибочно примет его за одного из преследователей? Он помотал головой, стараясь отогнать от себя такие печальные мысли, засунул браунинг за пояс, снял на бегу винтовку и вогнал в нее запасной магазин.

Капитан на секунду остановился, тяжело дыша, и оглянулся. В двух десятках шагов за ним бежали трое. Он быстро прицелился и выпустил короткую очередь. Один из них покатился по земле, двое других открыли ответный огонь. Хэнк отпрыгнул в сторону и побежал дальше.

Он понимал, что негодяи будут преследовать их до конца. Фрэнки не позволит, чтобы Фрост и девушка выжили и вырвались из джунглей. В этом случае жителей деревни ждет суровая расплата — то ли со стороны контрабандистов, то ли со стороны полиции.

Капитан продолжал бежать, ощущая острую боль в разрывающихся от напряжения легких.

— Вперед, вперед, переставляй ноги! — приказывал он себе сквозь стиснутые зубы. — Еще один шаг, еще один…

Он заметил толстое поваленное дерево, перегораживающее тропинку, с трудом перепрыгнул через него и упал в траву. Рядом раздался шорох, он тревожно вскинул пистолет и увидел, что к нему ползет Миранда, укрывавшаяся тут же.

— Я их вижу! Они все еще преследуют нас.

Хэнк только кивнул, стараясь хоть немного отдышаться. Он был просто не в состоянии говорить.

Фрост бросил браунинг в кобуру и положил на дерево ствол М—16. Бандиты так просто не отстанут, он это прекрасно понимал.

— У нас только один шанс, — прохрипел он. — Один… Дай мне свою винтовку. У тебя останется пистолет. Беги дальше. Я останусь здесь… прикрою тебя… Их нужно перестрелять.

— Нет, что если…

— Делай, что я тебе говорю! Ну, быстро! — бросил капитан и отобрал у нее винтовку.

Миранда не сопротивлялась, а только со страхом смотрела на него усталыми глазами.

— Девочка, я поверил тебе, теперь и ты поверь мне. Не бойся, я тебя не брошу. Давай, беги.

Хэнк грубо — даже слишком грубо, как показалось ему самому, — подтолкнул девушку, та вскочила на ноги и побежала дальше по тропинке. А он положил вторую винтовку на поваленный ствол дерева рядом с первой и притаился в тревожном ожидании, сжимая приклады.

Вскоре до него донеслись приближающийся топот бегущих ног, шум, выкрики, выстрелы…

Фрост ждал.

Вот на тропинке показался первый преследователь, прыгающий через трухлявые ветки, за ним второй, потом — третий… Капитан досчитал до девяти — больше никто не появлялся.

Он крепко зажал приклады под мышками, прицелился как мог и одновременно нажал на оба спусковых крючка.

— Жрите свинец, ублюдки!

Его возглас заглушили ударившие из обеих винтовок очереди. На банду преследователей обрушился смертоносный ураган, все сметающий на своем пути. Одни из них сразу покатились в траву, продырявленные пулями, другие пытались спастись бегством, третьи тщетно пробовали отстреливаться. Одному это удалось, он успел выстрелить несколько раз из АК—47. Гнилой ствол, за которым укрывался Хэнк, взорвался трухой, и вверх полетели древесная пыль и термиты.

Фрост продолжал стрелять до тех пор, пока не кончились патроны в обеих М—16. Он опустил винтовки на землю и встал из-за ствола.

Несколько секунд капитан привыкал к резко наступившей тишине. Вдруг спереди до него донесся подозрительный шум. Он вырвал из кобуры браунинг, и в это мгновение рядом с ним в ствол ударила очередь, на куски разбившая трухлявое бревно. В дальнем конце тропинки стоял почему-то задержавшийся десятый преследователь — то ли не такой быстрый бегун, то ли не такой смелый, как остальные, — и вовсю палил из автомата.

Капитан мгновенно вскинул пистолет. Выстрел, второй — и очереди прекратились. Десятый стоял с удивленным видом, опустив оружие, и на его груди расплывалось красное пятно. Он закачался, медленно опустился в траву и затих.

Хэнк опустил руку с браунингом, случайно дотронулся тыльной стороной ладони до ствола винтовки и непроизвольно отдернул ее, настолько тот был раскален.

Он отряхнул древесную пыль и термитов с одежды и неожиданно услышал сзади знакомый голос:

— О Боже, ты их всех поубивал!

Фрост оглянулся и увидел, как из зарослей к нему бредет Миранда.

— Надеюсь, что ты права, — пробормотал он. — Надеюсь, что права…


Глава тринадцатая

<p>Глава тринадцатая</p>

— Остановимся здесь, — показал Фрост на удобное место у ручья.

— Хорошо, — кивнула девушка.

Вот уже час, как они шли по горам, выбравшись наконец из ада джунглей. Каждая мышца, каждая клеточка тела капитана ныли от боли, а он сам едва мог выносить собственный запах. Он не мог даже припомнить, сколько он не мылся и не снимал пропотевшую и окровавленную одежду.

Хэнк спустился по камешкам к ручью и крикнул Миранде:

— Как ты думаешь, в воде нет никакой смертельной заразы?

— Да нет, вода вроде чистая. Не знаю только, можно ли пить прямо из ручья…

— Ну хоть купаться-то можно?

Он наклонился над свежей водой, зачерпнул полные ладони и с удовольствием плеснул себе в разгоряченное лицо.

— Хэнк!

Он обернулся и взглянул на Миранду. Прохладные капли стекали со лба и с намокшей повязки и скатывались на лицо и усы.

— Что?

— Ты должен поспать.

— Да, должен.

Он снял с себя ремни и начал раздеваться.

— Хэнк…

— Да что такое?

— Хэнк, я хочу тебя.

Фрост опустил в воду рубашку и стал ее хоть немного отстирывать.

— Я тоже тебя хочу, Миранда…

— После того, как ты поспишь. Хорошо?

— Хорошо, после того, как я посплю, — повторил он. — И помоюсь….

Фрост открыл глаз, ощущая приятную прохладу горного воздуха. Он распахнул спальный мешок, оглянулся вокруг в поисках Миранды и увидел, что она сидит недалеко от него на большом валуне с винтовкой в руках. Охраняет… Капитан улыбнулся от этой мысли, достал измятую пачку “Кэмела”, зажигалку и закурил. Затянувшись, он бросил взгляд на часы: скоро стемнеет. Спал он шесть часов. Конечно, он мог бы проспать и двенадцать, но и шести хватит, чтобы немного восстановить силы для дальнейшего перехода.

Хэнк глубоко втянул дым в легкие, чтобы окончательно проснуться.

— Миранда! — позвал он. Она повернулась к нему.

— Да?

— О чем ты там говорила раньше? Помнишь?

— Помню…

— Иди сюда.

Фрост затушил сигарету и выбросил окурок. Девушка подошла к нему и прислонила винтовку к камню рядом со спальным мешком. Она сняла рубашку, затем стянула через голову маечку, и густые волосы водопадом рассыпались по ее обнаженным плечам. Наклонившись, она сняла ботинки, шорты, скользнула к нему в спальник и прошептала на ухо:

— Остальное сними с меня сам…

Фрост одел чистую рубашку, которую он нашел в вещмешке, и стал зашнуровывать ботинки, поглядывая на Миранду, снова занявшую свой наблюдательный пост. Он заметил, что девушка подняла голову и внимательно смотрит вверх по течению ручья, но за чем она наблюдает — ему не было видно. Капитан хотел окликнуть ее и спросить, в чем там дело, но передумал, быстро завязал шнурок и потянулся к кобуре с пистолетом.

— Не двигайся, американец! — неожиданно раздался сверху громкий голос с резким акцентом.

Хэнк замер, услышав знакомое и опасное металлическое лязганье — передергивание затвора автомата. Словно не веря в происходящее, он опять протянул руку к оружию, одновременно пытаясь предупредить об опасности свою спутницу:

— Миранда! Миран…

Он почувствовал, как что-то тяжелое ударило его сверху по голове, и упал на камни. Перед глазом поплыли разноцветные круги, и к горлу подступила тошнота. Фрост тяжело перевалился на спину и увидел, что над ним стоит человек и тычет стволом автомата ему прямо в лицо.

— Не дергайся, иначе пристрелю, — угрожающе проговорил он по-испански.

Капитан бросил украдкой взгляд по сторонам и заметил еще пять вооруженных человек, окруживших его широким кольцом.

— Встать! — раздался окрик.

Он медленно поднялся и увидел, что и Миранду окружили несколько человек.

— Руки за голову! Иди вперед! — снова выкрикнул тот, который ударил его.

Хэнк поднял руки, беззвучно проклиная свою беспечность, и медленно зашагал к кольцу незнакомцев вокруг Миранды. Они расступились, и он едва мог поверить своим глазам: та как ни в чем не бывало сидела в центре, как и раньше, с винтовкой в руках, и улыбалась на все тридцать два зуба.

— Ах ты, сука… — прохрипел он.

Значит, это — террористы из М—19 и Миранда все-таки оказалась предательницей.

Когда до нее осталось шага четыре, сзади него раздался окрик:

— Стоять!

Капитан остановился и повернулся к бандиту с автоматом, тому, который отдавал приказы.

— Что здесь происходит? — спросил он.

— Заткнись!

Хэнк замолчал, посматривая на наведенное на него оружие. Неожиданно до него донесся смех Миранды.

— Хэнк, ты еще не понял, что ты идиот? Снимай штаны! — проговорила она, смеясь.

— Что? Да пошла ты к черту, стерва! — отрубил Фрост и тут же почувствовал, как ему в затылок уперся ствол.

— Давайте, пристрелите меня сразу, — добавил он, — а не то если я выберусь отсюда, то достану тебя…

— Снимай штаны, кому говорят!

Капитан медленно расстегнул ремень, молнию, и его брюки упали на землю. Террористы захохотали, показывая на него пальцами.

— А теперь — рубашку. Раздевайся полностью! — снова выкрикнула Миранда.

Хэнк метнул на нее испепеляющий взгляд — если бы взглядом действительно можно было убить, то она тут же превратилась бы в кучку золы.

Он снял рубашку и опустил ее на землю, затем нагнулся, расшнуровал ботинки и отбросил их в сторону. За ними последовали носки.

На Фросте остались одни трусы.

— Все снимай, все, — смеялась Миранда. Он пробормотал самые страшные проклятия на ее голову и медленно стащил трусы.

— Руки за спину! — приказал террорист, стоящий сзади.

Капитан завел руки за спину и почувствовал, как ему набросили на запястья веревочную петлю, крепко ее стянули, веревку перебросили через шею и связали запястья еще раз другим ее концом.

Миранда поднялась и приблизилась к нему, совершенно раздетому и связанному. Она подошла поближе и сделала то, чего он не ожидал от нее, — плюнула ему прямо в лицо.

— Ах ты тварь! — опешил он и плюнул в ответ. Она размахнулась и молча ударила Хэнка по лицу, но тот и глазом не моргнул, с ненавистью смотря на ее раскрасневшееся лицо и сузившиеся от ярости зрачки.

— Иди, — подтолкнул его прикладом в спину террорист, показывая туда, где вверх по течению на берегу ручья стояло несколько вьючных мулов.

Когда они подошли к ним, сопровождающие его бандиты о чем-то проговорили между собой и он почувствовал, как его поднимают сзади и забрасывают, как мешок, поперек спины одного из мулов. На шею ему набросили еще одну петлю, а ее другой конец перебросили под животом мула и связали ноги. Фрост едва мог дышать, а его все опутывали веревками.

Наконец его оставили в покое. Он с трудом повернул голову и увидел, что к нему подходит Миранда.

— Я спасаю тебя, — тихо проговорила она, улыбаясь. — Спасаю для Эмилио.

Капитан и раньше слышал это имя, которое якобы принадлежало одному из руководителей М—19, возглавляющему террористические операции этой организации.

Стараясь преодолеть боль, раскалывающую тело пополам, он прохрипел:

— Большое тебе спасибо за заботу… Мул пошел вперед, и Хэнк горько пожалел о том, что не так давно поел.


Глава четырнадцатая

<p>Глава четырнадцатая</p>

Опустилась темнота, но кавалькада продолжала двигаться вверх по тропе, забираясь все дальше и дальше в горы. Мул лениво шагал враскачку, и Фрост чувствовал, как по его израненному телу ползают мухи. Колючие ветки густо растущего у тропинки кустарника больно обдирали лицо и плечи с одной стороны и ноги — с другой. И самое главное — капитан страшно замерз, он трясся от холода, пальцы совсем онемели и потеряли чувствительность, по всему телу пробегала дрожь. Хэнк попытался хоть немного поменять неудобное положение, но в результате его движений наброшенная на шею веревочная петля только сильнее затянулась, и он едва не задохнулся.

Ночью мучительная боль переместилась со спины в шею и голову. Кровь прилила к мозгу из-за того, что половина его тела уже несколько часов находилась в перевернутом положении, — и все это окунуло Хэнка в море агонии. Такие мучения он редко испытывал в своей жизни.

Фрост потерял отсчет и времени, и расстоянию. Когда начало светать, почки его не выдержали такого напряжения, и он со стоном помочился, ощутив кратковременное тепло, разлившееся по животу и ногам, на смену которому пришел холод. В голове мелькнула несерьезная мысль: хотя бы в тех ящиках на спине мула, на которые он только что пописал, было что-нибудь важное для М—19…

Капитан открыл глаз. Вовсю светило солнце, процессия стояла на месте. У него не осталось сил, чтобы поднять голову, он только видел несколько пар ног в армейских ботинках, стоящих вокруг его мула. Кто-то заговорил. Миранда? Кровь глухо стучала в голове, и он не мог ничего толком расслышать. Он лишь почувствовал, как развязывают опутавшие его веревки, соскользнул со спины животного и свалился на землю рядом с мулом.

Его перевернули лицом вверх.

Хэнк увидел, что над ним стоит Миранда, направив ствол автомата ему в голову. Он ощутил, как его поднимают на ноги, но не смог удержаться и рухнул как подкошенный на камни, разбив в кровь нос. Его снова поставили и стали придерживать, больше не отпуская. В носу пульсировала боль, он задышал ртом и подумал, не сломал ли ненароком переносицу.

Голова Фроста безвольно свесилась на грудь — он не мог ее держать.

Он почувствовал, как его ухватили сзади за волосы и рывком подняли голову.

— Я — Эмилио Барранча. Миранда сказала мне, что ты полицейский. Тебя послали сюда, чтобы ты арестовал меня? Или, может быть, чтобы убил?

Лицо говорящего было длинным, глаза — глубоко посаженными, и, когда он говорил, виднелись желтые от никотина зубы.

— Что, не можешь говорить? Устал, дружище? Ну что ж, отдохни немного.

Эмилио засмеялся, и Фрост заметил его кулак, летящий ему прямо в лицо. Защититься не было сил, голову держали сзади за волосы, и после удара из носа снова хлынула кровь. Он почувствовал, как его дубасят по животу, по бокам, даже по спине. Боль усиливалась, усиливалась, а затем то ли исчезла, то ли он уже не мог ее ощущать.

Руки, держащие его голову, исчезли, и он свалился на землю.

Последнее, что он видел заплывшим глазом, — занесенный над его головой ботинок Миранды…


Глава пятнадцатая

<p>Глава пятнадцатая</p>

Фрост открыл глаз и попробовал подвигать головой. Нос его был забит кровью и не дышал, губы потрескались и распухли, язык пересох и как бы увеличился. Он закашлялся — боль усиливалась, когда он кашлял, но хоть кровь изо рта не шла.

Капитан посмотрел вниз, затем взглянул вверх: руки привязаны к какой-то деревянной балке, а ноги раскачиваются в футе над землей. Он повернул голову: его подвесили в какой-то большой деревянной клетке, типа тех, в которых держат в зоопарках диких животных. Клетка стояла внутри хижины с высокой крышей.

Рядом он заметил охранника.

— Воды, — прохрипел Хэнк. — Воды…

Охранник нехотя подошел к сбитому из грубых досок столу, взял с него флягу и медленно подошел к клетке.

— Воды?

— Да, — простонал Фрост.

— Тогда скажи “пожалуйста”, собака!

— Пожалуйста…

Охранник открыл флягу, перевернул ее и захохотал, глядя на льющуюся на грязный пол воду. Потом он бросил ее на пол и вышел из хижины.

Опустив голову, капитан с болью смотрел на вытекающую из фляги тонкой струйкой воду.

Он вспомнил о том, как говорил Лью, что главное — не сдаваться. Да, говорить-то легко…

И еще одна мысль мелькнула у него в голове: смилостивится ли над ним судьба в этот раз и оставит ли в живых, чтобы он отомстил Миранде Кебальос?

Фрост выплыл из черной мглы и снова открыл глаз. Рядом с клеткой стоял охранник, но не тот, который не дал ему напиться, а другой. Пустая фляга так же валялась на грязном полу.

Капитан заставил себя думать. Так просто умереть ему не дадут. Его будут пытать или придумают для него какую-нибудь ритуальную смерть. Его руки и ноги онемели. вскоре израненное тело будет не в состоянии сопротивляться и наступит гангрена. А может, заражение уже началось?

Дверь хижины распахнулась, Хэнк с усилием поднял голову, и в нем тут же зашевелилось желание продержаться, пожить еще хоть немного. Он увидел Миранду.

Она подошла к охраннику и со смехом перебросилась с ним несколькими фразами. Теперь на ней были не шорты и армейская рубашка, а длинная юбка и белая блузка. Волосы ее свободно ниспадали на плечи, и при других обстоятельствах Фрост назвал бы ее очень привлекательной.

— Капитан, ты еще живой? — насмешливо спросила его Миранда.

Он лишь смотрел на нее, не в состоянии пошевелить сухим языком.

Она достала из-за пояса нож и что-то сказала через плечо охраннику.

Тот подошел к клетке, отпер замок, висящий на обвязывающей ее цепи, и открыл дверь. Миранда вошла внутрь.

Она стояла в двух шагах от Хэнка и с усмешкой смотрела на него. Фрост пожалел о том, что его горло так пересохло, что нечем даже плюнуть.

— Капитан, Эмилио хочет поговорить с тобой, — проговорила она, повернулась к охраннику и по-испански приказала перерезать веревки, на которых он висел.

Тот кивнул, взял табурет и тоже зашел в клетку. Миранда вручила ему свой нож, и Хэнк непроизвольно задержал дыхание — от предчувствия неизбежной боли при падении и от жгучего желания использовать этот единственный шанс…

Охранник попросил ее отойти немного в сторону, она кивнула и шагнула к стенке клетки. Тот подставил табурет, встал на него и начал перерезать вверху веревки, на которых Фрост был подвешен с потолка клетки. Капитан втянул в себя воздух, почувствовав, что начинает падать, и резко качнулся влево, туда, где стоял охранник. Тот свалился с табурета, ударился головой о деревянную решетку, а сверху на него упал Хэнк.

Миранда дернулась, но Фрост ударил ее обеими связанными ногами под колени и она упала на пол.

