Дэвид Эддингс

Сапфирная Роза


Дэвид ЭДДИНГС

САПФИРНАЯ РОЗА

ПРОЛОГ

Отт и Азеш - извлечение из "Краткой истории Земоха",

составленной на историческом факультете

Борратского университета

Вторгнувшись в Эозию с востока, из степей срединной Дарезии, эленийские племена постепенно вытесняли разрозненные кучки стириков. Последними пришли самые отсталые роды, осевшие в Земохе. Города их состояли из грубых хижин, много уступавших постройкам их сородичей в Западных королевствах. К тому же природа Земоха гораздо суровее нашей, и тамошние жители с трудом добывали себе пропитание. Церковь мало обращала внимания на этот бедный край, и многие храмы и часовни стояли заброшенными, и страну охватывало язычество, чьи нечистые обряды повсеместно распространяли стирики. Видя, какие плоды приносят их соседям-стирикам знания сокровенных искусств, все больше и больше эленийских крестьян становились отступниками. Целые эленийские деревни в Земохе обращались в язычество. Храмы стали посвящаться стирикским богам и всюду воцарились богомерзкие языческие культы. Смешанные браки между эленийцами и стириками стали обычным делом, и к концу первого тысячелетия Земох уже никоим образом нельзя было назвать эленийским народом. Язык их настолько изменился, что западные эленийцы перестали понимать своих восточных соседей.

В одиннадцатом столетии один из козопасов горного селения Ганда, что в срединном Земохе, пережил престранное событие, коему суждено было оказаться краеугольным камнем истории мира. Разыскивая среди горных отрогов потерявшуюся козу, молодой пастух по имени Отт набрел на упрятанную лозами дикого винограда раку, возведенную в древности стирикскими язычниками, посвященную одному из их многочисленных богов, чей уродливый идол стоял посреди капища. Отдыхая там от погони за убежавшей козой, Отт услышал гулкий глас, обратившийся к нему на стирикском языке.

- Кто ты такой? - вопросил голос.

- Мое имя Отт, - в испуге ответил пастух, припоминая стирикские слова.

- И ты пришел сюда, чтобы пасть ниц и поклоняться мне?

- Нет, - правдиво отвечал козопас. - Я только разыскиваю мою козу.

Голос долго молчал, а потом раздался снова:

- Я очень могущественен, и если ты будешь поклоняться мне, я могу многое сделать для тебя. Говори, чего ты хочешь! Уже много, очень много лет никто не приходил сюда, и я соскучился по жертвам и душам поклоняющихся мне.

Отту и в голову не пришло усомниться, что голос принадлежит одному из молодых пастухов, пасущих свои стада поблизости, и он решил подыграть шутке.

- Ну, - ответил он, - я хочу быть королем мира, жить вечно, иметь множество прекрасных наложниц, делающих все, что я захочу, и чтобы у меня были груды золота и прочих сокровищ, и еще я хочу получить свою сбежавшую козу.

- И за это ты готов отдать мне свою душу?

Отт почесал в затылке. Он едва представлял, что у него есть душа, и потеря ее не казалась пастуху чем-то страшным. К тому же он решил, что если владелец неведомого голоса не шутит, то в случае невыполнения хотя бы одного из обещаний договор будет недействительным.

- Ну что ж, хорошо, я согласен, - равнодушно заявил козопас. - Для начала я хотел бы увидеть свою козу, как доброе предзнаменование.

- Так обернись и получи свою потерю обратно, - провозгласил бесплотный голос.

Отт обернулся. И правда, позади него беглая коза лениво обдирала листья с ближайшего куста, бросая на него любопытные взгляды. В сердце этого дикого пастуха уже тогда угнездился порок - он любил причинять боль беспомощным созданиям Божьим, не прочь сыграть с кем-нибудь злую шутку, украсть что-либо при случае или обесчестить беззащитную девушку, когда это было безопасно. Он был скуп, неряшлив и самолюбив. Когда он привязывал козу к ветке, его голова быстро заработала, нечестивые мысли зароились в ней подобно мухам над кучей падали. Раз уж это стирикское божество смогло пригнать сюда его козу, то и на остальное оно тоже может быть способно. Отт решил, что ему выпал счастливый случай.

- Ладно, - сказал он, прикидываясь простачком, - сейчас одна молитва, в обмен на козу, а об остальном поговорим потом. Покажись. Я не собираюсь кланяться пустому месту. Я должен знать это, чтобы должным образом произнести мою молитву.

- Я - Азеш! - загремел голос. - Самый могущественный из Старших богов. И если ты будешь поклоняться мне и приведешь других, то получишь от меня гораздо больше, чем у тебя хватило воображения попросить. Я возвеличу и обогащу тебя сверх всякого воображения. Самые прекрасные женщины будут твоими. Я подарю тебе бессмертие. И более того - власть над миром духов, какой еще не обладал ни один человек. Все, что я хочу взамен, Отт - это твоя душа и души тех, кого ты приведешь ко мне. Мой голод и одиночество мое непомерны, и так же велики будут мои награды тебе. А теперь взгляни на мое лицо и трепещи!

Воздух вокруг грубого каменного идола задрожал, и Отт узрел над ним парящий в воздухе образ Азеша. В ужасе отшатнувшись, он пал ниц и извивался в пыли подобно червям и гадам. В душе Отт был трусом, и, боясь, что ужасный демон сотворит с ним что-нибудь страшное, ужасно опасался за свою шкуру.

- Молись, Отт! - воскликнул демон. - Я жажду твоего поклонения.

- О могущественнейший, великий А-Азеш. Бог богов и владыка мира, услышь мою молитву и прими мое смиренное поклонение и мои жалкие хвалы. Я пыль под твоими ногами, песчинка рядом с горой. Хвала и благодарение тебе за возвращение моей заблудшей козы, которой не избежать хлыста, как только я доберусь до дому. - Трясущийся от страха Отт надеялся, что молитвы будет достаточно Азешу, или, по крайней мере, это даст ему возможность сбежать.

- Поклонение твое, Отт, - проговорил демон, - едва ли удовлетворит меня. В дальнейшем, надеюсь, ты будешь более удачен. А теперь ступай! Возвращайся завтра на утро.

Отт устало потащился домой, клянясь никогда более не приходить в это место, но ночью, когда он метался на грубом ложе в своей грязной хижине, перед его глазами вставали видения огромного богатства и прекрасных девушек, раболепно выполнявших все желания его похоти.

На рассвете он поднялся с решением отправиться к заброшенному капищу. Если что, думал он, всегда можно попросту убежать.

Так началось поклонение простого земохского козопаса демону стирикского пантеона, демону, имя которого сами стирики боялись даже произнести вслух - так велик был их страх перед этим исчадием преисподней. Шли столетия, и Отт понимал, что теперь он полностью порабощен. Азеш не удовлетворялся только молитвами и жертвами, он требовал свершения целых богомерзких мистерий в свою честь. Бывший пастух становился все угрюмее, а демон поглощал его разум и душу. Отт уже прожил дюжину положенных человеку жизней, его руки и ноги усохли, а живот и голова раздулись, покрылись складками жира. Его кожа приобрела зеленоватый оттенок, из-за того, что главный служитель Азеша никогда не бывал на солнце - он ненавидел дневное светило. Богатства Отта был безмерны, но не приносили ему никакой радости, и ласки множества наложниц оставляли его равнодушным. Легионы бесов исполняли его малейшие прихоти, но Отту нечего было приказать им, он уже имел все, что мог пожелать. Единственной радостью в его жизни было наблюдать мучения беспомощных трепещущих жертв в застенках.

В начале третьего тысячелетия, когда Отт перевалил уже за девятисотлетний рубеж своей жизни, он приказал перенести того самого грубого идола, возле которого впервые встретился со своим хозяином, в город Земох, на северо-восточном плоскогорье. Огромное подобие Азеша было возведено, чтобы заключить в своем каменном чреве грубого старинного болвана, и помещено в титанический храм. Рядом с мерзким капищем возвышался связанный с ним подземными лабиринтами дворец Отта, чьи стены были выложены пластинами чистого золота и инкрустированы жемчугом, ониксом и халцедоном, капители колонн украшали огромные рубины и изумруды.

Отт провозгласил себя императором Земоха, и слова его были повторены насмешливым голосом Азеша, прогремевшим под сводами гигантского храма, и легионы демонов вторили своему повелителю.

Так начались ужасные времена правления Отта. Истинная вера жестоко истреблялась по всему Земоху, всюду насаждался сатанинский культ Азеша. Тысячи младенцев и девственниц приносились в жертву в храмах и капищах проклятого демона. И все же целое столетие ушло у Отта и его приспешников, чтобы задушить все ростки веры и благочестия в несчастной стране. Безудержная жестокость воцарилась в Земохе, а дьявольские Азешевы ритуалы становились все кровавее.

В двадцать пятом столетии Отт рассудил, что все готово для выполнения воли его темного покровителя, и стянул огромные армии, состоящие из людей и порождений мира тьмы к западным границам Земоха. Вскоре Отт нанес первый удар - его армии вторглись на равнины Пелосии, Лэморканда и Каммории. Никаких самых ужасных деяний не хватало, чтобы утолить жестокость земохских орд, и зверства их не будут здесь описаны, дабы не омрачать дневной свет. Небеса почернели от стай стервятников и ворон, воздух был отравлен зловонием гор разлагающейся плоти. Армии Отта с уверенностью продвигались вглубь Западных королевств полностью полагаясь на могущество своих адских союзников, но они недооценили могущество и доблесть рыцарей Храма. Великая битва произошла на Лэморкандской равнине, к югу от озера Рандера. Великие рати сошлись на том памятном поле, огромна была битва, сталь против стали, меч против меча, копье против копья, но еще грандиознее была схватка сил сверхъестественных. Волны всепоглощающей тьмы и поля нестерпимого сияния низвергались с грозовых небес на равнину. Беспрерывно вспыхивали молнии, раскаты грома сливались в лишающий сознания гул. Люди тысячами гибли в чародейском пламени и черных провалах сотрясаемой магическими силами земли. Много дней длилась битва, но в конце концов земохцы были отброшены назад. Их отступление, сначала медленное и планомерное, постепенно превратилось в паническое бегство.

Победа досталась эленийцам ужасной ценой. Не меньше половины рыцарей Храма нашли свою смерть в этой битве, и в армиях эленийских королей счет погибшим вели на десятки тысяч. Западные королевства были слишком истощены, чтобы преследовать земохцев за их границами.

Отт, к тому времени столь разжиревший, что ноги уже не выдерживали веса тела, был на носилках принесен в храм, чтобы предстать перед Азешем. Император пал ниц перед идолом, рыдая и моля о прощении.

После долгого молчания Азеш заговорил.

- В последний раз, Отт, - прошелестел дьявольский голос. - В последний раз я снизойду к твоим просьбам. Я должен обладать Беллиомом! И ты должен добыть его для меня, иначе любой из замученных тобой пленников не позавидует твоей участи. Если мои милости не заставляют тебя быть достаточно расторопным, то, может быть, пытки помогут лучше. Ступай, Отт. Добудь для меня Беллиом. И помни, Отт, если ты снова не сделаешь этого, смерть твоя будет длиться миллионы лет.

Отт уполз от идола, скуля от страха и извиваясь, как червяк.

И еще пребывая на развалинах своего поражения, он начал строить новые планы, кои должны были привести мир к царству вселенского ужаса.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. БАЗИЛИКА

1

Водопад продолжал свое бесконечное падение в расщелину посреди пещеры. Оглушительный всплеск от падения тела Гверига наполнил грот колокольными отзвуками. Спархок стоял на коленях перед пропастью, крепко сжимая в кулаке Беллиом. В голове его не было никаких мыслей. Лучи солнца, играющие в струях, слепили глаза, гул воды оглушал.

В пещере пахло застарелой вековой сыростью. Туманистые брызги оседали на камни, блестя и переливаясь в свете стремительного потока и отражая последние отсветы сияния исчезнувшей Афраэли.

Спархок медленно опустил глаза и взглянул на самоцвет. Даже при беглом взгляде чувствовалось, какую мощь заключает в себе Сапфирная Роза. Из глуби ее ажурного сердца исходило дрожащее свечение, голубое по краям лепестков и становящееся все темнее к центру, наливавшемуся ночной синевой. Сила, исходящая от камня, причиняла ощутимую боль руке, и что-то в глубине разума предупреждало об опасности, которую несет в себе этот хрупкий прозрачный цветок. Спархок встряхнул головой, с трудом отводя глаза от завораживающего сияния.

Пандионец оглянулся, ловя последние отблески света Афраэли, как будто надеясь найти у девочки-богини защиту от своего внушающего страх приобретения. Но не только защиты хотел он, ловя последние искорки белого пламенистого сияния - ему хотелось сохранить хотя бы их в глубине сердца вместе с воспоминанием об этом крошечном чудесном и непостижимом существе.

Сефрения вздохнула и медленно поднялась на ноги. Лицо ее посерело, глаза смотрели на спутников устало.

- Мы должны сейчас же покинуть это место, дорогие мои, - сказала она печально.

- Может, останемся еще на пару минут? - дрогнувшим голосом спросил Кьюрик.

- Лучше не делать этого. Оставшись здесь ненадолго, мы захотим задержаться еще и найдем этому оправдание, а потом... потом мы можем вообще не захотеть покинуть это место, - Сефрения взглянула на Беллиом. Прошу тебя, спрячь его, Спархок, и прикажи ему быть тихим. Его присутствие пагубно для нас. - Сказав так, она переложила меч сэра Гареда к камню и пробормотала заклинание. Острие клинка запылало голубовато-белым светом, освещая обратную дорогу сквозь темные глубины гверигова грота.

Спархок убрал Беллиом за пазуху и нагнулся за копьем Алдреаса. Он поежился от прикосновения пропотевшей подкольчужной рубахи, чувствуя непреодолимое желание поскорее от нее избавиться.

Кьюрик поднял окованную железом каменную палицу карлика-тролля. Взвесив на руке это ужасное орудие, он хладнокровно отправил его вслед за хозяином.

Сефрения подняла сияющий меч над головой, и они трое направились через усыпанную драгоценностями сокровищницу к спиральной галерее, ведущей на поверхность.

- Как ты думаешь, мы увидим ее снова? - прошептал Кьюрик, когда они начали подъем.

- Афраэль? Кто знает. Она всегда так своевольна и непредсказуема, мягко проговорила Сефрения.

Некоторое время они взбирались молча. Галерея неуклонно забирала влево. Спархока охватило странное ощущение пустоты. Спускались сюда они вчетвером, а теперь их только трое. Потом его обеспокоило еще кое-что.

- А сможем мы как-нибудь спрятать пещеру? - спросил он свою наставницу.

Сефрения пристально посмотрела на него.

- Конечно, если ты пожелаешь. Но зачем?

- Трудно объяснить это словами, матушка.

- Мы же получили то, что искали, Спархок. О чем же ты теперь беспокоишься? Что страшного, ежели какой-нибудь бродяга наткнется на этот грот?

- Я не уверен... - Спархок нахмурился, - но если какой-нибудь талесийский крестьянин найдет вход, он ведь может добраться и до сокровищницы.

- Да, если ему хватит смелости и упорства.

- Да, и не пройдет и пары месяцев, как сюда сбежится пол-Талесии.

- Ну и что тебя беспокоит? Ты хочешь сам заполучить сокровище Гверига?

- Не думаю. Жадность - привилегия Мартэла.

- Так что же, в конце концов?

- Это особое место, Сефрения.

- В каком смысле?

- Теперь оно священно, - расспросы волшебницы начинали раздражать его. - Нам здесь явилась богиня, и пещера не должна быть осквернена толпой пьяных и трясущихся от жадности охотников за драгоценностями. Я бы чувствовал то же самое, если бы кто-то покусился на ризницу эленийского храма.

- Спархок, - Сефрения растроганно обняла рыцаря.

- Так мы сможем спрятать вход в пещеру?

Сефрения что-то пробормотала, потом остановилась и нахмурилась.

- Подождите здесь, - сказала она и, прислонив меч к стене галереи, прошла немного назад по проходу к самому краю круга света, отбрасываемого светящимся клинком, и задумалась. Постояв так немного, вернулась обратно.

- Я хочу попросить тебя кое о чем опасном, Спархок, - мрачно сказала она. - Хотя, надеюсь, с тобой все будет в порядке. Образ Афраэли еще ярок в твоем сердце, и это защитит тебя.

- Что я должен сделать?

- Мы используем Беллиом, чтобы сокрыть пещеру. Есть, конечно, и другие способы, но надо же убедиться, что камень принимает твою власть. Полагаю, что так оно и будет, но проверить не лишне. Ты должен быть сильным, Спархок. Камень может не захотеть выполнить твою волю, и тебе придется заставить его.

- Мне и раньше приходилось иметь дело с упрямцами, - пожал плечами Спархок.

- Не думай, что это будет легко, дорогой. Ну, идем.

Они продолжили подъем по спиральной галерее. Рев водопада стихал далеко позади. Отдаляясь, монотонный гул воды распадался на множество отдельных голосов, многократно отражаясь от неровных каменных стен грота. Вместе со звуком менялось настроение Спархока. Усталая радость от достижения долгожданной цели и трепет перед явлением истинного лица Афраэли сменялись глухим страхом перед зловещей темнотой каменного нутра гор. Темнота эта пугала его как когда-то давно, в детстве. Безликие тени притаились вне круга света от их светильника - меча, и злорадно скалились там, замышляя козни против затерявшихся в подземелье людей. Он нервно оглянулся через плечо. Казалось, где-то далеко позади, в темноте, что-то двигалось. Он разглядел только неясный перелив густой, глубокой тьмы, заметный только краем глаза, нечто смутное, бесформенное и жуткое. Когда же он бросал туда прямой взгляд, ничего, кроме темноты видно не было.

- Дурь какая-то, - досадливо пробормотал он и двинулся дальше, стараясь не оказываться вне круга света.

На поверхность они выбрались в полдень. После пещерной тьмы лучи солнца жгли и ослепляли. Спархок облегченно вздохнул и полез за пазуху, чтобы достать камень.

- Еще рано, Спархок, - остановила его Сефрения. - Не стоит рисковать. Эта нависающая скала может свалиться нам прямо на головы. Сначала отойдем к нашим лошадям.

- Тебе придется научить меня нужному заклинанию, - сказал Спархок, когда они перебирались через заросшее ежевикой озерцо у входа в пещеру.

- Заклинаний не потребуется. У тебя есть самоцвет и кольца. Остается только отдать приказ. Как это сделать, я тебе покажу. Когда спустимся.

Они спустились по скалистому ущелью на травянистое плато, к месту последней своей ночевки. Солнце уже клонилось к закату, когда они добрались до своих палаток и лошадей. При виде Спархока Фарэн прижал уши и оскалил угрожающего вида зубы.

- Ну, что случилось? - спросил у него Спархок.

- Он чувствует Беллиом, - объяснила Сефрения, - и это ему не нравится. Дай ему немного привыкнуть, а пока держись подальше от жеребца, - она окинула взглядом ущелье и решительно заявила: - Да, пожалуй, здесь будет безопасно. Достань Беллиом и возьми его в обе руки так, чтобы кольца прикасались к нему.

- А повернуться лицом к пещере разве не нужно?

- Не обязательно. Беллиом и так поймет, о чем ты говоришь. Теперь представь себе пещеру, вспомни, как она выглядит, ощути ее, даже почувствуй запах. Теперь представь, что потолок содрогается и рушится. Камни откалываются, падают вниз, из них вырастают огромные завалы. Будет много шума и ветер вынесет из пещеры огромные облака пыли. Груды обломков завалят вход в пещеру. Не позволяй ничему отвлекать твое внимание. Старайся твердо держать образы в своей памяти.

- Это будет посложнее, чем обычное заклинание.

- Да, хотя, если рассудить, это вовсе и не заклинание. Ты имеешь дело со стихийной магией. Соберись, Спархок. Чем подробнее будет картина у тебя перед глазами, тем могущественнее будет ответ Беллиома. Когда образ явственно встанет у тебя перед глазами, прикажи камню исполнить все это.

- Я должен говорить на языке Гверига?

- Точно не могу сказать, но попробуй сначала на эленийском.

Спархок припомнил вход в пещеру, огромный сводчатый зал и спиральную галерею, ведущую в сокровищницу.

- А свод над водопадом? Его тоже нужно разрушить? - спросил он.

- Вряд ли. Речка должна снова выходить на поверхность ниже ручья. Если ты завалишь ее, она может пересохнуть, или изменить русло. Кто-то может заметить это и начать поиски. Кроме того, это ведь не простая пещера.

- Да.

- Тогда постарайся сохранить ее.

Спархок нарисовал себе в воображении содрогающийся потолок галереи, катящиеся с грохотом валуны и облака каменной пыли.

- Что я должен сказать? - спросил он.

- Назови его Голубая Роза". Так его называл Гвериг, и он должен узнать свое имя.

- Голубая Роза! - повелительно воскликнул Спархок. - Разрушь пещеру, как того хочу я.

Самоцвет потемнел и яростные вспышки красного пламени полыхнули в его сердце.

- Он противится тебе, - проговорила Сефрения. - Об этом я тебе говорила. В этой пещере он был рожден, и ему не хочется разрушать ее. Заставь его, Спархок!

- Делай то, что я приказал, Голубая Роза! - рявкнул Спархок, сосредоточивая всю свою волю на самоцвете. Он почувствовал, как сапфир содрогнулся у него в руках. Дикий восторг охватил его, когда мощь камня подчинилась.

В недрах гор зародилось низкое угрюмое ворчанье. Земля содрогнулась и, казалось, пошла волнами, скалы покрылись трещинами, по ущелью покатились огромные каменные глыбы. Огромный утес над входом в пещеру тролля рухнул в мшистое озерцо, превратившись в груду гигантских угловатых валунов. Даже на таком расстоянии от грохота закладывало уши, ветер нес на север клубящиеся облака пыли. И снова, как в спиральной галерее, на краю зрения Спархока шевельнулась какая-то тень, темная и полная злорадного любопытства.

- Как ты себя чувствуешь теперь? - пристально посмотрев на него, спросила Сефрения.

- Немного странновато. Ощущаю в себе какую-то силу, какой раньше не было.

- Лучше не думай об этом. Вспоминай Афраэль, сосредоточься на ней. Забудь о Беллиоме, и пока это твое чувство не исчезнет, не смотри на него.

Спархок послушно убрал сапфир за пазуху.

- Похоже, здесь мы все закончили, - сказал Кьюрик, прищуриваясь на перегороженное завалами ущелье.

- Да, - согласилась Сефрения. - До пещеры теперь никому не добраться. А теперь пора подумать и о другом, милорды.

Кьюрик вздохнул, расправил плечи и огляделся вокруг.

- Займусь-ка я костром, - проворчал он и отправился за хворостом. Спархок принялся копаться в мешках и тюках, разыскивая что-нибудь на ужин.

Отужинав, они расселись вокруг костра.

- Каково оно было, Спархок? - поинтересовался оруженосец. - Я про Беллиом. - Он взглянул на Сефрению. - Теперь-то о нем уже можно поговорить?

- Увидим. Расскажи ему, Спархок.

- Ничего такого испытывать мне раньше не приходилось. Мне вдруг показалось, что ростом я вот с эту скалу, и все на свете мне под силу. Я поймал себя на том, что осматривался вокруг, выглядывая еще какой-нибудь утес, чтобы и его разломить надвое.

- Хватит, Спархок! - резко оборвала его Сефрения. - Беллиом пытается завладеть твоими мыслями, он хочет, чтобы ты опять прибег к его мощи. Постарайся думать о чем-нибудь другом.

- Об Афраэли, например? - сказал Кьюрик. - Или она тоже опасна?

- О да, - улыбнулась волшебница, - чрезвычайно опасна. Она может завладеть вашими душами даже быстрее, чем Беллиом.

- Твое предупреждение запоздало, матушка, похоже, она уже успела это сделать. Мне ее недостает.

- Но не терзайся особенно, Кьюрик. Она ведь и сейчас с нами.

- Да? Где же она? - оруженосец оглянулся.

- Ее дух здесь.

- Но все ж это не то, что раньше.

- Давайте лучше вернемся к Беллиому.

- Надо что-то делать. Хватка у него даже крепче, чем я думала, Сефрения поднялась и подошла к своей котомке. Порывшись в ней, она достала холщовый мешочек, большую иглу и моток красной пряжи. Все это пошло в дело - волшебница уселась у костра и принялась вышивать на холстине странный разбросанный узор. Губы беззвучно шевелились на напряженно сосредоточенном лице.

- Что-то не клеится у тебя, матушка, - заметил Спархок. - Рисунок-то неровный.

- Так нужно. И, прошу тебя, не отвлекай меня от дела, Спархок, некоторое время она еще вышивала, потом воткнула иглу в рукав, поднесла свое рукоделие к огню и напряженным голосом заговорила по-стирикски. Огонь затанцевал, поднимаясь и опускаясь, подчиняясь ритму ее речи. Внезапно пламя полыхнуло, едва не опалив холщовый мешочек в руках Сефрении. Теперь, Спархок, - сказала она, - клади сюда сапфир. Будь тверд, он, наверное, станет противиться.

Спархок был несколько озадачен, но подчинился - вытащив самоцвет из-за пазухи, попытался засунуть его в мешочек. Камень буквально жег ему руки, в ушах гремел оглушительный протестующий вой. В голове вдруг появилась мысль, что то, что он пытается сделать, просто-напросто невозможно. Стиснув зубы, Спархок с усилием втиснул камень в мешок и, собрав последние остатки воли, смог наконец разжать руку и выпустить своенравную драгоценность. Сефрения тут же туго перевязала горловину мешка веревкой, затянув ее концы в мудреный узел и обвив этот узел остатками красной пряжи.

- Ну вот, - вздохнула она, - это должно помочь.

- А что ты сделала? - спросил Кьюрик.

- Я обратилась к Афраэли. Она, конечно, не может лишить Беллиом силы, но может оградить от его козней нас и других. Это не лучшее, что можно сделать, но на скорую руку ничего другого не получится. Потом придумаем что-нибудь понадежнее. Возьми его теперь, Спархок. И постарайся, чтобы кольчуга всегда ограждала тебя от этого мешочка. Это тоже может помочь. Афраэль однажды сказала, что Беллиом не выносит прикосновения стали.

- Не слишком ли ты осторожничаешь, Сефрения? - спросил Спархок.

- Не знаю. Мне никогда не приходилось иметь дела ни с чем таким. Я даже не представляю себе, где кончается его власть. Но о его могуществе я наслышана, он опасен даже для богов.

- Для всех, кроме Афраэли, - вставил Кьюрик.

Сефрения покачала головой.

- Даже Афраэль была в опасности, когда держала его в руках, поднявшись из пропасти.

- Почему она не захотела оставить его себе?

- Моя богиня любит нас. И может быть это - наша единственная защита против него. Это чувство для Беллиома непостижимо.

Этой ночью Спархок спал плохо, беспрестанно мечась на одеяле. Во сне ему чудилась Сапфирная роза, висящая в воздухе перед его глазами, излучая завораживающее сияние. Из сердца этого сияния изливался звук - песня, притягивающая к себе все существо Спархока. Вокруг, почти вплотную к нему, теснились неясные тени. Черная тяжелая ненависть исходила от них. А вне круга беллиомова света виден был уродливый идол Азеша, расколотый им в Газеке. На лице идола отражались то похоть, то жадность, то ненависть, то презрение, рожденное уверенностью в собственной абсолютной власти.

Все они - Беллиом, тени и Азеш - давили на душу Спархока тяжким бременем, и он собирал все силы, чтобы бороться с ними. Власть их была огромна, и тело его и мозг казалось вот-вот разорвутся на части.

Он попытался закричать и проснулся.

Он сел и, почувствовав, как с него градом катится пот, крепко выругался. И без того он был истощен, а теперь еще этот сон, от которого усталость только сильнее. Спархок снова улегся, надеясь, что может быть на этот раз удастся погрузиться в забвение без сновидений.

Однако стоило ему смежить веки, как все началось сначала, снова он боролся с непомерным могуществом Беллиома, Азеша и обступающих его теней.

Вдруг сквозь песнь Беллиома и шорохи теней Спархок услыхал знакомый детский голосок.

- Не позволь им напугать себя. Все, что им под силу - это лишь напугать. Не поддавайся.

- Зачем им это?

- Потому что они сами боятся. Тебя.

- Меня? Это смешно, Афраэль. Я всего-навсего человек.

Зазвенели серебряные колокольчики - Афраэль рассмеялась.

- Как ты наивен иногда, папочка. Ты не просто человек. Кое в чем ты могущественнее самих богов. А теперь спи, я отгоню их, и они больше тебе не помешают.

Нежные губы легко прикоснулись к его щеке и пара маленьких рук обвила его разгоряченную голову. Пугающие образы его кошмара заколебались, потеряли силу и яркость, а потом и вовсе исчезли.

Прошло, наверное, несколько часов. Кьюрик вошел в палатку и потряс его за плечо.

- Который теперь час? - сонно спросил Спархок.

- Что-то около полуночи, - ответил оруженосец. - Накинь-ка плащ, там прохладно.

Спархок поднялся, натянул кольчугу, перевязь с мечом и плащ. За пазуху он засунул холщовый мешочек с Беллиомом.

- Приятных сновидений, - пожелал он Кьюрику и вышел из палатки.

В небе сияли яркие звезды, молодой месяц только показался над зубчатой горной грядой на востоке. Спархок отошел от костра, чтобы глаза как следует привыкли к темноте. Горный воздух и правда был холодным, изо рта шел пар.

Сновидение продолжало вселять в его душу знобящее беспокойство, хотя картины, встававшие перед ним во сне, теперь расплылись, потеряли четкость. Единственное, что он помнил ярко, как наяву - это прикосновение нежных губ к своей щеке. Спархок встряхнулся и решительно прогнал мысли о странном сновидении.

Без маленькой богини и ее способности управлять временем дорога до побережья займет неделю. Там они сразу же примутся разыскивать корабль, который переправит их на дейранскую сторону пролива. Король Воргун наверняка уже разослал весть об их побеге по всем эленийским королевствам. Так что придется держаться скрытно, но посещения Эмсата не избежать. Там остался Телэн, да и, ко всему прочему, там гораздо проще найти судно, идущее в Дейру.

Становилось все холоднее, Спархок поплотнее завернулся в плащ. На душе у него было тревожно, все, что произошло за день, заставляло задуматься. Его религиозные убеждения были не слишком глубоки, и долг связывал его скорее с пандионским орденом, а не с церковью, и, пожалуй, присяга была для него важнее, чем вера. Мысли Спархока редко обращались к Богу. Но сегодня на его долю выпало немало духовных потрясений, и размышления обо всем этом приводили его в смятение. Рука его непроизвольно протянулась к мечу. Он вынул клинок из ножен, воткнул в землю, и, опершись на рукоять, решительно изгнал из головы все мысли о религии, магии и прочем сверхъестественном.

Теперь все близилось к завершению. Кристалл, в который была заключена его королева, мог поддержать ее жизнь уже не месяцы, не недели, а считанные дни. Спархок и его спутники прошли вдоль и поперек всю Эозию, чтобы найти то единственное, что могло спасти юную королеву, и теперь эта вещь лежит у него за пазухой в холщовом мешочке, украшенном красной вышивкой. Сейчас, когда у него есть Беллиом, уже ничто не сможет остановить его; если потребуется, он может уничтожить целые армии. Спархок с трудом отогнал эту мысль.

Его лицо помрачнело. Все это потом. Сначала спасти королеву, а потом он позаботится и о Мартэле, и об Энниасе, и обо всех прочих изменниках. Он принялся мысленно составлять список людей, которым было за что ответить. За этим занятием он и скоротал оставшиеся часы ночи.

Шестью днями позже в предзакатных сумерках они поднялись на холм и увидели раскинувшуюся перед ними чадящую факелами и дымными очагами столицу Талесии.

- Вы лучше подождите здесь, - сказал Кьюрик. - Воргун, небось, уже послал гонцов с вашим описанием по всем городам Эозии. Я схожу за Телэном один и мы с ним попробуем разыскать какой-нибудь подходящий корабль.

- Но ведь Воргун мог разослать и твои приметы, - возразила Сефрения.

- Воргун - король, и вряд ли обратил внимание на простого слугу, ухмыльнулся Кьюрик.

- Ты не слуга, - сказал на это Спархок.

- Да, но Воргун-то не знает, что мы так считаем. Он посмотрел бы на меня иначе, если бы был достаточно трезв, чтобы вообще что-либо увидеть. Я могу стянуть одежду какого-нибудь путника и спокойно незамеченным добраться до Эмсата. Да, кстати, дайте-ка мне малость денег, на случай если придется умаслить кого-то монетой.

- Эленийцы... - вздохнула Сефрения, когда они со Спархоком отошли подальше от дороги, а Кьюрик отправился в город. - Как только я могла связаться с такими бессовестными людьми?

Сумерки постепенно сгущались, и высокие хвойные деревья по сторонам дороги превращались в неясные угрожающие тени. Спархок привязал лошадей и расстелил на траве свой плащ для Сефрении.

- Тебя что-то беспокоит, Спархок? - спросила она.

- Наверное, усталость. Всегда, когда завершаешь какое-то дело, наступает упадок сил.

- По-моему есть что-то еще.

- Вообще-то да, - кивнул Спархок. - Все эти события, в пещере. Я немного ошалел от них.

- Знаешь, Спархок, я ни в коем случае не хочу тебя обидеть, но мне кажется, что ваша эленийская вера стала какой-то немного казенной, а ведь очень трудно любить что-то далекое и холодное. Боги Стирикума гораздо ближе к своим верующим.

- И все же мне лучше оставаться эленийцем. Личные отношения с богами выводят из душевного равновесия.

- Но разве ты не любишь Афраэль? Хотя бы немножко?

- Ну конечно же люблю. Сказать по правде, мне было гораздо уютней рядом с ней, когда она была просто Флейта, но все ж я по-прежнему ее люблю, - Спархок скорчил гримасу и деланно возмущенным тоном заявил: По-моему ты хочешь ввергнуть меня в пучину языческих ересей, матушка.

- Не думаю, - серьезно ответила Сефрения. - Ведь Афраэли нужна лишь твоя любовь. Она никогда не просила твоего поклонения.

- Все равно, все это очень странно. Хотя сейчас, конечно, не время для богословских споров.

С дороги послышался глухой стук копыт. Какие-то невидимые всадники осадили лошадей неподалеку от места, где укрылись Спархок и Сефрения. Спархок быстро вскочил и потянулся за мечом.

- Они должны быть где-то поблизости, - донесся из темноты чей-то грубый голос. - Это был его человек - тот, что недавно въехал в город.

- Не знаю, как вы двое, а я что-то не больно спешу найти его, отозвался второй голос.

- Но нас же трое, - самоуверенно проговорил первый.

- Ты думаешь, ему есть до этого дело? Да он прикончит нас всех и даже не вспотеет. Это же рыцарь Храма. А коли он нас всех порешит, так зачем нам деньги, которые мы получили?

- А он, пожалуй, прав, - согласился третий. - Лучше бы нам найти его незаметно и выслеживать потом, пока не получится устроить засаду. А стрела, пущенная в спину, всякого делает мертвецом - и рыцаря и не рыцаря. Так что продолжаем искать. Да, кстати, женщина едет на белой лошади - не забудьте.

Лошади двинулись дальше, и Спархок вложил в ножны наполовину вынутый меч.

- Кто это, как ты думаешь? - прошептала ему Сефрения. - Может, люди Воргуна?

- Вряд ли, - так же тихо ответил Спархок. - Воргун, конечно, бывает крутоват, но он совсем не из тех, кто будет посылать наемных убийц. Отпустить несколько проклятий, бросить на время в темницу - это он, пожалуй, не прочь со мной сделать. Но убивать, да еще таким способом... Нет, это не он, по крайней мере, я надеюсь на это.

- Значит, их послал кто-то другой...

- Выходит так, - Спархок нахмурился. - Хотя, сколько ни вспоминаю, не могу вспомнить, чтобы за последнее время я кого-нибудь обидел в Талесии.

- У Энниаса, дорогой мой, длинные руки.

- Может быть и так, матушка. Однако нам остается пока лишь притаиться и быть настороже, пока не вернется Кьюрик.

Прошел наверное час, когда они услышали мягкие удары копыт лошади, медленно бредущей по дороге из Эмсата. Лошадь остановилась на вершине холма.

- Спархок? - донесся тихий смутно знакомый голос.

Спархок взялся за рукоять меча и обменялся с Сефренией быстрым многозначительным взглядом.

- Я знаю, что ты где-то здесь, Спархок. Это я - Тэл. Твой человек сказал, что ты хочешь пробраться в Эмсат? Стрейджен послал меня провести тебя.

- Мы здесь, - отозвался Спархок. - Погоди немного, сейчас мы выйдем, - они с Сефренией вывели лошадей к дороге, чтобы встретить там светловолосого разбойника, который сопровождал их в город Хейд, когда они направлялись к пещере Гверига. - Значит, ты проведешь нас в город?

- Нет ничего проще, - пожал плечами Тэл.

- Как мы пройдем мимо стражи на воротах?

- Просто проедем мимо. Стрейджен давно уже подкупил привратников. Это заметно упрощает дело. Так что, мы отправляемся?

Как и в остальных северных городах, крыши домов в Эмсате были очень высокими, с крутыми скатами и острыми коньками - из-за частых и обильных снегопадов зимой. На узких извилистых улочках в этот час можно было встретить лишь редкого прохожего. Однако Спархок был настороже - трое убийц, подосланных к нему неизвестно пока кем, не шли из головы.

- Будь поосторожней со Стрейдженом, Спархок, - предупредил его Тэл, когда они въехали в бедный прибрежный район города. - Он незаконнорожденный сын одного графа и очень ревностно относится к вопросам происхождения, особенно своего собственного. Он любит, чтобы к нему обращались не иначе как милорд". Это может быть и глупо, но во всем остальном он очень хорош, так что мы подыгрываем этой его причуде, - он указал на поворот в совсем уж узкую и кривую улочку, заваленную гниющими отбросами: - Нам сюда.

- А как поживает Телэн?

- Сейчас немного обжился, а поначалу так честил вас, что некоторых его словечек не слыхал даже я.

- Могу себе представить, - Спархок решил, что этому человеку можно доверять. - Какие-то люди проезжали мимо того места, где мы прятались, за некоторое время до того, как объявился ты. Они, похоже, искали нас. Это были не ваши люди?

- Нет, - ответил разбойник. - Меня отправили одного.

- Я так и думал. Эти люди собирались выпустить в меня все свои стрелы. А Стрейджен не мог быть в этом как-то замешан?

- Ни в коем случае, Спархок, - твердо сказал Тэл. - Ты и твои друзья под воровской защитой, если ты понимаешь, что это означает. Стрейджен никогда не нарушит клятвы. Я поговорю с ним об этом, так что твоим вольным стрелкам не поздоровится, - он засмеялся холодным смехом. - Возможно, он больше рассердится не на то, что они хотели убить тебя, а на то, что они хотели сделать это без его разрешения. Никто в Эмсате не имеет права перерезать кому-нибудь глотку или украсть хотя бы грош, если того не позволит Стрейджен. Он будет очень недоволен.

Светловолосый разбойник довел их до конца улицы - жилые дома исчезли, кругом грузно столпились приземистые здания портовых складов. Они подъехали к одному из них с задней стороны, где были встречены парой дородных головорезов, стоящих на страже у дверей.

Внутреннее убранство здания разительно отличалось от убогого внешнего вида. Обстановка лишь немногим уступала в роскоши королевским дворцам. На окнах висели густо-малиновые портьеры, скрипучий пол устилали голубые ковры, грубые дощатые стены были скрыты за прекрасными гобеленами. Витая лестница из полированного дерева вела в верхний этаж. Все было освещено мягким мерцающим светом хрустальных канделябров.

- Я оставлю вас ненадолго, - сказал Тэл. Он вошел в боковую комнату и через несколько минут появился в небесно-голубом камзоле и кремовых лосинах.

- Весьма элегантно, - заметил Спархок.

- Еще одна дурацкая причуда Стрейджена, - фыркнул в ответ Тэл. - Я простой человек, а не вешалка для барского тряпья. Идемте наверх, я представлю вас милорду.

Верхний этаж отличался еще более роскошной и экстравагантной обстановкой. Паркет стелился под ногами замысловатейшими узорами, стены были отделаны резными дубовыми панелями. Через все здание проходил широкий коридор, а огромный холл заливал золотистый свет свечей в богатых канделябрах. Можно было подумать, что здесь в разгаре дворцовый прием. В углу четверо довольно-таки посредственных музыкантов извлекали из своих инструментов бравурные мелодии. Разодетые воры и уличные девки кружили по полу в танце. Небритые подбородки мужчин, спутанные волосы женщин и чем-то перепачканные лица странно контрастировали с элегантными одеждами.

Центральной фигурой всего собрания был худощавый человек. Аккуратно уложенные волосы локонами спускались по расшитому кружевами воротнику, расшитые золотом одежды сверкали белизной. Кресло, в котором он сидел, не было, конечно, троном, но весьма походило на него. Лицо его кривилось сардонической усмешкой, глубоко посаженные глаза глядели на все происходящее с затаенной болью.

Тэл остановился на верхней ступеньке и коротко переговорил со стариком в ярко-алой ливрее, по виду более всего напоминающим карманного вора. Седовласый плут обернулся и заговорил раскатисто и торжественно:

- Милорд! Маркиз Тэл просит позволения представить сэра Спархока, рыцаря Храма и Рыцаря Королевы Элении.

Худощавый человек поднялся с кресла и резко хлопнул в ладоши. Музыканты тут же опустили инструменты.

- У нас важные гости, друзья мои, - сказал он. Голос его был глубоким, и он умело придавал ему нужные интонации. - Давайте же воздадим дань уважения непобедимому сэру Спархоку, который мощью рук своих защищает святую матерь-церковь. Мы приветствуем вас, сэр Спархок, в этих скромных стенах и просим быть нашим гостем.

- Превосходная речь, - тихо произнесла Сефрения.

- Еще бы, - мрачно прошептал Тэл. - У него было полно времени, чтобы сочинить ее, - хмыкнув он повел гостей сквозь толпу придворных", неуклюже кланяющихся им.

Остановившись перед человеком в белом, Тэл поклонился.

- Милорд, - произнес он, - имею честь представить вам сэра Спархока, рыцаря ордена Пандиона. Сэр Спархок, хозяин этого дома - милорд Стрейджен...

- Вот, - иронично добавил Стрейджен и изящно поклонился. - Большая честь, сэр Спархок.

- Это честь для меня, милорд, - сказал Спархок с ответным поклоном, еле сдерживая улыбку.

- Ну вот мы и встретились, сэр рыцарь. Ваш юный друг Телэн немало рассказывал мне о ваших подвигах.

- Телэн любит преувеличивать, милорд.

- Дама...

- Сефрения, милорд. Моя наставница в тайной мудрости стириков.

- Дорогая сестра, - произнес Стрейджен, безупречно выговаривая стирикские слова, - позволь мне приветствовать тебя.

Даже если Сефрения и была удивлена, она не подала вида и протянула обе руки для традиционного стирикского приветствия. Стрейджен наклонился и поцеловал ее ладони.

- Приятно встретить цивилизованного человека среди этой толпы эленийских дикарей, милорд, - милостиво проговорила она.

Стрейджен рассмеялся:

- Удивительно, сэр Спархок, но даже у стириков есть предрассудки, он оглядел зал. - Но мы, кажется, прервали этот грандиозный бал. Мои собратья и подданные так любят эти развлечения. Давайте покинем зал, чтобы они могли без помех продолжать веселье, - он заговорил громче, обращаясь к сборищу разодетых преступников: - Друзья мои, я прошу прощения за себя и за моих гостей, но мы должны покинуть вас, чтобы побеседовать о делах. Прошу вас, веселитесь, не стесняясь ничем, - Стрейджен сделал паузу и многозначительно взглянул на красивую темноволосую девушку: - Я думаю мы продолжим нашу беседу на следующем балу, хотя я полагаю, что такого рода разговоры, графиня, должны вестись приватным образом, а не среди веселящихся гостей, развлечений и танцев.

- Но это тоже лишь другой способ танцевать, - ответила та грубоватым гнусавым голосом.

- Да, графиня, но я хочу поговорить с вами о других танцах, не таких как здесь, - Стрейджен обратился к Тэлу: - Ваши услуги сегодня вечером были просто неоценимы, маркиз. Боюсь, что я навечно останусь вашим должником.

- Спасибо, милорд, мои услуги неплохо оплачиваются, - ответил Тэл с легким поклоном.

- Хорошо, Тэл. Возможно, когда-нибудь я пожалую тебя графской короной.

Стрейджен вывел Спархока и Сефрению из зала. В коридоре показной аристократический блеск слетел с него, глаза стали настороженными и тяжелыми. Это были глаза очень опасного человека.

- Что, Спархок, - проговорил он, - наша маленькая загадка смутила тебя? Ты, наверное думаешь, что люди нашего ремесла должны жить в местах типа Платимовского подвала в Симмуре или чердака Мэланда в Эйси?

- Это общепринятое мнение, милорд, - осторожно ответил Спархок.

- Давай пока отбросим это милорд", Спархок. Все это придумано для целей гораздо более серьезных, чем удовлетворение личных причуд. У меня далеко идущие планы - я хочу, чтобы мои люди работали среди аристократов, а не воровали у бедняков да полуразорившихся торговцев. Это более, гораздо более доходное дело. Но эти, которых вы видели сегодня, не слишком удачный случай. Единственная отрада - Тэл, он все схватывает на лету. Но сделать из этой девицы графиню... У нее душа проститутки, и этот голос... Стрейджен поежился. - В любом случае, я учу своих людей говорить по-человечески, даю им титулы, готовлю к жизни в аристократическом кругу. Мы, конечно, остаемся ворами, шлюхами, головорезами, но будем иметь дело с лучшими людьми.

Они вошли в большую, ярко освещенную комнату. На широком диване сидели Кьюрик и Телэн.

- Надеюсь, ваше путешествие было приятным, милорд? - спросил Телэн с некоторой обидой в голосе. На мальчике был камзол и лосины, и впервые Спархоку довелось увидеть его с аккуратно уложенными волосами. Он поднялся и поклонился Сефрении: - Приветствую тебя, матушка.

- Я вижу, ты занялся воспитанием нашего своенравного мальчишки, Стрейджен, - заметила Сефрения.

- Да, у его светлости были некоторые острые углы, дорогая леди, когда он попал к нам, - сказал разбойник, - но я не счел за большой труд пообтесать их.

- У его светлости? - переспросил Спархок.

- У меня есть некоторые преимущества перед природой, Спархок, рассмеялся Стрейджен. - Природа слепа, и человек рождается по ее произволу часто совсем не там, где ему следовало бы, я же, видя, что он представляет из себя, могу гораздо осмысленнее подыскать ему нужное положение в общественной иерархии. Я вдруг увидел, что юный Телэн - случай необычайный, и наградил его герцогством, подождите три месяца, и результаты моего воспитания поразят вас, - проговорил он, удобно расположившись в обширном кресле. - Прошу вас, друзья мои, присаживайтесь, и расскажите мне, чем я могу служить вам.

Спархок пододвинул стул Сефрении, а потом и сам устроился неподалеку от любезного хозяина.

- Самое необходимое для нас теперь - это корабль, который доставил бы нас на северное побережье Дейры.

- Да, да, именно это я и хотел с тобой обсудить, Спархок. Наш юный герцог сообщил мне, что вашей конечной целью является Симмур, а также и то, что в северных королевствах вас могут поджидать неприятности. Наш вечно подвыпивший монарх горько обижен вашим дезертирством. Насколько я понимаю, он весьма недоволен вами, и по всей западной Эозии разосланы ваши описания. Не будет ли быстрее и безопаснее поплыть сразу к Кардошу и оттуда отправиться в Симмур?

- Я думал высадиться где-нибудь на пустынном берегу в Дейре и идти на юг через горы, - ответил Спархок, помолчав немного.

- Это будет слишком утомительное путешествие, Спархок, и, кроме того, опасное - для человека в бегах. Да и мало ли пустынных побережий? Мы сможем найти подходящее и где-нибудь близ Кардоша.

- Мы?

- Я собираюсь отправиться с вами. Вы мне понравились, и, кроме того, мне самому нужно в Симмур - поговорить по своим делам с Платимом, Стрейджен поднялся на ноги. - Завтра на рассвете в порту нас будет поджидать корабль. А теперь я вас покидаю. Вы, конечно, устали и голодны после вашего путешествия, а я лучше вернусь в залу, пока наша горячая графиня не устроила там бордель прямо на полу посреди комнаты, - он поклонился Сефрении и по-стирикски произнес: - Желаю тебе доброй ночи, дорогая сестра. Спите спокойно, - сказал он остальным, коротко кивнул Спархоку и тихо покинул комнату.

Кьюрик поднялся, приложил ухо к закрывшейся за Стрейдженом двери и прислушался.

- Мне кажется, этот человек не совсем в своем уме, Спархок, - тихо сообщил он.

- Очень даже в своем, - не согласился Телэн. - У него есть, конечно, всякие завиральные идеи, но некоторые из них вполне могут приносить немалую пользу, - мальчик тоже поднялся и подошел к Спархоку. - Ну ладно, - сказал он, - а теперь дай-ка мне посмотреть.

- Что?

- Беллиом. Я несколько раз рисковал жизнью, чтобы помочь стащить его. Под самый конец меня вообще оставили на обочине. Так могу я по крайней мере хотя бы взглянуть на него?

- Как ты думаешь, это не опасно? - спросил Спархок Сефрению.

- Точно не скажу, Спархок. Конечно, твои кольца держат камень в повиновении, но кто знает - в полном ли? Ну ладно... Телэн, всего на мгновение - это очень опасно.

- Самоцвет и есть самоцвет, - пожал плечами мальчик. - Все они опасны. Всякую драгоценную вещь кто-то может пожелать заполучить - а такое желание нередко приводит к убийству. Нет, подавайте мне золото, оно всегда одинаковое и его легко потратить, а драгоценные камни слишком трудно сбыть с рук. А их владельцы тратят обычно полжизни на то, чтобы надежно защищать и хранить их. Нет, это не по мне. Ну же, Спархок, показывай!

Спархок вынул из-за пазухи полотняный, расшитый Сефренией мешочек, развязал завязки, и на его правой ладони замерцала глубокой голубизной каменная роза, и опять на самом краю зрения колыхнулась черная завеса тьмы и сердце сжалось в холодном ознобе. Эта струящаяся тень снова пробудила в нем память о ночных кошмарах, и он чуть ли не кожей ощутил близкое присутствие кошмарных существ, что преследовали его той тяжкой ночью неделю назад.

- Боже милостивый! - воскликнул Телэн. - Просто не верится! - он еще немного постоял, уставившись на самоцвет, и пожал плечами. - Ладно, убери-ка его, Спархок. Мне что-то неохота больше смотреть на него.

Спархок спрятал Беллиом в мешочек.

- Этому камушку нужно было бы быть красным. Как кровь, - задумчиво произнес Телэн. - Подумать только, сколько народу из-за него полегло, - он повернулся к Сефрении. - А что, Флейта и правда была Богиней?

- Я вижу, Кьюрик уже поведал тебе эту историю. Да, она была и есть одна из младших богинь Стирикума.

- Она мне нравилась... когда не дразнила меня. Но если она бог, или там богиня, она же могла быть любого возраста, какого пожелает?

- Конечно.

- Почему же тогда она оказалась ребенком?

- Люди обычно бывают гораздо более открыты с детьми.

- Что-то я этого особо не замечал.

- Афраэль нуждается в любви, Телэн, и, пожалуй, гораздо больше, чем ты. Ей нужна любовь, всем богам нужна любовь, даже Азешу. Обычно люди берут на руки маленьких девочек, играют с ними и целуют, а Афраэль обожает все это.

- Да, меня этим никогда не баловали.

- Всему свое время, Телэн. Ты еще успеешь получить все это, если, конечно, будешь себя хорошо вести.

2

Затянувшаяся непогода на Талесийском полуострове, как и в любом другом Северном королевстве, была обычным явлением; на следующий день снова моросил мелкий неприятный дождь и тяжелые грязные облака гряда за грядой накатывались с Дейранского моря, сгущаясь над Талесийским проливом.

- Прекрасный денек для путешествия, - сухо заметил Стрейджен, поглядывая через окно на мокрые от дождя улицы города. - Как я ненавижу дождь. Интересно, не смог бы я найти себе подходящее дельце в Рендоре?

- Я бы не советовал, - сказал ему Спархок, вспомнив раскаленную добела от лучей палящего солнца улицу в Жирохе.

Стрейджен вздохнул и пожал плечами.

- Ну что ж, наши лошади уже на борту корабля, - продолжил он. - Мы можем отправляться, как только будут готовы Сефрения и остальные. Стрейджен помолчал, а затем с любопытством спросил. - А этот твой чалый всегда такой норовистый по утрам? Мои люди сказали, что на пути к докам он изловчился укусить троих из них.

- Мне бы стоило предупредить их, - сочувствующим тоном произнес Спархок. - Фарэн - лошадь не с самым лучшим характером.

- Зачем же ты его держишь?

- Он - самый надежный попутчик из всех лошадей, которыми мне довелось владеть. А за одно это качество я готов примириться с несколькими его капризами. Кроме того, мне он очень нравится.

- Послушай, Спархок, неужели ты не можешь обойтись без этой штуковины, - заметил Стрейджен, с неодобрением поглядывая на кольчугу рыцаря.

- Привычка, - пожал плечами Спархок. - Тем более, как мне кажется, на меня положили глаз люди явно не дружеского толка.

- От нее так ужасно пахнет.

- Привыкаешь.

- Ты сегодня какой-то угрюмый, Спархок. Что-то случилось?

- За долгое время нашего путешествия мне пришлось столкнуться с тем, к чему я не был готов. И теперь я пытаюсь хотя бы немного во всем разобраться.

- Надеюсь, в будущем, когда мы узнаем друг друга получше, ты сможешь рассказать мне об этом. - Ненадолго задумавшись, Стрейджен добавил: - Да, кстати, Телэн рассказал мне о трех головорезах, которые следили за вами прошлой ночью. Ну так вот, они больше этим не занимаются.

- Благодарю тебя.

- На самом деле, Спархок, тут дело даже не в тебе. Они нарушили одно из основных правил: они не посоветовались со мной, начав за вами слежку. Я не могу позволить людям быть такими бестактными. Боюсь, однако, теперь нам ничего не удастся от них узнать; один, правда, еще дышит. Известно наверняка лишь то, что действовали они по приказу кого-то не из Талесии. А теперь, может быть, сходим и разузнаем, не собралась ли Сефрения?

Через пятнадцать минут у задней двери пакгауза их уже ожидал небольшой экипаж. После того как все расселись по местам, возница умело развернул лошадей в достаточно узком проулке и направил их вниз по улице.

Когда они добрались до пристани, экипаж подкатил к причалу и остановился подле шхуны, казалось, предназначенной для обычной береговой торговли. Полусвернутые паруса судна были во многих местах залатаны, скрипучие перила, видимо, не раз подвергались серьезной починке, но странным было то, что на просмоленных боках не было никакого названия.

- Это что же, пиратская посудина? - спросил Кьюрик Стрейджена, когда они вышли на берег.

- Да, так оно и есть, - ответил Стрейджен, - и у меня несколько таких кораблей. Но интересно, как ты об этом догадался?

- По постройке, милорд. Это скоростное судно, - ответил Кьюрик. - Оно слишком узко для перевозки торгового груза, а мачты его дополнительно укреплены, чтобы ставить больше парусов. Все это говорит о том, что шхуна была построена так, чтобы на ней можно было догонять другие корабли.

- Или уходить от них, Кьюрик. У пиратов нервная жизнь. Многие желали бы видеть их повешенными. - Стрейджен оглянулся по сторонам и предложил: Может, поднимемся на борт? А то мало проку в том, чтобы, стоя под дождем, обсуждать тонкости морской жизни.

Они по трапу взошли на шхуну, и пока Стрейджен разводил всех по каютам, матросы подняли якорь. Корабль медленно отошел от причала. Обогнув мыс и выйдя на большую глубину, команда распустила больше парусов, и судно быстро понеслось по Талесийскому проливу к побережью Дейры.

Около полудня Спархок вышел на палубу и увидел Стрейджена, стоявшего рядом с перилами и уныло смотревшего на серую, изрытую каплями дождя поверхность моря.

- Я думал, ты не любишь дождь, - заметил Спархок.

- В каюте слишком сыро, - ответил тот. - Захотелось подышать свежим воздухом. Однако я рад, что ты тоже поднялся сюда, Спархок. А то с пиратами и поговорить-то толком не о чем.

Они некоторое время стояли молча, прислушиваясь к поскрипыванию корабельных мачт и шпангоутов под меланхоличный шум дождя, с шипением исчезавшего в морских глубинах.

- Откуда у Кьюрика такие познания в корабельном мастерстве? - наконец спросил Стрейджен.

- Когда он был молод, он ходил в море.

- Тогда понятно. Спархок, мне кажется, ты все-таки не настроен рассказывать о вашем путешествии по Талесии?

- В общем-то, нет. Ты понимаешь, это дело касается Церкви.

- О, да, - улыбнулся Стрейджен. - Наша такая неразговорчивая святая мать Церковь. Иногда мне кажется, что ее тайны придумываются ради развлечения.

- Мы всегда принимаем на веру то, что Церковь знает, что делает.

- Ты должен поступать так, Спархок, потому что ты - рыцарь Храма. Я не давал никаких обетов и не постригался в монахи, поэтому совершенно свободен в своих взглядах. Хотя, когда я был молодым, у меня была мысль посвятить свою жизнь служению Богу.

- Возможно, это было бы верным решением. Духовенство и армия всегда нуждались в младших сыновьях знати.

- Мне нравится это, - улыбнулся Стрейджен. - Не правда ли, младший сын" звучит гораздо приятней, чем "бастард"? Хотя для меня это ровным счетом ничего не значит. Мне не нужны ни чины, ни законность, чтобы пробивать себе дорогу в жизни. А с Церковью, боюсь, мы бы не поладили. У меня нет ни покорности, ни смирения, которых она требует. Да, в конце концов, жизнь не оставила мне слишком большого выбора. - Он снова уставился на пузырящуюся от дождя поверхность моря. - Нет достаточного смирения для Церкви, послушания для армии, характера истинного буржуа для ведения торговли. Хотя я немного позаседал в суде, правительству всегда нужны хорошие служащие, законные или даже не законные. Однако, после того, как я занял место, на которое претендовал и тупоумный сыночек одного герцога, он имел неосторожность наговорить мне кучу неприятных слов. Конечно же, я бросил ему вызов, а он был настолько глуп, что пришел на условленное место встречи в кольчуге и с палашом. Не в обиду будет сказано, Спархок, но кольчуга слишком ненадежная защита против остро отточенной рапиры. И мой противник сумел очень быстро убедиться в том. Несколько хороших выпадов заставили забыть его о суетности земной жизни и упокоиться навеки, а я мирно устранил себя с государственной должности. Олух, которого я проучил, был дальним родственником короля Воргуна, а у нашего пьяного монарха очень плохо обстоит дело с юмором.

- Я успел заметить.

- А как это вам удалось впасть к нему в немилость?

- Да... - пожал плечами Спархок. - Он пожелал, чтобы я участвовал в войне в Арсиуме, а у меня было не менее важное дело в Талесии. Кстати, что сейчас происходит на полях сражения? Я долгое время был оторван от всех этих событий.

- Об этом мы знаем только по слухам. Одни говорят, что рендорцы победным маршем продвигаются дальше на север, сметая все на своем пути. Чему верить - выбирай сам, Спархок. - Говоря это, Стрейджен пристально всматривался в туманную завесу дождя за кормой шхуны.

- Что-то не так? - спросил его Спархок.

- Там сзади корабль, - ответил Стрейджен. - Похоже на торговое судно, однако двигается слишком быстро.

- Может быть, тоже пиратское.

- Я не узнаю его, а уж кому как не мне знать их все наперечет. Стрейджен снова всмотрелся вдаль, но затем с облегчением выдохнул. Поворачивает, - Стрейджен усмехнулся. - Извини, если я покажусь слишком осторожным и подозрительным, Спархок, но без этого пирату нельзя, без этого - болтаться ему на виселице. Так на чем мы остановились в нашей беседе?

Стрейджен был крайне любопытен, и Спархок решил воспользоваться случаем, чтобы отвлечь его внимание и увести разговор подальше от тем, которых рыцарь не хотел касаться.

- Ты рассказывал мне о том, как оставил суд короля Воргуна и занялся своим собственным.

- Да, это продолжалось недолго, - согласился Стрейджен, - а я чувствовал себя как нельзя более подходящим для преступной жизни. Да у меня и не было выбора с тех пор, как я убил своего отца и сводных братьев.

Спархок с удивлением посмотрел на своего собеседника.

- Возможно, убийство отца было ошибкой, - допустил Стрейджен. - Он был не так уж плох, даже платил за мое обучение, но я был на него в обиде за то, как он обращался с моей матерью. Она была милой и добродушной молодой женщиной из хорошей семьи, и отец взял ее к себе в дом в качестве помощницы по хозяйству и подруги его больной жены. Однако произошло еще и то, в результате чего на свет появился я. После моей неудачи в суде отец решил удалить меня от себя и отослал мою мать обратно в ее семью. Вскоре она умерла. Я полагаю, что мог бы оправдать отцеубийство, утверждая, что мать умерла из-за разбитого сердца, хотя на самом деле она подавилась рыбьей костью. Ну так вот, я нанес короткий визит в дом отца, и его титул освободился. Мои сводные братья оказались настолько глупы, что приняли его, и вскоре присоединились к отцу в гробнице. Воображаю себе, как сожалел отец о тех деньгах, которые потратил на мое обучение фехтованию. Стрейджен пожал плечами. - Тогда я был молод. Возможно, сейчас я поступил бы иначе. Действительно, какая польза от того, что пустить своих родственников на корм червям.

- Это зависит от того, что для тебя является пользой.

Стрейджен ухмыльнулся.

- В любом случае, как только я попал на улицу, то понял, что нет большой разницы между бароном и вором или герцогиней и проституткой. Я пытался объяснить это своему предшественнику, но глупец не захотел меня даже слушать. Он набросился на меня с мечом, ну и получил по заслугам. Затем я занялся обучением воров и проституток Эмсата. Я одарил их воображаемыми титулами, ворованными пышными нарядами и украшениями и преподал им уроки хороших манер. Затем я их свободно выпускал в среду аристократии. Дела идут превосходно, и у меня есть возможность отплатить своему бывшему окружению за все их пренебрежение и оскорбления. Стрейджен помолчал. - Наверное я порядком поднадоел тебе, Спархок, со своими обличительными тирадами. Я должен заметить, что ты обладаешь просто сверхчеловеческими вежливостью и терпением. А теперь, может быть, мы спустимся вниз, подальше от этого мерзкого дождя? У меня в каюте припасена дюжина бутылок с красным арсианским. С вином и беседа - лучше.

Пока они спускались вниз, Спархок думал об этом сложном странном человеке. Конечно, мотивы поступков Стрейджена были достаточно ясны. Его негодование и жажда мести вполне объяснимы. Непонятным и необычным было полное отсутствие жалости к самому себе. Спархок, конечно, не мог доверять Стрейджену, но несомненным было то, что этот светловолосый разбойник ему нравился.

- И мне тоже, - согласился Телэн, когда вечером Спархок вкратце пересказал историю Стрейджена и заметил, что тот ему понравился. - Хотя это вполне естественно, у нас с ним много общего.

- Может, ты тоже питаешь ко мне отвращение? - спросил его Кьюрик.

- Это камень не в твой огород, отец, - ответил Телэн. - Подобное встречается не так уж редко, а я не так чувствителен к этому, как Стрейджен. - Мальчик усмехнулся. - Хотя я выгадал некоторую пользу из нашего общего со Стрейдженом прошлого, когда попал в Эмсат. Я думаю, что понравился ему, и он предложил мне массу интересного. Он хочет, чтобы я работал на него.

- Я вижу у тебя богатые перспективы, Телэн, - угрюмо заметил Кьюрик. - Ты сможешь стать наследником Платима или Стрейджена - если, конечно, тебя до этого не схватят и не повесят.

- Я начинаю подумывать о большем, - важно заявил Телэн. - Мы со Стрейдженом уже имели небольшую беседу по этому поводу. Совет воров уже близок к тому, чтобы сформировать правительство. Кроме всего прочего, необходим будет единый вождь, может, король или даже император. Ты бы гордился, будучи отцом Императора Воров, Кьюрик?

- Не особенно.

- А ты что думаешь, Спархок? - спросил мальчик. Глаза его так и сияли озорным блеском. - Смог бы я заниматься политикой?

- Я думаю, мы сможем найти для тебя что-нибудь более подходящее.

Неделю спустя они достигли побережья Элении примерно в лиге к северу от Кардоша и сошли на пустынный берег, окруженный сверху темным еловым лесом.

- Направляемся по дороге в Кардош? - спросил Кьюрик, когда они седлали лошадей.

- Можно мне внести предложение? - неожиданно произнес стоявший неподалеку Стрейджен.

- Конечно.

- Король Воргун - сентиментальный человек, особенно когда выпьет - а возлияния он совершает практически постоянно. Возможно, он каждую ночь оплакивает ваше дезертирство. За вашу поимку назначена большая награда в Талесии, в Дейре и, вероятно, его приказ уже распространяется и на здешнюю территорию. В Элении вас многие хорошо знают в лицо, а отсюда до Симмура добрых семьдесят лиг - целая неделя утомительного путешествия. Неужели при таких обстоятельствах вы решитесь отправиться в путь по хорошо известным и проторенным дорогам? Да и кроме короля Воргуна, я думаю, найдется немало желающих расправиться с вами.

- А ты можешь предложить что-нибудь другое?

- Да, могу. Возможно, этот путь окажется на день или два длиннее, но Платим как-то показал мне дорогу, о которой знают лишь несколько человек, однако пробираться по ней не намного труднее, чем по обычной.

Спархок с некоторым недоверием во взгляде посмотрел на Стрейджена.

- Могу ли я доверять тебе, Стрейджен? - прямо спросил он.

Стрейджен смиренно покачал головой.

- Телэн, - сказал он, - ты когда-нибудь объяснял этому рыцарю Храма наши воровские заповеди?

- Да, пытался, но у Спархока не всегда с этим ладилось. Дело в том, Спархок, что если с нами что-то случится в то время, как мы находимся под защитой Стрейджена, ему придется держать за это ответ перед Платимом.

- Примерно то, о чем я хотел сказать, - кивнул Стрейджен. - Пока я с вами, вы находитесь под моей защитой. Ты нравишься мне, Спархок, а кроме того, - он снова заговорил в свойственном ему сардоническом тоне, - будет кому, если ты, конечно, пожелаешь, замолвить за меня словечко перед Богом, если меня вдруг повесят. За мной числится так много грехов.

- Неужели так уж много? - мягко переспросила его Сефрения.

- Больше, чем я могу припомнить, дорогая сестра, - ответил Стрейджен на языке стириков, - и многие из них настолько отвратительны, что я бы не отважился поведать об этом в твоем присутствии.

Спархок бросил быстрый взгляд на Телэна, и тот важно кивнул ему в знак согласия.

- Прости меня, Стрейджен, - извинился Спархок, - я был не прав.

- Все в порядке, дружище, - усмехнулся Стрейджен. - Я тебя прекрасно понимаю. У меня случались дни, когда я не доверял даже самому себе.

- Так что же это за потайная дорога в Симмур?

Стрейджен оглядел местность.

- Насколько я знаю, она начинается вон там наверху, где лес. Не правда ли, удивительное совпадение?

- Ведь на твоем корабле... мы плыли?

- Да, я - его совладелец.

- И ты предложил капитану высадить нас именно здесь?

- Да, припоминаю нечто подобное.

- Хорошо, пусть будет удивительное совпадение, - сухо согласился Спархок.

Неожиданно Стрейджен оглянулся и посмотрел в сторону моря.

- Странно, - сказал он, указывая на проходящую мимо шхуну. - То самое торговое судно, которое я заметил еще в проливе. У него достаточно легкий ход, иначе оно не смогло бы показать такое хорошее время. - Он пожал плечами. - Ну что ж, мы отправляемся в Симмур.

Дорога, по которой повел их Стрейджен, оказалась не более, чем обычной лесной тропой, которая вилась вдоль гряды невысоких гор, пролегавших между побережьем и широким трактом фермерских земель, расположенных на осушенной части реки Симмур. Когда тропа выходила из-за гор, то к ней примыкало сразу несколько залитых солнцем тропинок, разбегающихся дальше по полям.

Однажды ранним утром они заметили едущего на муле парня, одетого в рваные лохмотья и явно направляющегося прямо к их лагерю.

- Мне нужно поговорить с человеком по имени Стрейджен, - крикнул парень, остановившись на расстоянии полета стрелы от места стоянки путешественников.

- Подходи ближе, - ответствовал ему Стрейджен.

- Человек на муле подъехал поближе, но даже не потрудился спешиться.

- Я от Платима, - представился он талесийцу. - Он велел мне предупредить вас. На дороге из Кардоша в Симмур какие-то люди разыскивали вас.

- Разыскивали?

- Они не произвели на нас должного положительного впечатления, когда мы с ними столкнулись, и теперь они уже никого не ищут.

- А-а...

- Перед тем, как мы с ними повстречались, они всех расспрашивали о вас. И нам показалось, что они разыскивают вашу компанию не для того, чтобы побеседовать о погоде, милорд.

- Это были эленийцы? - спросил Стрейджен.

- Несколько из них - да. Остальные по виду были талесийскими моряками. Мне кажется, они замышляли ваше убийство, Стрейджен. Если бы я был на вашем месте, я бы как можно быстрее постарался добраться до Симмура и до подвала Платима.

- Благодарю тебя, друг, - сказал ему Стрейджен.

- Я получаю за это плату, - пожал плечами парень. - От благодарностей мой кошелек не станет толще. - Он повернул мула и поехал прочь.

- Мне следовало развернуться и потопить тот корабль, - проворчал Стрейджен. - Я стал слишком мягким. Ну, что же, Спархок, надо поторапливаться.

Тремя днями позже они добрались до Симмура и остановились на северном краю долины, чтобы издали взглянуть на город, покрытый туманной дымкой.

- На редкость непривлекательное местечко, - откровенно признался Стрейджен.

- Не без этого, - согласился Спархок, - однако мы называем это место своим домом.

- Ну, здесь я вас и покину, - сказал Стрейджен. - У тебя свои дела, у меня - свои. Давайте теперь забудем о том, что знали друг друга. Вы занимаетесь политикой, я - воровством. Пусть Бог решит за нас, чье занятие более бесчестно. Удачи вам, Спархок, и будьте настороже. - Он склонился в седле перед Сефренией, развернул коня и поехал прямо по направлению к городу.

- Мне, кажется, тоже нравится этот человек, - мягко произнесла Сефрения. - Ну, Спархок, куда мы направимся?

- В замок Ордена, - подумав ответил Спархок. - Мы слишком долго отсутствовали, и перед тем как отправиться во дворец мне хотелось бы узнать все последние новости. - Он, прищурившись, посмотрел на полуденное солнце, бледное и тусклое из-за туманной дымки, нависшей над Симмуром. Будем держаться подальше от стен города, пока не обнаружим, кто его охраняет.

Стараясь держаться деревьев, они обогнули Симмур по северной стороне. Кьюрик слез со своего мерина и пробрался к краю кустов. Когда он возвратился, лицо его было мрачным.

- На стенах - солдаты церкви, - доложил он.

Спархок выругался.

- Ты уверен?

- Ну кто еще мог вырядиться в красное?

- Все равно будем продвигаться дальше, нам необходимо пробраться в Замок.

Неподалеку от главной обители пандионских рыцарей человек двенадцать выкладывали мостовую или делали вид, что занимаются этим.

- И не надоело им уже целый год здесь торчать? - проворчал Кьюрик. И так все про них известно. Может, дождемся темноты?

- Не лучший вариант, ведь они все равно будут следить; а я не хочу, чтобы о нашем возвращении стало известно в Симмуре.

Тут подал свой голос Телэн.

- Сефрения, - сказал он, - не могла бы ты наколдовать небольшой, но столб дыма внутри городских стен, поближе к воротам?

- Да, могу, - ответила Сефрения.

- Отлично. Когда мы заставим этих каменщиков убраться отсюда... - И Телэн быстро рассказал им свой план.

- Неплохо придумано. Как по-твоему, Спархок? - с гордостью произнес Кьюрик.

- Стоит попробовать, а там посмотрим.

Красная форма, которую Сефрения смастерила для Кьюрика, немного отличалась от той, которую носили солдаты церкви, но многочисленные грязные дымные пятна и дыры скрывали это несходство. Самой важной деталью костюма были позолоченные эполеты, которые выдавали его как офицера. Когда этот маскарад был закончен, Кьюрик взял под уздцы своего мерина, прошагал через кусты и направился к городским воротам.

Затем Сефрения что-то тихо заговорила по-стирикски и начала плести руками ажурную паутинку заклинания.

Из-за городских стен показался огромный столб дыма, очень убедительный, плотный, масляно-черный и развевающийся по ветру.

- Подержи мою лошадь, - шепнул Телэн Спархоку и соскользнул с седла. Он пробежал к тому месту, где кончались кусты, и во всю мощь своих легких завопил: - Пожар!

Так называемые каменщики обернулись на крик, с минуту тупо смотрели на кричавшего, а затем с застывшим на лицах выражением немого ужаса уставились на устрашающий столб дыма.

- Всегда в таких случаях надо крикнуть "пожар", - объяснил Телэн, когда вернулся, - это заставляет людей думать в нужном направлении.

Затем к неудавшимся шпионам прискакал галопом на мерине Кьюрик.

- Эй, вы! - рявкнул он. - В Козьем переулке горит дом! Живо все туда и помогите потушить огонь, пока не загорелся весь город.

- Но, сэр... - попытался возразить один из "каменщиков". - Нам было приказано оставаться здесь и следить за пандионцами.

- Неужели вы можете стоять здесь и думать о чем-то другом, когда огонь может перекинуться на весь город, сжечь и ваши дома! Или вы хотите охранять пепелище? - продолжал бушевать Кьюрик. - А ну-ка делайте, что я вам приказываю, и поторапливайтесь! А я попробую попросить помощи у пандионцев.

Солдаты еще несколько мгновений в нерешительности смотрели на Кьюрика, затем побросали все свои инструменты и со всех ног бросились к тому месту, откуда шел дым. Кьюрик же тем временем уже спокойно подъезжал к подвесному мосту Главного Замка рыцарей Ордена Пандион.

- Превосходно! - похвалил Спархок Телэна.

- Это наша старая воровская уловка, - пожал плечами Телэн. - Правда, мы используем настоящий огонь. Люди всегда бросаются тушить пожар, а у нас есть прекрасная возможность пробежаться по домам в их отсутствие. - Телэн взглянул на городские ворота. - Кажется, наши незадачливые сторожа уже скрылись из виду. Может, мы отправимся, пока они не вернулись?

Два пандионских рыцаря в черных доспехах ехали по подвесному мосту к ним навстречу.

- Спархок, в городе пожар? - тревожно спросил один из них.

- Да нет, - ответил Спархок, - это Сефрения развлекает солдат церкви.

