/ Language: Русский / Genre:romance_sf

Звёздный прилив

Дэвид Брин


romance_sfДэвидБринЗвёздный приливruСергейСоколовRenarrenar@beep.ruEditPad Pro, FTools, ClearTXT2003-04-09D65C4A4F-BBBD-4E31-B410-64D1B50D13901.0

Дэвид Брин

Звёздный прилив

Моим собственным прародителям...

СЛОВАРЬ И ПЕРЕЧЕНЬ ДЕЙСТВУЮЩИХ ЛИЦ

Акки – дельфин, корабельный гардемарин с Калафии.

Акцептор – представитель расы клиентов танду. Телепат с исключительными способностями к восприятию.

Би Чохуан – синтианский разведчик.

Баскин, Джиллиан – врач, представитель Совета Земли. Результат генной инженерии.

Библиотека – информационный банк данных, который обеспечивает единство галактического сообщества; архив знаний, накопленных со времен прародителей.

Братья Ночи – галактическая раса патронов.

Брошенный флот – обнаруженная «Стремительным» флотилия гигантских космических кораблей, давно забытых и блуждающих в космосе.

Брукида – дельфин-металлург.

Ватгасети – сержант-неофин.

Возвышение – процесс включения старшими космическими расами младших в галактическую культуру с помощью обучения и генной инженерии. Образующаяся при этом раса клиентов служит своим патронам определенное договором время.

Галакты – представители старших космически рас, которые образуют сообщество пяти галактик. Большинство из них являются патронами, участвуя в древнем процессе возвышения.

Губру – псевдоптичья галактическая раса, враждебная Земле.

Д'Анит, Эмерсон – инженер «Стремительного», человек.

Дарт, Чарлз – планетолог, неошимпанзе.

Ивашика, Тошио – гардемарин с Калафии.

Ики – древний остров смерти и уничтожения.

Ифни – «Бесконечность», или госпожа Удача.

Калафия – колонизованный мир, населенный людьми и неодельфинами.

Кантен – одна из немногих галактических рас, дружески относящихся к Земле.

Карранк% (человек не может произнести правильно) – галактическая раса, настолько измененная в процессе служения по договору, что превратилась в расу безумцев.

Кикви – земноводные предразумные существа, туземные обитатели планеты Китруп.

Кининк – философская школа, объединяющая логику человеческой мысли с наследием «сна китов».

Кипиру – первый пилот «Стремительного». Уроженец планеты Атласт.

Клиент – раса, достигшая стадии разума благодаря генной инженерии, осуществленной расой патронов. Договорный клиент – раса, выплачивающая свой долг патрону согласно договору.

Крайдайки – капитан исследовательского корабля «Стремительный».

Крат – командующая эскадрой соро.

Кта-Джон – особая разновидность неодельфина-стенос. Один из младших офицеров «Стремительного».

Маканай – корабельный хирург «Стремительного»; фем-неофин.

Мел – термин языка англик, обозначающий человека-мужчину.

Мелкое скопление – редко посещаемое ненаселенное шаровое скопление, в котором был обнаружен брошенный флот.

Метц, Игнасио – эксперт по возвышению, приписанный к «Стремительному».

Моки – неофин-стенос.

Нисс – псевдоразумный компьютер, переданный Томасу Орли агентом тимбрими.

Орли, Томас – агент Совета Земли, результат незначительной генной инженерии.

Пила – галактическая раса патронов, входящая в клан соро и враждебная Земле.

Праймал – полуязык, которым пользовались дельфины Земли до возвышения.

Прародители – мифическая первая раса, основавшая галактическую культуру и Библиотеку несколько миллиардов лет назад.

Сахот – неодельфин-стенос. Гражданский лингвист на борту «Стремительного».

Свесси, Ханнес – инженер, человек.

Синтианин – член одной из трех галактических рас, дружески настроенных по отношению к Земле.

Соро – одна из старших рас патронов, враждебно настроенная по отношению к Земле.

Стенос – профессиональное название неодельфинов, у которых есть гены естественных дельфинов вида Stenos bredanensis.

Stenos bredanensis – вид естественных дельфинов на Земле, дельфин крупнозубый.

Судман, Дэнни – экзобиолог, человек.

Такката-Джим – неофин-стенос, помощник капитана «Стремительного».

Танду – воинственная галактическая раса, враждебная Земле.

Теннанинцы – воинственная галактическая раса.

Тимбрими – галактическая раса, дружески относящаяся к Земле; известна своим умом.

Турсиопы – профессиональный термин, обозначающий неодельфинов без генов стенос.

Tursiopus amicus – современный неодельфин. В переводе – «дружественная афалина».

Tursiopus truncatus – естественный дельфин Земли, афалина.

Тшут – неофин, самка, четвертый офицер «Стремительного».

Фем – термин языка англик, обозначающий женщину.

Фин – профессионализм, неодельфин.