Он увидел выпавший из руки охранника нож и перекатился к нему. Морщась от боли в посиневших запястьях, он протянул к нему обе связанные ладони и с трудом захватил ими деревянную рукоятку. В этот момент Миранда зашевелилась и стала подниматься на колени. Он подполз поближе к ней, перевернулся на спину и изо всех сил ударил ее ногами по лицу. Ее голова запрокинулась назад, она ударилась затылком о деревянные брусья, сползла на пол и затихла.

Капитан сел, подтянул к животу колени, зажал ими рукоятку ножа и попытался водить по лезвию веревками, опутывающими запястья. Он едва не потерял сознание от острой боли в израненных мышцах. Хэнк присмотрелся к своим ладоням: те были пурпурного цвета, а пальцы едва двигались. Хэнк сделал еще одну попытку, нажал посильнее, сцепив зубы, и стал пилить одну из веревок.

Он потерял счет времени, и, казалось, прошло несколько часов, прежде чем он ее перерезал.

Фрост в изнеможении откинулся на стенку клетки, пытаясь отдышаться и унять боль в руках. Вдруг застонал и пошевелился охранник. Капитан выронил нож и стал рывками высвобождать руки от последней веревки, обдирая кожу и рыча от нестерпимой боли.

Наконец он вырвал ладони из окровавленной петли, протянул их к ножу и захватил ими его рукоятку. Медленно поднявшись на ноги, Хэнк оттолкнулся спиной от стенки клетки и упал на охранника, выставив перед собой нож, и весом всего своего тела вогнал лезвие тому в горло. Послышался ужасный булькающий звук, и кровь ручьем хлынула на голое тело Фроста.

Он откатился в сторону, оставив нож в горле террориста. У него не было сил вырвать его оттуда. Капитан подышал на пальцы и стал медленно разрабатывать их, стараясь восстановить в них кровообращение. Вскоре они стали немного покалывать…

Сколько же прошло — десять минут, час? Хэнк полностью потерял чувство времени, но добился главного: пальцы наконец стали двигаться! На запястьях остались следы от впивавшихся в них веревок, в некоторых местах была содрана кожа, но руки уже могли работать.

Фрост протянул правую руку к ножу, торчащему в горле мертвого охранника, пальцы сомкнулись на рукоятке и выдернули лезвие.

Он отложил на секунду нож, заметив на поясе террориста кобуру, и извлек из нее пистолет. Это была старая вороненая модель кольта, на вид вполне еще действующая. Капитан медленно открыл негнущимися пальцами барабан и удовлетворенно хмыкнул: он оказался полностью заряженным.

Хэнк подобрал нож и стал неуклюже перерезать веревки, связывающие его ноги.

Освободившись, он попытался встать, но дальше дело не пошло. Тогда он подобрался на четвереньках к охраннику и стал его раздевать — ему нужно было хоть во что-нибудь одеться.

Ботинки оказались чересчур малы, но рубашка подошла, несмотря на то, что она была залита кровью. Фрост не стал ее застегивать. А лежа натянул штаны и перетянулся широким поясом. В кармане брюк он обнаружил пригоршню запасных патронов к кольту.

Капитан снова попытался встать на ноги, на этот раз ему это удалось, и он прислонился спиной к стенке клетки.

— Миранда! — прохрипел он и поднял пистолет, когда та открыла глаза.

— Хэнк… — простонала она.

— Миранда, — повторил Хэнк, едва ворочая сухим языком, но жажда смерти предательницы была сильнее, чем желание пить.

— Я пришла, чтобы помочь тебе, — прошептала она и стала подниматься.

Он не сводил с нее ствол пистолета, и палец его потянулся к спусковому крючку.

— Нет, Хэнк, не делай этого, выслушай меня. Я хотела спасти тебя. Эмилио не посылал меня за тобой. Я сама пришла сюда, чтобы помочь тебе бежать.

Фрост не знал, что делать, то ли приказать ей, чтобы заткнулась, то ли пристрелить на месте.

— Воды, сейчас я принесу тебе воды…

Не сводя глаз с пистолета, Миранда попятилась к открытой двери клетки. Капитан не мог больше стоять и сполз по стенке на пол, но продолжал целиться в нее.

— Прошу тебя, Хэнк, без глупостей…

Она вернулась с фляжкой и опустилась на колени рядом с ним. Фрост схватил левой рукой флягу и стал жадно пить, захлебываясь и проливая воду на грудь. Так и не утолив жажду, он устало откинулся на деревянные брусья, тяжело дыша.

— Не спеши, успокойся, — тихо проговорила Миранда, взяла флягу из его рук и поднесла горлышко к его губам. — Вот так, пей и не торопись.

Он напился, но револьвера с нее не спускал.

— Выслушай меня, Хэнк. Другого выхода не было. Там, у ручья, они появились так неожиданно, что мне не оставалось ничего другого, как сказать, что я работаю на них и что ты — полицейский. Только поэтому они не убили нас обоих. Это правда, клянусь, поверь мне.

Капитан забрал у нее флягу и стал пить еще.

— Твоя одежда и оружие — вон в том сундуке, — продолжала девушка. — Теперь ты можешь бежать в джунгли, засесть там, подстеречь и убить Эмилио Барранчу. Ты ведь за этим пришел?

Фрост ничего не ответил, не будучи уверенным в том, в состоянии ли он вообще говорить.

— Я знаю, что ты хочешь ликвидировать Эмилио. И я помогу тебе. Поэтому-то я и пришла сюда, чтобы освободить тебя. Но ты должен спешить, сюда могут прийти в любую минуту. Меня тоже скоро начнут искать. Завтра утром я принесу тебе еды. За лагерем есть озеро, там я купаюсь, и за мной никто не следит. Давай встретимся там.

— А почему за тобой никто не следит?

— Скажу тебе правду. Я — любовница Эмилио. Никто не смеет подглядывать за мной.

Капитан облизал растрескавшиеся губы, с трудом дыша через разбитый нос.

— Я застрелю тебя, сука! — прохрипел он, взводя курок револьвера.

— Подумай, что ты делаешь! Если бы Эмилио действительно послал меня за тобой, то он уже бы сам сюда заявился выяснять, куда я запропастилась. Неужели тебе не понятно? Повторяю: я пришла сюда, чтобы освободить тебя. После того, как охранник отрезал веревки, я бы зарезала его вот этим ножом, который принесла с собой. Я просто ждала, когда ты упадешь на пол.

— Не верю ни единому твоему слову, женщина, — прошептал капитан и положил палец на спусковой крючок. — Прощайся с жизнью, подлая душа.

— Подожди! Не стреляй, ну, пожалуйста. Я же офицер полиции, делаю то же, что и ты. Поверь мне еще один раз. Почему же я не кричу сейчас и не зову на помощь, по-твоему?

Хэнк покачал перед ее носом пистолетом.

— А вот из-за этого.

— Ты застрелишь меня, ну и что дальше? Сюда прибежит Эмилио со своими террористами и растерзает тебя на куски. А я предлагаю тебе помощь и уже все продумала. Я не обманываю тебя. А там, у ручья, у меня просто не было другого выхода.

Фрост опустил кольт.

— Помоги мне встать, — приказал он. Миранда подхватила его под руки и поддержала, пока он не поднялся на ноги.

— Теперь ты должен бежать.

— Как же я побегу, — пробормотал капитан, — если я еле стою?

— Должен. Я помогу тебе. Идем.

— Ладно, — кивнул он. — А где мои вещи?

— Сейчас найду.

Он взглянул на запястье.

— А часы?

— Наверное, их снял охранник. Хэнк посмотрел на мертвое тело, как будто только сейчас заметив его. Часов не было.

— Нет, не этот, а другой, который был здесь раньше. Это он забрал их.

— Где он?

— Должен появиться с минуты на минуту. Он сменяет этого.

— Ну что ж, подождем, — бросил Фрост. — Помоги мне выйти из этой проклятой клетки.

Он забросил Миранде руку на плечо, она вывела его и усадила на скамейку у стены хижины, напротив двери.

Потянулись минуты ожидания. Капитан не выпускал из руки пистолет, так как все еще не верил в искренность девушки и опасался, что она закричит и позовет на помощь. Он поглядывал в широкую щель в верхней части двери и вскоре заметил, как из темноты к хижине кто-то приближается.

— Возьми, — приказал он ей, протягивая нож, — и убей его сразу, как только он зайдет сюда, иначе я пристрелю вас обоих. Это я тебе точно обещаю.

Миранда взглянула на него со страхом в глазах и взяла окровавленный нож.

— Ладно.

Она тихо перебежала и встала по другую сторону двери.

Фрост взял пистолет обеими руками и навел его на вход в хижину.

Снаружи раздались шаги, дверь распахнулась, и охранник шагнул внутрь. Он едва не подпрыгнул от неожиданности, увидев рядом капитана, и его рука задергала висящий на плече автомат. Но тут его глаза чуть не вылезли из орбит, он захрипел и плашмя рухнул на пол. Между его лопаток, ближе к левой стороне, торчал знакомый Хэнку нож.

Фрост задумчиво посмотрел на Миранду и медленно проговорил:

— Наверное, я еще пожалею об этом — все равно я не верю тебе, — но я не стану тебя убивать. Пока, по крайней мере…

Он взглянул на кисть истекающего кровью террориста и приказал:

— Сними часы. Точно, это мои…

Девушка нагнулась за часами, и тут капитан хрястнул ее рукояткой пистолета по голове…


Глава шестнадцатая

<p>Глава шестнадцатая</p>

Фрост отмокал в прохладной воде горного ручья, погрузившись в нее по самое горло. Рядом, на камне, лежал старенький кольт, и капельки блестели на нем под ярким лунным светом, заливающим все вокруг.

Смыв всю грязь мылом, которое было припасено в вещмешке, теперь он просто отдыхал в приятной прохладе, мягко обволакивающей его усталое тело. Неразлучный браунинг снова был с ним, и капитан положил его под одежду, так как не хотел, чтобы на нем оседала влага.

Он лежал в воде голышом, только неизменный “Ролекс” мерцал на левом запястье. Руки еще дрожали, но пальцы работали, и Хэнк решил, что серьезных повреждений, к счастью, удалось избежать.

Отключив Миранду, Фрост нашел свой вещмешок и выбрался из лагеря террористов. Он сначала переполз за деревья, а затем обошел стоянку стороной и забрался выше в горы. По его мнению, лагерь был похож на укрепленное убежище апачей где-нибудь в юго-западных штатах в конце прошлого столетия. Со всех сторон окружен высокими скалами, только один вход, но, видимо, где-то существует и другой, секретный. Часовые были расставлены повсюду, капитану пришлось убрать троих, чтобы уйти из лагеря.

Хэнк не просто так ударил Миранду, а все быстро просчитал в уме. Если та нагло ему наврала, как он и думал, то она тут же поднимет шум, едва он выйдет из хижины. Если же девушка не обманывает, то этот удар по голове только сослужит ей добрую службу. Все будет выглядеть так, словно она пыталась помешать побегу пленника, а тот пытался убить ее.

Фрост уже решил, что пойдет к озеру, только сначала понаблюдает издали, чтобы убедиться, что это не подстроенная ловушка.

Он посмотрел на циферблат: полночь. Надо будет проснуться на рассвете, чтобы не пропустить Миранду, если та действительно придет на встречу.

Капитан вышел из воды и взглянул на свое тело, освещенное луной. Ничего, шрамы заживут, ведь заживали же они раньше…

Он вытерся, дрожа под свежим ночным ветерком, и надел последнюю смену чистой одежды.

Затем Хэнк набросил на защитную рубашку наплечную кобуру с браунингом, мысленно пообещав не снимать ее все время, пока будет находиться в Колумбии.

В последнюю очередь он натянул армейские ботинки, завязал шнурки и оглянулся в поисках укромного места между камнями, где можно было бы поспать до рассвета.

Фрост поймал себя на том, что улыбается: а ведь он был прав, когда говорил Лью о том, что главное — никогда не сдаваться.


Глава семнадцатая

<p>Глава семнадцатая</p>

Фрост приоткрыл глаз и прищурился от яркого солнечного света, заливающего окружающие беглеца скалы. Его одежда была влажная от утренней росы, а спина занемела от неудобного положения, в котором он спал на камнях.

Он тревожно осмотрелся по сторонам: никого. Пока никого. Капитан привстал, и вдруг до него донесся какой-то выкрик на испанском.

Он достал из вещмешка бинокль, осторожно выглянул из-за валуна и навел правый объектив на ручей, протекающий внизу. Трое, вооруженных автоматами. Поисковая группа. Интересно, если Миранда говорила правду, разрешит ли ей главарь идти купаться в озере, когда кровожадный американец рыщет на свободе?

Хэнк осмотрел прилегающую к ручью местность: только острые камни, скалы и горы. Людей больше не видно.

Вырвавшись на свободу, Фрост поступил так, как, по его мнению, меньше всего ожидал от него Эмилио. Вместо того, чтобы бежать вниз, к джунглям, он решил остаться в горах и спрятаться чуть выше лагеря террористов. Пока Миранда ему как будто не врала, так как если бы Барранча знал о их предстоящей встрече у озера, то искали бы его не трое, а намного больше бандитов.

Однако капитан не слишком обольщался насчет правдивости Миранды. Возможно, он просто недооценивает Эмилио, который специально послал только троих, чтобы все выглядело убедительно, а потом десятка два человек нападут на него, когда он появится у озера. Ладно, что бы там ни было, он все равно должен увидеть Миранду.

Хэнк поднялся и стал пробираться между камнями. До озера — он разведал, где оно находится, еще раньше, перед тем, как искупаться в ручье, — было с полмили. Чтобы осторожно прокрасться до него, потребуется время. Его можно сократить, если убрать трех террористов.

Фрост остановился под прикрытием скал и задумался. Винтовку и пистолет применять нельзя, надо действовать по возможности бесшумно. У него еще оставались боевой нож, штык… И руки. Они уже действовали лучше, чем предыдущей ночью, не так дрожали и самое главное — они могли убивать.

Капитан вздохнул и стал спускаться к тропе. Он перехватит их, когда те будут подниматься по ней…

Фрост лежал на выступе скалы, нависшем футах в восьми над тропой, и ждал. Вещмешок, М—16 и остальное снаряжение было надежно спрятаны среди камней. В правой руке он сжимал длинный штык.

Вскоре снизу до него донеслись шаги и обрывки разговора. Террористы говорили о том, что когда поймают американца, то первым делом выколют ему оставшийся глаз. Капитан усмехнулся. Это вряд ли.

Он подобрался и приготовился к прыжку.

Разговор и смех становились все громче. Теперь они обсуждали то, что сделает с американцем Барранча за то, что тот избил его бабу.

Хэнк удовлетворенно хмыкнул: значит, Миранда не врала, по крайней мере, хоть насчет этого.

Он осторожно выглянул из-за карниза. Под ним как раз находился первый террорист. Он тащил АК—47, как веник, задевая стволом за каменистую тропу. За ним появился второй, затем — третий. Они шли цепочкой, переговаривались между собой и лишь изредка посматривали по сторонам. Похоже, они не горели желанием встретиться с беглецом.

Фрост прыгнул, когда прямо под ним оказался третий террорист.

Он упал ему на плечи, ударив коленями под ребра, и одновременно вонзил лезвие сверху вниз в шею, целясь в сонную артерию. Они покатились по тропинке, капитан быстро вскочил на ноги, а его противник остался лежать на камнях, заливая их ручьем хлюпающей толчками крови.

Второй услышал шум и только поворачивался, когда Хэнк бросился к нему и с разбегу всадил штык под ремень. Первый террорист успел развернуться и вскинул АК—47, приготовившись стрелять. Было слишком поздно, чтобы остановить его, Фрост схватил оседающего на землю второго и прикрылся им. Громыхнула очередь, пули впились в живой щит, а капитан отпрыгнул в сторону.

Штык остался в кишках второго противника, но у капитана еще оставался нож. Он мгновенно выхватил его и метнул сбоку в последнего бандита. Лезвие прошуршало в воздухе и вонзилось тому под ребра. Бандит охнул, выронил автомат и судорожно попытался схватиться за рукоятку, чтобы выдернуть нож, но Фрост уже налетел на него и свалил на землю ударом кулака в висок.

Он вырвал нож из раны и безжалостно добил последнего террориста. Убедившись, что покончено со всеми тремя, и не забыв выдернуть штык, капитан стал медленно и осторожно пробираться к озеру. Он крался со всеми мерами предосторожности, чтобы не нарваться на возможные ловушки, которые несомненно были расставлены, если Миранда предала его.

Вот и озеро…

Хэнк подкрался между скалами поближе и заметил купающуюся в озере Миранду. Она стояла по пояс в воде и намыливалась, ее шея, плечи и грудь были покрыты хлопьями пены. Рядом с ней на берегу сидела и посматривала по сторонам вторая молодая женщина, с винтовкой в руках.

Фрост притаился за огромным валуном и задумался. Миранда была не настолько простодушной, чтобы привести с собой женщину-охранницу и посадить ее на самом видном месте. Что же это тогда значило? Вероятно, Барранча уступил ее капризу искупаться в озере, но не отпустил одну, а дал ей для охраны женщину, умеющую управляться с винтовкой. Почему “капризу”? Судя по состоянию той одежды, которую ему пришлось снять с мертвого охранника прошлой ночью, в банде Эмилио не придавали большого значения такому пустяку, как чистота.

Капитан выглянул из-за камня. За ремень охранницы был еще заткнут и пистолет. Кобура Миранды лежала рядом с ее одеждой, развешенной на кусте.

Вторая женщина, несомненно, тоже была террористкой, как и все отребье из М—19.

Что же делать? Убрать охранницу? Не повредит ли это потом самой Миранде? Просто отключить ее, а затем…

Хэнк улыбнулся от пришедшей ему в голову мысли.

Как там учил Рон Маховски, который владел этим в совершенстве? Подбираясь к человеку, которого тебе необходимо снять, нужно думать не о нем, а сконцентрироваться на чем-то другом, чтобы не спугнуть того, кого ты хочешь убрать. Тот может уловить шестым чувством флюиды опасности, сигнализирующие о том, что он является жертвой, и насторожиться. Фрост не сомневался в том, что шестое чувство существует, оно много раз спасало жизнь ему самому. Даже удивительно, как много.

До террористки осталось меньше двадцати шагов. “Только руками, никакого оружия, ее нужно оставить в живых”, — напоминал он сам себе.

Капитан продолжал ползти, стараясь думать о чем угодно — от Бетховена до венгерской кухни — только не о нападении на охранницу. Вот до нее осталось десять ярдов.

— Еще немножко, — прошептал он, пытаясь сконцентрировать внимание на обнаженной Миранде, на ее красивом теле, переливающемся под солнцем капельками воды. Хэнку даже пришло в голову, что в таком виде она вызывает у него больше доверия, чем в одетом.