Рыцарь вежливо улыбнулся и слегка поклонился Сефрении, затем гордо выпрямился в седле, готовясь к прохождению церемонии.

- Кто ты такой, что просишь допустить тебя в Обитель Воинов Бога? важно нараспев произнес он.

- У нас нет сейчас времени для церемоний, брат, - сказал ему Спархок. - В следующий раз мы совершим этот ритуал дважды. - Кто здесь сейчас за старшего?

- Лорд Вэнион.

Это удивило Спархока; магистр Вэнион был вовлечен в кампанию в Арсиуме, когда он в последний раз слышал о нем.

- А где я мог бы найти магистра?

- Он в своем кабинете, в башне, - ответил второй рыцарь.

- А сколько сейчас наших братьев в Замке?

- Около сотни.

- Хорошо. Возможно, они нам будут скоро очень нужны. - Спархок пришпорил Фарэна. Чалый повернул морду и с удивлением посмотрел на хозяина. - Фарэн, у нас сейчас слишком мало времени, мы пройдем ритуал в другой раз.

Фарэн был явно разочарован, но все же послушно зашагал по мосту к воротам.

- Сэр Спархок! - донесся до них радостный крик, едва они вступили во двор Замка. Из ворот конюшни к нем навстречу несся стройный высокий юноша.

- Ты не мог бы кричать чуть погромче, Берит, - ворчливо сказал ему Кьюрик. - Может, тогда тебя и в Чиреллосе услышат.

- Прости, Кьюрик, - извинился, краснея, Берит.

- Пришли других послушников позаботиться о наших лошадях, - сказал молодому человеку Спархок, - а сам ступай за нами. Нужно многое сделать, но для начала поговорим с лордом Вэнионом.

- Да, сэр Спархок, - Берит побежал обратно к конюшне.

- Такой прекрасный мальчик, - улыбнулась Сефрения.

- Ему еще придется над собой поработать, - наставительно заметил Кьюрик.

- Спархок! - с удивлением произнес выходивший из сводчатых дверей Замка пандионец, лицо которого было скрыто под капюшоном. Рыцарь откинул назад капюшон. Это бы сэр Перрейн, тот самый торговец скотом, которого они встретили в Дабоуре. Он говорил с легким акцентом.

- Что ты делаешь здесь, в Симмуре, Перрейн? - спросил Спархок, пожимая руку своему брату по Ордену. - Мы думали, ты все еще в Дабоуре.

- А-а... - протянул Перрейн, несколько оправившись от изумления. Когда Арашам умер, у меня не было особых причин оставаться там. Мы слышали, что король Воргун разыскивает вас по всей западной Эозии.

- Разыскивает - не означает, что поймал, - усмехнулся Спархок. - Мы поговорим об этом позднее. А сейчас мы спешим повидать лорда Вэниона.

- Да, конечно, - Перрейн отвесил легкий поклон Сефрении и удалился.

Спархок и остальные поднялись по ступеням, ведущим в Южную Башню, где располагался кабинет лорда Вэниона. Магистр пандионского Ордена был одет в белые стирикские одежды, и лицо его заметно постарело за тот короткий промежуток времени, что минул с тех пор, как его в последний раз видел Спархок. В кабинете, кроме магистра, были Улэф, Тиниен, Бевьер и Келтэн. Все они поверх кольчуг были облачены в монашескую рясу, одежду, принятую для ношения в Замках Ордена.

- Наконец-то! - выдохнул Келтэн, когда в дверном проеме кабинета показалась фигура Спархока. - Почему от вас так долго не было никаких известий?

- Трудно разыскать надежного посланника в стране троллей, Келтэн.

- Как, удачно? - с напряжением в голосе спросил Улэф. Это был огромный светлобородый талесиец, и Беллиом имел для него особое значение.

Спархок посмотрел на Сефрению, как бы испрашивая разрешения.

- Хорошо, - кивнула она, - только не более одной минуты.

Спархок сунул руку за пазуху и извлек оттуда холщовый мешочек, в котором он хранил Беллиом. Он развязал стягивающие мешок веревки, вынул из него на свет самое чудесное и грозное творение в мире и осторожно положил его на стол лорда Вэниона. И вновь в плохо освещенном углу кабинета пред взором Спархока возникли смутные очертания мрачного призрака тьмы. Ночной кошмар, преследовавший его в горах Талесии, неотступно следовал за ним по пятам, однако тень на этот раз стала как будто больше и чернее, словно появление Беллиома увеличивало ее размеры, мощь и ощущение опасности, исходившее от нее.

- Не слишком-то всматривайтесь и не доверяйте этим прекрасным лепесткам, друзья мои, - предупредил Спархок. - Беллиом может завладеть вашими душами.

- Боже! - затаив дыхание произнес Келтэн. - Вы только взгляните!

Каждый сияющий лепесток Сапфирной Розы был настолько хорош, что можно было различить застывшие на нем капельки росы. Из самого сердца самоцвета исходило манящее голубое сияние и безмолвный всепоглощающий приказ смотреть и созерцать совершенство и великолепие этого неземного создания.

- О, Боже! - пылко взмолился Бевьер. - Защити нас от этого соблазна. - Бевьер был рыцарем Ордена Сириник и арсианцем. Иногда Спархоку казалось, что он чрезмерно набожен, но только не сейчас. Если даже половина из того, что ощущал Спархок, было правдой, страх Бевьера перед Беллиомом был небезоснователен.

Улэф, этот огромный талесиец, быстро и нервно заговорил на языке троллей.

- Не убивай, Беллиом-Голубая-Роза, - сказал он. - Рыцари Храма не враги Беллиому. Рыцари Храма защищают Беллиом от Азеша. Помоги исправить черные дела наших недругов, Голубая Роза. Я - Улэф Талесийский. Если Беллиом гневается, пусть направит свой гнев на Улэфа.

Спархок выпрямился.

- Нет, - твердо сказал он на ужасном языке троллей. - Я - Спархок Эленийский. Я - тот, кто убил Гверига-Карлика-Тролля. Я - тот, кто принесет Беллиом-Голубую-Розу во дворец исцелить мою королеву. Если Беллиом-Голубая-Роза свершит это и будет все еще гневаться, пусть направит свой гнев на Спархока Эленийского, а не Улэфа Талесийского.

- Ты - глупец! - взорвался Улэф. - Ты себе и представить не можешь, что способна сотворить с тобой эта штуковина.

- А с тобой она что, не сможет проделать то же самое?!

- Пожалуйста, прекратите эти ненужные разговоры, - утомленным голосом произнесла Сефрения. - Слушай меня, Беллиом-Голубая-Роза, - твердо сказала она, даже не затрудняя себя говорить на языке троллей. - Спархок Эленийский владеет кольцами. Беллиом-Голубая-Роза должен признать его власть и беспрекословно подчиняться ему.

Самоцвет потемнел на несколько мгновений, а затем к нему снова возвратилось его глубокое голубое сияние.

- Положи его обратно, Спархок.

Спархок положил розу обратно в мешочек и засунул его за пазуху.

- А где Флейта? - неожиданно спросил Бевьер.

- Это, мой юный друг, очень длинная история, - ответил ему Спархок.

- Но она не мертва? - взволнованно переспросил сэр Тиниен.

- Нет, - сказал Спархок. - Это просто невозможно, Флейта бессмертна.

- Каждый человек смертен, Спархок, - запротестовал Бевьер.

- Это истинная правда, - ответил Спархок, - но Флейта - не человек. Она - стирикская Богиня Афраэль.

- Ересь! - задыхаясь от волнения произнес Бевьер.

- Ты бы не думал так, если бы был с нами в пещере Гверига, сэр Бевьер, - сказал ему Кьюрик. - Я видел собственными глазами, как маленькая Флейта поднималась из бездонной пропасти.

- Может, заклинание... - уже не так уверенно проговорил Бевьер.

- Нет, Бевьер, - покачала головой Сефрения. - Никакое заклинание не могло бы сотворить то, что сделала Флейта в той ужасной пещере. Она была и есть - Афраэль.

- Мне бы все же хотелось кое-что узнать, перед тем, как мы приступим к теологическим диспутам, - перебил их Спархок. - Как вам удалось отделаться от Воргуна и что происходит здесь, в городе?

- С Воргуном особых проблем не возникло, - сказал ему Вэнион. - Наш путь на юг пролегал через Симмур, и все произошло примерно так, как мы планировали в Эйси. Мы бросили Личеаса в подземную темницу, вести дела доверили графу Лэндийскому и убедили армию и солдат церкви, находящихся здесь, в Симмуре, отправиться с нами на юг.

- Как вам удалось этого добиться? - спросил удивленный Спархок.

- У Вэниона совершенно неподражаемый дар убеждения, - ухмыльнулся Келтэн. - Большинство генералов были верны первосвященнику Энниасу, но когда они стали возражать, Вэнион сослался на Закон Церкви, о котором упоминал в Эйси граф Лэнда и принял на себя командование армией. Однако генералы все еще не желали мириться с таким положением; тогда Вэнион вывел их на дворцовую площадь, и Улэф обезглавил нескольких из них. И, надо заметить, эта процедура помогла им принять верное решение.

- О, Вэнион, - разочарованно произнесла Сефрения.

- У меня было слишком мало времени, матушка, - извинился он. - Воргун спешил выступить с армией. Он вообще намеревался уничтожить весь эленийский офицерский состав, но я отговорил его от этого. Затем мы присоединились на границе к войску короля Сороса из Пелосии. Рендорцы, завидя наше приближение, вильнули хвостом и обратились в бегство. Воргун намеревается преследовать их, но это уже забавы ради. Однако остальным магистрам и мне потребовалось немало времени убедить Воргуна в том, что наше присутствие в Чиреллосе во время выборов нового Архипрелата жизненно необходимо. Но в конце концов он отпустил нас и даже позволил каждому из нас взять с собой по сотне рыцарей.

- Это было так великодушно с его стороны, - иронично заметил Спархок. - А где рыцари других орденов?

- Они расположились вблизи Дэмоса. Долмант не хочет, чтобы мы вводили войска в Чиреллос, пока того не потребует обстановка.

- Если дворец находится на попечении лорда Лэнда, то почему на городских стенах красуются солдаты церкви?

- Все очень просто. Энниас, естественно, был извещен о произошедших событиях. Узнав об этом, он позаимствовал несколько человек из войск преданных ему членов Курии и послал их сюда. Прибыв, они освободили Личеаса, посадили вместо него в темницу графа Лэндийского, и на данный момент они же контролируют город.

- Надо что-то предпринять.

- Да, - кивнул Вэнион. - Мы узнали об этом по дороге в Дэмос, поэтому я и решил со своим войском отправиться в Симмур. Мы прибыли сюда только вчера поздно ночью. Рыцари были полны решимости сразу отправиться в город, но кампания была не из легких, все очень устали, и я приказал им немного отдохнуть и набраться сил перед тем как мы займемся наведением порядка в Симмуре.

- Как ты думаешь, это будет сложно?

- Сомневаюсь. Эти солдаты церкви - не люди Энниаса, и, возможно, простая демонстрация силы уже заставит их сдаться.

- Вэнион, скажи мне, а те оставшиеся шесть рыцарей, которые были с нами в Тронной Зале во время заклинания, есть среди той сотни, которую ты привел с собой? - спросила магистра Сефрения.

- Да, - устало произнес Вэнион, - мы все здесь. - Он взглянул на пандионский меч, который она держала при себе, и спросил, - Не хочешь ли ты отдать его мне?

- Нет, - твердо ответила Сефрения. - Твоя ноша и без того тяжела. А тем более все это скоро завершится.

- Ты собираешься разрушить заклинание? - спросил Тиниен. - Прежде чем Беллиом исцелит королеву?

- Придется, - вздохнула волшебница. - Чтобы излечить Элану, Беллиому важно коснуться ее тела.

Келтэн подошел к окну.

- Уже далеко за полдень, - сказал он. - Если мы собираемся совершить это сегодня, то надо поторапливаться.

- Подождем до завтрашнего утра, - решил Вэнион. - Если солдаты окажут сопротивление, нам потребуется время образумить их, а мне совсем не хочется, чтобы кто-нибудь из них ускользнул от нас в темноте и предупредил бы Энниаса раньше, чем мы получим подкрепление.

- Сколько во дворце солдат? - спросил Спархок.

- Мне доложили, что около двух сотен, - ответил Вэнион. - Я думаю, нам не составит большого труда справиться с ними.

- Однако придется по крайней мере на несколько дней сделать Симмур закрытым городом и охранять ворота, - сказал Улэф.

- Я могу вам кое-что предложить, - раздался голос Телэна. - Перед наступлением темноты я проскользну в город и поговорю с Платимом. Я думаю, он сможет вместо нас заняться этим делом.

- А можно ли ему доверять? - спросил мальчика Вэнион.

- Платиму? Конечно нет, но он сделает это для нас. Он ужас как ненавидит Энниаса.

- Ну что ж, - весело произнес Келтэн. - На рассвете мы выступаем и к завтраку все приведем в порядок.

- Только не занимай место за столом для бастарда Личеаса, - мрачно проговорил Улэф, проводя пальцем по остро отточенному лезвию топора. Боюсь, отобью у него весь аппетит.

3

На следующее утро Кьюрик рано разбудил Спархока и помог ему облачиться в черные доспехи пандионского рыцаря. Затем, со шлемом в руке, тот отправился в кабинет Вэниона дожидаться рассвета и прибытия остальных. Наконец-то настал этот день. День, которого он ждал и к которому стремился больше полугода. Сегодня он сможет увидеть глаза своей королевы, приветствовать ее и присягнуть на верность. Им до такой степени овладело томящее нетерпение, что он стоял и ругался на ленивое солнце, так долго не появлявшееся на горизонте.

- И тогда, Энниас, - пробурчал Спархок, - и ты, Мартэл, вы поплатитесь за все сотворенное вами зло.

- Гвериг случайно не бил тебя по голове чем-нибудь тяжелым? - это спросил вошедший в кабинет Келтэн. Он также был одет в черные пандионские доспехи и нес под мышкой шлем.

- С чего это ты так решил? - отозвался Спархок.

- Ты разговариваешь сам с собой. Большинство людей не страдают этим.

- Ошибаешься, Келтэн. Как раз наоборот.

- Так о чем же ты сейчас беседовал с собой?

- Да так. Я просто предупреждал Энниаса и Мартэла о том, что их ждет.

- Ты же знаешь, что они тебя не услышат.

- Ну и что? Я знаю, что поступаю по-рыцарски, предупреждая их. В конце концов, какое мне дело до того, что они не слышат, главное - я произнес эти слова.

- Меня не беспокоил подобный этикет, когда я гонялся за Адусом, усмехнулся Келтэн. - Да он этого бы и не понял. Кстати, кому выпадет честь прикончить Крегера?

- Предоставим это тому, кто сделает для нас что-нибудь приятное.

- Справедливо.

Келтэн помолчал, а затем продолжил разговор, но уже серьезным тоном:

- Спархок, ты думаешь, у нас получится? Действительно Беллиом способен исцелить Элану - или мы окажемся в дураках?

- Я думаю, все получится. Мы должны верить в это. Беллиом очень, очень могущественен.

- Ты когда-нибудь, использовал его силу?

- Только однажды. В горах Талесии мне пришлось с его помощью сокрушить гребень горы.

- Зачем?

- Так было нужно. Давай не будем думать о Беллиоме, Келтэн. Это слишком опасно.

Келтэн скептически посмотрел на Спархока, затем спросил:

- Ты позволишь Улэфу немного укоротить Личеаса, когда мы прибудем во дворец? Улэф так радуется, проделывая это с людьми - или, если ты предпочитаешь, я сам бы мог повесить Личеаса.

- Не знаю, - ответил Спархок. - Может быть, лучше подождем и предоставим Элане самой принять решение?

- Зачем беспокоить ее по пустякам? Вероятно, после пробуждения она будет еще слишком слаба, и ты, как ее рыцарь, должен беречь здоровье королевы. - Келтэн прищурился. - Не пойми меня неправильно, Спархок, но Элана - женщина, а все женщины мягкосердечны. Если мы предоставим ей решать это, она может не позволить нам убить его. А я со спокойной душой убил бы этого выродка до того, как она пробудится. Потом мы, конечно, принесем свои извинения, но дело будет сделано.

- Ты просто варвар, Келтэн.

- Я? Да, кстати, Вэнион уже отдал приказ нашим братьям облачаться в доспехи. Мы должны быть готовы к восходу солнца, когда откроют городские ворота. - Келтэн нахмурился. - Однако может возникнуть проблема. Солдаты, что на городских стенах, могут заметить нас и захлопнуть ворота перед нашими носами.

- Так разнесем ворота в щепки, - пожал плечами Спархок.

- Королева будет сердиться, когда узнает, как мы поступили с воротами столицы ее королевства.

- Заставим солдат церкви починить их.

- Это работа для честных людей, а не для этих олухов. Полюбуйся, что они сотворили с мостовой перед нашим замком, прежде чем принять окончательное решение. - Келтэн развалился в кресле. - Мы так долго ждали этого дня, и вот он наступил...

- Да, - согласился Спархок. - И как только Элана поправится, мы сможем отправиться на поиски Мартэла.

Глаза Келтэна заблестели.

- И Энниаса, - добавил он. - Я думаю, мы повесим его прямо под сводом главных ворот Чиреллоса.

- Не забывай все же о том, что Энниас - первосвященник, - произнес с болью в голосе Спархок. - Ты не сможешь с ним этого проделать.

- Но мы же потом извинимся.

- Как же ты предлагаешь все устроить?

- Придумаю что-нибудь позже, - бесцеремонно заявил Келтэн. - Может быть, выдадим это за ошибку или придумаем еще что-нибудь.

Когда взошло солнце, все уже собрались во дворе Замка. Вэнион, с бледным и изможденным лицом, с трудом спускался вниз по ступеням, сгибаясь под тяжестью огромного короба.

- Мечи, - кратко пояснил он Спархоку. - Сефрения сказала, что они нам сегодня понадобятся.

- Может, кто-нибудь понесет их за тебя? - спросил его Келтэн.

- Нет. Это мое бремя. Как только спустится Сефрения, мы выступаем.

Маленькая стирикская волшебница казалась очень спокойной, даже отрешенной, когда появилась из ворот Замка с мечом сэра Гареда в руках. Рядом с ней шел Телэн.

- С тобой все в порядке? - спросил ее Спархок.

- Да. Я готовлю себя для ритуала в Тронной Зале, - ответила она.

- Не исключена возможность сражения, - заметил Кьюрик. - Может, не стоит брать с собой Телэна?

- Я смогу защитить его, - сказала Сефрения, - и его присутствие необходимо. На это есть много причин, но, я думаю, ты не поймешь их.

- Ну что ж, седлаем лошадей и отправляемся, - сказал Вэнион.

По всему двору разнесся звон и скрип тяжелых доспехов, когда сто пандионских рыцарей взбирались в седла своих лошадей. Спархок занял свое обычное место рядом с Вэнионом. Сразу же за ними ехали Келтэн, Бевьер, Тиниен и Улэф, за которыми тянулась длинная колонна рыцарей Пандиона. По короткому сигналу Вэниона два десятка пандионцев отделились от колонны и окружили шпионивших "каменщиков".

- Держите их до тех пор, пока мы не возьмем городские ворота, приказал им Вэнион. - Затем отведите их в город и присоединяйтесь к нам.

- Да, милорд, - ответствовал сэр Перрейн.

- Ну что ж, - продолжил Вэнион, - я думаю, придется нам прокатиться галопом. Нельзя дать опомниться солдатам в городе и приготовиться к нашему прибытию.

С грохотом понеслась огромная кавалькада черных рыцарей и в считанные мгновения уже достигла Восточных ворот города. Вопреки опасениям Келтэна, солдаты настолько растерялись от внезапного появления столь многочисленного отряда пандионцев, что ворота по-прежнему были открыты.

- Сэры рыцари! - визгливо запротестовал офицер. - Вы не имеете права войти в город без разрешения принца-регента!

- Позволь мне разобраться с этим блюстителем порядка, лорд Вэнион? вежливо попросил Тиниен.

- Конечно, сэр Тиниен, - кивнул головой Вэнион. - У нас слишком важное дело, чтобы тратить время на пустую болтовню.

Тиниен выехал вперед и обнажил свой меч.

- Приятель, - стараясь говорить как можно дружелюбнее, обратился к офицеру Тиниен, - тебе будет лучше сойти с дороги и пропустить нас. Я уверен, никто из нас не жаждет учинить здесь зла.

- Я запрещаю вам входить в город без специального разрешения принца-регента, - продолжал настаивать упрямый офицер. Бедняга, он, как и многие солдаты церкви, не привык к такому обращению и не догадывался, что его права могут оспаривать.

- Это твое последнее слово? - с сожалением спросил Тиниен.

- Да.

- Что же, тогда это твое решение, - вздохнул Тиниен, поднялся в стременах и изо всех сил рубанул мечом по несговорчивому офицеру.

Поскольку тот и в мыслях не мог себе предположить, что кто-то смеет оказать ему столь дерзкое неповиновение, то даже и не пошевелился, чтобы защитить себя. На его лице так и застыло выражение удивления, когда тяжелое широкое лезвие меча сэра Тиниена ударило наискось меж его шеей и плечом и рассекло наискось его тело. Кровь фонтаном хлынула из ужасной раны, и несчастное тело тут же обмякло и безвольно повисло на мече. Тиниен опустился в седло, высвободил ногу из стремени и сильным ударом освободил лезвие от того, что осталось от упрямого офицера.

- Я просил его сойти с нашего пути, лорд Вэнион, - объяснил он, возвратившись. - Поскольку он упорствовал, то он и в ответе за то, что с ним произошло.

- Несомненно, сэр Тиниен, - согласился Вэнион. - Тебя не в чем упрекнуть, ты был сама вежливость.

- Ну что ж, тогда продолжим, - произнес Улэф. Он взмахнул в воздухе своим тяжелым боевым топором и, глядя в расширенные от ужаса глаза солдат церкви, бесцеремонно заявил: - Ну, кто желает быть следующим?

Солдаты бросились врассыпную.

Тут к основной колонне подъехали рыцари, оставленные у Замка, погоняя бегущих перед ними незадачливых "каменщиков". Вэнион оставил десять рыцарей для охраны ворот, а остальные двинулись дальше в город. Жителям Симмура было известно о том, что происходит во дворце, поэтому, когда они увидели приближение огромного отряда рыцарей пандиона в их зловещих черных доспехах, стало понятно, что сражение неизбежно. Тут же раздался шум закрывающихся дверей и захлопывающихся ставней, и теперь рыцари продолжали свой путь уже по совершенно пустым улицам города.

Неожиданно сзади послышалось пронзительное жужжание стрелы и резкий удар о металл. Спархок быстро обернулся.

- Тебе бы следовало следить за тем, что происходит у тебя за спиной, - сказал ему Келтэн. - Эта стрела из арбалета угодила бы тебя прямехонько меж лопаток. Теперь ты мне будешь должен за починку щита.

- Я тебе должен гораздо больше, друг мой, - с благодарностью ответил Спархок.

- Странно, - произнес Тиниен, - арбалет - оружие лэморкандцев. Насколько мне известно, солдаты церкви его не используют.

- Может, здесь замешано что-то личное? - вступил в разговор Улэф. Спархок, ты за последнее время не оскорблял кого-нибудь из лэморкандцев?

- Вроде нет. Да разве всех упомнишь...

- Эта проблема не стоит столь длительного обсуждения, - прервал их Вэнион. - Когда мы прибудем во дворец, я прикажу солдатам церкви сдать все свое оружие.

- Ты думаешь, они согласятся? - спросил Келтэн.

Вэнион радостно усмехнулся.

- Возможно, нет, но нам уже известно хорошее лекарство от их упрямства.

Магистр помолчал, затем серьезно продолжил:

- Спархок, когда мы прибудем на место, я хочу, чтобы ты со своими друзьями встал на охрану дверей, ведущих во дворец. Не хочется потом гоняться за солдатами церкви по всем его залам и галереям.

- Хорошо, - согласился Спархок.

Солдаты церкви, предупрежденные бежавшими охранниками городских ворот, уже выстроились на дворцовой площади, а огромные, украшенные орнаментом ворота перед ней были закрыты.

- Принесите таран, - приказал Вэнион.

Дюжина пандионцев выехала вперед, везя с собой огромное бревно, раскачивающееся на веревочных канатах, концы которых крепились к седлам их лошадей. Уже через пять минут проход был свободен, и рыцари Храма живым потоком хлынули на площадь.

- Бросайте свое оружие! - грозно крикнул Вэнион, стоящим в замешательстве солдатам.

Спархок повел своих друзей по краю площади к большим дверям, служившим входом во дворец. Там они спешились и направились по ступеням наверх, где их поджидали человек десять солдат, стоявших на страже.

- Никто не смеет пройти во дворец! - рявкнул офицер и вынул свой меч.

- Убирайся с моей дороги, приятель, - мертвенно тихим голосом произнес Спархок.

- Я не принимаю приказов от... - начал офицер. Тут глаза его потускнели и раздался звук, как если бы дыня разбилась при ударе о каменный пол. Это Кьюрик размозжил ему голову ловким ударом своей железной булавы. Офицер как подкошенный упал на ступени дворца, корчась от боли в предсмертных судорогах.

- Это что-то новое, - сказал сэр Тиниен сэру Улэфу. - Я никогда еще не видел человека с вылезающими из ушей мозгами.

- Да, Кьюрик - мастер в своем деле, - согласился сэр Улэф.

- Вам еще что-то не понятно? - угрожающе спросил Спархок остальных солдат.

Те молча стояли, уставившись на него.

- Вам был дан приказ сложить оружие, - пояснил им Келтэн.

Солдаты спешно отбросили в сторону все, чем были вооружены.

- Мы сменяем вас на посту, приятели, - сообщил им Спархок. - А вы можете присоединиться к вашим друзьям на площади.

Солдаты быстро бросились вниз по ступеням.

Пандионцы, оставаясь верхом на лошадях, медленно наступали на солдат церкви, столпившихся на площади. Наиболее ретивые из них пытались оказать сопротивление, но тут же были наказаны тем же самым способом, о котором упоминал лорд Вэнион. По площади рекой лилась кровь, тут и там попадались отрубленные головы, руки, ноги. Все больше и больше солдат церкви, осознав, на чьей стороне сила, бросали свое оружие и, поднимая руки, сдавались. Одна упорная кучка сопротивляющихся никак не желала примириться с обстоятельствами, тогда рыцари оттеснили их к одной из стен и устроили им там кровавую бойню.

Вэнион оглядел площадь.

- Отведите оставшихся в живых на конюшни и поставьте стражу, приказал он. Затем спешился и пошел назад к разбитым воротам. - Все кончено, матушка, - позвал он Сефрению, поджидавшую снаружи вместе с Телэном и Беритом.

Сефрения выехала на площадь верхом на своей белой лошадке, одной рукою прикрывая глаза. Телэн, наоборот, с мальчишеским любопытством озирался по сторонам.

- Давай-ка уберем его отсюда, - сказал Кьюрику Улэф, приподнимая за плечи убитого офицера. Они оттащили мертвое тело в сторону, а Тиниен заботливо отшвырнул ногой с верхней ступени небольшую кучку вытекших мозгов в сторону.

- Вы что, всегда своих врагов рубите на куски? - спросил Телэн Спархока, пока тот помогал Сефрении спуститься с лошади.

- Думаю, что нет, - пожал плечами Спархок. - Просто Вэнион хотел, чтобы солдаты видели то, что с ними может случиться, если они будут дольше оказывать сопротивление. Вид расчлененного тела весьма убедителен.

- Спархок, я прошу тебя! - дрогнувшим голосом произнесла Сефрения.

- Прости, матушка.

Тут к ним подошел Вэнион, а с ним двенадцать рыцарей.

- Сефрения, лучше будет, если мы пойдем вперед, а ты за нами, сказал Магистр. - Во дворце могут скрываться солдаты.

В этом Вэнион оказался прав, но рыцари без особого труда вытаскивали солдат из мест их укрытий, отводили к дверям и давали весьма исчерпывающие указания присоединиться к своим товарищам на конюшне.

Палата Совета никем не охранялась, Спархок открыл ведущую в нее дверь и пропустил вперед Вэниона.

За столом в центре залы сидел съежившийся и трясущийся от страха Личеас, с ним вместе были толстяк в красном и барон Гарпарин, безуспешно дергавший шнур от звонка.

- Вы не смеете входить сюда! - визгливо крикнул Гарпарин своим высоким женским голосом. - Я приказываю вам от имени короля Личеаса немедленно убраться отсюда.

Вэнион холодно посмотрел на барона. Спархок знал, что Магистр питал к этому любителю мальчиков нескрываемое презрение.

- Этот человек раздражает меня, - сказал Вэнион ровным спокойным голосом, указывая на Гарпарина. - Позаботьтесь кто-нибудь о нем.

Улэф подошел к столу, крепко сжимая в руках свой боевой топор.

- Вы не имеете права! - пронзительно завизжал Гарпарин, съежившись от страха и все еще продолжая дергать шнур от звонка. - Я - член Королевского Совета. Вы не посмеете.

Однако Улэф посмел, и голова барона отскочила от его туловища, прокатилась по ковру до окна, где и осталась лежать, вытаращив на белый свет свои безжизненные глаза.

- Я вас правильно понял, лорд Вэнион? - осведомился Улэф.

- Приблизительно, да. Благодарю тебя, сэр Улэф.

- А как насчет этих двух? - спросил Улэф, указывая своим топором на сидящих Личеаса и толстяка.

- О, нет, не сейчас, сэр Улэф, - остановил его магистр и подошел к столу, по-прежнему неся с собой тяжелый короб с мечами павших рыцарей. Итак, Личеас, где лорд Лэнда?

Личеас оторопело взирал на Вэниона и молчал.

- Сэр Улэф, - произнес Вэнион холодным как лед тоном.

Улэф мрачно поднял свой окровавленный топор.

- Нет! - закричал Личеас. - Лорд Лэнда заключен в подземной темнице, но мы не причинили ему никакого вреда, лорд Вэнион. Я клянусь вам, что он...

- Возьмите Личеаса и этого толстяка и ступайте с ними в темницу, приказал Вэнион двум своим рыцарям. - Освободите графа Лэндийского, а этих посадите вместо него. Попросите графа прийти сюда.

- Разрешите, милорд, - попросил Спархок.

- Конечно.

- Бастард Личеас, - начал свою речь Спархок. - Мне, как Рыцарю Королевы, доставляет особое удовольствие присутствовать при твоем аресте по обвинению в государственной измене. Какое наказание тебя ждет за это ни для кого не секрет. Мы займемся этим, как только наступит подходящий момент. Я думаю, мысли об этом скрасят длинные утомительные часы твоего заключения.

- Я могу сэкономить твое драгоценного время, Спархок, - с готовностью предложил Улэф, снова поднимая топор.

Спархок помолчал, размышляя над его предложением.

- Нет, - с сожалением в голосе произнес он затем. - Личеас виновен и перед всем населением Симмура, и мы не имеем права лишать людей превеселого зрелища публичной казни.

Сэр Перрейн и еще один рыцарь взяли под руки бледного и трясущегося Личеаса и потащили его к двери.

- Ты жестокий и безжалостный человек, сэр Спархок, - заметил Бевьер.

- Я знаю, - ответил Спархок и посмотрел на Вэниона. - Мы должны подождать графа Лэндийского. У него ключи от Тронной Залы. Я не хочу, чтобы Элана проснулась и пред ее взором предстала развороченная дверь.

Вэнион согласно кивнул.

- Мне граф нужен еще и по другим причинам, - сказал он. Он положил короб с мечами на стол и сел в свободное кресло. - Кстати, - добавил он, прикройте чем-нибудь Гарпарина, пока сюда не вошла Сефрения. Она не переносит подобных зрелищ.

Улэф подошел к окну, сорвал одну из портьер, затем поднял валявшуюся на полу голову барона и, положив ее на тело мертвого владельца, прикрыл останки Гарпарина сорванной портьерой.

- Целое поколение маленьких мальчиков будет теперь спать спокойно, весело заметил Келтэн, - и поминать тебя, Улэф, в своих молитвах.

- Мне это не составило большого труда, - пожал плечами талесиец.

В этот момент в комнату вошла Сефрения, ее по-прежнему сопровождали Телэн и Берит. Она оглянулась по сторонам.

- Я приятно удивлена, - произнесла Сефрения. - Я ожидала, что кровь и здесь будет литься ручьями. - Но тут ее взгляд упал на прикрытое тело. - А это что такое?

- То, что осталось от барона Гарпарина, - ответил Келтэн. - Он так внезапно покинул нас.

- Это сделал ты, Спархок? - обвиняюще спросила она.

- Почему я?

- Я слишком хорошо тебя знаю, Спархок.

- Это моя работа, Сефрения, - сознался Улэф. - Прости меня, если причинил тебе этим горе, но я - талесиец. А талесийцев все считают варварами. Наверное, я - достойный представитель своей страны.

Сефрения вздохнула и молча оглядела лица присутствовавших в комнате пандионцев.

- Ладно, - сказала она. - Все в сборе. Открой короб, Вэнион.

Магистр выполнил ее просьбу.

- Сэры рыцари, - произнесла Сефрения, положив меч сэра Гареда рядом с остальными. - Несколько месяцев назад двенадцать из вас помогли мне свершить заклинание, которое до сих пор поддерживает жизнь королеве Элане. Шесть доблестных рыцарей уже нашли свой последний приют в Чертоге Смерти. Однако шесть их мечей должны находиться сегодня в Тронной Зале, где мы разрушим заклинание, чтобы получить возможность исцелить королеву. Таким образом, каждый из вас, кто был тогда со мной, должен взять с собой меч одного из павших братьев и нести его как свой собственный. Я свершу заклинание, которое позволит вам это сделать. Затем мы пройдем в Тронную Залу, где эти мечи у вас заберут.

- Заберут? Но кто? - с удивлением спросил Вэнион.

- Их настоящие владельцы.

- Ты собираешься призвать призраков в Тронную Залу?

- Они придут незваными. К этому их обязывает произнесенная клятва. Как и в прошлый раз, вы с мечами встанете вокруг трона. Я разрушу заклинание, и кристалл исчезнет. Остальное будет за тобой, Спархок - и за Беллиомом.

- А что все-таки мне предстоит сделать? - спросил ее Спархок.

- Я скажу тебе об этом в свое время, - ответила волшебница. - Я не хочу, чтобы ты поступил опрометчиво.

Тут в Палату Совета вошел граф Лэндийский в сопровождении сэра Перрейна.

- Приветствую тебя, милорд Лэндийский. Как вам понравилось в дворцовой темнице? - сказал Вэнион.

- Очень сыро, лорд Вэнион, - ответил лорд Лэнда. - А также там очень темно и неприятно пахнет. Ты же знаешь, какие бывают темницы.

- Нет, - рассмеялся Вэнион. - Все-таки на себе я не испытал этого удовольствия, да и не имею ни малейшего желания. - Он посмотрел на изможденное, покрытое многочисленными морщинами лицо графа. - Ты в порядке, Лэндийский? - заботливо спросил магистр. - Ты выглядишь очень усталым.

- У старых людей всегда усталый вид, Вэнион, - мягко улыбнулся лорд Лэнда. - Да и сидение в темнице не омолаживает.

- Зато Личеас с этим толстяком будут молиться о том, чтобы их заключение продлилось как можно дольше, - рассмеялся Келтэн.

- Сомневаюсь, сэр Келтэн.

- Мы им намекнули, что как только их освободят, им придется распрощаться навсегда с этим миром. Я уверен, они предпочтут посидеть подольше в темнице. И крысы - не такая уж плохая для них компания.

- Я что-то не заметил барона Гарпарина, - сказал лорд Лэнда. - Ему удалось бежать?

- Можно сказать и так, милорд, - ответил Келтэн. - Он был слишком несговорчив и агрессивен. Ну, вы же знаете барона. Сэру Улэфу пришлось преподать ему урок вежливости - при помощи своего топора.

- Сегодняшний день преподносит одни приятные сюрпризы, - улыбнулся лорд Лэнда.

- Милорд Лэндийский, - торжественно произнес Вэнион, - мы направляемся в Тронную Залу, чтобы излечить и восстановить в своих правах королеву Элану. Мы хотим, чтобы ты тоже присутствовал при этом, дабы подтвердить законность наших действий, во избежание ненужных толков и сплетен. Наверняка среди простых людей найдутся и такие, кто решит, что королеву им подменили.

- Очень хорошо, милорд Вэнион, - согласился лорд Лэнда. - Но как вы собираетесь это сделать?

- Скоро вы все сами увидите, - с улыбкой произнесла Сефрения. Она вытянула руки над лежащими на столе мечами и быстро заговорила по-стирикски слова заклинания. Когда она выпустила заклинание, мечи слегка осветились. Тогда к столу подошли шесть оставшихся в живых рыцарей, которые присутствовали со своей наставницей в Тронной Зале при Очаровании королевы Эланы, и взяли по одному мечу своих павших братьев. - Хорошо, одобрительно сказала волшебница, - теперь пойдемте в Тронную Залу.

- Все это так таинственно и загадочно, - тихо сказал граф Лэндийский Спархоку, когда они шли по коридору.

- Вы когда-нибудь видели настоящую магию, милорд? - спросил его Спархок.

- Я в это не верю, мой друг.

- Однако, я уверен, скоро вы измените свое мнение по этому поводу.

Когда они подошли к Тронной Зале, граф Лэндийский вынул из внутреннего кармана ключ и отпер дверь. Первой вошла Сефрения, а за ней все остальные. В Зале было темно. За время заключения графа Лэндийского свечи успели догореть до конца. Тем не менее по-прежнему были слышны размеренные удары сердца королевы, отдававшиеся эхом по всему залу. Кьюрик вышел в коридор и вернулся с факелом.

- Может, стоит зажечь новые свечи? - спросил он Сефрению.

- Конечно, - ответила она. - Нельзя, чтобы Элана проснулась в темной зале.

Кьюрик и Берит заменили огарки на свежие свечи. И тогда Берит впервые смог взглянуть в лицо молодой королевы, которой он так преданно служил, но не разу в жизни не видел. Он смотрел на нее, затаив дыхание. И Спархоку показалось, что в его взгляде читалось нечто большее, чем простое уважение и почитание своей королевы. Берит был того же возраста, что и Элана, а она - так прекрасна.

- Так гораздо лучше, - проговорила Сефрения, оглядывая освещенную ярким светом горящих свечей Тронную Залу. - Спархок, пойдем со мной. - Она подвела его к помосту, на котором возвышался королевский трон.

Элана, как и все эти последние месяцы, сидела на троне, облаченная в государственные королевские одежды, и на ее длинных светлых волосах возлежала корона Элении. Глаза королевы были закрыты, а лицо казалось спокойным и безмятежным.

- Потерпи еще немного, моя королева, - прошептал Спархок. На глазах его показались слезы.

- Сними свои рукавицы, Спархок, - сказала ему Сефрения. - Кольца должны касаться Беллиома при его использовании.

Тот быстро снял рукавицы. Затем достал мешочек, в котором хранил Беллиом, и развязал стягивающую его веревку.

- Ну что ж, - произнесла Сефрения, обращаясь к оставшимся в живых рыцарям, - займите свои места.

Вэнион и пять других пандионцев расположились вокруг трона. Каждый из них держал в руках свой меч и меч одного из погибших братьев.

Сефрения, стоявшая рядом со Спархоком, начала тихо произносить слова заклинания, при этом плетя пальцами в воздухе замысловатые узоры. Пламя свечей, казалось, колебалось в такт ее движениям. Спархок с трудом оторвал свой взгляд от прекрасного лица Эланы и быстро перевел его на рыцарей, окруживших трон. Там, где было шесть его братьев по Ордену, стояло теперь двенадцать. Призраки тех, кто за последние шесть месяцев один за другим покидали этот мир и отправлялись в Чертог Смерти, безмолвно вернулись, чтобы в последний раз взять меч в руки.

- Теперь, сэры рыцари, - сказала Сефрения и живым и мертвым, направьте ваши мечи острием к трону. - Затем она снова заговорил по-стирикски, произнося слова уже другого заклинания. Острия мечей осветились мягким сиянием, которое становилось все ярче и ярче, пока вокруг трона не образовалось кольцо лучистого света. Сефрения подняла вверх руку и, произнеся одно-единственное слово, резко ее опустила. Кристалл вокруг трона пошел волнами в воздухе, словно это была вода, и через мгновение исчез.

Тут же голова Эланы безвольно повисла, и все ее тело начало сотрясать словно в лихорадке. Дыхание стало затрудненным, а удары сердца прерывистыми. Спархок ступил на помост, собираясь прийти на помощь своей королеве.

- Не сейчас, - резко остановила его Сефрения.

- Но...

- Делай, как я говорю!

Всего с минуту простоял он, растерянный и беспомощный, подле королевы, однако эта минута показалась ему часом. Затем Сефрения подошла к трону и осторожно приподняла за подбородок голову Эланы.

- Теперь, Спархок, - сказала Сефрения, - возьми Беллиом в свои руки и дотронься им до сердца Эланы. Проверь, чтобы кольца касались камня. И когда ты это сделаешь, прикажи ему исцелить королеву.

Спархок взял Сапфирную Розу в руки, и затем, осторожно приставив цветок-гемму к груди Эланы, громким голосом приказал:

- Исцели мою королеву, Беллиом-Голубая-Роза!

Громадная волна невиданной силы вырвалась из самой глубины самоцвета и заставила Спархока пасть на колени. Пламя свечей задрожало и свет от них на мгновение потускнел, как если бы чья-то мрачная тень пронеслась через Залу. Что это? Может, тот самый грозный призрак, который неотступно преследовал Спархока и охотился за ним в его снах? Внезапно Элана выпрямилась, тело ее перестало содрогаться в конвульсиях и из груди вырвался приглушенный вздох. Еще через мгновение глаза ее приобрели осмысленное выражение, и королева с удивлением посмотрела на Спархока.

- Свершилось! - произнесла дрожащим голосом Сефрения и устало опустилась на помост.

- Мой рыцарь! - слабым голосом крикнула опомнившаяся от изумления Элана стоявшему перед ней на коленях Спархоку. - О, мой Спархок, наконец-то ты вернулся ко мне! - Она положила руки к нему на плечи, нагнулась и подарила ему долгий нежный поцелуй.

- Ну, дети, на сегодня достаточно, - сказала им Сефрения. - Спархок, отнеси королеву в ее покои.

Спархок был в замешательстве, поцелуй Эланы совершенно не напоминал поцелуй той маленькой девочки, которую он знал когда-то. Он убрал Беллиом, снял шлем и передал его Келтэну. Затем он осторожно взял на руки свою королеву, которая тут же обняла его руками за шею и прижалась к его щеке.

- О, наконец-то я нашла тебя, - вздохнула она, - и я люблю тебя, и никогда больше не отпущу от себя.

4

На следующее утро, когда Спархок возвратился после посещения королевы и снял доспехи, мысли его были заняты только Эланой. Чуяло его сердце, что общение с ней будет теперь для него сопряжено с большими сложностями. Когда он покидал свою маленькую королеву, уезжая в ссылку, отношения между ними были вполне ясно определены. Он был взрослый человек, ее наставник, а она всего-навсего ребенок. Теперь все было по-другому, их отношения должны были складываться как между монархом и его слугой. Конечно, Кьюрик и другие рассказывали ему о том мужестве и истинно королевском характере, которые его воспитанница проявила во время своего недолго правления, перед тем как Энниас отравил ее, но слышать об этом, и испытать на самом себе совсем другое. Нет, это совершенно не означает, что Элана обращалась с ним резко и повелительно. Наоборот, ему казалось, что она испытывает к нему истинную привязанность, и она не отдавала ему прямых приказов, а создавалось такое впечатление, что Элана ожидает его согласия на ее желания. Все было очень странно и ново для них обоих, и Спархока очень тревожила возможность неверных поступков как с его стороны, так и со стороны королевы Эланы.

Его опасения оправдывали и некоторые последние события. В первую очередь ее просьба, чтобы он спал в палате, прилегающей к ее, казалась ему крайне неуместной, даже слегка скандальной. Когда же он попытался объяснить это королеве, она смеялась до слез. Поразмыслив, Спархок в такой ситуации решил, что некоторой защитой от болтливых языков могли бы послужить доспехи. Времена были неспокойными, и королеве Элении требовалась надежная охрана. А Спархок, как ее рыцарь, имеет право и даже обязан охранять свою королеву. Однако когда он предстал перед ней этим утром в полных доспехах, она поморщила нос и предложила ему переодеться. Он понимал, это было серьезной ошибкой. Рыцарь Королевы в доспехах - одно дело, при этом ни один здравомыслящий человек, которого еще интересует свое собственное здоровье, не рискнет болтать об излишней близости Спархока к королевской персоне. Однако если он станет носить камзол и облегающие штаны, то слуг ничто не сможет удержать от неуместных разговоров. А если по дворцу поползут всевозможные слухи и сплетни, то скоро об этом будет знать и весь город.

Спархок с сомнением оглядел себя в зеркале. На нем был черный бархатный камзол, отделанный серебром, и облегающие штаны. Ему казалось, что этот наряд все же имеет, пусть и весьма отдаленное, сходство с форменной одеждой, а чтобы еще больше подчеркнуть это, он обулся в черные короткие сапоги, отвергнув те туфли, что недавно вошли в моду при дворе. Не пришлась по вкусу Спархоку и тонкая рапира; отшвырнув ее в сторону, он прицепил к поясу свой боевой меч. Вид при этом был у него откровенно нелепым, но присутствие тяжелого оружия будет ясно указывать на то, что Спархок посещает королевские апартаменты по делу.

- Это просто смешно, Спархок, - рассмеялась Элана, когда он возвратился в комнату, где она отдыхала на диване, вся обложенная большими мягкими подушками и укрытая голубым шелковым покрывалом.

- Что, моя королева? - невозмутимо поинтересовался Спархок.

- Этот твой меч. Он совершенно не подходит к этой одежде. Пожалуйста, сними его и носи ту рапиру, которую я приказала тебе выдать.

- Если вас так оскорбляет мой внешний вид, ваше величество, то я могу удалиться. Однако меч будет там, где находится сейчас. Я не смогу защитить вас выданной мне вязальной спицей.

- Что такое? - горячо начала она. Глаза ее гневно сверкнули.

- Таково мое решение, Элана, - резко обрубил он все ее возражения. Я отвечаю за вашу безопасность, и те шаги, которые я в связи с этим вынужден предпринимать, не подлежат обсуждению.

Они обменялись долгими тяжелыми взглядами. Спархок знал, что это был не последний раз, когда столкнулись их воли.

Взгляд Эланы смягчился.

- Ты такой суровый и неумолимый, мой рыцарь, - сказала она.

- Там, где это касается безопасности вашего величества - да!

- Так что же мы тогда спорим, мой рыцарь? - капризно улыбнулась она, хлопая ресницами.

- Не делай так, Элана, - сказал он ей, привычным, в обращении с нею, когда она была маленькой девочкой, тоном наставника. - Ты королева, а не какая-нибудь застенчивая горничная. Не пытайся просить, а тем более очаровывать. Приказывай.

- А ты снимешь этот меч, если я прикажу тебе, Спархок?

- Нет, здесь обычные правила неприменимы.

- И кто решил это?

- Я. Но если ты хочешь, мы можем послать за графом Лэндийским. Он хорошо разбирается в законах и сможет высказать нам свое мнение по этому поводу.

- Но если он не решит в твою пользу, ты ведь и его не послушаешь?

- Да.

- Это не честно, Спархок.

- А я и не пытаюсь быть честным, моя королева.

- Спархок, по крайней мере когда мы наедине, можешь ты отказаться от "ваших величеств" и "моих королев". В конце концов, у меня есть имя, и ты не боялся меня называть по имени, когда я была ребенком.

- Как пожелаешь, - пожал он плечами.

- Нет, скажи, Спархок, скажи - Элана! Это не трудное имя, скажи, ничего с тобой не случится.

Спархок улыбнулся.

- Хорошо, Элана, - сдался он. После поражения в вопросе о мече ей была необходима хотя бы маленькая победа, чтобы восстановить свое королевское достоинство. Она откинулась на подушки и задумалась. Ее светлые волосы были аккуратно уложены, а на щеках играл румянец, слегка контрастирующий с нежной бледностью ее кожи. - А что ты делал в Рендоре после того, как этот идиот Алдреас отправил тебя в ссылку.

- Не стоит так говорить о своем отце, Элана.

- Да какой из него отец, Спархок, и умом он особенно не блистал. Должно быть, усилия, которые он растратил на свою сестру, размягчили его мозги.

- Элана!

- Не притворствуй, Спархок! Весь дворец знает об этом, а возможно, и целый город.

Спархок решил, что пора подыскать мужа для своей королевы.

- Откуда тебе так много известно о принцессе Ариссе? - спросил он. Ее ведь отправили в монастырь еще до твоего рождения.

- У слухов долгая жизнь.

Спархок лихорадочно обдумывал, как бы сменить тему беседы. Хотя Элана, казалось, была неплохо осведомлена о том, что говорила, он не мог примириться с тем, что она ведет подобные разговоры. Он чувствовал, что в душе она для него по-прежнему чистый, невинный ребенок, каким он ее оставил десять лет назад.

- А ну-ка протяни свою левую руку, - сказал он, - у меня кое-что есть для тебя.

И все же каждый из них ощущал некоторую натянутость их отношений. Многое оставалось еще невыясненным. В Спархоке происходила мучительная внутренняя борьба между строгим, но нежным наставником и беспрекословным исполнителем королевских приказов. Он не понимал, что ждет от него Элана, которая казалась то шаловливым капризным ребенком, то вполне зрелым монархом. Обоим им было хорошо известно, что за время отсутствия Спархока в характере Эланы произошли большие изменения. То был период ее становления как королевы. Со своей стороны она, видимо, была уверена в недавно приобретенных ею качествах и положении. Однако несомненным было и то, что ей постоянно приходилось разрываться между желанием показать себя во всей красе своего королевского величия или по-прежнему оставаться свободной от всего этого. Эти чувства испытывала она и в тот самый момент, когда Спархок осторожно надел на палец ее левой руки кольцо с ярко-красным рубином, которое, как ему казалось, принадлежало королю Алдреасу. Элана бросила на кольцо не более чем поверхностный взгляд, а затем с восторженным криком обхватила рыцаря руками за шею и, притянув к себе растерявшегося Спархока, буквально впилась своими губами в его.

Это было весьма неосмотрительно с ее стороны, поскольку именно в этот момент дверь распахнулась и в комнату вошли Вэнион и граф Лэндийский. Старый граф вежливо кашлянул, и Спархок, покрасневший до корней волос, нежным, но властным движением убрал руки королевы со своей шеи.

Граф Лэндийский улыбнулся знакомой улыбкой, а Вэнион удивленно поднял брови.

- Простите за беспокойство, моя королева, - вежливо сказал лорд Лэнда, - но поскольку ваше выздоровление идет достаточно быстро, лорд Вэнион и я подумали, что стоило бы познакомить вас с состоянием дел в вашем государстве.

- Конечно, лорд Лэнда, - ответила королева невозмутимым тоном.

- За дверью палаты вашего величества стоят наши друзья, которые могли бы более подробно поведать вам о важнейших событиях, чем я и граф, сказал Вэнион.

- Так пусть скорее заходят.

Спархок чувствовал, что во рту у него пересохло. Он отошел в сторону и налил себе стакан воды.

Вэнион вышел из комнаты и через несколько мгновений возвратился уже с друзьями Спархока.

- Я полагаю вы, ваше величество, знакомы с Сефренией, Кьюриком и сэром Келтэном, - сказал он и затем представил королеве остальных, умышленно не останавливаясь при этом на ремесле Телэна.

- Я так рада видеть вас всех, - любезно приветствовала вошедших Элана. - Но перед тем, как мы начнем, мне хотелось сказать вам кое-что очень важное. Сэр Спархок только что сделал мне предложение выйти за него замуж. Не правда ли очень мило с его стороны?

От такой неожиданности Спархок, только что поднесший к своим пересохшим губам стакан воды, зашелся кашлем.

- Что случилось, дорогой? - невинным голосом спросила Элана.

Спархок, задыхаясь от кашля, жестом руки показал на свое горло. Когда же ему удалось восстановить дыхание и утраченное самообладание, граф Лэндийский посмотрел на королеву и спросил:

- Я полагаю, ваше величество приняли предложение вашего рыцаря?

- Конечно. Как раз этим я и была занята, когда вы вошли.

- О, - сказал старый мудрый граф, - понимаю.

- Мои поздравления, милорд, - грубовато произнес Кьюрик. Он стиснул руку Спархока в железном рукопожатии и энергично потряс ее.

Келтэн не отрываясь смотрел на Элану.

- Спархок? - недоверчиво протянул он.

- Не правда ли странно, мой дорогой, что твои друзья никогда в полной мере не осознавали твоего величия? - сказала Элана Спархоку. - Сэр Келтэн, - затем продолжила он, - твой друг детства самый лучший рыцарь на всем белом свете. Любая женщина почла бы за честь быть его мужем. - Она довольно улыбнулась. - Однако именно я получу его. Хорошо, друзья мои, пожалуйста, садитесь и расскажите мне о том, что произошло в моем королевстве, пока я была больна. Я надеюсь, вы будете кратки, ибо нам с моим обрученным необходимо обсудить еще очень многое.

Вэнион оставаясь стоять посмотрел на остальных.

- Если я о чем-нибудь забуду упомянуть или скажу неверно, пожалуйста, не стесняйтесь и поправьте меня, - сказал он и посмотрел в потолок. - С чего бы начать? - в задумчивости произнес магистр.

- Сначала расскажите мне, чем я была больна, - предложила Элана.

- Вы были отравлены, ваше величество.

- Что?

- Да, вы были отравлены очень редким ядом из Рендора - тем же самым, что убил вашего отца.

- И кто же это сделал?

- В случае с вашим отцом - его сестра, а вас отравил первосвященник Энниас. Вам ведь было известно о том, что он метит на место Архипрелата в Чиреллосе.

- Конечно, и я делала все возможное, чтобы воспрепятствовать ему в этом. Если Энниас добьется своего, я обращусь в эшандистскую веру или в стирикскую. Ваш бог примет меня, Сефрения?

- Богиня, ваше величество, - поправила ее Сефрения. - Я служу Богине.

- Надо же, как интересно! А мне надо будет постригать волосы и приносить ей в жертву эленийских детей?

- Что за нелепости ты говоришь, Элана, - строго сказала Сефрения.

- Я только шучу, Сефрения, - рассмеялась королева. - Но разве не так простые эленийцы рассуждают о стириках? А как вы узнали про отравление, лорд Вэнион?

Вэнион кратко рассказал о встрече Спархока с призраком короля Алдреаса, о том, как было обнаружен кольцо с рубином, которое теперь из-за оплошности рыцаря украшало его собственную руку. Затем магистр поведал о возведении кузена королевы в принца-регента, хотя за его спиной государством правил сам первосвященник.

- Личеас - принц-регент?! - воскликнула Элана. - Но это же просто смешно. Он даже одеться не может без посторонней помощи. - Она нахмурилась. - Если я была отравлена тем же самым ядом, что и мой отец, каким же образом мне удалось остаться в живых?

- Нам пришлось прибегнуть к магии, чтобы сохранить вам жизнь, королева Элана, - сказала ей Сефрения.

И Вэнион рассказал о возвращении Спархока из Рендора, об их растущем подозрении, что Энниас отравил ее, чтобы получить доступ к сокровищнице для осуществления своего желания стать Архипрелатом.

Тут рассказ продолжил Спархок и повел речь о том, как небольшой отряд, состоящий из рыцарей Храма и их спутников, отправился сначала в Чиреллос, затем в Боррату и наконец в Рендор.

- Кто такая Флейта? - перебила его Элана.

- Стирикский найденыш, - ответил рыцарь. - По крайней мере, мы сначала так полагали. На вид ей, казалось, лет шесть, но на самом деле она гораздо старше. - Далее Спархок поведал о путешествии по Рендору, о встрече с лекарем в Дабоуре, который в конце концов рассказал им о том, что только при помощи магии они смогут справиться с недугом королевы. Не упустил рыцарь в своем рассказе и о своей встрече с Мартэлом.

- Мне он никогда не нравился, - фыркнула Элана, состроив рожицу.

- Теперь он работает на Энниаса, - сказал ей Спархок, - и он находился в Рендоре в одно время с нами. Был там один сумасшедший старик, религиозный фанатик - Эраша, духовный вождь королевства. Мартэл пытался подбить его на вторжение в западные королевства, дабы развязать Энниасу руки во время выборов нового Архипрелата. Когда мы с Сефренией вошли в шатер Эрашама, то там мы и застали Мартэла.

- Ты убил его? - с надеждой в голосе спросила Элана.

Спархок растерянно моргнул от неожиданного вопроса.

- Момент для этого был слишком неподходящим, моя королева, извиняющимся тоном произнес Спархок. - Однако мне удалось уговорить Эрашама отложить свой поход на запад, пока он не получит от меня особой весточки, чем привел Мартэла в неописуемое бешенство. Затем мы с ним немного поболтали, и он сообщил мне о том, что именно он нашел этот яд в Рендоре и передал его Энниасу.

- Подобное действие подлежит наказанию в суде, лорд Лэнда? - спросила Элана.

- Это зависит от решения судьи, ваше величество, - ответил граф.

- Тогда беспокоиться не о чем, - сказала неумолимая Элана, - потому что я буду и судьей, и присяжными заседателями.

- Это незаконно, ваше величество.

- Ничего, они тоже не особенно церемонились со мной и моим отцом. Продолжай свой рассказ, Спархок.

- Мы возвратились в Симмур и отправились в Замок Ордена. Ночью я получил знак явиться в королевскую гробницу, где встретился с призраком твоего отца. Он поведал мне об очень важном, и в первую очередь о том, что его отравила Арисса, а тебя - Энниас. А также о том, что эта парочка находилась в интимной близости, плодом которой явился Личеас.

- Слава Богу! - воскликнула Элана. - Я так боялась, что он незаконнорожденный сын моего отца. Ужасно неприятно знать уже и то, что этот мерзкий тип приходится мне кузеном, но братом... Это просто немыслимо.

- Также призрак короля Алдреаса сказал мне, что единственное лекарство от вашего недуга - это Беллиом.

- Что это - Беллиом?

Спархок вынул из-за пазухи холщовый мешочек и извлек из него пред светлые очи молодой королевы Сапфирную Розу.

- Вот - это Беллиом, ваше величество, - произнес он, и снова больше почувствовал, чем увидел промелькнувшую грозным знамением мрачную тень, неотступно следующую по его пятам.

- Какая прелесть! - воскликнула королева и потянулась руками к волшебной гемме.

- Нет! - резко остановила ее Сефрения. - Не прикасайся к нему, Элана! Он может уничтожить тебя!

Элана в ужасе отпрянула назад.

- Но почему тогда Спархок может держать его в своих руках? возразила она.

- Беллиом знает его. Возможно, он признает и тебя, но не стоит рисковать.

Спархок торопливо уложил соблазнительный самоцвет в мешочек и убрал за пазуху.

- И вот еще что, Элана, - продолжила Сефрения. - Беллиом - самое могущественное и драгоценное из всего того, что существует в мире, и Азеш уже давно, но, к счастью, пока безуспешно пытается заполучить его. Именно с этой целью пять столетий назад Отт вторгся во владения западных королей. Поиски самоцвета продолжаются и по сей день. Мы не должны допустить, чтобы Беллиом попал к Азешу.

- Мы должны будем уничтожить его? - угрюмо спросил ее Спархок. Ему стоило больших усилий задать этот вопрос.

- Уничтожить?! - вскрикнула Элана. - Но он так прекрасен!

- Однако он несет в себе зло, - сказала ей Сефрения и, подумав, добавила. - Возможно, это не совсем верно сказано. Дело в том, что Беллиом не различает добро и зло. Нет, Спархок, сохраним его, пока окончательно не убедимся, что здоровье Эланы вне опасности. Продолжай свой рассказ, но будь кратким, королева еще слишком слаба.

- Хорошо, - кивнул Спархок и поведал своей королеве о поисках на древнем поле битвы при озере Рандера, об их полном опасности пребывании в Замке графа Газека. Королева слушала его, затаив дыхание, особенно когда он перешел к событиям, приключившимся с ними у озера Вэнн. Затем он кратко рассказал, как им удалось отделаться от докучливого короля Воргуна и, наконец, о том, как они попали в ужасную пещеру Гверига и где узнали в откровении, кем была Флейта на самом деле. - А вот как дела обстоят на сей день, моя королева, - в завершении сказал рыцарь. - Король Воргун бьется с рендорцами в Арсиуме; Энниас в Чиреллосе дожидается смерти Архипрелата Кливониса; а вы снова здоровы и вступили в свои законные права королевы Элении.

- И, ко всему прочему, недавно обручена, - напомнила она Спархоку, словно не хотела позволить ему забыть об этом. Тут Элана ненадолго задумалась, а затем настойчиво спросила: - А что вы сделали с Личеасом?

- Он в темнице, ваше величество.

- А Гарпарин и тот, другой?

- Толстяк разделил участь Личеаса, а барон покинул нас.

- Вы позволили ему сбежать?

- Нет, ваше величество, - покачал головой Келтэн. - Он визжал и даже пытался приказывать нам покинуть Палату Совета. Вэниону надоела вся эта мышиная возня, и тогда Улэф снес топором голову Гарпарина.

- Весьма кстати. Я хочу видеть Личеаса.

- Может, сначала вам стоит отдохнуть? - спросила ее Сефрения.

- Нет, пока я не поговорю со своим кузеном, - настаивала королева.

- Я схожу за ним, - вызвался Улэф, развернулся и покинул комнату.

- Милорд Лэндийский, - сказала Элана, - согласитесь ли вы председательствовать в моем королевском Совете?

- Как пожелает ваше величество, - с поклоном ответил граф.

- А вы, лорд Вэнион, войдете в состав Совета, когда позволят ваши другие обязанности?

- Почту за честь, ваше величество.

- Как мой супруг и рыцарь, Спархок также получит место за столом Совета и, я думаю, о тебе Сефрения.

- Я - стирик, Элана, - заметила Сефрения. - Будет ли это мудрое решение взять стирика в Королевский Совет, тем более когда простые эленийцы так сильно настроены против этого народа.

- Я положу конец этому недоразумению раз и навсегда, - твердо сказала Элана. - Спархок, можешь ли ты предложить еще кого-нибудь полезного в королевском Совете?

Рыцарь задумался, и неожиданно ему в голову пришла лихая идея.

- Я знаю одного человека, ваше величество. Он безроден, но очень умен и много понимает в той стороне жизни Симмура, о существовании которой вы, возможно, даже не подозреваете.

- Кто он?

- Его имя - Платим.

Телэн звонко рассмеялся.

- Ты, наверное, спятил, Спархок, - сквозь смех проговорил мальчик. Сам собираешься привести Платима поближе к королевской сокровищнице.

Элана озадаченно смотрела на них.

- Что-то я вас не пойму? - спросила она.

- Платим - величайший вор в Симмуре, - сказал ей Телэн. - Я знаю это наверняка, поскольку имел честь иногда работать на него. Его знает и ему подчиняется каждый вор и нищий в городе, а также все мошенники, убийцы, головорезы, мокрушники и шлюхи.

- Следи за тем, что говоришь, молодой человек! - рявкнул Кьюрик.

- Мне известно это слово, Кьюрик, - невозмутимо сказала Элана. - И я знаю, что оно означает. А почему ты, Спархок, предложил ввести в Совет этого человека?

- Как я уже сказал, Платим чрезвычайно умен, и, кроме того, несмотря на его ремесло, он истинный патриот и прекрасно разбирается в ситуации, сложившейся в королевстве. У него существуют такие источники информации, что все, что бы ни произошло в Симмуре, да даже во всем мире, тут же становится известным ему.

- Я поговорю с ним, - пообещала Элана.

Тут в палату вошли сэр Улэф и сэр Перрейн, таща за собой Личеаса. Первой, кого увидел незадачливый принц-регент, оказавшись в комнате, была его королева. От такой неожиданности у Личеаса в удивлении широко открылся рот и глаза чуть не вылезли из орбит.

- Как... - только и сумел выдавить он из себя, кусая губы.

- Ты не ожидал увидеть меня живой, Личеас? - грозно спросила Элана.

- Я полагаю, в присутствии королевы тебе следует преклонить колени, мрачно произнес Улэф и дал Личеасу такого пинка, от которого тот рухнул на пол и униженно распростерся ниц.

Граф Лэндийский прокашлялся и заявил:

- Моя королева, во время вашей болезни этот человек требовал, чтобы к нему обращались не иначе как "ваше величество". В соответствии с законом подобные действия расцениваются как государственная измена.

- Именно за это я его и арестовал, - добавил Спархок.

- Кажется, для меня есть прекрасная работа, - сказал Улэф, поднимая свой топор. - Скажи одно только слово, королева Элении, и его голова будет красоваться на дворцовых воротах.

Личеас в ужасе посмотрел на них и заплакал, моля о пощаде, в то время как Элана, по крайней мере так показалось Спархоку, подумывала совсем о другом.

- Не здесь, сэр Улэф, - с некоторым сожалением наконец произнесла королева. - Вы понимаете, что я имею в виду.

- Король Воргун собирался повесить его, - неожиданно вступил в разговор Келтэн. - Здесь прекрасный высокий потолок, ваше величество, и крепкие балки. Я быстро схожу за веревкой, и мы посмотрим, как Личеас станцует нам в воздухе. Кроме того, это не столь кровавое зрелище как обезглавливание.

Элана посмотрела на Спархока.

- А что ты думаешь, дорогой? Нам повесить кузена?

Спархок несколько мгновений стоял молча, потрясенный тем холодящим кровь голосом, которым она произнесла эти фразы.

- Э-э... - наконец вымолвил он. - Дело в том, моя королева, что прежде следовало бы хорошенько допросить его, ему много что известно?

- Верно, - согласилась Элана. - Скажи-ка мне, Личеас, захочешь ли ты поделиться с нами всем, что тебе известно.

- Я расскажу все, что ты пожелаешь, Элана, - раболепно залепетал он.

Улэф врезал ему кулаком по затылку.

- Ваше величество, - напомнил Личеасу рыцарь.

- Что? - не понял тот.

- Ты должен обращаться к своей королеве "ваше величество", - пояснил Улэф, повторяя свой воспитательный метод.

- В-ваше Величество, - запинаясь проскулил Личеас.

- И вот еще что, моя королева, - продолжил Спархок. - Если вы помните, Личеас - сын Энниаса.

- Откуда вам это известно? - взвизгнул Личеас и тут же снова получил удар от Улэфа.

- Говори только тогда, когда тебе будет позволено, - мрачно заметил талесиец.

- Так вот, как я уже сказал, - снова заговорил Спархок, - Личеас сын Энниаса, и он может оказаться очень крупным козырем в наших руках против первосвященника при выборе нового Архипрелата в Чиреллосе.

- Ну, так и быть, - с раздражением в голосе произнесла королева, - но как только с этим будет покончено, передайте его сэру Келтэну и сэру Улэфу. Я думаю, они сами поделят Личеаса между собой.

- Будем тянуть жребий на соломинках? - весело предложил Келтэн.

- Или бросим кости, - добавил Улэф.

- Милорд Лэндийский, - сказала затем Элана, - заберите с лордом Вэнион этого негодяя и допросите его хорошенько. Мои глаза устали от его вида. Да прихватите с собой сэра Келтэна и сэра Улэфа, в их присутствие он быстрее развяжет свой язык.

- Да, моя королева, - ответил лорд Лэнда, пряча улыбку.

После того как Личеаса вывели из палаты, Сефрения, глядя прямо в глаза молодой королевы, спросила ее:

- Ты говорила все это серьезно, Элана?

- Ну, конечно нет, не совсем серьезно. Мне просто хотелось заставить Личеаса хорошенько пропотеть, и кажется, мне это удалось. - Она устало вздохнула и сказала: - А теперь мне бы хотелось отдохнуть. Спархок, подойди ко мне, дорогой, и отнеси меня в спальню.

- Элана, это неприлично.

- Очень даже прилично. И ты должен побыстрее привыкнуть к тому, мой дорогой, что будешь делать это каждый день.

- Элана!

Элана в ответ звонко рассмеялась и протянула к нему руки.

Спархоку ничего не оставалось делать, как подойти к королеве и взять ее на руки, при этом он почувствовал на себе взгляд Берита. В нем читалось нескрываемая ненависть. Про себя Спархок подумал о том, что теперь стало одной проблемой больше, и решил обязательно поговорить с молодым послушником, как только представится возможность.

Спархок отнес Элану в королевскую опочивальню и положил ее на огромную мягкую кровать.

- Ты сильно изменилась, моя королева, - хмуро заметил Спархок. - Ты уже совсем не та девочка, которой я тебя покинул десять лет назад.

- Наконец-то ты это заметил, - весело рассмеялась Элана.

- Элана, тебе только восемнадцать лет, - тоном наставника продолжил Спархок. - И тебе совсем не идет так важничать и строить из себя уже все повидавшую и все познавшую взрослую женщину. Я бы очень тебе посоветовал, по крайней мере в обществе, держать более скромную позу.

- Например, такую, - игриво спросила юная королева и развернулась на постели так, что теперь она лежала на животе, а ноги ее покоились на подушках. Подперев руками подбородок, она широко распахнула свои и без того огромные сияющие глаза и, невинно моргая ресницами, забила ножкой по подушке.

- Перестань.

- Но я стараюсь угодить тебе, мой нареченный. Может быть, ты что-нибудь еще хотел бы изменить во мне?

- Ты повзрослела, дитя мое.

- Не называй меня больше так, Спархок, - твердо сказал Элана. - Я перестала быть ребенком с того самого дня, когда Алдреас отправил тебя в ссылку. Я могла оставаться ребенком, пока ты был здесь и защищал меня, но как только тебя не стало, мне пришлось позабыть об этом. - Она села на кровати, скрестив ноги. - Я чувствовала, что при дворе ко мне относятся очень недружелюбно, - печально продолжила Элана. - Меня, как куклу, наряжали в дорогие пышные платья и выставляли напоказ на дворцовых торжествах и приемах, где я вдоволь могла наглядеться на то, как украдкой ласкались Алдреас со своей сестрой, и на самодовольную ухмылку Энниаса, от взгляда которого ничто не ускользало. Все мои друзья были отправлены в ссылку или убиты, так что я развлекала себя, слушая пересуды и сплетни пустоголовых слуг, которые к тому же еще и очень распутны. Однажды, сидя в своей комнате, я слышала, как наверху, в помещении для слуг, творилось нечто невообразимое, и агрессивная молодая особа, усердствовавшая там, явно превзошла в своих стараниях саму Ариссу. И если я кажусь тебе слишком зрелой и искушенной в жизни, то можешь поблагодарить за это моих учителей, которые взялись за мое образование, как только ты уехал. Прошло несколько лет с тех пор как я потеряла всех людей, к которым питала дружеские чувства, и мне приходилось больше общаться со слугами. А слуги ждали от меня только приказов, и я приказывала. Теперь это вошло в привычку. Хотя из общения с ними я извлекла и массу полезного. Ведь что бы ни происходило во дворце, становилось сразу же известным слугам. Вот от них-то я все и узнавала, чем могла защитить себя от своих врагов, а каждый при дворе, за исключением лорда Лэнда, был теперь моим врагом. Это не было похоже на детство, Спархок, я не крутила обруч, чем обычно любят заниматься девочки моего возраста, не играла в куклы и не возилась с котятами и со щенками, зато прошла отличное обучение как будущая королева. Если я иногда покажусь тебе суровой и безжалостной, это оттого, что росла я не в любви и дружбе, а среди чужих и враждебно настроенных ко мне людей. Может, тебе удастся со временем смягчить мой характер, и я обещаю быть старательной ученицей.

Элана обаятельно улыбнулась, но красивые глаза ее были полны тоски и печали.

- Моя бедная Элана, - произнес Спархок дрогнувшим голосом.

- Не бедная, мой любимый рыцарь. Теперь у меня есть ты, и я самая счастливая на свете.

- Однако, Элана, нам надо серьезно поговорить.

- Не хочу, Спархок. Не сейчас.

- Я думаю, ты неправильно поняла меня, когда по ошибке я отдал тебе свое кольцо, - произнес Спархок и тут же пожалел об этом. Выражение лица ее было таким несчастным, а глаза такими огромными и печальными, словно то были не слова, а увесистая пощечина. - Пожалуйста, не пойми меня неправильно, - поспешно сказал Спархок. - Просто, мне кажется, я слишком стар для тебя, вот и все.

- Для меня твой возраст не имеет значения, - упрямо возразила Элана. - Ты мой, Спархок, и я никогда не позволю тебе уйти от меня.

- Я был обязан сказать тебе об этом, - бормотал растерянный Спархок. - Это мой долг.

- Хорошо, теперь, когда ты покончил со своими обязанностями, поговорим о более приятном. Когда мы с тобой обвенчаемся - до или после того, как вы с Вэнионом отправитесь в Чиреллос и убьете Энниаса? Ты знаешь, я всякое слышала о том, что происходит между мужем и женой, когда они остаются наедине, и мне все это так любопытно.

Спархок стоял красный как рак.

5

- Королева спит? - спросил Вэнион Спархока, когда тот вернулся из королевской опочивальни.

Спархок утвердительно кивнул головой.

- Личеас рассказал вам что-нибудь полезное? - поинтересовался Спархок.

- Да, и многое из того подтвердило наши догадки, - ответил Вэнион. Лицо магистра было тревожным. Выглядел он уже гораздо лучше, хотя бремя носимых им мечей несомненно сказалось на нем. - Милорд Лэндийский, обратился он к графу, - покои королевы тщательно охраняются? Мне бы не хотелось, чтобы кто-нибудь подслушал наш разговор.

- Да, милорд, - заверил его лорд Лэнда, - у комнат стоит охрана, а в коридорах прогуливаются ваши рыцари, так что вряд ли какой храбрец захочет сунуть сюда свой любопытный нос.

Тут в комнату вошли Келтэн и Улэф со злобными ухмылками на лицах обоих.

- Однако, у Личеаса сегодня выдался тяжелый денек, - самодовольно хмыкнул Келтэн. - Мы с Улэфом всю дорогу до темницы делились своими познаниями во всевозможных страшных пытках и казнях. Бедный мальчик чуть не грохнулся в обморок, когда мы в красках расписали ему зрелище сожжения заживо на костре.

- Или когда мы предложили ему запытать его до смерти на дыбе, добавил Улэф. - Кстати, на обратном пути у нас была возможность полюбоваться тем, с каким энтузиазмом солдаты церкви занимаются починкой дворцовых ворот. - Генидианец поставил в угол свой топор. - Лорд Вэнион, ваши рыцари осматривали улицы Симмура и обнаружили, что пропало заметное количество жителей города.

Вэнион удивленно взглянул на него.

- Кажется, в городе царит достаточно нервная обстановка, - объяснил Келтэн. - Энниас держал в своих руках весь город, и некоторые изо всех сил старались помочь первосвященнику, надеясь на его расположение. Их соседи знали об этом, и теперь, после столь неожиданной смены власти, они хотят доказать свою преданность новому правителю, причем как можно более наглядно. Несколько человек повешены прямо на улицах, поджигаются дома. Мы с Улэфом посоветовали рыцарям положить конец этому самоуправству, пока огонь не перекинулся на весь город.