Хаоке – неодельфин-турсиопа.

Херби – мумия древнего астронавта неизвестного происхождения.

Хикахи – неодельфин, самка, третий офицер «Стремительного».

Хеурка-пит – неодельфин-стенос.

Эписиарх – член расы клиентов, служащий по договору танду. Телепат.

ПРОЛОГ

ИЗ ДНЕВНИКА ДЖИЛЛИАН БАСКИН

«Стремительный» хромает, как пес на трех лапах.

Вчера наудачу мы прыгнули в овердрайв, чтобы уйти от преследования галактов. Единственная уцелевшая после Моргранской битвы вероятностная обмотка стонала и скрипела, но все-таки доставила нас сюда, к источнику слабой гравитации, звезде-карлику, которая называется Ктсимини.

Библиотека указывает на наличие одного пригодного для жизни мира – планеты Китруп.

Говоря «пригодный для обитания», я выражаюсь очень мягко. Мы с Томом, Хикахи и капитаном провели много часов в поисках альтернативы, и в конце концов Крайдайки решил привести нас сюда.

Как врач, я страшусь высаживаться на такой коварной и опасной планете, но Китруп – океанический мир, а нашему экипажу, состоящему в основном из дельфинов, необходима вода, чтобы передвигаться и ремонтировать корабль. Китруп богат тяжелыми металлами, на нем есть все необходимое.

К тому же еще одно преимущество – его редко посещают. Библиотека утверждает, что планета очень давно не возделывалась. Может, галакты не догадаются искать нас здесь.

Я сказала об этом Тому вчера вечером, когда мы, взявшись за руки, смотрели, как вырастает планета в иллюминаторе каюты. Обманчиво красивый голубой шар, перевитый белыми лентами облаков. Ночная сторона тускло освещается действующими вулканами и молниями.

Я сказала Тому:

– Уверена: здесь нас никто преследовать не будет.

Конечно, я поделилась этой догадкой только с ним, и поэтому никого не пришлось обманывать. Том улыбнулся и промолчал: пощадил мое желание надеяться только на лучшее.

Конечно, они не оставят нас в покое. «Стремительный» мог уйти только по нескольким пространственным линиям, не пользуясь пунктом перехода. Вопрос лишь в том, сумеем ли мы отремонтировать корабль и улететь прежде, чем появятся галакты.

Впервые за последние дни мы с Томом смогли несколько часов побыть наедине. Мы ушли в свою каюту и занимались любовью.

Сейчас он спит, а я пишу эти строки. Не знаю, когда смогу их продолжить.

Только что позвонил Крайдайки. Он вызывает нас обоих на мостик. Вероятно, чтобы фины видели и знали, что патроны-люди рядом. Даже такой опытный астронавт, как Крайдайки, время от времени испытывает подобную потребность.

Если бы и у нас, людей, было такое психологическое убежище!

Пора заканчивать писать и будить моего уставшего спутника. Хочу еще кратко изложить, что сказал мне Том вчера, когда мы смотрели на бурные моря Китрупа.

Он повернулся ко мне, улыбнулся своей необычной улыбкой – как всегда, когда мыслит иронично, – и просвистел на дельфиньем языке тринари краткую хайку:

Звезды дрожат от бури,
Вода ревет от грома —
Но разве мы промокли, любовь моя?

Я рассмеялась. Иногда мне кажется, что Том наполовину дельфин.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ПЛАВУЧЕСТЬ

Все ваши лучшие дела должны быть записаны на воде...

Фрэнсис Бомонт и Джон Флетчер

1. ТОШИО

Фины тысячелетиями смеялись над людьми. Люди всегда казались им ужасно смешными. То, что люди вмешались в их генетику и научили инженерии, нисколько не повлияло на это отношение.

Фины по-прежнему наглецы.

Тошио смотрел на маленькую инструментальную панель своих морских саней, делая вид, что проверяет показания глубиномера. Сани двигались на глубине десять метров. Никаких поправок вносить не нужно, но Тошио сосредоточился на панели, когда к нему подплыл Кипиру – несомненно, собираясь отпустить новую шутку.

– Маленькие Руки, свистни! – Гладкий серый дельфин сделал справа от Тошио «бочку» и подплыл поближе, небрежно взглянув на него. – Насвисти нам мотив о кораблях, и космосе, и возвращении домой!

Голос Кипиру, резонируя во множестве полостей его черепа, напоминал звук фагота. Но дельфин с таким же успехом мог имитировать гобой и саксофон.

– Ну, Маленькие Руки? Где твоя песня?

Кипиру говорил так, чтобы слышали все остальные. Прочие дельфины плыли тихо, но Тошио знал, что они слушают. Он радовался, что Хикахи, командир экспедиции, находится впереди, в разведке. Было бы гораздо хуже, если бы Хикахи оказалась рядом и приказала Кипиру оставить юношу в покое. Слова Кипиру ничто по сравнению с позором – его, Тошио, защищают, как беспомощного ребенка.