Пять ярдов. Охранница стала тревожно поворачиваться, поднимая М—16. Фрост оттолкнулся и прыгнул прямо на нее, выставив вперед правую ногу, израненные мышцы которой тут же прорезала острая боль. Тяжелый ботинок попал женщине прямо в челюсть, капитан приземлился и повторил удар. Голову охранницы отбросило назад, она потеряла равновесие, зашаталась и упала спиной вперед в озеро.

Хэнк прыгнул в воду, схватил ее за одежду, приподнял, чтобы та не захлебнулась, и выхватил у нее из-за пояса пистолет.

— Хороший удар! — услышал он голос Миранды. — Каратэ?

— По-моему, таэквандо, — усмехнулся он. Он вытащил находящуюся без сознания женщину на берёг, опустил ее и поднял винтовку.

— Ты все-таки пришел, — проговорила девушка, выходя из воды.

— Не подходи. Оставайся там и вымойся как следует.

— Я хочу одеться!

— Вспомни про одежду еще раз, и я порежу ее на мелкие кусочки! Сначала поговорим. Посмотрим, сможешь ли ты убедить меня еще в чем-нибудь…

— А что с Хуанитой?

— С этой? — показал Фрост на лежащую без чувств охранницу, вытащил из кармана носовой платок и запихал ей в рот. — Ничего страшного, челюсть поболит немного, может, выпадет пара зубов. Нехорошо, конечно, так вести себя при первой встрече с дамой, но что поделаешь… Короче, не беспокойся, она выживет.

— Но ведь она…

— Нет, — перебил он ее, — об этом я уже подумал.

— Ну и когда же ты бросишь дурить и разрешишь мне выйти из воды?

— После того, как ты мне расскажешь, что за чертовщина здесь происходит. Так что начинай.

Капитан уселся на камень, чувствуя идиотизм ситуации: он беседует с намыливающейся голой бабой и держит ее под прицелом. Рассказать кому — не поверят. Но он упрямо решил продолжать делать и одно, и другое — и беседовать, и держать под прицелом.

Миранда повторила ему то, что рассказывала предыдущей ночью, продолжая утверждать, что она — офицер полиции. Хэнк в ответ на это расхохотался, настолько она в голом виде не походила на полицейского. Девушка продолжала настаивать на этом и сообщила ему, что она внедрилась в М—19 восемнадцать месяцев назад под видом любовницы Эмилио и собрала всю информацию, необходимую для ликвидации этой террористической группировки и ареста ее главаря. Сначала она решила, что неожиданное вмешательство Фроста в ее планы только испортит их, но позже передумала, когда увидела, как профессионально он расправился с бандитами Фрэнки, когда те хотели их прикончить. Она разработала совершенно другую операцию, и для ее успешного осуществления ей позарез был нужен капитан. Живой, а не мертвый.

— Вот поэтому-то я тебе и помогала.

— Ничего себе помогала! — скептически хмыкнул Хэнк. — Ты вспомни, как меня сначала привязали в чем мать родила к спине мула, затем Барранча чуть меня не убил, а потом я висел в клетке и чуть не лишился рук!

— Да, это было рискованно. Но я думала, что ты до конца мужественно играл свою роль, когда нас выследили. Я даже не подозревала, что тебе взбредет в голову, будто я предала тебя.

— Да, мне вот так просто это взяло и взбрело в голову. Глупый я, глупый…

— Но…

— Ты зачем ударила меня ногой по голове после того, как меня, едва живого, избил Эмилио?

— Если бы я не отключила тебя, Барранча еще тогда отправил бы тебя на тот свет. Это тоже был рассчитанный риск.

— Что же ты моим мнением не интересовалась, когда рассчитывала этот самый риск? — вспылил Фрост. — А какого черта тебе захотелось раздеть меня?

— Я подумала, что чем беззащитнее ты будешь выглядеть, когда мы прибудем в лагерь, тем больше вероятность, что тебя не пристрелят сразу. Все это делалось ради тебя самого, чтобы ты смог выполнить свое задание.

— И какое же у меня задание, позволь спросить? Убить Барранчу?

— А разве нет?

Капитан пожал плечами.

— В общем, да… Откуда ты знаешь?

— Да разве ты притащился бы сюда из-за чего-нибудь другого? Причина тому может быть только одна. И я помогу тебе справиться с этим заданием.

— Как?

— Сначала я хочу выйти из воды. Хватит, вымылась — дальше некуда..

— Ладно, вылезай.

Хэнк встал и отступил несколько шагов назад. Миранда вышла на берег, красивая, обнаженная, влажная и дрожащая… Она вытерлась полотенцем и потянулась к блузке.

— Я еще не разрешал тебе одеваться! — остановил ее Фрост.

— Понимаю… Ты хочешь унизить меня, потому что я унизила тебя. Бить будешь?

— А что, если буду?

— Ну что ж, у тебя есть для этого все основания… Капитан понимал, что та явно пытается его разжалобить, но ничего не мог с собой поделать. Он опустил винтовку и проговорил:

— Миранда, ты очень привлекательная, по крайней мере, снаружи…

И она тут же оказалась у него в объятиях, жарко шепча:

— Я даже согласна, чтобы ты ударил меня. Только позже и чтобы это выглядело убедительным, как прошлой ночью. У меня до сих пор за ухом шишка, вот посмотри…

Она нагнула голову, и он поцеловал ее в точеное ушко. Девушка засмеялась и повернула к нему сияющее лицо.

— Наверное, я люблю тебя, Хэнк.

Фрост продолжал целовать ее, думая о том, какую совершает глупость, но не останавливался…

Они нашли укромное место рядом с озером, такое, чтобы их не увидела охранница, если та вдруг придет в себя раньше, чем они на то рассчитывали. Миранда постелила на землю юбку, легла на нее, а сверху опустился Хэнк, лаская ее тело, лицо, глаза…

Что заставило его потерять голову — то ли ее красота, то ли явная перспектива никогда не выбраться из Анд живым, то ли возбуждающая опасность любви женщины, которой он не верил, — капитан не знал. Его поразил этот парадокс: ведь любовь и вера не существуют друг без друга в отношениях между мужчиной и женщиной, но, несмотря на то, что он не верил Миранде, та ему очень нравилась. Он не понимал ее мыслей, но понимал ее тело, его желания, его требования.

Девушка отвечала на его поцелуи полными влажными губами, как будто втягивая его в себя.

— Миранда, Миранда… — шептал Хэнк в каком-то гипнотическом оцепенении.


Глава восемнадцатая

<p>Глава восемнадцатая</p>

— Миранда…

Фрост очнулся и осмотрелся по сторонам: он остался один. Капитан встряхнул головой, отгоняя от себя остатки наваждения, улыбнулся и закурил. Рядом лежал клочок бумаги, на котором она нарисовала то, о чем он попросил после того, как они насладились друг другом.

Хэнк понимал, что совсем потерял голову, когда позволил такому обманчивому существу увлечь себя, но ничего не мог с этим поделать. Неужели она действительно притворялась во всем: в каждом вздохе, в каждом стоне, в каждом порыве страсти? Неужели все это только имело целью обмануть его?

Фрост глубоко затянулся, думая о том, что, возможно, он ее больше никогда не увидит.

— Миранда… — снова прошептал он…

Капитан пробирался к высокогорному плато, которое, как объяснила ему Миранда, служило посадочной площадкой для самолетов, зафрахтованных М—19. Сегодня вечером они должны были прилететь сюда, чтобы забрать груз, приготовленный для них террористами.

Хэнк и Миранда подождали, пока придет в себя охранница, которую связали лишь для видимости, и затем начали ссориться. Фрост обзывал девушку самыми грязными ругательствами, которые только знал. Потом, в соответствии с их сценарием, он ударил ее, а она в ответ схватилась за пистолет. Капитан уполз в горы, словно раненый зверь, и спрятался там, наблюдая за происходящим и пытаясь определить, поверила ли их игре свидетельница или нет. Миранда истерически рыдала, а охранница освободилась от пут и от кляпа и бросилась к ней. Она успокоила ее, затем схватила винтовку и заметалась среди камней в поисках ненавистного американца.

Убедившись в тщетности своих попыток, Хуанита снова стала утешать Миранду, а затем повела ее в сторону лагеря.

Хэнк шел по горной тропе и думал о том, что он так и не понял до конца Миранду Кебальос. Когда они отдыхали от любовных утех, она успела рассказать ему о многом. О том, что ее отец был офицером полиции, настоящим офицером, который поступил на эту нелегкую службу не из-за денег, а по велению сердца. Их семья была достаточно зажиточной. Миранда получила образование в университете в Соединенных Штатах, где изучала юриспруденцию, затем возвратилась в Колумбию. Спустя шесть месяцев после убийства отца она поступила на службу в полицию и с тех пор так и работала в ней, добившись офицерского звания за успехи в борьбе с терроризмом и наркомафией. Она не выходила замуж, так как считала, что это помешает успешному выполнению служебных функций.

Такой взгляд на женитьбу Фрост полностью разделял, потому что именно в этом состояла и его проблема с Бесс. Они любили друг друга, но было ли возможно соединить его любовь к Бесс с выполнением нелегкой работы наемника? Он далеко не был уверен в этом.

Миранда рассказала ему о своем плане. Сегодня ожидалось прибытие самолета, который должен был забрать у террористов взрывчатку и доставить ее в Майами для прокоммунистических террористов. Кроме этого, в самолет должны были загрузить наркотики — кокаин и марихуану. При погрузке будут присутствовать и она сама, и Барранча, вот тогда-то его и можно будет убрать.

Миранда спросила Фроста, умеет ли он управлять самолетом. Тот ответил, что может, но только в одном направлении — камнем вниз. Это значительно затрудняло побег капитана, так как, если он ликвидирует Эмилио и задержится с побегом, то ей самой придется убить Хэнка. Она ведь считается не только любовницей Барранчи, но и его заместителем. Когда того ликвидируют, она автоматически станет руководителем М—19 и будет вынуждена отдать приказ своим головорезам на уничтожение Фроста.

Капитан шагал по тропе и думал о том, сколько же в ее словах было правды и сколько — лжи. Неужели она просто хочет с его помощью избавиться от главаря банды?

Вот скалы расступились, и Хэнк увидел внизу длинную ровную площадку. Ну что ж, он прибыл сюда, чтобы ликвидировать Эмилио, и он это выполнит. Конечно, М—16 не совсем пригодна для стрельбы на большие расстояния, но ничего не поделаешь, снайперской винтовки под рукой нет. Придется стрелять не один раз, чтобы убедиться, что негодяй не ушел живым.

А что же потом? Как бежать? И, как всегда, ответ был один — неопределенный.

Фрост стал внимательно осматривать взлетно-посадочную полосу, причем на таком близком расстоянии ему даже не понадобился бинокль. Это была обычная широкая грунтовая дорога, немного выровненная вручную, на которую могли садиться только самые маленькие двухмоторные самолеты. На ней клочками росла редкая трава, и капитан не позавидовал летчику, которому придется здесь приземляться.

Вдруг кое-что привлекло его внимание, он все-таки достал бинокль и повнимательнее присмотрелся к центру взлетно-посадочной полосы.

Он вспомнил о том, что ему рассказывал один его дружок, морской пехотинец. Их снайперы проделывали один очень занятный фокус, когда встречали заезжих инспекторов.

Капитан посмотрел на часы. Если поторопиться, то можно успеть. Саперной лопатки, к сожалению, нет, но ее можно заменить штыком.

Он выбрался из-за скал и побежал к посадочной полосе, обдумывая пришедший ему в голову план побега…

— Эх, жалко только чистую одежду, — проговорил Фрост, наблюдая за тем, как в сотне шагов от него остановился “джип” с Барранчой и Мирандой. Вслед за ним подкатили еще две машины, и из них выскочило с десяток вооруженных террористов.

Капитан щелкнул зажигалкой — в его укрытии было темно — и при свете маленького язычка пламени взглянул на циферблат. Самолет должен прибыть с минуты на минуту. И действительно, вскоре он расслышал доносящееся с неба шмелиное жужжание маленького одномоторного самолетика.

Когда тот приземлился, Хэнк осторожно выглянул из своего укрытия, сжимая винтовку перепачканными землей руками. Барранча прижимал Миранду к себе, обняв ее и положив руку ей на грудь, а та довольно улыбалась.

— Неужели она специально легла под меня, чтобы, кроме всего прочего, я еще и ревновал бы ее к Барранче? Чтобы дать мне еще одну причину отомстить ему? — пробормотал Фрост.

Он замер в ожидании. Гул заходящего на посадку самолета теперь раздавался прямо над ним. Затем его высокое жужжание затихло — он коснулся посадочной полосы и выруливал к группе поджидающих его людей. Вот он остановился возле них, и из кабины выпрыгнули два человека. Один — высокий блондин в голубых джинсах и темной майке с белым кругом на груди. “Хорошо будет целиться”, — усмехнулся капитан. Второй — черноволосый смуглый латиноамериканец, кубинец, или колумбиец.

К самолету подкатил один из “джипов”, и несколько человек сразу начали заправлять его из канистр. Да, от Колумбии до Майами расстояние немалое. На борт самолета тут же погрузили большой деревянный ящик, в котором обычно хранится взрывчатка, затем — что-то похожее на два тюка сена, запакованные в брезент. Потом Эмилио вручил американцу рюкзак. Тот расстегнул его и извлек пластиковый пакет с каким-то белым веществом. Американец запустил в пакет руку, затем поднес пальцы к губам.

Он сплюнул и что-то сказал Барранче. Тот засмеялся и похлопал его по плечу.

— Черт побери, неужели кокаин? — прошептал Фрост. Он не был большим специалистом по части определения вида наркотиков, но как выглядит кокаин, знал.

Американец протянул Эмилио конверт, тот посмотрел внутрь, проговорив что-то, и засунул его в карман. Миранда с улыбкой пожала американцу руку, тот что-то сказал своему смуглому спутнику, наверное, летчику, и они направились к самолету.

Барранча стоял на месте и смотрел им вслед.

Капитан сделал несколько вдохов и выдохов, стараясь успокоить дыхание. Затем он резко поднялся из своего мелкого окопчика, в котором он укрывался все это время, и с его плеч посыпались трава, земля и мелкие ветки.

— Эй, Барранча! — выкрикнул Хэнк изо всех сил. — Угадай, кто к тебе пришел?

Эмилио начал поворачиваться на звук голоса, но Фрост не стал дожидаться, приложил приклад к плечу и нажал на спусковой крючок. Миранда отпрыгнула в сторону, а грудь Барранчи, казалось, взорвалась кровью от попавшей в нее короткой очереди. Капитан продолжал стрелять, вгоняя пулю за пулей ему в шею, лицо, лоб, пока все это не превратилось в кровавое месиво.

Хэнк выпустил еще несколько очередей в сторону остальных опешивших террористов и кинулся бежать. Самолет, как он и предполагал, уже выруливал для разбега.

Фрост перезарядил на бегу М—16 и, отстреливаясь, во весь дух мчался наперерез самолету. Когда до него осталось всего несколько шагов, капитан неожиданно остановился, вспомнив об обещании, которое он дал Миранде. Он развернулся, вскинул винтовку, тщательно прицелился и сделал всего лишь один выстрел. Девушка вскрикнула, схватилась за левое плечо и упала рядом с “джипом”.

Он выполнил свое обещание и легко ранил Миранду, чтобы оставить ее вне подозрений, как они и договаривались.

Капитан отбросил винтовку в сторону, развернулся и бросился за набирающим скорость самолетом, который как раз поравнялся с ним. Руки и ноги болели, боль толчками отдавалась даже в груди, но он не сдавался, постепенно догоняя самолет, который едва не сбивал его с ног мощной струёй воздуха, бьющей от винта.

Еще секунда — и Хэнк прыгнул вперед. Он уцепился за стойку шасси, и в этот момент самолет оторвался от взлетно-посадочной полосы, но вновь опустился и запрыгал на ней. Видимо, ему было трудно взлететь из-за неожиданно добавившегося веса тела Фроста.

Впереди угрожающе быстро приближались конец ровного плато и зияющий за ним обрыв глубиной метров сто. Летчику ничего не останется, кроме как во что бы то ни стало попытаться взлететь. Капитан подтянулся, стараясь забраться на основание крыла, и в эту секунду самолет оторвался от земли и стал медленно набирать высоту.

Хэнк перебросил тело на крыло и почувствовал, как под его весом самолет заходил ходуном. Внизу промелькнули край плато, крутой обрыв, и самолет заскользил вниз, набирая скорость. Фрост поднял голову и заглянул в кабину: летчик двумя руками судорожно уцепился за штурвал, пытаясь выровнять машину. Да, капитан ему не завидовал.

Он потянулся к ручке дверцы, но она вдруг сама распахнулась и изнутри выглянул американец, сжимая в кулаке пистолет. Он вытянул руку и выстрелил, но Хэнк успел прижаться к фюзеляжу и пуля просвистела мимо. Он прыгнул к кабине и ухватился за пистолет. Американец продолжал нажимать на крючок, затворная рама в своем движении больно захватила ладонь Фроста и сорвала кусок кожи.

Капитан выругался, оттолкнулся спиной от фюзеляжа, схватил американца за плечо второй рукой и вытащил его из кабины, несмотря на то, что тот упирался изо всех сил. Еще один рывок — и тот перевалился через край крыла, пытаясь судорожно уцепится за него, и полетел вниз, раскинув руки. Его крик ужаса утонул в треске двигателя и шуме ветра.

Хэнк почувствовал, что и он соскальзывает с крыла. Он схватился окровавленными пальцами за дверцу, подтянулся вперед, к кабине, и увидел, как летчик одной рукой управляет самолетом, а второй безуспешно пытается извлечь из пистолета заевший патрон.

Фрост отпустил другой рукой передний край крыла и оттолкнулся ногами от плоскости, стараясь запрыгнуть в кабину, но в этот момент почувствовал, что ноги его оказались в воздухе. Летчик сделал крутой вираж, и самолет резко накренился, разворачиваясь в обратном направлении. Внизу снова поплыло знакомое плато, с которого доносилось слабое эхо выстрелов. По полю вслед бреющему самолету мчались три “джипа”, а вдоль взлетной полосы стояли группки террористов и вовсю палили в небо.

Летчик заходил на посадку. Капитан раскинул ноги, уперся ими в крыло и поднялся на колени, не отпуская дверцу. Он собрался, вдохнул побольше воздуха, изо всех сил оттолкнулся и бросился вперед, в открытую кабину.

Хэнк наполовину ввалился в нее и уцепился за привязной ремень, раскачивающийся на сиденье пассажира. Только он стал подтягиваться на нем подальше от опасного края, как летчик развернулся и ударил его по пальцам рукояткой пистолета. Фрост покрепче схватился за ремень левой рукой, а правую завел назад и выхватил нож из ножен, прикрепленных к брючному ремню со стороны спины.

Летчик продолжал колотить его по пальцам, но капитан сжал зубы и не отпускал ремень, что значило для него верную гибель. Он выждал еще несколько мгновений, чтобы попасть наверняка, и ткнул лезвием того в тыльную сторону ладони, которая сжимала пистолет.