- Это просто необходимо сделать, - сказал лорд Лэнда. - Подобные уличные бесчинства и самосуд - враг любого правительства.

- Между прочим, - с любопытством обратился к Спархоку Келтэн, - ты правда сделал предложение королеве?

- Это было недоразумение.

- Я так и думал, просто не могу тебя представить в роли мужа. Однако, мне кажется, она будет настаивать.

- Ничего, что-нибудь придумаю.

- Я желаю тебе всего самого лучшего, но откровенно говоря, думаю, что у тебя мало шансов продержаться. Я видел, как Элана глядела на тебя, когда была еще маленькой девочкой. Кажется, для тебя наступают интересные времена, Спархок, - усмехнулся Келтэн.

- Как приятно иметь друзей, - ехидно заметил Спархок.

- Настала для тебя пора основать свое гнездышко. Скоро ты станешь совсем стар для того, чтобы мотаться по белу свету, выискивая, с кем бы скрестить свой меч.

- Да ты же не моложе меня, Келтэн.

- Я знаю, но это совсем другое дело.

- Вы решили с Улэфом, кому достанется Личеас? - прервал их разговор Тиниен.

- Этот вопрос еще обсуждается, - ответил Келтэн и подозрительно взглянул на талесийца. - Улэф пытался всучить мне свои "кости"...

- А что тебе не нравится?

- Да то, что на одной из них я заметил четыре шестерки.

- Да, что-то многовато, - согласился Тиниен.

- Вот и мне так кажется, - Келтэн вздохнул. - Откровенно говоря, я не думаю, что Элана позволит нам убить Личеаса. Ну ничего, ведь еще остается Энниас.

- И Мартэл, - напомнил ему Спархок.

- О да, конечно!

- Куда он отправился после того, как король Воргун прогнал его из Лариума? - спросил Спархок. - Я стараюсь приглядывать за Мартэлом, чтобы он не попал раньше времени в какую-нибудь переделку.

- В последний раз, когда мы видели его, он торопился на Восток, сказал Тиниен, поправляя плечные пластины своего тяжелого доспеха.

- На Восток?

- Именно, - кивнул головой Тиниен. - Мы полагали, он отправится на Юг, в Умантум, однако все произошло иначе, и после сожжения Комбы он заспешил в Сарриниум - возможно из-за того, что корабли Воргуна патрулировали Арсианский пролив.

Спархок что-то проворчал, затем снял перевязь с тяжелым мечом и положил на стол.

- А что все-таки поведал вам Личеас? - спросил он, усаживаясь в кресло.

- В целом не так уж много нового. Видимо, Энниас посвящал его далеко не во все свои дела, однако, что удивительно, Личеас все же неплохо о них осведомлен. Вероятно, он не такой уж дурак, каким кажется.

- Телэн! - неожиданно раздался голос Кьюрика. - Будь так добр, не делай этого.

- Я же только посмотреть, - обиженно запротестовал мальчик.

- Все равно не трогай, а то еще поддашься соблазну.

- Личеас рассказал нам, что его мать и Энниас уже с давних пор были страстными любовниками, - продолжил Вэнион, - и именно Энниас предложил Ариссе обольстить своего брата. Он толковал ей о какой-то достаточно странной доктрине Церкви, которая позволит соединить узами брака Алдреаса и его сестру.

- Церковь никогда не допустит подобного бесстыдства, - заявил Бевьер.

- В истории Церкви случалось многое, что не согласуется с современной моралью, - сказал Вэнион. - Одно время ее влияние в Каммории было настолько слабым, что там возник обычай кровосмесительных браков в королевских домах. И Церковь дала свое согласие на это, чтобы продолжить свою деятельность в этом королевстве. В любом случае, Энниас рассуждал так - Алдреас слабый человек и король, и Арисса, став его женой, будет истинной правительницей Элении. А Энниас, имевший свой определенный подход и влияние на Ариссу, будет диктовать ей свои условия. Сначала этого было достаточно для первосвященника, но потом честолюбие увлекло его мыслью получить место Архипрелата в Чиреллосе. Я полагаю, это случилось лет двадцать назад.

- Как же тогда об этом узнал Личеас? - спросил его Спархок.

- Он навещал свою мать в монастыре в Дэмосе, - ответил Вэнион, - и я полагаю, Арисса была достаточно откровенна со своим сыном.

- Как отвратительно, - еле слышно проговорил Бевьер.

- Такова уж принцесса Арисса, - вздохнул Вэнион и продолжил. - Тут в дело вмешался отец Спархока. Он был страшно разгневан, когда узнал о том, чем занимались Алдреас и Арисса. А поскольку Алдреас его побаивался, то, когда тот предложил ему обвенчаться с принцессой из Дейры, он дал свое согласие. Арисса пришла в неописуемую ярость и с горя отправилась искать утешения в бордель у реки...

- Где без устали днем и ночью предавалась отчаянию, - сострил Келтэн.

- Сэр Келтэн, - укоризненно покачала головой Сефрения.

- Прости, матушка.

- Так вот, - продолжил Вэнион, - несколько недель оставалась Арисса в борделе, пока не была арестована и отправлена в монастырь.

- Простите, что перебиваю вас, лорд Вэнион, - сказал Тиниен, - но если наверняка известно, что во время пребывания Ариссы в борделе у нее перебывала масса клиентов, как можно с уверенностью утверждать, кто отец Личеаса?

- Я как раз подошел к этому, - кивнул Вэнион. - В один из визитов Личеаса в монастырь Арисса заверила его, что она уже была беременна до того, как отправилась в бордель. Далее, как вам известно, король Алдреас обвенчался с принцессой из Дейры. Эта принцесса умерла при родах, подарив жизнь королеве Элане. Личеасу в то время было шесть месяцев, и Энниас изо всех сил пытался заставить Алдреаса признать законным якобы его, Алдреаса, внебрачного сына и сделать его своим наследником. Но это было уже чересчур даже для Алдреаса, и он не поддался ни на какие уговоры. Как раз примерно в это время умер отец Спархока, и Спархок унаследовал его положение Королевского Рыцаря. Однако скоро в Энниасе начала расти тревога при виде того, каких успехов достигла Элана под чутким руководством своего любимого наставника. Когда ей исполнилось восемь лет, он решил разлучить ее с рыцарем, пока он не воспитал ее настолько сильной личностью, что Энниас уже не смог бы справиться с нею. Именно тогда он уговорил Алдреаса отправить Спархока в ссылку в Рендор, а потом послал Мартэла в Киприа убить рыцаря для большей уверенности, что тот никогда не вернется назад и не завершит ее обучение.

- Но ведь он опоздал? - улыбнулся Спархок. - Элана уже тогда была достаточно крепким орешком для него.

- И как тебе это удалось, Спархок? - усмехнулся Келтэн. - Никогда не замечал в тебе особого таланта воспитателя.

- Любовь, Келтэн, - мягко улыбнулась Сефрения. - Элана полюбила Спархока, когда еще была маленькой девочкой, и внимательно прислушивалась к его советам, стараясь делать все так, как он говорил ей.

- Тогда ты сам себе удружил, Спархок, - рассмеялся Тиниен.

- О чем ты?

- Ты воспитал в ней такую сильную волю, что она собирается теперь силой заставить тебя жениться на ней - и, поверь, она еще этого и добьется.

- Сэр Тиниен, что-то вы стали слишком разговорчивым, - едко заметил Спархок, почувствовав внезапный приступ раздражения, вероятно, потому, что смутно ощущал правдивость слов Тиниена.

- Слушайте дальше, - снова привлек их внимание Вэнион. - После того, как Энниас вынудил Алдреаса отправить Спархока в ссылку, король начал заметно меняться в своем характере. Он стал более твердым и решительным. Сложно понять, почему это произошло.

- Отчего же, Вэнион, - не согласилась Сефрения. - Алдреас находился под пятой Энниаса, но своим сердцем он понимал, что совершает дурное. Возможно, он чувствовал, что его рыцарь смог бы спасти его душу, но Спархок был уже далеко, и Алдреас начал осознавать, что он абсолютно один. И если он хочет спасти свою душу, надо было предпринимать что-нибудь самому.

- Мне думается, что Сефрения права, - восхищенно произнес Бевьер. Возможно, я займусь изучением моральных и нравственных устоев Стирикума. Слияние эленийской и стирикской мысли может оказаться весьма интересным.

- Ересь, - возразил ему Улэф.

- Прошу прощения?

- Мы не можем помышлять о таком кощунстве, Бевьер. Допускаю, что это недальновидно, но такова уж наша Церковь...

Бевьер резко вскочил на ноги и гневно заявил:

- Я не потерплю оскорблений в адрес нашей святой Матери, Церкви!

- О, Бевьер, успокойся, пожалуйста, - сказал ему Тиниен. - Улэф шутит. Наши генидианские братья гораздо больше сведущи в теологии, чем нам представляется.

- Это из-за погоды, - объяснил Улэф. - Зимой в Талесии совершенно нечего делать - кругом сплошные снега. Вот мы и проводим много времени за медитацией и обучением.

- Сэры рыцари, может, вы разрешите мне все-таки продолжить? произнес Вэнион, поглядев на спорящих. Те молча потупились. - Итак, какие бы ни были на то причины, Алдреас начал отказывать Энниасу в его непомерных требованиях денег. Тогда он с Ариссой решили убить короля. Мартэл раздобыл яд, а Энниас помог Ариссе ускользнуть из монастыря. Конечно, он и сам мог отравить Алдреаса, но Арисса упросила его, страстно желая лично расправиться со своим братом.

- Ты действительно хочешь породниться с этой семейкой, Спархок? ехидно усмехнулся Улэф.

- У меня разве есть выбор?

- Ты всегда можешь удрать. Я думаю, для тебя найдется немало дел в Тамульской Империи на Дарезийском континенте.

- Улэф, - строго сказала Сефрения, - прошу тебя, помолчи немного.

- Прости, Сефрения.

- Продолжай, Вэнион.

- После того, как Арисса отравила Алдреаса, Элана взошла на трон и оказалась достойной ученицей Спархока. Больше ни единой монеты из королевской сокровищницы не попадало в алчные руки честолюбивого первосвященника. Тогда-то он и решил отравить Элану.

- Простите меня, лорд Вэнион, - перебил магистра Тиниен, и обратился к графу Лэндийскому. - Милорд Лэндийский, ведь цареубийство - это уже вне всякого сомнения расценивается законом как государственная измена?

- Именно так, сэр Тиниен, - ответил граф.

- Так чего же мы медлим? Пусть Келтэн отправляется за веревкой, а Улэф поострее заточит свой топор. Ведь теперь у нас неоспоримые доказательства того, что Личеас, Энниас и Арисса совершили государственную измену, да еще с кучей сообщников.

- Но нам было известно об этом и раньше, - заметил Келтэн.

- Да, - улыбнулся Тиниен, - но мы не смогли бы это доказать. А теперь у нас есть свидетель.

- Что облегчает нам совершение законного, именно законного, возмездия, - закончил его мысль граф Лэндийский. - Продолжайте ваш рассказ, магистр.

- Планы Энниаса несколько спутало вмешательство Сефрении, но он решил не останавливаться на полпути и объявил Личеаса принцем-регентом, убедив всех в том, что заключенная в кристалл королева все равно, что мертвая. Он взял лично на себя заботу о королевской казне, и деньги оттуда потекли рекою, поскольку Энниас, ничуть не смущаясь и не скупясь, подкупал Патриархов направо и налево. Именно на этом месте рассказа Личеаса лорд Лэнда твердо заявил ему, что тот, к сожалению, еще не поведал нам ничего нового и настолько важного, чтобы уберечь свою голову от топора Улэфа.

- Или от моей петли, - вставил вездесущий Келтэн.

- Ну, да, - улыбнулся Вэнион и продолжил. - Слова лорда Лэнда произвели желаемое впечатление на Личеаса, и он наконец-то рассказал нам самую потрясающую новость. Оказывается, у него есть подозрения, что Энниас связан с Оттом и даже просил у него помощи. Хотя у первосвященника наблюдалось сильное предубеждение против стириков, но, возможно, только для видимости, чтобы скрыть истину.

- Может быть, и нет, - возразила Сефрения. - Между западными стириками и земохцами существует огромная разница. Уничтожение Западного Стирикума было бы одним из первых требований Отта в обмен на любую помощь.

- Возможно, это правда, - согласился Вэнион.

- А у Личеаса имеются веские основания полагать так? - спросил Тиниен.

- Не особенно, - ответил ему Улэф. - Он кое-что подглядел, кое-где подслушал обрывки разговора. Однако этого еще недостаточно для объявления войны.

- Войны? - воскликнул Бевьер.

- Естественно, - пожал плечами Улэф. - Если Отт позволяет себе вмешиваться во внутренние дела Западных Королевств, то это достаточный повод отправиться в поход войной на Восток.

- Какая прекрасная мысль, такая неожиданная и кровавая, - весело заметил Келтэн.

- Так нам не требуется к тому никакого оправдания, если ты вдруг действительно захочешь смести Земох с лица земли, Улэф, - возразил Тиниен.

- Как так?

- Никто ведь не заключал с земохцами мирного договора после их вторжения пятивековой давности. Наши королевства по-прежнему остаются в состоянии войны с Оттом. Что вы на это скажете, лорд Лэнда?

- Неплохо придумано, но, боюсь, все же будет слишком трудно оправдать возобновление военных действий после пятисотлетнего перемирия.

- Но мы просто отдыхали, милорд, набирались сил, - продолжал настаивать Тиниен. - Не знаю как остальные, но я уже чувствую себя достаточно отдохнувшим.

- О, боги, - вздохнула Сефрения.

- Самое важное то, - продолжил Вэнион, - что Личеас неоднократно видел, как Энниас принимал у себя в кабинете какого-то странного стирика. Однажды ему удалось подслушать часть их разговора, и Личеасу показалось, что у стирика земохское произношение. Этот стирик вел речь о некоем самоцвете, который Отт должен во что бы то ни стало разыскать для своего земохского Бога, а иначе Бог откажет ему в помощи. Я думаю, нам не сложно догадаться о каком самоцвете шла речь.

Лицо Келтэна неожиданно погрустнело.

- Боюсь, что ты, Спархок, испортишь нам все удовольствие, - посетовал он.

- Не понимаю о чем ты.

- Ведь ты расскажешь обо всем королеве. А вдруг она решит, что сообщение Личеаса настолько ценное, что позволит сохранить ему голову на плечах или ноги на полу.

- Но, Келтэн, я просто обязан рассказать обо всем королеве.

- Однако мы можем попросить тебя немного повременить с этим?

- И, интересно, как долго?

- Совсем недолго, до похорон Личеаса.

Спархок ухмыльнулся.

- Вынужден разочаровать тебя, мой любезный друг, - сказал он Келтэну. - Этого я не сделаю, ибо боюсь рассердить свою королеву.

- Ну что ж, похоже это все, о чем известно Личеасу, - закончил свой рассказ Вэнион. - Теперь нам необходимо принять решение. Кливонис очень плох, и как только он умрет, нам нужно будет присоединиться к другим Орденам, расположившимся под Дэмосом в ожидании слова Долманта отправиться в Чиреллос. Мы не знаем точно, когда это произойдет, равно как и то, когда эленийская армия вернется из Арсиума. Выходит, что королева здесь, в Симмуре, останется совсем беззащитной?

- Мы можем взять ее с собой, - предложил Улэф.

- Боюсь, что не все так просто, - возразил ему Спархок. - Элана слишком серьезно относится к своим королевским обязанностям, и, я думаю, она откажется покинуть столицу своего государства.

- Так напои ее? - предложил Келтэн.

- Прости, что?

- Напои ее допьяна вином, заверни в одеяло и привяжи поперек седла.

- Ты что, совсем спятил? Это же королева, Келтэн, а не какая-нибудь уличная девка!

- Потом извинишься перед ней. Главное - ее безопасность.

- Ладно вам, может, все еще обойдется, - сказал Вэнион. - Кливонис уже давно висит на волоске от смерти, а все еще жив. Возможно, он даже Энниаса переживет.

- Это будет несложно устроить, - мрачно заметил Улэф.

- О, я бы мог попросить вас ненадолго оставить в стороне ваше кровавые замыслы? - перебил их лорд Лэнда. - Я думаю, нам необходимо отправить кого-нибудь к королю Воргуну в Арсиум и убедить его освободить от военных действий эленийскую армию и пандионских рыцарей. Я составлю ему письмо.

- Стоило бы попросить его освободить и другие Воинствующие Ордена, милорд, - посоветовал Вэнион. - Думаю, они понадобятся в Чиреллосе.

- А также вам бы стоило послать письмо королю Облеру, - добавил Тиниен, - и патриарху Бергстену. Возможно, они вдвоем смогут повлиять на Воргуна. Король Талесии слишком много пьет и всегда рад хорошей войне, но в политике он разбирается, как свинья в апельсинах. Но я очень надеюсь, что он осознает необходимость защиты Симмура и охраны Чиреллоса - если ему кто-нибудь все хорошенько объяснит.

Лорд Лэнда принял его предложение.

- Однако это все равно не решает нашей проблемы, - сказал Бевьер. Может случиться и так, что наш посыльный не пробудет и дня в дороге, как мы получим известие о смерти Кливониса. Тогда тебе, Спархок, все же придется попробовать убедить свою королеву покинуть столицу.

- Подуй ей в ухо, - посоветовал Спархоку Улэф.

- Зачем? - в недоумении спросил тот.

- Это обычно помогает, - ответил Улэф. - По крайней мере у нас в Талесии. Однажды в Эмсате я подул одной девушке в ухо, так она целый день за мной таскалась.

- Как отвратительно! - возмутилась Сефрения.

- Право, не знаю, - пожал плечами талесиец. - Но мне кажется ей понравилось.

- Надеюсь, ты не забыл ее к тому же потрепать по голове и почесать ей пузо, как обычно поступают с котятами?

- Вот об этом я не подумал, - задумчиво протянул Улэф. - Надо попробовать.

Сефрения выругалась по-стирикски.

- Сэры рыцари, не надоело вам вести эти пустые разговоры? укоризненно проговорил Вэнион. - Перед нами встает действительно очень сложная проблема. Мы не можем заставить королеву покинуть Симмур, и в городе нет достаточных сил, способных удержать стены города в случае нападения.

- Нет, есть, лорд Вэнион, - неожиданно возразил Телэн. Мальчик был одет в элегантный камзол и обтягивающие штаны, что пожаловал ему Стрейджен в Эмсате, и походил теперь на красивого юного отпрыска благородной семьи.

- Не перебивай, Телэн, - осадил его Кьюрик. - Речь идет о серьезном деле, и твои детские шуточки совсем неуместны.

- Пусть говорит, Кьюрик, - возразил строгому отцу граф Лэндийский. Никогда не знаешь, откуда возникнет хорошая мысль. Так о чем же вы хотели сказать, молодой человек?

- О народе, - просто ответил Телэн.

- Это смешно, Телэн, - сказал Кьюрик. - Если ты говоришь о жителях Симмура, то они же не обучены и ничего не стоят в военном деле.

- А какое умение надо для того, чтобы сбросить кипящую смолу на головы осаждающих? - пожал плечами Телэн.

- Весьма интересное замечание, молодой человек, - сказал лорд Лэнда. - Ведь народ любит свою королеву. Помните, как поддерживали Элану подданные после ее коронации. Я думаю, жители Симмура, а также близлежащих небольших городков и деревень, охотно придут ей на помощь. Хотя у них нет вождя, а если этой толпой людей никто не будет управлять, то вряд ли можно надеяться на хорошую защиту города.

- Но у них есть предводители, милорд, - возразил Телэн.

- Кто же они? - спросил мальчика Вэнион.

- Платим, - ответил мальчик, - и особенно Стрейджен, если он еще здесь, в городе.

- Но ведь Платим - отпетый негодяй и разбойник? - возмущенно проговорил Бевьер.

- Сэр Бевьер, - сказал лорд Лэнда, - я состоял в королевском совете Элении не одно десятилетие, и я могу уверить тебя, что не только столица, но и целое государство десятилетиями находилось в руках самых отпетых негодяев.

- Но... - попытался возразить Бевьер.

- Вероятно, сэр Бевьер, вас печалит то, что Платим и Стрейджен официальное признанные негодяи? - усмехнулся Телэн.

- А что думаешь об этом ты, Спархок? - спросил лорд Лэнда. - Сможет ли этот Платим организовать защиту города?

Спархок задумался.

- Возможно, да, - через некоторое время ответил он, - особенно, если Стрейджен еще в городе и поможет ему.

- Стрейджен?

- Он, как и Платим, глава преступного мира, только не Симмура, а Эмсата. Стрейджен - странный человек, но он умен и к тому же образован.

- А за старые долги Платим сможет созвать людей из Варденаиса, Дэмоса, городов Лэнды и Кардоша, уже не говоря о бандах налетчиков, рыщущих по окрестностям, - добавил Телэн.

- Конечно, если это потребуется, - задумчиво произнес Тиниен. - Но не думаю, что им придется долго заниматься обороной города, только до прихода эленийской армии. К тому же Энниас вряд ли сможет прислать сюда больше тысячи солдат церкви, а эти трусливые вояки вряд ли станут предпринимать активные действия, если узрят на городских стенах такое значительное число защитников. Знаешь, Спархок, мне думается, мальчик предложил действительно замечательный план.

- Я польщен, сэр Тиниен, - усмехнулся Телэн с легким поклоном.

- Кроме того в Симмуре живут наши старые солдаты, - добавил Кьюрик. Они тоже смогут помочь правильно организовать защиту города.

- Однако все это так неестественно, - иронично произнес лорд Лэнда. Основная цель любого правительства - править народом своего государства и держать его подальше от политики. Люди должны трудиться и платить налоги, и все. Возможно, мы будем сожалеть всю жизнь о том, что собираемся сейчас сделать.

- Но ведь у нас нет другого выбора, лорд Лэнда? - спросил его Вэнион.

- Да, Вэнион, боюсь, что нет.

- Тогда будем действовать. Милорд Лэндийский, я полагаю, теперь вы могли бы заняться написанием необходимых бумаг, а ты, Телэн, отправляйся и поговори с Платимом.

- Можно со мной пойдет Берит, милорд Вэнион? - спросил мальчик, поглядывая на молодого послушника.

- Пожалуйста, но зачем?

- Ведь я теперь вроде бы как посланник одного правительства к другому. Со мной должен быть эскорт, чтобы придать мне побольше важности. Это произведет впечатление на Платима.

- Одного правительства к другому? - переспросил мальчика Келтэн. - Ты что, правда считаешь Платима главой государства?

- Ну, что-то вроде этого... - пожал плечами Телэн.

Когда друзья Спархока стали выходить из комнаты, рыцарь незаметно дернул за рукав Сефрению.

- Мне необходимо поговорить с тобой, - шепнул он ей.

- Конечно.

Спархок притворил за уходящими дверь комнаты.

- Возможно, мне следовало раньше сказать тебе об этом, матушка, сказал он, - но поначалу мне показалось это достаточно безобидным...

- Спархок, - строго сказала Сефрения, - и ты знаешь об этом лучше, чем я. Ты должен все рассказать, а потом позволь уж мне решать, что безобидно, а что - нет.

- Хорошо. Мне кажется, за мной следят.

Сефрения прищурилась.

- После того, как мы заполучили Беллиом из пещеры Гверига, у меня случился ночной кошмар. Там присутствовал и Азеш собственной персоной, и Беллиом. Там было еще что-то, непонятное, чему я не могу дать ни имени, ни названия.

- Может, попытаешься описать?

- Сефрения, я даже не могу это нечто разглядеть. Может быть, оно похоже на тень - что-то темное и мрачное, быстро скользящее и колеблющееся на самом краю моего зрения. И у меня такое ощущение, что эта тень питает ко мне большую ненависть.

- Она является тебе только во сне?

- Нет. Я вижу ее и тогда, когда не сплю. И, мне кажется, она появляется всякий раз, когда я достаю из мешочка Беллиом.

- Тогда попробуй это сделать сейчас, - велела ему Сефрения. Посмотрим, смогу ли я тоже увидеть ее.

Спархок достал мешочек и извлек из него на свет Сапфирную Розу. И тут же ощутил уже хорошо знакомое ему зловещее дрожание тьмы.

- Ты видишь? - спросил он.

Сефрения внимательно оглядела комнату.

- Нет, - вздохнула она.

Спархок положил Беллиом назад в мешочек и спрятал его у себя на груди.

- Ну, что ты думаешь? - спросил он Сефрению.

- Может, появление этой тени как-то связано с самим Беллиомом, - с сомнением в голосе произнесла она. - Хотя, честно говоря, я знаю о Беллиоме не так уж много. Афраэль не любила говорить о нем. Мне кажется, сами Боги боятся этого самоцвета. Я знаю немного о том, как им пользоваться и пожалуй что и все.

- И потом, не знаю, существует ли здесь какая-то связь, - задумчиво произнес Спархок, - но кто-то определенно интересуется и постоянно сует нос в мои дела. Помнишь тех людей на дороге в Эмсат, ту шхуну, которую заприметил Стрейджен в проливе, и тех негодяев, которые разыскивали нас, когда мы направлялись в Кардош.

- Не говоря уже о том, что кто-то пустил тебе в спину стрелу из арбалета, - добавила Сефрения.

- Может, это быть другой Ищейка? - спросил ее Спархок.

- Возможно, что-то похожее на него. Однако, помнится, во власти Ищейки люди становились бессмысленными исполнителями его воли. А эти попытки покушения на твою жизнь кажутся более разумными.

- Может, это какая-нибудь из других тварей Азеша?

- Кто знает... - задумчиво произнесла Сефрения.

- Ты не обидишься, если я немного поупражняюсь в логике?

- О нет, если ты чувствуешь, что должен - то можешь, - улыбнулась она.

- Итак. Раньше нам стало известно, что Азеш прилагал все свои усилия, желая моей скорейшей смерти.

- Хорошо.

- Хотя сейчас, когда у меня в руках появился Беллиом и я могу пользоваться его могуществом, моя смерть станет для Азеша еще более желанной целью.

- Ты утверждаешь очевидное, Спархок.

- Я знаю, но логическая мысль допускает это. Итак. Не всегда, но обычно попытки убить меня случаются незадолго после того, как я вынимаю на свет божий Беллиом и ловлю мимолетное дрожание черной тени.

- Ты думаешь, что здесь существует связь?

- Разве это невозможно?

- Всегда все возможно, Спархок.

- Что ж, тогда эта тень может быть действительно одним из созданий Азеша, чем-то вроде Дэморка или Ищейки. Конечно, все это только наши предположения, но, может, стоит как-то обезопасить себя на случай, если наши домыслы окажутся правдой.

- Это необходимо сделать, Спархок. И, в первую очередь, ты никогда без особой на то нужды не должен доставать Беллиом. А уж если тебе придется сделать это, то будь настороже.

- К этому мне не привыкать, - вздохнул Спархок.

- И, я думаю, пусть этот разговор останется лучше между нами. Если эта тень действительно одна из тварей Азеша, то она в любой момент может восстановить наших друзей против нас. Если мы расскажем им о наших подозрениях, тень, вероятно, сможет прочесть об этом в их мыслях и предупредить Азеша о том, что нам все известно.

- Может, все наши проблемы разрешились бы сами собой, если бы мы уничтожили Беллиом прямо здесь и сейчас? - с трудом проговорил Спархок. Он долго собирался с духом, чтобы задать этот вопрос, испытывая при этом тяжесть на сердце и нежелание делать это.

- Нет, дорогой мой, - покачала головой Сефрения. - Он нам может еще понадобиться.

Сефрения немного помолчала, а потом мрачно добавила:

- Мы еще не ведаем даже того, какая сила высвободится при его разрушении. Возможно, мы рискуем лишиться самого дорогого для нас.

- Например?

- Города Симмур или... всей нашей Эозии.

6

На город опустились сумерки, когда Спархок осторожно приоткрыл дверь в опочивальню Эланы и тихими шагами приблизился к королевскому ложу. Глаза королевы были закрыты, а пушистые ресницы слегка подрагивали на спокойном и безмятежном во сне ее лице. Красивые светлые волосы золотистым каскадом струились по подушке, переливаясь в отблесках мягкого света единственной свечи, горевшей в комнате. Сердце Спархока сжалось при мысли о том, какие страдания пришлось вынести его юной воспитаннице, все детство которой прошло при жестоком и развращенном дворе, где заправлял первосвященник Энниас. И многое отдал бы рыцарь, чтобы холодное и суровое выражение никогда не омрачало спокойствия нежных черт ее красивого лица. Втайне он любил эту бледную девочку, хотя никогда бы не согласился признать это вслух. Он не мог поддаться искушению и воспользоваться той детской привязанностью и расположением, которой дарила его маленькая королева. Он считал, что слишком стар для нее, и про себя твердо решил, что ни при каких обстоятельствах не омрачит тяжестью своих лет жизнь этой девочки.

- Я знаю, что ты здесь, Спархок. - Глаза Эланы по-прежнему оставались закрыты, лишь легкая мягкая улыбка тронула уголки ее губ. - Я любила так делать в детстве. Когда ты наставлял меня, особенно по вопросам теологии, я начинала дремать - или просто притворялась. Ты еще некоторое время продолжал говорить, а потом садился и глядел на меня. В эти минуты мне всегда было так хорошо, тепло и спокойно на душе, и, казалось, совсем нечего бояться. Наверное, это были самые счастливые мгновенья в моей жизни. Подумать только, когда мы обвенчаемся, ты каждую ночь будешь смотреть на меня, засыпающую в твоих объятиях, и ничто на свете не будет страшно мне, потому что со мною будешь ты, мой рыцарь. - Королева открыла газа. - Подойди и поцелуй меня, Спархок, - сказала она, протягивая к нему руки.

- Это неприлично, Элана. Ты не совсем одета, да к тому же лежишь в постели.

- Мы же обручены, Спархок. И так мы потеряли столько драгоценного времени. К тому же я - королева, и мне решать, что прилично, а что - нет.

Спархок сдался, но, поцеловав свою королеву, все же мягко, но настойчиво заметил:

- Однако я слишком стар для тебя, Элана. И ты знаешь, что я прав.

- Чепуха, - фыркнула Элана, все еще не убирая своих рук с плеч рыцаря. - Я запрещаю тебе стареть. Вот так!

- Это уже совсем смешно. С таким же успехом ты можешь приказать времени совсем остановиться.

- И прикажу, а до тех пор, пока я этого не сделала, ты не можешь усомниться в моих способностях, - лукаво произнесла королева.

- Ну сдаюсь, сдаюсь! - рассмеялся Спархок.

- Вот и славно. Я просто обожаю, когда мне удается одержать пусть и небольшую, но все-таки победу. Кстати, ты пришел сообщить мне что-нибудь важное или просто решил одарить меня своим нежным взором?

- Ты что-то имеешь против этого?

- Против твоего нежного взора? Конечно, нет. Можешь заниматься этим беспрестанно.

- О, Элана, - покачал головой Спархок, и тут же послышался серебристый смех его проказливой повелительницы. - Давай теперь поговорим о серьезном.

- А я ни о чем другом и не говорила.

- И все же, Элана, прошу, послушай меня внимательно. Пандионские рыцари, в том числе и я, скоро покинут Симмур, и, боюсь, это произойдет достаточно скоро. Дни Кливониса на этом свете сочтены, и как только он умрет, Энниас постарается не упустить свой шанс и заполучить трон Архипрелата. Улицы Чиреллоса уже наводнены преданными ему войсками, и если Воинствующие Ордена не остановят его, он своего добьется.

Радостная улыбка сошла с лица королевы, а выражение счастья сменилось холодной решимостью.

- Почему бы не отправить этого огромного талесийца, сэра Улэфа, в Чиреллос, и пусть он отрубит Энниасу голову? Я не хочу, чтобы ты оставлял меня.

- Весьма интересное решение всех проблем, Элана. Хотя я рад, что ты не предложила это самому Улэфу, иначе он был бы уже на пути в Чиреллос. Однако я хотел сказать о другом. Ведь когда мы покинем город, ты останешься без нашей защиты. Может, тебе лучше отправиться вместе с нами?

Королева задумалась.

- Мне бы очень хотелось, Спархок, - вздохнула она, - но как я могу? Я слишком долго была разлучена со своим народом, чтобы теперь покинуть Симмур, вместо того, чтобы заняться наведением порядка хотя бы у себя в столице. Ты же понимаешь меня, любимый?

- Понимаю. В общем, мы и не ожидали от тебя другого ответа. Но у нас есть одна идея, как обеспечить твою безопасность.

- Вы что же, снова хотите спрятать меня в кристалл? - осторожно поинтересовалась Элана.

- На этот раз нет, - ответил Спархок. - Потерпи немного, сейчас все узнаешь. Так вот, нет сомнений, что Энниас, узнав о последних событиях в Симмуре, отправит своих солдат на взятие города. Вероятно, будет осада. Вот поэтому мы решили сформировать нечто вроде армии, чтобы ты могла защитить себя и город.

- Что значит это твое "нечто", Спархок? И потом, откуда ты собираешься набрать столько людей?

- С улиц, из деревень и мелких городков.

- О, прекрасно, Спархок. Просто замечательно, - иронично заметила Элана. - Так значит, меня будут защищать лавочники да фермеры?

- А еще воры и разбойники.

- Ты что, серьезно, Спархок?

- Как никогда. И прошу, подожди с возражениями, пока не разберешься во всем до конца. А кроме того сейчас отправляются во дворец на встречу с королевой Элении Платим и Стрейджен, один глава преступного мира Симмура, другой - Эмсата. Поговори с ними, прежде чем примешь окончательное решение.

- Я думаю, ты окончательно сошел с ума, Спархок. Да что же это получится за армия?

- А как ты думаешь, Элана, откуда набирают людей в солдаты? Из тех же самых деревень и с улиц...

Королева насупилась.

- Да, об этом я не подумала, - наконец проговорила она. - Но кто встанет во главе всего этого... этой армии? Я ничего не смыслю в военном деле.

- Именно для того, чтобы обсудить это, сюда и направляются те два человека, о которых я уже упоминал вам, ваше величество.

- Почему когда ты обращаешься ко мне "ваше величество", твой голос сразу становится таким далеким и холодным?

- Не уходи от нашего разговора.

- Как скажешь, дорогой. Однако ваша идея кажется мне весьма сомнительной, лучше бы ты оставался со мной.

- Мне бы тоже этого хотелось, но... - Спархок беспомощно развел руками.

Примерно через полчаса во дворец явились Телэн и Берит в сопровождении Платима и Стрейджена. Спархок встретил их в зале рядом с королевской опочивальней, откуда еще не вышла Элана, занятая мудреным женским туалетом.

Стрейджен был одет в изящный наряд, к тому же со вкусом подобранный, чем заметно отличался от косолапого чернобородого Платима.

- Хо, Спархок! - заревел при виде рыцаря толстопузый главарь всех воров и нищих Симмура. Сразу бросалось в глаза то, что Платим ради такой торжественной встречи сменил свой заляпанный оранжевый камзол на синий бархатный, который, к сожалению, не сказать чтобы очень шел ему.

- Платим, - вежливо ответствовал ему Спархок, - ты сегодня так элегантен.

- Тебе нравится? - с довольным видом проговорил Платим и, заботливо одернув свой камзол, повернулся вокруг своей оси так, что Спархок успел заметить несколько дыр от ножа, украшавших спинку роскошного воровского наряда. - Я уже несколько месяцев назад положил на него глаз, и, наконец, недавно заставил его бывшего владельца расстаться с ним.

- Милорд, - поклонился Стрейджену Спархок.

- Сэр рыцарь, - приветствовал его Стрейджен с ответным поклоном.

- Ну, хорошо. Так что же все это значит, Спархок? - спросил пандионца Платим. - Телэн нам дорогой болтал о каком-то народном ополчении.

- Народное ополчение? Неплохо звучит, - одобрил Спархок. - Но подождем немного с разговором. С минуты на минуту сюда должен прийти граф Лэндийский, да и королева вот-вот появится из этой комнаты - возможно, она уже стоит за ее дверью и подслушивает нас. - И тут же услышал, как Элана гневно топнула ножкой о пол.

- Ну, как идут ваши дела? - поинтересовался Спархок у Платима.

- Очень даже хорошо, - с сияющей улыбкой ответил толстяк. - Эти солдаты церкви, присланные первосвященником на подмогу Личеасу, оказались такими невинными овечками, что мы вслепую могли грабить их.

- Всегда приятно слышать.

Тут дверь отворилась и в залу вошел лорд Лэнда.

- Прошу прощения за опоздание, Спархок, - извинился он. - Но я уже не могу бегать так, как раньше.

- Не стоит беспокоиться, милорд Лэндийский, - ответил Спархок, и, обращаясь к двум отпетым мошенникам, продолжил: - Имею честь представить вам графа Лэндийского, главу королевского совета ее величества. Лорд Лэнда, это - Платим, а это - милорд Стрейджен из Эмсата.

Они обменялись поклонами.

- Милорд? - с любопытством спросил Стрейджена граф.

- Если хотите, моя причуда, лорд Лэнда, - иронично улыбнулся Стрейджен. - Пережиток моей неразумной молодости.

- Стрейджен у нас - один из лучших, - вставил свое слово Платим. Правда, у него много весьма странных идей, но дела его идут лучше наших, в Симмуре.

- Ты чрезвычайно любезен, Платим, - с поклоном ответствовал Стрейджен.

Спархок подошел к двери в королевскую опочивальню.

- Мы все уже в сборе, моя королева, - громко произнес рыцарь.

Немного погодя дверь отворилась, и в залу вошла Элана. На ней было голубое атласное платье, а аккуратно уложенные светлые волосы украшала алмазная тиара. Она остановилась и окинула всех присутствующих взором, исполненным поистине королевского достоинства.

- Ваше величество, - торжественно произнес Спархок, - разрешите представить вам Платима и Стрейджена, ваших новых полководцев.

Платим очень неумело поклонился, однако Стрейджен сполна восполнил неловкость своего приятеля.

- А она хорошенькая, не правда ли? - Платим толкнул в бок своего светловолосого собрата по ремеслу.

Стрейджен поморщился от такого бестактного поведения.

Элана, несколько сбитая с толку, стояла в нерешительности, оглядывала комнату.

- Ну, а где же наши остальные друзья? - наконец спросила она.

- О, они возвратились в Замок Ордена, ваше величество, - ответил Спархок. - Нужно собраться к отъезду. Хотя, Сефрения обещала попозже зайти. - Он протянул королеве руку и проводил ее к стоящему у окна богато украшенному креслу. Элана села, аккуратно расправив складки своего платья.

- Позвольте мне? - неожиданно произнес Стрейджен.

Спархок в недоумении взглянул на него.

Стрейджен неторопливо подошел к окну и запахнул тяжелые занавеси.

- Весьма неблагоразумно сидеть спиной к открытому окну, ваше величество, - отвесив легкий поклон, пояснил свои действия Стрейджен. Насколько мне известно, у вас не так мало врагов.

- Но дворец тщательно охраняется, - возразил лорд Лэнда.

Стрейджен утомленно посмотрел на Платима.

- Видите ли, лорд Лэнда, - вежливо вступил в разговор Платим, - если бы понадобилось, я мог бы в считанные минуты провести во дворец хоть двадцать, хоть тридцать своих людей. Ваши рыцари вне всякого сомнения превосходны на полях битв и сражений, но охранять что-то, когда у тебя на голове - шлем... В юности я изучал искусство кражи со взломом. Хороший вор тот, кто чувствует себя как дома и на крыше, и на улице. - Он вздохнул, а затем мечтательно протянул: - Да, славные были денечки. Ничего нет лучше изящно проделанной кражи.

- Однако это, по-моему, нелегкое занятие для человека твоей комплекции, - заметил Стрейджен. - Тебя разве только черепичная крыша и выдержит.

- Не такой уж я толстый, Стрейджен.

- Ну, конечно.

Элана с тревогой взглянула на Спархока.

- Может, ты все-таки объяснишь, что вы собираетесь со мной делать, спросила она.

- Защищать тебя, моя королева, - ответил рыцарь. - Энниас хочет видеть тебя мертвой, и он уже успел это доказать. Теперь, когда он узнает о твоем выздоровлении, он непременно попытается проделать это вновь. Люди, которых он пошлет убить тебя, не будут церемониться и ждать особого приглашения. Платим и Стрейджен знают в точности все о том, какими путями можно незаметно пробраться во дворец, и примут необходимые меры предосторожности.

- Мы можем заверить вас, ваше величество, что ни одна живая душа не проскользнет мимо нас, - пообещал королеве Стрейджен своим красивым низким голосом. - Однако, несмотря на то, что мы не хотим причинить вашему величеству лишних неудобств, боюсь, вам придется ограничить себя в свободе передвижений.

- Например, не сидеть у открытого окна? - спросила его Элана.

- И это тоже. Мы составим список наших предложений и передадим его вам через графа Лэндийского. Полагаю, Платим и я недостойны находиться в присутствии вашего величества, поэтому лучше мы будем оставаться в тени, насколько это будет возможным.

- Вы так галантны, милорд, - произнесла королева. - Но я не вижу ничего недостойного в том, что в моем присутствии будут находиться честные люди.

- Честные? - грубовато рассмеялся Платим. - Мне кажется, нас обижают, Стрейджен.

- Лучше честный головорез, чем льстивый придворный, - резко оборвала его Элана. - Скажите, а вы правда иногда проделываете это с людьми? Ну, я имею в виду их головы?

- Не знаю как насчет голов, но в свое время я перерезал несколько глоток, - ухмыльнулся Платим. - Кстати, весьма подходящий момент, Телэн, чтобы сказать королеве о моей просьбе.

- О чем это он? - спросил Спархок.

- Речь идет о небольшом вознаграждении, Спархок, - пояснил Телэн.

- Да?

- А Стрейджен вызвался помочь нам безвозмездно, - продолжил мальчик.

- Зато у меня будет возможность обогатить свой собственный опыт, добавил Стрейджен. - Двор короля Воргуна никогда не отличался изысканностью манер и куртуазностью обращения. Напротив, эленийский двор всегда считался самым изысканным и утонченным. А я, как старательный и прилежный ученик, всегда рад возможности расширить свои познания. Платим же со своей стороны лишен тяги к знаниям и хочет получить в качестве вознаграждения что-нибудь более осязаемое.

- А именно? - напрямую спросил Спархок Платима.

- Понимаешь ли, Спархок, кажется, я начинаю уставать от такой вольной жизни и все чаще подумываю об уходе на покой. Хочу уединиться в небольшом уютном домике подальше от суеты больших городов и предаваться развлечениям в компании веселых беспутных девочек - да простит меня ваше величество. Но, к сожалению, человек с моим прошлым не может спокойно отдыхать на старости лет. Так вот, если вы сможете найти в вашем сердце прощение для своего непутевого подданного за его старые грешки, я и жизни своей не пожалею, защищая ваше величество.

- И велики ли они, твои грешки? - с подозрением спросила Элана.

- Да, в общем-то, ничего стоящего упоминания, - нехотя протянул Платим. - Ну, несколько случайных убийств, вымогательства, воровство, кражи со взломом, поджоги, контрабанда, угон скота, ограбление пары монастырей, содержание без разрешения на то борделей и всякое такое прочее.

- Интересно, а есть ли хоть одно преступление, не совершенное тобой? - строго спросила Элана.

- Полагаю, ваше величество, что я никогда не занимался баратрией. Хотя я не совсем уверен в значении этого слова.

- Это когда капитан корабля умышленно наносит вред своему судну, чтобы захватить себе груз, - пояснил Стрейджен.

- Нет, этого я точно никогда не делал. Кроме того, я никогда не вступал в половые отношения с животными, не занимался колдовством и не совершал государственной измены.

- Да, полагаю, не совершенные тобою преступления более серьезные, - с лицом, ничего не выражающим, произнесла Элана.

- Прости, Платим, а что тебя все-таки удерживало от совершения государственной измены? - полюбопытствовал лорд Лэнда.

- Возможно, не было подходящего случая, милорд, - прямо ответил Платим, - хотя вряд ли я стал бы ввязываться в такие делишки. Когда в государстве неспокойно, население становится излишне нервным и осторожным, а это не с руки людям моего ремесла. Ну так как, ваше величество, мы договорились?

- Значит, полное прощение в обмен на ваши услуги? И ваша служба продлится ровно столько, сколько мне будет угодно?

- Что значит ваше последнее замечание? - недоверчиво произнес Платим.

- О, ничего особенного, - невинным тоном ответила Элана. - Просто вдруг в один прекрасный момент, когда мне наиболее будет нужна твоя помощь, тебе неожиданно все надоест и ты решишь покинуть меня. Что ж тогда мне, несчастной, делать, если я лишусь твоего общества? Ну так как?

- Тогда по рукам, ваше величество! - радостно взревел толстобрюхий шельма. Он вытер свою большую потную ладонь о камзол и протянул руку Элане.

Королева в недоумении посмотрела на Спархока.

- Это такой обычай, ваше величество, - объяснил рыцарь. - Вы с Платимом должны пожать друг другу руки в знак вашего согласия, в знак того, что ваша сделка состоялась.

Элана немного поколебалась, но затем вложила свою маленькую ладошку в руку Платима.

- По рукам, - при этом нерешительно произнесла она.

- Отлично, - пробасил Платим. - Теперь ты мне как младшая сестра, Элана, и если кто тебя обидит или будет угрожать, я достану этого негодяя хоть из-под земли и выпотрошу ему все кишки, так что ты сможешь своими нежными ручками набить его опустевший желудок раскаленными углями.

- Ты так добр, - тихим голосом заметила Элана.

- Ну, попался, Платим, - от души рассмеялся Телэн.

- В чем дело, мальчишка? - мрачно переспросил его Платим.

- Ведь ты только что добровольно вызвался нести пожизненную службу у правительства.

- Что за бред ты несешь?

- Тебе это только кажется. Ты же согласился служить королеве так долго, как она этого захочет, причем ты даже не заикнулся об оплате твоих услуг. Так она сможет продержать тебя во дворце хоть до самой твоей смерти.

Платим заметно побледнел.

- Элана, ведь ты так не поступишь со мной? - умоляюще пробормотал он.

Она протянула руку и похлопала его по щеке.

- Ну, посмотрим, Платим, посмотрим.

- И что же мы должны будет делать, Спархок? - спросил Стрейджен, с трудом сумев подавить смех.

- Мы должны собрать ополчение из простолюдинов для защиты города. Как только объявится Кьюрик, мы обговорим все в подробностях. Он предлагает разыскать старых солдат и сделать их капралами в нашем ополчении. Люди Платима будут младшими офицерами, а ты и Платим - генералами под начальством графа Лэндийского, пока мы не вернемся в город.

- Что ж, неплохо, - одобрил Стрейджен, немного подумав. - Чтобы защищать укрепленный город, нужно гораздо меньше сил и умения, чем чтобы штурмовать его. - Он взглянул на своего приунывшего собрата. - Ну что ж, ваше величество, теперь, с вашего милостивого соизволения, я хотел бы увести вашего новоявленного защитника и напоить его добрым элем, а то он, похоже, совсем пал духом.

- Как пожелаете, милорд, - усмехнулась Элана. - Кстати, а числятся ли за вами какие-нибудь преступления, совершенные в моем королевстве? Вы сейчас можете испросить моего прощения. На тех же самых условиях.

- О, нет, ваше величество. По нашим законам я не мог и не могу вторгаться во владения Платима. Иначе я обязательно совершил бы что-нибудь ради удовольствия служить вам все оставшиеся мне годы. А теперь идем, Платим. Не унывай, ты быстро ко всему привыкнешь, и дело пойдет неплохо.

- Это было проделано превосходно, ваше величество, - сказал Телэн, когда Платим и Стрейджен покинули зал. - Никому еще до сих пор не удавалось так скрутить Платима.

- Тебе и правда понравилось? - довольно спросила Элана.

- Это было просто чудесно, моя королева. Теперь я понимаю, почему Энниас отравил вас. Вы очень опасная женщина.

Элана взглянула на Спархока.

- Ты гордишься мною, дорогой?

- Я думаю, что твое королевство в надежных руках.

- Надеюсь, милорды простят меня, если я их ненадолго покину? сказала Элана, поглядывая на свою ладонь. - Мне хотелось помыть руки.

Вскоре в зале появился Вэнион и остальные. Магистр механически поклонился Элане.

- Ну как, вы уже поговорили с Платимом? - спросил он Спархока.

- Да, все в порядке.

- Хорошо. Тогда завтра утром мы отправляемся в Демос. От Долманта пришло известие, что Архипрелат на смертном одре. Он не протянет больше недели.

- Мы все знали, что это должно случиться, - вздохнул Спархок. - Слава богу, что мы успели завершить наши дела здесь. Платим и Стрейджен где-то во дворце, Кьюрик. Я полагаю, совершают возлияния. Тебе бы надо найти их и поговорить обо всем в подробностях.

- Хорошо, - кивнул оруженосец.

- Одну минуту, мастер Кьюрик, - сказал граф Лэндийский. - Как вы себя чувствуете, ваше величество? - спросил он у Эланы.

- Все прекрасно, граф, благодарю вас.

- В таком случае, когда мастер Кьюрик и наши генералы соберут ополчение, вам стоит произнести несколько коротких речей перед войском, чтобы подогреть его боевой дух - воззовите к их патриотическим чувствам, разоблачите солдат церкви, расскажите об измене первосвященника Энниаса... и обо всем остальном, что сочтете нужным сказать.

- Конечно, лорд Лэнда. Вы правы, да и вообще мне нравится произносить речи.

- Кьюрик, - сказал Спархок, - тебе придется побыть пока здесь. Ты присоединишься к нам в Чиреллосе, когда Симмур будет в полной безопасности.

Кьюрик кивнул и тихо удалился.

- Он очень хороший человек, Спархок, - проговорила Элана.

- Да.

Сефрения с укоризной посмотрела на разрумянившиеся щеки королевы.

- Элана, - тихо сказала она.

- Что?

- Ты зря щиплешь себя за щеки, чтобы сделать их румяными. Ты испортишь себе кожу - она у тебя очень нежная.

Элана покраснела и грустно улыбнулась.

- Это выглядит нехорошо?

- Ты же королева, Элана, а не какая-нибудь горничная. Твоя бледность только придает тебе царственности.

- И почему я всегда чувствую себя ребенком, когда говорю с ней? спросила Элана ни к кому не обращаясь.

- И у нас возникает такое чувство, ваше величество, - заверил ее Вэнион.

- А как нынче обстоят дела в Чиреллосе? - спросил магистра Спархок. Долмант что-нибудь сообщает об этом?

- Солдаты Энниаса патрулируют улицы города. Пока только патрулируют, не предпринимая каких-либо иных действий. Долмант полагает, что первосвященник постарается устроить выборы раньше, чем успеет остыть тело Кливониса. У Долманта есть сторонники, и они попытаются задержать начало выборов до нашего прибытия. Это большее, что они способны сделать. Нам нужно торопиться. Когда мы присоединимся к остальным Орденам, нас наберется четыре сотни. Это, конечно, совсем немного, но все же наше присутствие будет ощутимо. И вот еще что - Отт пересек границы Лэморканда. Он пока не продвигается вперед, но выдвинул ультиматум - он требует возвратить ему Беллиом.

- Возвратить? Но он никогда не принадлежал ему.

- Обычное дипломатическое мошенничество, Спархок, - пояснил граф. Чем слабее твоя позиция, тем наглее твоя ложь. Мы знаем или по крайней мере можем предполагать, что Отт и Энниас как-то связаны друг с другом. Ведь так?

- Да, - кивнул Вэнион.

- Энниас знает, что мы постараемся в первую очередь выиграть время. Поэтому Отт пересек границу именно сейчас, чтобы сделать необходимость выборов еще более безотлагательной. Энниас будет давить на то, что перед лицом такой угрозы церковь должна быть единой. Присутствие Отта на границе приведет в ужас наиболее робких членов Курии, и они поспешат конфирмовать Энниаса. Ну, а потом они оба - и Энниас и Отт - получат то, что хотят. Умно придумано.

- Интересно, Отт рискнет назвать имя Беллиома? - спросил Спархок.

- Вряд ли, - покачал головой Вэнион. - Скорей всего он просто обвинит тебя в краже одного из сокровищ Земоха. Слишком многим сейчас известно о могуществе камня, и он не рискнет прямо назвать вещи своими именами.

- Да, все сходится, все одно к одному, - задумчиво проговорил лорд Лэнда. - Энниас заявляет, что только ему одному известен способ, как заставить Отта убраться восвояси. Тем самым он убеждает Курию избрать Архипрелатом именно его, затем отбирает Беллиом у Спархока и доставляет его Отту, как плату за услуги.

- Что значит отбирает? - мрачно поинтересовался Келтэн. - Все Воинствующие Ордена будут на стороне Спархока.

- По всей видимости, Энниас сможет использовать и это, - сказал граф, - как основание для роспуска воинствующих Орденов. Большинство рыцарей Храма будут вынуждены подчиниться, а не подчинившиеся поставят себя вне закона. А Энниас не упустит случая раструбить на всю Эозию, что рыцари Храма скрывают нечто, что могло бы спасти всех от бесчинств Оттовых орд. Да, все продумано весьма тщательно.

- Спархок! - произнесла Элана звонким напряженным голосом. - Я хочу, чтобы прибыв в Чиреллос, вы арестовали Энниаса. По обвинению в государственной измене. Он должен быть в цепях доставлен ко мне во дворец. А так же Арисса и Личеас.

- Личеас уже здесь, моя королева.

- Я знаю. Заберите его с собой в Демос и заточите вместе с его матерью. Пусть они вдоволь наговорятся обо всем случившемся.

- Весьма дельное предложение, ваше величество. Но вряд ли у нас в Чиреллосе хватит сил, чтобы сразу взять Энниаса под стражу.

- Я догадываюсь об этом, магистр Вэнион. Но если указ о его аресте с присовокуплением описания его злодеяний будет доставлен патриарху Долманту, это поможет оттянуть начало выборов. Долмант всегда сможет потребовать расследования этих обвинений церковным судом, а это долгое дело.

Лорд Лэнда поднялся и поклонился Спархоку.

- Мой мальчик, - сказал он, - неважно, что ты сделал или еще сделаешь в жизни, но твое лучшее произведение, твоя воспитанница, сидит сейчас на этом троне. Я горжусь тобою.

- Ну, а теперь нам всем пора приступить к своим делам, - сказал Вэнион.

- Я вручу вам указ о взятии под стражу первосвященника Энниаса где-нибудь в третьем часу ночи, лорд Вэнион, - пообещал лорд Лэнда. - А так же и другие необходимые бумаги. У нас есть прекрасная возможность очистить наше королевство. Не стоит упускать ее.

- Берит, - сказал Спархок, - мои доспехи в комнате наверху. Будь так добр, позаботься, чтобы они были отвезены в Замок Ордена. Я полагаю, что они мне понадобятся.

- Да, сэр Спархок, - ответил послушник, недружелюбно взглянув на рыцаря.

- Задержись ненадолго, Спархок, - негромко попросила Элана, когда все направились к выходу из зала.

Спархок немного подождал и прикрыл дверь за ушедшими.

- Да, моя королева?

- Ты должен быть очень и очень осторожен, любимый, - сердечно сказала она. - Я умру, если теперь снова потеряю тебя. - Элана протянула к Спархоку руки. Он нежно обнял ее.

- А теперь быстро ступай отсюда, Спархок, - дрожащим голосом произнесла королева. - Я не хочу, чтобы ты видел мои слезы.

7

На следующее утро сразу после восхода они отправились в Демос. Отряд шел рысью, бряцая доспехами, и целый лес копий, украшенных вымпелами, возвышался над ним.

- Хороший день для путников, - сказал Вэнион, поглядывая на залитые солнцем поля. - Хотя я... Ну да ладно.

- Как ты сейчас себя чувствуешь, Вэнион? - спросил его Спархок.

- Много лучше, - улыбнулся магистр. - Говоря по чести, мечи эти были очень тяжелы. Они мне показали, что значит старость.

Некоторое время они ехали молча. Тишину нарушил Спархок.

- Да, невесело нам придется, Вэнион, - мрачно заметил он. - В Чиреллосе нас будет гораздо меньше, чем врагов, а если Отт начнет продвигаться вглубь страны, то Воргуну придется поторопиться, потому что тот, кто придет в Чиреллос первым, окажется победителем.

- Здесь мы можем положиться лишь на Всевышнего, Спархок. Уверен, он не захочет, чтобы Энниас стал Архипрелатом, и не захочет видеть Отта.

- Будем надеяться, что нет.

Телэн и Берит ехали бок о бок немного позади. За эти несколько месяцев между ними возникла дружба, может быть, из-за того, что оба они чувствовали себя немного не в своей тарелке среди старших.

- Слушай, Берит, я что-то не совсем понимаю, как происходят эти выборы? - спросил мальчик.

Послушник приосанился.

- Хорошо, Телэн. Когда старый Архипрелат умирает, патриархи Курии собираются в Базилике. Большинство других старших чинов духовенства тоже обычно приезжают туда, и еще короли эленийских государств. Вначале каждый король говорит короткую речь, хотя ни у кого из них нет права голоса в Курии. Только патриархи, и только они, решают, кому стать новым Архипрелатом.

- А у магистров что, нет права голоса?

- Магистры являются патриархами, молодой человек, - заметил Перрейн, ехавший немного позади.

- Я не знал. То-то я удивлялся, что все так стелются перед рыцарями Храма. А как же так получилось, что Энниас правит церковью в Симмуре? Где патриарх?

- Патриарх Адел - дряхлый старик, ему девяносто три года, - объяснил Берит. - Он еще жив, но, боюсь, уже не помнит, как его имя. Он живет на попечении Ордена в главном пандионском замке в Демосе.

- Так значит, Энниас, раз он только первосвященник, не имеет голоса, а отравить Адела он не сможет, потому что его защищает Орден.

- Потому-то ему и нужны деньги, чтобы подкупить людей, чтобы они говорили и голосовали за него.

- Погоди-ка, Энниас ведь только первосвященник?

- Ну да.

Телэн нахмурил брови.

- Если он только первосвященник, а другие патриархи, то почему же он думает, что его могут выбрать?

- Священнику не обязательно быть патриархом, чтобы стать главой церкви. Случалось, что Архипрелатом становился простой сельский священник.

- Все это как-то очень сложно. Не проще ли нам привести туда свою армию и посадить на трон нужного нам человека?

- И такое бывало в прошлом, но из этого никогда не выходило ничего хорошего. Богу неугодны такие способы.

- Я думаю, Богу еще больше не понравится, если на выборах победит Энниас.

- Твои слова не лишены некоторого смысла, Телэн.

Вперед ухмыляясь выехал Тиниен.

- Келтэн и Улэф просто превзошли самих себя, запугивая Личеаса. Улэф все рассказывает ему о достоинствах своего топора, а Келтэн расписывает виселицы и веревки. Кстати, заодно он показал бастарду несколько подходящих деревьев. Личеас уже почти в обмороке, боюсь, придется привязать его к седлу.

- Келтэн и Улэф простые люди и любят пошутить, - сказал Спархок. Вот они и развлекаются. Зато Личеасу будет на что пожаловаться своей мамаше.

Около полудня они свернули на юго-восток и поехали по проселку. По-прежнему стояла солнечная теплая погода, и отряд без приключений добрался до Демоса к вечеру следующего дня. Колонна рыцарей свернула к южной окраине города, где стояли лагерем воины остальных Воинствующих Орденов, а Спархок, Келтэн и Улэф, огибая город с севера, отправились в монастырь, в котором была заключена принцесса Арисса. Вскоре показалась лесная лощина и в ней желтые песчаниковые стены монастыря. Мир и спокойствие, казалось, царили вокруг Божьей обители, и птицы звонко распевали в лучах послеполуденного солнца.

У монастырских ворот они спешились и стащили с седла закованного в цепи Личеаса.

- Нам нужно поговорить с матерью-настоятельницей, - сказал Спархок монахине привратнице. - Что, принцесса Арисса по-прежнему любит проводить время в саду у южной стены?

- Да, милорд.

- Сообщите матери-настоятельнице о нашем прибытии. Мы привезли сына Ариссы, - он взял Личеаса за шиворот и потащил через двор к обнесенному стенами саду. В душе Спархока холодным пламенем горел гнев.

- Матушка! - закричал бывший принц-регент, завидя Ариссу, и, высвободившись из хватки Спархока, заковылял к ней, пытаясь молитвенно сложить скованные цепями руки.

Принцесса Арисса вскочила со скамьи с негодующим видом. Круги под ее глазами стали уже не такими темными, как при прошлой встрече со Спархоком; изменилось выражение и самих глаз - вместо угрюмой озлобленности в них застыло самодовольное ожидание.

- Что все это означает? - грозно вопросила она, обнимая свое чадо.

- Они бросили меня в темницу, матушка, - залепетал Личеас. - Они грозят убить меня.

- Как вы осмелились обращаться подобным образом с принцем-регентом?! - взорвалась Арисса.

- Многое изменилось, принцесса, - холодно ответил Спархок. - Ваш сын больше не принц-регент.

- Никто не имеет права сместить его! Ты поплатишься за это жизнью, Спархок.

- Сомневаюсь, Арисса, - ухмыльнулся Келтэн. - Я не сомневаюсь, тебя обрадует весть о выздоровлении твоей племянницы.

- Элана?! Это невозможно.

- Почти невозможно. Но... Ты, как истая дочь матери-церкви, присоединишься к нам в наших благодарственных молитвах за ее чудесное выздоровление. Не правда ли это чудо? Три четверти королевского Совета попадало в обморок от неожиданности, а барон Гарпарин так и вовсе потерял голову.

- Но никто никогда еще не спасался от... - Арисса прикусила губу.

- От даррестина? - закончил за нее Спархок.

- Как ты?..

- Это было не так уж трудно, Арисса. Боюсь, вам придется поплатиться за все это. Королева была крайне недовольна вами и вашим сыном, а заодно уж и первосвященником Энниасом. Она приказала нам взять вас троих под стражу. Так что с этой минуты вы можете считать себя под арестом.

- И в чем же я обвиняюсь?

- Если мне не изменяет память, в государственной измене, не так ли, Келтэн?

- Да, именно эти слова употребила Ее Величество. Но мы все уверены, это недоразумение, ваше высочество, - ухмыльнулся в ответ тот. - Ты, твой сын и добрый первосвященник, конечно, без труда оправдаете перед судом свои добрые имена.

- Перед судом? - побледнев, произнесла Арисса.

- Само собой, принцесса. А чего же еще ожидать? По правде говоря, мы могли бы просто повесить вас всех, но, так как вы занимаете в королевстве определенное положение, придется выполнить определенные формальности.

- Какая чушь! - воскликнула принцесса. - Во мне течет королевская кровь, я не могу быть обвинена в совершении такого преступления.

- Вот и попытаешься объяснить это королеве Элане, - ответил на это Келтэн. - Не сомневаюсь, она не преминет выслушать вас всех, прежде чем вынести приговор.

- А так же вы обвиняетесь в убийстве своего брата, принцесса, добавил Спархок. - Неважно, какая кровь течет в ваших жилах, одного этого достаточно, чтобы повесить кого угодно. Однако у нас нет времени на долгие разговоры. Подробности вам сообщит ваш сын.

В сад вошла пожилая монахиня и, неодобрительно поджав губы, поглядела на присутствующих в стенах ее монастыря мужчин.

- О, матушка-настоятельница, - поклонился Спархок. - По королевскому приказу я должен позаботиться о том, чтобы эти двое преступников дожидались суда в заключении. В вашем монастыре, несомненно, есть келья для кающихся грешников...

- Прошу простить меня, сэр рыцарь, - твердо ответила настоятельница, - но наш устав запрещает заключать грешников против их воли.

- О, с этим все в порядке, - улыбнулся Улэф. - Мы сами позаботимся обо всем. Мы скорее умрем, чем обидим служительниц Божьих. Я могу заверить вас, матушка, принцесса и ее сын не пожелают покинуть своих келий - они оба будут полностью поглощены покаянием. Единственное, что мне для этого понадобится - это цепи, несколько стальных болтов, молот и наковальня. Я без особого труда запру эти кельи, а вам и вашим сестрам не придется брать на себя этот труд и, упаси Боже, вмешиваться в государственные дела, - он немного помолчал и взглянул на Спархока. - Или, может быть, лучше их самих приковать к стенам?

Спархок немного подумал.

- Нет, - решил он, - не стоит. Они все же члены королевской семьи и обращаться с ними надо с некоторым пиететом.

- У меня, видимо, нет выбора, и мне придется согласиться с вашими требованиями, сэры рыцари, - сказала настоятельница. - Ходят слухи, что наша королева выздоровела. Это правда?

- Да, матушка, - ответил Спархок. - Королева в полном здравии, государственная власть в Элении снова в ее руках.

- Благодарение Господу! - воскликнула монахиня. - И как же скоро вы заберете из монастыря этих непрошеных гостей?

- Скоро, матушка, очень скоро.

- Что ж, мы будем молиться за душу принцессы Ариссы.

- Конечно.

- О, как трогательно, - язвительно произнесла Арисса, уже несколько оправившаяся от пережитого потрясения. - Если так пойдет и дальше, боюсь, меня просто стошнит.

- Вы начинаете раздражать меня, Арисса, - холодно произнес Спархок. Я не советую вам делать этого. Если бы не королевский приказ, я отрубил бы вам голову прямо здесь и сейчас. Мой вам совет - примиритесь со Всевышним, потому что, без сомнения, вам скоро предстоит предстать перед Его престолом, - он с отвращением окинул ее взглядом и добавил, обращаясь уже к Келтэну и Улэфу: - Уведите ее с глаз долой.

Через четверть часа Келтэн и Улэф возвратились без Ариссы и Личеаса.

- Ну как, все в порядке? - спросил их Спархок.

- Полагаю, что кузнецу понадобится не меньше часа, чтобы отворить двери этих келий, - ответил Келтэн. - Мы отправляемся?

Они не проехали и полумили, как вдруг услышали тревожный крик Улэфа:

- Берегись, Спархок! - прокричал он и спихнул пандионца с седла.

Не успел Спархок оказаться на земле, как над спиной его коня просвистела стрела и исчезла в густой листве придорожных деревьев.

Келтэн выхватил из ножен меч и развернул лошадь туда, откуда, по всей видимости, стреляли.

- Эй, как дела? - спросил Улэф, спешившись и помогая Спархоку подняться на ноги.

- Ничего. Ушибся слегка. А у тебя тяжелая рука, друг мой.

- Извини, Спархок - я был встревожен.

- Все в порядке, Улэф. Не грех приложить силу, когда того требуют обстоятельства. Как ты сумел заметить эту стрелу?

- Слепая удача. Я случайно смотрел в том направлении и увидел, как двигаются ветви кустов.

Раздраженно ругаясь, к ним подъехал Келтэн.

- Смылся, - сообщил он.

- Этот любитель пострелять из лука начинает меня утомлять, пробурчал Спархок, взбираясь в седло.

- Ты думаешь, это тот же, что в Симмуре? - спросил Келтэн.

- Мы же не в Лэморканде, Келтэн. Арбалеты здесь не стоят за печкой на каждой кухне. И вот еще что, давайте не будем говорить обо всем этом Вэниону. Я и сам о себе позабочусь, а у него и без того есть о чем болеть голове.

- Не знаю, прав ли ты, - покачал головой Келтэн. - Ну да дело хозяйское.

Рыцари четырех Воинствующих Орденов располагались в хорошо укрытом лагере в лиге к югу от Демоса. Спархок, Келтэн и Улэф направились к шатру, где их друзья беседовали с магистром ордена Сириник Абриэлем, магистром ордена Генидиан Комьером и магистром Альсионского Ордена Дареллоном.

- Ну как, принцесса Арисса обрадовалась новостям? - ухмыльнулся Келтэн.

- Что ж, ее можно понять. Можно мне взглянуть на Беллиом? - спросил Спархока Комьер.

Спархок вопросительно взглянул на Сефрению. Та не слишком уверенно, но все же кивнула. Спархок достал из-за пазухи полотняный мешочек, и, развязав его, положил Сапфирную Розу на ладонь. С тех пор, как он последний раз проделывал это, прошло несколько дней, но снова на самом краю зрения появилась тень, черная и еще более разросшаяся, будто впитавшая в себя тьму прошедших с тех пор ночей.

- Сила небесная, - выдохнул Абриэль.

- Да, это и правда он, - ухмыльнулся талесиец Комьер. - Убери-ка его лучше, Спархок, от греха подальше.

- Но... - запротестовал Дареллон.

- Вас заботит спасение вашей души, магистр? - мрачно спросил его Комьер. - Если да, то помните, нельзя смотреть на эту штуковину подолгу.

- Убери, Спархок, - твердо сказала Сефрения.

- У нас есть какие-нибудь новости об Отте? - спросил Келтэн.

- Он по-прежнему твердо стоит на лэморкандской границе, - ответил Абриэль. - Вэнион рассказал нам о признаниях бастарда Личеаса. По всей видимости, это делается по указке Энниаса. Ну, а Симмурский первосвященник заявит, что знает способ остановить Отта, и, конечно, получит по этому поводу еще несколько голосов.

- Интересно, Отту известно, что Беллиом находится у Спархока? спросил Улэф.

- Азеш знает, - сказала Сефрения, - следовательно, и Отту это известно. Интересно другое - знает ли Энниас обо всем происшедшем?

- А что творится в Чиреллосе? - спросил Спархок Вэниона.

- По последним сообщениям, по-прежнему - Архипрелат все еще на волоске от смерти. Мы не сможем скрыть свое появление здесь, поэтому мы войдем в город открыто и даже придадим этому особое значение. Планы несколько изменились. Мы должны быть в Чиреллосе до того, как умрет Кливонис. Очевидно, что Энниас попытается насколько возможно ускорить начало выборов. Как только Кливонис скончается, патриархи, которые подпевают Энниасу, начнут созывать Курию на голосование. Возможно, первым вопросом, который будет обсуждать Курия, будет закрытие города.

- А Долманту известно, каково сейчас соотношение голосов?

- Это тайна для всех, сэр Спархок, - ответил Абриэль. - Многих патриархов еще нет в Чиреллосе.

- И некоторые не без помощи Энниасовых наемных убийц, - сухо заметил Комьер.

- Возможно, - согласился Абриэль. - В любом случае, в Чиреллосе сейчас сто тридцать два патриарха.

- А сколько должно быть? - спросил Келтэн.

- Сто шестьдесят восемь.

- А почему такое странное количество? - полюбопытствовал Телэн.

- Так было сделано намеренно, - объяснил Абриэль. - Количество выбрано так, чтобы для избрания нового главы Церкви понадобилась ровно сотня голосов.

- Сто шестьдесят семь было бы вернее, - подумав, заявил Телэн.

- Почему это? - заинтересовался Келтэн.

- Тогда сотня голосов составляла бы ровно три пятых части от общего количества, - сказал Телэн, глядя на непонимающее лицо Келтэна. - Ну ладно, зачем тебе сейчас забивать этим голову, Келтэн, - сказал он, - я потом тебе объясню.

- Неужели ты все это считаешь в голове, мальчик? - удивился Комьер. У нас всегда уходит на эти подсчеты куча времени и бумаги.

- Привычка, милорд, - пояснил Телэн. - В моем деле иногда приходится подсчитывать что-нибудь быстро и про себя. А можно узнать, сколько примерно голосов сейчас принадлежат Энниасу?

- Примерно? Примерно шестьдесят пять, - ответил магистр.

- А на нашей стороне?

- Пятьдесят восемь.

- Так значит, никто не выигрывает! Ему нужно еще тридцать пять голосов, а нам - сорок два.

- Боюсь, все не так просто, - вздохнул Абриэль. - Процедура голосования, установленная отцами церкви, предусматривает, что для избрания Архипрелата требуется сто голосов, либо количество, представляющее собой ту же долю от числа присутствующих, что и сотня от ста шестидесяти восьми.

- Так, - еще через некоторое время продолжил Телэн, - значит сейчас Энниасу понадобится восемьдесят голосов. Ему не хватает всего пятнадцать, - мальчик нахмурил брови. - Но если сложить тех, кто за Энниаса, и тех, кто за нас, то получится сто двадцать три. А вы сказали, что в городе сто тридцать два патриарха.

- Девять патриархов еще никак не дали понять, какого мнения они придерживаются, - сказал Абриэль. - Долмант подозревает, что так они надеются вытянуть из Энниаса побольше золота. Во время обсуждения в Курии других вопросов, для решения которых нужно простое большинство голосов, они голосуют то за предложения Энниаса, то против, чтобы продемонстрировать ему свою силу. Боюсь, что во время выборов их будет интересовать только собственная выгода.

- Ну так нам все равно нечего беспокоиться насчет этих девяти голосов. Энниасу-то ведь не хватает пятнадцати.

- Нет, не пятнадцать, - сказал Дареллон. - Из-за всех этих убийств и солдат церкви, разгуливающих по Чиреллосу, семнадцать патриархов противников Энниаса прячутся где-то в Священном городе. Они не будут присутствовать на выборах, а это изменяет необходимое число голосов.

- От этих разговоров у меня скоро разболится голова, - пожаловался Улэфу Келтэн.

- Да, беда, милорды, - покачал головой Телэн. - Без этих семнадцати Энниасу нужно всего лишь шестьдесят девять голосов. Значит, не хватает четырех. Только четырех.

- И как только у него окажется достаточно денег, чтобы удовлетворить запросы четырех из этих девяти - он выиграл, - мрачно заметил сэр Бевьер. - Мальчик прав, милорды - мы попали в беду.

- Тогда мы должны изменить число голосующих, - сказал Спархок.

- Как ты собираешься сделать? - спросил Келтэн.

- Как? Разыскать в Чиреллосе этих самых прячущихся патриархов и под охраной доставить их в Базилику, чтобы они все же приняли участие в голосовании. Тогда Энниасу понадобится восемьдесят голосов, чтобы победить, а он не сможет набрать такого количества.

- Но и мы тоже, - заметил Тиниен. - Даже если мы приведем этих патриархов в Базилику, у нас все равно будет только пятьдесят восемь голосов.

- Шестьдесят два, сэр Тиниен, - поправил его Берит. - Ведь магистры Орденов тоже - патриархи, и вряд ли вы будете голосовать за Энниаса, милорды.

- Это опять изменяет количество голосующих. Теперь вместе с теми семнадцатью всего получается сто тридцать шесть, - сказал Телэн. - Значит, решающее число голосов становится восемьдесят два, точнее сказать восемьдесят один с кусочком.

- Да, недостижимое число для любой стороны, - мрачно усмехнулся Комьер, - у нас тоже нет никакой возможности выиграть.

- Мы пока и не стремимся к этому, - сказал Вэнион. - Сейчас главное не дать Энниасу сесть на трон, - магистр пандионского Ордена поднялся и принялся расхаживать по шатру. - Как только мы доберемся до Чиреллоса, мы попросим Долманта отправить Воргуну послание, где говорилось бы о религиозной смуте в Священном городе. Также это послание будет содержать подписанную четырьмя магистрами Воинствующих Орденов просьбу приостановить военные действия в Арсиуме и как можно быстрее выступать в Чиреллос. Его армия будет просто необходима нам здесь, тем более, если Отт двинет войска вглубь страны.

- Чтобы послать королю такое письмо, требуется голосование Курии, заметил Дареллон. - Каким образом вы надеетесь набрать большинство голосов?