Кипиру лениво перевернулся вверх брюхом около саней и легкими движениями плавников удерживался рядом. В хрустально чистой воде Китрупа все странно преломлялось. Похожие на кораллы вершины металлических островов-холмов мерцали, как горы, сквозь дымку в конце длинной долины. С поверхности свисали длинные нити водорослей.

Серая шкура Кипиру фосфоресцировала, острые как иглы зубы в его длинной узкой V-образной пасти блестели с насмешливой жестокостью, которая кажется преувеличенной... если не водой, то воображением Тошио.

Как фин может быть таким злым?

– Споешь нам, Маленькие Руки? Спой нам песню, на которую мы могли бы купить рыбной похлебки, когда наконец улетим с этой так называемой планеты и окажемся в дружественном порту! Свисти, чтобы спящим приснилась Земля!

В ушах Тошио, перекрывая негромкий гул очистителя воздуха, загудело от замешательства и неловкости. Он был уверен, что сейчас в любой момент Кипиру перестанет звать его Маленькие Руки и пустит в ход другое придуманное им прозвище – Великий Мечтатель.

Жаль, что он уже допустил ошибку, начал насвистывать, участвуя в исследовательской экспедиции с дельфинами, и те приветствовали его свист насмешками; но чтобы его издевательски величали титулом самых великих музыкантов среди горбатых китов... такого он выдержать не сможет.

– Мне не хочется сейчас петь, Кипиру. Почему бы тебе не попросить кого-нибудь другого? – Тошио понял, что одержал победу над собой: ему полностью удалось унять дрожь в голосе.

К его облегчению, Кипиру только просвистел что-то высокое и быстрое на гортанном тринари, почти на дельфиньем праймале, – хотя это можно было воспринять и как оскорбление. Потом дельфин изогнулся и устремился к поверхности за воздухом.

Вода везде чистая и голубая. Быстро проплывают блестящие китрупские рыбы; их чешуйчатые спины отражают свет, как плывущие замерзшие листья. Все вокруг разнообразных металлических оттенков. Утреннее солнце проникает в чистое спокойное море и отражается от своеобразных живых организмов этого странного и неизбежно смертоносного мира.

Но Тошио некогда смотреть на красоты китрупских вод. Он ненавидит эту планету, ненавидит искалеченный корабль, который принес их сюда, ненавидит дельфинов, своих товарищей по несчастью. Он плыл и наслаждался ядовитыми ответами, которыми смог бы парировать Кипиру: «Если ты так хорош, Кипиру, почему бы тебе не насвистеть нам немного ванадия?» Или: «Не вижу смысла насвистывать человеческую мелодию для дельфинов, Кипиру».

Эти воображаемые ответы казались очень эффектными. Но Тошио знал, что на самом деле никогда ничего подобного не сказал бы.

Прежде всего, пение именно китообразных, а не антропоидов принималось как законная плата во многих портах галактики. Конечно, высоко ценились печальные баллады китов, двоюродных братьев дельфинов, но все же Кипиру и его сородичи могли в большинстве портов купить выпивку, просто поработав своими легкими.

И вообще было бы ужасной ошибкой пытаться «качать права» по отношению к экипажу «Стремительного». В самом начале пути, после того, как они оставили Нептун, Тошио предупредил об этом старина Ханнес Свесси, один из семи людей, членов экипажа.

– Попробуй, и увидишь, что получится, – сказал механик. – Они будут ужасно смеяться, и я тоже, если окажусь в это время рядом. И скорее всего кто-нибудь из них ущипнет тебя. Если дельфины чего-нибудь не любят, так это людей, которые, не имея права, напускают на себя важность патронов.

– Но протоколы... – начал возражать Тошио.

– Подумаешь, протоколы! Они придуманы для того, чтобы люди, и фины, и шимпы вели себя правильно в присутствии галактов. Если «Стремительный» будет остановлен патрулем соро или запросит у пиланского библиотекаря данные, вот тогда доктор Метц или мистер Орли... или даже ты и я... сделаем вид, что мы здесь старшие, потому что никто из этих ити [ИТ, «ити», от англ. ЕТ – extra-terrestrial – внеземной, общепринятое название разумных существ с других планет] и не подумает разговаривать с такой молодой расой, как дельфины. Но в остальное время мы подчиняемся приказам капитана Крайдайки.

– Да уж и так плохо – получать выговор от соро и делать вид, что радуешься, потому что эти проклятые ити признают, что мы, люди, по уровню чуть выше фруктовых мух. Представляешь, каково бы нам было, доведись нам действительно вести корабль? Попытались бы превратить дельфинов в послушных, покорных клиентов-рабов? Тебе бы это понравилось?

Тогда Тошио яростно покачал головой. Мысль о том, чтобы обращаться с финами, как обычно в галактике обращаются с клиентами, вызывала отвращение. Его лучший друг Акки – фин.