Летчик завыл не своим голосом, отдернул руку и выронил пистолет. Секундного замешательства хватило Хэнку, чтобы подтянуться обеими руками и упасть на сиденье пассажира. Он тут же поднял пистолет, выбросил его из кабины и захлопнул дверцу.

С руки пилота капала кровь, но рана была легкой, как и предполагал Фрост. Он выхватил из кобуры браунинг и навел его на летчика, одновременно протягивая другой рукой носовой платок.

— Возьми, перевяжи рану, а то еще кровью истечешь, бедняга.

— Я сажусь! — крикнул тот.

— Только попробуй, я сделаю дырку в твоей глупой голове, как только самолет коснется земли! — рявкнул на него капитан, пошарил глазами по кабине и увидел в углу автомат “узи”. — Сделай лучше круг над ВПП!

— Что?

— Сделай круг над полем!

— А если я не испугаюсь твоего пистолета и все-таки попробую приземлиться?

— Не успеешь! С такого расстояния я разнесу тебе череп на мелкие кусочки!

И Хэнк сделал браунингом выразительное движение.

— Ты что, умеешь управлять самолетом? — спросил перепуганный пилот.

— Нет, зато я хорошо стреляю, особенно в упор.

— Тогда ты и сам разобьешься.

— Ты думай о себе, а не обо мне. Доставь меня во Флориду, а я тебя спасу от тюряги.

Летчик встрепенулся, но потом вздохнул и проговорил:

— Нет, я должен возвращаться на Кубу.

— Я скорее прострелю тебе башку и сам загнусь, чем предпочту встретиться с кубинскими властями. Ну, что ты выбираешь?

Пилот взглянул на него, нехотя повернул штурвал, и Фрост почувствовал, как самолет выравнивается.

— Ладно, летим во Флориду, будь она проклята.

— Вот и хорошо. Так не забудь же сделать прощальный круг над своими товарищами! — похлопал капитан его по плечу и потянулся за автоматом. В “узи” торчал полный магазин на тридцать два патрона, но запасных нигде не было видно. Ладно, хватит и этого. Хэнк передернул затвор окровавленной правой рукой, стараясь не сводить браунинг в левой с пилота.

— По нас стреляют с земли! — крикнул тот, взглянув в окно.

— Ничего страшного. Давай быстро пройдем над ними и помашем крылышками на прощанье.

Капитан немного сдвинул дверцу, предварительно пристегнувшись ремнем к сиденью, и высунул в щель ствол автомата. Он уже определил, куда стрелять. По маленьким фигуркам людей попасть не просто, а вот по “джипам” можно попробовать… В них ведь остались канистры с топливом для самолета.

— Давай, заходи! — крикнул Хэнк летчику.

— Захожу, захожу…

— И не забывай, что другой рукой я не свожу с тебя пистолет!

— Как же, забудешь тут, — проворчал тот.

Фрост улыбнулся — парень начинал ему нравиться. Самолет заложил вираж и стал снижаться, пикируя на стоящих на плато террористов. Среди них капитан заметил Миранду и стоящую рядом с ней еще одну женщину. Люди внизу заметили, что самолет снова приближается, суетливо забегали по полю, некоторые из них запрыгнули в “джипы”, и те помчались навстречу самолету. Видимо, они хотели расстрелять его с ходу.

Хэнк прицелился, насколько это было возможно в раскачивающейся из стороны в сторону маленькой машине, и выпустил первую очередь. В кабину посыпались горячие гильзы, вниз полыхнула огненная струя и попала в передний “джип”. Тот мгновенно исчез в огромном клубе дыма и пламени, и из черно-оранжевого шара посыпались горящие тела террористов. Фрост перевел огонь на вторую машину, которая резко затормозила, уходя из-под очередей пронесшегося над ней самолета, но было поздно. И второй “джип” взорвался. Капитан попытался достать и третью машину, но “узи” выплюнул несколько пуль и замолчал — кончились патроны.

Он взглянул на летчика, усмехнулся и задвинул дверцу.

— Ладно, и так неплохо, — довольно проговорил он и бросил автомат за сиденье.


Глава девятнадцатая

<p>Глава девятнадцатая</p>

Хэнку хоть и с трудом, но удалось установить радиосвязь с катером береговой охраны ВМС США, когда самолет подлетал к побережью Флориды. Он вкратце сообщил пограничникам о себе, о грузе, находящемся на борту, и попросил их связать его с полицией штата, а именно с Лью Вильсоном. Летчик стал нервничать, особенно после того, как за ними пристроился перехватчик, поднявшийся с военно-морской базы.

Наконец в динамике рации раздался знакомый голос:

— Управление полиции Флориды вызывает “Сессну” джи-эйч-экс восемь один девять. Как слышите нас? Прием.

— Говорит “Сессна”, слышу вас хорошо…

— Хэнк?

— Лью, даю голову на отсечение, что ты уже не ожидал услышать меня и увидеть живым!

— Фрост, черт тебя побери, неужели ты заговоренный? Что ты там делаешь, в самолете, набитом взрывчаткой и наркотой? Прием.

— Хочу сразу тебе сказать, что меня любезно согласился привезти к тебе в гости летчик-кубинец. Документов у него никаких нет, вместо паспорта — автомат, но он здорово выручил меня, мне его даже не пришлось долго упрашивать…

— Ничего не пойму, какой летчик, какой автомат? Что там у тебя происходит в воздухе?

— Лью, сейчас я продиктую тебе координаты, куда мы собираемся приземлиться со всем этим добром. Выезжай туда со своими ребятами и будь готов к встрече с вооруженной до зубов бандой, которая будет ожидать груз.

Летчик дал ему координаты, и капитан повторил их в микрофон.

— Не опаздывай, дружище, иначе мне не удастся пригласить тебя в ресторан. Мы приземлимся примерно через пятьдесят минут. Прием.

— Понял, пятьдесят минут…

— Да, ты даже успеешь немного вздремнуть. Прием.

— Да иди ты… Вздремнешь тут с такими, как ты. Будь на связи. Прием.

— Понял, конец связи, — Фрост нажал на тангенту рации в последний раз и отложил микрофон.

— Ты не против, если я закурю, — обратился он к летчику, — или это салон для некурящих?

Тот ничего не ответил, только мрачно посмотрел. Ему явно было не до шуток.


Глава двадцатая

<p>Глава двадцатая</p>

До встречи с ожидающими их на земле террористами оставалось десять минут. Фросту никогда еще не приходилось приземляться в маленьком самолете с грузом взрывчатки и наркотиков на импровизированной посадочной полосе, но со скрытыми высадками десанта он был знаком. Он знал, что перед посадкой летчик должен обменяться со встречающей на земле бандой условленным паролем или кодом, который даст понять, что и на борту, и на полосе все в порядке. Если пилот предупредит своих сообщников — а сделать это очень легко, капитан ведь не знал нужного пароля, — о том, что самолет захвачен, то Вильсону не светит захватить террористов на месте преступления, во время выгрузки взрывчатки.

Хэнк повернулся к пилоту-кубинцу.

— А теперь послушай меня. Выбирай: или я скажу моим друзьям, что ты здорово помог мне и спас мою шкуру в Колумбии…

— Шкуру? Какую шкуру?

— Да жизнь, Господи! Ну, и все такое прочее. Или я расскажу им о том, как ты хотел сбросить меня с самолета, пытался вытолкнуть из кабины, как бил по рукам и так далее. Выбирай.

Кубинец задумался.

— Ты говоришь правду?

— Правду, правду, — кивнул Фрост. — Я тебе помогу, только ты должен обменяться со своими дружками правильным паролем и приземлиться, как положено. А когда самолет остановится — тогда уж прячься от пуль сам. Только не вздумай играть со мной, иначе живо получишь пулю в лоб. Договорились?

Летчик пристально посмотрел капитану в глаза и тихо ответил:

— Договорились.

— Вот и чудненько. Значит, выйдешь на связь и доложишь, что у тебя все в порядке. И не забывай, — помахал Хэнк у него под носом браунингом, — я понимаю по-испански достаточно хорошо, чтобы отличить радиообмен от какого-нибудь словесного поноса. Ты меня понял?

— Да.

Пилот взял микрофон, затем потянулся к рации, включил ее и повертел ручку настройки. Он поднес микрофон ко рту и раздельно, так, чтобы Фрост понял каждое слово, произнес по-испански:

— Кондор вызывает Бульдога, Кондор вызывает Бульдога. Прибыл для встречи со старым другом. Прием.

В динамике рации раздалось шипение, и в ответ раздался голос с американским акцентом:

— Кондор, говорит Бульдог, старый друг ожидает тебя в условленном месте. Ждем приветствия.

Капитан напрягся и взглянул на летчика. “Приветствие” могло быть паролем или цифровым кодом, обозначающим, что на борту все о’кей. Хэнк понятия не имел, что это может быть, и не мог даже сказать, даст ли пилот верный ответ.

— Запомни, — бросил он ему, — не подведешь меня — и я помогу тебе выпутаться из этой истории. Надумаешь предать — и ты мертвец.

— Запомнил, — повторил пилот. — Не бойся, не предам. Я должен назвать им цифровой код: четыре, шесть, восемь, три, два, шесть.

— Ладно, называй, — махнул рукой Фрост. Будь что будет, приземляться-то все равно нужно, сколько же можно болтаться в воздухе…

Кубинец завершил радиообмен с землей, получив подтверждение, что в месте посадки нет ничего подозрительного, и стал снижаться. Тысячный раз в своей жизни капитан поклялся, что научится управлять самолетом. Судя по скорости снижения, до приземления оставалось минут пять.

Хэнк взглянул на свой браунинг, направленный в голову летчика. Если Лью Вильсон не успеет к приземлению, то полагаться придется только на пистолет. А что делать с летчиком? Придется его на время отключить, пусть только посадит самолет.

Даже если Вильсон не опоздает, он все равно будет ждать, пока террористы не приступят к выгрузке боеприпасов и наркотиков, чтобы застукать их на горячем, иначе потом ничего не удастся доказать в суде.

Самолет вынырнул из-за облаков, и Фрост увидел внизу верхушки пальм, широкое зеленое поле и красноватую дорогу посреди него, которую заканчивал расчищать желтый бульдозер.

Капитан понял, что бульдозер, помимо подготовки полосы для посадки, имеет еще одно назначение. Если самолет потерпит аварию при приземлении, то бульдозер просто засыплет землей его обломки и остатки тех, кто был на борту, потом уедет сам — и дело с концом. Исчез самолет, исчезли люди — кто их будет искать? Разве не могли они пропасть в Бермудском треугольнике? Об этом сможет точно сказать только человек, сидящий за рычагами бульдозера.

Чем же он может противостоять террористам в неминуемом бою? Из оружия остались только браунинг с несколькими запасными обоймами да нож. Сохранились еще магазины для М—16, но не было самой винтовки. Значит, пистолет и нож против вооруженных до зубов бандитов…

Летчик заложил крутой вираж, затем выровнял самолет и заскользил вниз по посадочной глиссаде. Внизу, на поле у начала дороги, Хэнк увидел три автомашины, одна из них — с откидным верхом.

— Приземляемся, — бросил ему пилот, не отрываясь от приборов управления и постепенно снижая обороты двигателя.

Фрост молча кивнул, сжимая вспотевшей ладонью рифленую рукоятку браунинга.

Если Лью не успел примчаться сюда, то ему крышка. Капитан насчитал по крайней мере дюжину человек, стоящих у машин. Один пистолет против двенадцати вооруженных мужиков? Да, перспектива невеселая.

Самолет уже несся в нескольких футах над дорогой, летчик уменьшил газ, и колеса с визгом коснулись земли. Машина подпрыгнула несколько раз на неровностях импровизированного аэродрома, и Хэнк непроизвольно уцепился левой рукой за подлокотник кресла с такой силой, что пальцы побелели от напряжения.

— Не бойся, мне приходилось садиться и не в таких местах, — донесся до него успокаивающий голос кубинца. Фрост выдохнул, взглянул на летчика и улыбнулся.

Этот парень ему чем-то определенно нравился, он даже чувствовал вину за то, что должен был с ним сделать.

Самолет катился по дороге, постепенно снижая скорость. В одну поджидающую его машину тут же прыгнули четверо, в другую — трое, и оба автомобиля понеслись вслед за самолетом. Впереди виднелись бульдозер и большой грузовик с платформой, который, вероятно, доставил его сюда. Рядом с грузовиком стоял еще один человек.

Самолет замедлял, замедлял свой бег и наконец полностью остановился, немного развернувшись по ветру.

— Почему ты не глушишь двигатель? — спросил пилота Фрост.

— На всякий случай. Вдруг нас засекли и придется срочно уносить отсюда ноги.

— Ну что ж, разумно, — похвалил капитан такую предусмотрительность. Он выбрал момент, когда кубинец отвернулся в сторону, пытаясь открыть дверцу со своей стороны, и шарахнул его рукояткой браунинга по основанию черепа.

— Извини, приятель, не хочу, чтобы ты попал под пули. Все остальное, что тебе обещал, сделаю.

Летчик упал головой вперед, на приборную доску, но Хэнк поднял его и усадил безвольное тело в кресло как можно более естественнее. Затем он отстегнул свой привязной ремень и взялся за ручку дверцы.

Там ожидают, что из кабины сейчас появится их приятель американец, на которого он и близко не был похож — ни внешностью, ни одеждой.

Фрост распахнул дверцу, как будто готовясь выйти наружу, и перехватил пистолет правой рукой. В эту секунду рядом с самолетом затормозила открытая машина с откидным верхом. Капитан незаметно посмотрел назад: у троих, включая водителя, под пиджаками виднелись наплечные пистолетные кобуры, четвертый держал на коленях полицейскую винтовку.

— Ничего себе, — пробормотал он. — Давай, Лью, поторапливайся…

Все четверо выбрались из машины, два зашагали к кабине, два — к грузовому отсеку и завозились там, открывая его.

Вот люк сзади распахнулся, Хэнк оглянулся и встретился взглядом с незнакомцем, который тянулся за тюком с марихуаной.

— Что за чертовщина! — вздрогнул тот и потянулся к кобуре. — Кто…

Фрост не дал ему договорить, всадив пулю прямо в грудь. Потом он моментально повернулся к раскрытой двери и дважды в упор выстрелил в самого опасного противника — бандита с винтовкой.

Капитан выпрыгнул из кабины и кинулся к водителю машины, в руке у которого уже оказался револьвер. Он врезал кулаком с зажатым в нем браунингом прямо в челюсть, и тот покатился по земле.

С открытых окон двух поравнявшихся с самолетом остальных машин затрещала отчаянная пальба.

Хэнк упал под колеса самолета, перекатился и схватил валяющуюся в пыли рядом с окровавленным трупом полицейскую винтовку. Рядом с ним в землю ударила очередь, взбив фонтанчики пыли. Фрост бросился за шасси самолета, вскинул приклад к плечу, передернул затвор и нажал на спусковой крючок. Раздался оглушительный грохот, капитан едва не потерял равновесие от сильной отдачи, но ветровое стекло ближней машины разлетелось на куски, и она завиляла из стороны в сторону, потеряв управление.

Вдруг он услышал какой-то шум за спиной и резко обернулся, едва успев выстрелить в кинувшегося на него из-за фюзеляжа самолета террориста с пистолетом в руке. Это был последний, четвертый, из первой машины. Крупнокалиберная пуля попала ему прямо в лицо и едва не снесла полголовы.

Хэнк вновь передернул затвор, прыгнул за колесо и приготовился выстрелить по второй машине, но в это время до него донесся сверху шелест лопастей. Он поднял голову: над полем промелькнул один вертолет, за ним — второй. Издали донеслись частые выстрелы, капитан посмотрел в ту сторону, откуда они были слышны, и увидел, как на дорогу вылетают три автомобиля и из окна первого из них высовывается Лью Вильсон, паля из пистолета по третьей машине террористов.

Передняя шина этой машины с треском лопнула, она завиляла, едва не перевернувшись, и остановилась в облаке пыли.

Хэнк поднялся, принялся отряхивать грязь с брюк, но понял, что это бесполезно.

Один из вертолетов кружил над полем, и из него гремел усиленный динамиком голос:

— Внимание! Приказываем всем сдаться и не оказывать сопротивление офицерам полиции и ФБР! Внимание! Приказываем всем сдаться…

Вторая вертушка приземлилась, из нее выскакивали спезназовцы в бронежилетах, с М—16 и бежали к той машине террористов, которой капитан рассадил ветровое стекло.

Хэнк опустил винтовку, прислонил ее к шасси самолета — она ему явно больше здесь не понадобится — и зашагал к бегущему к нему навстречу Вильсону.

— Нет, ты видел, как я точно попал в колесо вот из этого? — закричал Лью на бегу, потрясая своей береттой. Фрост остановился и достал измятую пачку сигарет.

— Видел, — закашлялся он густым дымом, — очень хороший выстрел, дружище, очень хороший…


Глава двадцать первая

<p>Глава двадцать первая</p>

— Ладно, уговорил, летчика мы не будем отдавать под суд, а просто выдворим его из страны, раз он кубинский подданный.

— Спасибо, Лью, — улыбнулся капитан, потягивая свой любимый ром с кока-колой.

— Да, хорошенькое же приключение пришлось тебе пережить! Но какова Миранда Кебальос!

— Послушай, — заметил Хэнк. — Я ведь не имел права тебе все это рассказывать, так что хоть никому не рассказывай ничего лишнего. А то Джо просто взбесится.

— Ладно, ладно, не волнуйся, буду молчать как рыба. Ну и как тебе Джо? Большой оригинал, не правда ли?

— Да, занятный тип. Ну и что мы теперь имеем, помимо охапки наркотиков и единственного ящика со взрывчаткой?

— Не спеши с выводами. Может, мы расколем тех террористов, которых захватили у самолета, и узнаем, куда ушла остальная взрывчатка. По нашим сведениям, в последнее время во Флориду было переправлено еще три подобных груза — этого достаточно, чтобы взорвать к чертям собачьим пару городских кварталов. Но, в общем, ты молодец, справился с заданием блестяще.

— Не так уж и блестяще. Я так до сих пор и не раздобыл доказательства причастности Орианы Васкес к убийству своего отца.

— И что же ты собираешься теперь делать?

— Пока можно считать, что ей удалось выйти сухой из воды, — задумчиво проговорил Фрост, вертя в руках стакан. — У меня просто не было времени допросить Барранчу перед тем, как отправить его на тот свет. Чем она тут занималась?

— Практически развязала открытую войну против прокоммунистических кубинских группировок. Ее люди понесли большие потери, стратег из нее никудышний.

— Да, она и в подметки не годится своему отцу. Жаль старика, хороший был человек.

— Да, его все уважали, даже те, против кого он боролся. Ума ему было не занимать…

— Ну что поделаешь, все там будем, — закончил на пессимистической ноте Фрост и допил ром.

— Пообедаешь со мной? Угощаю, — сделал широкий жест Вильсон.

Капитан засмеялся и бросил взгляд на меню.

— Да, пообедаю.