- Я не собирался ставить этот вопрос на голосование, мой друг, - с легкой улыбкой ответил Вэнион. - Твердая репутация Долманта убедит патриарха Бергстена в подлинности послания, а уж Бергстен не преминет заставить Воргуна выполнить наши указания. Позже, я думаю, у нас будет возможность извиниться за это маленькое недоразумение. А Воргун тем временем будет уже в Чиреллосе, вместе с объединенными армиями Запада.

- За исключением эленийской армии, - настойчиво проговорил Спархок. Мою королеву в Симмуре защищает только пара воров.

- Не хочу обидеть тебя, сэр Спархок, - сказал Дареллон. - Но вряд ли сейчас время думать об этом.

- Должен с вами не согласиться, Дареллон, - возразил Вэнион. Энниасу по-прежнему жизненно необходимы деньги. А значит - доступ в сокровищницу Элении, не только для того, чтобы подкупить этих девятерых патриархов, но и для того, чтобы держать в повиновении уже подкупленных. Поэтому защита королевы Эланы и ее казны сейчас еще важнее, чем когда-либо раньше.

- Может, вы и правы, Вэнион, - согласился Дареллон, - я об этом как-то не подумал.

- Ну что ж, - подытожил Вэнион, - когда Воргун со своими армиями будет в Чиреллосе, соотношение сил заметно изменится. Влияние Энниаса на его приверженцев довольно шатко и часто держится только на том, что улицы города патрулируют его солдаты. Как только это прекратится, я думаю, немалая часть его союзников от него отвернется. Значит, наша задача такова - как можно скорее очутиться в Чиреллосе, послать бумаги Воргуну и разыскать прячущихся патриархов, чтобы под охраной препроводить их в Базилику для участия в выборах, - он взглянул на Телэна. - Так сколько нам необходимо будет голосов, чтобы не дать Энниасу сесть на Золотой трон?

- Допустим, что Энниасу удастся перетянуть на свою сторону этих девятерых. Тогда у него будет семьдесят четыре голоса, милорд. Если мы найдем хотя бы шестерых из тех семнадцати, общее число голосующих станет сто двадцать пять. Три пятых части из этого - семьдесят пять.

- Очень хорошо, Телэн, - сказал Вэнион. - Значит, все, что нам нужно сделать - это отправиться в Чиреллос, разбить город на участки, обыскать их все и найти шестерых патриархов, которые согласились проголосовать против Энниаса. Надо убедить их явиться в Базилику и подождать с началом голосования до прибытия короля Воргуна.

- Это все равно еще не будет нашей победой, Вэнион, - произнес Комьер. - Но это лучшее, что мы пока можем сделать.

Этой ночью Спархок снова спал беспокойно. Темнота, окружавшая его, как будто пульсировала от криков, стонов и ощущения неминуемой беды. В конце концов он поднялся со своего ложа, накинул на себя монашеский плащ и отправился искать Сефрению.

Как он и предполагал, Сефрения сидела перед входом в свою палатку с неизменной чашкой чая в руках.

- Ты хоть когда-нибудь спишь? - спросил он с некоторым раздражением в голосе.

- Твои сны не дали мне заснуть, дорогой мой.

- Ты знаешь, что мне снится? - удивился он.

- Не в подробностях, но я знаю, что тебе снятся тяжелые сны.

- Я снова видел тень, когда показывал Беллиом магистрам.

- И это лишает тебя покоя?

- Частично. Ты знаешь, кто-то снова стрелял в меня из арбалета, когда мы возвращались из монастыря, где заключена Арисса.

- Но это ведь было до того, как ты вынимал Беллиом. Может, эти события все же не связаны друг с другом?

- Может, и нет. А может, тень предвидит события в будущем. Возможно, ей и не нужно ждать, чтобы я дотронулся до камня, чтобы послать кого-нибудь убить меня.

- Что, в рассуждениях эленийцев всегда так много "может быть"?

- Да нет. Но сейчас все это меня беспокоит. Хотя не настолько, чтобы заставить меня пренебречь различными предположениями. Азеш посылает своих прислужников убить меня уже не впервые. И каждый раз это сверхъестественные твари. И эта тень тоже. Иначе и ты смогла бы увидеть ее.

- Да, это верно.

- Тогда надо быть просто дураком, чтобы не быть настороже только потому, что нельзя убедительно доказать, что эта тень послана Азешем.

- Что ж, верно и это.

- И хоть этого нельзя доказать, но я-то точно знаю, что существует связь между ней и Беллиомом. Я еще пока не знаю, что за связь, а всякие случайности только мешают разобраться в этом. Но стоит предполагать худшее - тень эта принадлежит Азешу, она следует за Беллиомом и именно она подсылает мне убийц.

- Все это не лишено смысла.

- Что ж, я рад, что ты согласна со мной.

- Однако ты и сам во всем неплохо разобрался, Спархок. Так зачем же ты искал меня?

- Мне нужно было все это рассказать тебе.

- Понимаю.

- Кроме того, мне приятно быть в твоем обществе.

Сефрения ласково улыбнулась.

- Иногда ты бываешь таким хорошим мальчиком, Спархок. А теперь скажи-ка мне, пожалуйста, отчего ты не рассказал о последнем покушении на твою жизнь Вэниону?

- Я вижу, ты не одобряешь этого, - вздохнул он.

- Честно говоря, нет.

- Мне просто не хотелось, чтобы он запихнул меня в середину колонны, где со всех сторон меня прикрывали бы своими телами и щитами рыцари. Я должен сам видеть, что ждет меня, Сефрения. Если я буду знать, то в нужный момент смогу и сам показать когти.

Фарэн пребывал в еще более дурном расположении духа, чем обычно. Видимо, сказывалась полуторадневная тяжелая дорога. Лигах в пятнадцати от Чиреллоса магистры приказали рыцарям спешиться и вести лошадей в поводу, чтобы дать отдохнуть усталым животным. За короткое время, которое потребовалось Спархоку, чтобы слезть с седла, Фарэн умудрился укусить его трижды. Правда, укусы были направлены лишь на то, чтобы показать свое раздражение - за последнее время Фарэн понял, что кусать хозяина, когда тот в полном боевом доспехе, опасно для зубов. Так как укусы не возымели действия, чалый извернулся и нанес солидный удар по бедру своего хозяина. Спархок понял, что пора принимать меры. С помощью Келтэна он поднялся, поднял забрало и, схватившись за узду, притянул морду Фарэна к себе так, чтобы смотреть прямо в глаза своему боевому коню.

- Прекрати немедленно весь этот балаган, - резко приказал он.

Спархок протянул руку в железной перчатке, и, схватив Фарэна за левое ухо, с мрачным ожесточением принялся выкручивать его.

Фарэн заскрежетал зубами. В глазах его появились слезы.

- Теперь, я надеюсь, мы поняли друг друга? - раздраженно спросил Спархок.

Но жеребец еще не сдался. Копытом передней ноги он нанес удар по колену хозяина.

- Ну как знаешь, Фарэн, - сказал ему Спархок. - Но предупреждаю - ты будешь выглядеть без этого уха просто смешно.

Он выкрутил ухо еще сильнее, так что Фарэн заржал от боли.

- Всегда приятно бывает поговорить с тобой, - проворчал Спархок, разжимая руку. Потом, похлопав коня по потной шее, смягчившимся голосом произнес: - Ну что, старый дурень, ты в порядке?

С нарочитым равнодушием Фарэн пряднул ушами, вернее одним ухом правым.

- Я гнал тебя так по необходимости, а не ради развлечения, - объяснил Спархок. - Скоро уже все кончится. Ну так я могу на тебя положиться теперь?

Жеребец глубоко втянул в себя воздух и забил копытом.

- Ну вот и хорошо. Теперь пойдем.

- Это что-то действительно необычное, - заметил Абриэль Вэниону. Впервые вижу, чтобы конь и человек так понимали друг друга.

- Да уж, друг мой, - согласился Вэнион. - Спархок и сам по себе не сахар, а вместе со своим конем он превращается в настоящее бедствие.

Примерно с полмили они еще прошли пешком, потом забрались в седла и продолжали свой путь к священному городу.

Около полуночи колонна пересекла широкий мост через реку Аррук и оказалась перед одними из западных ворот Чиреллоса. Ворота, как и ожидалось, охранялись солдатами церкви.

- Я не могу пропустить вас до восхода солнца, милорды, - твердо сказал им начальник стражи. - По приказу Курии мы не пропускаем вооруженных людей в ночные часы.

Магистр Комьер потянулся за своим топором.

- Не стоит торопиться, мой друг, - мягко остановил его Абриэль. - Я полагаю можно преодолеть эти трудности без кровопролития. Капитан, обратился он к солдату в красном обмундировании.

- Да, милорд, - голос капитана был оскорбительно самодоволен.

- Приказ, о котором было упомянуто, распространяется на членов Курии?

- Милорд? - сконфужено пробормотал капитан.

- Я задал простой вопрос, капитан. Достаточно ответить "да" или "нет". Так распространяется этот приказ на патриархов церкви?

- Никто не может воспрепятствовать патриарху церкви, милорд.

- Ваша светлость, - поправил его Абриэль.

Начальник стражи туповато заморгал.

- Патриарха церкви следует называть "ваша светлость". По положениям наших законов я и мои три спутника являемся патриархами церкви. Постройте ваших людей, капитан. Мы хотим произвести проверку.

Начальник стражи мялся в нерешительности.

- Я приказываю властью, данной мне церковью, лейтенант. Вы что же, выказываете открытое неповиновение ей?

- Простите, ваша светлость, вы ошиблись, я - капитан, - робко поправил начальник стражи.

- Вы были капитаном, лейтенант. Теперь - нет. И если вы не хотите стать капралом или сержантом, извольте выполнять мои приказания.

- Слушаюсь, ваша светлость, - быстро ответил бывший капитан. - Эй, вы! - прокричал он своей команде, - быстро строиться и приготовиться к проверке! Поживее, поживее!

Внешний вид ночной стражи, по словам магистра, иначе сказать патриарха Дареллона, оставлял желать много лучшего. После того, как он весьма нравоучительным тоном высказал свои замечания солдатам, колонна без дальнейших задержек вступила в стены Священного города. Ни смеха, ни даже улыбки не было на лицах рыцарей, пока они не отъехали на достаточное расстояние от ворот.

Несмотря на поздний час по улицам Чиреллоса вышагивали многочисленные патрули солдат церкви. Спархок хорошо был знаком с этой породой людей и знал, что их преданность держится на деньгах. В Священном городе их было довольно много, они уже освоились и вели себя грубовато-надменно. Вид четырех сотен рыцарей Храма в полном доспехе на улицах ночного Чиреллоса заставил их поубавить спеси, по крайней мере, простых солдат. Офицерам понадобилось много больше времени, чтобы смириться с этой неприятной правдой. Один из молодых офицеров был так увлечен сознанием собственной значимости, что загородил колонне дорогу и потребовал предъявить бумаги, удостоверяющие право на въезд в город. К сожалению при этом он не потрудился оглянуться назад, иначе он увидел бы, что его собственное войско с позором разбежалось. Он продолжал чего-то требовать и отдавать приказы, пока Спархок не позволил Фарэну подойти к нему поближе и нанести копытом передней ноги несколько ударов по самым чувствительным местам.

- Ну как, теперь тебе полегчало? - спросил Спархок своего коня.

Фарэн злобно всхрапнул.

- Келтэн, пора начинать, - сказал Вэнион. - Пусть колонна разобьется на небольшие отряды - скажем, по десять человек, и распределится по всему городу, так, чтобы всем было известно, что прибыли рыцари Храма и предлагают защиту каждому патриарху, который захочет отправиться в Базилику на голосование.

- Да, милорд Вэнион! - с энтузиазмом откликнулся Келтэн. - Мы разбудим священный город! Уверен, все, затаив дыхание, ждут новостей, которые я принесу.

- Как ты думаешь, - спросил Вэниона Спархок, - можно хоть немного надеяться, что он когда-нибудь повзрослеет?

- Надеюсь, что нет, - мягко ответил магистр. - Неважно, сколько нам лет, в каждом из нас всегда живет ребенок, и это прекрасно.

Магистры в сопровождении Спархока, его спутников и двух десятков охраны продолжали путь по широкой улице.

Скромное жилище Долманта охранялось взводом солдат, и Спархок узнал их командира - одного из самых преданных людей демосского патриарха.

- Мы тут случайно проезжали мимо и решили нанести визит вежливости, с улыбкой проговорил Вэнион. - Надеюсь, с его светлостью все в порядке?

- Теперь, когда вы, милорд, и ваши друзья здесь, ему будет еще лучше. А то в Чиреллосе все же чувствовалась некоторая напряженность.

- Могу себе представить. Его светлость еще бодрствует?

- Да. У него встреча с патриархом Укеры. Вы, вероятно знаете его, милорд. Его имя Эмбан.

- Эдакий тяжеловесный жизнерадостный человек?

Долмант, патриарх Демоса, был по-прежнему худ и суров, но при виде вошедших в кабинет рыцарей Храма расплылся в широкой улыбке.

- Вы очень быстро добрались, господа, - сказал он. - Вы, конечно, знакомы с патриархом Эмбаном?

Патриарх Эмбан оказался мужчиной даже более, чем тяжеловесного сложения.

- Твой кабинет начинает напоминать кузню, Долмант, - усмехнулся он, поглядывая на доспехи рыцарей. - Ни разу не видал еще так много железа в одном месте.

- Зато ощущаешь от этого какую-то уверенность, - ответил Долмант.

- О, несомненно.

- Как обстоят дела в Симмуре, Вэнион? - с беспокойством спросил Долмант.

- Рад известить вас, что королева Элана в добром здравии и приняла бразды правления в свои руки.

- Слава Всевышнему! - воскликнул Эмбан. - Теперь наконец-то карман Энниаса оскудеет.

- Тебе удалось найти Беллиом, сын мой? - спросил Демосский патриарх Спархока.

- Да, - кивнул тот. - Желаете взглянуть на него, ваша светлость?

- Думаю, что нет, Спархок. Не стоит рисковать.

Спархок с облегчением вздохнул. Ему вовсе не хотелось снова встретиться с тенью, а потом несколько дней провести в ожидании, что кто-то пустит в него стрелу.

- Похоже, Энниас еще не знает о выздоровлении королевы, - заметил Долмант. - По крайней мере, он ничем еще не выдал своего беспокойства.

- Это не удивительно, ваша светлость, - сказал Комьер. - Вэнион превратил Симмур в закрытый город, и тех, кто пытается покинуть его, возвращают назад.

- Но вы не оставили там своих пандионцев, Вэнион?

- Нет, ваша светлость. Мы получили помощь с неожиданной стороны. А как здоровье Архипрелата?

- По-прежнему при смерти, - ответил Эмбан. - Правда, он при смерти уже несколько лет, но сейчас положение гораздо серьезнее, чем обычно.

- Отт не совершал еще поползновений к продвижению вглубь страны? спросил Дареллон.

- Нет, - покачал головой Долмант. - Его войско по-прежнему стоит лагерем на границе Лэморканда. Отт постоянно сотрясает воздух ужасными угрозами и требованиями вернуть загадочное земохское сокровище.

- Ничего загадочного, Долмант, - усмехнулась Сефрения. - Ему нужен Беллиом - он знает, что камень у Спархока.

- И кое-кто собирается приказать Спархоку отдать Беллиом, чтобы предотвратить вторжение, - предположил Эмбан.

- Этого никогда не случится, ваша светлость, - твердо сказала Сефрения. - Потому что камень будет уничтожен.

- Кто-нибудь из прячущихся от Энниаса патриархов не объявился случайно? - поинтересовался магистр Абриэль.

- Ни одного, - фыркнул Эмбан. - А чего же от них ждать? Пару дней назад с двумя из них случилось пренеприятное происшествие, когда они шли по улице, ну, а остальные сидят теперь тише воды, ниже травы.

- Мы послали в город своих рыцарей на розыски патриархов, - сообщил Дареллон. - Я думаю, что под защитой рыцарей Храма даже самый трусливый заяц станет похрабрее.

- Дареллон, - укоризненно воскликнул Долмант.

- Простите, ваша светлость, - без всякого воодушевления извинился магистр.

- Это что-нибудь изменяет в наших подсчетах? - обратился к Телэну Комьер. - Я имею в виду, что двумя голосующими стало меньше.

- Нет, милорд, - ответил мальчик.

Демосский патриарх недоуменно воззрился на них.

- У мальчика настоящий дар, - объяснил Комьер. - Он считает в голове быстрее, чем я на бумаге.

- Порой ты меня удивляешь, Телэн, - сказал Долмант. - Может быть, я смогу заинтересовать тебя хорошей будущностью на службе у Церкви?

- Что, подсчитывать приношения паствы, ваша светлость? легкомысленно спросил Телэн.

- Нет, нет, вряд ли, Телэн.

- Кстати, ваша светлость, сейчас соотношение голосов в Курии остается прежним? - спросил Абриэль.

- Да, - Долмант кивнул. - У него и сейчас большинство. Энниасовы подпевалы созывают Курию на голосование по любому, самому мелкому поводу, и это постоянно держит нас на привязи в Палате Совещаний.

- Однако соотношение скоро изменится, ваша светлость, - сказал Комьер. - Мои друзья и я собираемся принять участие в голосовании.

- Но это несколько необычно, - протянул Эмбан. - Магистры воинствующих Орденов не принимали участия в голосованиях Курии вот уже наверное две сотни лет.

- Но мы по-прежнему имеем на это право, и нас с нетерпением там дожидаются, не так ли, ваша светлость?

- Что касается меня, то это несомненно так, ваша светлость, но вот Энниас... вряд ли.

- Как неприятно будет огорчить его... Так что там у нас с числами, Телэн?

- Энниасу нужен будет семьдесят один голос.

- Я не думаю, что кто-нибудь из нейтральных патриархов встанет на его сторону, пока он не заплатит им как следует. Скорее всего сейчас они воздержатся от участия в голосовании, и тогда Энниасу потребуется... Долмант нахмурил брови, подсчитывая.

- Шестьдесят шесть, ваша светлость, - подсказал Телэн. - Не хватает одного голоса.

- Превосходно, мальчик, - похвалил Долмант. - Лучшее, что мы сейчас можем сделать - это требовать голосования по всякому поводу - даже если понадобится просто зажечь побольше свечей.

- Но каким образом это делается? - спросил Комьер. - Я не слишком хорошо разбираюсь в этих процедурах.

- Один из нас встает и вносит предложение, - с легкой улыбкой сказал Долмант.

- А они его не провалят?

- О, нет, мой дорогой Комьер, - хихикнул Эмбан. - Вопрос о том, является ли вопрос существенным, уже является существенным вопросом сам по себе. Я думаю, у нас получится, Долмант, и тогда нехватка этого одного голоса не даст Энниасу взойти на золотой трон.

- Да, если только он не сможет добыть еще денег, - сказал Долмант. Или если не умрет кто-нибудь из патриархов. Скольких из нас ему еще надо будет убить, чтобы выиграть, Телэн?

- Я думаю, он будет рад избавиться от вас всех, - усмехнулся Телэн.

- Попридержи-ка язык! - рявкнул Берит.

- Ох, прошу прощенья, - извинился Телэн. - Я полагаю, мне следовало добавить "ваша светлость"? Энниасу нужно сократить число голосующих по крайней мере на два, ваша светлость.

- Мы должны взять под охрану всех патриархов, которые собираются отдать свои голоса нам, - сказал Абриэль. - И не только это - мы должны также патрулировать улицы города. А для этого нам необходим Воргун.

Эмбан с удивлением взглянул на магистра.

- К этому решению мы пришли еще в Демосе, ваша светлость, - объяснил тот. - Энниас может запугивать патриархов, потому что Чиреллос наводнен его солдатами церкви. Если патриарх, скажем, вы или Долмант, официально назовет положение в городе религиозной смутой и прикажет Воргуну привести сюда войско, то положение изменится. И тогда стращать и запугивать сможем уже мы.

- Абриэль, - произнес Долмант с болью в голосе. - Мы не можем избирать Архипрелата, запугивая патриархов.

- Но таково положение сейчас, ваша светлость. И Энниас первым начал эту игру. Нам придется играть по его правилам, пока мы не сможем изменить их.

- Кроме того, - добавил Телэн, - это даст нам еще один голос.

- О чем ты? - не понял Долмант.

- Я говорю о патриархе Бергстене. Он же наверное захочет голосовать с нами.

- Отчего бы нам теперь же и не сочинить письмо королю Талесии, Долмант? - ухмыльнулся Эмбан.

- Я как раз собирался предложить то же самое, Эмбан. Мы должны постараться, чтобы никто не узнал об этом письме, иначе, если Воргун получит другой приказ, от другого патриарха - это может сбить его с толку, а Воргун достаточно сбит с толку и без того.

8

Спархок за эти дни так устал, что долго не мог заснуть. Когда наконец он заснул, в его измученном всеми последними событиями мозгу с надоедливостью августовских мух крутились различные числа. Шестьдесят девять сменялись семьюдесятью одним, потом восьмьюдесятью, восемнадцатью. Затем из темноты самоуверенно выплывала девятка. Он уже не понимал, что значат эти числа, выстроившиеся перед ним в блестящих доспехах с оружием, изготовленным к бою. И как каждую ночь в последние недели, где-то позади маячила неясная тень. Она не пыталась ничего предпринять, только наблюдала.

Спархок всегда плохо разбирался в политике, вернее, совсем не разбирался. Он привык находить решения на поле битвы, где с его силой, боевой выучкой и храбростью для этого не требовалось чрезмерных усилий. В политике, однако, слабейший был наравне с сильнейшим. Слабая старческая рука, поднятая на голосовании, оказывалась сильнее закованного в сталь кулака. Его инстинкт подсказывал, что наилучшее решение покоится в ножнах, но убийство первосвященника Энниаса могло расколоть всю Эозию на две враждующие части, в то время, когда несметные армии Отта стояли на границах Лэморканда, ожидая своего часа, чтобы напасть на ослабленные распрями западные королевства.

В конце концов он сдался и тихо соскользнул со своего беспокойного ложа, стараясь не разбудить спящего на соседней кровати пажа. Он накинул монашеский плащ и, осторожно ступая, пошел по темным коридорам дома к кабинету Долманта.

Сефрения, как он и ожидал, была там. Она сидела перед небольшим очагом, с чашкой чаю в руке, застывшим загадочным взглядом уставившись на ворчащее пламя.

- Ты чем-то обеспокоен, дорогой? - спросила она, увидев Спархока.

- А ты разве нет? - Спархок рухнул на стул и вытянул перед собой длинные ноги. - Мы не годимся для всех этих дел. Никто из нас. Все эти расчеты просто сводят меня с ума. Я не уверен, что ты сама как следует понимаешь, что означают все эти числа. Вы - стирики - читать не умеете, так что вам трудно разобраться в числах, больших, чем количество пальцев на руках.

- Ты что, пытаешься задеть меня, Спархок?

- Нет, матушка. У меня и в мыслях этого не было. Прости, я просто слегка раздражен. Я как будто попал на поле битвы, где ничего не в силах сделать. А ты не можешь обратиться к Афраэли с просьбой изменить ход мыслей некоторых членов Курии? Это было бы просто и действенно, и, к тому же, так мы могли бы избежать огромного кровопролития.

- Афраэль не станет делать этого, Спархок.

- Именно эти слова я и боялся услышать. Значит, нам придется играть по чужим правилам? Может быть, я и справился бы с этим, если бы понимал их получше. Честно говоря, я предпочел бы решать эти вопросы с мечом в руке. Что ж ты молчишь?

- А что?

- Ну, вздохни, закати глаза и скажи: "эленийцы", голосом, полным скорби и упрека.

Взгляд Сефрении потяжелел.

- По-моему, твои слова совершенно неуместны, Спархок.

- Но, Сефрения, это же была только шутка, - улыбнулся Спархок. - Мы часто поступаем так с людьми, которых любим.

Неожиданно в комнату со встревоженным лицом вошел Долмант.

- Интересно, хоть кто-нибудь спит сегодня ночью? - поинтересовался он.

- Завтра нам предстоит тяжелый день, ваша светлость, - отозвался Спархок. - Вы бодрствуете тоже по этой причине?

- Нет, - покачал головой патриарх. - Один из моих слуг серьезно заболел - повар. Не знаю, зачем за мной послали - я ведь не лекарь.

- Это просто большое доверие вам, ваша светлость, - улыбнулась Сефрения. - Ведь у вас есть своя, особо тесная связь с эленийским Богом. Они верят в ее действенность. Ну и как здоровье бедного малого?

- Он плох. Я послал за врачом. Говоря по чести, он не слишком-то хороший повар, но я бы не хотел, чтобы он нашел смерть под моей крышей. Так что же все-таки произошло в Симмуре, Спархок?

Спархок коротко передал все события, произошедшие в Тронном зале, то, что им поведал Личеас.

- Отт? - воскликнул Долмант. - Неужели Энниас действительно зашел так далеко?

- Мы не можем пока доказать этого, ваша светлость. Однако было бы весьма разумно неожиданно сказать об этом в присутствии Энниаса. Это может ошарашить его - нам на руку. Ну вот, по приказу Эланы Личеас и Арисса арестованы и заключены в монастыре близ Демоса, и я везу с собой несколько письменных указов о взятии под стражу некоторых лиц. Как государственных изменников. В одном из них фигурирует имя Энниаса. Кстати, у меня мелькнула одна мысль - не стоит ли Рыцарям Храма отправиться в Базилику, арестовать там Энниаса и отправить его в Симмур в цепях? Элана весьма серьезно говорила о повешении или обезглавливании, когда мы вернемся.

- Вы не сможете взять первосвященника прямо в Базилике, Спархок, возразил Долмант. - Это храм, а храм никогда не отказывает в убежище преступнику, совершившему гражданское преступление.

- Экая досада, - пробормотал Спархок. - А кто в Базилике опекает энниасовых подпевал?

- Макова - патриарх Кумби. Прошедший год он держал все в своих руках. Макова - продажная тварь, но он хорошо разбирается в законе и всегда может придумать множество всяческих лазеек и уверток, чтобы достичь своих целей.

- А Энниас присутствует на заседаниях Курии?

- По большей части да. Он старается сам следить за соотношением сил. Все остальное время он проводит, стараясь склонить на свою сторону не высказавших своей позиции патриархов. Однако эти девятеро - весьма проницательные и хитрые люди. Они никогда впрямую не принимают его предложений, а дают понять свой ответ тем, как голосуют на заседаниях. А ты не хотела бы отправиться с нами и полюбоваться на наши забавы, матушка? - с легкой иронией в голосе спросил Долмант.

- Я, конечно, благодарна тебе за приглашение, Долмант, - ответила Сефрения, - но возникает одна трудность: многие эленийцы искренне убеждены в том, что если когда-нибудь стирик переступит порог Базилики - собор неминуемо рухнет. Так что, если можно, то я лучше останусь здесь.

- А в какое время обычно собирается Курия? - продолжил свои расспросы Спархок.

- По-разному, - ответил Долмант. - Сейчас на собраниях председательствует Макова - на этот пост избирают простым большинством - и он пользуется своей властью, назначая заседания по своему, или еще чьему-то капризу. Кстати же и гонцы, доставляющие приглашения, бывает, сбиваются с пути. К противникам Энниаса, разумеется.

- А что, если он решит начать голосование посреди ночи, Долмант? спросила Сефрения.

- Нет, этого он не может, - ответил патриарх. - Еще в глубокой древности какой-то патриарх составил свод правил о заседаниях Курии. Из истории известно, что это был старый пустозвон, одержимый манией вникать во все мельчайшие и не имеющие никакого значения детали каждого вопроса. Именно он придумал это странное правило о сотне голосов. И именно он, возможно, просто по собственной прихоти, вставил в этот свод такой пункт: Курия может заседать только в светлое время суток. Многие из его правил просто абсурдны, но заседание, на котором он отстаивал свой свод, длилось с перерывами на ночь целых шесть недель, и в конце концов тогдашняя Курия приняла его, наверно, только для того, чтобы не в меру ретивый законовед успокоился, - Долмант задумчиво потер щеку. - Когда все это закончится, я предложу, пожалуй, канонизировать этого глупца. Ведь именно эти дурацкие правила сейчас, возможно, единственное, что мешает Энниасу сесть на трон Архипрелата. Но, как бы то ни было, нам с рассветом нужно быть на месте. Макова вообще-то не любитель рано подниматься, но последние несколько недель он встречает солнце бодрствующим. А если его не окажется, мы сможем проголосовать за нового председателя и начать без него. И будем голосовать. За все, что только возможно, и против всего, что только возможно.

В дверь осторожно постучали. Долмант коротко переговорил о чем-то с заглянувшим в комнату слугой.

- Повар умер, - дрогнувшим голосом сообщил Долмант. - Подождите меня здесь - врач хочет что-то сказать мне.

- Странно, - пробормотал Спархок.

- Но ведь люди иногда умирают и естественной смертью, Спархок. Ты уже забыл об этом? - сказала Сефрения. - Может быть, это был уже старый человек.

Вскоре возвратился Долмант. Лицо его было взволнованно и бледно.

- Он был отравлен, - воскликнул патриарх.

- Что? - переспросил Спархок.

- Мой повар был отравлен. Врач сказал, что яд был в овсянке, которую бедняга готовил нам на завтрак. Эта каша могла бы убить всех в этом доме.

- Может быть, вам пора пересмотреть свое мнение по поводу ареста Энниаса? - невесело усмехнулся Спархок.

- Неужели ты полагаешь?.. - глаза Долманта расширились, голос пресекся.

- Алдреас и Элана были отравлены, ваша светлость, - напомнил Спархок. - Не думаю, что несколько патриархов и два десятка рыцарей храма не показались ему подходящей жертвой.

- Этот человек чудовище! - воскликнул Долмант и добавил сквозь зубы несколько ругательств, которые можно услышать в казарме, но уж никак не в духовной семинарии.

- Эмбан должен рассказать об этом честным патриархам, - посоветовала Сефрения. - А то как бы Энниас не проложил себе таким способом более легкий путь к победе на выборах.

- Пойду-ка я, пожалуй, разбужу остальных, - сказал Спархок, вставая. - Надо рассказать им о случившемся, да и облачиться в доспехи - дело не нескольких минут.

Было еще темно, когда они отправились в Базилику, сопровождаемые шестью десятками рыцарей - по пятнадцати от каждого из четырех Орденов. Было решено, что это достаточная сила, чтобы отпугнуть любого, кто захочет помешать их продвижению.

Небо на востоке начало бледнеть, когда они добрались до огромного куполообразного собора, который был центром священного города - его мыслью и духом. Приход в город колонны рыцарей Храма не прошел незамеченным огромные бронзовые ворота, ведущие во двор перед Базиликой, охранялись полутора сотнями одетых в красное солдат церкви. Ими командовал тот самый капитан, который по приказу Маковы пытался воспрепятствовать Спархоку и его друзьям покинуть замок Ордена в Демосе во время их путешествия в Боррату.

- Стой! - скомандовал он.

- Вы что же, пытаетесь преградить дорогу патриархам церкви, капитан? - спокойно спросил магистр Абриэль. - Зная, что тем самым вы подвергаете опасности свою душу?

- А заодно и шею, - шепнул Улэф, наклонившись к Тиниену.

- Патриарх Долмант и патриарх Эмбан могут свободно проходить, милорд, - ответил капитан. - Ни один истинный сын церкви не осмелится воспрепятствовать им в этом.

- А как насчет других патриархов, капитан? - поинтересовался Долмант.

- Но я не вижу здесь других патриархов, ваша светлость.

- Значит, глаза подводят вас, сын мой, сказал Эмбан. - Смею напомнить вам, что по законам церкви магистры Воинствующих Орденов также являются патриархами церкви. Так что освободите-ка нам дорогу, капитан.

- Я никогда ничего не слышал о таких законах.

- Вы, кажется, хотите назвать меня лжецом, милейший? - обычно добродушное лицо Эмбана окаменело.

- Что вы, ваша светлость, как я могу?! Все же позвольте мне посоветоваться об этом с моим начальством.

- Нет, не позволяю. Освободите дорогу!

Лицо капитана покрылось каплями пота.

- Благодарю вас, ваша светлость, за то, что вы милостиво поправили меня в моем заблуждении относительно... - пробормотал он. - Я по темноте своей не знал, что лорды магистры также возведены в духовный сан. Все патриархи, вне всякого сомнения, могут беспрепятственно проследовать в Базилику. Но остальным, боюсь, придется подождать снаружи.

- Капитан, - сказал Комьер, - все патриархи, вне всякого сомнения, могут иметь при себе необходимых им людей, свиту.

- Конечно, милорд... простите, ваша светлость.

- Эти рыцари - наша свита, секретари, советники и все прочее. И если вам что-то непонятно и вы попытаетесь воспрепятствовать проходу наших людей, то, боюсь, минут через пять все патриархи выбегут из Базилики, чтобы полюбоваться на события, происходящие во дворе.

- Я не могу пропустить их, ваша светлость, - упорствовал капитан.

- Улэф! - рявкнул Комьер.

- Позвольте мне, ваша светлость, - вызвался Бевьер, уже державший наготове Локамбер. - Мы ранее уже встречались с этим капитаном. Может быть, на этот раз я все-таки урезоню его, - молодой сириникиец выехал вперед. - Хотя наши отношения, к сожалению, никогда не были сердечными, капитан, - начал он, - я прошу вас не подвергать душу вашу опасности, выказывая неповиновение нашей святой матери-Церкви. Может быть, эта мысль все-таки заставит вас образумиться и освободить дорогу, как это приказывает вам церковь устами своих патриархов?

- Я не могу пропустить вас, сэр рыцарь.

Бевьер с искренней скорбью вздохнул. Локамбер со свистом рассек воздух, и обезглавленное тело рухнуло на мостовую.

Подначальные убитому солдаты в ужасе закричали, призывая на помощь своих товарищей со всей площади. Многие потянулись за оружием.

- Да, похоже, кровопролития все же не избежать, - сказал Тиниен, кладя руку на эфес.

- Друзья мои! - обратился к солдатам Бевьер мягким, но настойчивым тоном, - только что вы были свидетелями поистине печального происшествия. Солдат церкви отказался выполнять волю нашей матери-церкви! Так соединим же наши голоса в молитве Всепрощающему Господу. Помолимся о прощении этого несчастного заблудшего! Да отпустится ему его грех! На колени! На колени все и молитесь! - Бевьер увлекшись своей проповедью взмахнул топором, забрызгав кровью нескольких ближайших солдат.

Сначала несколько солдат робко опустились на колени, потом к ним присоединились другие, и еще, и еще, пока все одетые в красное люди не оказались коленопреклоненными.

- О Боже! - воскликнул Бевьер. - Молим тебя принять душу нашего дорогого брата, столь внезапно покинувшего нас, и отпустить грехи его, хоть и умер он без покаяния. - Он оглянулся вокруг. - Молитесь же, друзья мои, - повелительно воскликнул Сириник. - Молитесь не только за вашего капитана, но и за себя, иначе коварный враг рода человеческого вложит грех и в ваши души. Смиритесь духом и берегите вашу чистоту, иначе - вы разделите судьбу вашего капитана! - с этими словами Бевьер двинул коня шагом, осторожно пробираясь меж коленопреклоненных солдат, одной рукой раздавая благословения, а другой - по-прежнему держа наготове свой боевой топор.

- Видишь, я же говорил тебе, он - добрый малый, - сказал Улэф Тиниену, когда все двинулись вслед за просветленно улыбающимся Бевьером.

- Я ни минуты не сомневался в этом, мой друг, - ответил Тиниен.

- Лорд Абриэль, - обратился к магистру Долмант, когда они проезжали сквозь толпу молящихся солдат, у многих из которых даже выступили на глазах слезы, - беседовали ли вы когда-нибудь с сэром Бевьером о сущности нашей веры? Мне кажется, что я в его речи обнаружил некоторые расхождения с учением святой церкви.

- Я расспрошу его более внимательно, ваша светлость. Как только представится такая возможность.

- В спешке нет необходимости, милорд, - милостиво улыбнулся патриарх. - Я не чувствую, чтобы его душа была в большой опасности. Однако это ужасное оружие в его руке...

- Да, ваша светлость, - согласился Абриэль, - оно действительно ужасает.

Весть о внезапной кончине упрямого капитана быстро разнеслась у врат Базилики никто не попытался помешать войти туда рыцарям Храма, да и вообще людей в красном вокруг было не видать. Тяжело вооруженные рыцари спешились, огласив двор лязгом железа, встали колонной и последовали за патриархами и магистрами в огромный передний неф храма. Бряцая доспехами, все преклонили колена перед алтарем. Затем, поднявшись, они свернули в освещенный свечами коридор и прошли к Палате Совещаний Курии.

Двери ее охраняли люди из личной гвардии Архипрелата. Это были неподкупные люди, всю свою жизнь посвятившие служению в Базилике и преданные ей до мозга костей. Обычно немногочисленные охранники Архипрелата, в силу обстоятельств своей службы, были большими знатоками церковного закона, зачастую большими, чем люди, заседающие в охраняемой ими палате. Они незамедлительно признали высокий духовный сан магистров Воинствующих орденов, однако чтобы убедить их пропустить остальных рыцарей потребовалось много больше времени. Но патриарх Эмбан, тоже проявив немалые познания в законе и предании, объяснил им, что любой служитель церкви несомненно должен быть пропущен на заседание Курии в случае, если он явился по приглашению любого из патриархов. Гвардейцы согласились с этим утверждением. Рыцари же храма, несомненно, являются служителями церкви, продолжал Эмбан. Немного еще помявшись, стражники все же согласились и с этим утверждением и выразили свое согласие, церемонным жестом распахнув огромные двери в Совещательную Палату. Спархок заметил на их лицах улыбки. Конечно, они были неподкупны и во всех спорах в Курии никогда не принимали ничьей стороны, однако же собственное мнение все же имели.

Палата Совещаний была так же огромна, как и любой другой тронный зал, у противоположной входу стены на возвышении стоял массивный, богато украшенный орнаментами золотой трон, осененный пурпуровым балдахином; остальное пространство, оставляя незаполненными проход от дверей и обширную площадь посреди зала, занимали возвышающиеся ярусами скамьи с высокими резными спинками. Первые четыре яруса, предназначенные для патриархов, были задрапированы малиновыми тканями. Над ними, отделенные от нижних толстыми пурпурными бархатными шнурами, находились скамьи попроще для непатриархов, допущенных на заседания Курии. На кафедре, расположенной у подножия тронного постамента, стоял патриарх Макова из Кумби в Арсиуме и монотонно читал какую-то напыщенную речь, полную невразумительных духовных наставлений. Макова, худой, с рябым лицом человек, оборвал речь и раздраженно уставился на входящих в Совещательную палату патриархов Демоса и Укеры, сопровождаемых немалым количеством Рыцарей Храма и всеми четырьмя магистрами Воинствующих орденов.

- Что все это значит? - оскорбленно воскликнул он.

- Ничего необычного, Макова, - добродушно отозвался Эмбан. - Просто мы с Долмантом пригласили нескольких наших братьев-патриархов присоединиться к нам на наших заседаниях.

- Я не вижу никаких патриархов! - в еще более повышенном тоне заявил Маков.

- О, Макова, не будь таким утомительным. Всему миру известно, что магистры Воинствующих орденов имеют тот же духовный сан, что и мы, а значит, являются членами Курии.

Кумбийский патриарх бросил взгляд на нескладного и изможденного вида монаха, сидящего за заваленным огромными пыльными фолиантами и древними свитками столом неподалеку от кафедры.

- Может ли собрание выслушать мнение по этому поводу нашего высокоученого брата-законоведа?

На лицах некоторых членов собрания отразился ужас - по всей видимости, они уже знали, каков будет ответ.

Брат-законовед порылся среди бумаг на столе, раскрыл несколько фолиантов, осторожно и не спеша развернул несколько свитков, поднялся, прокашлялся и заговорил хрипловатым ломким голосом:

- Ваша светлость! Уважаемое собрание! Патриарх Укерский абсолютно верно передал букву закона. Магистры Воинствующих орденов действительно являются членами Курии и могут принимать участие во всех ее заседаниях. Два последних столетия магистры не пользовались этим своим правом, но, тем не менее, закон остается неизменен, и оно, несомненно, за ними сохранилось.

- Статья закона, так долго остававшаяся в забвении, может считаться недействительной, - фыркнул Макова.

- Боюсь, что здесь вы не правы, ваша светлость, - возразил монах. Нам известны подобные прецеденты. Общеизвестна история, едва не приведшая к расколу церкви, когда патриархи Арсиума в течении восьмисот лет не принимали участия в собраниях Курии из-за спора о подобающем облачении священнослужителя и...

- Хорошо, хорошо, достаточно, - сердито перебил его Макова. - Но у этих-то вооруженных до зубов убийц уж точно нет никакого права присутствовать здесь. - Он взглядом указал на рыцарей.

- И снова вынужден я указать тебе на ошибку, брат Макова, - напыщенно произнес Эмбан. - Рыцари Храма принадлежат к религиозным орденам, а значит являются служителями церкви и могут присутствовать здесь в качестве наблюдателей без права голоса, тем более, что они приглашены сюда патриархами, - он обернулся и провозгласил: - Сэры рыцари! Позвольте пригласить вас присутствовать на заседании Курии в качестве зрителей.

Макова быстро взглянул на ученого монаха и тот утвердительно кивнул.

- Отчего ты так кипятишься, брат Макова? - елейно произнес Эмбан, злорадно блеснув глазами. - Неужели оттого, что доблестные защитники святой церкви имеют такое же право находится здесь, как и эта змея Энниас, что сидит сейчас в северной галерее, в ужасе кусая губы?

- Ты заходишь слишком далеко, Эмбан!

- Мне так не кажется, брат Макова. Не провести ли нам какое-нибудь голосование, чтобы узнать, сколько голосов ты теперь потерял? - Эмбан обвел палату взглядом. - Но мы, кажется, прервали заседание... Дорогие братья патриархи и уважаемые гости, прошу вас занять места, чтобы Курия могла продолжить переливать из пустого в порожнее.

- Из пустого в порожнее? - гневно выдохнул Макова.

- Именно так, друг мой. Пока жив Кливонис, все наши решения не стоят и ломаного гроша.

- А этот круглый человечек может быть весьма ядовитым, - прошептал Тиниен Улэфу.

- Однако он мне по нраву, - ухмыльнулся в ответ генидианец.

Спархок заранее точно знал, куда ему идти.

- Ты, - прошептал он Телэну, незаметно пролезшему в зал, спрятавшись среди рыцарей, - ступай со мной.

- А куда?

- Мы с тобой отправимся позлить старого приятеля, - усмехнулся Спархок. Он повел мальчика на самую верхнюю галерею, где за узким столом для чтения и письма сидел еще более исхудавший первосвященник Симмурский, окруженный толпой одетых в черное приспешников. Спархок и Телэн заняли места на скамье позади Энниаса. Тем временем Долмант и Эмбан сопроводили на свободные места на скамьях для патриархов закованных в тяжелую броню магистров.

Спархок знал, что Энниас порой может сболтнуть лишнее, будучи чем-либо раздражен или удивлен, и надеялся, что как следует разозлив его, сможет выведать что-нибудь по поводу несостоявшегося всеобщего отравления в доме Долманта сегодня утром.

- Возможно ли это? Первосвященник Симмурский! - притворно удивился он. - Что вы делаете так далеко от дома, Энниас?

Энниас обернулся.

- Что ты опять замышляешь, Спархок? - прошипел он.

- Ничего, просто удивляюсь, без всякой задней мысли, - простодушно улыбнулся рыцарь, снял перевязь и прислонил меч против спинки сиденья Энниаса. - Вы не возражаете? Все-таки очень неудобно сидеть так, когда ты весь увешан орудиями ратного труда, - проговорил он, садясь. - Как поживаете, первосвященник? Я не видел вас несколько месяцев. Вы исхудали и побледнели. Ай-ай-ай, следовало бы больше бывать на свежем воздухе.

- Замолчи, Спархок! Я слушаю оратора.

- О, конечно. Мы еще успеем с вами наговориться, рассказать друг другу, что мы успели сделать за это время, - в реакции Энниаса не было ничего необычного, и Спархок начал сомневаться в виновности этого человека.

- Итак, братья мои, - заговорил тем временем Долмант, - за последнее время случилось немало событий, о которых должно стать известно Курии. Хотя наша основная задача пребывает неизменной до конца времен и исполнения сроков, однако мы все же должны знать, что происходит в мире.

Макова бросил вопрошающий взгляд на Энниаса. Первосвященник взял перо и принялся что-то писать. Спархок осторожно заглянул через плечо Энниаса. "Пусть говорит" было написано на клочке бумаги.

- Это, наверно, очень утомляет вас, Энниас, - проговорил Спархок преувеличенно любезным тоном. - Было бы гораздо удобнее, когда бы вы сами могли говорить.

- Я же сказал тебе - заткнись, Спархок! - проскрежетал зубами Энниас, передавая записку молодому монаху, чтобы тот отнес ее Макове.

- Ах, как же вы раздражительны сегодня утром, друг мой, сочувственно протянул Спархок. - Плохо спали?

Энниас обернулся, поедая взбешенным взглядом своего мучителя. Вдруг первосвященник заметил мальчика.

- А это еще кто?

- Мой паж, - ответил Спархок. - Это ведь необходимо - иметь пажа, тем более, что мой оруженосец отсутствует, по делам.

Внизу, на кафедре, Макова взглянул на записку.

- Мы всегда рады выслушать патриарха Демосского, - надменно провозгласил он. - И, прошу вас, будьте кратки, ваша светлость. У нас на сегодня есть еще важные дела, которые мы должны обсудить, - Макова спустился с кафедры.

- Конечно, Макова, - сказал Долмант, занимая освободившееся место. Итак, кратко, - начал он. - В результате полного выздоровления королевы Эланы ситуация в Элении радикально изменилась. И...

Крики удивления, ропот и сконфуженное бормотание наполнили огромный зал. Спархок с удовлетворением наблюдал, как подскочил на скамье Энниас и по его лицу растеклась смертельная бледность.

- Это невозможно... - выдохнул первосвященник.

- Удивительно, не правда ли, Энниас? И, главное, совершенно неожиданно, - прошептал Спархок, склоняясь к уху первосвященника. - Я уверен, вы будете рады узнать, что королева шлет вам свои наилучшие пожелания.

- Извольте объясниться, Долмант! - выкрикнул посреди общего шума Макова.

- Я просто старался быть кратким, Макова. Не более недели назад ее королевское величество оправились от своего загадочного недуга. Многие сочли это за чудо. После ее выздоровления стало известно нечто, что дало основания для взятия под стражу бывшего принца-регента и его матери и их обвинения в государственной измене.

Энниас откинулся на спинку своего сидения в состоянии, близком к обмороку.

- Всеми нами уважаемый граф Лэндийский, теперь председательствующий в Королевском Совете Элении, переслал нам некоторые бумаги, в которых указываются участники предательского заговора против королевы. Бумаги эти заверены его личной печатью. Рыцарь Королевы уже занят поисками этих негодяев, и, без сомнения скоро представит их перед справедливым судом человеческим или Божьим.

- Однако председательствовать на эленийском Королевском Совете должен барон Гарпарин, - возразил Макова.

- В настоящее время барон Гарпарин уже предстал перед судом Высшей Справедливости, Макова, - холодно сообщил Долмант. - Там, на Последнем Суде, никому не дано врать. Боюсь, что надежда на его прощение мала, и мы с удвоенной силой должны молиться о его душе.

- Что с ним случилось? - с ужасом в голосе произнес Макова.

- Мне передали, что он, по несчастной случайности, был обезглавлен во время смены правительства в Симмуре. Весьма печально, но в нашем мире, в этой юдоли скорбей, такие вещи случаются.

- Гарпарин? - ошеломленно прошептал Энниас.

- Он совершил большую ошибку, нанеся оскорбление магистру Вэниону, объяснил Спархок. - А вам известно, каким может стать магистр ордена Пандиона в такие моменты. Конечно, он сокрушен и расстроен, но Гарпарина похоронили расчлененным на две части. Ужасно, не правда ли? Все ковры в палате Совета испачканы - кровь, вы же понимаете...

- И кого вы еще преследуете, Спархок?

- Сейчас у меня нет с собой списка, но в нем масса известных вам имен.

У дверей Совещательной палаты появились еще двое патриархов и прошли к своим креслам на задрапированных малиновым местах. Ухмыляющийся Келтэн немного постоял у двери, развернулся, звякая шпорами, и вышел.

- Ну что? - шепнул Спархок Телэну.

- С этими двумя патриархов становится всего сто девятнадцать. На нашей стороне сорок пять, на стороне Энниаса - шестьдесят пять. Ему для победы нужно семьдесят два голоса вместо семидесяти одного.

Секретарю первосвященника Симмура понадобилось немногим больше времени, чтобы завершить свои подсчеты. В записке Макове Энниас начертал единственное слово, которое Спархок мельком увидел, заглянув ему через плечо. Это слово было: "голосование".

Вопрос, который поставил на голосование Макова, был до смешного нелеп. Единственный смысл его был таков: на чьей стороне девять нейтральных патриархов? После подсчета Макова объявил результаты обескураженным тоном. Все девять проголосовали против первосвященника.

Огромная дверь отворилась и в зал вошли четверо медленно вышагивающих одетых в черные рясы с надвинутыми на глаза капюшонами монахов. Перед возвышением, на котором стоял трон они остановились. Один из них развернул черное шелковое покрывало, а остальные накрыли им пустующий Золотой трон: Архипрелат Кливонис умер.

9

- Как долго город будет в трауре? - спросил Тиниен Долманта, когда они в полдень этого дня собрались в кабинете патриарха.

- Неделю. А потом будут похороны.

- И что, во время этого траура ничего не происходит? - спросил Альсионец. - Ни совещаний Курии, ничего другого?

- Нет, - покачал головой Долмант, - нам полагается проводить это время в молитве и размышлении.

- Зато у нас теперь есть время, чтобы перевести дух, - сказал Вэнион. - И у Воргуна будет время, чтобы добраться досюда, - он нахмурился. Однако перед нами встает новая трудность. Деньги у Энниаса видимо на исходе, и ему будет все труднее поддерживать свое шаткое превосходство в Курии. Он может впасть в отчаяние, а такие люди совершают опрометчивые поступки.

- Ничего не скажешь, верно, - согласился Комьер. - Думаю, Энниас может прибегнуть к насилию, и будет устранять неугодных ему патриархов, пока не укрепит свое превосходство. Я думаю, нам надо готовиться к обороне. Мы должны собрать наших друзей где-нибудь за надежными стенами, где мы могли бы их защитить.

- Да, наше положение весьма уязвимо, - заметил Абриэль.

- Какой из ваших замков расположен ближе всего к Базилике? - спросил патриарх Эмбан. - Мы должны сделать все возможное, чтобы защитить наших друзей.

- Наш дом ближе всего, - ответил Вэнион. - И там есть собственный колодец. После того, что произошло сегодня утром, я бы не хотел, чтобы Энниас мог добраться до воды, которую мы пьем.

- Но вы ведь получаете продовольствие извне? - спросил Дареллон.

- У нас достаточно запасов, чтобы выдержать полугодовую осаду, сказал Вэнион. - Правда, нам придется сидеть на солдатском пайке, ваша светлость, - он взглянул на патриарха Эмбана.

- Ну что ж, - вздохнул тучный священнослужитель. - В конце концов, мне не помешает освободиться от лишнего веса.

- Это неплохой план, - сказал Абриэль, - но у него есть недостаток. Если мы все соберемся в одном замке, солдаты церкви могут окружить нас там. Мы окажемся запертыми в собственных стенах, не имея возможности добраться до Базилики.

- Но у нас как будто еще есть мечи, - раздраженно воскликнул Комьер, нахлобучивая на голову шлем с отполированными рогами великана-людоеда. Мы просто прорубим себе дорогу!

- Нет, - покачал головой Абриэль, - в бою могут убить кого-нибудь из патриархов, а этого мы допустить никак не можем, Комьер.

- Но у нас, по-моему, нет другого выбора, - сказал Тиниен.

- Не уверен, - возразил Келтэн.

- У тебя есть что-то на уме?

- Кажется, да, - ответил Келтэн и посмотрел на Долманта. - Но мне нужно разрешение на это, ваша светлость.

- Я внимательно тебя слушаю, сын мой.

- Если Энниас решит прибегнуть к грубой силе, он нарушит гражданские законы.

- Да.

- Ну, а если он попирает закон, почему этого не можем сделать и мы? Если мы хотим, чтобы поменьше солдат церкви окружило наш Замок, мы должны занять их чем-нибудь другим.

- Что, снова устроить пожар в городе? - деловито предложил Телэн.

- Сейчас это, пожалуй, будет излишне, - сказал Келтэн, - но эту мысль мы оставим про запас. Самое главное сейчас для Энниаса - это голоса купленных им патриархов. И если мы начнем причинять им беспокойство, ему придется бросить большую часть своих сил на их защиту.

- Я никогда не позволю тебе убивать патриархов, Келтэн! Даже если они продажны, - произнес потрясенный Долмант.

- А мы и не будем никого убивать, ваша светлость, - объяснил Келтэн. - Мы просто заключим нескольких из них в темницу.

- Но для этого необходимы какие-то обвинения, сэр Келтэн, - сказал Абриэль. - Мы же не можем арестовывать их просто так.

- А у нас имеются обвинения, магистр. Какие угодно, но в особенности в преступлениях против эленийской короны. Ну, что скажете?

- Терпеть не могу, когда он пытается думать, - прошептал Спархок Тиниену.

- Но в этот раз тебе, надеюсь, понравится! - проговорил Келтэн, самодовольно ухмыляясь и картинно отбрасывая через плечо черный плащ. Много у тебя бумаг на арест, подписанных графом Лэндийским?

- Восемь или десять.

- Там есть кто-нибудь, кого ты мог бы оставить на свободе еще на несколько недель?

- Весьма неохотно. К чему ты клонишь?

- Мы можем заменить несколько имен. Бумаги подлинные, вполне официальные, так что все будет нормально. Когда мы упрячем четыре-пять патриархов в самый дальний Альсионский замок разве Энниас не сделает всего возможного, чтобы вытащить их оттуда? Тогда число солдат церкви, которые соберутся вокруг нашего Замка, значительно сократится.

- Удивительно, - сказал Улэф, - ему в голову пришла здравая мысль.

- Но как вы собираетесь менять имена в бумагах? - спросил Вэнион. Нельзя же просто вычеркнуть одно имя и вписать другое. Это все-таки документы.

- Но я и не предлагаю вычеркивать, - скромно потупив глаза произнес Келтэн. - Должен признаться, что когда-то давно, когда мы со Спархоком были еще только послушниками, вы, милорд, как-то раз отпускали нас на несколько дней домой и написали записку для нас - пропуск через ворота. Мы сохранили эту бумагу. Надо вам сказать, что у писцов в скрипториуме есть кое-что, чем можно смывать чернила - они используют это, когда допускают ошибки. Вот и получилось, что дата на этой вашей записке, лорд магистр, постоянно менялась. Вы, может быть, скажете, что это чудо, - тут он пожал плечами, - ну что ж, значит, Всевышний очень благосклонен ко мне.

- Ну и как, дело выгорало? - напрямик спросил Спархока Комьер.

- Да, милорд. Пока мы были послушниками.

- И вы посвятили в рыцари этих двоих, Вэнион? - ехидно улыбаясь спросил Абриэль.

- Все, что ты говоришь, Келтэн, достойно всяческого осуждения, сказал Долмант. - И я осудил бы тебя, если бы знал, что это было сказано всерьез. Но ведь мы просто размышляем, обдумываем возможности, не правда ли, сын мой?

- О, конечно, ваша светлость.

- Я был в этом уверен, - благочестиво улыбнулся демосский патриарх и подмигнул Келтэну.

- О, боги... - вздохнула Сефрения. - Интересно, во всем мире найдется хоть один честный элениец? И ты тоже, Долмант...

- Но я ведь ни на что не давал согласия, матушка, - с преувеличенным негодованием оскорбился Долмант. - Мы просто обсуждаем различные планы действий, не правда ли, Келтэн?

- Несомненно, ваша светлость. Это все лишь фантазии. Никто из нас всерьез и подумать о таком не смел бы.

- Он говорит точно то, что я думаю! - воскликнул Долмант. - Так что, Сефрения, успокойся и перестань подозревать в каждом эленийце лгуна.

- Ты был таким славным в бытность свою маленьким пандионским послушником, Долмант, - мягко проговорила Сефрения.

Все ошеломленно уставились на патриарха Демоса.

- О, дорогой, - Сефрения ласково улыбнулась, в глазах ее плясали веселые огоньки. - Наверно, мне не стоило этого говорить?

- Да, пожалуй, матушка, - с болью в голосе произнес он.

- Я другого мнения на этот счет. Ты уж больно стал умничать в последнее время, и я должна была, как наставница и друг, немного обуздать тебя.

Долмант в растерянности постучал пальцем по столу.

- Надеюсь, вы не будете неосмотрительно распространяться об этом?

- Целый табун диких степных лошадей не сможет вытащить из нас ни слова, - заверил его Эмбан.

- И как, вы были хорошим пандионцем, ваша светлость? - с уважением спросил Келтэн.

- Он был лучшим, Келтэн, - гордо ответила Сефрения. - Он мог бы посоперничать даже с твоим отцом, Спархок. Все были опечалены, когда церковь предопределила ему другую судьбу. Мы потеряли очень хорошего пандионца, когда он принял монашеские обеты.

Долмант все еще с некоторым недоверием продолжал оглядывать своих друзей.

- Я думал, что это сокрыто навсегда, - вздохнул он. - Я не ожидал, Сефрения, что ты так выдашь меня.

- Мне кажется, что в этом нет ничего постыдного, ваша светлость, сказал Вэнион.

- Но это может грозить некоторыми политическими неудобствами, так что храните то, что узнали в тайне.

- Не беспокойся, Долмант, - успокоил его Эмбан. - Я послежу за твоими друзьями здесь. И как только заподозрю, что кто-то из них недостаточно крепко держит язык за зубами - сразу прикажу отправить его в монастырь Земба, в нижней Каммории, где вся братия приняла обет молчания.

- Ну что ж, начнем, - сказал Вэнион. - Нам нужно собрать дружественных патриархов, а ты, Келтэн, займись-ка тем, что сам же и предлагал - подделкой имен в бумагах. И не забудь, имена, которые ты впишешь, должны быть написаны почерком графа Лэндийского. Возьми-ка, пожалуй, себе в помощь Спархока.

- Да я и сам справлюсь, милорд.

- Нет, - покачал головой Вэнион. - Нет, я так не думаю. Я еще помню, каково было раньше твое правописание.

- Что, плохо? - поинтересовался Дареллон.

- Ужасно, мой друг. Просто отвратительно. Однажды он написал слово из шести букв, умудрившись сделать в нем шесть ошибок.

- Но надо быть все же более снисходительным. Некоторые слова и правда трудны в написании, Вэнион.

- Что, и его собственное имя?

- Вы не имеете права делать этого! - визгливо протестовал кардошский патриарх, когда Келтэн и Спархок выволакивали его из дома несколькими днями позже. - Вы не можете арестовать патриарха церкви, пока идут заседания Курии.

- Но Курия сейчас не заседает, ваша светлость, - напомнил ему Спархок. - Вспомните - перерыв на время траура по случаю кончины Архипрелата.

- Я не могу быть судим гражданской властью. Я требую, чтобы вы представили ваши обвинения церковному трибуналу!

- Уведите его отсюда, - коротко приказал Спархок сэру Перрейну.

Патриарха Кардоша вытащили из комнаты.

- Ну, а мы чего ради задерживаемся? - спросил Келтэн.

- По двум причинам. Наш пленник, кажется, не слишком удивлен всеми этими обвинениями. Похоже, лорд Лэнда опустил несколько имен, составляя список.

- Все может быть. А что за вторая причина?

- Надо отправить послание Энниасу. Он же знает, что мы не смеем тронуть его, пока он в Базилике?

- Да.

- Что ж, значит, местом его заключения и будет Базилика, ведь он не может никуда оттуда выйти. Мы еще в долгу перед ним за отравленную пищу.

- И как ты собираешься это сделать?

- А ты вот смотри и делай, что я скажу.

- А я разве так не делаю всегда?

Они вышли из роскошного дома патриарха, построенного, как был уверен Спархок, на деньги, украденные Энниасом у эленийской короны.

- Мы обдумали ваше требование по поводу слушания вашего дела церковным трибуналом, ваша светлость. Нам показалось, что это предложение заслуживает внимания, - Спархок принялся перебирать пачку указов о взятии под стражу.

- Я полагаю, вы доставите меня в Базилику? - спросил патриарх.

- Хм, - отсутствующим тоном произнес Спархок, делая вид, что читает один из документов.

- Я спросил - вы собираетесь отвезти меня в Базилику и представить там ваши абсурдные обвинения?

- Вряд ли, ваша светлость. Это было бы крайне неудобно, - Спархок вынул бумагу на арест первосвященника Энниаса и показал ее Келтэну.

- Да, кажется, та самая, - сказал тот. - Это тот, кто нам нужен.

Спархок свернул бумагу в трубку и задумчиво постучал себя по щеке.

- Вот что мы сделаем, ваша светлость, - сказал он. - Мы собираемся отправить вас в замок ордена Альсиона и заключить там. Заседания церковного трибунала по обвинению, выдвинутому Королевским Советом Элении, должны проходить под председательством главы церкви в этом королевстве. Таковым является первосвященник Энниас - так как является правопреемником ныне недееспособного его светлости патриарха Симмурского. Ну так вот, раз Энниас должен возглавить ваш суд, то мы с чистой совестью можем отдать вас в его распоряжение - все что ему для этого нужно это выйти из Базилики, явиться в Альсионский замок и потребовать вашей выдачи. - Спархок взглянул на одетого в красное офицера, за которым присматривал мрачнолицый сэр Перрейн. - Капитан вашей охраны может на время стать обычным посланником. Отправим его в Базилику, и пусть он обо всем сообщит Энниасу. Скажите ему, чтобы он попросил доброго первосвященника навестить нас. Мы будем весьма рады видеть его на нейтральной территории. Не правда ли, Келтэн?

- О да, конечно!

Патриарх Кардоша с подозрением поглядел на них, и, подозвав капитана стражи, быстро что-то ему сказал.

- Как ты думаешь, он догадался о наших намерениях? - спросил Келтэн.

- Надеюсь, что да. Я все для этого сделал, разве что не ударил его чем-нибудь по голове.

Патриарх закончил говорить с офицером. Лицо его пылало гневом.

- Да, и еще кое-что, капитан, - сказал Спархок солдату церкви, который уже было собрался уходить. - Не будете ли вы любезны передать первосвященнику лично, что сэр Спархок приглашает его выйти из Базилики на свежий воздух, где никакие странные ограничения не будут нам мешать.

Вечером этого дня вернулся Кьюрик, пропыленный и озабоченный.

Берит проводит его в кабинет Долманта, и оруженосец как подкошенный рухнул в кресло.

- Я бы приехал раньше, но пришлось немного задержаться в Демосе, чтобы повидать Эсладу и мальчиков. Она очень сердится, когда я проезжаю через город и не заглядываю к ним.

- Как она поживает? - спросил Долмант.

- Все толстеет, - усмехнулся Кьюрик. - И глупеет. В ней проснулась тоска по прошедшим временам, и она теперь все время тащит меня на сеновал, - он немного помолчал. - У меня с мальчиками был длинный разговор - я все пытался объяснить им, почему я приказал оставить чертополох расти на лугах, где они косят сено.

- Ты понимаешь, о чем он? - спросил патриарх Спархока.

- Да, ваша светлость.

- А не хочешь объяснить мне?

- Пожалуй, нет, ваша светлость. Как там Элана? - спросил Спархок оруженосца.

- Помилуй Боже, - проворчал Кьюрик, - Не терпит никаких возражений. Упряма. Своенравна. Требовательна. Никому не прощает ни малейшей провинности, нерадивости или непослушания. В общем, у нее есть все, что нужно королеве. Но она мне, тем не менее, очень нравится. Порой она даже напоминает мне Флейта.

- Я не ждал от тебя таких развернутых описаний ее характера, Кьюрик. Я справлялся об ее здоровье.

- Кажется, здоровье ее превосходно. Я думаю, что, будь с ней что-то неладно, она не смогла бы целыми днями так бегать и суетиться.

- О чем ты?

- Она ведет себя так, будто хочет наверстать все, что пропустила, пока спала. Она сует нос в каждый закоулок дворца. Лорд Лэнда, по-моему, уже готов повеситься, а все слуги и служанки просто в отчаянии. От ее взора не укроется и пылинка. Когда она, наконец, выполнит все свои планы, у нее будет, может быть, и не самое лучшее королевство в мире, но самое чистое - это точно, - тут Кьюрик вытащил из-за пазухи достаточно объемистую рукопись. - Вот, она написала тебе письмо. Так, милорд, интересно, как ты выкроишь время, чтобы его прочитать? Писала она его два дня.

- А как действует наше народное ополчение? - спросил Келтэн.

- О, с этим все в порядке. Незадолго до того, как я покинул город у стен объявился батальон солдат церкви, и их командир совершил непростительную ошибку, встав слишком близко к воротам, требуя их открыть. Тут пара горожан кое-что и вывалили на него.

- Горящую смолу? - поинтересовался Тиниен.

- Нет, сэр Тиниен, - ухмыльнулся Кьюрик. - Здоровенную бочку нечистот из выгребной ямы. Офицер от такой оказии совсем потерял голову и приказал штурмовать ворота. Вот тогда-то и пошли в ход камни, кипяток и горящая смола. Тогда они отступили и встали лагерем невдалеке от восточных стен города, видимо, чтобы обдумать положение. Ночью с дюжину платимовых головорезов спустились со стены по веревкам и нанесли им визит. А на утро они не досчитались почти всех своих офицеров. Оставшиеся солдаты побродили немного по округе, а потом убрались восвояси. Я полагаю, что королева в полной безопасности, Спархок. Простые солдаты вряд ли могут похвастаться особым воображением, так что эта ситуация поставила их в тупик. Платим и Стрейджен неплохо справляются со своим делом, да и в простых горожанах проснулся боевой дух. Народ любит свою королеву. Представь себе, они даже стали наводить чистоту на улицах, на случай, если Элана вдруг захочет проехаться по городу.

- Я надеюсь, эти идиоты не позволят ей покидать дворец?! - гневно воскликнул Спархок.

- А я надеюсь, что ты не думаешь, что кто-то в состоянии остановить ее? Не бойся, Спархок, она в полной безопасности - Платим приставил к ней в охрану самую огромную женщину из всех, каких я когда-либо видел. Она даже чуть побольше Улэфа, а оружия при ней хватит на десяток человек.

- А, так это великанша Миртаи! - сказал Телэн. - Тогда королева Элана и правда в надежных руках, Спархок. Миртаи одна стоит целой армии.

- Женщина? - недоверчиво протянул Келтэн.

- Я бы не советовал так говорить ей в лицо, Келтэн, - серьезно проговорил мальчик. - Она считает себя воином, и ни один здравомыслящий человек не станет спорить с нею. Миртаи по большей части ходит в мужской одежде, наверно потому, что не хочет, чтобы ей докучали любители крупных женщин. У нее в самых неожиданных местах понапихана куча кинжалов и стилетов, парочку она прячет даже в подошвах своих башмаков. Так что вряд ли кто осмелится распускать с ней руки.

- И где же наш Платим откопал такое чудо? - заинтересовался Келтэн.

- Он купил ее, - был ответ. - Ей было тогда пятнадцать лет и она еще не выросла в такую махину. Говорят, она не знала ни слова по-эленийски. Он пытался пристроить ее в веселый дом, но после того, как она покалечила, а то и вовсе прибила с дюжину клиентов, передумал.

- Но ведь каждый говорит по-эленийски, - удивился Келтэн.

- Да, в Эозии, но не в Тамульской Империи. Миртаи как раз оттуда, поэтому у нее такое странное имя. Даже я ее боюсь, а я говорю такое об очень немногих людях.

- И не только эта великанша, - продолжил Кьюрик. - Ведь все горожане знают своих соседей и всех кто живет поблизости, так что если у кого что-нибудь плохое на уме, то это становится известно. А народ теперь предан королеве и сам присмотрит за кем нужно. К тому же Платим расстарался и переловил в городе всех, кто вызвал хоть небольшие подозрения.

- У Энниаса много тайных приспешников в Симмуре, - беспокойно сказал Спархок.

- Было, милорд, - поправил Кьюрик. - Им преподали несколько хороших уроков, и если в Симмуре и остался кто-то, кто не любит королеву, то ему приходится сильно скрывать это чувство. А теперь, не соизволите ли вы меня накормить - я голоден.

В день похорон Архипрелата, как и полагается, пышных и помпезных, колокола в многочисленных храмах не переставая звонили с утра до вечера. В Базилике дымились кадильницы с фимиамом и звучали псалмы и гимны на древне-эленийском, который мало кто из присутствовавших понимал. Священнослужители сменили обыденные черные рясы на торжественные одежды, и их толпа походила на пестрый цветник. На патриархах были малиновые мантии, первосвященники явились в цветах своих королевств, к тому же еще каждый из девятнадцати монашеских орденов имел свой цвет, и каждый цвет имел свое значение. Все это многообразие оттенков переполняло передний неф Базилики, напоминая больше деревенскую камморийскую ярмарку, чем похороны. Огромное количество монахов и священников, собранных, чтобы исполнить древние ритуалы, бестолково суетились и нервничали. Один старый монах, в чью обязанность входило трижды обойти похоронные дроги Кливониса с тяжелой серебряной солонкой на подушечке из черного бархата в руках, так разволновался, что его сердце не выдержало и остановилось, так что пришлось срочно заменять его другим. Его место занял молодой послушник. На глаза его навернулись слезы благодарности - он удостоился чести выполнить то, что, возможно, приходится делать лишь один раз в поколение.

Бесконечно тянущаяся церемония похорон сопровождалась монотонным жужжанием тысяч голосов молящихся. Они то вставали, то преклоняли колена, то снова опускались на скамьи, в большинстве своем не понимая смысла всего этого.

Первосвященник Энниас сидел у самого бархатного шнура, что разделял патриархов, расположившихся с северной стороны огромного нефа, и прочих смертных, окруженный кучкой своих приближенных. Спархоку не удалось протолкаться к нему поближе, и он вместе со своими друзьями, расположился прямо напротив, в южной галерее, откуда мог изводить посеревшего от волнения Энниаса неотступным взглядом. Пока все шло без помех - честные патриархи были надежно укрыты в пандионском замке, а шестеро преданных первосвященнику, вернее - его деньгам, сидели под стражей. Энниас, взбешенный крушением всех его планов, постоянно писал патриарху Кумби записки, которые доставляли несколько юных пажей. В ответ на каждую записку, посланную первосвященником Макове, Спархок отправлял свою Долманту. В этом соревновании у Спархока было некоторое преимущество, так как Энниасу каждое послание приходилось писать, а он просто набрасывал на листок какие-то незначащие каракули, сворачивал его в трубочку и отправлял Долманту, который с немалым удивлением согласился на эту проделку.

Келтэн проскользнул на место рядом с Тиниеном, накарябал что-то на обрывке бумаги и передал записку Спархоку. Послание содержало в себе следующее: "Преятное известие - есчо пять пропадших патриархов прешло к варотам замка с полчиса назад. Они услыхали, што мы защищаим наших друзей и папрасили помощи. Удачтно, правда?"

Спархок усмехнулся - дела с грамотностью у Келтэна обстояли еще хуже, чем опасался Вэнион. Он показал записку Телэну.

- Как теперь будут обстоять наши дела? - прошептал он.

Телэн прищурился.

- Число голосующих становится меньше на одного. Мы убрали шесть энниасовых голосов и добавили пять наших. У нас - пятьдесят девять, ну и еще эти девятеро, которые ни рыба ни мясо. Всего сто двадцать. Для победы на выборах нужно семьдесят два голоса, так что если даже он сможет купить еще девять голосов, это ему не поможет. С ними у него будет шестьдесят восемь - нехватка в четыре голоса.

- Понятно, - произнес Спархок. Потом на обороте записки Келтэна записал все эти числа и добавил пару предложений от себя: "Полагаю, что мы можем прекратить наши переговоры с нейтральными патриархами - теперь они нам не нужны". Он протянул записку Телэну: - Отнесите это Долманту, а я, пока ты будешь в пути, изображу на лице подходящую случаю ухмылку.

- Только, пожалуйста, позлее и посамодовольнее.

- Сделаю все в лучшем виде, - Спархок взял еще клочок бумаги и написал весточку для остальных своих друзей.

Бегающий взгляд первосвященника пересекся со взглядами нескольких улыбающихся рыцарей Храма, смотрящих на него через неф Базилики. Его лицо помрачнело и он принялся нервно грызть ноги.

Похоронная церемония близилась к завершению. Люди, собравшиеся в нефе поднялись со скамей и цепочкой двинулись к месту погребения - в склеп, расположенный под Базиликой. Спархок подозвал Телэна и подошел к Келтэну.

- Где тебя научили такому правописанию? - для начала поинтересовался он.

- Правописание - это такая штука, о которой не должен заботиться ни один уважающий себя воин, - радостно сообщил Келтэн, осторожно оглядываясь по сторонам. Уверившись, что никто их не услышит, он прошептал: Интересно, где же Воргун?

- Понятия не имею. Может быть, они не смогли урезонить его, ведь когда Его величество выпивши, ему море по колено.

- Надо придумать какой-нибудь другой план, Спархок. Как только покончат с похоронами Кливониса, Курия тут же соберется на новое заседание.

- У нас достаточно голосов, чтобы не дать Энниасу стать новым Архипрелатом.

- Да, и ему понадобится понаблюдать лишь за парой голосований, чтобы это дошло до него. Он задергается и начнет совершать необдуманные поступки. Вот тут-то мы сможем заработать еще большее число голосов, Келтэн взглянул на тяжелые дубовые перила, идущие вдоль лестницы в склеп. - Может быть, нам устроить небольшой пожар в Базилике?

- Ты в своем уме?

- Но из-за этого произойдет задержка, Спархок, а нам она сейчас очень требуется.

- Вряд ли нам стоит заходить так далеко. Давай-ка лучше сейчас будем хорошенько приглядывать за этими пятью патриархами. Телэн, как будут обстоять дела без этих пяти голосов?

- Сто пятнадцать голосов всего, Спархок. Чтобы выиграть, нужно шестьдесят девять.

- Тогда ему все равно не хватит одного голоса, даже если он найдет деньги, чтобы купить девятерых. Он может пойти на все, если узнает, что так близок к цели. Келтэн, возьми Перрейна, отправляйтесь с ним в Замок и приведите сюда этих пятерых. Пусть они наденут хотя бы кольчуги. Потом соберите полсотни рыцарей, спрячьте патриархов среди них, приходите сюда и оставайтесь у входа. Пусть Долмант решает, когда они понадобятся нам.

- Верно, - ухмыльнулся Келтэн. - Тогда мы побьем Энниаса.

- Похоже на то. Но не будем праздновать победу раньше времени. Трон пока еще пустует. Ну, а теперь отправляйся, пора браться за дело.

После завершения похорон Курия собралась на заседание. В первую очередь было произнесено несколько речей, восхваляющих бесчисленные достоинства усопшего Главы Церкви. Патриарх Кадахский Ортзел, брат барона Олстрема из Лэморканда, был особенно скучен. Заседание закончилось рано и продолжилось на следующее утро. Вечером накануне патриархи, настроенные против первосвященника, собрались и выбрали Ортзела своим руководителем. У Спархока на этот счет было свое особое мнение, но он оставил его при себе.