Но иногда, в такие минуты, как эта, Тошио мечтал о какой-нибудь компенсации за то, что оказался единственным молодым человеком на корабле, экипаж которого – в основном взрослые дельфины.

На корабле, который в данный момент никуда не направляется, напомнил себе Тошио. И негодование из-за насмешек Кипиру тут же сменилось тревогой: сможет ли он вообще когда-нибудь покинуть этот водяной мир Китруп и снова увидеть дом?

Замедли ход – юноша на санях
Исследовательская группа – соберись
Плывет Хикахи – мы ее ждем.

Тошио оглянулся. К нему приближался Брукида, пожилой дельфин-металлург. Тошио просвистел ответ на тринари.

Хикахи плывет – мои сани останавливаются.

И потянул назад дроссель.

На экране сонара Тошио видел отражение звука, идущего спереди и с боков. Возвращаются разведчики. Он поднял голову и увидел играющих на поверхности Тшут и Кипиру.

Брукида перешел на англик. Хоть говорил он запинаясь и слишком высоко, все же гораздо лучше, чем Тошио на тринари. В конце концов дельфины получили генетически усовершенствованный речевой аппарат, чтобы пользоваться звуками человеческой речи, а не наоборот.

– Ты не нашел следов нужных веществ? – спросил Брукида.

Тошио взглянул на молекулярное сито.

– Нет, сэр. Пока ничего. Невероятно, вода почти чистая, учитывая содержание металлов в коре. В ней вообще нет никаких солей тяжелых металлов.

– И ничего при глубоком сканировании?

– Никакого резонансного эффекта на тех полосах, которые я проверил, хотя общий уровень шума очень высок. Не уверен, что смогу засечь даже насыщенный никель, не говоря уже о других нужных нам элементах. Все равно что искать иголку в стоге сена.

Наблюдается парадокс. Планета перенасыщена металлами. И это одна из причин, почему капитан Крайдайки выбрал ее убежищем. Но вода относительно чистая... настолько чистая, что дельфины могут свободно плавать, хотя жалуются на чесотку, а по возвращении на корабль нуждаются в приеме медикаментов.

Объяснение поблизости – растительность и рыбы.

Кости живых организмов Китрупа состоят не из кальция, а из других металлов. Вода проходит через биологические фильтры и очищается. Вот море и сверкает яркими цветами металлов и окислов. Блестящие грудные плавники рыб, серебряные стебли подводных растений – все это контрастирует с обычной хлорофилловой зеленью листьев.

И преобладают в этой картине металлические холмы, гигантские губчатые острова, созданные миллионами кораллоподобных существ, чьи металлорганические экзоскелеты превратились в огромные горы с плоскими вершинами, поднимающимися на несколько метров над уровнем воды.

А на островах растут деревья-сверла, они пропускают сквозь металлический холм свои корни с металлическим покрытием и высасывают снизу органику и силикаты. Деревья создают неметаллический слой на каждом острове и пещеру под металлическим холмом. Странное сочетание. Библиотека на «Стремительном» не смогла дать никакого объяснения.

Инструменты Тошио обнаружили чистое олово, холмы из хромовой рыбьей чешуи, коралловые колонии из разнообразных сплавов бронзы, но пока никаких удобных, легкодоступных источников ванадия. А также нужной им разновидности никеля.

Вообще-то нужно чудо – что-нибудь этакое, что помогло бы экипажу из дельфинов с помощью семи людей и одного шимпанзе отремонтировать корабль и убраться из этой части галактики, прежде чем преследователи их догонят.

В лучшем случае в их распоряжении несколько недель. Альтернатива – пленение десятком не совсем нормальных рас ити. А в худшем случае – межзвездная война, в масштабах, не виданных галактикой миллионы лет.

От всего этого Тошио казался себе маленьким, беспомощным и очень юным.

Тошио слышал очень высокие звуки – эхо сонаров возвращающихся разведчиков. Каждый далекий крик отражался точкой на экране его сканера.

Потом на востоке показались два крупных силуэта, они выныривали к собравшимся наверху, прыгали, ныряли, кусаясь понарошку.

Наконец один из дельфинов изогнулся и нырнул прямо к Тошио.

– Хикахи возвращается, она хочет, чтобы ты поднял сани, – быстро, почти неразборчиво прощелкал Кипиру. – Постарайся не заблудиться по пути наверх.

Тошио сморщился, продувая балласт. Не стоит Кипиру так явно показывать свое презрение. Даже нормально говоря на англике, дельфины словно осыпают слушателей градом насмешек.

Сани поднимались в сонме крошечных пузырьков. На поверхности вода мощными ручьями стекала с боков машины. Тошио выключил двигатель и повернулся, чтобы отстегнуть лицевую пластику.