Они сидели в том же ресторане, в котором обедали и во время их предыдущей встречи. Хэнку снова захотелось заказать салат из крабов и бифштекс, но он передумал и остановился на филе из морского языка. Ему уже когда-то приходилось пробовать это блюдо в Денвере в гостях у одного высокопоставленного босса, и он до сих пор помнил, какую непростительную ошибку совершил за столом, полив это изысканное блюдо обычным кетчупом на глазах у изумленной публики.

— А что, — спросил он Лью, вспомнив этот конфуз, — рыбное филе не поливают кетчупом?

— Рыбу? Конечно, нет. Кетчуп — это для шашлыка, ребрышек… Почему тебе вдруг взбрело это в голову?

— Да вот хочу заказать морской язык и не знаю, как его правильно есть.

— Опять шутишь? Это блюдо готовят здесь изумительно. Я тоже его закажу.

Они ждали, пока их обслужат, и поглядывали за окно, где так же кружили чайки. Первым прервал молчание Вильсон.

— Хэнк, я хочу попросить тебя об одной маленькой услуге.

— Нет проблем. Ты хочешь попросить меня, чтобы следующим обедом угощал я?

— Нет, — засмеялся Лью, — не угадал. Это займет у тебя немного времени, бензина или мелочи на такси.

— Ладно, говори, не темни.

— Я хочу, чтобы ты встретился с Орианой Васкес.

— Что? И чтобы скрутил ей шею…

— Нет, — перебил его Вильсон и замолчал, так как официант принес их блюда.

Фрост попробовал морской язык — он был необычайно вкусным — и вопросительно посмотрел на своего приятеля.

— Сам я не могу с ней встретиться, ее очень плотно охраняют, а мне надо кое о чем ее попросить. Сообщи ей, что тебе необходимо с ней встретиться и поговорить о Барранче, или придумай что-нибудь другое… Мне очень нужна твоя помощь.

— Ты хочешь, чтобы она немного умерила свой воинственный пыл?

— Да. Иначе всю южную Флориду захлестнет волна преступлений, мафиозных разборок и террористических актов. У нас нет достаточных оснований, чтобы арестовать ее, но мы точно знаем, что именно ее люди убивают выходцев из Кубы, живущих во Флориде и не желающих присоединяться к антикастровскому движению. Гибнут и те, и другие. Даже если бы мы ее арестовали, ее бойцы не успокоились бы. Ну так как? Согласен ты помочь своему старому другу?

Капитан отложил в сторону вилку и отхлебнул воды.

— Первый раз меня, наемника, просят о выполнении миротворческой миссии. Тебе не кажется странной такая просьба к псу войны, как нас называют?

— Скажи прямо, возьмешься ты за это или нет. Хэнк тяжело вздохнул, задумался, но вскоре стряхнул с себя оцепенение.

— Ладно, так уж и быть, согласен. Только если бы меня об этом попросил кто-нибудь другой, я послал бы его к…

— Знаю, знаю, — довольно засмеялся Вильсон. — За это я тебя и ценю.

Фрост снова принялся за свою рыбу, решая, что же он скажет Ориане при встрече. “Я знаю, что ты приказала убить своего отца, стерва поганая…” Нет, для начала разговора такая фраза вряд ли подойдет.

— Слышишь, Лью, — обратился он через стол к Вильсону, — ничего из этого не выйдет. Она не согласится встретиться со мной, а даже если и согласится, то не станет слушать, о чем там я собираюсь ее просить. Разве с ней можно говорить о каких-то разумных вещах, как со здравомыслящим человеком? Если я прав, и она действительно подстроила убийство Васкеса, то она жаждала этой кровавой бани с самого начала.

— Да, я сам это понимаю, — кивнул Лью, — но надо попытаться. А вдруг получится справиться с ней по-мирному?

Капитан только хмыкнул и стал со злостью ковырять вилкой рыбу. По-мирному? Слишком его дружок хорошего мнения об Ориане, была бы его воля, он пристрелил бы ее — и дело с концом.


Глава двадцать вторая

<p>Глава двадцать вторая</p>

Фрост одолжил Машину у Вильсона, чтобы добраться до дома Орианы, который, по словам Лью, она превратила в крепость. Он припарковал автомобиль на улице, напротив железных ворот, выпрыгнул из автомобиля и направился к ним. Зачем он только согласился сюда притащиться?

Его правая ладонь была забинтована в том месте, где во время схватки с американцем на самолете ему сорвало затворной рамой кожу. Хотя рана была легкой, но она была в таком чувствительном месте, что постоянно напоминала о себе ноющей болью. Капитан надеялся, что она не помешает ему управляться в случае необходимости с пистолетом.

Ворота приоткрылись, и из них вышел один из охранников Орианы. Хэнк на всякий случай расстегнул пиджак. Он узнал идущего ему навстречу человека.

— Альберто, — прошептал он.

— Сеньор Фрост! Ну зачем вы сюда приехали?

— Только один вопрос. Когда меня выбросили на помойку, тебе было приказано убить меня?

— Нет. А теперь уходите.

— Конечно, уйду, — улыбнулся Фрост, подходя поближе. — Я просто хотел поблагодарить тебя за все…

Он замахнулся, как будто для пощечины, и когда Альберто отшатнулся назад, саданул его подъемом туфли в пах.

Альберто согнулся пополам, а капитан мгновенно подскочил к нему, засунул руки ему под куртку, вырвал оттуда два револьвера и вскинул их в сторону бегущих на подмогу охранников.

Те в нерешительности остановились, так и не успев применить оружие, а Хэнк выкрикнул:

— А теперь скажите своей хозяйке, что к ней пожаловал в гости одноглазый джентльмен, и, если она не согласится принять его, то не досчитается своих нескольких охранников! Понятно?

Альберто зашатался, пытаясь выпрямиться, и Фрост со всего размаха врезал ему ногой в висок. Тот тяжело рухнул на землю и замер без сознания.

— Если Ориана сейчас не выйдет, я пристрелю этого охранника из его же собственного оружия! — продолжал капитан и прицелился из одного револьвера в Альберто, не спуская второго с остальных охранников. — Даже если вы выстрелите в меня все одновременно, я успею разнести этому голову, будьте уверены. Для него это будет “прощайте, товарищи, здравствуй, кладбище!”

Один из охранников стал пятиться к открытым воротам, еле слышно бормоча:

— Сейчас я позову сеньориту Васкес, она заплатит тебе за все, можешь не сомневаться.

— Давай, поторопись, — засмеялся Хэнк. — Именно за этим я и пришел.

В его планы не входило убивать Альберто, тем более теперь, когда он сполна рассчитался за тот удар прикладом по голове. Но чем дольше затягивалась угрожающая ситуация, тем больше его противники убеждались в том, что он не намерен прикончить Альберто. А драться врукопашную одному против девятерых ему как-то не очень хотелось…

Оставалось сцепить зубы и ждать Ориану.

Прошло не меньше пяти наполненных опасностью минут, когда из дома вынырнул посланец, а за ним Фрост увидел фигуру хозяйки. На Ориане было длинное, до пят, платье, более подходящее для званого ужина, волосы рассыпались по плечам тяжелыми локонами.

— Ну что ж, — остановилась она, увидев Фроста, — если ты так настаиваешь на том, чтобы тебя пригласили в дом, куда тебя никто не звал, тогда заходи. Выбора у меня нет. Только без оружия!

— Вот это уж нет! — резко возразил ей капитан. — После того, как мы поговорим, я хочу уйти из твоего гостеприимного дома живым. Хватит, был уже печальный опыт, когда я очнулся на какой-то помойке в компании наркоманов, которые хотели прикончить меня. С меня достаточно!

Ориана пожала плечами.

— Ладно, продолжай упираться и дальше, если хочешь.

Можешь входить с пистолетами, если ты уж так боишься меня.

— А тебя и следует бояться, как самую ядовитую змею, — прошептал Хэнк.

Он перешагнул через распростертого без сознания Альберто, прошел мимо группы замерших охранников, не спуская с них оба револьвера, и последовал за хозяйкой в дом. Едва Фрост оказался внутри отделанного камнем холла, как захлопнул за собой дверь и повернул торчащий со внутренней стороны ключ. Ориана недоуменно смотрела за его действиями.

— Есть еще кто-нибудь в доме? — спросил он ее.

— Да, есть. Моя горничная. Будь начеку, она может попытаться удушить тебя завязкой своего фартука.

— Спасибо за предупреждение, — усмехнулся капитан. — Буду начеку. Идем, поговорим.

— Куда? В библиотеку?

— Да, — кивнул Хэнк и засунул пистолеты за брючный ремень.

Ориана остановилась у открытой двери библиотеки, но Фрост сделал приглашающий жест.

— Проходи, я привык пропускать дам первыми.

Девушка фыркнула и вошла в комнату, а он присоединился к ней только после того, как убедился, что в холле и коридоре никого нет.

Капитан зашел в библиотеку, плотно прикрыл за собой дверь и осмотрелся по сторонам. У камина стояли два шахматных столика. Один — обычный, за которым он раньше играл с Васкесом, а второй — для игры в трехмерные шахматы. Хозяин обещал обучить Хэнка играть в них, но не успел…

— А ты играешь в шахматы, Ориана?

— Конечно, — кивнула она, подошла к маленькому бару в углу комнаты и плеснула в стаканчик из прямоугольного хрустального графинчика. — Тебе налить?

— Я сам себе налью из той бутылки, которая мне понравится больше всего.

Она усмехнулась и кивнула на бар:

— Пожалуйста, угощайся, чем хочешь. Фрост приблизился к бару, нашел запечатанную бутылку виски, открыл ее и немного налил себе.

— Зачем ты сюда пришел? — ледяным голосом спросила его Ориана. — Чтобы получить выходное пособие? Неудивительно, ведь больше всего на свете наемники любят деньги.

— Нет, я пришел сюда не за деньгами. Я пришел поговорить с тобой.

— Тебе больше не с кем поговорить, кроме как с женщиной, которая презирает тебя?

— Ты хочешь сказать, что в гибели твоего отца был виноват я?

— А никто в этом и не сомневается. Твоя некомпетентность…

— И твой шарфик, который ты так вовремя уронила, — с улыбкой перебил ее капитан.

Он заметил, как ее оголенные плечи напряглись, а глаза превратились в узенькие щелки.

— Ты…

— Я прав. Но не переживай, доказательств, чтобы надолго упрятать тебя за решетку, у меня нет.

— Ты с ума сошел! — взвизгнула Ориана. — Как ты смеешь?! Сейчас же убирайся…

— Из дома твоего отца, ты хочешь сказать? Нет, я еще не закончил. А если ты вздумаешь нажать какую-нибудь кнопку, чтобы сюда ворвалась охрана, то первой я прикончу тебя. Однако, я пришел не за тем, чтобы рассчитаться с тобой за все. Я пришел, чтобы поговорить.

Она снова подошла к бару и наполнила стаканчик.

— И о чем же?

— О том, как ты руководишь своей группировкой.

— А-а-а, тебя прислал сеньор Вильсон! Теперь мне все понятно.

— Да, меня попросил встретиться с тобой Лью. По мне, так я бы тебя век не видел.

— Что же хочет сеньор Вильсон? Чтобы я и мои люди отказались от защиты…

— Мне хоть брось мозги пудрить. Зачем ты натравливаешь своих ребят на своих же бывших соотечественников, гробишь и тех, и других? Хочешь начать гражданскую войну во Флориде? Твои люди идут на смерть только потому, что они помнят твоего отца и хранят верность его памяти. Храбрые бойцы, преданные своему делу, борющиеся против Кастро и всей той ереси, которую он провозглашает. Они гибнут только из-за твоей глупости. А сколько будет невинно погибших, если ты не угомонишься? Во всем виновата только ты одна, поэтому-то Лью и попросил меня поговорить с тобой и узнать, когда закончится это кровопролитие. Я, правда, ему сразу сказал, что толку от этого не будет никакого. Ты хотела бойни с самого начала, поэтому и отца своего убила…

Она резко оборвала его, со стуком поставив стакан на стойку бара, так, что тот едва не разбился.

— Прекрати! Я его не убивала!

— Да, сама ты в него не стреляла, но его убили по твоему приказу. Всадили пулю в голову, и она разлетелась, как перезревший…

— Замолчи! — завизжала Ориана, закрывая руками уши.

— Так ты прекратишь войну или нет?

— Она началась задолго до того, как погиб мой отец. Не я ее развязала, не мне ее и заканчивать…

В дверь библиотеки постучали, и Фрост выхватил из-за пояса пистолеты.

— Со мной все в порядке! — громко выкрикнула хозяйка. — Ребята, возвращайтесь на свои посты!

— Хорошо, сеньорита Васкес, — донесся из-за двери приглушенный голос.

— Не бойся и опусти оружие, — обратилась Ориана к капитану. — Я выведу тебя из дома в целости и сохранности.

— Значит, мне не удалось переубедить тебя?

— То, что началось много лет назад, нельзя так легко отменить при помощи слова или желания. Я ничего не изменю. Я ничего не могу изменить.

Хэнк пристально посмотрел на нее и прошептал:

— Такая красивая и такая кровожадная… Ты будешь гореть в аду.

Он последовал за Орианой из библиотеки, но та остановилась в коридоре, обернулась и невесело усмехнулась.

— Этим меня не испугать. В аду я жила, в нем же прозябаю сейчас и в будущем не надеюсь на лучшую участь. Желаю тебе никогда не узнать такого ада, который выпал мне…

И она направилась во двор, махнув озадаченному ее словами Фросту, чтобы он поторапливался.


Глава двадцать третья

<p>Глава двадцать третья</p>

Капитан вернул Вильсону его машину, а к своей гостинице на Майами Бич вернулся на такси.

Через неделю к нему приедет Бесс. Надо будет еще навестить Майка О’Хару, друга из ФБР, но это потом, а сейчас он должен сделать все возможное, чтобы остановить дальнейшую бойню во Флориде.

Хэнк зашел в вестибюль гостиницы, не обнаружил у стойки администратора никаких писем на свое имя, пересек фойе, вышел с другой стороны здания в прилегающий парк и неторопливо зашагал к пляжу. Сидеть в душном номере не было никакого желания.

Было уже поздно, и в море никто не купался. Да и вообще туристов в это время года было негусто, а местные жители предпочитали выезжать на море подальше от города. Фрост медленно шел по набережной, тянущейся вдоль песчаного пляжа, затем заметил неподалеку скамейку, смахнул с нее пыль — он перепортил достаточно одежды за последнее время — сел и задумался.

Что имела в виду Ориана Васкес, когда с горечью говорила о каком-то аде, в котором она живет? Непонятно. Конечно, у любого человека жизнь может быть сплошным адом — капитан это прекрасно знал. Но какой такой ад может заставить женщину устроить убийство собственного отца, заставить ее предать дело, которому он посвятил всю свою жизнь?

Хэнк сам нечасто виделся со своим собственным отцом, а когда они и встречались, то встречи иногда переходили в ссоры. Но никогда ему в голову не приходила дикая мысль об убийстве своего отца. Ведь существует определенная черта, которую не переступают даже самые отпетые негодяи. Он вспомнил, как читал о том, что в фашистской Германии дети предавали своих родителей во имя интересов партии. Такое трудно вообразить.

Фрост закурил и смотрел, как свежий морской бриз подхватывает дым и он исчезает в ночной темноте.

Что же заставляет так действовать Ориану? Должна же быть причина. Она красива, богата, получила хорошее образование, ходила в лучшие…

— Школы, — прошептал капитан. — О Боже, неужели? Только не это…

Он вскочил, отбросил сигарету и побежал назад в гостиницу. Он нашел телефон-автомат в вестибюле и торопливо набрал номер Вильсона. Телефон на другом конце настойчиво звонил, но трубку не поднимали очень долго.

— Да, — наконец послышался раздраженный сонный голос.

— Лью, это Хэнк. Нам нужно немедленно встретиться. Вычисли также прямо сейчас какого-нибудь хорошего журналиста, свяжись с ним, дай ему номер телефона моей гостиницы и скажи, пусть срочно перезвонит мне. Неотложное дело, я должен получить кое-какую информацию. Есть у тебя знакомый журналист со связями в среде бывших кубинцев или репортер, который пишет на общественные темы?

— Хэнк, ты что, с ума сошел? Посмотри на часы!

— Все, все, не хнычь. Я жду тебя в гостинице, внизу, — поспешил закончить разговор капитан и повесил трубку.

Он почувствовал, как от волнения вспотели ладони.

Он мерял шагами вестибюль, посматривая то на свой “Ролекс”, то на часы, висящие на стене.

Прошло десять минут.

— Извините, вы мистер Фрост? — обратился к нему из-за стойки дежурный администратор. — Вас просят к телефону.

Капитан кинулся к нему и схватил трубку.

— Алло?

— С кем я говорю? — раздался женский голос.

— Я — Хэнк Фрост.

— А я — журналистка. Мне только что позвонил Лью Вильсон и попросил… А вы знаете, который сейчас час?

Капитан посмотрел на часы.

— Час ночи. Извините, но это очень важно… и для Лью, и для меня… Я должен срочно кое-что разузнать.

— Что именно? — спросил сонный голос.

— Мне когда-то говорил об этом ее отец, сеньор Васкес, но я должен знать — точно и как можно быстрее — какой университет и когда заканчивала Ориана Васкес.

— Вы что, хотите, чтобы я занималась этим прямо сейчас, посреди ночи?

— Ну да. Мы будем ждать вместе с Лью здесь же, в баре. Пожалуйста, сразу перезвоните нам. Как вы думаете, сколько времени это может занять?

— Ну, не меньше часа…

— Хорошо. Спасибо, — и он повесил трубку. Если он окажется прав в своих подозрениях, то ответы на все вопросы уже готовы!


Глава двадцать четвертая

<p>Глава двадцать четвертая</p>

Журналистка позвонила минут за десять до того, как в баре появился Лью Вильсон, который выглядел так, будто не сомкнул глаз ни на секунду всю ночь. Впрочем, так оно и было на самом деле.

— Что случилось, черт побери? — сразу начал он, присаживаясь за столик к Фросту.

— Теперь я все знаю, — лаконично ответил тот.

— Что знаешь? Извини, я плохо соображаю, не спал восемнадцать часов, работы по горло… Ну да ладно, у тебя своих забот полно. Так что ты там знаешь?

— У меня нет доказательств, но я точно знаю!

— Да можешь ты объяснить, в чем дело? Или ты пьян?

— Я взял себе всего лишь одну порцию виски, — показал капитан на стаканчик, — и едва притронулся к ней. Ориана еще, правда, пыталась меня угостить пару часов назад.

— Ни черта не помогла твоя с ней встреча. Только что мне сообщили, что нашли продырявленные тела еще двоих ее людей. Она сама не понимает, что творит!

— Вот это я и хотел тебе сказать: Ориана отлично понимает, что делает, и поступает она так специально. Мне нужно, чтобы ты связался с Джо.

— С Джо?

— Да. Ты должен будешь задать ему прямой вопрос и получить на него такой же прямой ответ. Если ответ будет именно таким, о каком я догадываюсь, то считай, что мы распутали эту загадку.

— О чем ты говоришь?