Долмант держал появившихся недавно пятерых патриархов в резерве. Одетые в доспехи, они вместе с двумя десятками рыцарей Храма ждали в комнате неподалеку от Палаты Совещаний.

Когда Курия собралась, патриарх Макова, не ожидая долго, поднялся и предложил первосвященника Симмурского Энниаса в качестве кандидата на престол Главы Церкви. Его речь длилась примерно час, после чего его приветствовали жидкими хлопками. Затем поднялся Долмант и предложил свою кандидатуру - патриарха Кадаха Ортзела. Речь Долманта была короче и приняли ее более тепло.

- Они сейчас будут голосовать? - спросил у Спархока Телэн.

- Не знаю, - ответил тот, - все зависит от Маковы - он председатель.

- Очень хочется увидеть это самое голосование, - продолжал упорствовать Телэн.

- Ты не уверен в своих подсчетах? - забеспокоился Спархок.

- Да нет. Я-то уверен, но цифры - это цифры, а тут люди. Всякое может быть. К примеру - погляди-ка туда, - мальчик указал на пажа, торопливо несущего Долманту записку оттуда, где сидели девятеро нейтральных патриархов. - Что они там задумали?

- Возможно, они хотят узнать, почему Долмант перестал предлагать им деньги. Их голоса сейчас нам уже ни к чему, хотя они сами этого еще толком не понимают.

- Как ты думаешь, что они теперь будут делать?

- Кто знает? - пожал плечами Спархок.

Макова, стоявший на кафедре, просмотрел какие-то бумажки, оглядел палату и прокашлялся.

- Перед тем, как приступить к нашему первоначальному голосованию, братья мои, - заговорил он, - мы должны обсудить одно важнейшее дело. Как, может быть, некоторым из вас известно, земохцы огромным войском стоят у восточных границ Лэморканда, явно намереваясь вторгнуться в Западные королевства. Я думаю мы можем ожидать нападения Отта в ближайшие дни. Поэтому мы с вами, братья мои, должны как можно быстрее провести выборы. С сожалением должен сказать, что новому Архипрелату сразу после избрания придется лицом к лицу столкнуться с ужасной опасностью, грозящей нашей святой матери-церкви и ее верным сынам. Самой ужасной опасностью за последние пять сотен лет.

- О чем это он? - прошептал Бевьер Спархоку. - Всем ведь известно, что Отт уже в восточном Лэморканде!

- Непонятно, кого и зачем он хочет обмануть.

- Посмотри-ка на Энниаса. Что это с ним? - сказал Тиниен, показывая на довольно улыбающегося первосвященника.

- Он чего-то дожидается, - сказал Спархок в ответ.

- Интересно, чего?

- Понятия не имею, но Макова, похоже, собрался говорить до тех пор, пока это не случится.

Тут в палату совещаний проскользнул Берит. Лицо его было бледно, лихорадочно блестящие глаза взволнованно блуждали. Он взбежал по ступеням и ринулся к скамье, где сидел Спархок.

- Сэр Спархок! - крикнул он.

- Да тише ты, Берит, - шикнул на него Спархок. - Сядь и остынь немного.

Берит, тяжело дыша, упал на скамью.

- Ну вот, - тихо проговорил Спархок, - а теперь спокойно нам расскажи, что случилось?

- Две армии подступают к Чиреллосу, милорд, - сообщил Берит.

- Две? - удивленно произнес Улэф, разводя руками. - Может быть, Воргун зачем-то разделил свое войско?

- Король Воргун здесь ни при чем, сэр Улэф. Как только мы заметили их приближение, несколько рыцарей храма отправились в разведку. Вернувшись, они сообщили, что те, кто подходит с севера - кажется, лэморкандцы.

- Лэморкандцы? - недоуменно переспросил Тиниен. - Что они здесь делают? Им надо бы быть на границе, встречать Отта.

- Это не те лэморкандцы, которым войска Отта хоть сколько-то интересны, милорд, - ответил Берит. - Среди рыцарей, выезжавших на разведку было несколько пандионцев, и они узнали людей, идущих во главе это были Адус и Крегер.

- Что? - воскликнул Келтэн.

- Потише, Келтэн, - осадил его Спархок. - А другая армия, Берит? спросил он, уже догадываясь, каков будет ответ.

- В основном рендорцы, милорд, но есть и камморийцы.

- И их ведет...

- Мартэл, милорд.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. АРХИПРЕЛАТ

10

Пыльный столб солнечного света падал сквозь огромное круглое окно в потолке, забранное в тяжелую свинцовую раму с трехгранными хрустальными стеклами позади покрытого черной материей Золотого трона Архипрелата. Голос патриарха Маковы усыпляюще бубнил что-то. Грани хрустальных треугольников разбрасывали в неподвижном воздухе маленькие дрожащие радуги и кружащиеся в медленном завораживающем хороводе пылинки то тут то там вспыхивали яркими золотыми искрами. Медленно и обстоятельно Макова говорил об ужасах войны с земохцами пятьсот лет назад, а затем пустился в долгие рассуждения о причинах неудач церковной политики в те годы. Спархок разослал короткие послания Долманту, Эмбану и магистрам, предупреждая об армиях, подступающих к Священному городу.

- Интересно, будут солдаты церкви защищать Чиреллос? - прошептал Бевьер.

- Боюсь, что лучшее, чего мы можем ожидать от них - это лишь видимость сопротивления, - ответил Спархок.

- А Воргун, отчего он задерживается? - спросил Улэфа Келтэн.

- Не знаю что и подумать.

- По-моему, нам надо сейчас принести свои извинения и потихоньку выбираться отсюда, - сказал Тиниен. - Макова все равно не скажет нам ничего нового.

- Послушаем сначала, что скажет Долмант, - решил Спархок. - Мы не должны дать Энниасу никакой возможности догадаться, что мы собираемся предпринять. Мы знаем, почему сейчас он тянет время, но посмотрим, что он собирается делать. Ведь Мартэлу понадобится срок, чтобы развернуть силы, так что немного времени у нас еще есть.

- Совсем немного, - пробормотал Тиниен.

- Обычно в таких обстоятельствах первым делом разрушают мосты, сказал Бевьер, - это несколько задержит наступающую армию.

- Нет, - покачал головой Спархок. - Через эти две реки здесь перекинуто больше десятка мостов, а у нас лишь четыреста воинов. Не стоит рисковать этими людьми ради задержки в несколько часов.

- Не говоря уже о том, что лэморкандцам, наступающим с севера, вообще не понадобятся никакие мосты, - добавил Тиниен.

Двери Палаты Совещаний внезапно широко распахнулись и в зал вбежал, шумно дыша и шаркая по мрамору полу подошвами сандалий, испуганный монах. Сверкающие пылинки спутали свой сонный хоровод и суматошно закрутились в воздухе. Приблизившись к кафедре монах отвесил глубокий поклон и вручил Макове сложенный лист бумаги.

Макова торопливо пробежал глазами по посланию и тонкая улыбка скрытого торжества появилась на его лоснящемся лице.

- Я только что получил весьма важное сообщение, братья мои, - объявил он. - Две больших толпы пилигримов подходят к Чиреллосу. Мне известно, что многие из вас несколько оторваны от сиюминутных событий, будучи заняты размышлениями над вопросами более глубокими, духовного свойства, но все же, я полагаю, не для кого не секрет, что в Эозии сейчас неспокойно. Думаю, что нам сейчас стоит разойтись, чтобы мы все могли прояснить для себя ситуацию и собраться вновь завтра утром. - Он оглядел ряды патриархов. - Возражений нет.

- Пилигримы, - презрительно фыркнул Улэф, поднимаясь.

Спархок, однако, продолжал сидеть, устремив тяжелый взгляд через зал на первосвященника, который отвечал ему тем же. На лице Энниаса играла легкая улыбка.

Вэнион поднялся вместе с другими патриархами и отыскал глазами Спархока. Сделав рукой приглашающий жест он двинулся к выходу.

- Давайте выбираться отсюда, - шепнул Спархок друзьям.

Патриархи цепочкой шли по направлению к дверям, бурно обсуждая прервавшее заседание событие. Тут и там образовывались кучки оживленно жестикулирующих людей в черных сутанах. Спархок вывел своих тяжело вооруженных спутников к мраморным ступеням, ведущим вниз к галерее, и они двинулись к выходу. Пандионец с трудом сдерживал желание растолкать загораживающее дорогу взволнованное духовенство. У самых дверей Спархок нос к носу столкнулся с первосвященником.

- А, это ты Спархок, - проговорил Энниас, злорадно улыбаясь. Собираешься подняться на стены города, чтобы полюбоваться на толпы пилигримов, воспламененных огнем истинной веры?

- Что ж, интересная мысль, - сквозь зубы произнес Спархок. - Но я вообще-то собирался в первую очередь отправиться поесть что-нибудь. Не хотите ли присоединиться ко мне, Энниас? Думаю, Сефрения нажарила козлятины. Я слышал, жареная козлятина сгущает кровь, а вы выглядите каким-то слишком водянистым в последнее время.

- Весьма польщен, Спархок. Но у меня, к сожалению неотложные дела. Ты понимаешь, дела церкви.

- О, конечно, конечно. Кстати, когда будете разговаривать с Мартэлом, передайте ему мои самые сердечные пожелания. И еще. Передайте, что я с нетерпением жду продолжения беседы, которую мы начали в Дабоуре.

- Я не премину передать все это ему, сэр рыцарь. А теперь прошу меня простить, - первосвященник раздраженно мотнув головой повернулся и прошел через широкий дверной проем.

- О чем это вы тут столь любезно беседовали? - поинтересовался подошедший Тиниен.

- Тебе бы стоило знать Спархока немного лучше, - сказал ему Келтэн. Он скорее бы умер, чем спасовал и упустил возможность испортить Энниасу настроение. Помню, в ранней юности он даже не пикнул, когда я разбил ему нос, результаты чего вы можете видеть на его лице до сих пор. Нет, он всего лишь кротко и дружески улыбнулся мне, а потом так заехал мне в живот, что я света не взвидел и несколько минут после этого пытался сообразить, как мне снова начать дышать.

- А ты, значит, пикнул?

- Нет, что ты. Как я мог это сделать, когда у меня в тот момент была единственная забота - восстановить свое дыхание. Что мы будем делать, Спархок?

- Вэнион хочет поговорить с нами.

Немного в стороне от двери стояли магистры Воинствующих орденов, с ними был и патриарх Эмбан. На всех лицах читалось напряжение.

- Наша главная забота сейчас - это городские ворота, - сказал Абриэль.

- Как вы полагаете, братья мои, можем мы рассчитывать на солдат церкви? - спросил Дареллон. - По крайней мере, они могли бы заняться уничтожением мостов на подходах к городу.

- Я бы не советовал доверять им вообще что-либо, - резко проговорил Эмбан. - Они подчиняются Энниасу, а эта лиса не станет, конечно же, чинить препятствий на пути у своего приятеля - Мартэла. Так кто же там в конце концов наступает на нас, Спархок?

- Докладывай ты, Берит, - сказал пандионец послушнику. - Из нас ты единственный, кто видел все собственными глазами.

- Да, милорд. С севера наступают лэморкандцы, ваша светлость. Камморийцы и рендорцы - с юга. По отдельности армии нельзя назвать большими, но, объединившись, они будут представлять для Священного города довольно серьезную угрозу.

- А эта армия, что идет с юга, - сказал Эмбан, - как она развернута?

- В авангарде - камморийцы, ваша светлость, они же прикрывают фланги, в середине же и арьергарде - рендорцы.

- Они одеты в свои обычные черные балахоны?

- Трудно сказать, ваша светлость. Они были далеко за рекой, к тому же еще подняли огромные тучи пыли. Видно было только, что рендорцы одеты иначе, нежели камморийцы. Это все, что я могу сообщить.

- Понятно Вэнион, этот молодой человек - ваш послушник? Насколько он хорош?

- Очень хорош, ваша светлость, - ответил за магистра Спархок, - мы возлагаем на него большие надежды.

- Отлично. Тогда я позаимствую его у вас, на время. Еще я попрошу у вас Кьюрика. Мне нужно кое-то сделать, и я хочу, чтобы они мне помогли.

- Конечно, ваша светлость, - ответил Спархок. - Берит, ступай с патриархом. Кьюрика вы найдете в Замке.

Эмбан кивнул Бериту и, переваливаясь с ноги на ногу, удалился в сопровождении послушника.

- А сейчас я предложил бы разделится, милорды, и разойтись полюбоваться как обстоят дела у городских ворот, - сказал Комьер. - Улэф, ступай со мной.

- Да, милорд.

- Спархок, - сказал Вэнион, - ты пойдешь со мной. Келтэн, останься, и никуда не отходи от патриарха Долманта. Энниас наверняка попробует извлечь преимущество из этой суматохи, а Долмант - первый, кого он может побеспокоить. Постарайся сделать все, что сможешь, чтобы удержать его светлость в Базилике - здесь все же немного безопасней, - Вэнион надел на голову украшенный пышным плюмажем черный шлем и запахнул плащ.

- Куда мы направляемся, милорд? - спросил Спархок, когда они спустились по мраморным ступеням на широкий двор.

- К южным воротам, - мрачно ответствовал магистр. - Хочу взглянуть на Мартэла.

- Правильно, - согласился Спархок. - Честно говоря, этого человека мне хочется увидеть гораздо меньше, чем любого другого на свете, но... я хочу убить его в самом начале.

- Не торопи события, Спархок, - проворчал магистр, взбираясь в седло. - Хотя ситуация сейчас изменилась. Теперь я могу дать тебе свое разрешение.

- Довольно запоздало.

- Что, Спархок?

- Да ничего, милорд.

Южные ворота Священного города, не закрывавшиеся вот уже два столетия, находились в весьма плачевном состоянии. Большинство толстых бревен наполовину превратилось в труху, а массивные цепи покрылись толстым слоем ржавчины.

- Да, хуже и представить себе невозможно, - проворчал Вэнион. - Я бы в одиночку смог бы их разнести на куски. Давай-ка поднимемся на стену, Спархок, я хочу посмотреть на эту армию. - На парапете толпились купцы, ремесленники, простые горожане. Вся эта многоликая толпа глазела на приближающуюся армию.

- Эй, что это ты тут растолкался? - драчливо спросил здоровенный ремесленник Спархока. - Мы точно так же хотим посмотреть, как и ты, - от человека этого сильно пахло элем.

- Ступай еще куда-нибудь и смотри оттуда, приятель, - миролюбиво посоветовал ему Спархок.

- Ты мне не приказывай, я сам себе хозяин.

- А, так ты хочешь все как следует рассмотреть? - протянул Спархок.

- Ну да, затем я сюда и пришел.

Спархок схватил здоровяка в охапку, поднял над краем стены и сбросил вниз. В стене было локтей пятнадцать высоты, и подвыпивший бедняга с глухим звуком шлепнулся у ее подножия, ничего не повредив.

- Армия наступает оттуда, - услужливо подсказал ему Спархок, указывая на юг. - Можешь прогуляться, приятель, и рассмотреть все вблизи.

- Ты бываешь порой чересчур грубоват, - упрекнул его Вэнион.

- Я не люблю, когда со мной разговаривают подобным образом, ворчливо объяснил Спархок. - Ну что, - продолжил он оглядев окружающих, кто-нибудь еще хочет как следует рассмотреть наступающее войско? - Спархок посмотрел вниз, где здоровяк вытаращив от ужаса глаза и слегка прихрамывая, спешил убраться подальше.

Толпа, собравшаяся на парапете, безмолвно расступилась вокруг двух пандионцев.

- Да, это примерно то, чего я и ожидал, - проговорил магистр. Оставшиеся части мартэловских сил все еще подтягиваются с тыла и собираются у мостов, - он показал на облака пыли за несколько миль к югу. - Вряд ли все это закончится до темноты, а развернуть войско в боевой порядок он успеет разве что завтра к полудню. Это даст нам немного времени. Что ж теперь давай спустимся отсюда.

Спархок уже было отправился вслед за магистром, как вдруг взгляд его привлекла повозка с выпуклыми эмблемами церкви на боках выкатившаяся из южных ворот. У монаха, правящего лошадьми, было до боли знакомое очертание ссутуленных плеч. Перед тем, как экипаж скрылся за поворотом, бородатый человек в сутане патриарха выглянул в окно. До повозки было не так уж далеко, и Спархок с легкостью узнал этого мнимого священника.

Это был Кьюрик.

Спархок выругался.

- Что случилось? - спросил Вэнион.

- Придется поговорить с патриархом Эмбаном, - пробурчал Спархок. Вон в той повозке - Кьюрик и Берит.

- Ты уверен?

- Да я бы узнал Кьюрика за сто шагов темной ночью, не то, что сейчас. Эмбан не имеет никакого права по своей воле подвергать их опасности.

- Ну да сейчас уже ничего не поделаешь. Идем, Спархок. Я хочу побеседовать с Мартэлом.

- Мартэлом?

- Я думаю, он удивится не меньше чем ты, и мы сможем вытрясти из него ответы на пару вопросов. Как ты полагаешь, его самолюбию польстит, если мы выйдем ему на встречу под белым флагом перемирия.

- Пожалуй, - медленно кивнул Спархок, - самое больное его место - это его собственное "я". Он готов пройти сквозь огонь преисподней, чтобы ему оказали какие-нибудь почести.

- Вот и я так думаю. Что ж, отправимся и проверим, насколько мы правы. Но, пожалуйста, не вступай с ним в обмен оскорблениями, для этого у тебя еще будет время. Не забудь - надо все время быть настороже и держать глаза открытыми. Мы должны взглянуть на его войско вблизи - сейчас это главное. Может, это и вовсе наскоро вооруженный сброд, который он набрал по сельским ярмаркам да придорожным корчмам. А может и что-то более серьезное.

Белым флагом послужила реквизированная в гостинице простыня. Вэнион пытался заплатить за нее хозяину, но тот был так напуган, что не понял, что от него хотят, и денег взять не решился. Привязанная к копью Спархока она развевалась и хлопала на ветру весьма убедительно, когда двое пандионцев в черных доспехах с грохотом промчались через Южные ворота навстречу наступающему войску. Они въехали на вершину одного из приречных холмов и осадили коней. Спархок слегка развернул Фарэна, чтобы сильный ветер поймал белое полотнище флага, сделав его хорошо видимым со стороны врага. Хотя до авангарда мартэловских войск расстояние было еще приличное, уже можно было расслышать отдельные крики и лязг железа. Постепенно вооруженная толпа остановила свое движение и от нее отделились два всадника - Мартэл и один из его солдат. В руке его тоже было копье с привязанной к нему белой накидкой, очень похожей на те, которые носили рыцари Сириника. Спархок прищурился.

- Любопытно, - протянул он, - Беллиом вернул Элану к жизни, когда та была на краю смерти. Смог бы я то же самое проделать с Мартэлом?

- Это еще зачем?

- Чтобы я снова мог убить его, милорд. Я готов посвятить этому занятию всю жизнь.

Вэнион сурово посмотрел на него, но ничего не сказал.

Мартэл был облачен в очень дорогие доспехи. Нагрудник и плечевые пластины сверкали золотом, а на полированную до блеска сталь было больно глядеть. В них сразу узнавалась дейранская работа и выглядели они гораздо богаче доспехов рыцарей Храма.

Остановив коня в нескольких шагах от пандионцев, Мартэл воткнул копье тупым концом в землю и снял искусной работы шлем, украшенный великолепным белым пером. Ветер тут же подхватил новую игрушку - его светлые, почти белые, волосы.

- Милорд, - произнес он с преувеличенным почтением, склоняя голову перед Вэнионом.

Лицо магистра оставалось ледяным. Он не желал разговаривать с отступником, которого сам изгнал из Ордена, и дал знак Спархоку, чтобы тот выехал вперед и говорил за него.

- А-а-а... - протянул Мартэл с сожалением в голосе, - я ожидал лучшего от тебя, Вэнион. Ну хорошо, раз так, то я готов поговорить и со Спархоком. А ты можешь послушать, ежели пожелаешь.

Спархок, по примеру врага, воткнул копье в дерн и снял шлем, слегка подавая Фарэна вперед.

- Ты хорошо выглядишь, друг мой, - приветствовал его Мартэл.

- То же самое могу сказать о тебе, если не считать твоих раззолоченных доспехов.

- Недавно мне подумалось - за последние годы я скопил горы золота, но что-то не радовали они меня, вот и решил приобрести несколько новых игрушек.

- И этот конь тоже? - Спархок взглянул на рослого вороного Мартэла.

- Нравится? Я бы мог достать тебе коня из той же самой конюшни, если пожелаешь.

- Мне неплохо и с Фарэном.

- Неужели тебе таки удалось приручить этого ужасного одра?

- Мне он нравится таким, какой есть. Лучше расскажи, что это ты задумал, Мартэл. Что нужно тебе в Чиреллосе?

- О, да ты еще не понял? Я собираюсь захватить Священный город. Конечно, если бы нас слушал еще кто-то, я бы подобрал другое слово, ну скажем - "освободить"... Да, именно так, "освободить". Но раз мы с тобой старые добрые друзья, то между нами ни к чему эти околичности. Скажу проще, Спархок, я собираюсь силой войти в Священный город, и, как говорится, заставить его покориться своей воле.

- Тебе бы следовало сказать, что ты хочешь попытаться это сделать.

- А кто сможет остановить меня?

- Надеюсь, что твой здравый смысл. Хоть ты немного и не в своем уме, но никогда никто не называл тебя глупцом.

Мартэл отвесил насмешливый поклон в ответ на эту любезность.

- Где ты умудрился набрать войско за такое короткое время?

- Короткое? - рассмеялся Мартэл. - Да ты, Спархок, похоже, кое-чего не понимаешь. Боюсь, ты слишком много времени провел в Джирохе, а тамошнее солнце очень плохо сказывается на мыслительных способностях... - он повел плечами. - Кстати, что слышно о твоей возлюбленной Лильяс? - как бы между прочем спросил Мартэл, желая видимо показать, что ему все известно о жизни бывшего собрата в последние несколько лет.

- Когда я в последний раз видел ее, с ней было все в порядке, - не поведя бровью отвечал Спархок.

- Когда все это закончится, я бы с удовольствием повидал ее. Она весьма привлекательная женщина, насколько я успел заметить. Это было бы забавно - пофлиртовать с твоей бывшей любовницей.

- Только сначала наберись как следует сил, Мартэл. Лильяс не только привлекательная, но и весьма требовательная женщина. Однако, ты так и не ответил на мой вопрос.

- Ты и сам сможешь на него ответить, друг мой. Напряги немного память. Я собирал войско из лэморкандцев, одновременно устраивая междоусобицу между бароном Олстремом и графом Гарришем, помнишь? Ну а камморийские наемники всегда под рукой у всякого, кто готов платить. Мне понадобилось только шепнуть кое-кому пару слов да потрясти мошной, и они тут же повылезали из нор. Да и с рендорцами не было особых трудностей не было, как только я отделался от обеспамятевшего старика Эрашама. Кстати, умирая он успел прохрипеть: "остриженный баран". Интересно, это то самое "секретное слово", которое ты состряпал для несчастного старикашки? Весьма прозаично, Спархок, без проблеска воображения. Ты всегда был скучным типом. Ну, а новый духовный вождь рендорцев гораздо более податлив и послушен.

- Я встречался с ним, - кратко сообщил Спархок. - Ну что ж, желаю тебе приятного времяпрепровождения в его компании.

- Ну, Ульсим не так уж и плох. Далее - я высадился в Арсиуме, смял их довольно вялую оборону, пограбил, поджег Комбу и отправился в Лариум. Воргун, я думаю, неплохо поразвлекся, гоняясь за мной по всему Арсиуму. Вот так я и провел время в ожидании известия о кончине почитаемого всеми нами Архипрелата Кливониса. Наверное, похороны были великолепны.

- Как и полагается по обычаю.

- Да, жаль, что я не смог присутствовать на этом великолепном представлении.

- Кстати, Мартэл, есть еще одна новость, которая, пожалуй, опечалит тебя. Энниас больше не сможет платить тебе за твои услуги. Элана жива и здорова, и теперь первосвященник не получит ни единой монеты из сокровищницы Элении.

- Да, я слышал об этом... От принцессы Ариссы и ее сына. Кстати, Спархок, я освободил их из этого монастыря. Мне хотелось оказать небольшую любезность первосвященнику Симмурскому. К сожалению, произошло небольшое недоразумение тогда, и все монашки этой обители внезапно скончались. Сожалею, но, видимо, дело в том, что людям, тем более - женщинам, посвятившим себя служению Всевышнему, не стоит вмешиваться в политику. А когда мы уезжали оттуда, мои молодцы подожгли монастырь. Когда вернусь к своему войску, я передам Ариссе твои лучшие пожелания. Она осталась в моем шатре, когда мы покинули Демос. Ужасы заточения совсем измотали несчастную женщину, и я стараюсь всячески утешать ее.

- Это будет еще одним твоим долгом мне, Мартэл, - хмуро сказал Спархок.

- Что за долг?

- Смерть этих монашек - еще одно, за что ты расплатишься жизнью.

- Что ж, я к твоим услугам. В любое время. Хотя... Одного не могу понять - как тебе удалось излечить Элану? Я был уверен, что противоядия не существует.

- Значит ты черпал сведения из неверного источника. Мы узнали о существовании лекарства еще в Дабоуре. Ведь мы именно за этим туда с Сефренией и приезжали. Ты должен признать - мы сорвали твои планы, тогда, в шатре Эрашама.

- Да, я, признаться, был несколько раздражен.

- Ну, так чем же ты собираешься платить своим войскам?

- Спархок, - скучающим тоном произнес Мартэл, - я же собираюсь завладеть богатейшим городом во всем известном нам мире. Да представляешь ли ты себе, что за добыча ждет их в стенах Чиреллоса? Мои люди с легкостью присоединились ко мне, за одну только возможность грабить Священный город.

- Тогда, надеюсь, они готовы вести длительную осаду?

- Осада? С чего бы это? Не думаю, чтобы мне потребовалось много времени, чтобы войти в город - Энниас откроет передо мной ворота.

- У него не достанет голосов в Курии, чтобы добиться такого решения.

- Полагаю, что мое присутствие здесь сможет изменить соотношение сил.

- А не хочешь ли ты разрешить все вопросы здесь и сейчас? Только ты и я? - предложил Спархок.

- Зачем мне это делать, если преимущество и так на моей стороне?

- Хорошо. Тогда попытайся войти в Чиреллос, и, быть может, мы встретимся на одной из узких улочек, которые ты так любишь.

- О, я весь истомился, ожидая этого дня, возлюбленный брат мой, улыбнулся Мартэл. - Ну что, Вэнион, достаточно твоя ручная обезьяна выудила из меня, или мы продолжим разговор?

- Возвращаемся назад, - коротко сказал Спархоку магистр.

- Всегда рад побеседовать с тобой, милорд Вэнион! - насмешливо прокричал им вслед Мартэл.

- Действительно, как ты думаешь, Беллиом сможет вернуть его назад из могилы? - сказал Вэнион, когда они подъезжали к воротам города. - Я бы и сам, признаюсь, с удовольствием пару раз отправил бы его туда.

- Надо спросить у Сефрении, я думаю.

По возвращении Спархока и Вэниона все снова собрались у сэра Нэшана, дородного осанистого рыцаря, на чьем попечении находился пандионский замок в Чиреллосе. Обитель эта, в отличие от Замков других Орденов, находилась в стенах Древнего города, того, что называли еще истинным Чиреллосом. Каждый из магистров доложил о тех воротах города, которые осматривал, и ни один из докладов нельзя было назвать утешительным. После этого Абриэль, как старший среди магистров, держал речь.

- Ну так что вы думаете? - опросил он. - Есть у нас хоть какая-то возможность удержать весь город?

- О чем тут говорить, Абриэль? - резко сказал Комьер. - Никакой. Эти ворота не задержат и стада овец. И даже вместе с солдатами церкви, будь они трижды неладны, нам не удержать те силы, которые собрались на подступах к городу.

- Так значит, ты предлагаешь... - начал Дареллон.

- Да, я не вижу другого выхода, - не дослушав его ответил Комьер, - а ты?

- Простите, милорды, - вставил сэр Нэшан, - я не совсем понимаю, о чем речь.

- Мы собираемся собрать все имеющиеся у нас силы в стенах внутреннего, Древнего города, Нэшан, - объяснил Вэнион.

- И бросить на произвол судьбы, вернее, этого сброда, почти весь город? - воскликнул Нэшан. - Милорды, это же самый большой и богатейший город в мире, а внешний город - гораздо больше внутреннего. Выходит, мы отдадим такие богатства врагу?

- У нас нет выбора, сэр Нэшан, - сурово проговорил Абриэль. - Стены внутреннего города построены в древности, когда знали толк в этом деле. Они много выше и прочней, чем те, что окружают Внешний город. Внутренний город мы сможем удерживать какое-то время, но о том, чтобы оборонять весь Чиреллос не может быть и речи.

- Да, нам придется принять тяжелые и неприятные решения, - сказал магистр Дареллон. - Если мы отойдем ко внутренним стенам, нам придется закрыть ворота для горожан. У нас в Древнем городе нет столько запасов.

- Мы не сможем сделать вообще ничего, пока не возьмем в свои руки командование солдатами церкви, - заметил Вэнион. - Нас всего четыре сотни, с таким количеством воинов мы не выстоим перед войском Мартэла, где бы нам ни пришлось сражаться.

- В этом, возможно, я смогу вам помочь, - проговорил Эмбан, развалившийся в обширном кресле, сложив на обширном чреве пухлые руки. Однако это будет зависеть от того, насколько самонадеянно поведет себя Макова утром, - перед этим военным советом, когда Спархок потребовал у патриарха рассказать, куда он услал Кьюрика и Берита, тот был весьма уклончив и так толком ничего и не ответил.

- Однако у нас будет все же небольшое тактическое преимущество, раздумчиво пробормотал Комьер. - В войсках Мартэла почти что одни наемники, и как только они окажутся во внешнем городе, как сразу займутся привычным для себя делом. Это даст нам некоторое время.

- А также приведет в ярость основную часть Курии, - усмехнулся Эмбан.

- У многих патриархов, которых я знаю, во внешнем городе роскошные дома. Полагаю, сознание, что их тщательно лелеянные богатства становятся добычей мародеров, будет для них мучительной пыткой, а так же приугасит кое-чей пыл по поводу кандидатуры первосвященника Энниаса. Кстати, мой дом здесь, внутри старых стен, - дородный патриарх хохотнул, - так что я смогу дышать свободно. Так же как и ты, Долмант.

- Эмбан, - укоризненно произнес Долмант. - Ты, все же, бесстыдный человек. Годится ли священнослужителю так откровенно говорить о своих корыстях?

- Но Всевышний все же не осудит мои действия, брат мой. Как бы они не были изворотливы и не отдавали корыстью. Все мы служим Господу нашему, и каждый по-своему, - Эмбан помолчал, слегка нахмурившись. - Ортзел - наш кандидат. Возможно, я бы выбрал, кого-нибудь другого, но братья наши патриархи весьма консервативны, и им будет легче голосовать за человека, столь родственного им по духу. С ним придется еще помучиться, Долмант.

- Это трудность, с которой придется столкнуться нам с тобой, Эмбан тебе и мне. А сейчас мы должны в первую очередь сосредоточиться на военных вопросах.

- Ближайший шаг, по-моему, всем нам ясен, - проговорил Абриэль. - Мы должны все подготовить к отступлению в пределы Древнего города. Если патриарху Укерскому будет сопутствовать удача и солдаты церкви перейдут под наше командование, мы быстро соберем все силы внутри старых стен. Горожане и не поймут, что мы собираемся сделать. В противном случае весь внутренний город запрудят толпы горожан, так что нам просто негде будет развернуться.

- Как это жестоко, милорды, - тихо сказала Сефрения. - Вы оставляете ничем не повинных людей на расправу орде дикарей. Ведь наемники Мартэла не остановятся на грабежах, от них надо ждать жестокостей и зверств.

Долмант вздохнул.

- Война никогда не была милосердна, матушка, - произнес он. - И вот еще что - с этой минуты ты будешь сопровождать всех нас в Базилику. Так ты будешь под нашей защитой.

- Как пожелаешь, дорогой, - глядя в сторону согласилась она.

Лицо стоящего в углу Телэна было непривычно печально.

- Полагаю, мне не дадут возможности проскользнуть во внешний город, перед тем как вы запрете ворота? - со вздохом спросил он Спархока.

- Нет, конечно, - отвечал тот. - Но зачем тебе туда?

- Само собой, чтобы как следует поживиться. Такой случай раз в жизни бывает.

- Неужели ты хочешь заняться мародерством, Телэн? - ужаснулся Бевьер.

- Конечно нет, сэр Бевьер. Пусть этим займутся наемники Мартэла. А вот когда они будут идти по улицам Чиреллоса, с руками, полными награбленного добра, тут-то и появлюсь я. Думаю, в ближайшие дни немало людей Мартэла разбежится. Вор-то в Чиреллосе не один я, так что могу ручаться - эпидемия ножевых ран, в спину, разумеется, начнет прореживать ряды воинов Мартэла еще до того, как начнется осада Древнего города. И многим нищим никогда уже не понадобиться нищенствовать, - мальчик снова вздохнул. - Ты украл радость из моего детства, Спархок, - патетически произнес он.

- Никакой опасности для нас нет, братья мои, уверяю вас, - со скрытой насмешкой в голосе говорил Макова, утром следующего дня открывая заседание Курии. - Командующий моей личной охраной, капитан Горта... - он выдержал паузу, окинув магистров воинствующих орденов тяжелым взглядом исподлобья внезапная кончина бывшего капитана его охраны, очевидно все еще грызла его, - прошу прощенья, капитан Эрден, на свой страх и риск отправился навстречу приближающимся пилигримам и расспросил их. Вернувшись, он заверил меня, что это не более, чем обычные паломники, преданные сыны церкви, и цель их состоит лишь в том, чтобы присутствовать в Священном городе в торжественную минуту возведения на престол святой церкви нового Архипрелата и присоединить свои голоса к нашим в благодарственной молитве Всевышнему.

- Удивления достойны твои речи, брат мой Макова, - перебил его патриарх Эмбан. - По странному совпадению и я тоже посылал вчера на разведку своих людей, и они принесли мне совсем другие известия. Как мы теперь сможем согласовать такие необычайно разнящиеся между собой сообщения?

Макова скупо улыбнулся.

- Патриарха Укерского все мы хорошо знаем, как человека веселого, любящего пошутить, - сказал он. - Все мы любим его за умение добродушной остротой смягчить, а то и вовсе утихомирить спор, чересчур разгоревшийся между братьями патриархами не в меру радеющими в отыскании истины, часто ей и во вред, но, возлюбленный брат мой Эмбан, сейчас не время для такого веселья.

- Ты видишь на лице моем хоть какое-то подобие улыбки, Макова? после любезной тирады председательствующего, резкий голос Эмбана прозвучал как пощечина. Он поднялся: - Вот что доложили мне мои люди вчера, братья эти люди у наших стен, эта орда головорезов, может быть чем угодно, но только не пылающими благочестивым рвением пилигримами.

- Чепуха, - фыркнул Макова.

- Возможно, - отвечал Эмбан, - но я взял на себя смелость захватить одного из этих пилигримов, и доставить его сюда, в Базилику, чтобы мы могли поподробнее рассмотреть его. Нам не потребуется даже говорить с ним - многое можно понять изучая его манеры, и даже просто одежду, - Эмбан резко хлопнул в ладоши, не дав Эмбану времени опомниться.

Двери зала распахнулись и внутрь вошли Кьюрик и Берит. Они волочили, держа за лодыжки, неподвижного человека в черном балахоне. На беломраморном полу за ними оставался размазанный кровавый след.

- Что вы делаете?! - почти завизжал Макова.

- Просто предоставляем наглядные доказательства, - спокойно ответил Макова. - Ни одно разумное решение, тем более в таком серьезном вопросе, не может быть принято без рассмотрения всех возможных сторон дела. - Эмбан указал на место перед кафедрой. - Положите свидетеля туда, друзья мои, сказал он, обращаясь к Кьюрику и Бериту.

- Я запрещаю это! Я протестую! - взвыл Макова.

- Протест отклоняется, - заявил Эмбан. - Поздно протестовать. Все уже успели, я думаю, разглядеть этого человека. И мы все знаем, кто он, Эмбан, по обыкновению переваливаясь с ноги на ногу, подошел к трупу, лежащему на мраморном полу у подножия кафедры. - Черты лица этого человека недвусмысленно свидетельствуют о его происхождении, а черное одеяние лишь подтверждает это. Братья мои! Вне всякого сомнения - это рендорец.

- Патриарх Укерский Эмбан, - бесцветным голосом проговорил Макова, я арестую тебя по обвинению в убийстве.

- Не будь ослом, Макова, - отозвался Эмбан. - Ты не можешь арестовать меня, пока идет сессия Курии, и, кроме того, мы находимся в Базилике, и я прошу убежища от гражданских властей в этих священных стенах, - он взглянул на Кьюрика и спросил: - Действительно необходимо было лишить его жизни?

- Да, ваша светлость, - ответил оруженосец. - Так сложилась ситуация, но мы помолились о его заблудшей душе.

- Как и следует истинным сынам церкви, - сказал Эмбан. - Я дарую тебе и твоему юному помощнику полное прощение и отпущение этого греха, да будет Всевышний милостив к этому убиенному еретику, - он оглядел сидящих на скамьях патриархов. - Теперь вернемся к вопросу об этом "пилигриме". Перед нами рендорец, как видите, он опоясан мечом. Поскольку все рендорцы в Эозии погрязли в зловредной эшандистской ереси, мы должны заключить, что перед нами - последователь Эшанда. А помня историю и зная их наклонности, можем ли мы, будучи в здравом уме, предположить, что рендорские еретики явились в Чиреллос праздновать восхождение на трон нового Архипрелата? Или, может быть, наш дорогой брат Макова одним махом обратил всех еретиков с юга в истинную веру и вернул все стадо заблудших баранов, - тут Эмбан усмехнулся собственной остроте, - в лоно святой матери церкви? Я надеюсь услышать ответ от нашего уважаемого патриарха Кумбийского, - он выжидающе уставился на Макову.

- Все же хорошо, что он на нашей стороне, - прошептал Улэф Тиниену.

- Да уж.

- А-а-а... - как будто разочарованно протянул Эмбан, отводя взгляд от Кумбийского патриарха, - боюсь, я зря возлагал на его ответ столь большие надежды. Мы все должны молить Всевышнего о прощении за то, что допускали этой язве смердеть на непорочном теле нашей святой матери церкви. Однако, наши сожаления и сокрушенные слезы не должны застить нам глаза перед лицом суровой справедливости. "Пилигримы" у наших ворот - совсем не то, чем хотят казаться, это ясно, по-моему, всем нам. Боюсь, наш возлюбленный брат Макова жестоко обманулся. Те, кто стоят у врат Священного города - не пилигримы, воспламененные благочестивым рвением, но орда вооруженных разбойников, самых жестоких врагов и гонителей истиной веры, теперь пришедших осквернить самое ее средоточие, главную нашу святыню, сердце Церкви Господней! Не буду долго говорить о печальной участи, которая, возможно, ждет нас с вами, братья мои, единственный всем вам совет поторопитесь примириться с Отцом нашим небесным, потому как, никто не знает, какой срок положен ему на этой бренной земле. Не буду также напоминать вам, это и без того всем известно, каким ужасным жестокостям и унижениям подвергают эшандистские еретики духовенство, особенно высшее. По чести сказать, братья мои, я и сам уже смирил душу свою с мыслью о гибели в пламени, - Эмбан неожиданно усмехнулся и сложил руки на огромном животе. - Полагаю, гореть я буду превесело.

В зале послышался смех, сдобренный, правда, изрядной долей нервозности.

- Но не так уж важны сейчас наши судьбы, братья мои! - снова торжественно возвысил голос Эмбан. - Главное сейчас - это судьба священного города, судьба церкви. Боюсь, нам придется принять жестокое, но, увы! - единственно возможное сейчас решение. Но сначала еще один вопрос: отдадим ли мы святое сердце матери нашей еретикам на поругание, или примем сражение?

- Сражение! - закричал один из патриархов, вскакивая на ноги. Сражение.

Крик в разных концах зала подхватили другие, и скоро вся Курия, охваченная единым порывом, стояла на ногах, выкрикивая лишь одно слово: "сражение".

Эмбан заложил руки за спину и склонил голову. Когда через некоторое время он поднял лицо, по его щекам струились слезы. Он нарочито медленно, оглядывая зал, повернулся, так что все, кто был там могли увидеть эти слезы.

- Увы, братья мои! - воскликнул он надломленным голосом, - наш священный сан не позволяет нам сбросить ризы и взять в руки меч. Мы обречены, братья мои, и церковь обречена вместе с нами. Увы мне! Зачем Бог послал мне такую долгую жизнь? Зачем дожил я до этого скорбного дня? К кому же обратиться за помощью, братья? У кого достанет силы защитить нас в этот час, когда тьма подкатилась к самому подножию твердыни нашей? Есть ли такие люди в этом несчастном мире?

Все в палате затаили дыхание.

- Рыцари Храма! - продребезжал в наступившей тишине слабый старческий голос с одной из патриарших скамей. - Мы должны обратиться к рыцарям Храма! Даже силы ада не устоят перед воинами Господними.

- Рыцари Храма! - эхом прокатилось по залу. - Рыцари Храма!

11

Еще некоторое время в Совещательной палате Курии царила суматоха и не стихал шум. Патриарх Укерский Эмбан стоял на мраморном полу срединного прохода меж возвышающихся амфитеатром скамей, как бы ненароком оказавшись в круге света, падавшего из окна за пустующим троном Архипрелата. Дождавшись, пока гомон возбужденных голосов поутихнет, он воздел вверх свою пухлую руку.

- Конечно, братья мои, - торжественно продолжил он, - рыцари Храма легко оборонили бы Чиреллос, но они призваны на защиту Арсиума. Магистры, конечно же, присутствуют здесь, занимая по праву принадлежащие им места, но каждый из них привел с собой лишь малую часть своих воинов, и их никак не достаточно, чтобы сражаться с полчищами окружившего нас врага. Мы не можем перенести всю мощь Воинов Господних с плоскогорий Арсиума к Священному городу одним мановением руки. Даже если бы смогли, как бы мы убедили командующего армией в этом осажденном королевстве, что наша потребность в защите более важна? Как бы убедили мы его отпустить их на помощь сюда, к нам?

Со своего места поднялся патриарх Кадахский Ортзел.

- Могу ли я сказать, Эмбан? - начал он. Не смотря на некоторую нерешительность формулировки, в голосе его чувствовалась властная нотка Ортзел был кандидатом на трон Архипрелата, и начал понемногу входить в роль.

- Конечно, - воскликнул Эмбан. - Я давно уже с нетерпением ожидаю мудрого слова брата моего и наставника патриарха Ортзела.

- Первоочередной долг церкви, а значит и наш - выжить, - произнес патриарх Кадаха резким, хрипловатым голосом. - Все другие соображения отходят на второй план. Все ли здесь присутствующие разделяют эту точку зрения?

В зале послышался одобрительный гул.

- Случаются времена, когда приходится жертвовать, и жертвовать многим, - продолжал Ортзел. - Ежели нога человека застряла в камнях на дне омута, а вода поднялась уже до подбородка, не должен ли человек с сожалением, но пожертвовать ногою, чтобы спасти жизнь? Так же и с нами. В глубокой печали должны мы пожертвовать целым Арсиумом, раз речь идет о судьбе матери - Церкви. Мы стоим лицом к лицу с гибелью, братья мои. Во времена прошедшие Курия всегда с чрезвычайной неохотой принимала такие тяжелые, ответственные решения, но теперешнее положение - труднейшее со времен земохского вторжения пятисотлетней давности. Бог ждет от нас решительности в эти тяжкие времена, братья мои, Он ждет, что мы положим все слабые силы свои на спасение его церкви, управление которой, волею провидения, доверено нам. Таким образом, я требую проведения немедленного голосования. Вопрос, поставленный на справедливый суд ваш, братья, очень прост. "Можно ли считать положение, сложившееся в Чиреллосе, грозящим гибелью святой церкви Господней и истинной вере"? Да или нет?

Глаза Маковы полезли на лоб от такой неожиданности.

- Что вы, что вы! - воскликнул он. - Ситуация наша вовсе не столь безнадежна. Ведь мы даже не попытались вступить в переговоры с армией, стоящей у наших ворот, и...

- Патриарх Макова, кажется не в себе, - резко оборвал его Ортзел. Напомню: вопрос о гибели церкви и веры не подлежит обсуждению.

- Я не знаю такого закона! - упорствовал Макова.

Ортзел сурово взглянул на тощего нескладного монаха, сидящего за заваленным различными манускриптами столом рядом с кафедрой председательствующего.

- Ну, что скажешь, законник?

Монах принялся суетливо переворачивать страницы и разворачивать свитки.

- Что там происходит? - с недоумением спросил Телэн. - Я что-то не понимаю.

- Если положение признают грозящим гибелью церкви и веры, - объяснил Бевьер, - Курия берет в свои руки бразды правления всей Эозией, и ей принадлежит власть не только духовная, но и гражданская и военная. Такого, кажется, не бывало очень давно, наверно, потому, что короли Западных королевств всегда всеми силами противятся этому.

- Но разве вопрос о гибели церкви и веры не требует какого-либо особого голосования, или даже единодушия всей Курии? - на этот раз вопрос задал Келтэн.

- Не думаю, не знаю, - ответил Бевьер. - Послушаем, что скажет законовед.

- Но все равно, - проворчал Тиниен, - по мне, так здесь слишком много слов. Ведь мы уже послали за Воргуном и сообщили ему, что церковь оказалась перед лицом гибели.

- Видно, никто не позаботился сообщить об этом Ортзелу, - усмехнулся Улэф. - А он ярый законник, и не стоит расстраивать его впредь, сообщая о такого рода проделках.

Монах-законовед, с лицом белым как мел от волнения поднялся и прокашлялся. Его голос, от природы скрипучий, то и дело давал петуха от испуга.

- Патриарх Кадаха совершенно верно передал букву закона! - объявил он. - Вопрос о гибели веры и церкви должен быть - разрешен немедленным тайным голосованием.

- Тайным? - вскричал Макова.

- Так говорится в законе, ваша светлость. Решение принимается простым большинством.

- Но...

- Я должен напомнить патриарху Кумбийскому, что дальнейшие прения неуместны, - резко проговорил Ортзел. - Я требую голосования, - он огляделся вокруг. - Ты! - он указал пальцем на священника, сидевшего неподалеку от Энниаса, - принеси все, что необходимо для проведения тайного голосования. Насколько я помню, все это покоится справа от трона Архипрелата.

Растерявшийся священник испуганно уставился на Энниаса.

- Пошевеливайся! - взревел Ортзел.

Священник вскочил и опрометью бросился к задрапированному черным трону.

- Кто-нибудь должен объяснить мне все это, - потребовал сбитый с толку Телэн.

- Позже, Телэн, - мягко сказала Сефрения. На ней было тяжелое черное одеяние, издали похожее на монашеское, полностью скрывавшее и ее принадлежность к стирикам, и пол. Она сидела посреди рыцарей Храма, загораживающих ее от ненужных взглядов своими массивными доспехами как стеной. - Давай-ка лучше понаблюдаем за этим изысканным представлением.

- Сефрения, - покачал головой Спархок.

- Прости, - тихонько засмеялась она, - я вовсе не собиралась насмехаться над вашей церковью, но все эти запутанные церемонии...

Все необходимое для голосования представляло из себя вместительный покрытый пылью ящик безо всяких прикрас и два кожаных мешка, опечатанных вверху тяжелыми свинцовыми печатями.

- Патриарх Кумбийский! - торжественно произнес Ортзел, - ты председательствуешь сейчас. В твою обязанность входит снять эти печати и проследить за тем, чтобы были розданы марки.

Макова бросил на монаха-законника быстрый взгляд. Тот кивнул.

Кумбийский патриарх принял из рук священника мешки, сорвал печати и вынул из каждого по плоскому кружку размером с монету - один белый, другой, соответственно, черный.

- При помощи этого мы будем голосовать, - объявил он, поднимая над головой руку с зажатыми между пальцев марками. - Традиционно черная марка означает - "нет", а белая - "да". Раздайте марки патриархам, - приказал Макова паре молодых служек. - Каждый член Курии должен получить одну белую и одну черную, - он прокашлялся. - Да придаст вам Всевышний мудрости, братья мои! Голосуйте так, как повелит вам ваша совесть, - краска постепенно возвращалась на побледневшее лицо Маковы.

- Наверное, он прикидывает в уме, кто как проголосует, - предположил Келтэн. - У него пятьдесят девять, а у нас - по его мнению - должно быть лишь сорок семь. Но он ничего не знает о тех патриархах, которых мы спрятали в комнате здесь неподалеку. Воображаю, каким это будет для него сюрпризом, хотя перевес все равно остается на его стороне.

- Ты забыл о тех, кто еще не определил до конца своих склонностей, Келтэн, - напомнил ему Бевьер.

- Так они наверняка воздержатся. Они все еще надеются сорвать где-нибудь куш, и вряд ли сейчас решат, к какой стороне примкнуть.

- В этом голосовании, по закону, нельзя воздерживаться.

- И откуда ты знаешь так много о церковных законах, Бевьер?

- Я же говорил уже, что изучал военную историю.

- А причем тут история-то, тем более военная?

- Во время земохского вторжения церковь признала ситуацию угрожающей гибелью церкви и веры. Я читал об этом.

- А-а-а... понятно.

Пока служки раздавали марки, Долмант поднялся со скамьи и отправился к дверям. Он что-то кратко сказал архипрелатским стражникам, стоящим у входа снаружи, и возвратился на место. К моменту, когда служки добрались уже до четвертого яруса патриарших скамей, в зале появились пятеро прятавшихся до этого времени патриархов и, нервно озираясь, прошли к местам членов Курии.

- Как все это понимать, братья мои? - с вытаращенными глазами выдохнул Макова.

- Патриарх Кумбийский, кажется, действительно не в себе, - повторил свою недавнюю фразу Ортзел. Ему, видимо, доставляло удовольствие повторять это Макове. - Братья мои, - обратился он к вошедшим, - в настоящее время мы собрались голосовать...

- Это входит в мои обязанности, объяснить все нашим братьям! запротестовал Макова.

- Ты ошибаешься, Макова, - резко возразил Ортзел. - Я поставил вопрос на куриальное голосование, значит я должен объяснить его содержание, - он быстро изложил суть дела, всячески подчеркивая важность ситуации, чего, конечно, никогда не сделал бы Макова.

Макова, казалось, все же сумел справиться с собой, и снова взял себя в руки.

- Похоже он опять принялся за подсчеты, - прошептал Келтэн. - У него по-прежнему больше голосов. Все теперь будет зависеть от того, что скажут нейтральные.

Черный ящик поставили на стол перед кафедрой председателя, и патриархи по очереди подходили к нему и опускали в прорезь одну из марок. Некоторые делали это открыто, другие предпочитали таиться.

- Я сам позабочусь о подсчете голосов, - объявил Макова, когда процедура была закончена.

- Нет, - спокойно отозвался Ортзел, - по крайней мере не один. Я предложил этот вопрос, и я буду помогать тебе.

- Ортзел нравится мне все больше и больше, - прошептал Тиниен, наклоняясь к Улэфу.

- Да, пожалуй, - согласился тот. - Видно, мы недооценили его.

Лицо Маковы становилось все более серым, когда он и Ортзел начали подсчет голосов. Когда последние марки покинули ящик, все в Палате затаили дыхание, воцарилась напряженная, звенящая тишина.

- Объяви результаты, Макова, - сказал Ортзел.

Макова бросил быстрый умоляющий взгляд на Энниаса.

- Шестьдесят четыре "да" и пятьдесят шесть "нет", - еле слышно пробормотал он.

- Повтори, Макова, - властно проговорил Ортзел. - Те из наших братьев, что сидят подальше, вряд ли расслышали тебя.

Макова бросил на него полный ненависти взгляд, но все же повторил результаты более громко.

- Мы заполучили нейтральных! - ликующе воскликнул Телэн, - да еще прихватили три голоса у Энниаса.

- Ну что ж, хорошо, - спокойно произнес Эмбан. - Я рад, что все так завершилось. Нам еще много чего надо решить, братья мои, а времени остается совсем немного. Я буду прав, если скажу, что воля Курии - как можно быстрее послать за рыцарями Храма и армиями Западных королевств, чтобы они пришли к нам на защиту?

- Неужели ты хочешь оставить королевство Арсиум полностью беззащитным, брат мой Эмбан? - патетически возвысив голос вопросил Макова.

- А что сейчас угрожает Арсиуму, Макова? Все эшандисты стали лагерем прямо за нашими воротами. Ты хочешь провести еще одно голосование?

- Да, я требую чтобы решение принималось большинством "три из пяти".

- Что сказано об этом в законе? - Эмбан с почтением склонил голову в сторону монаха-законника.

- Такого рода голосование требуется только для избрания Архипрелата. Все остальные вопросы, решаемые во время положения, грозящего гибелью веры и церкви, требуют простого большинства.

- Я так и думал, - улыбнулся Эмбан. - Ну что, брат мой Макова, ты настаиваешь на голосовании?

- Я снимаю свое предложение, - сдавленно проскрежетал Кумбийский патриарх. - Но все же как вы собираетесь отправить гонцов из осажденного города?

Тут в разговор снова вступил Ортзел.

- Как видимо известно моим братьям, я лэморкандец, - сказал он. - А нам в Лэморканде хорошо известна, что такое осада. Поэтому еще вчера я отправил два десятка моих людей на окраину города, где они дожидаются сигнала. А сигнал им уже подают - это струйка дыма над куполом Базилики. Не удивлюсь, если они уже на дороге в Арсиум и вовсю погоняют лошадей. По крайней мере так было бы лучше и для нас и для них.

- Он мне нравится, - усмехнулся Келтэн.

- И ты осмелился сделать это, не получив еще согласия Курии? - с ужасом спросил Макова.

- А что, Макова, у тебя были какие-то сомнения относительно исхода голосования? - Я чувствую двух старых противников, - заметила Сефрения. Братья мои! - обратился к Курии Эмбан. - Трудности, с которыми лицом к лицу мы сейчас столкнулись, совершенно определенно военного характера, а мы с вами люди в большинстве своем не военные. И как мы сможем избежать ошибок, задержек и других несуразиц, если необученные военному делу духовные особы возьмутся за исполнение несвойственных им, прямо скажем, обязанностей? Патриарх Кумбийский, председательствовавший на наших собраниях до сего дня, исполнял свой долг образцово, и все мы, я думаю, благодарны ему за это, но сейчас, мы должны признать, что в военном деле он сведущ не более, чем я. А я, признаться, не могу отличить одного конца меча от другого, - он широко улыбнулся. - Честно говоря, я гораздо более сведущ в орудиях еды, чем в орудиях военных. С полной уверенностью в победе я мог бы вызвать любого на смертельный поединок над хорошо прожаренным бычьим бедром...

Патриархи рассмеялись. Напряжение в зале несколько спало.

- Теперь нам нужен военный человек, братья мои, - продолжил Эмбан. Сейчас председательствовать должен скорее военачальник, чем священник. И среди нас, патриархов церкви, есть четверо таких военачальников. Как вы догадываетесь, это магистры Воинствующих орденов.

Собрание возбужденно загомонило, но Эмбан, призывая к тишине, повелительно поднял руку.

- Но, - продолжил он, - разве можем мы отвлекать внимание наших военных, не побоюсь назвать их так, гениев от единственно важной сейчас задачи - защиты Священного города? Думаю нет. Тогда что же делать нам с вами? - он выдержал драматическую паузу. - Я бы не должен был нарушать обещание, данное мною одному из наших братьев... Но надеюсь, что он и Господь Бог смогут простить меня. Поскольку на самом деле, братья мои, среди нас есть человек, весьма сведущий в военной науке. Он, по скромности своей, скрывал от нас этот талант, но скромность, лишающая нас его военных знаний, когда Священный город осажден врагами истинной веры, по меньшей мере неуместна. - На широком лице Эмбана отразилось искреннее сожаление. Прости меня, Долмант, но у меня нет выбора - долг перед церковью сейчас выше для меня, чем долг перед другом.

Глаза Долманта оставались холодными. Горячая речь Эмбана, видимо, не тронула его.

- Ну что ж, - вздохнул Эмбан. - Полагаю, когда мы завершим наше сегодняшнее собрание, мой собрат из Демоса много чего выскажет мне. Но... при моей телесной конституции синяки обычно не бывают особенно сильно заметны. В молодости патриарх Демосский состоял в Ордене Пандиона и...

В Палате послышались удивленные возгласы.

- Да! - возвысил голос Эмбан. - Магистр Вэнион, который был в ту пору еще простым послушником, заверил меня, что Долмант был прекрасным воином, и мог бы сам стать магистром Ордена, если бы церковь не сочла нужным применить его таланты в другой области, - он снова выдержал паузу. Возблагодарим же Бога, братья мои, что перед нами не встало этой задачи выбирать между Вэнионом и Долмантом. Вряд ли вопрос был бы доступен нашей жалкой мудрости, - он еще некоторое время рассыпал похвалы Долманту, потом, опомнившись, огляделся вокруг. - Так каково же будет наше решение, братья мои? Попросим ли мы нашего собрата из Демоса взять на себя управление собраниями Курии на время угрожающей нам опасности.

Макова, совершенно растерявшись, уставился на него. Он пару раз открывал рот, чтобы что-то сказать, но всякий раз, так ничего и не произнеся, стискивал зубы.

Спархок наклонился и тихо заговорил со старым монахом, сидящим впереди.

- А что, патриарх Макова внезапно лишился дара речи, отец мой? спросил он. - Похоже, что он просто готов на стену лезть.

- В некотором смысле вы действительно правы, сэр рыцарь, - отозвался монах. - Он ничего не может сейчас сказать. В Курии существует негласное правило - ни один патриарх не может сам предлагать, либо вообще говорить что-либо о своей кандидатуре на какой-либо пост. Это нескромно.

- Хороший обычай, и весьма к месту.

- Я тоже так полагаю, сэр рыцарь, - усмехнулся монах. - Этот Макова просто вгоняет меня в сон.

- И со мной так же, - согласился Спархок.

Макова в отчаянии оглядывался вокруг, но никто из его друзей не нашелся сказать чего-либо в его защиту. Возможно потому, что сказать было нечего, а, может быть, из-за того, что все заранее предвидели результаты голосования.

- Голосуем, - наконец угрюмо проговорил он.

- Прекрасное решение, брат мой Макова, - улыбнулся Эмбан, - а то, пока мы тут разглагольствуем, время не стоит на месте.

Шестьдесят пять патриархов проголосовали за Долманта и пятьдесят пять против. Еще один из поддерживающих первосвященника Симмурского изменил ему.

- Брат мой, - сказал Долманту Эмбан, когда результат голосования был объявлен, - извольте занять свое место на кафедре председателя.

Долмант встал со скамьи, а Макова дрожащими от гнева руками собрал свои бумаги, и, высоко подняв голову, покинул председательское место.

- Мне оказана вами большая честь, братья мои, - сказал Долмант. - Но позвольте мне не тратить много времени на благодарности. К сожалению, у нас есть гораздо более важные дела. Наша самая насущная задача сейчас это объединить все имеющиеся у нас силы под командованием рыцарей Храма. Но как мы можем этого добиться?

Тут снова заговорил Эмбан, который даже и не садился на свое место.

- Силы, о которых говорит наш уважаемый председатель, находятся прямо у нас под рукой, - обратился он к собранию. - Каждый из нас имеет в своем распоряжении отряд солдат церкви. Я думаю, что при создавшихся условиях, мы должны немедленно передать их в распоряжение воинствующих Орденов.

- Ты что же, хочешь лишить нас последней защиты, Эмбан? запротестовал Макова.

- Защита Чиреллоса - более важная задача, Макова. Неужели потомки скажут о нас, что мы отказали в защите святой церкви, трусливо и малодушно заботясь о своих шкурах? Господь свидетель, я верю, что среди нас не окажется столь малодушного и себялюбивого человека. Что скажет Курия? Должны ли мы принести эту малую жертву во имя спасения церкви?

Разноголосый шум послышался в зале, но одобрение все же преобладало.

- Может кто-нибудь из патриархов хочет предложить этот вопрос к голосованию? - с холодной невозмутимостью спросил Долмант. Он оглядел безмолвствующие теперь ряды патриархов. - Тогда пусть летописец запишет, что предложение патриарха Укеры было принято всеобщим одобрением. Писцы же подготовят необходимые бумаги, которые подпишет каждый патриарх, передавая свои отряды солдат церкви под командование магистров Воинствующих Орденов для защиты города, - Долмант ненадолго замолчал, задумчиво хмуря брови. Вызовите сюда командующего личной охраной Архипрелата.

Один из священников поспешил вон из зала и вскоре перед Курией предстал рыжеволосый воин с полированными наплечниками, при щите на перевязи и с коротким мечом. По выражению лица его было видно, что он знает об армии у городских ворот.

- Один вопрос, командующий, - сказал ему Долмант. - Мои братья просили меня занять место председателя. В отсутствие Архипрелата могу я говорить с вами за него?

Офицер ненадолго задумался.

- Думаю, что да, ваша светлость, - наконец ответил он, явно польщенный таким проявлением внимания.

- Это неслыханно! - завопил Макова, досадуя, что сам не воспользовался преимуществами этого правила.

- Такова ситуация, Макова, - ответил Долмант. - Вере и церкви угрожала гибель всего пять раз за всю историю, и в каждый из предыдущих четырех раз на троне, ныне пустующем, был сильный Архипрелат. Мы же оказались в обстоятельствах необычных, поэтому и некоторые действия наши, волей не волей, должны быть необычны. Вот что мы собираемся делать, обратился он к рыжеволосому воину, - патриархи сейчас подпишут бумаги, и все имеющиеся в их распоряжении солдаты церкви перейдут под командование магистров Воинствующих орденов. Что бы не тратить время на ненужные разговоры, вы и ваши люди сопроводите каждого патриарха к казармам, где расположены их солдаты, и патриархи подтвердят свой приказ лично, Долмант повернулся и посмотрел на магистров, - лорд Абриэль, сможете ли вы и остальные магистры отправить выбранных вами рыцарей, дабы те приняли командование и собрали все имеющиеся у нас силы в каком-либо месте, по вашему выбору. Мы должны развернуть наше войско быстро, без всякой суеты и суматохи.

Абриэль встал.

- Конечно, ваша светлость. Мы сделаем все это с превеликим удовольствием.

- Благодарю вас, лорд Абриэль, - сказал Долмант, оглядывая ряды патриархов, поднимавшихся со скамей. - Ну что ж, Братья мои, мы сделали все, что могли сейчас сделать. Весьма вовремя пришла нам в голову мысль отдать своих солдат в распоряжение рыцарей Храма и теперь всем нам остается просить совета и утешения у Бога. Возможно Он, в безграничной благости и мудрости своей, подскажет нам, что еще можем сделать мы для защиты его церкви. Поэтому Курия распускается на время военных действий.

- Великолепно, - воскликнул Бевьер. - За один день они лишили Энниаса всех его солдат, лишили его возможности распоряжаться Курией и предотвратили возможность принятия каких-либо решений, пока мы не будем иметь возможности предотвратить их.

- Жаль, что они так быстро закончили, - протянул Телэн. - Ведь чтобы избрать нашего Архипрелата нам нужен был всего еще один голос.

Спархок пребывал в приподнятом настроении, когда он и его спутники присоединились к давке у дверей Совещательной Палаты. Хотя зловещая угроза все еще нависала над Священным городом, они сумели лишить Энниаса и его приспешников власти над Курией. Четверо из подкупленных им патриархов покинули первосвященника - хватка Энниаса слабела. Медленно продвигаясь к выходу, Спархок вдруг почувствовал, что на него накатывает знакомое чувство всепоглощающего и как будто беспричинного страха. Он обернулся и успел ухватить это краем взгляда. Тень, которая, казалось, сгустилась из ничего позади трона Архипрелата, принявшая странные и уродливые очертания смутная дымка. Рука Спархока потянулась к груди - ему вдруг захотелось убедиться, что Беллиом при нем. Самоцвет был на месте. Спархок знал, что веревки, стягивающие мешочек, крепко завязаны. Значит его предположения не оправдались - тень могла появляться вне зависимости от камня, и даже здесь, в главном святилище истинной веры. А он-то надеялся, что хотя бы здесь можно не опасаться ее появления. Встревоженный, он покинул кажущийся теперь мрачным и холодным зал.

Новое покушение на жизнь Спархока произошло почти сразу же после того, как он увидел тень. Монах с опущенным на лицо капюшоном, один из многих толпившихся у входа в Совещательную палату, обернулся и метнул кинжал, целясь в лицо пандионца, не защищенное сейчас поднятым забралом. Только многолетняя воинская выучка спасла его. Не успев даже понять, что произошло, он отбросил кинжал защищенной доспехом рукой и, в два прыжка настигнув монаха, схватил его. С криком отчаяния тот воткнул неожиданно появившийся у него в руках кинжал себе в грудь. Тело его сотрясла страшная судорога, ноги подогнулись, потом искаженное болью лицо перестало что-либо выражать, и он обмяк.

- Келтэн, - напряженно прошипел Спархок, - помоги мне удержать его на ногах.

Келтэн поспешно обхватил безжизненное тело монаха с другого бока.

- С нашим братом все в порядке? - спросил какой-то монах, когда они протаскивали тело через дверь.

- Обморок, - равнодушно бросил ему Келтэн. - Мы отведем его куда-нибудь, где посвободнее, пусть там отдышится.

- Превосходно, - шепотом похвалил его Спархок.

- Видишь ли друг мой, я, в отличие от многих, могу думать даже на ходу, - Келтэн указал взглядом на дверь ближайшей комнаты. - Давай его туда и там взглянем, что это за тип.

Они втащили тело в небольшую комнату и притворили за собой дверь. Келтэн вытащил кинжал из груди монаха.

- Это даже и оружием-то не назовешь, - презрительно заметил он, оглядывая клинок.

- Однако его было достаточно, - проворчал Спархок. - Несильный удар отправил его на тот свет так же верно, как и добрый тяжелый меч.

- Может, яд? - предположил Келтэн.

- Возможно. Но давай-ка поглядим на него поближе.

Спархок нагнулся и разорвал монашескую сутану на трупе.

"Монах" оказался рендорцем.

- Как интересно, - проговорил Келтэн. - Похоже, тот лучник, что пытался убить тебя в прошлый раз, начал подыскивать себе помощников.

- А может, это и есть тот самый лучник?

- Вряд ли, Спархок. Если бы он был с луком, то вряд ли мог бы прятаться в монашеском одеянии, а в любом другом первый встречный узнал бы в нем рендорца.

- Похоже, ты прав. Дай-ка мне кинжал, его надо бы показать Сефрении.

- Похоже, Мартэл не так жаждет встречи с тобой, как рассказывает.

- Ты полагаешь, что за всем этим стоит Мартэл?

- А почему бы нет, - пожал плечами Келтэн и указал на тело, распростертое на полу. - А что будем делать с этим?

- Да просто оставим здесь. Кто-нибудь рано или поздно найдет его и позаботится о теле.

Почти все солдаты церкви спокойно приняли перемену командования. Простым воинам было просто все равно, но вот многие лейтенанты, капитаны и полковники были огорчены, узнав, что лишились своих чинов и превратились в обычных солдат. Солдаты были собраны на огромной площади перед Базиликой и оттуда их разводили на стены и к воротам Древнего города.

- Были какие-нибудь неприятности? - спросил Улэф Тиниена, когда они, каждый ведя за собой немалое количество солдат, встретились на перекрестке.

- Несколько отставок, вот пожалуй и все, - пожал плечами Тиниен.

- Ну, и у меня то же самое.

- Я там столкнулся с Бевьером, - сообщил Тиниен, когда они подъезжали к главным воротам Внутреннего городя. - У него, похоже, тоже все в порядке.

- На то есть причина, Тиниен, - усмехнулся Улэф. - Помнишь, что он сделал с капитаном, который хотел помешать нам пройти к Базилике? - Улэф стянул с головы рогатый шлем и почесал в затылке. - Да еще эта молитва... От нее, по-моему, у всех просто кровь стыла в жилах. Убить кого-нибудь в пылу спора - это понятно, но помолиться потом за его душу - это оказывает на многих впечатление.

- Что ж, возможно и так, - Тиниен оглянулся через плечо на солдат, кое-как плетущихся за его лошадью, не соблюдая никакого строя. На лицах их была печаль, видимо от того, что они чувствовали, что в сражении поучаствовать все же придется. Большинство из них никогда не воевали, и их охватил страх перед грядущими боями. - Эй, друзья! - укоризненно прокричал Тиниен. - Ну нельзя же так! Вы должны быть хотя бы похожими на солдат. Выровняйте-ка ряды и извольте идти в ногу. Мы должны хотя бы поддерживать свою репутацию, - немного помолчав он неожиданно предложил: - А как насчет песни? Мирных жителей всегда приободряет, когда солдаты поют, идя на битву. Мы должны показать нашу храбрость и презрение к смерти.

Несколько голосов неуверенно затянули песню. Тиниен приказал начать сначала. Так повторилось несколько раз, пока орущая во все горло колонна не удовлетворила его желание.

- А ты жестокий человек, - заметил Улэф.

- Я знаю.

К удивлению Спархока, узнав о попытке рендорца убить его, Сефрения оставалась спокойной.

- Ты уверен, что видел тень перед нападением? - спросила она.

Спархок утвердительно кивнул.

- Кажется, наши подозрения были небезосновательны, - с удовлетворением отметила Сефрения, глядя на маленький отравленный клинок, лежащий на столе. - Странно, что они при помощи этого хотели справиться с человеком, одетым в доспехи.

- Но тут все могла решить царапина, матушка.

- Но как он смог бы тебя поцарапать, если ты весь закован в сталь?

- Он пытался нанести удар в лицо, Сефрения.

- Так держи забрало опущенным.

- Я бы выглядел смешно.

- А что лучше - выглядеть смешным или мертвым? Кто-нибудь из наших друзей видел это?

- Келтэн. По крайней мере он знает, что это произошло.

Сефрения нахмурилась.

- Я надеялась, что мы сможем держать все это в секрете, хотя бы пока не узнаем, в чем тут дело.

- Келтэн знает, что кто-то пытался убить меня, вот и все. Они наверняка подумают, что это просто происки Мартэла.

- Ну что ж, не будем их разубеждать.

- Произошло несколько отставок, милорд, - доложил Келтэн Вэниону, когда они собрались у подножия Базилики. - Мы не могли утаить того, что собираемся делать.

- Этого можно было ожидать, - сказал Вэнион. - На внешней стене оставлены дозоры?

- На внешней стене остался Берит, милорд, - ответил Келтэн. - Из парня выйдет отличный рыцарь. Нужно только присмотреть, чтобы он остался в живых. Мартэл уже развернул войска, и, похоже, готов наступать. Я удивлен, что он все еще медлит. Наверняка кто-нибудь из жаб Энниаса уже сообщил ему обо всем, что произошло в Базилике утром. Ведь каждая минута задержки дает нам лишнее время подготовиться к обороне.

- Бедность, Келтэн, - объяснил Спархок. - Мартэл слишком алчен, чтобы поверить, что такая же алчность не присуща всем без исключения представителям рода человеческого. Он думает, что мы будем защищать весь Чиреллос, и дает нам время так растянуть оборону, чтобы его войско прошло сквозь нас как нож сквозь масло. Ему никогда не понять, как мы могли решиться покинуть внешний город и защищать лишь внутренние стены.

- Полагаю, что многие из моих братьев патриархов думают так же, - с улыбкой произнес Эмбан. - Вряд ли нам удалось бы все так гладко провести в Курии сегодня утром, если бы те, чьи дома расположены во Внешнем городе, знали, что мы собираемся оставить их дома на разграбление наемникам Мартэла.

Тут к ним присоединились Комьер и Улэф.

- Нам придется разрушить несколько домов, стоящих рядом со стенами, сказал Комьер. - С севера на город наступают лэморкандцы, а они имеют обыкновение пользоваться арбалетами, так что не стоит оставлять в их распоряжение крыши высоких зданий, с которых им будет удобно обстреливать нас. Вообще-то я не слишком сведущ в осадной войне, - признался он. Какие орудия Мартэл сможет использовать против нас?

- Тараны, стенобитные машины, - ответил Абриэль. - А также катапульты и штурмовые башни.

- Что за штурмовые башни?

- Деревянные башни на колесах. Их подкатывают вплотную к стене, и солдаты выпрыгивают с верхней площадки прямо на нас, защитников. Это гораздо более удобный способ, чем приставные лестницы.

- На колесах? - переспросил Комьер.

- Да, именно так.

- Ну что ж, - усмехнулся Комьер. - Тогда мы остатки от разрушенных домов разбросаем по улицам на подходах ко Внутреннему городу. На колесах особенно не разъездишься по грудам булыжника.

На площадь перед Базиликой галопом на взмыленной лошади влетел Берит, и, миновав солдат церкви, остановился у лестницы. Спрыгнув с седла, он взбежал по ступеням.

- Милорды! - переводя дыхание воскликнул он, - люди Мартэла начали собирать осадные орудия.

- Может, кто-нибудь мне объяснит все это? - спросил Комьер.

- Ну, осадные орудия обычно перевозят частями, - объяснил Абриэль. Когда ты доберешься до места сражения, тебе нужно их собрать.

- И много времени уйдет на это? Вы, арсианцы, особенно сведущи в ведении осадной войны.

- Несколько часов, Комьер. Если они захотят построить баллисты, то на это уйдет гораздо больше времени.

- Что за баллисты?

- Это огромная катапульта, ее трудно перевозить даже частями, и их обычно строят на месте, используя целиковые стволы огромных деревьев.

- И какими же камнями они могут бросаться?

- Даже побольше чем ты вместе с доспехами, Комьер.

- Если их будет много, стены не выдержат.

- Я тоже так полагаю, но, скорей всего, у них будут обычные катапульты. На постройку баллист нужно неделю, не меньше.

- Значит, на сей момент нас должны занимать в основном катапульты, тараны и эти самые башни, - мрачно произнес Комьер. - Терпеть не могу осады. Но пора приступать к делу, - он презрительно глянул на солдат церкви. - Для них есть работа - рушить дома и заваливать камнем улицы.

До наступления темноты оставалось уже совсем недолго, когда лазутчики Мартэла обнаружили, что внешние стены Чиреллоса никем не защищаются. Иные из них отправились доложить об этом своим, основная же часть, не тратя попусту времени, занялась грабежом. Незадолго до полуночи объявился Берит, разбудил Спархока и Келтэна, и, доложив, что во внешнем городе неприятельские войска, собрался снова покинуть их.

- Куда это ты собрался? - спросил его Спархок.

- Назад, туда где был, сэр Спархок.

- Нет, сейчас ты останешься здесь, во Внутреннем городе. Нет смысла подвергать себя опасности сейчас.

- Но кто-то должен следить за развитием событий, сэр Спархок.

- Купол Базилики возвышается над всем городом. Возьми с собой Кьюрика и ступайте оба туда. Оттуда следите за всем, что происходит в городе.