Наступившая тишина принесла облегчение. Вой двигателя, щелчки сонара, писк дельфинов – все вдруг исчезло. Свежий ветер взъерошил мокрые прямые черные волосы, охладил пылающие уши. Он принес запах чужой планеты – аромат вторичной растительности на старом острове, тяжелый маслянистый запах дерева-сверла в пору его расцвета.

И во всем легкий металлический привкус.

На корабле говорят, что это не вредно, особенно Тошио в его водонепроницаемом костюме. Образующиеся хелатные водородные кольца абсорбируют тяжелые металлы, которые могут усвоить разведчики. Хотя, конечно, никто не знает, какие еще опасности таятся на этой планете.

А если им придется провести тут месяцы? Годы?

В таком случае медицинское оборудование «Стремительного» не справится с медленным накоплением металлов. И со временем придется просить йофурские, теннанинские и соро корабли взять их – для допросов или чего-нибудь похуже, просто чтобы убраться с этой прекрасной планеты, которая исподволь убивает их.

Не очень веселая мысль. Тошио обрадовался, когда к саням подплыл Брукида.

– Зачем Хикахи велела мне подняться на поверхность? – спросил он у пожилого дельфина. – Я думал остаться под водой, на случай, если меня уже засекли спутники-шпионы.

Брукида вздохнул.

– Вероятно, она решила, что тебе нужен перерыв. К тому же разве можно обнаружить такую маленькую машину, когда вокруг столько металла?

Тошио пожал плечами.

– Очень любезно со стороны Хикахи. Мне и правда нужен отдых.

Брукида поднялся в воде, удерживаясь ударами хвоста.

– Слышу Хикахи, – провозгласил он. – А вот и она.

С севера быстро приближались два дельфина – один светло-серый, другой с темными пятнами. В наушниках Тошио услышал голос командира группы:

В пламени плавников – я, Хикахи, обращаюсь к вам
Грудные слушают – брюшные делают
Смейтесь над моими словами – но повинуйтесь им
Соберитесь у саней – и слушайте!

Хикахи и Саттатта сделали круг и остановились перед собравшимися членами экспедиции.

Наряду с другими дарами человечество дало дельфинам широкие возможности мимики. Конечно, за пятьсот лет генной инженерии невозможно достичь того, чего достигла природа за миллионы лет эволюции. Фины по-прежнему выражают свои чувства звуками и движениями. Но они уже утратили то застывшее выражение мордочки, которое люди считали (отчасти справедливо) постоянной насмешливой улыбкой. Теперь фины умеют выглядеть встревоженными. И Тошио мог считать мимику Хикахи классическим проявлением дельфиньего недовольства и беспокойства.

– Фип-пит пропал, – объявила Хикахи. – Я слышала его крик к югу от меня, потом ничего. Он искал Сассию, которая немного раньше исчезла там же. Придется на время оставить картографирование и поиски металлов и пуститься на поиски. Всем вооружиться.

Послышался общий ропот несогласия. Из-за того, что дельфинам придется надеть доспехи, которые они с удовольствием сняли, выйдя из корабля. Но даже Кипиру понимал, что это необходимо.

Тошио уже сбрасывал доспехи в воду. Они сделаны так, чтобы дельфин легко мог их надеть, но кому-то обязательно понадобится помощь, чтобы подсоединить усилитель нервных импульсов к специальному гнезду над глазом.

Тошио закончил работу быстро, с неосознанным изяществом, которое вырабатывается долгой практикой. Его тревожило отсутствие Сассии, вежливого дельфина; она всегда доброжелательно разговаривала с ним.

– Хикахи, – обратился он к проплывавшей мимо руководительнице, – мне связаться с кораблем?

Маленькая турсиопа поднялась в воде перед Тошио.

– Нет, Поднимающийся-по-Лестницам. Мы исполняем приказы. Над нами уже могут висеть спутники-шпионы. Установи на санях возврат по автопилоту на всякий случай – если на юго-востоке нам не уцелеть.

– Но никто не видел больших животных...

– Это только одна из возможностей. Я хочу, чтобы на корабле получили информацию, как бы ни сложилась наша судьба... даже если нас всех охватит «лихорадка спасения».

Тошио похолодел при упоминании о «лихорадке спасения». Конечно, он об этом слышал. Но видеть не имел никакого желания.

Двинулись на юго-восток в засадном строю. Фины по очереди плыли по поверхности, потом ныряли к Тошио. Дно океана казалось длинным рядом змеиных следов, усеянных странными оспинами – дырами, похожими на глубокие угрожающе-зловещие кратеры. В долинах глубиной сотни метров Тошио видел дно, покрытое темно-синими щупальцами.

Длинные подводные хребты с интервалами увенчивались сверкающими металлическими вершинами, похожими на замки в губчатой броне. Многие поросли густыми зарослями похожих на иву растений, в которых плодились и кормились китрупские рыбы. Один металлический холм стоял на самом краю пропасти – пещеры, вырытой его собственным деревом-сверлом; когда сверление закончится, пещера поглотит весь холм.