— Я оказался пешкой в чужой игре. Меня подставили. Все, за исключением тебя.

— Как тебя подставили?

— Лью, послушай, что мне удалось узнать. Оказывается, Ориана закончила Фоллуортский женский колледж.

— Ну и что? Он потому так и называется, что в нем учатся только девушки, — засмеялся Вильсон. — Что в этом особенного?

— Да нет, дело не в этом. Одновременно с ней в этом же колледже занималась и Миранда Кебальос. Учебное заведение небольшое, они обе испаноговорящие латиноамериканки… Я не сомневаюсь, что они знали друг друга во время учебы в Фоллуорте!

— Может быть, обычное совпадение.

— Ответь мне тогда вот на какой вопрос, — продолжал рассуждать Фрост. — Была ли Ориана когда-нибудь помолвлена? Или замужем?

— По-моему, нет. А какое это имеет отношение к тому, что ты расследуешь?

— Я хочу, чтобы ты задал Джо два вопроса. Возможно, они будут иметь один и тот же ответ. Только прошу тебя, добейся от него правды. Во что бы то ни стало. Договорились?

— Договорились, давай свои вопросы.

— Первый: какова была настоящая причина того, что он послал меня в Колумбию, чтобы я убрал Барранчу?

— Но ведь это ясно…

— И второй, — не дал договорить Вильсону капитан, сделав глоток из стаканчика. — Спроси у Джо, что он знал о Миранде Кебальос до того, как я побывал в Колумбии, что он думает о ней сейчас, и пусть он тебе расскажет все, что знает о смерти ее отца.

— Что-то я ничего не пойму, Хэнк.

— Лью, поверь мне, если ты сделаешь то, о чем я прошу, то сразу переедешь в больший кабинет.

— Мне и мой пока не тесен.

— Фрост вспомнил, о чем он еще разговаривал с Джо на берегу моря.

— И скажи Джо, чтобы он передал тобой мою деревянную медаль.

Капитан осушил стакан и взглянул на часы. Времени расслабляться нет, холодный душ — и за работу. Конца ей пока не видно.


Глава двадцать пятая

<p>Глава двадцать пятая</p>

Фрост подготовился к ночной вылазке основательно. На нем были черные джинсы, темная куртка, застегнутая под горло, на ногах — армейские ботинки. На голове — широкий черный платок, завязанный сзади узлом на пиратский манер. Лицо и руки капитан покрыл специальной серой камуфляжной краской, от которой у него всегда зудела кожа, но делать нечего — надо было предпринять все необходимые меры предосторожности, чтобы его не обнаружила охрана.

Из оружия при нем был неизменный браунинг в кобуре под мышкой и боевой нож в ножнах на поясе. Не забыл он захватить и фонарик.

Хэнк бесшумно взобрался на дерево и притаился среди густой листвы, посматривая на подобную крепостной каменную стену, огораживающую особняк Орианы. До нее было футов шесть.

Хозяйка, видимо, где-то гостила — на стоянке не было ни ее спортивного автомобиля, ни одной из машин телохранителей. Ну и хорошо, сейчас она ему ни к чему.

В доме могла оказаться прислуга — горничная или кухарка, — но Фрост решил, что это не будет серьезной преградой для осуществления задуманного им плана.

За стеной сошлись два охранника, один подкурил у второго и они вновь зашагали в разные стороны по внутреннему периметру стены. Капитан подождал, пока они скроются в темноте, и прыгнул на широкую стену. Ее верх был усеян большими и острыми осколками стекла, но он устоял на ногах, опасаясь упасть и пораниться о них.

Через секунду он спрыгнул со стены вниз, на землю, до которой было целых десять футов. Фрост упал, перекатился на спину и притаился. Тишина, нарушаемая лишь мирной песней сверчка. Он пощупал в темноте подошвы армейских ботинок — не порезал ли он их о стекло. Нет, все в порядке.

Капитан вскочил и прижался к стене. Хорошо, что сеньор Васкес не успел воспользоваться его советом и не установил электронную охранную сигнализацию, иначе Хэнку пришлось бы теперь худо.

Он оттолкнулся от стены и устремился вглубь двора. Добежав до пальмы, он притаился за ее стволом, осматриваясь по сторонам и стараясь сориентироваться и вспомнить его внутреннее расположение.

Шагах в двадцати пяти перед ним возвышалась задняя часть дома, сбоку виднелась площадка для парковки машин гостей. Все двери дома, конечно, заперты, но в этом есть и свое преимущество: охране тоже будет не так-то легко прибежать на помощь, если кто-нибудь из его обитателей обнаружит Фроста и станет звать на помощь.

Он сделал несколько шагов к дому, как вдруг услышал хруст гравия, упал на землю и распластался на ней. Его рука уже потянулась к ножу, но замерла в нерешительности на полпути — капитан не хотел убивать ни в чем не виноватых охранников, почти своих коллег, которые просто выполняли свой долг, точно так же, как он — свой.

Он бесшумно переполз под темную тень декоративных кустов и замер, прислушиваясь. Звуки шагов становились громче, громче, а потом стали затихать. Охранник прошел вдоль стены дома и исчез за его углом.

Капитан вскочил, добежал до дома, метнулся за угол и с разбега бросился на спину охранника. Он зажал ему сзади одной рукой рот, потащил его в сторону и ударил головой о стену дома. Тело не успевшего ничего сообразить и подать сигнал тревоги охранника обмякло и сползло на землю.

Хэнк пощупал его голову и шею: череп цел, крови нет, пульс в порядке. Ничего серьезного, пусть полежит немного, отдохнет. Он затащил его в кусты, подобрал винтовку, разрядил ее и отбросил подальше.

Он подобрался к задней стене дома и заглянул в окно рядом со служебным входом. В кухне горел неяркий свет, и из нее доносились негромкие звуки. За кухонным столом сидела молодая служанка, только на ней была не обычная форменная юбка и блузка, а длинный халат. Что она делала — Фросту не было видно.

Он поднял рукав и посмотрел на часы. Четыре тридцать. Ранняя пташка эта девчонка.

В этот момент до него снова донеслись шаги. Капитан шагнул к дому и притаился в его тени.

Недалеко от двери стена заканчивалась, и вот из-за этого угла кто-то приближался, вероятно, второй охранник. Хэнк подобрался ближе к углу и притаился.

Едва из-за него вынырнул часовой, как он прыгнул на него сбоку, схватил обеими руками за шею и ударил коленом под ребра. Тот скрючился, а Фрост отпустил правую руку и саданул его кулаком в висок. Часового отбросило к стене, и он без сознания рухнул на гравий.

Капитан наклонился над ним, пошарил под курткой, нашел пистолет и отбросил его подальше в кусты.

Хэнк снова подошел к окну, чтобы убедиться, что приглушенный шум схватки не спугнул служанку, заглянул в него и улыбнулся. Девушка украдкой ела большой кусок шоколадного торта, запивая его молоком. Надо быть большой сладкоежкой, чтобы украдкой заниматься этим в половине пятого утра… Ну что ж, дай Бог, чтобы кроме нее больше никто не бодрствовал в доме в такой ранний час.

Фрост приблизился к двери, достал из кобуры пистолет и ударил его рукояткой по витражному стеклу. Оно зазвенело, рассыпаясь на осколки, а капитан просунул в дыру руку и повернул изнутри ручку замка.

Служанка уронила от страха на пол стакан и вскочила из-за стола. Хэнк шагнул в кухню и навел на нее пистолет.

— Тихо, тихо, — прошептал он. — Не надо шуметь, Кончита. Ты ведь помнишь меня?

— Помню, вы — сеньор…

— Да, да, не бойся меня, я не сделаю тебе ничего плохого. Снимай халат.

— Но…

— Делай, что я тебе говорю! — нетерпеливо приказал Фрост.

Он опасался, что звук разбитого стекла мог разбудить кого-то из отдыхающей смены охранников, которые спали в доме.

Кончита стала медленно стягивать халат, под ним была такая же длинная ночная рубашка.

— Хорошо, теперь сядь на стул, на котором ты сидела раньше.

Она села. Капитан взял у нее халат, разорвал его на части, одним рукавом перетянул ей ноги, поясом связал руки и приготовился перевязать рот вторым рукавом.

— Не бойся, с тобой ничего не случится. Тебя скоро обнаружат, когда придут на кухню завтракать или когда вернется домой сеньорита. Отдыхай.

Девушка захихикала.

— Почему ты смеешься?

— Вы такой смешной в этом платке, еще и разрисованы…

— Сколько тебе лет, Кончита?

— Семнадцать, — улыбнулась она.

— Ладно, будь здорова, девочка, — вздохнул Хэнк и завязал ей рот. — Дышать можешь?

Она кивнула, и Фрост похлопал ее по плечу.

— Пока. Может, свидимся когда-нибудь.

Он выбежал в темный коридор, держа браунинг наготове. В доме все было тихо. Капитан проскользнул по коридору к лестнице, ведущей на второй этаж, и выскочил по ней наверх.

Целью его ночной вылазки был кабинет отца Орианы на втором этаже, в котором та, наверное, теперь хранила и свои документы.

Он взглянул на светящийся циферблат своего “Ролекса”. Почти пять часов утра. Хозяйки дома не было, но он догадывался, где она может находиться в это время.

Дверь кабинета оказалась запертой, и Хэнк выругался про себя. Он прислонился к ней плечом, посильнее уперся ногами в пол и навалился на тонкие филенчатые створки всем телом. Раздался негромкий треск, слабая дверь поддалась и распахнулась вовнутрь. Фрост ввалился в кабинет и прикрыл дверь за собой.

Он достал из-под одежды фонарик, посветил им вокруг и улыбнулся. Теперь здесь чувствовалось присутствие женщины: на столе стояла ваза с цветами, на окнах висели более яркие шторы.

Капитан быстро подошел к столу — его ящики оказались незапертыми — и стал их обыскивать. В одном из них он наткнулся на стопку платежных квитанций. До этой секунды Хэнк сам точно не знал, какой именно документ ему нужен, но когда он увидел квитанцию голубого цвета и прочитал ее, то радостно потер руки и сразу засунул бумагу в карман. Плата за аренду дома у канала рядом с морским побережьем! Он знал это место, которое пользовалось недоброй славой из-за того, что там находились притоны наркоманов и перевалочные склады контрабандистов.

— Вот ты и попалась, сеньорита, — прошептал он.

— Руки вверх! — внезапно прозвучал за его спиной выкрик.

Фрост вздрогнул от неожиданности, повернулся и увидел перед собой охранника с пистолетом в руке. Он стал медленно поднимать руки, а тот сделал шаг вперед, видимо, собираясь вызвать подмогу по стоящему на столе переговорному устройству. Капитан воспользовался этой оплошностью и, когда охранник приблизился к нему, молниеносно ударил его сверху вниз металлическим корпусом фонарика по руке, сжимающей пистолет. Тот взвыл, схватился за поврежденное запястье и выронил оружие. Хэнк врезал ему коленом в пах, тот согнулся пополам и со стоном опустился на пол.

Фрост рванул к двери. Он выскочил в коридор, слыша топот шагов за собой, скатился по лестнице и бросился к парадному входу. Он повернул в ней ключ, распахнул, но тут же закрыл снова. Этот путь отхода был отрезан: к дому спешили два охранника, видимо, они наткнулись на своих товарищей, валяющихся во дворе без сознания.

Капитан кинулся к задней двери, проскочив кухню, в которой все еще сидела связанная Кончита. Сзади уже вовсю раздавались крики и топот ног проснувшихся и бросившихся в погоню охранников.

Хэнк едва выскочил во двор, как на него сзади кто-то прыгнул и обхватил грудь мертвой хваткой. Такой медвежьей силой здесь отличался только Альберто.

— Я убью тебя… — прорычал он.

— Хрен тебе, — прохрипел Фрост и саданул локтем Альберто в солнечное сплетение.

Тот резко выдохнул и ослабил свой захват. Капитан вынырнул из него, развернулся и ударил того носком армейского ботинка в челюсть. Замахнувшись обеими руками, он добавил нагнувшемуся Альберто сведенными вместе кулаками по шее, и тот медленно опустился на землю, продолжая хватать ртом воздух.

— Живи, черт с тобой! — бросил ему Хэнк и помчался к стене, к тому месту, которое он помнил еще со времени своей работы у Васкеса.

Там, в углу рядом со стеной, стояла заброшенная собачья будка, к которой он сейчас и торопился. Фрост с разбега вскочил на нее, молясь о том, чтобы выдержала крыша будки, и прыгнул на растущее между ней и стеной дерево. Все обошлось, и он закарабкался по веткам, чтобы перепрыгнуть на стену. Вот открылся верх толстой стены, прыжок — и капитан оказался на ней, но не удержался на ногах, схватился за ее край руками, чтобы удержать равновесие, и порезал пальцы о битое стекло.

Теперь осталось спрыгнуть с порядочной высоты на улицу. Он на секунду оглянулся назад, и внезапно ночную тишину вспороли выстрелы. Пули просвистели рядом, капитан не стал больше испытывать судьбу и прыгнул вниз.

Он сильно ударился о землю, перекатился несколько раз и, прихрамывая, поднялся на ноги. Недалеко от этого места на улице стоял взятый напрокат автомобиль, который он предусмотрительно поставил туда раньше, перед своей вылазкой. Это было сделано на тот экстренный случай, если ему придется срочно уносить отсюда ноги. Вот как раз такой случай и наступил.

Черный “понтиак”, под цвет одежды капитана, завелся с полуоборота. Хэнк взглянул в зеркало заднего вида и заметил, что в темноте вспыхнули фары приближающейся к нему машины. Люди Орианы явно проснулись. Но не поздно ли?

Он перевел рычаг автоматической трансмиссии вперед, отпустил ручной тормоз и наступил на педаль акселератора. “Понтиак” вздрогнул, словно мустанг, и рванул вперед.

Но уйти от дома Васкеса было непросто. Не успел он набрать скорость, как его все-таки обогнала та машина, которую он видел сзади. Она попыталась прижать “понтиак” к обочине, чтобы заблокировать и остановить, но тот уже развил бешеное ускорение и со скрежетом кузова о кузов вырвался вперед. Преследователи открыли огонь, по багажнику застучали пули, и Фрост закрутил рулем, бросая машину из стороны в сторону. Больше всего он опасался, что попадут в колеса “понтиака”.

Однако его машина уже вырвалась на широкую улицу и набирала скорость, уходя от погони. Капитан спланировал путь отхода заранее. Когда он подлетел к первому перекрестку, то резко затормозил — и ножным, и ручным тормозом. Машина с бешеным визгом тормозов приостановилась, он резко выкрутил руль и помчался по усаженной пальмами улице жилого района. Впереди занимался рассвет, небо на востоке серело, скоро должно было взойти солнце. Хэнк оглянулся: одна машина, преследующая его, проскочила поворот, не успев затормозить. Водитель второй решил не сбавлять скорости и вписаться в поворот на полном ходу, но это ему не удалось. Вторая машина поднялась на два колеса, перевернулась на крышу и с грохотом покатилась кувырком.

Фрост засмеялся: пока все шло по его плану. Но через несколько секунд сзади раздался вой полицейской сирены и в зеркале заднего вида замелькала мигалка. Надо было поторапливаться.

Оставался последний этап ухода от погони. Капитан заранее выбрал один из узких длинных пешеходных переулков, по которому мог проехать только его узкий “понтиак”. К нему он сейчас и торопился.

Сзади виднелись уже не только огни полицейской машины, но и фары двух машин охраны Орианы Васкес, которые обгоняли блюстителей порядка.

А вот и переулок. Хэнк ударил по тормозам и осторожно въехал в него, стараясь нигде не застрять в узком проходе между каменными стенами. Убедившись, что его машина все-таки проходит, он немного увеличил скорость.

Вскоре сзади завизжали на крутом повороте колеса и первая машина, большая, солидная, — именно такие предпочитают иметь в своем распоряжении телохранители, на всем ходу воткнулась в каменную ловушку.

Фрост притормозил, опустил окно и с улыбкой оглянулся, чтобы насладиться открывшимся зрелищем. Первый автомобиль намертво застрял в узком переулке — так, что находящиеся в нем охранники даже не могли открыть двери. А вторая машина столкнулась с полицейской, которая шла за первой, и резко остановилась при въезде в переулок.

Капитан с облегчением вздохнул, поздравил себя и закурил. Он нажал на газ и похлопал себя по карману. Квитанция об уплате аренды за дом у канала была на месте.

Хотя уже и наступил рассвет, для Хэнка ночь еще не кончилась.


Глава двадцать шестая

<p>Глава двадцать шестая</p>

Фрост вынырнул, отдышался, набрал в легкие побольше воздуха и вновь погрузился под воду, делая широкие гребки и приближаясь к противоположному берегу канала. Еще несколько подводных заплывов — и он оказался напротив нужного дома.

Половина седьмого. На востоке занималось светлое утро, но западная часть неба еще не полностью освободилась от ночной темноты. В доме, огороженном обычной толстой цепью, не было видно ни единого огонька.

Капитан выбрался на берег и притаился за тянущимися вдоль воды кустами.

Кобура осталась в машине, а браунинг вместе с ножом находились в непромокаемом пластиковом пакете, прикрепленном клейкой лентой к груди. Хэнк разорвал пакет, рассовал оружие по карманам и стал приближаться к дому, пригнувшись за кустами.

Если в доме действительно находится взрывчатка, то надо быть готовым к встрече с вооруженной охраной. Дрожа от холода, который Фрост испытывал в мокрой одежде, он выглянул над живой изгородью и беззвучно выругался.

На крыльце дома стоял и курил человек. За его поясом тускло поблескивал в лучах восходящего солнца пистолет. Что же делать? Ждать, пока он покурит и уйдет в дом, или попробовать тихо его снять, так, чтобы не разбудить других охранников, которые наверняка спят внутри?

Капитан понимал, что время работает против него. С каждой минутой наступившего утра все больше возможность того, что проснутся другие обитатели дома. И где Ориана, интересно? Может, она уже перевезла отсюда взрывчатку в более безопасное место, если она вообще когда-нибудь находилась здесь?

Он принял решение бесшумно убрать любителя утренней затяжки, пока тот еще не полностью вышел из сонного состояния. Не следовало только забывать, что эти люди не были простыми охранниками, как те, с которыми он столкнулся у дома Орианы. Эти террористы знали, что охраняют и для чего это предназначено, поэтому о жалости к ним следовало забыть.

Хэнк вынул из кармана нож, зажал его в ладони и подобрался, готовясь к прыжку на крыльцо. Курильщик затянулся последний раз и отвернулся, намереваясь выбросить в сторону окурок.

Пора!

Фрост вскочил, сиганул через цепь и в два прыжка очутился на крыльце. Застигнутый врасплох охранник лишь выхватил из-за пояса пистолет, но воспользоваться им не успел. Капитан навалился на него, блокируя оружие, одной рукой зажал ему рот, а второй вогнал лезвие под ключицу. Тот лишь утробно застонал, по телу его прошли судороги, и оно обмякло. Хэнк выждал еще несколько секунд, отвел руку от его рта и посмотрел в остекленевшие глаза. Мертв.