- Хорошо, сэр Спархок, - сердито произнес послушник.

- Берит, - вступил в разговор Келтэн, натягивая на себя кольчугу.

- Да, сэр Келтэн.

- Ты знаешь, все это вовсе не обязательно должно нравиться тебе. Единственное, что от тебя требуется, это выполнить приказ.

Спархок и его спутники прошли кривыми узкими улицами Древнего города и поднялись на стену. Во внешнем городе тут и там мелькали огни факелов наемники Мартэла носились от дома к дому, хватая все, что подворачивалось под руку. Истошные вопли женщин давали понять, что умы атакующих заняты не одним только грабежом. Толпа плачущих и причитавших жителей Чиреллоса собралась перед воротами Внутреннего города, ища спасения и защиты, но ворота оставались закрытыми.

На стену рядом с воротами торопливо поднялся патриарх. На лице его, даже при неверном свете факелов, сразу бросались в глаза набрякшие веки и мешки под глазами.

- Что вы делаете? - тонким пронзительным голосом крикнул он Долманту. - Почему эти солдаты не защищают город?

- Это решение военного совета, Холда, - спокойно ответил Долмант. - У нас недостает сил, чтобы защищать весь Чиреллос, так что пришлось отойти за стены Древнего города.

- Ты что, сошел с ума? Там же мой дом!

- Мне очень жаль, Холда, но с этим я ничего поделать не могу.

- Я же голосовал за тебя...

- Я ценю это.

- Мой дом! Мои вещи. Мои сокровища! - выкрикивал, не слушая ответов патриарх Миришумский. - Мой прекрасный дом, моя обстановка, золото, перечислял он, заламывая руки и возводя очи горе.

- Ступай в Базилику, Холда, - холодно оборвал его крики Долмант. Твоя потеря - жертва на алтарь Всевышнего, не след так сокрушаться, отдавая ценности, накопленные в этом бренном мире Господу Богу.

Патриарх Миришума глотая слезы повернулся и, повесив голову, побрел вниз по ступеням.

- Похоже, ты потерял одного сторонника, Долмант, - заметил Эмбан.

- Все голосования позади, Эмбан. Так что я смогу править и без этого голоса.

- У меня нет в этом уверенности, - не согласился Эмбан. - Предстоит еще одно голосование, и достаточно важное, в котором голос Холды, как и любого другого патриарха, нам ох как понадобится.

- Началось, - мрачно пробормотал Тиниен.

- О чем ты? - спросил его Келтэн.

- Пожары, - ответил тот, указывая на веселое оранжево-золотое пламя, охватившее крышу одного из домов. - Наемники бросают свои факелы где ни попадя, когда грабят по ночам.

- Может быть, мы все же в силах что-то предпринять? - встревожено сказал Бевьер.

- Боюсь, что ничего, - отозвался Тиниен, - Разве что помолиться о дожде.

- Дожди в это время - редкое дело, - сказал Улэф.

- Знаю, - вздохнул Тиниен.

12

Наемники продолжали грабить внешний город весь день и следующую за ним ночь. Огонь быстро распространялся, и, поскольку никто не позаботился остановить пожары, скоро весь город был охвачен пламенем. Трудно было разглядеть что-либо сквозь плотные клубы дыма.

Когда ветер разгонял немного дым, со стен Внутреннего города было видно, как наемники с диким огнем алчности в глазах бегают по улицам с тюками добычи за спиной. Толпа просящих пристанища у ворот Древнего города жителей с появлением первых наемников рассеялась.

Удовлетворив первую судорожную жадность, осаждающие начали на свой лад развлекаться - наблюдавшие за ними со стен Древнего города видели, как они убивают и зверствуют. Совсем недалеко от стены какой-то зверовидный каммориец за волосы выволок из дома молодую женщину и исчез с ней в каком-то переулке. Через минуту оттуда донеслись холодящие душу крики несчастной.

На глазах молодого солдата церкви, стоящего на парапете рядом со Спархоком, появились слезы, пальцы его так крепко сжали лук, что костяшки побелели. Когда каммориец с сытой ухмылкой на лоснящейся роже появился на улице, молодой солдат резко вскинул оружие и, прицелившись, пустил стрелу. Каммориец скрючился, хватаясь руками за торчащее из живота древко.

- Молодец, - коротко бросил Спархок лучнику.

- На ее месте могла бы быть моя сестра, сэр рыцарь, - ответил тот, утирая глаза.

К тому, что произошло дальше, не был готов никто. Из переулка появилась женщина, с растрепанными волосами, в разорванном и испачканном платье и увидела своего мучителя, корчащегося на пыльной мостовой, скребя по камням скрюченными пальцами и размазывая по ним собственную кровь. Она подошла к камморийцу и несколько раз подряд наотмашь ударила его по лицу. Увидев, что он не в состоянии защищаться, женщина выхватила у него из-за пояса кинжал. То, что происходило после этого, видеть было тяжело, но еще тяжелее описать. Женщина не хотела насильнику быстрой смерти - еще долго его крики эхом разносились по улицам. Когда же каммориец умолк навеки, она раскрыла его мешок и заглянула внутрь. Утерев рукавом глаза, она завязала мешок и пошла назад в дом, таща его за собой. Солдата, стрелявшего в камморийца, стошнило.

- Никто не сможет остаться спокойным в таких обстоятельствах, приятель, - кладя руку ему на плечо, сказал Спархок. - И этой женщине, может быть, чтобы не сойти с ума, нужно было отомстить.

- Помилуй Боже, он умер в ужасных мучениях.

- Я думаю, именно этого она и хотела. А теперь ступай, выпей воды, умой лицо и постарайся не думать об этом.

- Благодарю вас, сэр рыцарь, - с трудом переводя дыхание произнес молодой солдат.

- Да, и среди них встречаются приличные люди, - буркнул Спархок, когда солдат церкви, пошатываясь, побрел вниз со стены.

К заходу солнца все собрались в кабинете настоятеля пандионской обители в Чиреллосе сэра Нэшана. Собралось все, по словам Тиниена и Улэфа, "высшее командование" - магистры, три патриарха и Спархок с друзьями. Отсутствовали Кьюрик, Берит и Телэн, хотя последних двух вряд ли можно было отнести к командованию.

Сэр Нэшан мялся у двери. Он был знающим и рачительным управляющим, но в присутствии таких людей, да еще в такой обстановке, чувствовал себя не в своей тарелке.

- Если моя помощь более не требуется, милорды, - наконец произнес он, - мне, наверное, будет лучше покинуть вас.

- Останься, Нэшан, - улыбнулся Вэнион. - Мы вовсе не хотим избавиться от тебя, если ты так подумал. К тому же может оказаться полезным твое знание города.

- Благодарю вас, лорд Вэнион, - сказал настоятель, усаживаясь в кресло.

- Я думаю, нам удалось таки опередить вашего друга Мартэла, Вэнион, сказал магистр Абриэль.

- Ты поднимался на стену, Абриэль? - сухо спросил Вэнион.

- Да. Как раз об этом я и хотел поговорить. Сэр Спархок сказал нам вчера, что Мартэл не мог ожидать, что мы покинем без боя внешний город, так что, когда он строил свои планы, он вряд ли принимал в расчет такую возможность. Как только его разведчики обнаружили, что город никто не защищает, они тут же занялись грабежом и большая часть войска последовала за ними. Теперь Мартэл полностью утерял контроль над своими людьми, и не сможет распоряжаться ими пока они полностью не разграбят весь город. И не только это - как только наемники наберут столько, сколько они в состоянии унести, они начнут разбегаться.

- Я, конечно, не одобряю воровства, - жестко произнес патриарх Ортзел, - но при таких обстоятельствах... - слабая лукавая улыбка приподняла уголки его бледных губ.

- Богатства необходимо время от времени перераспределять, Ортзел, заметил Эмбан. - У людей слишком богатых слишком много времени для греха, и, быть может, сам Всевышний попускает грабителям богатых сделать нищими.

- Интересно, думал ли бы ты так же, если бы мародеры разграбили твой дом?

- Да, возможно это оказало бы некоторое влияние на мое мнение, признал Эмбан.

- Неисповедимы пути и помыслы Господни, - благочестиво произнес Бевьер. - Как бы там ни было, мы не могли защищать Внешний город.

- Боюсь, нам не стоит надеяться на сколько-нибудь заметное уменьшение войска Мартэла, - сказал Вэнион. - Мы еще выиграем немного времени, - он посмотрел на других магистров, - возможно, неделю?

- Да, самое большее, - откликнулся Комьер. - Желающих там много, и они очень торопятся управиться со всем поскорее, так что вряд ли им на полное разграбление понадобится больше.

- А потом начнутся убийства, - заметил Келтэн. - У Мартэла много людей, и, я уверен, не все они сейчас в городе. И, думаю, те, кто остался снаружи, не менее охочи до даровой добычи, чем те, что сейчас в городе. Начнется хаос, и Мартэлу понадобится немало времени, чтобы утихомирить своих вояк.

- Возможно, он прав, - ухмыльнулся Комьер. - В любом случае, у нас еще есть время. В стенах Древнего города четверо ворот и они, по большей части, не в лучшем состоянии, чем ворота внешнего города. Одни ворота защищать легче, чем четверо. Почему бы нам так и не поступить?

- Ты что, собираешься заставить их исчезнуть при помощи магии? спросил Эмбан. - Я знаю - вы, рыцари Храма, обучены многим необычным штукам, но это все-таки Священный город... Одобрит ли Всевышний такие вещи в своем святилище?

- Да я и не думал о магии, - ответил Комьер. - Я хотел просто предложить разрушить два-три дома и заложить трое ворот, вот и все.

- Да, прорваться через них тогда будет почти невозможно, - согласился Абриэль.

Эмбан широко ухмыльнулся.

- Я не ошибаюсь, друзья мои, ведь дом Маковы находится у самых восточных ворот, не так ли? - спросил он.

- Теперь, когда вы упомянули об этом, ваша светлость, я припоминаю, что это действительно так, - ответил Нэшан.

- И дом, наверное, немаленький? - ухмыльнулся Комьер.

- Да уж, должно быть, - откликнулся Эмбан, - учитывая то, сколько он заплатил за него.

- Сколько эленийские подданные отдали налогов в казну королевства, ведь эти деньги оттуда, ваша светлость, - поправил его Спархок.

- Ах да, все время я об этом забываю. Как вы полагаете, подданные королевы Эланы согласны будут пожертвовать чрезвычайно роскошный дом в Чиреллосе на защиту церкви и веры?

- Думаю, они согласятся с великой радостью.

- И, конечно же, выбирая дома для этой цели, мы с величайшей осторожностью обойдем дом патриарха Кумбийского, - пообещал Комьер.

- Однако остается невыясненным вопрос - куда пропал вместе со своим войском король Воргун? - сказал Долмант. - Конечно, ошибка Мартэла дала нам отсрочку, но рано или поздно он все равно предпримет штурм Древнего города. Не могли ли твои посланники сбиться с пути, Ортзел?

- Не думаю. Они надежные, опытные люди, - ответил Ортзел. - Да и армия Воргуна столь велика, что трудно ее потерять. Кроме того, посланники твои и Эмбана, уже точно должны были добраться до него.

- Не говоря уже о тех, что отправил граф Лэндийский из Симмура, добавил Спархок.

- Отсутствие короля Талесии весьма загадочно, - проговорил Эмбан, да и весьма загадочно тоже.

Дверь отворилась и вошел Берит.

- Прошу прощения, милорды, но мне было приказано сообщить вам, как только что-нибудь необычное произойдет в городе.

- И что же ты увидел, Берит? - спросил Вэнион.

- Я был на смотровой площадке на верхушке купола Базилики. Оттуда прекрасно виден весь город. Горожане бегут из Чиреллоса - они целыми потоками идут сквозь ворота внешней стены.

- Мартэл не хочет, чтобы они мешались под ногами, - сказал Келтэн.

- Он еще хочет убрать из города женщин, - мрачно добавил Спархок.

- Я что-то не совсем понял тебя, Спархок, - сказал Бевьер.

- Я объясню тебе. Позже, - ответил пандионец, поглядывая на Сефрению.

В дверь постучали. В кабинет вошел пандионский рыцарь. Он держал за руку упирающегося Телэна. На лице мальчика было искреннее негодование, в руке болтался внушительных размеров мешок.

- Вы, кажется, хотели видеть этого молодого человека, сэр Спархок, сказал рыцарь.

- Да, - ответил Спархок. - Спасибо, сэр рыцарь, - он сурово посмотрел на Телэна. - Ну, и где же ты был?

- А... гмм, да где только не успеешь побывать за день, милорд, уклончиво ответил мальчик, - и там, и сям...

- Ты же знаешь, этот номер у тебя не пройдет, Телэн, - оборвал его Спархок. - Я добьюсь от тебя ответа в любом случае, так что лучше сразу прекрати изворачиваться и выкладывай, где тебя носило?

- Ты, пожалуй, мне и руки начнешь выкручивать, правда, Спархок?

- Надеюсь, что до этого не дойдет.

- Ну, хорошо, - вздохнул Телэн. - На улицах внешнего города немало нашего брата, воров. Я сумел пробраться туда. Там происходят очень даже интересные события, а я продаю им сведения о ней.

- Ну и как идут дела? - с блеском в глазах спросил Эмбан.

- Не так уж плохо, - деловым тоном заявил Телэн. - Большинство воров сидит здесь, в Древнем городе, а сидя без дела на наворованном добре, особо не разбогатеешь. Я кое в чем им помогаю, и они делятся со мной тем, что наворуют за стенами.

- Ну-ка, открой свой мешок, Телэн, - приказал Спархок.

- Ты меня просто поражаешь, Спархок, - сказал мальчик. - В этой комнате собрались столь благородные и благочестивые люди, и ты считаешь подобающим выставлять перед ними на показ, то что... ну да ты сам знаешь.

- Открывай мешок, Телэн, и не морочь мне голову.

Мальчик вздохнул, положил мешок на рабочий стол Нэшана и развязал стягивающую его горловину веревку. Из мешка посыпалось множество предметов - кубки, маленькие драгоценные статуэтки, толстые тяжелые цепи, столовые приборы, искусно гравированное эмалевое блюдо, все из золота и серебра.

- И все это ты получил, продавая какие-то там сведения? - спросил Тиниен.

- А сведения - это самая ценная вещь на свете, - величественно ответил Телэн. - Я не совершал ничего предосудительного или незаконного. Моя совесть чиста. И, более того, я вношу вклад в защиту города.

- Что-то я не совсем понял последнее, - сказал сэр Нэшан.

- Солдаты Мартэла по доброй воле конечно не отдадут награбленное, хмыкнул мальчик. - А ворам это прекрасно известно, сэр рыцарь, и они не спрашивают у них разрешения. Так что Мартэл потерял уже немало людей, и потеряет еще.

- Весьма распущенный отрок, - укоряюще произнес Ортзел.

- Мои руки совершенно чисты, ваша светлость, - удивленно расширил, глаза Телэн. - Я сам лично не втыкал никому ножа в спину, а уж кто там чего вытворяет на улицах внешнего города, так за это я отвечать не могу.

- Оставь это, Ортзел, - хихикнул Эмбан, - никого из нас не хватит, чтобы переспорить этого мальчишку, - он сделал паузу. - У нас еще взимается церковная десятина?

- Конечно, - ответил патриарх Демосский.

- Я так и думал. Учитывая необычные обстоятельства дела, я полагаю, что молодой человек должен внести в пользу церкви четверть всего добытого.

- Это решение представляется вполне правомерным, - согласился Долмант.

- Четверть?! - воскликнул Телэн. - Это грабеж среди бела дня! Грабеж среди бела дня!

- Ты же не на большой дороге, мой мальчик, - улыбнулся Эмбан. - Ты будешь улаживать с нами эти дела после каждой своей вылазки или предпочтешь рассчитаться за все, когда скопишь побольше?

- Ну а теперь, Телэн, когда ты уладил свои дела с его светлостью патриархом Эмбаном, удовлетвори, будь любезен мое любопытство, - сказал Вэнион. - Я очень хотел бы узнать, что это за секретный путь, которым можно пробраться во внешний город, а потом вернуться обратно?

- Да не такой уж это секрет, лорд Вэнион, - протестующе сказал Телэн. - Надо просто знать имена солдат, которые дежурят в одной из башен. У них есть чудесная длинная веревка с узлом на конце. Кое-кто желает взять на прокат эту веревку, а я желаю взять на прокат сведения о месторасположении башни и их имена. И все мы извлекаем из этого неплохую прибыль.

- В том числе и церковь, - напомнил патриарх Эмбан.

- А я-то надеялся, что вы уж забыли об этом, ваша светлость.

- Надежда - это одна из основных добродетелей, сын мой, благочестиво воздевая руки проговорил Эмбан. - Даже когда она неуместна.

В кабинет вошел Кьюрик с лэморкандским арбалетом в руках.

- Кажется, нам улыбнулась удача, милорды, - сказал он. - Я смотрел оружейную комнату в Базилике, принадлежащую личной охране Архипрелата. Там целые горы этого добра и бочонки стрел.

- Да, славное оружие, - одобрил Ортзел, который был лэморкандцем.

- Однако они медленнее, чем большие луки, ваша светлость, - заметил Кьюрик. - Но полет стрелы у них дальний. Это неплохо в борьбе с грабителями во внешнем городе.

- Ты знаешь, как управляться с этим оружием, Кьюрик? - спросил Вэнион.

- Да, лорд Вэнион.

- Обучи этому нескольких солдат церкви.

- Хорошо, милорд.

- Итак, каково наше положение, милорды? - сказал Вэнион, обращаясь ко всем присутствующим. - У нас удобная позиция для обороны, богатая оружейная палата и некоторая задержка в действиях противника, которая весьма нам на руку.

- Хотя я был бы все же много довольнее, если бы здесь был Воргун, проворчал Комьер.

- Да и я тоже, - согласился Вэнион. - Но на это пока рассчитывать не стоит.

- Но у нас есть еще одна забота, - заметил Эмбан. - Когда все эти неприятности закончатся, Курия вновь соберется, и мы потеряем немало голосов, голосов тех патриархов, которые потеряли свои богатства из-за нашего решения сдать внешний город. Вряд ли человек, чей дом был разграблен и сожжен мародерами, будет голосовать за людей, по чьей вине это произошло. Нужно найти способ доказать связь между Энниасом и Мартэлом. Я умею говорить быстро и убедительное, но не умею создавать миражи, мне нужны какие-нибудь факты, чтобы убеждать людей.

Было около полуночи, когда Спархок забрался по крутым истертым ступенькам на стену около южных ворот, самых крепких из четырех имевшихся и поэтому оставшихся незабаррикадированными. Пожары теперь бушевали вовсю, весь город был охвачен пламенем. Грабители, войдя в дом и найдя его абсолютно пустым, в раздражении на такую неудачу обычно поджигали его. И это, конечно, было вполне предсказуемо и даже естественно. Мародеры бродили по всему городу, размахивая факелами и бряцая оружием, с выражением безнадежности на лицах - неразграбленных домов становилось все меньше. Всегда практичный Кьюрик уже обучал нескольких солдат церкви стрельбе из арбалетов. Мародеры служили ему живыми мишенями. Попаданий пока было не так уж и много, но солдаты делали успехи и стреляли все лучше и лучше.

Неожиданно из узкой улицы к разваленным домам у стены, как раз туда, куда целился из арбалета Кьюрик, выехал отряд хорошо вооруженных всадников. Человек, возглавлявший их, ехал верхом на крупной вороной лошади и был облачен в блестящие дейранские доспехи. Он снял шлем - это был Мартэл. Чуть позади ехали зверовидный Адус и похожий на крысу Крегер.

Кьюрик подошел к Спархоку и его светловолосому другу.

- Он могу приказать солдатам обстрелять их, если хочешь, - сказал оруженосец. - Возможно, кто-нибудь из них и не промажет.

Спархок поскреб подбородок.

- Нет, пожалуй не стоит этого делать, Кьюрик, - ответил он.

- Ты упускаешь такую хорошую возможность, Спархок, - покачал головой Кьюрик. - Если бы Мартэл получил в глаз случайную стрелу, то вся его армия разбежалась бы.

- Не сейчас, - сказал Спархок. - Посмотрим, не смогу ли я для начала ввести его в раздражение. Когда Мартэл раздражен, он иногда может выболтать что-нибудь полезное.

- Но здесь слишком далеко, даже для крика, - заметил Келтэн. Смотри, не сорви глотку, Спархок.

- Я и не собираюсь кричать, - усмехнулся Спархок.

- Нет, Спархок, я бы не хотел, чтобы ты это делал. Я всегда чувствую себя при этом ущемленным.

- Надо было получше учиться, когда ты был послушником. - Спархок сосредоточил внимание на беловолосом человеке внизу и принялся про износить замысловатые стирикские заклинания. - Кажется, дела твои не так хороши, Мартэл, - тихо спросил он.

- Это ты, Спархок? - так же спокойно ответил Мартэл, сразу подхвативший заклинание, известное им еще со времен послушничества. Приятно слышать твой голос снова, друг мой. Хотя я не совсем понимаю, о чем ты. Мне так кажется, что дела мои в полном порядке.

- Неужели ты не видишь, какую малую часть своих солдат ты сможешь заинтересовать сейчас в штурме этих стена. Хотя, ты можешь не торопиться, Мартэл, я не собираюсь никуда исчезать.

- Да, это было умно, Спархок - оставить внешний город. Я не ожидал от тебя подобного решения.

- Нам тоже понравилось это решение. Я думаю все это доставит тебе немало неприятных минут, когда ты будешь думать обо всем этом разграбленном добре, которое ускользает из твоих рук.

- А кто сказал, что что-то ускользаете? Я произнес пару речей перед своими людьми, так что я по-прежнему полновластный хозяин моих людей. Большинство армии там, за рекой. Я сказал им, что будет гораздо удобнее позволить небольшому авангарду сделать за них всю работу, а потом, когда в город войдут основные части войска, мы сложим все награбленное в общую кучу и каждый получит равную долю.

- Даже ты?

- Господь с тобою, Спархок, - рассмеялся Мартэл. - Я военачальник и возьму свою долю первым.

- Львиную долю?

- Ну так я же лев. Да и что говорить, все мы станем очень, очень богаты, когда доберемся до сокровищ Базилики.

- Твоя самонадеянность зашла слишком далеко, Мартэл.

- Война есть война. Ты и Вэнион лишили меня чести, так что мне остается утешаться богатством. Правда, есть и другие способы сатисфакции.

- Так она здесь, Мартэл. Единственное, что тебе надо сделать, это подойти сюда и потребовать ее. Однако твоим солдатам еще много времени уйдет на разграбление города, да на дележ добычи. А у тебя его так много нет.

- Не так уж и много времени понадобится им, Спархок. Они очень шустрые, знаешь ли. Ведь человек, когда работает на себя, обычно действует быстро.

- Однако это только первая волна грабежей. Они берут теперь только золото, а те, что последуют за ними будут брать серебро, потом надо будет еще разыскать тайники в домах, а домов немало. Думаю, что им понадобится месяц, а то и больше, чтобы взять все мало-мальски ценное в Чиреллосе, все, до последнего медного канделябра. А у тебя нет в запасе месяца - ты ведь знаешь, Воргун с подначальным ему огромным войском где-то неподалеку.

- О, да, Воргун. Вечно пьяный король Талесии. Я уже и позабыл о нем. Как ты полагаешь, что с ним сталось? Ведь странно, что он так задерживается, правда?

Спархок разрушил заклинание.

- Прикажи своим солдатам пустить в него несколько стрел, - мрачно приказал он.

- Что случилось, Спархок? - мрачно спросил Келтэн.

- Мартэл нашел какой-то способ, чтобы удержать Воргуна вдали от Чиреллоса. Надо пойти предупредить магистров, что мы здесь одни.

13

- Он, конечно, не распространялся о подробностях, Вэнион, - сказал Спархок. - Но ты ведь знаешь... - В его голосе прозвучала эта его усмешка. - Мы же хорошо знаем Мартэла, достаточно хорошо, что бы понять, в чем дело.

- Что же он все-таки в точности сказал, Спархок? - спросил Долмант.

- Мы говорили о Воргуне, ваша светлость, и он сказал: "Как ты полагаешь, что с ним сталось? Ведь странно, что он так задерживается, правда?" - Спархок постарался как можно лучше передать интонацию Мартэла.

- Я, конечно, не так хорошо знаю Мартэла, как вы двое, но похоже на интонацию человека, который ужасно доволен собой, - прокомментировал Долмант.

- Спархок прав, - сказала Сефрения. - Мартэл явно постарался задержать Воргуна. Вопрос - как?

- Неважно, как, матушка, - проговорил Вэнион. Они вчетвером сидели в маленькой комнатке, примыкающей к кабинету сэра Нэшана. - Важно сейчас, чтобы об этом не узнали солдаты. Рыцари Храма сохранят мужество в самых безнадежных ситуациях, а вот солдаты - вряд ли. Ведь все, что дает им сейчас надежду, это ожидание увидеть огромные армии Воргуна, заполнившие луга к западу от реки Аррук. Древний город сейчас на деле не осажден и мародеры не обращают почти никакого внимания на мирных людей. Может случиться множество дезертирств, если солдатам станет известно обо всем этом. Ты сообщи об этом рыцарям Храма, а я пойду поговорю с магистрами. Да, не забудь предупредить, что все это необходимо держать в секрете.

- А я сообщу Эмбану и Ортзелу, - пообещал Долмант.

Неделя тянулась бесконечно, хотя все дни напролет были заполнены множеством дел. Рушили дома и их обломками подпирали трое ворот, которые Комьер решил забаррикадировать. Кьюрик продолжал обучать солдат церкви стрельбе из арбалета. Берит набрал несколько молодых монахов и они попеременно и днем и ночью следили за противником с купола Базилики. А в самой Базилике Эмбан вел беспрестанные переговоры с начавшими уже роптать патриархами, стараясь удержать обретенное превосходство. Никто из защитников не мог воспретить патриархам подняться на стены и посмотреть, что происходит во внешнем городе. А вид оттуда был самый неутешительный. Многие патриархи, некоторые из которых принимали участие в борьбе против Энниаса, горько сетовали и сокрушались, когда пожар пожирал те кварталы города, где были их дома. Некоторые заявляли Эмбану прямо в лицо, что больше он может не рассчитывать на их поддержку. Эмбан становился все мрачнее и мрачнее, постоянно жаловался на боли в желудке, видя, как тают у него на глазах результаты его ораторских и дипломатических ухищрений. Энниас же выжидал, ничего не предпринимая.

А Священный город продолжал гореть.

Как-то вечером Спархок по обыкновению стоял на стене, глядя на горящий город. На душе у него было тяжело. Он услышал тихое позвякивание за спиной и обернулся.

Это был сэр Бевьер.

- Ничего вселяющего надежду? - спросил молодой арсианец, окидывая взглядом широкую панораму охваченного пожарами города.

- Да уж, - откликнулся Спархок и взглянул на своего молодого товарища. - Как ты думаешь, долго эти стены смогут устоять против баллист?

- Боюсь, что недолго. Стены были построены в древности, когда таких осадных орудий еще не было. Но, может быть, Мартэл сочтет за чрезмерный труд строить баллисты - на это уйдет много времени, к тому же тот, кто будет их строить, должен точно знать, как это делается. Плохо построенная баллиста может повредить не тем, против кого она направлена, а тем, кто ее строил.

- Ну что ж, будем надеяться. Наверное, против обычных катапульт эти стены устоят. Но вот если они начнут бросать камнями размером с лошадь... - Спархок пожал плечами.

- Спархок! - это был Телэн. Мальчик бежал вверх по ступеням. Сефрения хочет видеть тебя в Замке. Она говорит, что это очень важно.

- Ступай, Спархок, - сказал Бевьер. - Я подежурю здесь за тебя.

Спархок кивнул и спустился со стены. Узкая крутая лестница выводила в тесную изогнутую причудливыми коленами улицу.

Сефрения встретила его в нижнем зале Замка. Лицо ее было еще бледнее обычного.

- Что стряслось? - спросил ее Спархок.

- Перрейн, дорогой мой, - ответила она слабым голосом. - Он умирает.

- Умирает? Ведь не было еще ни одной схватки. Что с ним?

- Он наложил на себя руки, Спархок.

- Перрейн?

- Он принял яд, и отказывается сообщить мне какой.

- Но есть ли какая-нибудь возможность...

Сефрения покачала головой.

- Он хочет поговорить с тобой, Спархок. Торопись. Вряд ли ему долго осталось жить.

Сэр Перрейн лежал на узкой кровати в комнате, походившей на монашескую келью. По смертельно бледному лицу его струился пот.

- Ты не слишком спешил, Спархок, - произнес он срывающимся голосом.

- Что все это значит, Перрейн?

- Не будем терять времени, Спархок. Есть вещи, которые я должен тебе рассказать, пока я вас еще не покинул.

- Мы поговорим об этом после того, как Сефрения даст тебе противоядие.

- Да нет к этому никакого противоядия. Лучше выслушай меня, - Перрейн глубоко вздохнул. - Я предал тебя, Спархок.

- Ты не способен на это, Перрейн. Ты бредишь.

- Любой способен на это, если на то имеется причина, друг мой. Поверь, у меня она есть. Прошу, выслушай меня. Время уходит, а вместе с ним - жизнь. - Перрейн на мгновенье прикрыл глаза. - Ты ведь заметил, как упорно кто-то пытается убить тебя в последнее время?

- Да, но...

- Это был я, Спархок. Или люди, которых я нанимал.

- Ты?

- Слава Богу, мне не удалось сделать это.

- Но почему, Перрейн? Разве когда-нибудь я нанес тебе хоть какую-то обиду?

- Не глупи, Спархок. Я действовал по приказу Мартэла.

- Но с какой стати ты получаешь приказы от Мартэла?

- Он заставил меня. Он угрожал человеку, который для меня дороже жизни, Спархок, дороже чести.

Ошеломленный Спархок хотел было что то сказать, но Перрейн поднял руку, призывая к молчанию.

- Ничего не говори, Спархок, - прошептал он. - Выслушай до конца. Силы покидают меня, осталось совсем мало времени. Мартэл пришел ко мне в Дабоуре как раз после смерти Эрашама. Я было схватился за меч, но он только рассмеялся, глядя на меня. Он сказал: "Оставь свой меч в покое, если для тебя хоть что то значит Айдра".

- Айдра?

- Это имя женщины, которой принадлежит мое сердце. Она из северной Пелосии. Баронские земли ее отца соседствуют с владениями отца моего. Айдра и я любили друг друга с самого детства, и я ни на секунду на задумавшись отдам за нее жизнь. Мартэл узнал об этом как-то, и, видимо, подумал, что коль скоро я могу умереть за нее, то смогу и убить тоже. Он сказал мне, что отдал ее душу Азешу. Я не поверил. Я не мог поверить, что он смог сотворить это зло.

Спархок вспомнил сестру графа Газека Беллину.

- Это может быть сделано, Перрейн, - мрачно сказал он.

- Да, и я воочию убедился в этом. Мы с Мартэлом отправились в Пелосию, и он показал мне Айдру, которая исполняла один из непристойных ритуалов перед идолом Азеша. - На глазах Перрейна показались слезы. - Это было ужасно, Спархок, ужасно, - сдавленное рыдание вырвалось из груди умирающего. - Мартэл сказал мне, что если я на выполню то, что он прикажет, ее душу ждет вечная гибель. Я так и не был уверен, возможно ли это на самом деле, но рисковать не мог.

- Он бы смог это сделать, Перрейн, - заверил его Спархок. - Я видел, как это происходит. Стоит человеку хоть раз, хоть на немного поддаться черной воле Азеша, и вырвать его душу из этого плена почти невозможно.

- Я было хотел убить ее, - продолжил Перрейн, и голос его все слабел. - Мартэл видел, как я борюсь с собой, и не скрывал смеха. Если у тебя будет такой случай, я надеюсь, ты убьешь его.

- Даю тебе слово, Перрейн.

Перрейн вздохнул. Последняя краска покинула его мертвенное лицо.

- Прекрасный яд, - прошептал он. - Так Мартэл держал в кулаке мое сердце. Он приказал мне отправляться в Арсиум и присоединиться к Вэниону и другим пандионцам. При первой же возможности я должен был отправиться в Симмур, в Пандионский Замок. Каким-то образом он прознал, что ты был в Талесии и что, скорее всего, будешь возвращаться через Эмсат. Он дал мне денег и велел нанимать убийц. Мне приходилось делать все, что он приказывал. В основном покушения совершали нанятые мною люди, но один раз, по дороге в Демос, я сам стрелял в тебя из арбалета. Я выпустил в тебя стрелу, и мог бы сказать, что намеренно промахнулся тогда, но это будет ложью - я действительно намеревался убить тебя, Спархок.

- А отравленная пища в доме Долманта?

- И это тоже был я. Меня охватило отчаяние - тебе сопутствовала удача, друг мой. Я делал все, что мог придумать, но так и не смог убить тебя.

- А тот рендорец, что бросил в меня отравленный нож в Базилике?

Перрейн с трудом поднял на него глаза, полные недоумения.

- Нет, к этому я не имею никакого отношения, Спархок, клянусь. Мы оба были в Рендоре и оба знаем, какой независимый народ тамошними жители. Может, кто-то другой послал его, может сам Мартэл?

- Так что же заставило тебя передумать, Перрейн? - печально сказал Спархок.

- Мартэл теперь больше не властен надо мной. Айдра мертва.

- Мне жаль, Перрейн.

- Мне - нет. Она как-то все-таки сумела понять, что происходит. Она пришла в часовню в доме отца и, дождавшись там восхода солнца, пронзила свое сердце кинжалом. Перед смертью она послала лакея сюда с письмом. Он прибыл незадолго до того, как армия Мартэла окружила город. Теперь она свободна, и душа ее спасена.

- Почему же ты тогда хочешь умереть? Зачем ты принял яд?

- Я хочу последовать за ней, Спархок. Мартэл украл у меня честь, я не хочу отдать ему еще и свою любовь, - последние слова Перрейн произнес еле слышно, из горла его вырвался хрип, тело сотрясли судороги. - Да, вдохнул он, - прекрасный яд. Я бы сказал, как он называется, но боюсь, наша матушка вмешается, - он перевел взгляд на стоящую у двери Сефрению. Боюсь она может воскресить и камень, - Перрейн улыбнулся наставнице. Сможешь ли ты простить меня, Спархок?

- Мне нечего тебе прощать, Перрейн, - ответил Спархок, беря умирающего за руки.

Перрейн вздохнул.

- Я уверен, что они вычеркнут мое имя из списков пандионцев и будут вспоминать меня с презрением.

- Нет, они не сделают этого. Я защищу твою честь, друг мой. - Спархок подкрепил свое обещание крепким рукопожатием.

Сефрения подошла к кровати и взяла Перрейна за другую руку.

- Кажется все, - одними губами проговорил Перрейн, - мне бы хотелось... - он затих и больше не произнес не слова.

Сефрения вскрикнула, как испуганный ребенок. Она обняла бездыханное тело Перрейна и прижала к себе.

- У нас нет времени на долгую скорбь, - сказал ей Спархок. - Ты побудешь здесь немного, я схожу и позову Кьюрика.

Сефрения подняла на него удивленные глаза.

- Мы облачим Перрейна в доспехи, - объяснил Спархок. - Потом отнесем на улицу, куда-нибудь под стену, выстрелим в его грудь из арбалета и оставим там лежать. Его обнаружат позднее и всякий поверит, что он убит каким-нибудь мартэловским стрелком.

- Но почему, Спархок?

- Перрейн был моим другом, и я обещал защитить его честь.

- Но он же пытался убить тебя, дорогой мой.

- Нет, матушка, убить меня пытался Мартэл. И вина лежит только на нем, и, я думаю, близок тот день, когда он мне за это ответит, - Спархок сделал паузу, потом добавил: - Прошу тебя, придерживайся этой истории о смерти Перрейна, - он вспомнил о рендорце с отравленным ножом. - Однако всех тайн Перрейн нам не раскрыл, вернее, не смог раскрыть: остается загадкой этот прикинувшийся монахом рендорец.

Прошло еще пять дней, прежде чем начались первые атаки. Скорее это были не серьезные нападения, а разведки боем, нащупывание сильных и слабых мест обороны. У защитников было некоторое преимущество - ведь в военном деле Мартэл был учеником Вэниона, магистр мог предугадать, как будет действовать бывший пандионец, и, пользуясь этим знанием меня построить оборону и расположить силы так, чтобы обмануть врага и ввести его в заблуждение. Пробные атаки осаждающих становились все настойчивей - утром, в полдень, и ночью, когда темнота покрывала дымные развалины внешнего города - все чаще и чаще случались стычки. Рыцари Храма были всегда настороже, и даже спали в коротких перерывах между стычками не снимая доспехов.

Когда от внешнего города остались одни руины, Мартэл доставил к внутренним стенам свои осадные орудия и начал постоянный обстрел города. Камни посыпались на крыши домов, убивая без разбору и солдат, и мирных жителей. На рычаги некоторых катапульт Мартэл приказал прикрепить бочонки, которые наполняли тяжелыми арбалетными стрелами, обрушивая на город несущий смерть дождь. Затем последовали горшки с горящей смолой и маслом. Дома начали гореть, улицы заполнились удушливым черным дымом. Однако огромных камней размером с лошадь не было.

Под управлением лорда Абриэля защитники осажденного города начали строить свои собственные катапульты, но, если не считать обломков разрушенных домов, у них под рукой не было почти ничего, что можно было бы метнуть в мартэловы войска.

Гарнизон держался, каждый камень, каждый огненный шар, каждая стрела, падающие на них с неба, только увеличивали их ненависть к осаждающим.

Еще через день, когда полночь уже миновала, начался первый настоящим штурм. С юго-запада накатилась волна вопящих рендорских еретиков, намереваясь атаковать ветхую сторожевую башню на углу южной стены. Защитники устремились к этому месту и обрушили на них целую тучу стрел из луков и арбалетов. Люди в черной одежде падали у подножия стены как скошенная пшеница. Крики агонизирующих людей повисли над полем битвы. Но черная волна рендорцев подкатывалась снова и снова, люди, охваченные религиозным безумием, не замечали потерь, не замечали даже собственных смертельных ран и продолжали снова и снова бросаться на стены.

- Смола! - прокричал Спархок солдатам, яростно пускающим стрелы из луков и арбалетов по нападающим. Котлы с кипящей смолой, стоящие на козлах, подтащили к краю стены. Огненная жидкость полилась на осаждающих у подножия стены, на поднимающихся по приставным осадным лестницам. Визг обожженных заглушил предсмертные стоны, люди, превратившиеся в сгустки огня, валялись по земле, сыпались с лестниц.

- Факела, - приказал Спархок.

Полусотня факелов полетела со стены вниз, чтобы поджечь лужи смолы и гарного масла у стены. Огромные языки огня принялись жадно лизать покрывающиеся копотью камни, сжигая все еще поднимающихся по лестницам рендорцев. Охваченные пламенем люди съеживались, ссыхались на глазах, как муравьи, к которым поднесли горящую щепку, и падали прямо в огонь.

Однако, не смотря на все эти потери, рендорцев как будто не становилось меньше. Все новые и новые черные толпы надвигались, все новые и новые лестницы приставлялись к стене. С обезумевшими глазами, некоторые даже с пеной у рта, фанатики кидались на лестницы, даже не дождавшись, пока их как следует установят. Защитники отталкивали лестницы длинными шестами с рогаткой на конце, и лестницы падали по длинной дуге, неся людей на себе к смерти. Сотни рендорцев, стараясь избежать стрел, столпились у самого подножия стены и теперь пытались вскарабкаться наверх.

- Свинец! - скомандовал Спархок. Это было идеей Бевьера. Каждый из многочисленных саркофагов в склепе под Базиликой был украшен свинцовым изображением того, кто там находился в полный рост. Теперь саркофаги остались без украшений, а свинец был расплавлен. Кипящие котлы стояли по краю парапета. По приказу Спархока их перевернули, и серебристый поток жидкого металла хлынул на столпившихся вне досягаемости для стрел лучников и арбалетчиков рендорцев. На этот раз крики длились недолго - облитый кипящим свинцом, человек умирает быстро. Скоро под стеной в живых не осталось никого.

Но упорство рендорцев на этом не иссякло. Последовал новый штурм. На этот раз нескольким все же удалось прорваться на парапет. Солдаты церкви встретили их с храбростью, порожденной отчаянием, и сдерживали довольно долго, пока рыцари Храма не пришли им на помощь. Во главе одетых в черные доспехи пандионцев был Спархок. Он ритмично размахивал из стороны в сторону своим тяжелым мечом; стоявшие на его пути попадали как будто в молотилку, и ему не составило большого труда проложить себе путь сквозь кучу визжащих врагов. Запястья, руки целиком, головы вылетали из-под его клинка и дождем сыпались на взбирающихся по лестницам атакующих. Кровь заливала истертые за многие века камни парапета, да и доспехи рыцарей скоро стали из черных красными, сплошь залитые кровью. Меч Спархока распластал очередного рендорца от шеи до паха. Высокий, худой человек, только что оравший и размахивающий заржавленной саблей, рухнул наземь двумя безобразными дергающимися окровавленными половинами. Следующий взмах окровавленного клинка Спархока снес верхнюю половину тела рендорца, стоящего за первым. Силой удара его отбросило к бойницам. Ноги, все еще судорожно брыкающиеся, остались на парапете, а туловище, перекинувшись через зубцы, медленными толчками спускалось вдоль стены, по мере того как распутывались парящие в холодном ночном воздухе кишки, соединяющие его с нижней половиной.

- Спархок! - прокричал Келтэн, видя, что рука Спархока начала уставать. - Передохни, я возьму твою работу на себя.

Жестокая рубка продолжалась, пока на стене не осталось ни одного рендорца и все лестницы не были отброшены. Люди в черных одеждах кружили еще внизу, то тут то там падая жертвами стрел и камней, сбрасываемых на них со стены.

Но пыл их угас, и вскоре, окончательно бросив свои усилия, они разбежались.

Часто и тяжело дыша, вернулся Келтэн, утирая свой меч какой-то ветошью.

- Добрая была драка, - сказал он ухмыляясь.

- Сносная, - сдержанно согласился Спархок. - Хотя эти рендорцы никудышные вояки.

- Это были лучшие из всех, что у них есть, - рассмеялся Келтэн и хотел ногой спихнуть нижнюю часть перерубленного рендорца со стены.

- Оставь его здесь, - быстро сказал Спархок. - Пусть следующей волне осаждающих будет острастка. Да, скажи людям, которые будут убирать трупы, чтобы они оставили несколько отрубленных голов. Мы насадим их на колья и расставим вдоль стены - с той же целью.

- А, наглядные примеры, - сказал Келтэн.

- Ну а почему нет? Ведь должен человек, атакующий защищенную стену, знать, что с ним случится.

На окровавленный парапет быстро поднялся Бевьер.

- Улэф ранен! - прокричал он, подбегая. И тут же обернулся назад, показывая на раненного товарища. Солдаты церкви расступились, давая увидеть распростертое тело. Еще не остыв, видимо, от горячки боя, Бевьер продолжал машинально размахивать Локамбером.

Улэф лежал на спине, глаза его закатились, из ушей стекали тонкие струйки крови.

- Что с ним? - спросил Спархок у стоящего рядом Тиниена.

- К нему подобрался сзади рендорец и дал топором по голове.

Сердце Спархока ухнуло куда-то вниз.

Тиниен снял с Улэфа рогатый шлем и осторожно ощупал голову светловолосого генидианца.

- Кажется, голова-то цела, - сказал он.

- Может, удар был не так уж и силен? - предположил Келтэн.

- Да нет, я видел. Этот рендорец постарался - такой удар мог расщепить голову Улэфа как дыню, - Тиниен нахмурился и постучал пальцем по расширенному основанию витого рога на шлеме генидианца. Потом, заинтересовавшись, внимательно осмотрел шлем со всех сторон. - Ни единой царапины, - удивленно пробормотал он, потом взял кинжал и полоснул им по рогу. На блестящей поверхности не появилось даже царапины. Вконец охваченный любопытством, он поставил шлем на землю, и несколько раз рубанул по рогу боевым топором Улэфа, но не смог отщепить ни кусочка. Просто удивительно, - сказал Тиниен. - Ничего тверже мне встречать не приходилось.

- Что ж, может быть именно благодаря этому мозги Улэфа все еще внутри головы, а не размазаны по камням, - заметил Келтэн. - Однако не сказал бы все-таки, что он выглядит хорошо. Давайте-ка отнесем его к Сефрении.

- Верно, вот и сделайте это сейчас. Я, к сожалению, не могу пойти с вами, - огорченно вздохнул Спархок. - Мне необходимо поговорить с Вэнионом.

Магистры всех четырех воинствующих орденов стояли на некотором отдалении от городских стен и следили за ходом сражения.

- Сэр Улэф - ранен, - доложил Спархок Комьеру, подойдя к ним.

- Наверное, ему плохо? - рассеянно спросил его Вэнион.

- Никогда не слышал про такие ранения, от которых человеку становилось бы хорошо, - едко заметил ему Комьер. - Что с ним произошло, Спархок?

- Один из рендорцев нанес ему сильный удар топором по голове.

- Ну, если по голове, то с Улэфом все будет в порядке. - Комьер постучал костяшками пальцев по своему шлему, увенчанному рогами великана-людоеда. - Именно для того мы их и носим.

- Но все же Улэф выглядит не слишком то хорошо. Тиниен, Келтэн и Бевьер должно быть уже отнесли его к Сефрении.

- Уверяю тебя, не стоит так сильно беспокоится об этом, - настаивал на своем Комьер.

Спархок вздохнул свободнее и решил, что на некоторое время может оставить печальные мысли о своем друге.

- Ну, что ж, если вы так убеждены, что Улэфу не угрожает ничего серьезного, - произнес он, - мне хотелось бы поделиться с вами некоторыми своими соображениями. Я, кажется, начинаю понимать, что замышляет Мартэл. Ведь, казалось бы, зачем он связался с этими рендорцами, которые и сражаться толком не умеют, и доспехов не носят, да и вооружены чем попало. Разве они смогли бы противостоять в бою рыцарям Храма? И ведь Мартэлу это хорошо известно, но тем не менее он пригнал их сюда, да еще послал первыми на штурм города. Полагаю, он сделал ставку на безудержный фанатизм рендорцев, что слепит их глаза в их стремлении преодолеть препятствия, кажущиеся неодолимыми обычному человеку. С помощью этих фанатиков Мартэл, вероятно, хочет ослабить наши силы, а потом бросить на нас полчище, собранное из камморийцев и лэморкандцев. Нам надо что-нибудь придумать, чтобы удержать этих рендорских безумцев подальше от стен. Думаю, стоит поговорить об этом с Кьюриком.

Кьюрик и вправду смог подкинуть неплохую идею. Старый вояка, за свою жизнь побывавший не в одной переделке и знавший многих опытных воинов, теперь уже вкушавших покой и заботы мирской жизни и давно отошедших от военных дел, знал множество разных хитроумных приспособлений, по мере надобности пускавшихся в дело, когда разгорались сражения и битвы. Известно было ему и про "стальные ежи". Смастерить их совсем несложно, и хитрость здесь заключалась лишь в том, что при броске они падали на землю так, что одно из их лезвий всегда торчало вверх. А поскольку рендорцы были обуты в легкие кожаные сандалии, то хорошая порция яда на лезвиях "стальных ежей" превращала прогулку по ним в прямую дорогу к смерти. Знал Кьюрик и про то, как простые бревна превратить в непреодолимое препятствие на подступах к стенам, когда они из ковша катапульт ложатся на землю, как дикобраз иглами, ощетинившиеся заостренными кольями, и опять же сдобренные ядом. Знал он и про тяжелые деревянные колоды, что свешиваются из бойниц и сметают приставные лестницы как паутину.

- Все это, конечно, не сдержит серьезной атаки, - пояснил Кьюрик Спархоку, - но значительно замедлит продвижение рендорцев и облегчит дело нашим стрелкам. Думаю, немногим из этих бродяг удастся взобраться на парапет.

- Именно это нам и нужно, - сказал ему Спархок. - Думаю, что для сооружения всех этих приспособлений стоит собрать жителей Чиреллоса, хоть какой-то будет от них толк, да и возможность отвлечь от их единственного занятия - уничтожения запасов еды.

На сооружение всего, предложенного Ковриком, ушло несколько дней. Атаки рендорцев не прекращались, но их более или менее успешному продвижению пришел конец, когда из катапульт, построенных под неусыпным оком лорда Абриэля под ноги осаждавшим градом полетели ядовитые "стальные ежи" и "бревна-дикобразы". Лишь немногим удавалось добраться до стен внутреннего города, да и там их поджидала неудача. Лишенные возможности взобраться наверх по приставным лестницам, что сметались деревянными маятниками, отчаявшиеся рендорцы, выкрикивая проклятия и приходя в ярость от своей беспомощности, слонялись вокруг и изо всех сил колотили мечами по стенам, до тех пор, пока лучники не доставляли себе удовольствие, перестреляв их всех до одного. Такой поворот событий, видимо, пришелся не по душе Мартэлу, и он решил на время приостановить атаки своих войск, вероятно, обдумывая новый, более верный способ добиться своего.

Летняя жара еще не спала, и целые горы трупов, разбросанные по всему покинутому городу бревна начали разлагаться. Повсюду распространялся приторный запах гниющей плоти.

Одним из вечеров Спархок с друзьями решили, воспользовавшись небольшой передышкой, милостиво предоставленной Мартэлом, отправиться в Замок Ордена, чтобы наконец вымыться и съесть чего-нибудь горячего. Но прежде они отправились навестить сэра Улэфа. Генидианский рыцарь лежал в постели. Глаза его все еще не приобрели осмысленного выражения, и лицо его казалось растерянным.

- Ах, братья! Мне уже порядком поднадоело валяться на этой постели, сдавленным голосом произнес Улэф. - К тому же здесь жарковато. Может, отправимся поохотиться на троллей? Снег слегка остудил бы нашу кровь.

- Ему представляется, что он в Генидианском Замке в Хейде, - пояснила Сефрения рыцарям. - Ему не терпится сбежать на охоту за троллями. Меня же он держит за тамошнюю служанку, и уже успел мне наделать кучу самых непристойных предложений.

Бевьер в удивлении разинул рот.

- А временами он начинает плакать, - добавила она.

- Кто? Улэф? - только и смог вымолвить изумленный Тиниен.

- Да. Представьте себе, рыдает как капризный ребенок. Но, скажу я вам, он по-прежнему силен и крепок. Когда мне пригодилось утихомиривать его, я смогла ощутить это на себе.

- Но он поправится? - с надеждой в голосе спросил ее Келтэн. - К нему вернется разум?

- Трудно сказать, Келтэн. Удар, нанесенный Улэфу, все же был достаточно сильный, и ничего нельзя предугадать заранее. Но, думаю, дорогие мои, вам лучше пока покинуть его. Ему необходим покой.

Улэф что-то бессвязно забормотал на ужасном языке троллей, и Спархок с удивлением обнаружил, что все еще понимает долетающие до него слова этого грубого наречия. Видимо, заклинание, произнесенное Афраэль в пещере Гверига, еще не утратило своей силы.

Смыв с себя всю грязь и побрившись, Спархок облачился в монашескую одежду и присоединился к остальным в полупустой трапезной, где на столах уже стояла приготовленная для них еда.

- Интересно, что нового придумает Мартэл? - задумчиво произнес Комьер.

- Скорее всего, он выберет обычную тактику, применяемую при осаде, ответил ему Абриэль. - Думаю, скоро нам придется противостоять его осадным орудиям. Кажется, его надежды на быструю победу с помощью этих фанатиков из Рендора не оправдались.

Тут неожиданно в трапезную ворвался Телэн. Лицо и одежда его были в грязи.

- Я только что видел Мартэла, - едва переведя дыхание выпалил он.

- Мы все имели честь видеть его, - ехидно проговорил Келтэн, поплотнее усаживаясь на стуле. - Он временами красуется на своем коне перед стенами города, любуясь на своих рук дело.

- Да какие тут стены! Он был в подземелье Базилики!

- Телэн, ты не ошибся? - недоверчиво переспросил его Долмант.

Телэн глубоко вздохнул.

- Я... э-э... я не сказал вам всей правды о том, каким путем я провожу воров Чиреллоса из внутреннего города в покинутую его часть. Просто не хотел обременять вас лишними мелкими подробностями. Хотя то, что я вам рассказал о солдатах церкви, стоящих в карауле на стене, и о веревке - истинная правда. Я утаил от вас лишь то, что нашел и другой способ, как можно пробраться во внешний город. Однажды я спустился в подземелье Базилики и, излазив все его углы и закоулки, обнаружил там подземный ход. Я не знаю, для чего он был построен, но уводит он прямо на север. Он круглой формы, и камень его пола и стен - совершенно гладкий. Я рискнул и отправился по этому проходу, и вывел он меня прямо во внешний город.

- Ты не заметил, кроме тебя им кто-нибудь пользуется или проход давно заброшен? - спросил его Эмбан.

- Когда я впервые наткнулся на него, то именно так мне и показалось, ваша светлость. Нити паутины, покрывавшей его, были, что веревки.

- Вот значит оно как, - вступил в разговор сэр Нэшан. - Я много слышал о существовании какого-то подземного хода, но так все и не собрался проверить. Под Базиликой располагаются еще и камеры пыток, а люди обычно стараются бежать подобных мест.

- А ты не знаешь для чего был сделан этот проход? - спросил его Вэнион.

- Вероятно, это древний акведук. Часть системы водоснабжения старой Базилики, - ответил Нэшан. - Он вел к реке Куду и обеспечивал внутренний город водой. Однако все говорили, что он уже давно разрушен.

- Разрушен, да не весь, - возразил ему Телэн. - Сохранилась еще достаточно большая часть этого, как вы его называете...

- Акведука, - пришел ему на помощь Нэшан.

- Вот именно. В общем, я отправился по нему и, миновав подземным путем несколько улиц внешнего города, выбрался наружу, оказавшись в подвале какого-то склада. Дальше ход не идет, но этого и не требуется, а дверь из подвала выходит в один их переулков города. Вот это мое открытие я и продавал ворам Чиреллоса. Ну а сегодня, когда я снова хотел прибегнуть к услугам этого прохода, то неожиданно увидел, как из него, крадучись, выходит Мартэл. Я быстро спрятался, и он прошел мимо, не заметив меня. Он был один, и я отправился следом. И так я крался за ним, пока он не свернул в небольшое хранилище, где его повидал Энниас. Я не мог слышать, о чем они говорили, но их таинственный шепот и выражения лиц обоих говорили только об одном: что они затевают что то недоброе. Так, проговорив некоторое время, они вышли из хранилища. Мартэл велел Энниасу дожидаться ответного сигнала, и тогда они опять там встретятся. И еще, что он хочет, чтобы Энниас был в безопасности, когда начнется битва. Тогда первосвященник высказал свои опасения по поводу прибытия войск Воргуна, на что Мартэл рассмеялся и ответил: "Не тратьте нервы понапрасну, Воргун пребывает в счастливом неведении о том, что творится здесь". Потом они ушли, а я немного подождал, а затем побежал прямиком сюда.

- Интересно, как Мартэл узнал об этом акведуке? - произнес Келтэн.

- Может, кто-нибудь из его людей поймал одного из воров и выведал у него об этом, - Телэн пожал плечами. - Обычное дело, даже во времена войн.

- Кажется, теперь понятно, почему Воргун не торопится к нам на помощь, - мрачно проговорил Комьер. - Вероятно, все наши гонцы были перехвачены наемниками Мартэла.

- Значит, и Элана в Симмуре по-прежнему лишь под защитой Стрейджена да Платима, - сквозь зубы произнес Спархок. - Пожалуй, надо отправиться в это подземелье и за все рассчитаться с Мартэлом.

- Ни в коем случае, - горячо запротестовал Эмбан.

- Однако, ваша светлость, не задумывались ли вы о том, что если Мартэла не станет, то тут же придет конец и осаде.

- Не думаю, что все так просто. К тому же, ты забываешь, что наша главная цель - добиться поражения Энниаса на выборах. Теперь нам представился шанс, и глупо бы было им не воспользоваться. Ведь если Мартэл действительно встречается с Энниасом, то я смогу доложить об этом на заседании Курии. Это для нас очень важно, и особенно сейчас, когда с каждым выстрелом мы теряем еще несколько голосов.

- Вы полагаете, что такая персона, как Телэн, вряд ли будет пользоваться доверием у членов Курии? - спросил его Келтэн.

- Да, этот мальчик - не самый надежный свидетель, а потом, большинству из них вообще неизвестно, кто такой Мартэл, а то, что Телэн вор, наверняка кто-нибудь да знает. Нам нужен совершенно неподкупный и уважаемый свидетель, чья независимость и объективность не вызовет никаких сомнений.

- Может, командующей личной охраной Архипрелата? - предложил Ортзел.

- Прекрасная мысль, - согласился Эмбан, сцепив пальцы. - Если мы заполучим его в подземелье, то его свидетельство не будет оспорено ни одним членом Курии.

- А вы подумали о том, ваша светлость, что на следующую свою встречу с Энниасом Мартэл может отправиться не один, а в сопровождении своих головорезов? - обратился к Эмбану Вэнион. - По словам Телэна, он собирается отправить Энниаса в безопасное место до начала битвы. Мне кажется, он вынашивает планы тайно напасть на Базилику, и тогда ваш свидетель не найдет себе внимательных слушателей среди патриархов, бегством спасающих свою жизнь.

- Избавь меня от этих подробностей, Вэнион, - холодно произнес Эмбан. - Просто, поставь в подземелье несколько своих человек.

- С удовольствием, но откуда их взять?

- Сними кого-нибудь со стены. Все равно им там сейчас нечего делать.

Лицо Вэниона побагровело, и на виске его запульсировала жилка.

- Разреши мне объяснить все его светлости, - мягко проговорил Комьер. - А то, чего доброго, тебя еще удар хватит. - Он повернулся к патриарху. Ваша светлость, - произнес он. - Думаю, вам известно, что когда хотят напасть тайно, то в первую очередь стараются отвлечь внимание своего противника. Ведь так?

- Ну... - задумчиво протянул Эмбан.

- Во всяком случае, обычно этого требует военная тактика, и, думаю, Мартэл будет придерживаться ее правил. Он дождется, когда будут построены эти балисы...

- Баллисты, - поправил его Абриэль.

- Да, как бы они там ни назывались, но он построит их и начнет обстрел города огромными валунами. А потом пошлет на штурм всех, кого только сможет. И поверьте мне, ваша светлость, люди на стенах или на том, что от них останется, будут очень и очень заняты. Именно тогда Мартэл и воспользуется подземным ходом, а у нас не будет ни одного свободного человека, чтобы отправить ему навстречу.

- И почему ты такой чертовски умный, Комьер? - проворчал Эмбан.

- Так что же нам тогда делать? - спросил Долмант.

- У нас нет выбора, ваша светлость, - ответил Вэнион. - Придется разрушить этот акведук, пока Мартэл не воспользовался им еще раз.

- Но, если мы это сделаем, то не сможем объявить перед Курией о встрече Мартэла с Энниасом, - резко возразил Эмбан.

- Постарайтесь охватить всю картину целиком, - заметил ему Долмант. Или, быть может, вы хотите, чтобы Мартэл присутствовал, а то и голосовал на выборах нового Архипрелата?

14

- Это же церемониальные войска, ваша светлость, - возразил Вэнион. А нам требуются люди не на парад и не для смены караула.

Вэнион, Долмант, Спархок и Сефрения собрались в кабинете сэра Нэшана.

- Мне доводилось наблюдать их на плацу за казармами, - терпели объяснял Долмант. - У меня в памяти еще свежи воспоминания о годах моего собственного обучения в Пандионском Ордене. Так что я без труда могу распознать в человеке хорошего воина.

- И сколько их там, ваша светлость, - осведомился у Долманта Спархок.

- Три сотни, - ответил патриарх. - Как личной охране Архипрелата, им доверена защита Базилики. - Долмант откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы. - Думаю, это единственный выход для нас. Вэнион. - Пламя свечи бросало отблески на его строгое худое лицо. - Ты же знаешь, что Эмбан прав. Вся наша борьба за голоса теперь пошла прахом. Мои собратья по Курии слишком привязаны к своим домам. - На его лице отразилась горечь. - Это почти единственное, чем может потешить себя высшее духовенство. Мы носим простые монашеские рясы и не можем похвастаться изысканными нарядами; наш обет безбрачия лишает нас возможности обзавестись красавицей-женой, вызвав восхищение у своих соседей и приятелей; нам не положено брать в руки оружие, и мы не можем доказать свою доблесть на полях битв и сражений. Все, что осталась у нас от мирской жизни - это наши дворцы. Мы потеряли по меньшей мере двадцать голосов, когда отошли с войсками за стены внутреннего города и оставили на поругание мартэловским наемникам его оставшуюся часть. Нам совершенно необходимо представить перед Курией доказательства связи между Энниасом и Мартэлом. Если мы сможем сделать это, все обернется совсем по-другому. Вина за порушенные дома полностью падет на плечи Энниаса. - Долмант взглянул на Сефрению. - Матушка, мне бы хотелось попросить тебя о небольшом одолжении.

- Конечно, Долмант, - мягко улыбнулась ему Сефрения.

- Однако моя просьба насколько неуместна для теперешнего моего положения, - замялся Долмант, - поскольку она имеет отношение к тому, во что мне не полагается верить.

- Ты можешь попросить меня об этом как бывший пандионец, дорогой мой, - предложила Сефрения. - А мы закроем глаза на то, что ты связался с дурной компанией.

- Покорно благодарю, - сухо отозвался Долмант. - Так вот, я бы хотел узнать о том, не смогла бы ты разрушить этот акведук на расстоянии, не будучи сама в подземелье.

- Я сам могу справиться с этим, ваша светлость, - предложил Спархок. - С помощью Беллиома.

- Это теперь невозможно, - заметила ему Сефрения. - Ведь у тебя только одно кольцо. Но я могу выполнить твою просьбу, Долмант. Только при этом Спархок должен будет находиться в подземелье, я проведу заклинание через него.

- Вот и славно, - довольно проговорил Долмант. - А теперь, Вэнион, что ты думаешь о последующем? Мы с тобой отправимся и поговорим с генералом Деладой, командующим личной охраной Архипрелата. А затем пошлем несколько вверенных ему солдат в подземелье, только поставим командовать ими кого-нибудь из верных нам людей.

- Может быть, Кьюрика? - предложил Спархок.

- Согласен, - одобрил Долмант. - Полагаю, я и сам бы подчинился приказу Кьюрика, если бы он как следует рявкнул на меня. - Долмант помолчал, а потом задумчиво спросил Вэниона. - Почему вы не посвятили его в рыцари?

- У Кьюрика есть свое мнение на этот счет, - рассмеялся Вэнион. - Он полагает, что все рыцари - легкомысленные и пустоголовые люди. Признаюсь, что порой мне самому так кажется.

- Ну что ж, тогда продолжим, - пожал плечами Долмант. - Итак, мы отправим Кьюрика и людей Делады в подземелье, поджидать Мартэла. Только пускай они подыщут там для себя подходящее укрытие. Кстати, как мы узнаем, что Мартэл собирается начать штурм?

- Я думаю, по булыжникам, летящим на нас с небес, - ответил ему Вэнион. - Это будет означать, что баллисты Мартэла приведены в полную боевую готовность, и он лишь проверяет их перед началом штурма.

- И, вероятно, вскоре после этого стоит ожидать появления Мартэла в подземном ходе?

- Да, - кивнул Вэнион. - Думаю, он не рискнет сунутся туда раньше.

- Что ж, все сходится, - проговорил весьма довольный собой Долмант. Пусть Спархок и генерал Делада остаются на стенах до первых булыжников, а затем они отправятся в подземелье и подслушают разговор Энниаса с Мартэлом. Если солдаты из охраны Архипрелата не смогут удержать свои позиции у входа в акведук, то Сефрения его просто разрушит. Так мы не допустим тайного нападения на Базилику, раздобудем необходимые нам доказательства против Энниаса, да и вообще мы можем взять его с Мартэлом под стражу. Ну, так что, Вэнион?

- Прекрасный план, ваша светлость, - ответил Вэнион с ничего не выражающим лицом. От него, как и от Спархока, не ускользнули все те просчеты, которыми грешили рассуждение Долманта. Казалось, годы слегка притупили военное чутье бывшего пандионца. - Однако, вы кое-что упустили из виду, - добавил Вэнион.

- Да?

- Как только рухнут стены, нам уже здесь, на улицах внутреннего города, придется противостоять натиску целых орд мартэловских наемников.

- Да, это ты верно заметил, - слегка нахмурившись проговорил Долмант. - Однако давай все же отправимся и поговорим с генералом Деладой. Я уверен, все как-нибудь образуется.

Вэнион вздохнул и вышел из комнаты вслед за патриархом Демоса.

- Он всегда был такими? - спросил Спархок Сефрению.

- Кто?

- Долмант. Кажется, он всегда надеется на лучшее и на какой-то счастливый случай.

- Это все ваша эленийская теология, дорогой мой, - улыбнулась Сефрения. - Долмант свято верит в неотвратимость судьбы и то, что наши жизни в руках провидения. Такая вера совсем не по душе нам, стирикам. Но, кажется, ты чем-то огорчен, дорогой мой?

- Да, матушка, - вздохнул Спархок. - После того, как Перрейн поведал нам всю правду, все мои предыдущие рассуждения не имеют смысла. Я больше не могу приписывать появление этой тени Азешу.

- Тебе обязательно нужны доказательства, Спархок?

- Прости, что?

- Из-за того, что ты не можешь этого доказать, ты уже готов совсем распроститься с идеей. Ты все пытался подогнать свою логику под свои ощущения. Ты чувствовал и верил, что Азеш посылает эту тень. Для меня, например, этого достаточно. Я больше доверяю твоим чувствам, чем твоей логике.

- Но послушай... - возразил Спархок.

Сефрения мягко улыбнулась.

- Я думаю, пришло время отбросит в сторону логику, и полагаться на свою веру, Спархок. Кажется, признание сэра Перрейна уничтожает любую связь между этой тенью и попытками убить тебя.

- Боюсь, что так, - признал рыцарь. - И, что еще хуже, я уже давно не видел этой тени.

- То, что ты ее не видишь, не означает, что ее здесь нет. Опиши мне поподробней, что ты чувствуешь, когда она является перед тобой.

- По моему телу пробегают мурашки и меня одолевает всепоглощающее чувство, что чем бы это ни было, оно меня ненавидит лютой ненавистью. Меня и раньше ненавидели, Сефрения, но не так. Это что-то нечеловеческое.

- Что ж, тогда мы можем на это опереться. Это нечто сверхчеловеческое. Что-нибудь еще?

- Я боялся этой тени, - бесстрастно признался он.

- Ты? Я думала, тебе неизвестно значение этого слова.

- Прекрасно известно.

Она задумалась, а потом произнесла:

- Твоя теория была достаточно зыбкой. Неужели ты думаешь, что Азеш послал бы убить тебя какого-нибудь разбойника, чтобы потом гоняться уже за ним, пытаясь отобрать Беллиом?

- Да, пожалуй, это был бы слишком долгий путь.

- Именно так. Поэтому, давай рассматривать все попытки покушения на твою жизнь как чистейшее совпадение.

- Ну что ж, попробуем.

- Положим, что Мартэл завербовал Перрейна по своему собственному почину, не советуясь с Энниасом. А тот, в свою очередь, связан с Оттом.

- Я тоже не думаю, чтобы Мартэл стал бы лично иметь дело с Оттом.

- Я бы не стала с уверенностью утверждать это. Но, положим, что убить тебя было целиком и полностью идеей Мартэла, а не Отта или Азеша. Это залатает дыры в твоей логике. Таким образом, появление тени увязывается с Азешем и не имеет ничего общего с попытками покончить с тобой.

- Тогда к чему она?

- Следить за тобой. Азешу необходимо знать, где находишься ты, ну, и, конечно, его драгоценный Беллиом. Это и объясняет то, что ты всегда видишь тень, когда достаешь самоцвет из мешочка.

- От всего этого у меня просто голова раскалывается, матушка. Если все произойдет так, как задумал Долмант, и мы сумеем захватить Мартэла с Энниасом, надо будет устроить им хороший допрос. Может быть, это излечит мена от головной боли.

Генерал Делада, командующий личной охраной Архипрелата, был коренастый и крепко сбитый человек с коротко остриженными рыжеватыми волосами и лицом, изборожденным морщинами. Несмотря на то, что он командовал церемониальными войсками, это был настоящий воин. Он носил начищенный стальной нагрудник, круглый щит и традиционный короткий меч. На нем был малиновый плащ по колено, а на голове красовался шлем без забрала, с укрепленным на нем конским хвостом.

- Они действительно такие громадные? - спросил он Спархока, когда они оба смотрели на дымящиеся руины с плоской крыши дома, расположенного под стеной внутреннего города.

- Право, не знаю, генерал Делада, - пожал плечами рыцарь. - Я их не видел. Берит говорит, что они по меньшей мере величиной с дом.

- И они могут расшвыривать камни величиной с быка?

- Так, по крайней мере, говорят.

- Куда катится этот мир...

- Да уж. Все придумывают, изобретают чего-то, - мрачно проворчал Спархок.

- Этот мир был бы гораздо лучше, если мы перевесили бы всех этих ученых и изобретателей, сэр Спархок, - отозвался Делада.

- И законников тоже.

- Да-да, конечно, и законников. Кто же не хочет, чтобы все они болтались на виселице, - Делада прищурился. - Спархок, почему вы все что-то скрываете от меня? - раздраженно потребовал он ответа. Похоже, Делада оправдывал все расхожие мнения о рыжих.

- Мы должны сохранить твой строжайший нейтралитет, Делада. Вскоре ты кое-что увидишь и, надеюсь, услышишь. И это очень важно для всех нас. А затем тебя попросят выступить перед Курией со свидетельством. И могут найтись такие люди, которые захотят подвергнуть твои слова сомнению.

- Лучше бы они этого не делали, - горячо проговорил генерал.

- В любом случае, - улыбнулся Спархок, - лучше тебе с самого начала ничего не знать о том, что ты увидишь и услышишь, дабы уже никому не пришло в голову усомниться в твоей беспристрастности.

- Я не глупец, Спархок, и глаза у меня есть. Это ведь связано с выборами?

- С выборами в Чиреллосе сейчас связано все, Делада. Кроме разве что осады.

- Я бы и в этом усомнился.

- Это как раз одна из тех тем, на которую нам не следует говорить, генерал.

- Ага, - победоносно произнес Делада. - Так я и думал.

Спархок выглянул из-за стены. Его заботил их с Деладой предстоящий поход в подземелье. Необходимо было изобличить Энниаса в связи с Мартэлом. И Спархок беспокоился о том, получится ли у Делады распознать в том человеке, с которым встречается первосвященник Симмура, командующего армии осаждающих. Однако Эмбан, Долмант и Ортзел настаивали на том, чтобы хранить молчание до того, как Делада сам все узнает из подслушанного разговора в подземелье. Спархока несколько удивило отношение к этому Эмбана. Хитрец и любитель приврать, он неожиданно для рыцаря принял сторону остальных патриархов в этом вопросе.

- Начинается, Спархок, - позвал Келтэн своего друга со стены, освещенной факелами. - Рендорцы собираются расчистить себе путь к стенам.

Крыша дома, где были они с Деладой, была немного выше стены, и Спархок мог с легкостью наблюдать все, что происходило во внешнем городе. Рендорцы с завыванием уже снова бросились в атаку. Яд, которым были смазаны торчащие острия бревен, нисколько не смущал их, и они оттаскивали их в сторону, расчищая себе путь к стенам. Многие из осаждавших город безумцев в яростном религиозном экстазе без причины бросались на ядовитые иглы. Широкие улицы скоро были расчищены, и осадные башни медленно поползли к стенам, появляясь из все еще дымящегося города. Спархок разглядел, что они были сделаны из толстых досок с натянутой на них воловьей кожей, настолько сильно пропитанной водой, что с нее на землю падали капля за каплей. Ни стрела, пущенная из арбалета, ни копье не могли нанести вред этим огромным сооружениям, а сырость спасала их от возгорания при попадании на башни горючей смеси.

- Вы думаете, они доберутся до самой Базилики, сэр Спархок? - спросил Делада.

- Будем надеяться, что нет, - ответил рыцарь. - Но мы должны быть готовыми ко всему. Я благодарен, что вы позволили нам отправить своих людей в подземелье, а то нам пришлось бы снимать их со стен.

- Полагаюсь на то, что ты знаешь, зачем все это нужно. Однако моего младшего офицера несколько расстроило, что солдаты моего подразделения попали под командование твоего оруженосца.

- Так было необходимо, генерал. В этом подземелье сильное эхо. Из-за этого твои люди просто не поймут команд, отданных громким голосом. Мы с Кьюриком побывали во многих переделках, и он-то наверняка знает как вести себя в такой ситуации.

Делада взглянул на осадные башни, грохотавшие перед стенами.

- Ну и громадины, - проговорил он. - Интересно сколько человек можно затолкать в такую башню?

- Это зависит от того, насколько хорошо ты относишься к людям, усмехнулся Спархок, ставя щит перед собой, чтобы загородиться от стрел уже падавших на городскую стену. - Думаю, несколько сотен.

- Я не знаком с осадой, - признался Делада. - Что там теперь происходит?

- Они подъезжают к стенам и пытаются атаковать обороняющихся, а те, в свою очередь, стремятся оттолкнуть башни.

- А когда будут пущены в ход баллисты?

- Скорее всего, когда несколько башен окажутся вплотную прижатыми к стенам.

- А они не боятся, что пущенные из баллист булыжники упадут на своих же?

- Думаю, их не особо заботят те люди, что находятся сейчас в башнях. Многие из них рендорцы, как и те, что погибли, убирая наши ядовитые заграждения. Командующий этой армией вряд ли отличается человеколюбием.

- Ты его знаешь?

- О, да, очень даже хорошо.

- И, наверное, мечтаешь расправиться с ним? - хитро сощурился Делада.

- Да, такая мысль не раз посещала меня.

Одна из башен теперь была совсем близко от стены, и обороняющиеся, пытаясь уклониться от потока летящих стрел, бросали крюки на длинных веревках через громыхающее сооружение, стараясь подцепить ими башню сзади. Когда им это наконец удалось, они принялись раскачивать эту громадину взад и вперед, пока она не рухнула, подняв за собой облако пыли. Люди внутри закричали, кто от боли, кто от ужаса. Они знали, что их ожидало. При падении башни поломались все ее перекрытия и теперь она лежала на земле, как разбитое яйцо. И тут же на обломки и выползающих из-под них воющих рендорцев пролились со стен потоки смолы и гарного масла.

Делада проглотил комок, когда снизу раздались истошные вопли объятых пламенем людей.

- Да, невеселое зрелище, - мрачно проговорил Спархок. - Одно утешение, что тот, кто погибнет с той стороны стен, уже никогда не переберется на эту сторону. - Спархок вздохнул и, быстро произнеся слова заклинания, уже через несколько мгновений говорил с Сефренией. - Мы готовы, матушка, - сказал он ей. - Мартэл еще не появился?

- Пока нет, мой дорогой, - казалось, она шепчет ему на ухо. - Прошу, будь очень осторожен. Афраэль ужасно рассердится, если ты позволишь себя убить.

- Передай ей, что она всегда сможет протянуть руку помощи, если захочет.