Гипнотически гудел двигатель саней. Следить за инструментами слишком просто, и потому Тошио невольно начал размышлять. И вспоминать.

Когда его впервые пригласили в космос, все смахивало на приключение. Он уже дал клятву астронавта и готов был забыть о прошлом. А на новом дельфиньем корабле нужен был человек-гардемарин для ручной работы.

«Стремительный» – небольшой исследовательский корабль необычной конструкции. В космическом пространстве редко встречаются разумные, дышащие кислородом и снабженные плавниками существа. Тех, что есть, используют в качестве мастеров и рабочих-клиентов, а для удобства вводят искусственное тяготение.

Но первый корабль с экипажем из дельфинов должен быть совсем другим. Он сооружался по принципу, которым больше двух столетий руководствовались земляне: «По возможности выбирайте простые решения. Не пользуйтесь наукой галактов, если не понимаете ее».

Через двести пятьдесят лет после первого контакта с галактической цивилизацией человечество по-прежнему пытается догнать ее. Галактические расы использовали древнюю Библиотеку задолго до того, как на Земле появились первые млекопитающие, и с ледяной медлительностью пополняли новым это универсальное собрание знаний. Людям, в их ранних неуклюжих космических кораблях, они казались богоподобными. Теперь у Земли есть своя ветвь Библиотеки, гипотетически дающая ей доступ ко всей мудрости, накопленной за галактическую историю. Но только в последние годы она стала реально помогать и больше уже не сбивала с толку.

«Стремительный», с его сложной системой бассейнов, удерживаемых центробежной силой, с его мастерскими и лабораториями в невесомости, должен был показаться чужакам, наблюдавшим за первым стартом, невероятно архаичным. Но для неодельфиньей цивилизации Земли он стал предметом необыкновенной гордости.

После прощального круиза «Стремительный» остановился в небольшой человеческо-дельфиньей колонии Калафии и забрал нескольких лучших выпускников местной крохотной академии. Так началось для Тошио первое и, вероятно, последнее посещение старой Земли.

«Старая Земля» – по-прежнему дом девяноста процентов человечества, не говоря уже о других разумных земных расах. Галактические туристы по-прежнему толпятся здесь, чтобы поглазеть на родину enfants terribles, вызвавших за несколько столетий такие перемены. И все еще заключаются пари, сколько же продержится человечество без покровительства патрона.

Разумеется, все расы имели патронов. Никто не достигал стадии космического разума без вмешательства другой космической расы. Разве люди не так же поступили с дельфинами и шимпанзе? Со времени прародителей, мифической первой расы, все виды, обладающие разумом, речью и умением подниматься в космос, делали это с помощью предшественников. Ни одна раса не выжила с того отдаленного времени, но цивилизация, основанная прародителями вместе с Библиотекой, развивается.

О судьбе самих прародителей существует множество легенд; о ней говорится в разных противоречивых религиях.

Тошио, как и все за последние триста лет, гадал, какими были патроны человечества. Если, конечно, они существовали. Может, они как раз среди тех фанатичных видов, которые подстерегли ничего не подозревающий «Стремительный» и сейчас охотятся на него, как псы на лисицу?

Весьма неприятная мысль, учитывая то, что обнаружил «Стремительный».

Совет Земли отправил корабль вслед за многими другими, проверяющими истинность положений Библиотеки. До сих пор найдено всего лишь несколько небольших неточностей: в одном месте указана неверно звезда, в другом – пропущена в каталоге раса. Все равно что пересчитывать песчинки на берегу. И за тысячу жизней их не пересчитать, но можно попробовать случайное выборочное тестирование.

«Стремительный» исследовал небольшой гравитационный приливной бассейн в пятидесяти тысячах парсеков от местоположения галактики, когда обнаружил флот.

Тошио вздохнул, сознавая несправедливость случившегося. Сто пятьдесят дельфинов, семь человек и шимпанзе; откуда мы знали, что найдем?

Почему мы это нашли?

Пятьдесят тысяч кораблей, каждый размером с Луну. Вот что они нашли. Дельфины пришли в ужас: величайший брошенный флот из когда-либо найденных, по-видимому, невероятно древний. Капитан Крайдайки связался с Землей по пси-каналу, чтобы получить инструкции.

Черт возьми! Зачем он вообще обратился к Земле? Неужели нельзя было подождать с отчетом до нашего возвращения? Зачем сообщать всей подслушивающей галактике, что обнаружено Саргассово море древних корпусов в самой середине пустоты?

Совет Земли прислал закодированный ответ:

– Скройтесь. Ждите приказов. Не отвечайте.

Крайдайки, конечно, послушался. Но к этому времени половина патронов галактики отправили свои боевые корабли на поиски «Стремительного».

Тошио замигал.