Фрост выдернул нож из раны, вытер окровавленное лезвие об одежду жертвы и прислушался. Никто ничего не услышал, в доме по-прежнему царила тишина.

Он поднялся, отбросил ногой подальше пистолет охранника и подошел к двери. Она оказалась полуоткрытой, и капитан бесшумно проскользнул внутрь.

В доме еще было темно. Хэнк сделал несколько крадущихся шагов вперед, как вдруг до него сбоку донесся какой-то шум, щелкнул выключатель и он прищурился от яркого света.

Впереди, в нескольких шагах от него, стоял верзила и удивленно таращился на Фроста, явно не ожидая столь раннего непрошеного гостя. С его пояса, словно меч японского самурая, свисал длинный мачете. А сбоку находился второй охранник, тот, кто включил свет. Он уже успел выхватить нож и теперь перекладывал его лезвием в ладонь, явно готовясь метнуть его в капитана.

— Да ладно, ребята, перестаньте, — проговорил Хэнк, отходя назад и прижимаясь к стене. В этот момент раздался зловещий свист лезвия, разрезающего воздух. Фрост резко присел, одновременно доставая из кармана браунинг. Нож со стуком впился в стену рядом с его головой и завибрировал, раскачиваясь рукояткой из стороны в сторону.

В эту же секунду на него бросился тот, с мачете, размахивая огромным клинком. Капитан не стал мудрить и просто всадил ему в упор две пули в грудь…

Второй опять выхватил откуда-то нож. Где он их набрал?

— Метатель, мать твою… — язвительно пробормотал Хэнк. — Тебе бы в цирке выступать, а не на мафию работать.

Этому он разнес голову с первого же выстрела….

Вскоре, наверное, сюда приедет полиция. Не следовало глупо надеяться на то, что выстрелы в ранней тишине останутся незамеченными соседями.

Фрост перепрыгнул через труп, вбежал в первую комнату и включил свет. Вот оно, то, что он искал!

Комната была пустой, совершенно без мебели, но посреди ее на полу лежали два деревянных ящика. Капитан достал нож, с трудом подцепил несколько досок одного из них и сорвал их.

Внутри было точно то же, что и в ящике, который доставил самолет из Колумбии, — пересыпанные упаковочным пенопластом серые кирпичики невинного вида, похожие на глину. Но уж Хэнк-то отлично знал, судя по запаху и консистенции, что это была пластиковая взрывчатка. Двух ее ящиков хватило бы на то, чтобы убить несколько тысяч людей…

Он присмотрелся к полу. На ковровом покрытии были ясно видны отпечатки еще трех ящиков, которые стояли рядом с этими двумя! Куда же они исчезли?

Фрост выскочил из этой комнаты и вбежал в другую, соседнюю. Пусто, только на ковре остались отпечатки еще пяти ящиков.

— Значит, успели перепрятать восемь ящиков, — прошептал он. Этого количества хватит для…. Капитан даже не мог придумать, куда террористы могли подложить ее. Такой горой ВВ можно взорвать что угодно.

Все, задерживаться здесь больше не стоит, он узнал, что было нужно. Надо срочно уходить. Хэнк бросился к двери, выскочил на крыльцо и скатился по ступенькам вниз. В это время за домом со стороны улицы раздались визг колес, хлопанье дверок и торопливые шаги.

“Полиция” — мелькнуло у него в голове, но через секунду, когда он прыгал через ограждение, и над его головой ударила автоматная очередь, он понял, что это не полиция.

Фрост неуклюже приземлился на песок, бросился через кусты к воде и на мгновение обернулся перед тем, как нырнуть. Теперь он мог не гадать, где находится Ориана Васкес — она стояла сзади, у дома, рядом с тремя автоматчиками, поливающими берег градом пуль.

Капитан бросился вперед, нырнул поглубже и поплыл под водой, стараясь не обращать внимание на вонзающиеся с бульканьем сверху пули. Только бы хватило воздуха в легких…


Глава двадцать седьмая

<p>Глава двадцать седьмая</p>

Хэнк припарковал взятый раньше напрокат автомобиль на стоянке у гостиницы, забрал сумку со своим снаряжением, вошел в вестибюль и зашагал по лестнице к себе в номер. Машина его уже стала известной людям Орианы, и из гостиницы придется уезжать на такси. Он незаметно поглядывал по сторонам, но никто за ним как будто не следил. Пока ему везло и удавалось уходить от преследователей. Пока…

Он осторожно отпер дверь номера, держа наготове браунинг, но незваных гостей не было. Фрост сразу стал набирать домашний номер Лью Вильсона, но он не отвечал. Он позвонил ему на работу.

— Мистер Вильсон будет у себя через час, — ответила ему секретарша. Сейчас у него какая-то важная встреча. Скажите, куда ему перезвонить?

— Нет, не надо. Передайте Лью, что я сам ему обязательно перезвоню. Это Хэнк Фрост. Скажите ему еще, что я звонил из гостиницы, но сейчас ухожу отсюда.

Затем он всерьез занялся своим оружием: разобрал, почистил и зарядил браунинг, снарядил запасные обоймы, достал из сумки и проверил пистолет-пулемет, который спас его недавно от неминуемой смерти.

После этого капитан рискнул принять душ, положив рядом с собой на край ванны пистолет, и переоделся в свежую и сухую одежду. Браунинг занял свое привычное место в наплечной кобуре, нож — на поясе. Пистолет-пулемет, запасные магазины к нему и все остальные свои вещи он снова уложил в сумку.

Убедившись, что ничего не забыто, Хэнк осторожно приоткрыл дверь и выглянул в коридор. Никого. Он быстро выскочил из номера и побежал к лестнице, разумно решив, что спускаться лифтом будет опаснее.

Как вскоре оказалось, он был абсолютно прав. Едва Фрост со всеми мерами предосторожности спустился в вестибюль, как увидел в его другом конце, у лифтов, человек шесть во главе с Мирандой. Он подождал, пока они не ввалились в подошедший лифт, и бросился к выходу из гостиницы…

Капитан вышел из такси в центре Майами, расплатился с водителем и нырнул в один знакомый ему уютный ресторанчик. Он сразу подошел к телефону на стойке бара и набрал номер Лью. Того до сих пор не было на работе.

— Я буду звонить еще, — сказал он секретарше. — Обязательно передайте ему, чтобы он ни в коем случае не приезжал ко мне в гостиницу.

Хэнк прошел в небольшой зал, сел за столик, поставил у ног сумку и заказал завтрак: яичницу, бифштекс, гренки, кофе. Льющаяся из динамиков на стене музыка сменилась утренним выпуском новостей. Фрост проверил свои часы и решил основательно подкрепиться, гадая о том, попадут ли его ночные похождения в утреннюю сводку. Так и есть — диктор сказал, что утром полиция обнаружила три трупа в контрабандистском притоне у канала, но упоминания о ящиках со взрывчаткой не последовало.

— Кому они нужны, эти причесанные новости, — недовольно пробормотал он с набитым ртом, но донесшийся до капитана обрывок следующего репортажа заставил его отложить вилку.

“…выходцев из Кубы, проживающих в Майами. Однако юридического запрета не последовало и состав с токсичными веществами проследует по запланированному маршруту в порт, где его ожидает для перегрузки специальное судно. Руководители кубинской общины выразили серьезную озабоченность тем фактом, что состав с опасным грузом пройдет по железнодорожной ветке, находящейся в непосредственной близости от кварталов, густозаселенных выходцами с этого острова…”

Хэнк замер, стараясь не пропустить ни слова.

“…что токсичные вещества не представляют ощутимой опасности ни для людей, ни для окружающей среды. Представитель министерства обороны заверил также, что не в интересах его департамента подвергать угрозе жизнь граждан США, независимо от их происхождения или места рождения. Именно по этой причине и было принято решение о захоронении этих химических веществ глубоко в океане вдали от судоходных маршрутов…”

— Ни хрена себе, — выдохнул Фрост, быстро допил кофе, бросил на стол десятидолларовую бумажку и вышел из ресторана, вспомнив, что видел у его входа газетный киоск.

Он покопался в кармане, нашел мелочь и купил ежедневку. Внизу первой страницы была небольшая заметка о поезде, который должен доставить в порт химические вещества. Капитан пробежал глазами ее начало и уткнулся в такую строчку:

“…утверждают, что этот груз — не токсичные вещества, а нервно-паралитический газ. Министерство обороны решительно опровергает эти заявления. Что же теперь предпримут представители кубинской диаспоры? Видимо, им уже не удастся добиться отмены решения о прохождении состава сегодня через Майами. Времени на это не остается…”

Хэнк выбросил газету в мусорную корзину, закурил и задумчиво зашагал к будке телефона-автомата.

Сейчас он чувствовал себя детективом, распутывающим сложные нити готовящегося преступления. Но чувство это было невеселое.

На этот раз Вильсон оказался на месте.

— Лью, это Хэнк.

— Слушай, это ты ночью…

— Сейчас не до этого, о моих ночных приключениях поговорим позже. Я знаю, что они собираются делать со взрывчаткой! Срочно пришли за мной машину, у нас нет времени! Я знаю все.

Фрост дал ему название ресторана, у которого он стоял, и повесил трубку.

— Нервно-паралитический газ, — прошептал он, не в состоянии поверить, что у Орианы и Миранды — у женщин! — хватит жестокости и ненависти ко всему роду человеческому, чтобы умертвить тысячи невинных людей.

Неужели они способны на такое?

Судя по всему, да…


Глава двадцать восьмая

<p>Глава двадцать восьмая</p>

— Мы проверили всю железнодорожную ветку. Все в порядке, под рельсами нет никакой взрывчатки. Я в этом уверен на все сто процентов, так как проверкой занимались сами кубинцы.

Фрост взглянул на начальника железнодорожной станции и усмехнулся.

— Какие кубинцы — наши или их?

— Что?

— Он хочет спросить, — вмешался Вильсон, — проверяли ли вы биографии тех выходцев из Кубы, которые работают у вас, чтобы убедиться, что среди них нет сочувствующих Кастро?

— Да вы что, разве возможно проверить всех рабочих? Это заняло бы уйму времени и стоило бы…

— А теперь это может стоить многих жизней! — резко перебил его капитан и выглянул из окна сортировочной станции. — А нельзя его пустить по другому пути?

— Нет, он уже…

— А остановить?

— Только по распоряжению министерства обороны.

— Черт побери! Сами вы хоть что-нибудь здесь решаете? — взорвался Хэнк.

— Я не собираюсь выслушивать от вас претензии в таком тоне! — взвизгнул начальник станции.

— Тогда будете выслушивать стоны умирающих, — бросил Фрост и вышел из его кабинета, хлопнув дверью. Он нервно закурил и передразнил начальника станции:

— Я не собираюсь выслушивать… Черт бы тебя побрал! Через несколько минут из кабинета вышел наконец Вильсон.

— Ну что? — с нетерпением спросил он его.

— Если ты окажешься не прав, то поклянись, что найдешь мне другую работу. С этой меня точно уволят.

— Клянусь!

Капитан дружески похлопал его по плечу, и они заторопились к выходу из станции.

Машину вел Лью, Хэнк сидел рядом и посматривал на улицы, мимо которых они проезжали — слишком быстро для полиции, но слишком медленно для того, что их ожидало впереди.

— Ну-ка, повтори все сначала, — попросил его Вильсон.

— Слушай. Значит, Ориана и Миранда. Миранда — такая женщина, какая использует секс для достижения своих целей, тогда, когда ей нужно чего-то добиться. От мужчины, от женщины — ей безразлично. Я думаю, что она стала коммунисткой еще до того, как погиб ее отец. Она — одна из тех рожденных в богатых семьях ненормальных, которые почему-то чувствуют вину перед всем миром за свое богатство и решают его уничтожить. Она познакомилась с Орианой, узнала, кто она, и решила, что какой-нибудь компромат на нее может пригодиться в будущем.

— Да ладно тебе, вот в это я как раз и не верю!

— А это как раз главное, оно объясняет все! Смотри: красивая девушка, из очень обеспеченной семьи, встречает другую латиноамериканку, такую же, как и она, — богатую и привлекательную. Они становятся друзьями, затем между ними возникает лесбийская связь — и Миранде есть чем шантажировать Ориану на всю оставшуюся жизнь. Ориана — не коммунистка, наоборот, у нее полно причин их ненавидеть. Ведь они прикончили ее мать, едва не убили ее саму, заставили ее жить в изгнании. Какое еще тебе нужно объяснение тому, что они работают вместе, вдвоем?

— Не знаю, не знаю… Но и в твою версию не могу поверить.

— А я тебе говорю, что здесь чистой воды шантаж. Подумай сам: как может Ориана сотрудничать с коммунистами по собственной воле? Возможно ли, чтобы она согласилась на то, чтобы убили ее отца? Что ее заставило сделать это? Только угроза огласки ее лесбийской связи с Мирандой! Этого она боялась больше всего. Кстати, ты говорил с Джо?

— Да. Он признался, что в действительности послал тебя в Колумбию, чтобы проверить Миранду — ее уже полгода как подозревали…

— А я сам помог стать ей во главе М—19, когда убрал ее дружка Эмилио!

— Вот видишь — дружка! Какая же она лесбиянка?

— Да черт ее знает! Но я уверен, что именно этим она шантажирует Ориану. И еще одна маленькая деталь. Когда я приехал к Васкес, чтобы поговорить с ней по твоей просьбе, она была одета так, как будто собиралась на свидание.

— Что ты имеешь в виду?

— Когда я еще работал у ее отца, я заметил, что она никогда не пользуется духами, как другие женщины…

— Ну и что?

— А то, что в тот день я уловил от нее странный аромат и только позже вспомнил, где я его уже встречал. Именно такими духами пахло от Миранды, когда та пришла навестить меня в лагере М—19 и якобы освободить из клетки. Один и тот же аромат…

— Да что тут такого, просто две женщины предпочитают одни и те же духи.

— Не скажи. Ответ другой: Ориана никогда ими не пользовалась, когда была одна, но перед встречей с Мирандой хочет сделать приятное своей подружке и брызгается ее любимыми духами.

— Неужели ты хочешь сказать, что я вызвал несколько боевых вертолетов и подразделение спецназа только из-за того, что ты уловил запах каких-то духов?

— Лью! — почти выкрикнул Фрост. — Пойми и ты меня. Я — не полицейский и не юрист, чтобы судить о достаточности улик. Но я уверен, что Миранда использовала Ориану, чтобы доставить взрывчатку в Майами, подорвать этот состав к чертовой матери, убить тысячи невинных людей, дискредитировать правительство Соединенных Штатов и обвинить во всем “Омегу семь”. Ты знаешь, какая это взрывчатка?

— Да, пластическая, типа С—4. Такую наши применяли во Вьетнаме.

— Значит, она американского производства? Заверяю тебя, Ориана устроит так, что после взрыва это станет известно газетчикам, а она просто исчезнет и объявится на Кубе, разглагольствуя о том, как она разочаровалась в Америке и в политике ее правительства. А Миранда возвратится в Колумбию как полноправный руководитель М—19, и сам Фидель Кастро будет к каждому ее дню рождения присылать букет цветов.

— Да мы даже не знаем точно, действительно ли там нервный газ. Может, обычные химические вещества, как утверждает министерство обороны.

— Ладно, посмотрим, — сухо ответил капитан.

— Да, тебе хорошо, — вздохнул Вильсон, — ты просто посмотришь, а я потеряю работу.

— Не будь таким пессимистом, — засмеялся Хэнк.


Глава двадцать девятая

<p>Глава двадцать девятая</p>

— Значит, так, — сразу заявил Вильсону сотрудник ЦРУ, — я лично не верю в вашу версию, ребята. Состав мы останавливать не будем, а мы подсядем на него и проверим на ходу.

— Ладно, хоть так, — пробормотал Фрост.

— А ты вообще останешься здесь! — повернулся к нему фэбээровец.

— Что значит — останешься здесь? — взвился капитан. — Почему это?

— Потому что ты — гражданское лицо, наемник какой-то.

— Ладно, поговорим тогда по-другому… Ты знаком с Майком О’Харой?

— Да, — сухо констатировал тот.

— Тогда бери свою задницу в горсть, дуй к рации и сейчас же связывайся с ним. Посмотрим, останусь ли я здесь. И побыстрее, чем больше мы времени теряем на бесполезную болтовню, тем его меньше остается у нас на обнаружение взрывчатки.

— Давай, беги и поговори с Майком, — поддержал его Лью.

Сотрудник ФБР высокомерно посмотрел на них, но все-таки развернулся и нехотя затрусил между двумя вертолетами, направляясь к служебному “форду”, на котором он приехал.

— Не принимай близко к сердцу, Хэнк, — поспешил успокоить его Лью. — Он просто выполняет свою работу. Если ты прав и поезд действительно взлетит в воздух, то может тебе лучше и действительно держаться от него подальше?

— Нет, я должен быть там. Хотя, я, конечно, не хочу осложнять твоих отношений с ФБР…

— Тогда не забудь сообщить им, что прошлой ночью ты крепко спал, как паинька, — улыбнулся Вильсон.

— Лью, из дома на канале исчезло восемь ящиков взрывчатки, — серьезно проговорил Фрост.

— Какого дома? Откуда ты знаешь о нем? — шутливо спросил тот.

— Да так, слухи, — засмеялся капитан.

— После твоих ночных похождений кривая преступности в нашем городе резко пошла вверх, — шепотом сообщил ему Вильсон.

— После каких похождений? — якобы не понял его в свою очередь Хэнк.

В это время вернулся фэбээровец, остановился рядом с ними и закурил.

— Ты действительно тот самый Фрост, который недавно спас жизнь президента? — спросил он капитана.

— Да, то самый, — усмехнулся он.

— О’Хара сказал, что если я не возьму тебя, то он кое-что предпримет…

— Кое-что? Очень интересно! А он не уточнил, что это будет?

— Ладно, хватит, — не дал ему поизмываться тот, — ты тоже участвуешь в операции.

Капитан почувствовал, как его лицо расплывается в довольной улыбке, словно у слопавшего канарейку кота. Только бы не подавиться перьями…

Хэнк выпрыгнул из приземлившегося вертолета и, прищурившись от сильного напора воздуха, бьющего сверху от лопастей, взглянул на пыхтящий неподалеку тепловоз, тянущий несколько вагонов. Он побежал к нему, сзади его догоняли Лью Вильсон и Роджер Хемингуэй — сотрудник ЦРУ.

— Локомотив полностью останавливаться не будет! — крикнул Роджер. — Он только сбавит скорость, и мы запрыгнем на него.

Поезд с виду казался обыкновенным укороченным составом. Он состоял из двух сцепленных вместе тепловозов, двух товарных вагонов и двух пассажирских. Как вскоре выяснилось, их занимала охрана, которую удосужилось выделить министерство обороны — груз все-таки был их.

Они подбежали к железнодорожному пути, по которому медленно двигался состав, и запрыгнули с помощью солдат на площадку одного из этих вагонов.