- Ох, Спархок, - укоряюще, но и не без удовольствия в голосе, произнесла Сефрения.

- С кем ты там разговариваешь, Спархок? - окликнул рыцаря Делада. Генерал озадаченно вертел головой в разные стороны, пытаясь увидеть собеседника Спархока.

- Не знаю даже, как сказать вам. Вы достаточно набожны, генерал? спросил Спархок.

- Я - сын Церкви, сэр рыцарь.

- Тогда, вас возможно огорчит то, что я вам скажу. Воинствующим Орденам позволено знать больше, чем простым верующим. И, пожалуй, мне все же стоит остановиться на этом. Прошу, Делада, не обижайтесь.

Несмотря на яростные усилия защитников, несколько башен все же достигли стен, и с них уже были переброшены навесные лестницы. Одна из башен встала у стены сразу за воротами. Там держали оборону друзья Спархока. Тиниен повел их вперед по перекинутой на стену лестнице. Спархок затаил дыхание, когда в башне завязалось сражение. Он не мог видеть то, что там происходило, но звуки, доносившиеся оттуда, будь то звон оружия, крики или стоны умирающих, - все говорило о том, что идет борьба не на жизнь, а на смерть. Неожиданно из башни показались Тиниен и Келтэн. Они пробежали по толстой навесной лестнице, подхватили со стены котел с горючей смесью и, проделав свой путь обратно, скрылись в утробе башни. И уже через несколько мгновений оттуда донеслись душераздирающие вопли несчастных, на головы которых обрушилось все содержимое котла.

Когда рыцари вновь появились на стене, покинув башню, Келтэн небрежным движением бросил в ее сторону один из торчавших факелов. И тут же густой черный дым повалил из входного отверстия башни, а через крышу высоко в небо прорывались огненно-красные языки пламени. Воздух наполнился диким воем и стонами угодивших в самое пекло, но уже через некоторое время все стихло.

Скоро первая волна нападавших была отражена, но защита стены стоила многих жизней рыцарей и солдат церкви, раненных или сраженных наповал стрелами, градом выпущенными на них из луков и арбалетов.

- Они еще вернутся? - мрачно спросил Делада.

- Конечно, - коротко ответил Спархок. - Теперь начнется канонада из осадных машин, а потом опять двинутся башни.

- И как долго мы сможем продержаться?

- Думаю выдержим четыре-пять таких атак. Потом стены не выдержат и начнут крушиться. Тогда бой перейдет в город.

- У нас нет шансов на победу, да, Спархок?

- Скорее всего, нет.

- Чиреллос обречен?

- Чиреллос был обречен с той самой минуты, когда к нему подошли эти две армии. Надо заметить, их действия были продуманы великолепно.

- Удивляюсь твоей невозмутимости, Спархок.

- Я - военный человек, - пожал плечами Спархок, - и посему не могу умолять гения своего противника, даже терпя поражение.

Неожиданно через люк на крышу, где стояли Делада и Спархок, вскарабкался Берит. Глаза послушника были широко распахнуты и смотрели в разные стороны, а голова его слегка подергивалась.

- Сэр Спархок, - воскликнул он, почему-то слишком громким голосом.

- Да, Берит.

- Что вы сказали?

Спархок внимательнее пригляделся к нему.

- Что случилось, Берит? - спросил он.

- Простите, сэр Спархок. Но я вас не слышу. Когда начался штурм, они зазвонили во все колокола в Базилике. Представляете? Да вы такого шума и не слышали.

Спархок схватил послушника за плечи и уставился ему прямо в лицо.

- Что происходит? - проорал рыцарь, четко выговаривая слова.

- О, извините, сэр Спархок. Эти колокола оглушили меня. Через луга движутся тысячи факелов по той стороне реки Аррук. Я думаю, вам это следует знать.

- Подкрепление? - с надеждой в голосе спросил Делада.

- Уверен, что так, - ответил Спархок, - но для какой армии?

Справа от них раздался ужасный грохот. Они обернулись, но увидели лишь обломки, все, что осталось от довольно большого дома, рухнувшего под тяжестью огромной глыбы.

- Боже! - воскликнул Делада. - Если они будут и впредь закидывать нас такими огромными валунами, то скоро от стен останутся лишь обломки.

- Пожалуй, - кивнул ему Спархок. - Значит, генерал, настало время отправиться нам с вами в подземелье.

Они открыли люк и осторожно начали спускаться по массивным каменным ступеням, ведущим в мрачные подземные своды, упрятанные глубоко под Базиликой.

- Однако, они начали обстрел наших позиций раньше, чем ты предполагал, Спархок, - задумчиво проговорил Делада. - Может, это неплохое предзнаменование?

- Что то я не совсем понимаю тебя, Делада.

- Ну, возможно, они узнали, что с Запада к нам приближается долгожданная армия Воргуна.

- Не знаю, - уклончиво ответил Спархок. - Но не стоит забывать, генерал, что перед нашими стенами собрались наемники. И они могут спешить только ради того, чтобы награбить себе побольше и не делиться добычей со своими приятелями на том берегу реки.

От мрачного подземного царства, сокрытого глубоко под Базиликой, веяло прохладой и сыростью. Его длинные низкие своды, сложенные из тщательно отшлифованных гигантских валунов, поддерживали массивные каменные подпоры. И вся тяжесть потолка приходилась на эти мощные, сработанные еще в древности, арки. Оказавшемуся под этими печальными сводами было не по себе уже при мысли о том, что он находится столь глубоко под землей, прямо под гробницей, где в саркофагах, пугающих своей холодной роскошью, в суровом безмолвии покоился прах церковников, давным-давно распростившихся с земной жизнью.

- Кьюрик! - шепотом позвал Спархок своего оруженосца, когда он и Делада добрались до решетчатых ворот, где прятались в укрытии Кьюрик и солдаты личной охраны Архипрелата.

- Здесь я, - ворчливо отозвался оруженосец и подошел к рыцарю, стараясь ступать как можно тише.

- Мартэл пустил в ход баллисты, - сказал ему Спархок. - А с Запада надвигается огромная армия, и боюсь, что это не Воргун.

- Да, ничего не скажешь, приятные новости, - Кьюрик немного помолчал, а потом добавил. - Ну и мрачное здесь местечко, Спархок. По всем стенам развешены цепи да кандалы, а там в глубине есть такие жуткие закоулки, что согрели бы душу самой Беллине.

Спархок бросил взгляд на Деладу. Генерал прокашлялся и сказал:

- Этим больше не пользуются. Были времена, когда Церковь шла на все, чтобы искоренить ересь. И в страшных камерах этого подземелья пытками добивались от человека любого признания. Да, это не самая светлая страница истории нашей святой матери - Церкви.

- Но все же не стоит об этом забывать, - вздохнул Спархок и обернулся к Кьюрику. - Со стражниками оставайтесь здесь, а нам с Деладой пора поторопиться, чтобы успеть добраться до хранилища, пока не нагрянули незваные гости. Когда я свистну, сразу отправляйтесь к нам. Вы будете нужны мне именно там.

- Я что, когда-нибудь подводил тебя, Спархок? - ворчливо отозвался Кьюрик.

- Прости, я вовсе не хотел тебя обидеть, просто устал, - улыбнулся Спархок и увлек генерала за собой, дальше в мрачные лабиринты подземелья.

- Мы направляемся с вами, генерал, в одну просторную залу, - объяснил Спархок. - В ней множество укромных уголков, и кроме того, в некоторых местах стены ее дали довольно глубокие трещины. Парнишка, который обнаружил это место, спустился со мной сюда и все мне показал. По его словам, две интересующие нас особы встречались именно в этой зале. Одного из них вы сможете узнать без труда, а кто тот, другой, надеюсь, поймете из их беседы. Прошу, слушайте их как можно внимательнее, и как только смолкнут все разговоры, не теряя времени, ступайте прямо в свои покои, заприте дверь и не открывайте никому, кроме меня, лорда Вэниона и патриарха Эмбана. Если вам от этого будет легче, то знайте, что сейчас вы для нас - самое ценное сокровище во всем Чиреллосе. И, если понадобится, мы отрядим целые армии на вашу защиту.

- Как все таинственно, Спархок, - мягко улыбнулся Делада.

- Так пока и должно быть, мой друг. Я надеюсь, когда вы услышите их разговор, то поймете почему. Но, кажется мы пришли. - Спархок осторожно открыл тяжелую скрипучую дверь, и они оба проникли в огромную темную залу, всю сплошь затянутую паутиной. Неподалеку от двери стоял грубый деревянный стол с единственным толстым огарком свечи, прилепленным к расколотому блюдцу, и два стула. Спархок первым подошел к дальней стене залы и скрылся в глубоком алькове. - Снимите шлем, - прошептал он Деладе. - И прикройте нагрудные пластины плащом. Пусть ни один отблеск света не выдаст, что мы здесь.

Делада кивнул в ответ.

- Сейчас я задую свечу, - продолжил Спархок, - и мы будем сидеть тихо как мыши. Если все-таки случится нужда что-то сказать, то только шепотом и прямо на ухо. - Рыцарь задул свечу, что до сих пор освещала им с Деладой путь по подземелью, и, наклонившись, положил ее на пол.

Они ждали. Где-то вдалеке, в темном коридоре, медленно и гулко падала капля за каплей. Ведь какими бы глухими ни казались каменные стены, обязательно найдется хоть одна щелка, а вода, как и дым, всегда отыщет себе дорогу.

Прошло несколько минут, а, может быть час, но Спархоку казалось, что прошло целое столетие, когда из глубины подземелья до них донесся приглушенный звон стали.

- Солдаты, - почти беззвучно прошептал Спархок Деладе. - Будем надеяться, что в эту залу их не допустят.

- Да уж, - хмыкнул в ответ Делада.

Вслед за этим в дверной проем проскользнул одетый во все черное человек, лицо которого было скрыто под капюшоном. Одной рукой он защищал от колебаний воздуха пламя свечи, которую принес с собой. Подойдя к столу, он поджег оставленный на нем огарок, и, затушив свой, сбросил с головы капюшон.

- Я мог бы и сам догадаться, - шепнул Делада Спархоку. - Это первосвященник Симмура.

- Ты не ошибся, друг мой.

Солдаты подошли ближе. Видимо, они старались ступать как можно тише, придерживая свое снаряжение, чтобы звон от него не разносился гулким эхом по всему подземелью. Но то, что подвластно вору, оказалось не по силам простым солдатам.

- Останьтесь здесь, - послышался знакомый Спархоку голос. - И отойдите немного в сторону. Я позову вас, если мне понадобится.

И еще немного погодя в залу вошел Мартэл. В руке он нес свой шлем, а его светлые волосы поблескивали в свете единственной мерцающей свечи, стоявшей на столе перед первосвященником.

- Ну, Энниас, - расстегивая слова произнес он. - Шанс у нас был великолепный, но, к сожалению, игра закончена.

- О чем ты, Мартэл? - хмыкнул Энниас. - Все идет прекрасно.

- Уже прошло больше часа, как для нас все изменилось.

- Ну, хватит говорить загадками, - раздраженно проговорил Энниас. Рассказывай, что случилось.

- С Запада надвигается армия, Энниас.

- Вторая волна камморийских наемников, о которых ты мне говорил?

- Подозреваю, что от этих наемников остались только куски мяса. Соберись с духом, старина. Я принес тебе очень плохую весть. С Запада наступает армия Гарсиа, и его войску не видно конца.

Сердце Спархока вздрогнуло от столь нежданной радости.

- Воргуна?! - вскрикнул Энниас. - Ты же говорил, что позаботился о том, чтобы он не попал в Чиреллос.

- Я думал, что так оно и выйдет, но, видимо, кто-то все-таки прорвался и предупредил его.

- Его армия численностью превосходит твою? - мрачно спросил его первосвященник.

Мартэл устало опустился на стул.

- Господи, как я устал, - признался он. - Уже два дня я не спал... Но ты, кажется, что-то сказал?

- У Воргуна больше людей, чем у тебя? - раздраженно повторил свой вопрос Энниас.

- О, да. Он бы смял мое войско в лепешку за несколько часов. Единственное, что меня теперь действительно заботит - это какую смерть изберет для меня Спархок. Хотя, если не брать в расчет его физиономию, то он человек благородный. Думаю, он окажет мне такую любезность и проделает все быстро. А Перрейн меня просто разочаровал. Его воображения не хватило и на то, чтобы придумать, как убить моего бывшего братца. Ну вот... Боюсь, дорогой Энниас, для нас застал час расплаты. Со мной Спархок разделается меньше, чем за минуту. Он намного сильнее меня в рукопашном бою. Да и тебе, старина, есть о чем побеспокоиться. Личеас сказал мне, что Элана требует твою голову на блюде. Мне довелось видеть ее в Симмуре, когда умер ее отец, и еще до того, как ты ее отравил. И если Спархок благороден, то с Эланой этот номер не пройдет. Она словно из камня высечена, и так ненавидит тебя, Энниас... А вдруг она сама захочет отсечь тебе голову? Ой, что будет, дружище... Элана все-таки - женщина, а женщины, как известно, создания слабые, так что у нее может уйти полдня на то, чтобы перепилить тебе шею.

- Но мы уже почти у цели, - растерянно пробормотал первосвященник. Трон Архипрелата так близок, я почти могу коснуться его.

- Лучше не трогай. Тяжеловато будет тащить его на своем горбу, когда тебе придется удирать со всех ног. Арисса и Личеас уже собирают свои вещички в моем шатре, но, боюсь, у тебя на это времени не будет. Ты уходишь прямо сейчас со мной. Но уясни себе одно: дожидаться тебя я не стану. Если начнешь отставать, я просто тебя брошу.

- Но мне необходимо кое-что захватить с собой, Мартэл.

- Разумеется. И в первую очередь - свою голову. Кстати, Личеас говорит, что у этой белобрысой обезьяны, приятеля Спархока - нездоровая страсть вешать людей. Поверь, я достаточно знаю Келтэна. Он приложит все свои усилия и упрямство, чтобы добиться своего. А быть почетным гостем на повешении - не то, чтобы я назвал бы приятно проведенным днем.

- Сколько людей с тобой здесь, в подземелье? - со страхом в голосе проговорил Энниас.

- Сотня или около того.

- Ты сошел с ума! Здесь кругом рыцари Храма!

- Вот она, твоя трусость, Энниас, - с презрением произнес Мартэл. Этот акведук не так уж широк. Ты что же, собираешься лезть по головам целой тысячи вооруженных до зубов наемников, когда придет время уносить ноги?

- Уносить ноги? Но куда? Где теперь мы сможем укрыться?

- Где же еще, как не в Земохе? Отт нас защитит.

Генерал Делада с резким свистом втянул в себя воздух.

- Тише, тише, - прошептал Спархок.

Мартэл поднялся и начал мерить зал шагами. На его красивое утомленное лицо падал неровный мягкий свет от горевшей свечи.

- Следи за моей мыслью, Энниас, - сказал он. - Ты подсыпал Элане даррестин, а от этого яда спасения нет. От него не существует противоядия, и обычная магия не смогла бы спасти королеву от смерти. Я хорошо это знаю, ведь я сам учился магии у Сефрении...

- У этой стирикской ведьмы! - сквозь зубы процедил Энниас.

Мартэл ухватил его за рясу у самого горла и почти приподнял со стула.

- Попридержи язык, приятель, - оскалился он. - Не оскорбляй мою матушку, не то пожалеешь, что имеешь дело со мной, а не Спархоком. У Спархока есть благородство, ну а я лишен его начисто. Я смогу придумать кое-что похлеще того, что ему приснится в самом кошмарном сне.

- Но не можешь же ты до сих пор расшаркиваться перед ней.

- А вот это не твое дело, Энниас. Ну да ладно. Слушай меня дальше. Если королеву могла спасти только магия, и не просто магия средней руки, то на какую мысль это нас наталкивает?

- Беллиом? - с ужасом в голосе произнес Энниас, пытаясь разгладить свою рясу там, где ее смяли пальцы Мартэла.

- Именно. Спархоку, видимо, удалось-таки заполучить его. С помощью Беллиома он исцелил Элану, и, скорее всего, самоцвет еще при нем. Такими вещами не разбрасываются. Я отправлю рендорцев сломать мосты через Аррук. Это немного задержит Воргуна и прибавит время нам. Мы же сначала двинемся на север, пока на минуем места сражения, а потом свернем на восток в Земох. - Мартэл невесело ухмыльнулся. - Воргун всегда мечтал поквитаться с рендорцами. Если я пошлю их разрушить мосты, у него появится такой шанс. И, видит Бог, мне не будет их особенно жалко. Остальному войску я прикажу дожидаться Воргуна на восточном берегу реки. Они воины подостойнее рендорцев, и смогут задержать его часа на два, пока он всех их не перережет. Большего времени, чтобы убраться отсюда, у нас не будет. И можешь быть уверен, Спархок при первой же возможности кинется за нами в погоню, и Беллиом будет с ним.

- Откуда ты знаешь? Это ведь только предположение, Мартэл.

- Кажется, за все эти годы, часто сталкиваясь нос к носу со Спархоком, ты так и не сумел узнать его. Прости, Энниас, но ты - полный идиот. Отт собрал свои орды в восточном Лэморканде, и начало его похода на Эозию дело всего нескольких дней. Он сметет все на своем пути: мужчин, женщин, детей, скот, собак, диких животных, а может и рыбу тоже. Не допустить этого - первейший долг всех четырех Воинствующих Орденов. Спархок уверен, что именно для этого Ордена и были основаны в свое время. Он обладает бесценным сокровищем, во может остановить Отца. И никто, и ничто в этом мире не сможет помешать ему захватить Беллиом с собой. Напряги свои мозги, Энниас.

- Так что за толк от нашего побега, если Спархок отправится следом за нами? Он уничтожит Отта и нас вместе с ним.

- А вот тут ты ошибаешься. Ведь при всем своем могуществе Спархок все же не бог. А Азеш - бог, и заполучить Беллиом он жаждал еще до начала времен. Спархок отправится в погоню за нами, а Азеш будет поджидать его и убьет, чтобы завладеть Беллиомом. Затем Отт двинет свои полчища на Эозию и, завоевав ее, наградит нас, раз уж мы ему так помогли, и, думаю, весьма щедро. Тебя он посадит на трон Архипрелата, а мне пожалует корону любого из эленийских королевств, а может быть и всей Элении целиком. Его жажда власти притупилась за последнюю тысячу лет. Если захочешь, я сделаю Личеаса принцем, регентом или королем Элении - хотя не вижу никаких причин тебе желать этого. Твой сынок - сопливый кретин, и меня от него просто с души воротит. Быть может его лучше задушить, а вам с Ариссой попробовать еще разок. Ну, вдруг, если вы очень постараетесь, у вас получится человек, а не хныкающий слизняк.

Внезапно Спархок ощутил, как по его спине пробежали мурашки, и внутри его все сжалось от уже знакомого ему чувства всепоглощающего страха. Он огляделся, и, хотя так ничего и на смог увидеть, почувствовал, что его грозный бесплотный наблюдатель, следовавший за ним по пятам от самой пещеры Гверига, находился где-то поблизости от него, в зале. Казалось, одного упоминания Беллиома было достаточно, чтобы призвать из тьмы этого зловещего призрака.

- Но мы не можем знать наверняка, что Спархок последует за нами, - с сомнением в голосе проговорил Энниас. - Ведь ему неизвестно о нашем уговоре с Оттом, и он не будет даже подозревать, куда мы отправились.

- Как ты наивен, Энниас! - рассмеялся Мартэл. - Ты забываешь о Сефрении и об ее магии, которая дает возможность ей и тем, кто находится рядом, подслушать любой разговор, происходящий в каком угодно месте и на достаточно большом расстоянии от них. И не только это. В этом подземелье полно мест, где можно укрыться и услышать все, о чем мы говорим. Поверь мне, Энниас, Спархок слышит нас. - И, помолчав, добавил. - Не так ли, Спархок?

15

Голос Мартэла потонул в полумраке подземной залы.

- Оставайся здесь, - шепнул Спархок, хватаясь за меч.

- Ну уж нет, - ответил генерал и тоже вытащил свой меч из ножен.

Было не время и не место спорить.

- Ладно, но будь осторожен. Я возьму на себя Мартэла, а ты займись Энниасом.

Они оба вышли из укрытия и через несколько мгновений оказались в тусклом свете единственной мерцающей на столе свечи.

- Будь я проклят, если это не мой разлюбезный брат Спархок, вскричал Мартэл. - Как приятно снова видеть тебя, приятель.

- Смотри, смотри, Мартэл, пока еще можешь. Но скоро этому наступит конец.

- Рад бы оказать тебе эту маленькую любезность, но, боюсь, опять придется отложить... - Мартэл резко схватил Энниаса за плечо и подтолкнул к двери. - Бегом! - рявкнул он, и они оба выскользнули из залы перед самым носом Спархока и Делады.

- Постой, - неожиданно остановил Спархок своего товарища.

- Но они удирают, Спархок, - возразил генерал.

- Они уже удрали, - сказал Спархок, разочарованно скривив рот. - У Мартэла в коридоре целая сотня, а ты нужен нам живым, Делада. - Спархок торопливо свистнул. - Нам придется защищать дверь, пока сюда не доберется Кьюрик с твоими людьми.

Они с Деладой встали по обе стороны полупрогнившей двери. В последний момент Спархок все же успел выглянуть из массивной каменной арки. Для его меча там было достаточно простора, а низкие своды подземелья не позволяли бегущим мимо солдатам хорошенько размахнуться.

И вскоре наемникам Мартэла пришлось свести знакомство с яростью Спархока. А тот был взбешен не на шутку. И через несколько мгновений дверной проем был завален грудой изуродованных тел.

Тут ему на помощь подоспели Кьюрик с людьми Делады, и солдаты Мартэла отступили, защищая подходы к акведуку, по которому уже со всех ног мчались Мартэл с Энниасом.

- Вы в порядке? - быстро бросил Кьюрик, заглянув в залу.

- Да, - ответил Спархок и, потянувшись вперед, схватил за руку Деладу, пытавшегося проскользнуть мимо него.

- Пусти меня, Спархок, - глухо произнес Делада.

- Нет, генерал. Помнишь о чем я говорил с полчаса назад?

- Да, - угрюмо отозвался тот.

- Так вот, я не могу позволить тебе рисковать своей собственной жизнью просто ради того, что тебе захотелось подраться. Я самолично отведу тебя в твои покои и приставлю к их дверям стражу.

Делада резким движением вложил меч в ножны.

- Я, конечно, понимаю, что ты прав, - произнес он. - Но просто...

- Знаю, Делада. Поверь, я ощущаю примерно то же самое.

Обеспечив безопасность генерала, Спархок вернулся в подземелье. Кьюрик со своими подопечными занимались тем, что вылавливал пытавшихся укрыться наемников Мартэла. Из темноты навстречу Спархоку вышел его оруженосец.

- Боюсь, что Мартэлу с Энниасом все-таки удалось сбежать, Спархок, доложил он.

- Он был настороже, Кьюрик, - угрюмо сказал Спархок. - И, кажется, каким-то образом ему было известно, что мы слышим их разговор с Энниасом или даже прячемся где-то поблизости. Однако он поведал много заслуживающего внимания.

- Да?

- И первое то, что армия, идущая с запада - это армия Воргуна.

- Да уж, давно пора, - вдруг ухмыльнулся Кьюрик.

- Также Мартэл сообщил, куда они направляются, и страстно желает, чтобы мы последовали за ними.

- Всегда рад оказать ему такую услугу. Но, все же скажи, мы добились того, ради чего это все затевалось?

- Да, - кивнул Спархок. - И когда Делада доложит обо всем перед Курией, уже никто не проголосует за Энниаса.

- Ну, это уже кое-что.

- Передай здесь кому-нибудь свое командование и пойдем отыщем Вэниона.

Магистры четырех воинствующих орденов стояли на парапете стены, у ворот, озадаченно глядя вслед отступающим наемникам.

- Они остановили атаку безо всякой на то причины, - удивленно сообщил Вэнион Спархоку, когда тот с Кьюриком присоединились к ним.

- На то есть причина, - возразил ему Спархок. - Там, за рекой, Воргун.

- Слава Богу! - воскликнул магистр Пантеона. - Значит, вести все-таки дошли до него. Ну, а как дела в подземелье?

- Нам с Деладой удалось подслушать интереснейший разговор. Однако Мартэл и Энниас бежали. Они направляются в Земох, под защиту Отта. Мартэл собирается отправить рендорцев разрушить мосты и дать остальному своему войску время развернуться. Он, конечно, и не надеется, что весь этот его сброд сможет оказать достойное сопротивление Воргуну. Но сейчас для него главное - выиграть хоть немного времени, чтобы успеть убраться подальше.

- Ну, что ж, теперь, думаю, нам стоит поговорить с Долмантом, сказал магистр Дареллон. - Все так изменилось... Собери своих друзей, Спархок, и ступайте в Замок.

- Передай это всем, Кьюрик, - попросил Спархок своего оруженосца. Пусть все знают, что Воргун идет к нам на помощь.

Кьюрик кивнул в ответ.

Патриархи почувствовали огромное облегчение, узнав о приближении армии короля Воргуна, и еще большее от того, что Энниаса застали на месте преступления.

- Генерал сможет доложить Курии и о том, что у Энниаса и Мартэла был договор с Оттом, - сказал им Спархок. - И единственное, что портит мне настроение - это то, что Энниасу и Мартэлу удалось бежать.

- Когда обо всем случившемся станет известно Отту? - поинтересовался патриарх Эмбан.

- Думаю, на это ему не требуется времени, и он узнает все сразу, как только это происходит, - ответил ему магистр Абриэль.

- Опять эта магия, - с отвращением в голосе произнес Эмбан.

- Интересно, сколько времени займет у Воргуна, чтобы развернуться и отправиться в Лэморканд, навстречу земохцам? - спросил Долмант.

- Неделю - или дней десять, - ответил Вэнион. - А то и этого окажется маловато.

- А сколько проходит армия в день? - снова вступил в разговор Эмбан.

- Не так уж много. Во всяком случае, армия способна покрыть в день расстояние гораздо меньшее, чем одинокий путник. Ему же не приходиться беспокоиться о том, чтобы не отстал хвост колонны, а если к ночи ему захочется спать, он сможет просто завернуться в свой дорожный плащ и прикорнуть где-нибудь за деревьями. А чтобы разбить лагерь для армии требуется все же чуть больше времени.

Эмбан хмыкнул, вымучено поднялся со стула и подошел к карте Эозии, висевший на стене кабинета сэра Нэшана. Он долго мерил и сравнивал какие-то расстояния, что то бормоча про себя, и затем заявил:

- Тогда они встретятся с войском Отта где-то здесь. - Эмбан ткнул пальцем в карту. - На этой равнине, к северу от камморийского озера. Что это за местность?

- Относительно ровная, - ответил Вэнион. - Это большей частью пахотные земли, с редкими островками леса.

- Эмбан, - мягко проговорил Долмант. - Может, всем, что касается ведения военных действий, мы предоставим заняться королю Воргуну? У нас и своих забот хватает.

- Ну... - хихикнул Эмбан. - Наверное, я таким уж родился хлопотливым. Не могу ничего пропустить мимо своего носа. - Он заложил руки за спину. - Когда в Чиреллос прибудет Воргун, он наведет здесь порядок. Мы также наверняка можем сказать, что свидетельство генерала Делады раз и навсегда отрежет путь Энниасу к трону Архипрелата. Так почему бы нам не разделаться с этими выборами, пока члены Курии не собрались с мыслями? Кто знает, что потом придет им в голову? К тому же мы нажили достаточно недоброжелателей среди патриархов. Так давайте воспользуемся моментом. И, пока они все исполнены благодарности к нам, посадим на пустующее кресло Архипрелата нашего человека. Боюсь, если мы протянем с этим, они вновь начнут сокрушаться о разрушенных домах и потерянных сокровищах, а про все остальное позабудут.

- Ты больше ни о чем не можешь думать, Эмбан? - поинтересовался Долмант.

- Но кто то ведь должен позаботиться об этом, друг мой.

- В любом случае, надо дождаться прихода Воргуна в город, проговорил Вэнион. - Хорошо бы было нам помочь ему.

- Мы можем выйти из внутреннего города, как только войска Мартэла начнут разворачиваться, и ударить по их тылам, - предложил Комьер. - Тогда часть их сил будет брошена на то, чтобы загнать нас обратно за стены, и, тем самым, мы облегчим задачу Воргуну.

- А мне не дает покоя мысль, как бы не допустить разрушение мостов через Аррук, - сказал Абриэль. - Их наведение - вот что будет стоить Воргуну времени и сил.

- Боюсь, тут мы ему ничем не сможем помочь, - вздохнул Дареллон. - У нас не хватит войска, чтобы оттеснить рендорцев от реки.

- Предлагаю вернуться на стену и уже там решить что и как, предложил Комьер. - Признаюсь, мне самому не терпится уничтожить горький привкус этой осады.

С рассветом от земли поднимался туман - лето подходило к концу. Обе реки, протекавшие близ Чиреллоса, окутала сероватая дымка, в утренней прохладе поднимавшаяся с черной глади их вод. Тонкие солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь туманную завесу, растворялись в ней веером золотистого сияния. Наконец и самые дальние дома, ютившиеся на берегах рек, скрылись в этом, столь обычном для города, ползучем тумане.

Солдаты были настроены воинственно. Дело генералов - разрабатывать ход сражений и битв, а простых солдат больше интересовала возможность отмщения. Они пережили канонаду осадных орудий, они отбивали атаки безумных фанатиков из Рендора, без числа взбиравшихся по приставным лестницам на стены города, на их глазах убивали и глумились над ни в чем не повинными жителями Чиреллоса. До сих пор им приходилось терпеть и лишь, крепко сжав зубы, отбивать атаку за атакой, удерживая оборону внутреннего города. И теперь они строем выходили из его ворот с выражением мрачного ожидания на лицах, лелея одну лишь надежду - свести счеты и наказать обидчиков.

Наемники Мартэла браво вышагивали за своим предводителем, выполняя все его приказы, пока глаза им застила возможность поживиться за плохо защищенными стенами. Но пыл их заметно поутих, когда им стало известно о предстоящем сражении с численно превосходящим противником, да еще на открытом месте. Они сразу прониклись миролюбием и пробирались по улицам в поисках уголка, где их новообретенные чувства, не встретили бы серьезного возражения. Вылазка из внутреннего города глубоко удивила и еще более глубоко разочаровала этих несчастных обреченных, собиравшихся вести теперь сугубо мирную жизнь.

Туман, конечно, послужил неоценимым подспорьем. Оставшиеся в живых жители Чиреллоса, боясь показываться на улицах города, еще прятались в своих убежищах. И защитникам города оставалось только отыскивать и расправляться с теми людьми, которые не были вооружены как рыцари Храма и не носили красные туники солдат церкви. А факелы, которые держали в руках эти мерзавцы, внезапно объявившие себя мирными поселенцами, делали их отличной мишенью для стрелков Кьюрика.

Конный отряд рыцарей наделал бы слишком много шума, поэтому они продвигались по улицам города пешком. Спархок подошел к Вэниону.

- Значит, вся наша задача сведется к тому, чтобы вылавливать оставшихся наемников Мартэла? - спросил его Спархок.

- И не только к этому, Спархок, - ответил ему Вэнион. - Солдаты церкви пережили осаду, и их переполняют чувства, доселе им не знакомые. Они жаждут мести. Так предоставим им такую возможность, пока мы не вернули их патриархам.

Спархок согласно кивнул и отправился вместе с Келтэном и Кьюриком принять командование.

Неожиданно в свете факела показались неясные очертания человека с топором в руке, направляющегося прямо к ним навстречу. Однако, очевидно было то, что на нем не было ни доспехов рыцаря Храма, ни красной туники солдата церкви. Кьюрик прицелился в него из арбалета, но в последний момент его рука неожиданно дрогнула, и стрела скрылась в предрассветной выси. Кьюрик грубо выругался.

- В чем дело? - шепнул ему Келтэн.

- Это Берит. - Прорычал сквозь зубы Кьюрик. - Я узнал его по походке.

- Сэр Спархок, - тут же послышался из темноты знакомый голос. - Вы здесь?

- Да, - отозвался рыцарь.

- Слава Богу, - выдохнул Берит. - Разыскивая вас, я обыскал все эти обугленные переулки в Чиреллосе.

Кьюрик сжал кулаки.

- Позже разберешься с ним, - попросил его Спархок. - Ладно, Берит, рассказывай, ради чего ты расхаживаешь здесь, рискуя собственной жизнью.

Берит подошел к ним, с опаской поглядывая на мрачную физиономию Кьюрика.

- Рендорцы собираются у западных ворот, сэр Спархок, - сказал он. Там их целые тысячи.

- И что они делают там?

- Думаю, молятся. В любом случае это похоже на какой-то ритуал. И перед ними вещает, стоя на куче булыжников, странного вида худой и бородатый человек.

- Ты слышал, о чем он там говорит?

- Немногое, сэр Спархок, но он часто и отчетливо повторял одно слово, и все остальные каждый раз его подхватывали.

- И что это за слово? - осведомился Кьюрик.

- Кажется - "баран".

- Может, "стриженый баран"?

- Да, пожалуй, - согласился удивленный Берит.

- Знакомые словечки, - усмехнулся Спархок. - Кажется, Мартэл призвал Ульсима навести порядок среди рендорцев.

- А кто такой Ульсим, сэр Спархок? - поинтересовался Берит.

- Новый духовный вождь рендорцев. У них есть священная реликвия кусок бараньего рога. - Он задумался. - А что, эти фанатики просто сидят вокруг и внимают его речами с открытым ртом?

- Ну, если вы так называете всю эту кутерьму...

- Надо вернуться и поговорить с Вэнионом, - твердо сказал Спархок.

Они повернули и отправились назад во внутренний город.

- Я думаю, нам снова повезло, милорды, - сказал Спархок, когда они подошли к магистрам. - Берит видел, что рендорцы собрались у западных ворот города, и их духовный лидер произносит перед ними пламенные речи.

- Ты позволил послушнику пойти туда одному, сэр Спархок, неодобрительно покачал головой Абриэль.

- Кьюрик с ним об этом потолкует позже, милорд, - заверил его рыцарь.

- Как там зовут этого новоиспеченного вождя? - спросил Вэнион.

- Ульсим, милорд. Я с ним уже имел честь встречаться. Полный идиот.

- А что будут делать рендорцы, если с ним что-нибудь внезапно случится?

- Думаю, разбредутся кто куда. Мартэл говорил, что прикажет им разобрать мосты. Но пока они не делают этого. Этих безумных фанатиков надо постоянно подбадривать и ловко наставлять, чтобы подвигнуть их на угодное тебе дело. Они смотрят на своего вождя как на полубога, и без его приказа не сделают ни шага.

- Вот тебе и возможность спасти мосты, Абриэль, - сказал Вэнион. Если Ульсима не станет, рендорцы забудут и о мостах, и обо всем на свете. Может, нам стоит нанести им визит?

- Глупости, - коротко сказал Кьюрик. - Простите меня, лорд Вэнион, но, если мы строем пойдем на рендорцев, они будут биться до последнего, защищая своего святого. Это будет бесполезная кровавая бойня.

- Ты можешь предложить что-нибудь другое? - недовольно спросил его Вэнион.

- Да, милорд, - уверенно заявил Кьюрик, похлопав при этом по своему арбалету. - Берит сказал, что Ульсим произносит свою речь, стоя на небольшом возвышении, сложенном из булыжников. Если мне удастся подобраться к нему поближе, шагов за двести, то... - Кьюрик пожал плечами.

- Спархок, - решительно произнес Вэнион. - Возьми с собой своих друзей и прикройте Кьюрика. Постарайтесь проскользнуть через город и доставить Кьюрика в безопасное место, откуда он смог бы застрелить этого Ульсима. Если эти рендорские фанатики придут в ярость и будут крушить все вокруг, позабыв про мосты, Воргун успеет перейти реку до того, как остальные наемники будут готовы к этому. А эти люди такого сорта, что не станут тратить время на бесполезные баталии.

- Думаешь, они сдадутся? - спросил Дареллон.

- Не скажу наверняка, но стоит попробовать, - ответил Вэнион. - Если бы удалось уладить все мирным путем, это сохранило бы много жизней обеим сторонам. А у нас каждый человек на счету, да даже рендорцы не помешали бы, когда придется иметь дело с Оттом.

- Интересно, - рассмеялся Абриэль. - Как Господь Бог отнесется к тому, если на защиту нашей святой матери - Церкви, станут приверженцы эшандистской ереси?

- Господь терпелив, - усмехнулся Комьер. - Возможно, он даже дарует им прощение - хотя бы частично.

Четверо рыцарей, Берит и Кьюрик пробирались по улицам Чиреллоса к западным воротам. Подул легкий ветерок, и туман постепенно рассеивался.

Достаточно скоро их небольшой отряд добрался до той части города, что примыкала к его западным воротам. И там, в редеющей дымке тумана, они разглядели рендорцев, тесным кольцом обступивших груду булыжников, на которой возвышалась знакомая фигура.

- Да, это он, - прошептал Спархок. - Незабвенный Ульсим - любимый ученик святейшего Эрашама.

- Что-что? - переспросил его Келтэн.

- Так он называл себя в Рендоре. Он сам себе присвоил этот титул, освободив Эрашама от необходимости избрать своего преемника.

Ульсим, возвышаясь на своем каменном помосте, окидывал столпившихся вкруг него рендорцев взглядом, исполненным безумного триумфа, и время от времени в приступе благочестия закатывал глаза к небу, ни на минуту не прекращая выкрикивать слова, своей бессвязной речи. Он был похож на безумца, бьющегося в истерике. Свою костлявую руку он вытянул вперед, что-то крепко сжимая в ней, и через каждые несколько слов он сотрясал воздух истошным воплем: "Стриженый баран". И толпы безумцев, готовых лизать ему пятки, ревом вторили ему.

- Ну как, Кьюрик? - спросил Спархок, взирая на все это вместе с остальными из-за полуразрушенной стены, за которой они укрылись.

- По-моему, он не в своем уме, - ответил оруженосец.

- Разумеется. Но я спрашивал тебя о том, сумеешь ли ты отсюда попасть в него.

Кьюрик, прищурившись, посмотрел поверх толпы на проповедующего фанатика.

- Возможно, - задумчиво протянул он.

- Ну, что ж, тогда попробуй, - сказал ему Келтэн. - Даже если ты чуть промахнешься, то стрела просто изберет себе другую жертву.

Кьюрик положил свой арбалет на гребень разрушенной стены и прицелился.

- Господь ниспослал мне откровение, - выкрикивал Ульсим своей пастве. - Мы должны разрушить мосты - творения дьявола. Силы тьмы собрались на том берегу. Они нападут на вас. Но священный стриженный баран защитит вас! Сила Блаженного Эшанда соединиться с мощью святого Эрашама! И наша священная реликвия исполнится этой силой! Мы станем непобедимы!

Кьюрик медленно спустил курок. Тяжелый арбалет отозвался глухим вздохом и выпустил стрелу в цель.

- Вы непобедимы! - еще раз вскричал Ульсим. - Вы...

Никто так и не узнал, о чем еще хотел поведать Ульсим, меж бровей которого, словно по волшебству, выросло оперение стрел, пущенной Кьюриком. Он покачнулся, выпучив глаза и открыв рот, и свалился вниз к подножию каменной груды.

- Отличный выстрел, - поздравил Кьюрика Тиниен.

- Вообще-то я целился ему в живот, - честно признался тот.

- Не расстраивайся, Кьюрик, - рассмеялся дейранец. - Так это получилось более зрелищно.

Стон изумления и страха прокатился по толпе рендорцев.

Потом раздались выкрики: "Арбалет". И те несчастные, у которых случилось при себе это оружие, были просто разорваны в клочья. Некоторые, не разбирая дороги, бросились бежать по путаным улицам Чиреллоса, разрывая на себе одежду. Другие, воя от постигшего их горя, повалились на землю. Были и такие, что в суматохе, предъявили свои притязания на освободившееся место на куче булыжников, и теперь оспаривали это с оружием в руках. Все происходящее теперь напоминало самый настоящий мятеж.

- Да, рендорцам тоже не чуждо стремление к власти. И выборы их проходят с большим воодушевлением, - заметил Тиниен.

- Согласен, - усмехнулся Спархок. - Ну, что ж, дело сделано. Отправляемся назад и расскажем обо всем магистрам.

Поскольку военные интересы рендорцев теперь не распространялись на мосты, стриженных баранов и развертывание битвы с "силами тьмы" на противоположном берегу реки, командующие армии наемников Мартэла решили, что им не под силу справиться с этим живым морем людей, и вскоре большой отряд их офицеров под белым флагом перешел через один из мостов на другой берег. Они вернулись задолго до рассвета, и, недолго посовещавшись, вышли из Чиреллоса, погоняя перед собой возмущающихся рендорцев, и сложили оружие.

Спархок и остальные собрались на стене внешнего города и наблюдали оттуда, как торжественным маршем короли Западной Эозии пересекали границы Священного города. Король Воргун, в сопровождении патриарха Бергстена, одетый в кольчугу; король Дрегос из Арсиума, король Пелосии - Сорос, ехали верхом впереди колонны. За ними катила открытая повозка. В ней восседало четыре человека, одетых в рясы с капюшонами, прикрывавшими их лица. И тут произошло то, что заставило Спархока от неожиданности вздрогнуть. По команде самого маленького из них они разом откинули эти капюшоны. Самый толстый оказался Платимом, вторым был Стрейджен. Третьей оказалась женщина, незнакомая Спархоку. И, наконец, четвертый, самый маленький из них, - стройной светловолосой Эланой, королевой Элении.

16

Вступление Воргуна в Чиреллос вряд ли можно было назвать триумфальным. Жители Священного Города еще не оправились от пережитого ими ужаса и горя, а для простого люда одна армия мало чем отличалась от другой. Большей частью они сидели по домам, в то время как все короли Эозии проезжали по израненным улицам города, направляясь в Базилику.

По дороге до собора у Спархока так и не хватило решимости поговорить с королевой. Сказать надо было очень многое, но и многое из того не стоило говорить прилюдно. Король Воргун отдал несколько коротких приказов своим офицерам, после чего все они проследовали внутрь Базилики за патриархом Демоса на одно из тех собраний, какими обычно отмечают события подобной важности.

- Приходиться признать, что этот ваш Мартэл очень ловок и умен, чуть позже заявил король Талесии, откинувшись на спинку кресла с кубком зля в руке. Они собрались в просторной, богато украшенной палате собора. На ее отделанном мрамором полу возвышался длинный, уставленный яствами стол, а на окнах висели тяжелые портьеры цвета красного доброго вина. Присутствовали все короли, магистры четырех орденов, патриархи Долмант, Эмбан, Ортзел и Бергстен; Спархок и его товарищи, включая Улэфа, который еще временами чувствовал дурноту, но был уже в здравом рассудке. С каменным лицом восседал за столом Спархок, поглядывая на свою бывшую воспитанницу, теперь королеву Элении. С трудом сдерживая себя, он думал о предстоящем разговоре с ней, а также с Платимом и Стрейдженом.

- После поджога Кумбы, - продолжал король Воргун, - Мартэл захватил слабозащищенный замок на вершине скалы. Он усилил его оборону, оставил там внушительный гарнизон и отправился на осаду Лариума. Потом он вдруг повернул на юг, и, в конца концов, снова на восток к Кумбе. Я потратил недели на погоню за ним. И можно было подумать, что он всю свою армию запихал в этот проклятый замок. Я расположил свои войска подле него, надеясь, выморить его оттуда голодом. Но не знал я того, что проходя по стране Мартэл прятал целые подразделения и достиг замка с уже довольно маленьким отрядом. Он завел их внутрь, запер ворота, а сам убрался восвояси, оставив меня осаждать почти пустой замок. Мартэл же, развязав себе руки, собрал все свои войска воедино и отправился походом на Чиреллос.

- Мы отправили к вам не одного посланника с донесением, ваше величество, - сказал патриарх Долмант.

- Уверен, что так, - с горечью в голосе проговорил Воргун. - Но только один из них добрался до меня. По всему Арсиуму были устроены засады из наемников Мартэла. Думаю, все они лежат мертвыми в рвах и канавах этого просто невероятного сада камней Господа Бога. Прости, Дрегос, - извинился он перед арсианским королем.

- Ничего, Воргун, - ответил ему Дрегос. - Бог щедро одарил Арсиум камнями, и не без причины. Во всяком случае, моих людей больше занимает постройка домов и дорог, что отвлекает их от желания повоевать друг с другом.

- Если кругом были засады, то как же кто-то ухитрился добраться до вас, ваше величество? - спросил Долмант.

- Это было самое странное, Долмант, - ответил Воргун, почесав в затылке. - Я так и не смог окончательно уяснить это для себя. Парень, пробравшийся к нам из Лэморканда, похоже, не скрываясь, проехал по всему Арсиуму и на него никто не обратил внимания. Или он счастливейший из смертных, или бог его любит больше других - хотя, мне он не показался похожим на такого человека.

- Он где-то здесь, поблизости? - спросила Сефрения короля, как-то странно взглянув на него при этом.

- Думаю, да, - рыгнул Воргун. - Кажется, он рвался поговорить с патриархом Кадаха. Наверное, он где-то в коридоре.

- Нельзя ли позвать его и задать ему несколько вопросов?

- Это действительно так важно, Сефрения? - спросил ее Долмант.

- Да, ваша светлость, - ответила она. - Может статься, что даже очень важно.

- Ты, - резко сказал Воргун одному из солдат, стоивших у двери. Ступай и найди этого дохлого лэморкандца, который тащился за нами. Вели ему, чтобы пришел сюда.

- Сию минуту, ваше величество.

- Разумеется "сию минуту". Ведь, это мой приказ. А все мои приказы исполняются в мгновение ока. - Король Воргун пил уже четвертый кубок эля и был заметно пьян. - Вообще-то, - продолжил он, - этот парень добрался до замка, что я осаждал, не более двух недель назад, и я тут же отправился сюда.

Лэморкандец, доставленный солдатом в палату, имел действительно несколько болезненный вид. Он не походил ни на воина, ни на церковника. Прямые жидкие волосы мышиного цвета облепили его лицо, на котором далеко вперед выдавался нос.

- А, Эк, - произнес патриарх Ортзел, узнав в нем одного из своих слуг. - Мне стоило догадаться, что именно ты это сделал. Друзья мои, это мой слуга, которого зовут Эк, крайне услужливый парень, особенно когда речь заходит о воровстве.

Эк гнусавым голосом, очень подходившим к его внешнему облику, произнес:

- Как только вы подали нам знак, мы все поскакали на запад так быстро, как только могли наши лошади. Засады стали попадаться на нашем пути еще до того, как мы добрались до границы с Арсиумом. Тогда-то мы и решили разделиться в надежде, что хоть один из нас доберется до цели. Хотя лично я не особо-то и надеялся. Казалось, что лучники притаились за каждым деревом. Короче, я спрятался в разрушенном замке близ Дарры, чтобы собраться с мыслями. Как мне было доставить послание? Я не знал, где находится король Воргун, и не осмеливался спросить об этом у кого-нибудь из встречных из боязни, что они окажутся одними из тех, кто убил моих спутников.

- Рискованное положение, - согласно кивнул Дареллон.

- Я и сам так думал, милорд, - сказал Эк. - Я прятался в этих руинах два дня, а затем утром я вдруг услышал странные звуки. Казалось, кто-то наигрывал на свирели. Я подумал сначала, что это пастух, но это оказалась маленькая девочка, рядом с которой паслось несколько коз.

На вид ей было лет шесть, и как только я ее увидел, то понял, что она - стирик. Все знают, что связываться со стириками - дурной знак, и я остался прятаться в кустах. Конечно же, я еще боялся, что она выдаст меня людям, от которых я скрывался.

Но она подошла совсем близко ко мне, как будто знала, где я скрываюсь, и велела мне следовать за ней. - Эк замолчал, лицо его помрачнело. - Я - взрослый человек, ваша светлость, и не привык подчиняться приказам детей, тем более стирикских. Но что-то странное было в этой девочке. Сам себе удивляюсь, но я безмолвно подчинился ей. Ну не глупо ли это? А дальше она вывела меня из руин. Наемники, искавшие меня, рыскали повсюду, но вели себя так, будто они нас не замечают. Малышка провела меня через весь Арсиум. Вообще-то это очень долгий путь, но у нас он занял только три дни, нет - четыре, если считать тот день, когда мы остановились, чтобы одна из козочек девочки смогла разрешиться от бремени парой козлят - милые такие зверюшки. Малышка даже настояла, чтобы я вез их на своей лошади, когда мы отправились дальше. И, когда мы достигли того замка, что осаждала армия короля Воргуна, она исчезла. Признаюсь честно, я не питаю особой любви к стирикам, но я плакал, когда ее не стало со мной. Перед тем как исчезнуть она подарила мне свой поцелуй, и я все еще чувствую его на своей щеке. С тех пор я многое передумал и решил, что стирики не такие уж плохие.

- Благодарю, - промурлыкала Сефрения.

- Ну так вот, сэр, - продолжил Эк. - Оказавшись у замка, я подошел к военным и сказал, что у меня послание королю Воргуну от Курии. Они отвела меня к его величеству, и я передал ему этот документ. Ознакомившись с ним, он снял с места армию, и мы форсированным маршем прибыли сюда. Вот и все, милорды.

Кьюрик мягко улыбнулся.

- Да-а... - протянул он. - Оказывается, Флейта по-прежнему с нами, и не только духовно.

- Похоже на то, - согласилась Сефрения, тоже улыбаясь.

- Что за документ? - спросил патриарх Эмбан патриарха Ортзела.

- Я осмелился выступить от лица Курии, - признался Ортзел. - Я дал каждому из моих посланников его копию для короля Воргуна. И счел это необходимым.

- Мне-то что, - пожал плечами Эмбан. - Однако Макове это может не понравиться.

- Что ж, попрошу у него прощения, если, конечно, не забуду. В общем-то, я не был уверен, что моим людям суждено добраться до короля Воргуна, поэтому ничего не сказал ему об этом.

Воргун, с трудом вникая в происходящее, неожиданно встрепенулся.

- Это что же, вы хотите сказать, что я привел сюда свою армию по приказу одного единственного патриарха, да и то не талесийского? прорычал он.

- Нет, Воргун, - твердо сказал патриарх Бергстен. - Я полностью поддерживаю действия патриарха Кадаха, и ты сделал это по моему приказу. Желаешь оспорить меня?

- О, что вы, - с раскаянием в голосе произнес Воргун. - Это совсем другое дело. - Он не решался перечить патриарху Бергстену. - Я несколько раз прочел переданный мне документ, - продолжил король, - и решил, что совсем не навредит завернуть по дороге в Симмур. Я послал Дрегоса и Облера вперед с основными силами, а сам отвел эленийскую армию чуть назад, чтобы они смогли защитить свою столицу. Когда мы добрались до Симмура, оказалось, что его защищают простые горожане. И, представьте себе, когда я потребовал меня впустить, они отказались открывать ворота без дозволения их жирного главаря. Честно говоря, я так и не понял, в какой опасности находится Симмур. Скажу вам, что все эти лавочники и ремесленники на стенах ведут себя не хуже обученных солдат. В общем, потом мы отправились во дворец встретиться с графом Лэндийским и одной симпатичной молодой леди в короне. Там я и увидел этого мошенника. - Он указал на Стрейджена. Наверное, вот этой самой рапирой, что при нем, он расправился с моей четвертой кузиной в Эмсате, и я бы назначил награду за его голову - больше из родственных чувств, чем из любви к кузине, тем более, что этот тип вызывает у меня отвращение. У него дурная привычка ковырять в носу при людях, а я нахожу это отвратительным. - Воргун поморщился. - Хотя, кажется, это единственный его недостаток подобного рода. - Стрейджен смерил Воргуна взглядом. - В общем-то, я хотел повесить этого мерзавца, но Элана меня отговорила. - Он сделал большой глоток из кубка. - Она даже пообещала объявить мне войну, если я не откажусь от этой затеи. Да, она оказалась кусачей, эта молодая леди. - Воргун вдруг ухмыльнулся, поглядывая на Спархока. - Я так понимаю, вас можно поздравить, сэр рыцарь. Но я на твоем месте не стал бы снимать доспехи, пока не узнал бы ее получше.

- Мы со Спархоком итак хорошо друг друга знаем, - серьезно проговорила Элана. - Он, можно сказать, вырастил и воспитал меня. Так что за мой характер можешь благодарить его.

- Так я и думал, - с хохотом проговорил Воргун. - Поскольку, как только я рассказал Элане о том, что происходит в Чиреллосе, она тут же заявила, что ее армия тоже примет участие в сражении. Я запретил ей, и все, чем она на это ответила - подергала меня за бакенбарды и сказала: "Ладно, Воргун. Тогда я поеду в Чиреллос - отвезу тебя". Вот уж чего я не позволю, так это дергать себя за бакенбарды. И я хотел было шлепнуть ее, королева она или нет, но тут ко мне подлетела эта невообразимая особа. Воргун указал на женщину, которую Спархок узнал как Миртаи, тамульскую великаншу, и его передернуло. - Никогда бы не поверил, что она может передвигаться так быстро. Не успел я и глазом моргнуть, как она приставила мне кинжал к горлу. Я еще раз попытался объяснить Элане, что у меня с лихвой хватает воинов, чтобы защитить Чиреллос, но разве ее переспоришь? Так, в конце концов, мы все вместе покинули Симмур и, соединившись с Дрегосом и Облером, отправились к Священному Городу. А теперь, может кто-нибудь объяснит мне, что тут на самом деле происходило?

- Обычные церковные дела, - сухо ответил ему патриарх Эмбан. - Вы же знаете, как здесь обожают интриги. Мы боролись за то, чтобы отложить собрание Курии, манипулировали голосами, похищали и отыскивали патриархов и все в таком роде. И едва нам удалось оторвать грязные лапы первосвященника Энниаса от трона Архипрелата, как тут объявился Мартэл и осадил Священный город. Нам пришлось отойти за стены внутреннего города и стоять до последнего. Ко вчерашнему дню наше положение было весьма плачевно.

- Энниаса еще не схватили? - осведомился Воргун.

- К сожалению, нет, ваше величество, - ответил Долмант. - Незадолго до рассвета Мартэл ухитрился вытащить его из города.

- Жаль, - вздохнул Облер. - Значит, он еще может вернуться и серьезно навредить архипрелатству?

- Пусть возвращается, ваша светлость. Будем рады видеть его, произнес Долмант с жестокой улыбкой на лице. - Уверен, вы слышали, что идут разговоры о возможной связи Энниаса с Мартэлом и о подозрениях, питаемых нами касательно их договора с Оттом. К счастью, теперь у нас есть доказательства этого. Мы смогли поставить командующего личной охраной Архипрелата в такое место, откуда он смог услышать разговор Энниаса и Мартэла. Генерал соблюдает полный нейтралитет, и это всем известно. Если он доложит о том, что слышал, Курии - Энниас будет отлучен от церкви - в самом лучшем для него случае. - Долмант немного помолчал, а потом продолжил. - Известно, что земохцы пересекли границу с Лэморкандом, пока расположившись на востоке его, - и это часть договора между Оттом и Энниасом. Узнав о том, что их планы в Чиреллосе рухнули, Отт двинет свои войска на запад. Нам необходимо что-то предпринять.

- А куда направился Энниас? - спросила Элана, гневно сверкнув глазами.

- Он и Мартэл, прихватив принцессу Ариссу и вашего кузена Личеаса бегут под защиту к Отту, - ответил ей Спархок.

- Мы можем как-то помешать им? - грозно потребовала она.

- Попробовать можно, ваше величество, - пожал плечами рыцарь, - но без особой надежды на то.

- Мне он нужен, Спархок, - не отставала Элана.

- Простите, ваше величество, - вставил слово Долмант, - но Энниас совершил преступление против Церкви, первыми получим его мы.

- И засадите его в какой-нибудь дальний монастырь молиться и петь гимны всю оставшуюся жизнь? - презрительно скривив губы, спросила она. - В моих руках его ожидает совсем другая участь. И, поверьте, если мне первой удастся захватить Энниаса, я не отдам его Церкви - по крайней мере до тех пор, пока я сама с ним не закончу. А после этого вы сможете получить то, что от него останется.

- Довольно, Элана, - резко осадил ее Долмант. - Ты на пороге открытого неповиновении Церкви. На заходи слишком далеко. На самом деле Энниаса ждет не монастырь. Его преступления по церковным канонам требуют сожжения на костре. - Их глаза встретились, и Спархок внутренне возликовал.

После таких слов патриарха Демоса молодая королева Элении смущенно рассмеялась, несколько пристыженная.

- Простите меня, ваша светлость, - извинилась Элана перед Долмантом. - Я говорила, не подумав. Так вы говорите сожжением?

- Да, Элана, - ответил Долмант.

- Прошу, не сомневайтесь в том, что я подчинюсь нашей святой матери Церкви. И скорее умру, чем забуду свой долг.

- Церковь оценит твою покорность, дочь моя, - спокойно проговорил патриарх Демоса.

Элана благочестиво всплеснула руками и послала ему улыбку, полную поддельного раскаяния.

Долмант не мог не рассмеяться.

- Ты невоспитанная девчонка, Элана, - сказал он.

- Да, ваша светлость, - признала она. - Возможно, это так и есть.

- Нет, это очень опасная особа, друзья мои, - возразил Воргун сидящим рядом с ним патриархам. - Думаю, нам следует хорошенько задуматься, как бы не оказаться на ее пути. Ну, ладно, что там дальше?

Эмбан слегка сполз в кресле и сложил вместе кончики пальцев.

- Мы уже более менее договорились, что вопрос об архипрелатстве должен быть разрешен как можно скорее. Ваше величество, это было еще до того, как вы вошли в город. Какое время вам понадобится на все необходимые приготовления, перед тем, как вы направитесь в Лэморканд?

- По меньшей мере, неделю, - мрачно ответил Воргун, - может быть, две. Мои подразделения растянуты на полпути к Арсиуму. Большей частью оставлены обозы. Придется ждать, пока не подтянется все войско, чтобы не идти вразброд.

- Мы можем дать вам самое большее дней десять, - сказал ему Долмант. - Организуетесь уже на марше.

- Так это не делается, ваша светлость, - возразил Воргун.

- Но так будет на этот раз, ваше величество. Солдаты на марше больше сидят и глазеют по сторонам, чем идут. Пусть это время будет проведено с пользой.

- И пусть ваша армии встанет лагерем подальше от Чиреллоса, - добавил патриарх Ортзел. - Большинство жителей покинули город. И если ваши солдаты начнут расселяться по опустевшим домам, то будет гораздо труднее собрать их, когда настанет время выступать.

- Долмант, - произнес Эмбан, - сейчас ты занимаешь место председателя в Курии, поэтому в первую очередь обращаюсь к тебе. Думаю, завтра утром мы должны созвать заседание. Кроме того, стоит отговорить наших братьев от возможных прогулок по внешнему городу, конечно же, для их собственной безопасности, потому что в руинах еще могут скрываться наемники Мартэла. Но прежде всего, мы не хотим, чтобы они увидели так незадолго до заседания, что сталось с их домами. Мы сильно отвратили от себя многих патриархов, и нам надо сделать все возможное, чтобы не дать им помешать теперешнему ходу дел. Думаю, нам надо устроить службу в нефе перед заседанием Курии. Может быть, что-то такое торжественное и благодарственное. Ортзел, не мог бы ты заняться этим? Ты будешь нашим кандидатом на место Архипрелата, так что пусть привыкают к тебе. И прошу тебя, Ортзел, постарайся периодически улыбаться. Честное слово, твое лицо от этого не треснет.

- Что, я уж такой суровый, Эмбан? - поинтересовался Ортзел, со слабой полуулыбкой.

- Безупречно, - ответил Эмбан. - Поулыбайся часок-другой перед зеркалом. Помни, ты будешь добрым, любящим отцом, во всяком случае, мы хотим, чтобы они так думали. То, что ты будешь делать, когда сядешь на трон - между тобой и богом. А эта служба должна напомнить нашим братьям, что они прежде всего - сыны церкви, а потом уже собственники. Затем, после богослужения, мы прямо из нефа отправимся в Совещательную палату. Я поговорю с хормейстером, дабы он постарался, чтобы песнопения громким эхом разносились по всей Базилике. Потом Долмант призовет нас к порядку, и мы начнем с самого насущного, расскажем всем в подробностях, что происходило. Особенно это пойдет на пользу тем патриархам, что попрятались в подвалы, когда началась осада. Тот нам стоит прибегнуть к услугам очевидцев, я сам для этого подберу людей, обладающих красноречием. Пусть они со всей возможной убедительностью опишут все те мрачные события, что происходили во внешнем городе. Расскажут о творившемся насилии, поджогах и грабежах, всколыхнут волну недовольства недавними гостями нашего города. Ну, а на сладкое, - произнес Эмбан, довольно потирая руки, - мы преподнесем им генерала Деладу с рассказом о разговоре Энниаса с Мартэлом. Затем дадим им время все обдумать. Я же попрошу некоторых из наших братьев подготовить речи, полные негодования и осуждения первосвященника Симмура. После этого Долмант назначит несколько человек для расследования этого дела. Потом мы на пару часов распустим Курию, пусть все немного отдохнут и поразмыслят над вероломством Энниаса. Когда собрание возобновится, патриарх Бергстен произнесет речь о необходимости действовать как можно быстрее, напомнив всем о грозящей гибели веры и церкви и настаивая на немедленном голосовании. Надень свои доспехи, Бергстен, и прихвати с собой этот топор. Пусть проникнутся духом военного времени. Затем, последуют традиционные речи королей Эозии. И побольше трагичности, ваши величества. Поведайте им о жестокостях войны и Отта, и про дьявольские намерения Азеша. Нужно слегка запугать наших братьев, чтобы они голосовали, а не шептались по коридорам, пытаясь заключить друг с другом сделки. Следи за мной внимательно, Долмант. Я разнюхаю, кто из наших братьев любит занудствовать и потянуть время, и укажу тебе на них. Не позволяй им этого. И быстрее переходи к голосованию. Нужно, чтобы Ортзел сидел на троне Архипрелата еще до захода солнца, а ты, Ортзел, во время обсуждения держи рот на замке. Некоторые твои мысли весьма противоречивы. Не делись ими с Курией - во всяком случае не завтра.

- Я чувствую себя просто младенцем перед тобой, Эмбан, - мрачно проговорил король Дрегос. - Где ты всему этому научился?

- Большой город, ваше величество, большие сложности, - уклончиво ответил Эмбан.

Король Сорос Пелосийский, человек набожный и благочестивый, во время хладнокровного рассуждения Эмбана несколько раз чуть не потерял сознание. И при первой возможности он поднялся и торопливо покинул палату, бормоча себе под нос что-то о необходимости вознести молитву к Богу.

- Следите завтра за Соросом, ваша светлость, - посоветовал Воргун Эмбану. - Он слишком религиозен. Вдруг, произнося завтра свою речь, он просто решит разоблачить нас. Сорос проводит все свое свободное время в разговорах с Богом, а это порой размягчает мозги. Может, мы обойдемся без него?

- Закон не позволяет нам этого, - сказал Эмбан.

- Мы поговорим с ним, Воргун, - вступил в разговор король Облер. Возможно, нам удастся убедить его, что он слишком плохо себя чувствует, чтобы присутствовать на завтрашнем заседании.

- Я уж постараюсь, чтобы он заболел, - пробормотал Воргун.

Эмбан поднялся со своего кресла.

- Ну что ж, все мы люди занятые, - сказал он. - Так что, как говорится, разбежимся по своим делам.

За ним встал и Спархок.

- Посольство Элении было повреждено во время осады, - холодно проговорил он. - Могу ли я предложить вам скромные удобства Пандионского замка взамен?

- Кажется, ты рассержен на меня, Спархок? - невинно спросила она.

- Обсудим это наедине, моя королева.

- Ах, - вздохнула Элана. - Ладно, отведи меня в ваш Замок, а там можешь себе в удовольствие пораспекать меня немного. Но потом переходи к извинениям и поцелуям. Честно говоря, меня больше интересует последнее. Во всяком случае, отшлепать тебе меня не удастся, пока Миртаи стоит на страже. Ты знаком с ней?

- Нет, моя королева, - ответил Спархок и взглянул на молчаливую тамульскую великаншу, стоявшую за креслом Эланы. Кожа Миртаи имела бронзовый оттенок, а ее глянцево черные волосы были заплетены в тугие косы. Если бы не рост, а она оказалась на добрые полголовы выше Спархока, ее стоило бы назвать красавицей, а темные глаза, слегка приподнятые в уголках, были просто восхитительны. На ней была одета просторная белая рубаха с длинными рукавами и нечто более напоминающее короткий мужской кильт, чем юбку, подпоясанную на груди. При Миртаи был меч на перевязи, с которым она, казалось, никогда не расставалась. Несмотря на пугающие размеры, она казалась прекрасно сложенной. Но во всем ее внешнем облике и невыразительном взгляде красивых глаз было что то зловещее.

Спархок с ледяной вежливостью предложил королеве свою закованную в сталь руку и вывел ее через неф и по мраморным ступеням из Базилики. Тут Миртаи постучала по его доспехам пальцем. Она сняла сложенный плащ со своей руки, встряхнула его и протянула Элане.

- О, зачем? Ведь совсем не холодно, - капризно скривила губы Элана.

Лицо Миртаи окаменело, и она еще раз встряхнула плащ. Королева вздохнула и позволила великанше накинуть его ей на плечи. При этом Спархок, не отрываясь, смотрел прямо в бронзовое лицо и поэтому не мог не заметить как, не меняя при этом своего каменного выражения, она медленно подмигнула ему. У Спархока словно гора с плеч свалилась, он понял, что они найдут общий язык.

Поскольку Вэнион был занят, Спархок проводил Элану, Сефрению, Стрейджена, Платима и Миртаи в кабинет сэра Нэшана. С самого утра Спархок мысленно подбирал и оттачивал для разговора со своей королевой несколько емких и суровых фраз.

Элана же полагала, что для достижения скорейшей победы в разговоре стоило быть кратким, даже очень кратким, тем более когда твое положение столь шатко.

- Знаю, ты не рад, что мы здесь, - начала она еще до того, как Спархок закрыл за собой дверь. - Ты считаешь, что мне здесь не место, и что мои друзья виноваты в том, что позволили мне подвергать себя опасности. Так, Спархок?

- Примерно так, - тон его был ледяным.

- Давай все упростим, - быстро продолжила Элана. - Платим, Стрейджен и Миртаи яростно протестовали, но поскольку я - королева, я отклонила все их возражения. Вы согласны, что у меня есть на это право? - В ее голосе слышался вызов.

- Несомненно, ваше величество, - ответил ей Платим примирительным тоном. - Мы целый час пытались отговорить ее от этой затеи, но она пообещала заточить нас в башню, если мы попытаемся помешать ей. Она даже угрожала лишить меня дарованного ею прощения.

- Ее величество - ужасная задира, - согласился Стрейджен. - Не доверяйте ее улыбке, за которой может крыться что угодно, в том числе и много неприятного для вас. А уж своей властью она пользуется, что дубиной. Мы дошли до того, что пытались запереть королеву в ее покоях, но она просто приказала Миртаи вышибить дверь.

Спархок обомлел.

- Это же очень толстая дверь!

- Да, была. Миртаи ударила по ней пару раз, и дверь раскололась точно посередине.

Спархок с удивлением взглянул на тамульскую великаншу.

- Это было несложно, - произнесла она. Голос ее был мягким и мелодичным, с непривычным легким акцентом. - Двери быстро высыхают и довольно легко ломаются, если правильно ударить. Элана сможет зимой топить обломками камин, - предложила они со спокойным достоинством.

- Миртаи отлично меня защищает, Спархок, - сказала Элана. - Рядом с ней я чувствую себя в полной безопасности. А еще она учит меня тамульскому языку.

- Эленийский язык груб и некрасив, - отметила Миртаи.

- Я тоже заметила, - улыбнулась Сефрения.

- Я учу Элану тамульскому языку, чтобы моя хозяйка не кудахтала на меня, как курица.

- Я тебе больше не хозяйка, Миртаи, - настойчиво сказала Элана. - Я вернула тебе свободу, когда купила тебя.

- Хозяйка?! - удивленно воскликнула Сефрения.

- Это обычай народа Миртаи, - объяснил Стрейджен. - Она - атан. Это раса воинов, и считается, что ими нужно управлять. Тамульцы полагают, что они слишком эмоциональны, чтобы жить жизнью свободных людей.

- Элане не стоило даже и предлагать мне этого, - спокойно произнесла Миртаи.

- Миртаи! - воскликнула Элана.

- Десятки людей оскорбляли меня с тех пор, как вы стали моей хозяйкой, - суровым тоном произнесла тамульская великанша. - Если бы я была свободна, все они были бы уже мертвы. Этот старик Лэндийский даже как-то позволил упасть на меня своей тени. Я знаю, что вы его любите, и мне было бы жаль убивать его. - Она вздохнула и задумчиво добавила. Свобода - опасная вещь для таких, как я. Я предпочитаю не быть обремененной ею.

- Мы еще вернемся к этому, Миртаи, в другой раз, - сказала Элана. - А сейчас нам нужно утихомирить моего рыцаря. - Она посмотрела прямо в глаза Спархоку. - У тебя нет причин сердиться на Платима, Стрейджена или Миртаи, любимый. Они сделали все возможное, чтобы не выпустить меня из Симмура. Так что сердись на меня, и только на меня. Давай позволим им удалиться, чтобы всласть накричаться друг на друга наедине.

- Я пойду с ними, - сказала Сефрения. - Уверена, вы оба сможете говорить более свободно, если вас оставить одних. - Она направилась прочь из кабинета вслед за Платимом, Стрейдженом и Миртаи. Остановившись у двери, она заметила. - И последнее, дети. Можете кричать сколь угодно громко, но без побоев - и я не хочу, чтобы кто-нибудь из вас вышел отсюда, пока вы окончательно со всем этим не разберетесь. - Сефрения вышла и закрыла за собой дверь.

- Ну? - сказала Элана.

- Ты ужасно упряма, - бесстрастно проговорил Спархок.

- Это называется силой воли, Спархок. У королей и королев это считается добродетелью.

- Скажи мне, ради всего святого, что заставило тебя отправиться в осажденный город?

- Ты кое-что забыл, Спархок, - сказала она. - Я не совсем женщина.

Рыцарь смерил ее таким взглядом, что она в ярости покраснела до кончиков своих ушей. Спархок знал, что поступает жестоко, но так было необходимо.

- Да? - спросил он невинным тоном, зная, что его битва в любом случае проиграна.

- Перестань, - сердито сказала Элана. - Я - королева, правящая монархиня. Это значит, что иногда мне приходится делать то, что не позволено обычной женщине. Я и так в невыгодном положении из-за того, что женщина. И если я буду прятаться за собственной юбкой, ни один из остальных королей не примет меня всерьез. А коли такое произойдет, то так же они будут относиться и ко всей Элении. Я должна была приехать сюда, Спархок. Ведь ты знаешь, что это так?

Он вздохнул.

- Не нравится мне все это, Элана, но я не могу с тобой спорить.

- К тому же, - нежно добавила она, - я по тебе соскучилась.

- Ты победила, - рассмеялся Спархок.

- Замечательно! - воскликнула королева, хлопая в ладоши от удовольствия. - А теперь давай перейдем к примирению и поцелуям.

Этим они и были заняты еще некоторое время.

- Я так скучала по тебе, мой суровый рыцарь, - вздохнула Элана и постучала пальцами по его кирасе. - А вот по этой штуковине совсем нет, добавила она. - Спархок, скажи мне, почему у тебя было такое странное выражение лица, когда этот парень Ик...

- Эк, - поправил рыцарь.

- Ну, да, извини. Так вот, когда этот Эк говорил о той малышке, которая провела его через Арсиум к королю Воргуну?

- Потому что эта малышка - Афраэль.

- Богиня? Она действительно является простым людям?

- Да, - кивнул он. - Афраэль сделала Эка невидимым для людей и сжала десятидневное путешествие в три дня. Она для нас не раз такое проделывала.

- Как интересно, - Элана стояла, беспечно барабаня пальцами по его доспехам.

- Пожалуйста, перестань, Элана, - попросил ее рыцарь. - А то я ощущаю себя колоколом, к которому приделали ноги.

- Извини, Спархок, это действительно так необходимо, чтобы патриарх Ортзел занял трон Архипрелата? Не слишком ли он холоден и суров?

- Ортзел действительно часто бывает непреклонен, и его архипрелатство вызовет определенные неудобства для Воинствующих Орденов. Например, он непримиримый противник нашего использования магии.

- Что же тогда останется рыцарю Храма?

- В наших руках не только магия, Элана. Хотя, я сам, пожалуй не выбрал бы Ортзела, но он твердо придерживается учения Церкви. Пока Ортзел у власти, ни один тип вроде Энниаса не получит никакой важной должности. Да, он непреклонен, но следует букве закона Церкви.

- Но неужели нельзя сделать Архипрелатом кого-нибудь, кто был бы нам больше по душе?

- Мы не выбираем Архипрелата, руководствуясь привязанностью, Элана. Курия старается выбрать человека, который принесет больше пользы Церкви, с упреком в голосе произнес Спархок.

- Конечно, Спархок. Все это знают. - Неожиданно Элана резко обернулась. - Опять она, - с раздражением сказала королева.

- Кто она? - удивленно спросил Спархок.

- Ты ее не увидишь, милый, - ответила Элана. - Ее никто не видит, кроме меня. Сначала я решила, что все вокруг просто ослепли. Это какая-то тень или что-то в этом роде. Я сама не то чтобы вижу, во всяком случае, не ясно, но она вроде как зависает у меня за спиной и я лишь иногда на мгновение ловлю взглядом ее смутные очертания. Но каждый раз, стоит ей лишь появится, как у меня холодит все внутри.

Спархок повернулся, стараясь ничем не выдать своего волнения. Тень, похоже, опять стала больше и темнее, и ее враждебность ощущалась еще сильнее. Но почему она преследовала Элану? Ведь та даже не притрагивалась к Беллиому.

- В свое время тень исчезнет, - сказал он, не желая пугать Элану. Не забывай, что Энниас подсыпал тебе очень редкий и сильный яд. Наверное, это его последствия.

- Я тоже так думаю.

И тут Спархок понял, что это, конечно же, ее кольцо. Он мысленно ругнул себя, что не подумал о такой возможности раньше. Чем бы она ни являлась, эта тень непременно захочет проследить за обоими кольцами.

- Я думала, мы все еще миримся, - капризно сказала Элана.

- Ну, да.

- Тогда почему ты меня не целуешь?

Но едва Спархок собрался приступить к этому занятию, как дверь распахнулась и в кабинет вошел Келтэн.

- Тебя что, не учили стучаться? - недовольно спросил его Спархок.

- Прости, - сказал Келтэн. - Я думал, здесь Вэнион. Пойду, поищу его где-нибудь еще. Да, кстати, могу вас слегка порадовать - если вы еще в состоянии что-то воспринимать. Мы с Тиниеном отправились с солдатами Воргуна очистить дома от попрятавшихся там наемников Мартэла и наткнулись в одном из них на нашего старого приятеля, прятавшегося в погребе винной лавки.

- Да?