Неужели наконец ответное эхо? Да, магнитный определитель руды показывает слабое эхо к югу. Юноша сосредоточился на приемнике, радуясь, что у него появилось занятие. Ему наскучило жалеть себя.

Должно быть, хорошее месторождение. Сказать Хикахи? Естественно, сначала нужно искать исчезнувших товарищей, но...

На него упала тень. Отряд огибал массивный металлический холм. Масса медного цвета покрыта толстыми щупальцами какого-то зеленого растения.

– Не подходи близко, Маленькие Руки, – просвистел слева Кипиру. Только он и сани возле холма. Остальные фины огибали его издалека.

– Мы ничего не знаем об этой флоре, – продолжал Кипиру. – А Фип-пит потерялся где-то здесь. Тебе нужно оставаться под нашей охраной. – Кипиру лениво проскользнул мимо Тошио. На поверхности сложенных механических рук его доспехов отразилась медь металлического холма.

– Тем более важно взять образцы, – раздраженно ответил Тошио. – Мы здесь для этого! – И, не дав Кипиру возможности среагировать, Тошио круто накренил сани, направляя их к металлическому острову.

Он нырнул в тень: остров закрывал от лучей солнца. Мелькнула стая рыб с серебристыми спинками. Тошио приближался к поросшей растительностью стене.

Кипиру удивленно окликнул его, выругался на дельфиньем праймале. Значит, фин был расстроен. Тошио улыбнулся.

Сани гудели, холм возвышался справа. Тошио еще раз накренил машину и ухватился за свисающие ветви. Что-то оборвалось, и образец остался у него в руках. Ни один фин на такое не способен! Тошио сжал и разжал пальцы, потом повернулся, собираясь положить ветви в сетку для образцов.

Подняв голову, он увидел, что зеленая масса над ним сгустилась и приблизилась. Громче стал крик Кипиру.

«Плакса! – подумал Тошио. – Ну, выпустил я на мгновение приборы. И что? Вернусь в конвой раньше, чем ты закончишь свою поэму проклятий».

Он круто наклонил машину, одновременно поднимая плоскости. И тут же понял свою тактическую ошибку. Потому что движение саней замедлилось и ветки-щупальца дотянулись до них.

Очевидно, на Китрупе есть большие морские животные: щупальца, упавшие на Тошио, рассчитаны на крупную добычу.

– О, Конно-Анти! Что я наделал! – Тошио включил максимальную тягу и приготовился справиться с рывком.

Двигатель взвыл, но ускорения не последовало. Сани застонали, натянули длинные зеленые веревки. Потом двигатель замер. Тошио почувствовал, как его ног коснулось что-то скользкое. Щупальца начали сжиматься и тянуть.

Тяжело дыша, он сумел развернуться и дотянулся до ножа в ножнах на бедре. Щупальца узловатые и крепкие. Узлы прилипали к любой поверхности, и когда один коснулся открытой руки Тошио, юноша закричал от острой боли.

Фины кричали друг другу, по доносившимся звукам ощущалось быстрое движение поблизости. Но Тошио только на мгновение подумал, что, может, больше никто не пойман: все его внимание занимала борьба.

Наконец он высвободил нож, блестящий, как надежда. Надежда окрепла, когда две нити распались под его ударами. Вот еще одна, толще. Потребовалось несколько секунд, чтобы перепилить ее. Но почти сразу же ее заменили две другие.

И тут Тошио увидел, куда его тянут.

В боку металлического холма виднелся глубокий разрез. Внутри ждала бьющаяся масса щупалец. А еще глубже, в десяти метрах, в путанице обманчиво неподвижных ветвей висело что-то серое и блестящее.

Дыхание затуманило лицевую пластину Тошио. На неподвижной фигуре Сассии отразились его собственные расширившиеся от потрясения глаза. Мягкий, как жизнь, прилив раскачивал ее тело.

С криком Тошио снова принялся рубить щупальца. Он хотел было позвать Хикахи – руководитель группы должен знать о судьбе Сассии, – но лишь кричал от ненависти и отвращения к этому китрупскому хищнику. Он рубил, во все стороны разлетались ветви и листья, но это мало что меняло – вокруг смыкалось еще больше щупалец; его тащило к расселине.

Поднимающийся-по-Лестнице
– остроглазый рифмоплет
Отзовись – чтобы ищущие слышали
Оживи сонар – листва мешает смотреть.

Это Хикахи.

Теперь Тошио слышал шум работающих дельфинов. Быстрые трели на тринари, не разложимые на отдельные слова для человеческого слуха, скрип доспехов.

– Здесь! Я здесь! – Он перерубил лозу, протянувшуюся к его воздушному шлангу, чуть не повредив при этом сам шланг. Облизал губы и постарался просвистеть на тринари:

Держусь – клюв у моллюска
Крепкий – и мрачный
От него погибла Сассия.

Конечно, ритм и форма никуда не годятся, но фины воспримут его лучше, нежели бы он крикнул на англике. Уже сменилось сорок разумных поколений, но в чрезвычайных ситуациях дельфинам по-прежнему более понятен язык свиста.