Они прошли внутрь и увидели с десяток солдат, которые с любопытством уставились на них. С другого конца вагона к ним уже торопился лейтенант.

— Я — Лью Вильсон, — отрекомендовался ему Лью. — Специальный агент полиции штата. Лейтенант козырнул в ответ.

— Господа, — начал он, — мне сообщили, будто вы подозреваете, что наш состав заминирован…

— Да, — кивнул Фрост. — Пропала тонна взрывчатки, которую террористы доставили из Колумбии, и карты говорят, что она находится в вашем поезде.

— А вы, наверное, капитан Фрост? — улыбнулся лейтенант.

— Точно, — подтвердил Хэнк.

— Ну что ж, пройдемте, будем проверять. Мои солдаты уже обыскали свои вагоны, но ничего не обнаружили. Если бомбу и подложили, то только в один из грузовых вагонов. Но это просто невозможно, господа, весь состав с самого времени формирования охранялся так тщательно, что в него невозможно было подбросить даже зубочистку, не говоря уже о взрывчатке.

— Как нам пробраться в грузовые вагоны? — спросил его Фрост.

— Пробраться? Вы думаете, придется прыгать по крышам, как в кино? — засмеялся лейтенант. — Мы просто пройдем к ним через платформу и тамбур.

Они последовали за ним в конец вагона, вышли на маленькую платформу, которой он заканчивался, и перешли в тамбур следующего. В нем стояли два охранника, которые отдали им честь и открыли ключом дверь первого грузового вагона.

Лейтенант, Фрост, Вильсон и Хемингуэй зашли внутрь.

Через маленькие пыльные окошки пробивались солнечные лучи, и в их свете Хэнк увидел устроенные вдоль стеллажи, на которых стояло множество емкостей, похожих на баллоны. Он подошел к ним, присмотрелся поближе и прошептал:

— Значит, все-таки нервно-паралитический газ…

— Да, — подошел к нему лейтенант, — но совсем не обязательно рассказывать о том, что вы здесь увидели. Пусть это останется между нами, господа. Если бы мы признали, что действительно перевозим нервно-паралитический газ, это вызвало бы ненужную панику.

— Давайте лучше займемся поисками взрывчатки, — перебил его капитан. — Тогда и посмотрим, насколько паника ненужная.

Он почему-то подумал, что бедные солдатики даже не знают, что охраняют, наивно полагая, что в поезде — какие-то безвредные и никому не нужные химикаты.

Они стали тщательно обыскивать все вагоны, напичканные такими же баллонами, но поиски ничего не дали. Через час Хэнк понял их тщетность и лейтенант довольно улыбнулся, когда они вышли ко второму тепловозу:

— Я же говорил вам. Бомбы нет.

— Работы у меня теперь тоже нет, — пробормотал Вильсон, пряча глаза.

Сотрудник ФБР напустил на себя умный вид и усмехнулся.

— Похоже, ты оказался не прав, Фрост.

— Капитан, — обратился к нему лейтенант примиряющим тоном, — теперь вы видите, с какой тщательностью подготовлена эта операция? Не только сам состав находился под постоянной охраной, но был осмотрен каждый дюйм железнодорожного пути, по которому он сейчас следует. Я выучил эту дорогу назубок. Хотите пример?

Он вытянул руку вперед, показывая мимо тепловоза.

— Вот там, в десяти-пятнадцати милях впереди нас, будет железнодорожный мост. Недавно какие-то варвары повредили его, но как только мы обнаружили это, сразу была сформирована специальная бригада, которая работала вчера всю ночь, но отремонтировала его.

— Что? — встрепенулся Хэнк. — Все, необходимо остановить поезд!

— Почему это? Мы не обнаружили ничего…

— Не будь идиотом, лейтенант! Вчера ночью террористы куда-то переправили почти всю свою взрывчатку. Этой же ночью где-то пропадала глава группы “Омега семь”. И этой же ночью я видел с террористами женщину, которая руководит прокоммунистической бандой М—19.

— Женщины-террористы? Да что может сделать пара баб…

Фрост шагнул вплотную к лейтенанту и пристально посмотрел ему в глаза.

— Женщина может привести в действие детонатор так же легко, как и мужчина. Сынок, поверь мне, этот мост — сплошной кусок взрывчатки, который ждет нас в гости.

Хемингуэй попытался что-то возразить, но Вильсон прикрикнул на него:

— Роджер, лучше заткнись!


Глава тридцатая

<p>Глава тридцатая</p>

Самоуверенное выражение лица лейтенанта исчезло, И он с беспокойством и даже страхом опустил микрофон рации.

— Я не могу выйти на связь с тепловозом! — воскликнул он.

— Как это — не можешь? — не понял Хемингуэй.

— Не отвечает ни машинист, ни два солдата, которых я посадил к нему в кабину. Может, рация поломалась…

— Может, и рация, — подошел к нему Фрост. — А может, машинист сам из банды террористов и мчит нас на полных парах прямо на тот свет. Или там, в кабине, уже вообще никого нет.

— Что это? Смотрите! — вскрикнул лейтенант, показывая в сторону.

Все на площадке повернулись и не успели ничего понять, как раздалась очередь, рядом просвистели пули, а лейтенант охнул и упал прямо на руки капитана. Стоящие рядом солдаты стали палить в ту сторону, откуда прилетели пули, а Хэнк пригнулся, придерживая лейтенанта, чтобы тот не упал с узкой платформы под колеса.

— Вон там, на дороге! — закричал Лью, выхватывая револьвер.

Фрост посмотрел, куда показывал Вильсон, и увидел, что по параллельной железнодорожной ветке дороги несутся три машины и в их открытых окнах видны головы в противогазах и стволы автоматов.

Хэнк затащил лейтенанта в вагон. Тот был уже мертв. Они открыли ответный огонь из пистолетов, но силы были неравны и капитан крикнул фэбээровцу:

— Роджер, беги к солдатам и скажи, чтобы они расстреляли эти машины к чертям собачьим. Одни мы с ними ничего не сделаем. И пришли пару человек нам на подмогу.

— Боже, третья мировая война! — воскликнул Лью, высовываясь из-за ограждения площадки и паля из своей беретты.

— Нет, на третьей я уже воевал, — поддержал его выстрелами из браунинга капитан. — Нам нужно пробраться в тепловоз!

— Знаю! Стреляй, не останавливайся, я выйду на связь с группой поддержки.

Он нагнулся и включил рацию.

— Вильсон вызывает группу поддержки, Вильсон вызывает группу поддержки. Прием.

Раздался шум, затем его прорезал голос:

— Говорит группа поддержки… Мы слышим стрельбу… Что у вас происходит?

— Состав преследуют три автомашины, по нам ведется плотный автоматический огонь. Поезд неуправляем, машинист не выходит на связь. Лейтенант убит на наших глазах, наверняка уже есть и потери среди солдат. Срочно вызываем вертолеты огневой поддержки, чтобы они уничтожили эти машины. Нужна медицинская помощь. Только шевелитесь, не дай Бог, одна шальная пуля попадет в баллон с газом…

— С газом? Не понял, повторите…

— Да, вагоны забиты баллонами с нервным газом, Фрост опознал его. Срочно высылайте поддержку, а мы с капитаном будем пробиваться к тепловозу. Конец связи.

К этому времени из вагонов уже трещали очереди М—16, которыми были вооружены солдаты охраны, и огонь из машин немного поутих.

Они выждали удобный момент, по одному проскочили платформу и перепрыгнули на площадку второго тепловоза. Вдоль его корпуса тянулся узкий проход, закрытый с наружной стороны металлическим ограждением. Но едва Вильсон ступил на него, намереваясь бежать дальше, к первому тепловозу, как из его заднего окна раздалась автоматная очередь и пули засвистели по проходу.

— Черт побери! — прохрипел Хэнк. — Там нас уже ждут.

Они отползли назад и спрятались за выступом корпуса второго тепловоза.

— Смотри! — воскликнул Фрост, взглянув вверх и показывая на появившийся над поездом вертолет. — Вот и наша воздушная поддержка…

Но он не договорил, поняв, что вертолет прилетел совсем не с той стороны, откуда его ожидали.

— Пригнись, Лью!

Сверху ударил град пуль, и солдатик, спешивший к ним на помощь через платформу, упал замертво.

Вертолет промелькнул над головами и умчался вперед.

— Где же наши, черт побери? Надо торопиться, пока эта сволочь не налетела снова! — крикнул капитан. — По проходу нам не пройти. Я сейчас запрыгну на крышу этого тепловоза, перебегу по нему к первому и попытаюсь пробиться вовнутрь. А ты возьми вон винтовку и не скучай тут без меня. Если кончатся патроны, попробуй хоть прикладом сбить этот проклятый вертолет.

— Понял, удачи! — засмеялся Лью.

Хэнк поднялся, перезарядил браунинг, засунул его за пояс, опасливо посмотрел в сторону разворачивающегося для второго захода вертолета и быстро застучал ботинками по ступенькам лестнички, ведущей на крышу тепловоза. Он запрыгнул на нее и изо всех сил помчался вперед, стараясь успеть до налета вертушки. Секунда, вторая, третья — и он добежал до начала второго тепловоза, перепрыгнул на первый, развернулся и ударил ногой по его ветровому стеклу. Посыпались осколки, и он нырнул за ними в заднюю кабину головного тепловоза.

Приземлившись на металлический пол, он вскочил и выхватил браунинг. Никого. А где же тот, кто стрелял по ним?

Он осторожно подкрался к двери, ведущей к внутреннему проходу к передней кабине, толкнул ее, но не стал бросаться вперед, а отшатнулся в сторону. И не зря — узкое пространство наполнилось роем пуль, которые с оглушительным грохотом забарабанили по кабине, и во все стороны полетели куски приборов, стекла, дерева, пластмассы…

Фрост прикрыл лицо, стараясь уберечь глаз от осколков с визгом рикошетивших пуль. Стрельба не прекращалась, автоматчик был явно намерен расстрелять весь магазин. Ну что ж, это давало капитану время, перезарядка займет секунды три. Этого ему должно хватить…

Он сгруппировался и в тот же момент, когда выстрелы замолкли, бросился в проход, выбив изрешеченную дверь ногой. В другом его конце стоял человек в форме машиниста и торопливо вгонял в АК—47 новый магазин.

Хэнк вскинул браунинг обеими руками и пошел вперед, стреляя без остановки. Шаг — выстрел, шаг — выстрел, шаг — выстрел… Через два шага автоматчик выронил свое оружие, и его отбросило к стене, через четыре из его шеи фонтаном забила кровь, через шесть — лопнул череп и на стену брызнули мозги с кровью.

Капитан не стал задерживаться у трупа, перешагнул через него и вбежал в кабину машиниста. Он с сожалением покачал головой, увидев на окровавленном полу трупы двух молодых солдат с перерезанным горлом.

Надо экстренно остановить состав. Но как? Как разобраться в многочисленных переключателях, кнопках, указателях?

Он выглянул в окно и увидел вдали мост, который означал верную гибель не только ему. А сверху снижались прибывшие наконец-то вертолеты поддержки.

Хэнк повернулся и выкрикнул в окно:

— Лью! Лью!

— Я! — отозвался тот. — Хэнк, с тобой все в порядке?

— Да! Слушай меня. Проберись во второй тепловоз и запусти его обратным ходом! Чтобы он ехал назад!

— А как?

— А черт его знает! Я тоже не могу остановить этот, попробую просто его отцепить!

— Поезд может сойти с рельс!

— Выхода нет! Через пять минут будем на мосту.

Фрост выскочил из кабины, перепрыгивая через трупы, и побежал по внутреннему проходу в хвост тепловоза. Двери были заперты, и он вылез через разбитое широкое ветровое стекло на площадку между двумя тепловозами.

Вверху разгорелся воздушный бой между двумя вертолетами поддержки и тем, который вел огонь по поезду. Машины тоже продолжали мчаться по дороге, стреляя по составу, и было просто удивительно, что ни одна шальная пуля еще не попала в баллоны с газом.

Состав прошел поворот, за которым показался мост. Минуты три — и все вокруг превратится в ад.

Хэнк нагнулся к сцепке, соединяющей два тепловоза. Как же их рассоединить? Он с трудом отсоединил два шланга — наверное, тормозные — и уцепился двумя руками за ржавую толстую шпильку, стопорящую сцепное устройство. Ну же, вылазь!

Та не сдвинулась с места. Фрост едва не запаниковал, но взял себя в руки, попытался пошевелить ее из стороны в сторону, а затем покрепче ее захватил и что было сил потянул вверх. Та поддалась и мучительно медленно стала выходить из отверстия.

Тяжело дыша, капитан отбросил ее в сторону и навалился на рычаг сцепки. Еще один рывок — и тепловозы рассоединились!

Расстояние между ними стало увеличиваться, и Хэнк перепрыгнул на платформу второго, того, который уже тормозил состав. Видно, Лью все-таки удалось запустить его.

Колеса тепловоза вдруг завизжали и стали бешено вращаться в обратную сторону. Фрост едва успел схватиться за ограждающий поручень, как поезд постепенно остановился, а затем внатяг пошел в обратном направлении, постепенно набирая скорость.

Капитан смотрел назад, туда, куда ушел отцепленный тепловоз. Вот он въехал на мост, но ничего не произошло. Неужели он действительно так ошибся? Тепловоз шел дальше и был уже на середине пролета. Как он мог просчитаться? Но в этот момент посреди моста вспыхнула ослепительная громадная вспышка, похожая на взрыв ядерной бомбы, и в небо поднялся такой же зловещий гриб. Во все стороны полетели обломки моста, тепловоза, куски земли.

Взрывная волна докатилась до поезда и отбросила Фроста назад. Он инстинктивно уцепился за поручень, чтобы не упасть под колеса, и ударился головой о корпус тепловоза.

Больше он ничего не помнил…


Глава тридцать первая

<p>Глава тридцать первая</p>

— Хэнк, ну хоть от участия в последнем действии этой драмы ты мог отказаться? Тебе лучше было отлежаться в больнице и прийти в себя!

— Да ладно тебе… Ты лучше расскажи, как тебе удалось завести тепловоз и пустить его в нужном направлении. Нет, ты точно зарыл свой талант, не полицейским тебе нужно было стать, а машинистом.

— Сам не знаю. Прочитал надписи, нажал на какие-то кнопки. Первый раз в жизни так повезло, я ведь мог поехать не назад, а вперед, прямо на мост. Ну, тебя здорово звездануло головой, хорошо хоть не убило.

— Это точно, Лью. Нет, не отговаривай меня, я должен в этом участвовать. Страшно хочется посмотреть на Миранду и Ориану, когда их возьмут прямо у самолета.

— А вообще ты молодец. Ведь сколько людей могло погибнуть, если бы этот состав с нервным газом, не дай Бог, взлетел на воздух. Тысяч десять, не меньше.

— Да уж. А чем ты собираешься заняться, когда все это закончится? — спросил Фрост своего друга.

— Проветрюсь на яхте несколько дней. А ты?

— Через несколько дней — как раз снимут эти бинты с головы — приезжает Бесс. Хочу отдохнуть немного.

— Да, что-что, а отдых ты заслужил. Машина, которую вел Вильсон, остановилась.

— А теперь что? — спросил его капитан.

— Будем ждать. Вон там, — и Лью показал в темноту. Фрост вышел из автомобиля, все еще чувствуя небольшое головокружение даже после двух дней пребывания в больнице. Но о нем он Лью не расскажет. Слишком велико было искушение присутствовать при захвате Орианы Васкес и Миранды Кебальос, которые, по полученным сведениям, собираются предпринять попытку тайком улететь на Кубу. Сейчас они недалеко от этого места.

Они зашагали к кустам, ограждающим поле, на котором вскоре должен был приземлиться кубинский самолет…

Небо на востоке светлело в предчувствии занимающейся зари, когда капитан расслышал в темном небе слабый гул двигателя. К нему добавился еще один звук — к противоположному концу поля подъехала машина с потушенными фарами. Она остановилась, два раза мигнула фарами, на секунду в салоне зажегся неяркий свет, но Хэнк успел заметить на заднем сиденье две женские фигуры.

Из машины вышел человек, прошел на поле и установил на нем один за другим четыре мощных переносных прожектора, направив их в небо.

Гул самолета усилился, вероятно, он стал заходить на посадку. Через минуту маленькая машина коснулась колесами поля, пробежала по нему и остановилась недалеко от прожекторов.

В машине снова зажегся свет, из нее кто-то вышел, наклонился над багажником и зашагал к самолету с двумя чемоданами. Из автомобиля вышли две женщины и последовали за ним. Вот от них до самолета осталось несколько шагов.

— Приступаем! — проговорил Вильсон в микрофон рации.

Он первым вышел из-за кустов, щелкнул фонарем и осветил самолет.

— Полиция! Вы окружены! Всем поднять руки! Со всех сторон на троих беглецов были одновременно направлены десятка два фонарей.

Капитан узнал в стоящем рядом с женщинами Альберто, который лишь беспомощно сжимал кулаки.

— Повторяю: руки вверх! — снова выкрикнул Лью. Они с Фростом стали медленно приближаться к самолету, который постепенно окружали другие полицейские с пистолетами наготове.

Альберто и Ориана нехотя подняли руки, но Миранда не пошевелилась.

— У меня кубинский дипломатический паспорт! — крикнула она. — Вы не можете меня арестовать.

— Сейчас мы тебя в этом переубедим, — ответил ей Вильсон, подходя поближе.

Капитан услышал, как она что-то шепнула Альберто, и тот мгновенно выхватил пистолет, но тут же упал на землю в раздавшемся грохоте десятка полицейских выстрелов.

— Стоять! — завизжала Миранда, и в руке у нее оказался маленький пистолет, который она направила в голову Орианы, схватив ее левой рукой за шею и увлекая поближе к самолету. — Я убью ее! Вы хотите увидеть, как я прикончу мисс Васкес?

— Не стрелять! — отдал приказ Лью. Хэнк шагнул вперед, поднял браунинг и прицелился в голову Миранды.

— Ты слышишь меня? Я пристрелю тебя, гадина, и суд оправдает меня!

— Хэнк? Будь ты проклят!

— Не вмешивайся, Лью, — шепнул Фрост, приближаясь к самолету. — Миранда, с такого расстояния я не промахнусь в твою голову.

— Ты не посмеешь убить…

— Еще как посмею! Считаю до трех, если ты ее не отпустишь, то через несколько секунд весь самолет будет в твоих поганых мозгах. Ну!

— Хэнк!

— Спокойно, Лью, спокойно, — шепнул он идущему с ним рядом товарищу. — Раз! Два! Миранда, я не шучу!

Та застонала, уронила пистолет на землю и оттолкнула от себя Ориану.

— Жаль, очень жаль, — проговорил Фрост, опуская браунинг и копаясь в карманах в поисках пачки сигарет. — Я так надеялся, что мне посчастливится отправить тебя в ад, откуда ты и пришла.

И он зашагал в темноту, почему-то чувствуя необъяснимую жалость к Ориане…