- Мартэл почему-то не взял Крегера с собой. Думаю, нам предстоит приятный разговор с ним - как только он протрезвеет и после того, как вы двое закончите то, чем вы тут занимаетесь, что бы это ни было. - Он на мгновение замолк, а потом добавил. - Мне закрыть дверь на ключ? Или, может, постоять на страже снаружи?

- Убирайся отсюда, Келтэн! - донеслось до Келтэна, но уже отнюдь не от Спархока.

17

Крегер выглядел откровенно плохо, когда Келтэн и Тиниен скорее втащили, чем ввели его в кабинет сэра Нэшана этим вечером. Жидкие волосы его были всклокочены, лицо - давно уже не брито, а близко посаженные глаза - налиты кровью. Руки Крегера безвольно тряслись, а выражение лица взывало к жалости, на которую он не мог и надеяться. Рыцари плюхнули приспешника Мартэла на кресло посреди комнаты. Крегер спрятал лицо в трясущиеся руки.

- Не думаю, что мы из него многое вытянем, пока он в таком состоянии, - прорычал король Воргун. - Я то уж знаю, со мной не раз случалось такое. Дайте ему вина. Тогда у него перестанут трястись руки и он более менее придет в чувство.

Келтэн взглянул на сэра Нэшана, и пухлый пандионец указал на изысканно украшенный буфет в углу.

- Это сугубо для медицинских целей, лорд Вэнион, - быстро объяснил Нэшан.

- Разумеется, - сказал Вэнион.

Келтэн открыл дверцы буфета и достал оттуда хрустальный графин с красным арсианским. Он наполнил большой кубок и вручил его Крегеру. Страдалец расплескал половину, но ухитрился влить остатки в себя. Келтэн наполнил ему кубок еще раз, затем еще. Руки Крегера почти перестали дрожать, и он, моргая, огляделся по сторонам.

- Я вижу, что попал прямо в лапы к своим врагам, - произнес он голосом, охрипшим от многолетнего пьянства. - Ну, что ж, - пожал он плечами, - на войне - как на войне.

- Да, и твое положение незавидно, - угрожающе произнес лорд Абриэль.

Улэф достал точило и принялся точить свой топор, отчего раздавался неприятный скрежещущий звук.

- Умоляю вас, - устало произнес Крегер, - избавьте меня от бессмысленного парада своих угроз, я не слишком-то хорошо себя чувствую. Но я пока еще понимаю, что здесь происходит, и готов сотрудничать с вами в обмен на мою жизнь.

- Как это мерзко! - поморщился Бевьер.

- Конечно же, сэр рыцарь, - протянул Крегер. - Но ведь я - мерзкий тип, или вы так не считаете? На самом деле я сам отдался к вам в руки, дал вам себя поймать. План Мартэла был прекрасен - правда, пока не начал разваливаться на кусочки, тогда-то я решил, что не хочу разделить их участи. Все вы знаете, что я слишком ценен, чтобы меня убить. Я слишком много знаю, и обо всем расскажу вам в обмен на свою жизнь, свободу и тысячу золотых.

- А что же твоя верность? - сурово спросил патриарх Ортзел.

- Верность, ваша светлость? - рассмеялся Крегер. - Кому? Мартэлу? Лучше не смешите меня. Я работал на Мартэла потому, что он хорошо платил. Но теперь вы можете предложить мне нечто более ценное. Так что вы согласны с моим предложением?

- Пожалуй, ты повисишь немного на дыбе и поумеришь свои запросы, сказал ему Воргун.

- Я болен, король Воргун, - заметил Крегер. - Да я никогда и не отличался хорошим здоровьем. Вы и вправду хотите сделать ставку на мой последний вздох под вашими пытками?

- Оставь, Улэф, - сказал Долмант. - Дадим ему то, чего он хочет.

- Вы умудренный и просветленный человек, ваша светлость, - Крегер вдруг рассмеялся. - Простите за каламбур, патриарх Долмант. Это вышло случайно, уверяю вас.

- Однако вот что я хочу тебе сказать, - продолжил Долмант. - Мы вряд ли сможем отпустить тебя, пока не схватим твоего бывшего хозяина. Ведь необходимо подтверждение тому, что ты говоришь.

- Прекрасно понимаю вас, ваша светлость, - согласился Крегер. - Но никаких темниц. Мои легкие не слишком крепки, и я избегаю сырости.

- Монастырь подойдет? - предложил Долмант.

- Подойдет, целиком и полностью, ваша светлость, - если вы не позволите Спархоку ни на шаг приближаться к нему. Спархок бывает непоследователен - а ему хотелось расправиться со мной еще с давних пор так ведь, Спархок?

- О, да, - спокойно ответил Спархок. - Но, Крегер, я постараюсь удержаться от этого, пока не разделаюсь с Мартэлом. А вот потом...

- Вполне справедливо, Спархок, - ответствовал Крегер. - Если только ты дашь мне неделю форы, когда отправишься по мою душу. Ну, так что вы решите? - обратился он ко всем присутствующим.

- Тиниен, - сказал магистр Дареллон, - выведи его в коридор, пока мы все это обсудим.

Крегер поднялся на своих трясущихся ногах.

- Пойдемте, сэр рыцарь, - проговорил он Тиниену. - И, пожалуй, вы тоже, Келтэн, - добавил он, - и не забудьте прихватить с собой вина.

- Ну? - спросил король Воргун после того, как затворилась дверь за пленником, удалявшимся со стражами по пятам.

- Сам по себе Крегер никакой ценности не представляет, - сказал Вэнион. - Может статься, ему известно очень многое, что окажется весьма полезным для нас. Я бы предложил принять его условия.

- Чертовски не хочется отдавать ему такую кучу золота, - мрачно прорычал Воргун.

- Что касается Крегера, для него это плохой подарок, - тихо сказала Сефрения. - Если вы дадите ему столько денег, он сопьется до смерти за полгода.

- Ну, это на мой взгляд не такое уж суровое наказание, - настаивал Воргун.

- Ты когда-нибудь видел человека, умирающего от чрезмерного пьянства? - спросила его Сефрения.

- Нет, не довелось.

- Жаль, это пошло бы тебе на пользу.

- Так мы решили? - спросил Долмант, оглядев всех присутствующих в кабинете. - Дадим этой подвальной крысе то, о чем он просит и отправим в монастырь до тех пор, пока не разберемся с Мартэлом?

- Хорошо, - нехотя проговорил Воргун. - Приведите его, и давайте закончим с этим.

Спархок подошел к двери и распахнул ее. Рядом с Тиниеном стоял и беседовал некто бритоголовый.

- Кринг? - с удивлением произнес Спархок, узнав Доми из отряда всадников с востока Пелосии. - Это ты?

- О, Спархок, - сказал Кринг. - Рад тебя снова видеть. Я только что поделился с Тиниеном своими новостями. Вы слышали, что земохцы собрали свои силы в восточном Лэморканде?

- Да, это нам известно, и мы собирались что-нибудь предпринять.

- Послушай меня. Я уходил вместе с армией короля Талесии, и один из моих людей в арьергарде нашел меня здесь. Так вот, когда будете что-то решать, не уделяйте все внимание Лэморканду. Земохцы мародерствуют и в восточной Пелосии. Мои соплеменники собирают уши пачками. Я подумал, что лучше вам будет знать об этом.

- Мы у тебя в долгу, Доми, - сказал Спархок. - Может быть, ты покажешь Тиниену, где вы встали лагерям? Мы тут все пока заняты королями Эозии, но как только освободимся, тут же нанесем вам ответный визит.

- Что ж, тогда я отправляюсь и буду готовиться к вашему приходу, сэр рыцарь, - пообещал Кринг. - Мы отведаем соли и вдоволь наговоримся.

- Конечно, дружище, - кивнул ему Спархок.

Тиниен последовал за Крингом по коридору, а Спархок и Келтэн повели Крегера обратно в кабинет сэра Нэшана.

- Ну, что ж, Крегер, - жестко проговорил патриарх Долмант. - Мы согласны на твои условия, если ты согласишься на заключение в монастыре до тех пор, пока мы не сможем тебя выпустить без ущерба для себя.

- Конечно, ваша светлость, - быстро согласился Крегер. - Мне в любом случае необходим отдых. Мартэл заставил меня носиться по всей Эозии. Последний год я только и делал, что без устали занимался этим. Так что вы хотите услышать от меня в первую очередь?

- Когда первосвященник Симмура впервые связался с Оттом?

Крегер откинулся на спинку кресла, положил ногу на ногу и задумчиво глотнул вина.

- Как я понимаю, - проговорил он, - все началось почти сразу после того, как заболел старый патриарх Симмура и Энниас принял на себя его обязанности в соборе. С тех пор все его помыслы были устремлены на то, как бы загрести побольше власти в свои руки. Он хотел выдать замуж свою потаскушку за ее братца, чтобы через нее править Эленией. Когда же он вошел во вкус и той власти, которую может дать человеку Церковь, он пошел в своих помыслах дальше. Но Энниас - человек с трезвым рассудком, и он понимал, что не все вокруг так уж его обожают.

- Слишком мягко сказано, - пробормотал Комьер.

- Вы заметили, милорд? - сухо сказал Крегер. - Да... - задумался он, а потом продолжил. - Даже Мартэл презирает его, а я полжизни бы отдал, только бы понять, как принцесса Арисса ухитрилась заставить себя залезть с ним под одно одеяло. В любом случае, Энниас знал, что ему будет необходима поддержка, чтобы сесть на трон Архипрелата. Мартэл про то прослышал и, переодевшись, отправился в Симмур, чтобы потолковать с ним об этом. Я не знаю как, но когда-то Мартэл установил контакт с Оттом. Он об этом не распространялся, но я думаю, это как-то связано с его исключением из Пандионского Ордена.

Спархок и Вэнион обменялись взглядами.

- Именно так, - подтвердил его слова Вэнион. - Продолжай дальше.

- Сначала Энниас отказывался, но Мартэл, когда хочет, может быть очень убедительным, и в конце концов первосвященник согласился хотя бы начать переговоры. Они нашли пользовавшегося дурной славой стирика, изгнанного своим же народом, и имели с ним продолжительную беседу. Он согласился быть их посланником к Отту, и в должное время была заключена сделка.

- А в чем была ее суть? - спросил король Дрегос.

- Я расскажу об этом чуть позже, ваше величество, - пообещал Крегер. - Если я буду перескакивать с одного на другое, то могу упустить что-нибудь важное. - Он замолчал и огляделся. - Надеюсь, вы заметили, как я стремлюсь угодить вам. Итак, Отт согласился помочь Энниасу. Большая часть его поддержки была в виде золота. У Отта его целые горы.

- Что?! - воскликнула Элана. - Я думала, что Энниас отравил моего отца и меня в первую очередь для того, чтобы запустить руки в эленийскую сокровищницу, дабы покрыть расходы своей попытки стать Архипрелатом.

- Не хочу обидеть вас, ваше величество, - произнес Крегер, - но эленийская сокровищница не покрыла бы и трети тех расходов, на которые рассчитывал Энниас. Однако его доступ к ней скрывал настоящий источник его доходов. Растраты - это одно, а сношения с Оттом - совсем другое. Ваш отец и вы на самом деле были отравлены единственно для того, чтобы сокрыть то, что Энниас получает неограниченную поддержку золотом от Отта. Все шло более менее как задумано. Отт помогал Энниасу золотом и иногда стирикской магией. Все шло неплохо, пока из Рендора не вернулся Спархок. А вы человек, пользующийся у нас дурной славой, сэр рыцарь.

- Благодарю, - сухо отозвался Спархок.

- Я уверен, что о дальнейшем вам почти все известно, - продолжил Крегер. - В конце концов все мы оказались здесь, в Чиреллосе, а остальное, как говорится, принадлежит истории. Теперь я хочу вернуться к вашему вопросу, король Дрегос. Отт умеет торговаться, и он запросил за свою помощь большую цену.

- Что же он захотел получить от Энниаса, - спросил его патриарх Бергстен.

- Его душу, ваша светлость, - ответил Крегер и его передернуло. - Отт настоял на том, чтобы Энниас стал поклоняться Азешу, прежде чем начать оказывать ему помощь золотом и магией. Мартэл присутствовал на церемонии посвящения и обо всем мне рассказал. Кстати, это было одной из моих обязанностей. Мартэлу время от времени становится одиноко и он испытывает желание поговорить с кем-нибудь. В общем-то, Мартэл не привередлив, но и он устает от церемоний, которыми изобилуют речи Энниаса.

- Мартэл тоже поменял веру? - спросил Спархок.

- Не думаю, сэр Спархок, - покачал головой Крегер. - У Мартэла нет никаких религиозных убеждений. Он верит в силу власти и денег, а не в богов.

- Кто же на самом деле из них главенствует? - спросила Сефрения.

- Энниас считает, что это от него исходят приказы, но, честно говоря, меня берут сомнения в этом. Все свои отношения с Оттом он осуществляет через Мартэла, но у Мартэла есть еще и свои дела, о которых Энниасу ничего не известно. Не могу присягнуть, но по-моему, между Мартэлом и Оттом существует еще и свой договор. Во всяком случае, это очень похоже на Мартэла.

- Наверняка за этим кроется что-то еще, - проговорил Эмбан. - Думаю, Отт и Азеш не стали бы выбрасывать на ветер столько золота и сил, чтобы заполучить всего-навсего какую-то дрянную душонку патриарха Симмура.

- Конечно, нет, ваша светлость, - согласился Крегер. - Они, конечно же, хотели, чтобы Энниас последовал уже продуманному ими плану. Если бы первосвященнику Симмура удалось взятками купить себе архипрелатство, он бы смог достигнуть нужного им, не прибегая к войне.

- А чего они хотели? - спросил король Облер.

- Энниас мечтает об архипрелатстве. Все, чего добивается Мартэл - это власти и богатства. Отт хочет царить над всей Эозией, а Азеш, конечно, жаждет заполучить Беллиом - и души всех и каждого. Для этого он подарит Энниасу вечную жизнь, или почти вечную, - и он должен будет за несколько сот ближайших лет ввести в Элении поклонение Азешу.

- Какой ужас! - воскликнул Ортзел.

- Да уж, ваша светлость, - согласился Крегер. - Мартэл получит имперскую корону, дающую чуть меньше власти, чем корона Отта, и будет править Западной Эозией. Так они четверо и порешили - Отт и Мартэл станут императорами обширных владений, Энниас - главой церкви, а Азеш - главным божеством. А потом они займутся Рендором и Тамульской Империей.

- Каким образом они собираются добыть Беллиом для Азеша? - тихо спросил Спархок.

- Известное дело, хитростью, обманом и силой. Послушай, Спархок, лицо Крегера неожиданно стало серьезным. - Мартэл заставил тебя поверить в то, что он сначала отправиться на север, а потом повернет в западный Лэморканд, чтобы присоединиться к Отту. Да, он действительно пробирается к Отту, но Отт не в Лэморканде. Его полководцы воюют лучше, чем он. Отт все еще в своей столице - Земохе. Вот туда-то и направляются Мартэл и Энниас, и хотят привести и тебя. - Крегер немного помолчал, а потом продолжил. Мартэл хочет, чтобы ты последовал за ним в Земох и принес с собой Беллиом. Ты знаешь, они все почему-то очень боятся тебя, и я не думаю, что только потому, что ты нашел Беллиом. Мартэл не хочет иметь дело с тобой лично, а это на него не похоже. Им надо, чтобы ты оказался в Земохе, и уж там тобой займется Азеш. - Внезапно лицо Крегера исказила гримаса муки и ужаса. - Не ходи, Спархок! - умоляюще проговорил он. - Ради бога, не ходи! Если Азеш отберет у тебя Беллиом, весь мира обречен.

Обширный неф Базилики был переполнен уже ранним утром следующего дня.

Жители Чиреллоса начали возвращаться к тому, что осталось от их домов, почти сразу, как только армия Воргуна окружила последних наемников Мартэла. Люди Священного города были, вероятно, не более благочестивы и набожны, чем другие эленийцы, но патриарх Эмбан сделал чисто гуманный жест. Весь город облетели его слова, что сразу после благодарственного молебна для народа откроются закрома церкви. Поскольку больше нигде в Чиреллосе еды не было, горожане откликнулись на его призыв. Эмбан решил, что собрание тысяч человек еще раз напомнит патриархам о наступивших трудных времена... и подвигнет их со всей серьезностью отнестись к выполнению своего долга. К тому же Эмбан, не лукавя, испытывал сострадание к голодающим, поскольку его собственное телосложение делало его особо чувствительным к мукам голода.

Патриарх Ортзел вел церемонию благодарения. Спархок заметил, что обычно мрачный и суровый церковник разговаривал с народом совершенно иным тоном. Его голос был почти мягок и иногда граничил с истинным сочувствием.

- Шесть раз, - прошептал Телэн Спархоку, когда патриарх Кадаха начал произносить заключительную молитву.

- Что? - не понял Спархок.

- Он улыбнулся шесть раз за время проповеди. Я считал. Хотя на его лице улыбка выглядит совсем ненатурально. Кстати, что вы решили по поводу того, что рассказал вчера Крегер? А то я заснул.

- Мы заметили. А что касается Крегера, мы хотим, чтобы он повторил свой рассказ перед всей Курией после того, как генерал Делада доложит о встрече Мартэла и Энниаса.

- Они ему поверят?

- Думаю, да. Делада - совершенно беспристрастный свидетель. А Крегер просто дополнит его. Если они поверят словам Делады, им уже не будет сложно проглотить то, что скажет Крегер.

- Умно, - восхищенно сказал Телэн. - Знаешь, Спархок? Я почти отказался от мысли стать Императором воров. Пожалуй, попробую себя на церковном поприще.

- Господь да защитит веру, - помолился Спархок.

- Уверен, что защитит, сын мой, - улыбнулся Телэн.

Когда завершились славословия, и хор возвысил свои голоса в радостных гимнах, по рукам патриархов разошлись бумаги, где сообщалось, что Курия немедленно возобновляет свое заседание. Однако несколько церковников все же отсутствовали на службе в нефе, шестерых, правда, удалось отыскать среди развалин во внешнем городе, а двоих вытащили из потайных укрытий в самой Базилике. Где были остальные - неизвестно. Когда патриархи Церкви с достоинством проплывали из нефа в коридор, ведущей к Совещательной палате, Эмбан, задержанный разговором с кем-то, пронесся мимо Спархока, пыхтя и истекая потом.

- Чуть не забыл, - бросил он ему на бегу. - Долмант должен отдать приказ открыть церковные закрома. Иначе мятеж нам обеспечен.

- Мне придется стать таким же толстым, если захочу заняться делами Церкви? - прошептал Телэн. - Толстякам труднее бежать, а Эмбану, видимо, часто приходится этим заниматься.

Генерал Делада стоял у двери в Совещательную палату. Его начищенные нагрудник и шлем сверкали в свете множества горящих свечей, а на плечи его был накинут ярко-малиновый плащ. Спархок отделился от строя рыцарей Храма, входивших в Палату, и заговорил с ним.

- Нервничаешь? - спросил он.

- Не очень, сэр Спархок, - ответил генерал. - Просто стараюсь ни о чем не думать. Хотя, интересно, будут ли они задавать мне вопросы?

- Могут. Но не позволяй им сбить тебя с толку. Просто, расскажи все, что ты видел и слышал в подземелье. То, что думают о тебе люди, говорит само за себя, так что никто не осмелиться сомневаться в твоих словах.

- Надеюсь только, что я не стану зачинщиком мятежа, - угрюмо проговорил Делада.

- Не беспокойся об этом. Настоящее волнение начнется, когда они услышат свидетеля, выступающего после тебя.

- О чем он будет говорить, Спархок?

- Не могу тебе сказать - по крайней мере до того, как ты выступишь перед Курией. Не стоит подвергать угрозе твой нейтралитет. Ну, удачи тебе.

Патриархи Церкви толпились в узких проходах Палаты и вели между собой разговоры приглушенными голосами. После столь величественной и торжественной службы, искусно устроенной патриархом Эмбаном, их переполняли возвышенные чувства, и никто не хотел избавляться от полученного впечатления. Спархок и Телэн взобрались на галерею, где обычно восседали со своими друзьями. Бевьер окружал заботой Сефрению, выступающую в ее сверкающем белом одеянии.

- С ней невозможно договориться, - сказал Бевьер, когда Спархок присоединился к ним. - Мы ухитрились протащить сюда Платима, Стрейджена и тамульскую великаншу, переодев их в рясы, но Сефрения наотрез отказалась и настояла на своем стирикском наряде. Я сто раз пытался ей объяснить, что никто, кроме королей и церковников, не имеет права присутствовать на заседании, и что ей стоит укрыться под рясой, но она даже не стала меня слушать.

- Я сама принадлежу к духовенству, милый Бевьер. Я служительница Богини Афраэль и рангом ничуть не ниже патриарха. Давайте считать, что мое присутствие здесь - дружественный жест в отношении вселенского Собора.

- Я бы не стал упоминать об этом до окончания выборов, матушка, посоветовал Спархок. - А то ты начнешь теологический диспут, что может затянуться на несколько сот лет, а мы сейчас слишком ограничены во времени.

- Мне, пожалуй, немного не хватает нашего приятеля на той стороне, сказал Келтэн, указывая туда, где обычно занимал место Энниас. - Я бы многое отдал, чтобы посмотреть, как будет меняться выражение его лица в ходе сегодняшнего заседания.

Вошел Долмант и, коротко посовещавшись с Эмбаном, Ортзелом и Бергстеном, занял свое место на кафедре. В палате постепенно воцарилась тишина.

- Братья и друзья, - начал он. - С тех пор как мы собрались здесь в последний раз, произошло много важных событий. Я взял на себя смелость призвать нескольких свидетелей всего происшедшего, чтобы вам было легче ознакомиться с ситуацией, прежде чем мы перейдем к обсуждению. Но сначала я должен остановиться на положении жителей Чиреллоса. Осаждавшая армия полностью лишила город запасов пищи, и люди испытывают страшную нужду. Я прошу позволения Курии открыть церковные закрома, чтобы мы могли облегчить их страдания. Милосердие - наш первейший долг, как служителей церкви. - Он оглядел притихшие ряды церковников. - Будут ли возражения? - Ответом ему было молчание. - Тогда будем считать это приказом. А теперь давайте без дальнейших промедлений поприветствуем наших почетных гостей - королей западной Эозии.

Все в палате в знак уважения поднялись с мест.

Раздались торжественные звуки фанфар и большая бронзовая дверь распахнулась перед лицом коронованных особ, одетых в праздничные королевские наряды и с коронами на голове. Спархок едва скользнул взглядом по Воргуну и другим королям и остановился на сияющем лице своей нареченной. Спархок понимал, что за годы его ссылки в Рендор мало кто обращал внимание на его королеву, и только придворные церемонии были причиной того, что ее вообще признавали. Так что теперь она радовалось столь торжественному приему больше, чем это принято у коронованных особ. Она важно вплыла в залу, опираясь на руку своего дальнего родственника, старого короля Облера из Дейры, и прошествовала по направлению к тронам, полукругом стоявшим по сторонам возвышавшегося на помосте трона Архипрелата. Случайно, а может и нет, сноп золотистого света падал из круглого окна на трон Эланы, и она заняла свое место в сиянии лучистого нимба. Спархок в душе порадовался и счел это подходящим случаю.

После того как монархи удобно устроились на своих тронах, остальные вернулись на свои места. Долмант по очереди поприветствовал королей и молодую королеву, вспомнив об отсутствующем короле Лэморканда, который был занят другими неотложными делами, так как Отт стоял лагерем на границе его государства. Затем патриарх Демоса коротко рассказал о недавно произошедших событиях, в первую очередь для тех, кто провел несколько последних недель, скрываясь от обрушившихся на их головы бед и несчастий, в унылом неведении. После этого были вызваны свидетели Эмбана, в красках обрисовавшие мрачную картину разрушений внешнего города и то насилие и жестокости, что творили наемники Мартэла. Многие, конечно, знали обо всех этих ужасах, но столь подробное их описание не могло не вызвать у слушавших законного гнева и желания мести, что, по мнению Эмбана, подогревало у членов Курии воинственный дух и призывало к быстрым действиям. Наверное, самым важным в этих свидетельствах было то, что не раз в притихшей зале прозвучало имя командующего враждебной армии Мартэла. И прежде чем вызвать генерала Деладу, Долмант немного рассказал о предательстве бывшего рыцаря Пандиона, когда-то исключенного из Ордена, описав его как наемника, но при этом даже словам не обмолвившись о его связи с первосвященником Симмура. Затем он привел к присяге командующего личной охраной Архипрелата, напомнив всем о ставшем легендарным нейтралитете этого сановного мужа.

В начале своей речи Делада мягко обошел вопрос о том, как на самом деле удалось узнать о месте готовящейся встречи, приписав все заслугам "великолепной разведки рыцарей Храма". Он поведал о подземелье и о давно позабытом акведуке, который открывал столь опасный доступ в саму Базилику. Затем он почти дословно пересказал разговор Мартэла с Энниасом, память Делады оказалась просто блестящей. Все это он говорил спокойным ровным тоном, лишенным каких-либо эмоций, что придавало больший вес его докладу. Делада твердо держал себя в руках, стараясь оставаться лишь сторонним очевидцем услышанного разговора, бесстрастно пропуская мимо своих ушей все крики ужаса и возгласы изумления, которыми постоянно прерывалась его речь.

Патриарх Макова, с побелевшим рябым лицом, поднялся со своего места и, запинаясь чуть ли не на каждом слове, обратился к Деладе:

- Возможно ли, что голоса, которые вы слышали в темном подземелье, не принадлежали на самом деле тем двоим, которых вы подозреваете в этом? Может быть, все это было подстроено специально для того, чтобы очернить первосвященника Симмура?

- Нет, ваша светлость, - твердо ответил Делада. - Один из них вне всяких сомнений был первосвященник Энниас, а другого он называл Мартэлом.

Макову прошиб холодный пот, но он еще не сдавал своих позиций.

- А кто находился с вами в подземелье, генерал, - спросил он.

- Сэр Спархок из Пандионского Ордена, ваша светлость.

- Ну, вот, теперь я понимаю в чем дело, - ликующе произнес Макова, с видом победителя поглядывая на других членов Курии. - Сэр Спархок давно уже лично враждует с первосвященником Энниасом, и именно он повлиял на свидетельство генерала Делады.

Делада в ярости гневно сверкнул глазами.

- Вы считаете меня лжецом? - вскричал он, хватаясь за меч.

Макова весь сжался, в страхе поглядывая на оскорбленного воина.

- Сэр Спархок ничего не говорил мне, патриарх Макова, - сквозь зубы процедил Делада. - Он даже не сказал мне, кто должен встретиться в подземелье. Я узнал Энниаса сам, а Мартэла уже со слов первосвященника. И вот что еще я хочу вам сказать. Спархок - рыцарь королевы. Если бы я был на его месте, голова патриарха Симмура давно бы уже красовалась на шесте перед Базиликой.

- Как вы смеете! - прошипел Макова.

- Человек, которого вы пытались посадить на трон Архипрелата, отравил королеву Элении, слава Богу она осталась жива, а сейчас бежит в Земох, чтобы упросить Отта защитить его от праведного гнева Спархока. Лучше голосуйте за кого-нибудь другого, ваша светлость, поскольку, если даже Курия совершит такую ошибку и изберет Энниаса на место Архипрелата, то он никогда не взойдет на этот трон, так как если его не убьет Спархок, его убью я.

Макова в ужасе отшатнулся.

- Ах, - мягко произнес Долмант, - прошу вас, отдохните и успокойтесь, генерал.

- Со мной все в порядке, ваша светлость, - возразил Делада, вкладывая меч обратно в ножны. - Сейчас я уже не так зол, как несколько часов назад. Я не подвергал сомнению честь патриарха Кумби.

- Однако, воодушевился наш генерал, - прошептал Тиниен Улэфу.

- С рыжими это случается, - проворчал Улэф.

- Вы хотите еще о чем-нибудь спросить генерала, Макова? - невинным тоном произнес Эмбан.

Макова, не удостоив даже взглядом ехидного патриарха, плюхнулся на свое место.

- Разумно, - достаточно громко проговорил Эмбан.

По рядам патриархов пробежал нервный смешок.

Патриархов не так потрясло то, что за нападением на их город стоял Энниас - все они были церковниками высокого ранга и прекрасно понимали, как далеко может завести человека жажда власти. Но весть о том, что Энниас связан с Оттом, повергла их в изумление и ужас. Многие патриархи, продавшие свои голоса первосвященнику Симмура, заерзали на своих местах, понимая, насколько тяжелы были преступления человека, союзником которого они поспешили себя объявить.

Под конец Долмант велел привести Крегера, на этот раз патриарх даже и не пытался скрыть своего отношения к вызываемому.

Одежду Крегера слегка отчистили от грязи и заковали его в цепи по рукам и ногам, чтобы лишний раз показать, кем он является. Крегер оказался просто шикарным свидетелем. Он не пытался себя выгородить, а, напротив, был сурово, даже жестоко честен в отношении своих многочисленных грехов. Крегер был настолько дотошен в своем рассказе, что вел его достаточно долго, стараясь не упустить не единой мельчайшей подробности. Многие патриархи сидели теперь с побледневшими от ужаса лицами и молились вслух. Когда Крегер совершенно спокойным голосом описал тот чудовищный заговор, который чуть было не удался, раздались крики ярости и страха. Однако, в своем рассказе Крегер ничего не упомянул о Беллиоме. Это было обговорено заранее.

- Да, еще бы немного, и ваш план удался, - с сожалением в голосе проговорил Крегер напоследок. - Если бы армии Западных Королевств задержались хотя бы еще на один день, то первосвященник Симмура сидел бы на троне Архипрелата. Для начала он распустил бы все четыре воинствующих Ордена, а потом бы приказал монархам вернуться в их королевства и распустить свои армии, расчистив тем самым дорогу для Отта. И, уж поверьте мне, следующее поколение поклонялось бы Отту. Да, все было продумано на славу, - вздохнул Крегер. - И я стал бы одним из богатейших людей в мире. - Он снова вздохнул. - Вот так, - заключил он.

Патриарх Эмбан, вертя головой во все стороны, следил за настроением Курии. Едва Крегер закончил свою речь, Эмбан вскочил на ноги и в упор глядя на Макову, произнес:

- Может, кто-нибудь хочет допросить свидетеля?

Макова не отвечал, он даже не взглянул на него.

- Я думаю, братья, - продолжил Эмбан, - сейчас самое время разойтись и слегка перекусить. - Он широко улыбнулся, хлопнул в ладоши и сложил руки на своем толстом брюшке. - Думаю, подобное предложение, исходящее от меня, не слишком вас удивляет? - спросил он. В зале послышался смех. Напряжение немного спало. - Этим утром нам придется многое обдумать и решить, мои братья, - уже серьезно проговорил Эмбан. - Но, к сожалению, на это нам отпущено слишком мало времени. Огромное войско Отта расположилось в восточном Лэморканде, и мы не можем терять наше драгоценное время на долгие размышления и разговоры.

Долмант обратился к Курии и объявил перерыв на час в ее заседании.

По просьбе Эланы, Спархок и Миртаи присоединились к ее трапезе в небольшой комнате в Базилике. Молодая королева казалась немного рассеянной и едва притронулась к еде, вместо этого что-то быстро строча на листе бумаги.

- Элана, - сердито сказала Миртаи, - ешь. Не будешь есть, от тебя одна кожа да кости останутся.

- О, Миртаи, умоляю тебя, - скривила рощицу Элана. - Я пытаюсь написать речь. Мне сегодня выступать перед Курией.

- Тебе не надо так много говорить, Элана, - сказал ей Спархок. Просто скажи им, что для тебя большая честь присутствовать на собрании Курии, затем что-нибудь нелестное про Энниаса и в заключение призови к ним божье благословение.

- Знаешь что, милый, ведь это первый раз, когда к ним обращается королева, - едко заметила ему Элана.

- Королевы бывали и раньше.

- Да, но ни одна из них не сидела на троне во время выборов. Я уже все выяснила. Так что нам предстоит исторический момент - и я не хочу выглядеть глупо.

- Надеюсь, в обморок упасть ты тоже не хочешь, - сказала ей Миртаи, подпихивая тарелку обратно к королеве. Спархок про себя отметил, что у Миртаи было золотое сердце.

В дверь тихо постучали и в комнату вошел Телэн, проказливо улыбаясь. Он поклонился Элане и произнес:

- Я просто зашел сказать, что король Сорос не будет сегодня произносить речь перед Курией. - Он обратился к Спархоку. - Так что можешь не волноваться о том, что вас выставят как негодяев.

- Да? - удивленно проговорил Спархок.

- Его величество подхватил простуду, и у него заболело горло. Он не может говорить иначе как шепотом.

- Как странно, - нахмурилась Элана. - Еще вчера о простуде не было и речи. Я, конечно, не желаю королю Пелосии ничего плохого, но разве не удачно, что это произошло именно сейчас?

- Удача тут совсем не при чем, ваше величество. Сефрения чуть не вывихнула себе подбородок и не запуталась в пальцах, посылая это заклинание. Но, извините, я должен отправляться дальше и сказать об этом Долманту и Эмбану. А потом Воргуну, чтобы он не огрел Сороса по голове.

Закончив свою трапезу, Спархок сопроводил обеих дам в Совещательную палату.

- Спархок! - сказала Элана перед тем как войти. - Тебе нравится Долмант, патриарх Демоса?

- Очень, - ответил ей рыцарь. - Это один из моих старейших друзей, и не только потому, что он был пандионцем.

- Мне он тоже нравится, - улыбнулась Элана, лукаво поглядывая на Спархока.

Долмант вновь созвал Курию и попросил каждого из королей обратиться к собравшимся патриархам с речью. Как Спархок и говорил Элане, каждый из монархов вставал, благодарил Курию за разрешение присутствовать на ее собрании, говорил несколько слов об Энниасе, Отте и Азеше и призывал божье благословение на головы собравшихся.

- А теперь, братья мои и друзья, - сказал Долмант. - Впервые за всю историю Церкви к нам обратится королева. - Он слегка улыбнулся. - Я бы ни за что на свете не хотел обидеть королей западной Эозии, но должен со всей своей прямотой заявить, что Элана, королева Элении, во много раз прекраснее, чем они, и я думаю, мы все будем приятно удивлены тем, что она столь же умна, сколь и красива.

Элана очаровательно покраснела. За всю оставшуюся жизнь Спархок так и не смог понять, как можно краснеть специально. Элана несколько раз пыталась ему объяснить, но это было просто вне его понимания. Королева не спеша поднялась со своего трона и некоторое время простояла молча, опустив глаза, будто бы стесняясь милого комплимента Долманта.

- Благодарю вас, ваша светлость, - наконец произнесла она чистым звонким голосом, подняв голову. Все следы румянца исчезли, и на лице Эланы теперь читалась гордая решимость.

Сердце Спархока екнуло от неожиданно забравшегося в него подозрения.

- Ну теперь держитесь, чтоб не свалиться со своих мест, - предупредил он своих друзей. - Мне знакомо это выражение лица. Боюсь, нас ожидает не один сюрприз.

- Я исполнена благодарности к Курии за предоставленную мне возможность присутствовать на ее собрании, - начала Элана. - И присоединяю свои молитвы к тем, что вознесли мои собратья-монархи, прося Господа ниспослать благословение на столь благородных мужей Церкви. Поскольку я первая женщина, обращающаяся к Курии при таких обстоятельствах, то осмелюсь просить прощения у патриархов за то, что добавлю ко всему сказанному ранее еще несколько слов. Я уверена, что ученые служители Церкви простят меня, если в моих словах будет допущена некоторая вольность, я - всего лишь женщина, и не слишком долго живу на этом белом свете. А нам всем хорошо известно, что молодые женщины иногда говорят глупости, особенно когда волнуются.

Элана замолчала, поглядывая на притихшие ряды церковников.

- Я сказала волнуются... - продолжила она. Ее голос звенел, что серебряный колокольчик. - Нет, я просто в ярости. Этот монстр, это хладнокровное чудовище, этот... этот Энниас убил любимого мною всем сердцем отца. Он уничтожил мудрейшего и благороднейшего короля во всей Эозии.

- Это Алдреас-то? - прошептал Келтэн, не веря своим ушам.

- А потом, - продолжала Элана, все тем же звонким голосом, - не удовлетворенный тем, что разбил мое бедное сердце, этот жестокосердный негодяй покушался и на мою жизнь. Церковь несет на себе пятно позора за этого подлеца, что попытался осквернить веру Господа нашего. Я хотела бы просить вас о правосудии, но я сама выбью правосудие из тела того, кто убил моего отца. Я всего лишь слабая женщина, но у меня есть рыцарь, человек, который по моему приказу найдет это чудовище Энниаса, если даже этот зверь будет прятаться в геенне огненной. Энниас будет стоять передо мной. Я клянусь в этом всем вам, и даже еще не рожденные поколения будут содрогаться при мысли о той участи, что постигнет этого негодяя. Нашей святой матери Церкви не стоит мараться и затруднять себя, свершая правосудие над этой мерзостью. Церковь - благородна, сострадательна, а я нет.

- Вот и все королевское послушание пред лицом Церкви, - подумал Спархок.

Элана опять замолчала, задрав кверху свое гордое юное личико, которое ничуть не портило появившееся на нем выражение мстительной решимости.

- А что вы решите по поводу этого? - наконец спросила Элана, повернувшись прямо на укутанный в черное трон Архипрелата. - Кому присудите вы это роскошное кресло, ради которого Энниас собирался весь мир потопить в крови? Кому достанется сей великолепный предмет? Потому что я не ошибусь, друзья, если скажу, что это самое обыкновенное кресло, сделанное, правда, из чистого золота, из-за чего весьма тяжелое и к тому же, думаю, не слишком удобное. Кого обяжете вы взять на себя ту тяжелую ношу заботы и ответственности, что прилагается к этому креслу, и которое вашему избраннику придется нести на своих плечах в самые черные дни для нашей святой матери? Без сомнения, он должен быть мудрым; но все патриархи Церкви мудры. Он должен быть смел, но разве можно хоть кого-нибудь из вас упрекнуть в трусости? Он должен быть хитер и проницателен, но не путайте это с мудростью. И прошу, вспомните о том, что ему придется столкнуться с гением лжи - не с Энниасом, хотя тот и лжив, не с Оттом, погрязшим в собственном зле и разврате, но с самим Азешем. У кого из вас достанет силы, хитрости и воли, чтобы противостоять этому исчадию ада?

- Что она вытворяет? - сдавленным шепотом произнес Бевьер.

- Разве не понятно, сэр рыцарь, - довольно проурчал Стрейджен. Выбирает нового Архипрелата.

- Но это просто смешно, - задохнулся Бевьер. - Архипрелата выбирает Курия.

- Сейчас, сэр Бевьер, они выбрали бы и вас, стоило бы ей только указать в вашу сторону своим маленьким розовым пальчиком. Посмотрите на них. Теперь она держит в своих хрупких руках всю Курию.

- Среди вас есть воины, почтенные патриархи, - продолжала Элана, люди из стали и доблести, но сможет ли вооруженный Архипрелат противостоять хитрости и коварству Азеша? Среди вас есть теологи, люди высочайшего ума, которые смогли бы прочитать мысли самого Господа, но сможет ли такой человек, ведомый божественной справедливостью, сразиться с мастером обмана? Есть среди вас и поднаторевшие в законе и делах Церкви. Есть сильные и смелые. Есть благородные и сострадательные. Если бы мы могли выбрать всю Курию целиком, чтобы она направляла нас, мы стали бы непобедимыми - и ад не смог бы распахнуть свои ворота. - Элана слегка пошатнулась и поднесла дрожащую руку к глазам. - Простите меня, произнесла она слабым голосом. - Последствия отравления ядом этой змеи Энниаса еще дают о себе знать.

Спархок готов был сорваться с места.

- Ох, Спархок, сядь и успокойся, - сказал ему Стрейджен. - Ты испортишь ей все представление, если побежишь туда. Поверь мне, она прекрасно себя чувствует.

- Нашей святой матери необходим надежный защитник, - утомленным голосом продолжала Элана. - Человек, воплощающий в себе достоинства всей Курии, и я думаю, все вы в глубине души знаете, кто этот человек. Да придаст вам Господь мудрости, да снизойдет на вас откровение Божие, чтобы обратили вы взоры свои на того, кто в своей скромности и сейчас находится среди вас, протягивая вам свою благородную руку. И, возможно, патриарх этот даже и не ведает в своем самоуничижении о том, что сам Бог говорит его устами. Поищите его в своем сердце и возложите на него эту ношу, ибо только он может стать нашим защитником. - Элана снова покачнулась, ее колени задрожали, и она поникла как цветок. Король Воргун, с глазами, полными слез, благоговейно подхватил ее на руки.

- Отличная сцена, - с восхищением сказал Стрейджен и ухмыльнулся.

- Бедный, бедный Спархок, - сказал он. - У тебя, знаешь, нет шансов.

- Стрейджен, ты заткнешься?

- О чем все это было? - озадаченно спросил Келтэн.

- Она только что выбрала Архипрелата, сэр Келтэн, - сказал ему Стрейджен.

- Кого? Она не назвала ни одного имени!

- Вы еще не поняли? Она очень осторожно отмела остальных претендентов. Остальные патриархи знают, о ком идет речь, и они выберут его, как только кто-нибудь осмелится назвать его имя. Я бы произнес его, да не хочу портить вам впечатление.

Король Воргун понес Элану, которая, казалось, потеряла сознание, к бронзовой двери, скрывавшую одну из боковых комнат за стенами палаты.

- Иди к ней, - сказала Сефрения Миртаи. - Постарайся ее успокоить. Она сейчас в слишком веселом настроении. И не пускай обратно короля Воргуна. Он может что-нибудь ляпнуть и все испортить.

Миртаи кивнула и убежала.

Палату заполнили жаркие разговоры. Страсть Эланы зажгла всех. Патриарх Эмбан сидел застыв и раскрыв в изумлении глаза. Потом он широко ухмыльнулся, прикрыл рот рукой, и расхохотался.

- ...несомненно ведомая рукой Господа, - говорил один монах другому.

- Но женщина? Стал бы Господь говорить устами женщины?

- Пути господни неисповедимы, - благоговейно ответил другой монах. И непостижимы для человека.

Патриарху Долманту с трудом удалось утихомирить воодушевившихся патриархов.

- Братья мои и друзья, - сказал он. - Мы, конечно, должны простить королеве Элении ее эмоциональный всплеск. Я знаю ее с детства, и, уверяю вас, обычно она вполне владеет собой. Как и сказала она сама, последствия отравления еще проявляются, и влияют на ее рассудок.

- Бесподобно! - со смехом сказал Стрейджен Сефрении. - Он даже и не подозревает.

- Стрейджен, - серьезно проговорила Сефрения. - Прошу тебя, замолчи.

- Да, матушка.

Патриарх Бергстен в кольчуге и рогатом шлеме с устрашающим видом, поднялся и ударил топором по мраморному полу. - Дайте мне слово.

- Конечно, Бергстен, - сказал Долмант.

- Мы здесь на для того, чтобы обсуждать недомогания королевы Элении, - объявил патриарх Эмсата. - Мы здесь для того, чтобы выбрать Архипрелата, и я предлагаю перейти к этому. Я ставлю на голосование кандидатуру Долманта, патриарха Демоса. Кто ко мне присоединится?

- Патриарх Долмант - вне регламента, - объявил Ортзел, вставая. - По традиции и по закону, как один из кандидатов, он не имеет права голоса до тех пор, пока вопрос не будет решен. С согласия моих братьев я прошу досточтимого патриарха Укеры занять кресло председателя. - Он посмотрел вокруг. Казалось, никто не возражал.

Эмбан, все еще открыто ухмыляясь, поднялся на кафедру и довольно игриво отпустил Долманта взмахом пухлой руки.

- Патриарх Кадаха хочет закончить? - спросил он.

- Нет, - сказал Ортзел. - Еще нет. - Лицо Ортзела по-прежнему оставалось суровым и мрачным. Затем, не подав и виду о том, как ему было больно, он твердо проговорил. - Я присоединяю свой голос к голосу моего эмсатского брата. Патриарх Демоса - единственный возможный кандидат на пост Архипрелата.

Тогда поднялся Макова. Лицо его было смертельно бледным, а зубы стиснуты.

- Бог покарает вас за такую наглость! - брызжа слюной, проорал он в лицо патриархам. - Я не буду принимать участие в этом абсурде. - Он вскочил и выбежал из палаты.

- Во всяком случае, он честен, - заметил Телэн.

- Честен? - воскликнул Берит. - Макова?

- Конечно, досточтимый учитель, - ухмыльнулся мальчик. - Если Макову кто-нибудь покупает, он так и остается купленным - неважно, как обернутся дела.

Голосование шло быстро, патриархи поднимались один за другим, чтобы одобрить кандидатуру Долманта. Лицо Эмбана становилось все хитрее, в то время как последний патриарх, слабый немощный старец из Каммории, с помощью других поднялся на ноги и пробормотал скрипучим голосом имя Долмант.

- Ну, Долмант, - с шутливым удивлением проговорил Эмбан. - Кажется, остались только мы с тобой. Может, ты хочешь предложить кого-нибудь другого на пост Архипрелата?

- Прошу вас, братья, - умоляюще произнес Долмант. - Не делайте этого. - Он плакал и не скрывал своих слез.

- Патриарх Долмант - вне регламента, - мягко напомнил Ортзел. - Он должен назвать имя или же молчать.

- Прости, Долмант, - ухмыльнулся Эмбан. - Но ты слышал, что он сказал. Кстати, я тоже совершенно случайно присоединяю свой голос к тем, кто назвал тебя. Ты уверен, что не хочешь назвать чье-либо имя? - Он подождал. - Ну, хорошо. Сто двадцать шесть патриархов - за, один - против, и один отсутствует. Боже, как удивительно! Будем голосовать, братья, или не будем тратить время и объявим патриарха Долманта Архипрелатом на основании единодушного одобрения? Я прерываюсь, чтобы услышать ваш ответ.

Сначала откуда-то снизу раздался одинокий выкрик.

- Долмант! - гудел он. - Долмант!

И тут же это было подхвачено множеством голосов, сидевших в зале.

- Долмант! - орали они. - Долмант!

Так продолжалось довольно долго, пока наконец Эмбан не поднял руку в знак молчания.

- Мне жаль, что именно я говорю тебе это, дружище, - растягивая слова сказал он Долманту. - Но, видимо, ты больше не патриарх. И теперь, думаю, настало время тебе и паре наших братьев удалиться в ризницу, чтобы они помогли тебе примерить новое облачение.

18

Совещательная палата все еще полнилась возбужденными разговорами, даже криками. Патриархи с восторгом на лицах кружили по мраморному полу, и до Спархока то и дело долетала фраза "по промыслу Божьему" - с благоговением повторявшаяся снова и снова, пока он протискивался сквозь толпу. Церковники традиционно консервативны, и сейчас в их головах не было и тени мысли о том, что решением Курии управляла женщина. Святой промысел был прекрасным объяснением. Разумеется, на самом деле говорила не Элана, а сам Господь Бог. Но в этот момент Спархоку не было никакого дела до теологии, его беспокоило состояние его королевы. Конечно, объяснения Стрейджена внушали доверие и успокаивали его, но Спархок хотел убедиться сам, что с его нареченной все в порядке.

Опасения его оказались напрасны. Когда он открыл дверь, в которую король Воргун вынес Элану, то сразу понял, что ее здоровью ровным счетом ничего не угрожает. Мало того, он застал ее в совершенно нелепой позе: она стояла, нагнувшись, с ухом как раз на том месте, где только что была дверь.

- Вы бы все гораздо лучше услышали, сидя на своем троне, в палате, моя королева, - строго заметил ей Спархок.

- Ой, расслабься, Спархок, - едко бросила она рыцарю, - войди и закрой дверь.

Король Воргун стоял прислонившись к стене, а над ним угрожающе нависала Миртаи.

- Убери от меня эту дракониху, - попросил Спархока Воргун.

- Вы решили разгласить всем, что речь Эланы не более чем хорошо продуманное представлением, ваше величество? - спросил его Спархок.

- Признать, что она сделала из меня дурака? - фыркнул Воргун. - Не говори глупостей. По-твоему, я должен был бежать и кричать, что я последний болван, что попался ей на крючок. Все, что я хотел - это объявить всем, что с твоей королевой все в порядке. Но я даже не успел подойти к двери, как появилась эта громадина. Она мне угрожала, Спархок. Ты представляешь, мне, королю Талесии. Видишь тот стул?

Спархок взглянул в ту сторону, куда кивнул Воргун. Там валялся весь покореженный стул, и большие клочья конского волоса торчали из широкой дыры в его спинке.

- Это был просто наглядный урок, Спархок, - мягко пояснила Миртаи. Я хотела, чтобы Воргун понял, что может с ним произойти, если он примет неправильное решение. Ну, теперь все в порядке. И думаю, мы с Воргуном уже почти друзья. - Миртаи, как заметил Спархок, никогда не употребляла титулов.

- Это очень нехорошо - наставлять нож на короля, - неодобрительно заметил ей Спархок.

- Она и не наставляла, - сказал Воргун. - Она расправилась с этим стулом при помощи колена. - Его передернуло.

Спархок с удивлением посмотрел на тамульскую великаншу.

Миртаи стянула с себя рясу, нагнулась и благопристойно слегка приподняла свой кильт. Как уже и говорил Телэн, к ее бедрам были пристегнуты остро отточенные ножи, так что их лезвия доходили до середины икр. Спархок также заметил, что на обоих ее коленях были ямочки.

- Весьма полезное приспособление для женщины, - объяснила Миртаи. Мужчины порой становятся игривыми в самое неподходящее время. Ножи всегда убедят их пойти поиграть с кем-нибудь еще.

- Разве это не противозаконно? - спросил Воргун.

- Вы хотите попробовать ее арестовать, ваше величество?

- Может, вы прекратите болтать попусту? - резко сказала им Элана. Вы трещите как сороки. Послушайте, что мы сделаем дальше. Через некоторое время все успокоятся. Тогда Воргун проведет меня обратно в палату, а Миртаи и Спархок последуют за нами. Я повисну у Воргуна на руке и буду выглядеть слабой и беззащитной. В конце концов я или только что падала в обморок, или была посещена Богом, в зависимости от того, какой из ходящих там слухов вы выберете. Мы все должны занять места до того, как Архипрелата подведут к трону.

- Как ты собираешься объяснить им свою речь? - спросил Воргун.

- Я этого вовсе не собираюсь, - ответила Элана. - И совершенно ничего не смогу вспомнить или что-то тому подобное. Пускай верят в то, во что хотят поверить. И никто не посмеет обвинить меня во лжи, иначе ему придется иметь дело с Миртаи и Спархоком. - Тут она улыбнулась. - Тебе понравился мой выбор, милый? - спросила она Спархока.

- Пожалуй, да.

- В таком случае можешь поблагодарить меня, как подобает - когда мы окажемся наедине. Ну вот, а теперь пошли в палату.

И еще через несколько мгновений они уже были в зале. Вид у всех четверых был достаточно мрачный, Элана, с лицом бледным и изнуренным, шла тяжело опираясь на руку Воргуна. Когда оба монарха заняли свои места, наступило благоговейное молчание.

Патриарх Эмбан озабоченно потянулся вперед.

- С королевой все в порядке? - спросил он.

- Ей, кажется, немного лучше, - ответил ему Спархок. - Она говорит, что не помнит ни слова из своей речи перед Курией. Будет лучше, если мы не станем давить на нее в этом отношении, хотя бы в ее теперешнем состоянии, ваша светлость.

Эмбан проницательно взглянул на Элану.

- Я все прекрасно понимаю, Спархок. Я скажу пару нужных слов Курии. Он улыбнулся Элане. - Я так рад, что вы почувствовали себя лучше, ваше величество, - произнес он.

- Благодарю, ваша светлость, - тихим дрожащим голоском ответила ему Элана.

Эмбан вернулся на кафедру, а Спархок и Миртаи поспешили обратно на свои места в зале.

- Братья мои, - сказал Эмбан. - Я уверен, вы рады будете услышать, что королеве Элане уже лучше. Она просила меня передать вам свои извинения за то, что могла сказать. Здоровье королевы еще не восстановилось, и она проехала в Чиреллос с риском для жизни, твердо решив присутствовать на заседаниях.

В палате послышались возгласы восхищения такой преданностью.

- Думаю, лучше всего будет, - продолжил Эмбан, - если мы ни о чем не будем расспрашивать королеву. По-видимому, она не помнит ни слова из своей речи. Это можно объяснить слабостью Эланы. Правда, - Эмбан многозначительно помолчал, - есть и другое объяснение, но думаю, мудрость и сочувствие к ее величеству требуют пока умолчать об этом. Вот так возникают легенды.

Но тут раздалось громогласное звучание фанфар и из двери, слева от трона, появился Долмант, сопровождаемый Ортзелом и Бергстеном. Новый Архипрелат выступал в простой белой сутане, и лицо его было строгим, но спокойным. Поразила Спархока лишь странная схожесть белых одеяний Долманта и Сефрении, и в голове его промелькнули мысли явно еретического толка.

Оба патриарха, один из Лэморканда, другой из Талесии, провели Долманта к трону, с которого в их отсутствие уже сняли наброшенное на него черное покрывало, и Архипрелат занял свое место.

- Обратится ли к нам Сарати? - проговорил Эмбан, выходя из-за кафедры и преклонив колена пред лицом новой главы Церкви.

- Сарати? - прошептал Телэн Бериту.

- Это древнее имя, - спокойно сказал ему Берит. - Еще давно, лет триста назад, когда церковь наконец воссоединилась, Первого Архипрелата звали Сарати. Его имя помнят и теперь и воздают ему честь, обращаясь так к Архипрелату.

Долмант восседал на своем золотом троне, лицо его было серьезным.

- Я не искал этого высокого положения, братья мои, - произнес им. И, возможно, был бы даже рад, если на мои плечи не легло столь тяжелое бремя. Мы все можем только надеяться, что это действительно произошло по воле Божией. - Долмант немного помолчал, оглядывая притихшие яруса залы, а затем продолжил. - Нам предстоит сделать многое, и многим из вас придется мне в этом помочь. И, как всегда в таком случае, здесь, в Базилике, произойдут изменения. В прошу вас, братья мои, не досадуйте и не огорчайтесь, когда будут изменены церковные службы, поскольку так случается всегда, когда новый Архипрелат восходит на этот трон. А теперь напомню вам о том, что для нашей святой матери Церкви, как и для нас самих наступили тяжелые времена. Многое придется вынести и испытать нам, дабы не дать погибнуть нашей вере. Мужайтесь, братья мои, ибо пришел час суровый. А теперь давайте помолимся, а потом разойдемся и приступим к своим делам и обязанностям.

- Мило и кратко, - одобрил Улэф. - Сарати неплохо начинает.

- А что, у королевы действительно случилась истерика, когда она произносила речь? - с любопытством спросил Келтэн у Спархока.

- Конечно, нет, - фыркнул Спархок. - Уж она-то знает, что делает.

- Я так и подумал. Пожалуй, вся твоя семейная жизнь будет полна неожиданностей, Спархок. Ну, возможно, так оно будет лучше. Это не позволит тебе слишком расслабиться, мой друг.

Когда все выходили из Базилики, Спархок немного отстал, чтобы переговорить со Сефренией. Он нашел свою наставницу в одной из боковых галерей, где она беседовала с незнакомым рыцарю человеком в монашеской рясе. Спархок сразу распознал в нем стирика, который почтительно поклонился, завидев приближающегося к ним рыцаря.

- Я оставлю тебя теперь, дорогая сестра, - сказал незнакомец с убеленной сединами бородой. Его голос, глубокий и мощный, совсем не соответствовал видимому возрасту.

- Нет, Заласта, останься, - произнесла Сефрения, положив ему на плечо свою руку.

- Я не стану навязывать свое присутствие рыцарям Храма в священном для них месте, сестра.

- Спархока гораздо сложнее оскорбить, чем любого другого рыцаря Храма, - улыбнулась Сефрения.

- Так это легендарный сэр Спархок? - проговорил с некоторым удавлением стирик. - Это большая честь для меня, сэр рыцарь, - он говорил уже по-эленийски, но с сильным акцентом.

- Спархок, - сказала Сефрения. - Это мой старый добрый друг, Заласта. Мы детьми жили в одной деревне.

- Для меня также большая честь познакомиться с вами, слоанда, сказал Спархок по-стирикски, тоже кланяясь. Слоанда по-стирикски значило "друг моего друга".

- Годы притупили мое зрение, - заметил Заласта. - Но теперь, когда я вижу его лицо вблизи, то действительно понимаю, что это сэр Спархок. Свет великого предназначения озаряет его.

- Задаста предложил нам свою помощь, - сказала Сефрения. - Он очень мудр и глубоко постиг секреты нашего мастерства.

- Мы почтем это за честь, ученый муж, - проговорил Спархок.

Заласта улыбнулся.

- Боюсь только от меня будет слишком мало проку, сэр Спархок, произнес он слегка самоуничижительно, - если вы вздумаете упаковать меня в железо, я увяну как цветок.

Спархок постучал по своему нагруднику.

- Это всего лишь дань времени и нашему ремеслу, - сказал рыцарь. Также как остроконечные шляпы или парчовые камзолы. Думаю, когда-нибудь все это останется лишь в воспоминаниях людских.

- Я всегда считал, что у эленийцев нет чувства юмора, - заметил стирик, - но вы забавны, сэр Спархок. Однако, все же добавлю, что в вашем походе от меня будет немного пользы, однако в будущем, думаю, моя помощь пригодится вам.

- Походе? - переспросил его Спархок.

- Я не знаю, куда вы с моей сестрой отправитесь, но вижу долгий путь, лежащий перед вами. И я хочу посоветовать вам закалить ваши сердца и быть бдительными. Помните, что иногда лучше избежать опасности, чем преодолеть ее. - Заласта огляделся. - А мое присутствие здесь - одна из тех опасностей, которую, думаю, можно избежать. Боюсь, ваши собратья могут оказаться не столь разумными, как вы, сэр Спархок.

Он поклонился рыцарю, поцеловал руки Сефрении и медленно удалился по затемненной галерее Базилики.

- Я не видела его уже более ста лет, - произнесла Сефрения. - Он изменился и постарел, но совсем немного.

- Я думаю, за столь долгий срок изменился бы хоть кто угодно, матушка, - улыбнулся Спархок. - Кроме тебя, конечно.

- Каким ты все-таки бываешь милым, Спархок, - вздохнула Сефрения. Да, кажется, все было так давно. А Заласта в детстве был такой серьезный и уже тогда отличался недюжим умом.

- Кстати, о каком походе шла речь?

- А разве ты этого не чувствуешь, Спархок? Разве не видишь лежащей перед тобой дороги?

- Да нет, - пожал плечами рыцарь.

- Эленийцы, - вздохнула Сефрения. - Признаюсь, меня удивляет, что вы еще замечаете, как сменяются времена года.

Спархок сделал вид, что не заметил упрека Сефрении.

- Так куда же мы отправимся? - спросил он.

- Я не знаю. И даже Заласте не дано этого предвидеть. Будущее наше погружено во тьму, Спархок. Но ясно одно - нам предстоит долгий путь. А ты почему не с Эланой?

- Сейчас она окружена заботой всех королей. Я не могу и близко к ней подойти. - Он помолчал, а потом добавил. - Сефрения, она ведь тоже ее видит - эту тень. Думаю, это может быть из-за того, что она носит одно из колец.

- Несомненно. Ведь Беллиом без колец бесполезен.

- Это не несет ей опасности?

- Конечно, несет, но Элана была в опасности с самого рождения.

- В этом есть что-то роковое.

- Может быть. Однако хотелось бы мне видеть эту твою тень. Возможно, тогда я лучше поняла бы, что это такое.

- Я могу взять кольцо у Эланы и отдать их оба тебе, - предложил он. Потом ты можешь вынуть Беллиом из мешочка, и я почти уверен, что тогда ты увидишь тень.

- Даже и не предлагай мне этого, Спархок, - вздрогнула Сефрения. Ничего из этого хорошего ни для меня, ни для кого другого не получится.

- Сефрения, - в некотором раздражении проговорил Спархок. - А я-то как же? Всех ты предупреждаешь, чтобы не дотрагивались до Беллиома, но и пальцем о палец не ударила, посылая меня найти и отобрать его у Гверига. Я что, не был в опасности? Или ты хотела дождаться и посмотреть, как я разорвусь на мелкие кусочки, когда возьму Беллиом в свои руки?

- Не глупи, Спархок. Все знают, что тебе на роду написано владеть Беллиомом.

- Надо же, а я не знал.

- Ну вот что, хватит об этом, мой милый. У нас и так хватает проблем. Просто прими на веру, что ты и Беллиом связаны. А сейчас, думаю, нас больше должна заботить тень.

- Да, тень, - вздохнул Спархок. - Думаю, что она все-таки следит за Беллиомом и кольцами. Однако что же нам думать о Перрейне? Была ли все-таки эта затея самого Мартэла?

- Вряд ли стоит утверждать это. Мартэл направлял Перрейна, но кто-нибудь другой мог направлять Мартэла, и даже без его ведома.

- Кажется, мы нашли новый повод для головной боли.

- Предосторожности нам не помешают, мой милый, - оказала рыцарю Сефрения. - А теперь давай отыщем Элану. Она очень огорчится, если ты будешь уделять ей мало внимания.

Вечером того же дня они снова собрались все вместе. Но на этот раз не в Пандионском Замке, а в роскошном и богато украшенном доме, больше походящем на небольшой дворец, что отдавался во владения Архипрелата.

В палате, где они собрались, обычно проводились собрания высшего духовенства, но сегодня они пришли туда по личной просьбе Сарати.

Не было среди них, как заметил Спархок, только Тиниена. Стены палаты были обиты деревянными панелями, задрапированными голубыми гобеленами, пол устлан коврами того же цвета, а потолок украшала огромная фреска на религиозный сюжет.

Телэн задрал голову вверх и презрительно фыркнул.

- Я бы левой рукой лучше нарисовал, - объявил он.

- А что, это мысль, - сказал Кьюрик. - Я, пожалуй, спрошу Долманта, не хочет ли он расписать потолок здесь и в нефе.

- Кьюрик, - с некоторой оторопью проговорил Телэн. - Да этот потолок будет побольше выгона для коров. Расписать его весь понадобится лет сорок.

- Ничего, ты еще молод, - похлопал его по плечу Кьюрик. - А такая работа убережет тебя от беды.

Тут отворилась дверь и в палату вошел Долмант. Все поднялись и преклонили колена.

- О, пожалуйста, - устало проговорил Долмант, - избавьте меня от этих церемоний. Я уже вдоволь успел на это насмотреться с тех пор, как наша великомудрая королева Элении усадила меня на трон, которого я вовсе не хотел.

- Почему же, Сарати, - запротестовала она.

- Ладно, что сделано, то сделано, - вздохнул Долмант. - Теперь нам предстоит кое-что обсудить и принять решение. - Он сел во главе длинного стола, стоящего посреди палаты. - Прошу, садитесь, и за дело.

- Как ты думаешь провести свою коронацию, Сарати? - спросил патриарх Эмбан.

- Это может подождать, - ответил Долмант. - Сначала надо отогнать Отта с нашего порога. Мне совсем не нравится его присутствие в Лэморканде. Так что же мы будем с этим делать?

Король Воргун оглядел присутствующих в палате.

- Позвольте мне кое-что предложить, - сказал он. - Как я думаю, у нас есть два пути. Мы можем отправиться на восток, пока не наткнемся на земохцев, и тогда сразимся с ними в открытом поле. Или мы можем идти до тех пор, пока не отыщем подходящего для сражения места, и ждать их там. В первом случае мы сможем удержать Отта подальше от Чиреллоса, а второй дает нам время возвести фортификационные сооружения. Но в каждом из обоих подходов есть свои достоинства, и недостатки тоже. - Он опять огляделся, а потом спросил. - Ну, что вы думаете?

- Думаю, прежде всего надо выяснить с какой именно силой нам предстоит столкнуться, - сказал король Дрегос.

- В Земохе народа видимо-невидимо, - вступил в разговор старый король Облер.

- Видит Бог, ты прав, - нахмурился Воргун, - они плодятся, как кролики.

- Тогда мы можем ожидать, что нас превзойдут в численности, продолжил Облер. - Боюсь, нам придется для начала занять оборонительную позицию, чтобы разбить на части силы Отта, и лишь потом перейти в наступление.

- Что, опять осада? - взвыл Комьер. - Ненавижу осады.

- Не всегда получается делать то, что хочется, - заметил ему Абриэль. - По-моему, есть все же и третий путь, король Воргун. В Лэморканде много укрепленных фортов и крепостей. Мы можем выступить, занять эти укрепления и держать их. Отт не решится миновать их, поскольку если он это сделает, наши войска внутри смогут выйти, ударить по его тылам и уничтожить обозы.

- Лорд Абриэль, - произнес Воргун. - Если мы последуем вашему совету, наши силы окажутся разбросанными по всему центральному Лэморканду.

- Я признаю, что этот план имеет недостатки, - сказал Абриэль. - Но в ходе прошлой войны с Оттом мы столкнулись с ним у озера Рандера. Тогда весь континент почти обезлюдел, и Эозия сотни лег приходила в себя. Я не знаю, хотим ли мы повторения этого.

- Но мы все же победили, - сказал Воргун.

- Не знаю, нужна ли нам победа такой ценой.

- У меня есть еще одно предложение, - спокойно сказал Спархок.

- Излагай, - сказал магистр Дареллон. - Меня пока не радует ни одна из предложенных возможностей.

- Сефрения, - произнес Спархок, - насколько на самом деле силен Беллиом?

- Я же говорила тебе, что это самая могущественная вещь в мире, милый мой.

- Вот это мысль, - воскликнул Воргун, - Спархок мог бы использовать Беллиом, чтобы уничтожить всю армию Отта. Кстати, Спархок, ты ведь собирался в свое время вернуть Беллиом королевскому дому Талесии?

- Мы обсудим это, ваше величество, - сказал ему Спархок. - Но боюсь, что от него будет больше вреда, чем пользы. Ведь колец вы не получите. Я еще не готов расстаться со своим. А что думает об этом моя королева, можете спросить у нее.

- Мое кольцо останется при мне, - резко проговорила Элана.

Спархок обдумывал свой предыдущий разговор с Сефренией. В нем все больше возрастала уверенность, что предстоящее противостояние не разрешится столкновением армий в центральном Лэморканде, как это было пятьсот лет назад. Ему нечем было подкрепить свою уверенность, так как она держалась не на логике, а на интуиции, что было скорее по-стирикски, чем по-эленийски. Он почему-то думал, что идти вместе с армией будет для него ошибкой. Это не только оттянет то, что он должен сделать, но и будет гибельным для других. Если смерть Перрейна не была полностью на совести Мартэл, он подвергал себя и своих друзей тысяче опасностей от врагов, еще не известных им, таящихся во всеоружии за каждым поворотом. Он снова должен был действовать без поддержки эленийской армии. Его идея появилась больше из необходимости, чем из уверенности, что это сработает.

- У Беллиома достанет сил, чтобы уничтожить Азеша? - спросил Спархок Сефрению. Он уже знал ответ, но хотел, чтобы она убедила в этом остальных.

- О чем ты, Спархок? - в ужасе проговорила она. - Ты говоришь об уничтожении Бога. Весь мир содрогнулся бы от такой мысли.

- Я не собираюсь вступать в теологические споры, - сказал он. - Так Беллиом может это сделать?

- Я не знаю, ни у кого не хватало безрассудства предложить это прежде.

- В чем Азеш наиболее уязвим? - спросил Спархок.

- Только в том, что его свобода ограничена. Младшие Боги стириков заключили его в каменного идола, которого Отт нашел много столетий назад. Это одна из причин по которым Азеш так неудержимо стремится заполучить Беллиом. Только Сапфирная роза может освободить его.

- А если разбить идола?

- Азеш погибнет вместе с ним.

- А что случится, если я отправлюсь в город Земох, выясню, что смогу убить Азеша при помощи Беллиома, и вместо этого уничтожу сам самоцвет?

- Город будет стерт с лица земли, - обеспокоено проговорила Сефрения, - вместе со всеми горами, что окружают его.

- В таком случае я не смогу проиграть. Азеш будет уничтожен. А если Крегер сказал правду, Отт тоже в Земохе, а также Мартэл, Энниас и все остальные. Я смогу расправиться с ними всеми одним ударом. А когда не станет Азеша и Отта, нашествию земохцев придет конец.

- Но тогда ты тоже погибнешь, Спархок, - с тревогой сказал Вэнион.

- Лучше пожертвовать одной жизнью, чем миллионами.

- Я запрещаю тебе! - закричала Элана.

- Прости меня, моя королева, - сказал ей Спархок, - но ты сама приказала мне разобраться с Энниасом и остальными. Ты не можешь отменить свой приказ, по крайней мере этот.

В дверь вежливо постучали и вошел Тиниен с доми Крингом.

- Простите за опоздание, - извинился рыцарь из Дейры, - Доми и я были заняты, разбирая карты. Земохцы зачем-то послали силы на север от основного лагеря на границе с Лэморкандом. Они вторглись в западную Пелосию.

Глаза Кринга радостно сверкнули, когда он увидел короля Сороса.

- А, вот вы где, мой король, - сказал он, - я везде вас искал. У меня есть для вас на продажу уши земохцев всех мастей и размеров.

Король Сорос что-то прошептал ему в ответ. К нему все еще не вернулся голос.

- Ну вот, все начинает складываться, - проговорил Спархок. - Крегер сказал, что Мартэл с Энниасом отправились в Земох искать убежища у Отта, он откинулся на спинку кресла. - Думаю, что окончательное решение проблемы, стоящей перед нами уже пятьсот лет, в столице Земоха, а не равнинах Лэморканда. Наш враг - Азеш, а не Мартэл, Энниас или Отт со своими земохцами, и у нас есть средство уничтожать Азеша раз и навсегда. Неужели мы окажемся настолько глупы, что не воспользуемся им? Я могу обрывать с Беллиома лепестки, уничтожая земохскую пехоту, а мы все поседеем в боях к северу от камморийского озера. Так не лучше ли будет отправиться в самое сердце - к самому Азешу? Покончив с ним, нам не придется возвращаться к этому каждые пятьсот лет.

- Это стратегически ошибочно, Спархок, - мрачно проговорил Вэнион.

- Прости меня, друг мой, но что стратегически верного в беспощадной и изнуряющей битве? После нашей последней войны с земохцами мы оправлялись более ста лет. А так мы хотя бы раз и навсегда положим этому конец. Если у меня что-то не получится, я просто уничтожу Беллиом. Тогда у Азеша не будет причин стремиться на запад, и он отправится докучать тамульцам или кому-нибудь еще.

- Но ты не сможешь добраться до Земоха, Спархок, - покачал головой магистр Абриэль. - Ты слышал, что сказал этот пелой. В восточной Пелосии земохцы, так же как и в восточном Лэморканде. Как ты собираешься пробраться мимо них?

- Думаю, они не станут преследовать меня, милорд. Мартэл бежит на север, во всяком случае, он так сказал. Он может дойти до Палера, а может и не дойти. Это неважно, потому что я буду преследовать его, куда бы он ни направился. Он хочет, чтобы я следовал за ним. Он это четко сказал в подземелье и очень постарался, чтобы я это услышал, потому что желает доставить меня к Азешу. И, думаю, дорога передо мной будет расчищена от любых препятствий. Возможно, это звучит несколько нелепо и глупо, но, думаю, в этом нам стоит положиться на Мартэла. Если ему будет надо, он плечом расчистит мне путь, - Спархок кисло улыбнулся. - Забота моего бывшего братца о моем благополучии трогает меня до глубины души. - Он посмотрел на Сефрению. - Ты сказала, что невероятна даже сама мысль уничтожить Бога? А как насчет того, чтобы уничтожить Беллиом?

- Это еще более невероятно, Спархок.

- Значит, они не смогут даже и помыслить об этом.

Сефрения молча покачала головой, испуганно поглядывая на рыцаря.

- Тогда в этом наше преимущество, милорды, - объявил Спархок. - Я могу сделать то, в возможность чего никто не поверит. Я могу уничтожить Беллиом - или пригрозить этим. Мне так кажется, что люди - и боги разбегутся с моего пути, если я так сделаю.

Магистр Абриэль все еще упрямо качал головой.

- Хочешь попытаться прорваться через этих тупых земохцев, Спархок? Даже Отт не справляется с этими дикарями.

- Позволь мне сказать, Сарати? - уважительно спросил Кринг.

- Конечно, сын мой, - озадаченно проговорил Долмант.

- Я могу провести тебя через восточную Пелосию, и дальше в Земох, друг Спархок, - сказал Кринг. - Если земохцы рассыпались по местности, мои всадники с легкостью пройдут сквозь их ряды, оставляя за собой груду тел от Палера до границы с Земохом. Только отрежем им уши. - Улыбка Кринга смахивала на волчью. Он самодовольно посмотрел вокруг, и взгляд его упал на Миртаи, скромно сидевшую позади Эланы. Его глаза расширились, и он сначала побледнел, потом покраснел и под конец с вожделением вздохнул.

- Я бы на твоем месте даже и не помышлял об этом, - предупредил его Спархок.

- О чем ты?

- Потом объясню.

- Как ни печально признавать это, - вступил в разговор Бевьер, - но план вырисовывается все лучше и лучше. Думаю, нам в самом деле будет не так уж сложно попасть в столицу Отта.

- Нам? - переспросил его Келтэн.

- Ну мы же отправимся туда все вместе? Да, Келтэн?

- Ты думаешь, из этого что-нибудь получится, матушка? - спросил Сефрению Вэнион.

- Нет, не получится, лорд Вэнион, - перебила его Элана. - Спархок не сможет отправиться в Земох и воспользоваться Беллиомом, чтобы убить Азеша, потому что у него нет второго кольца. Оно у меня, и получит он его только через мой труп.

Такого Спархок не ожидал.

- Но, моя королева... - начал он.

- Я не позволяла тебе говорить, сэр Спархок, - прикрикнула она на него. - Ты не последуешь этому дурацкому и бесполезному плану! И нечего тебе разбрасываться своей жизнью! Твоя жизнь принадлежит мне, Спархок! Мне! Ты не получишь моего позволения забрать ее!

- Как все просто, - хмыкнул Воргун, - и возвращает нас прямо на исходную позицию.

- Может и нет, - спокойно проговорил Долмант. Он встал и, обращаясь к Элане, твердо сказал. - Королева Элении, подчинишься ли ты нашей святой матери Церкви?

Элана вызывающе посмотрела на него.

- Так подчинишься?

- Я верная дочь Церкви, - угрюмо произнесла королева.

- Рад слышать это, дитя мое. По приказу Церкви ты отдашь эту безделицу в ее руки на некоторое время.

- Это нечестно, Долмант, - обвинила она.

- Ты ослушаешься приказа Церкви, Элана?

- Я... я не могу! - вскричала она.

- Тогда дай мне кольцо. - Он протянул руку.

Элана разрыдалась. Она вцепилась в руки патриарха и спрятала лицо в его сутану.

- Дай мне кольцо, Элана, - твердо повторил Долмант.

Королева взглянула на него, вытирая слезы с глаз непослушной рукой.

- Хорошо, но только при одном условии, Сарати, - проговорила она.

- Ты ставишь условия Церкви?

- Нет, Сарати. Просто заодно хочу выполнить и другую ее волю. А велит она нам соединяться браком, чтобы мы увеличивали