Тошио слышал приближающийся звук схватки. Но тут, словно почувствовав угрозу, щупальца потянули его быстрее. Сосущая ветвь неожиданно обернулась вокруг его правой руки. Прежде чем он среагировал, жгучий узел коснулся ладони. Тошио закричал и оторвал щупальце, но нож выпал из его руки.

Клубок щупалец обрушился на него. И в этот момент Тошио понял, что кто-то говорит с ним, говорит медленно, на англике:

– ...появились корабли. Помощник капитана Такката-Джим спрашивает, почему Хикахи не послала подтверждение...

Голос Акки, с корабля! Тошио не мог ответить другу. Ему не дотянуться до переключателя радио, к тому же он немного занят.

– Не отвечай на это сообщение, – тут же любезно сказал Акки. Тошио застонал от нелепости своего положения, пытаясь оторвать щупальце от лицевой пластины, не подставляя в то же время руки. – Передай только монопульс. И немедленно возвращайтесь, возвращайтесь все. Мы считаем, что над Китрупом разворачивается бой в космосе. Вероятно, спятившие ити последовали за нами сюда и теперь дерутся за право захватить нас, как и у Морграна.

– Я должен заканчивать. Объявляется радиомолчание. Возвращайтесь как можно быстрее. – Акки закончил.

Тошио почувствовал, как сжало его воздушный шланг. Теперь щупальце было толстое.

– Конечно, Акки, старина, – хмыкнул он, отрывая присоски. – Отправлюсь домой, как только вселенная меня отпустит.

Воздушный шланг пережат, и он ничего не может сделать. Лицевую пластину затуманила испарина. Тошио чувствовал, что теряет сознание. Ему показалось, что появились спасители, но он не знал, наяву это или галлюцинация. Он, например, никогда бы не подумал, что первым появится Кипиру и будет сражаться так свирепо, не обращая внимания на жгучую боль от присосок.

В конце концов Тошио решил, что видит сон. Лазерные вспышки слишком яркие, звуки слишком громкие. И отряд приближается к нему под развевающимися знаменами, как кавалерия, которую человек всегда ассоциирует со спасением.

2. ГАЛАКТЫ

На центральном корабле флота наступила фаза отрицания.

Гигантские крейсеры выныривали из трещины в пространстве и устремлялись к яркой точке – непримечательному красноватому солнцу. Один за другим с ревом вырывались они из светящегося разрыва. Вместе с ними приходил рассеянный звездный свет за сотни парсеков отсюда.

Существовали правила, предотвращающие это. Туннель – неестественный способ перемещения из одного места в другое. Нужна сильная воля, чтобы вызвать такое отверстие в пространстве.

Эписиарх в своем воинствующем отрицании реальности создал для своих хозяев танду проход. Отверстие держалось на его непреклонной воле, на отказе признавать все, относящееся к действительности.

Когда прошел последний корабль, эписиарха намеренно отвлекли, и отверстие коллапсировало с беззвучной яростью. И только через мгновение приборы могли показать, что оно существовало. Нарушение физических законов прекратилось.

Эписиарх привел армаду танду к звезде-цели задолго до других флотов, тех, которые оспаривали у танду право захватить земной корабль. Танду послали хвалебные импульсы в центры удовольствия эписиарха. Он взвыл и благодарно закивал большой мохнатой головой.

А для танду эта загадочная и опасная форма перелета снова доказала свои преимущества. Хорошо оказаться на поле битвы раньше противника, это дает тактическое преимущество.

Эписиарх хотел только отрицать существующее. Теперь его работа завершена, и он возвращался в пространство иллюзий, чтобы изменять бесконечную цепь воображаемых реалий, пока его гнев снова не понадобится хозяевам. Его волосатая аморфная фигура высвободилась из сенсорной паутины, и в сопровождении бдительных стражников он удалился.

Когда путь расчистился, на своих паучьих ногах вошел акцептор и расположился в середине сети.

Некоторое время он восхвалял реальность, воспринимая ее. Акцептор зондировал этот новый участок пространства, касался его, ласкал своим далеко простирающимся восприятием. И при этом орал от удовольствия.

– Такая утечка! – радостно провозгласил акцептор. – Я слышал, что преследуемые – неуклюжие разумные, но, даже скрываясь от опасности, они дают столько информации! Они прячутся на второй планете. Края их психических щитов застывают слишком медленно, чтобы скрыть от меня их точное местонахождение. Кто их хозяева, научившие этих дельфинов так прекрасно изображать добычу?

– Их хозяева – люди, они сами не завершены, – ответил главный сталкер танду. Его ответ прозвучал серией щелчков и хлопков из храпового соединения на суставе ноги богомола. – Земляне испорчены неправильными представлениями и стыдом от того, что их бросили. Когда их съедят, стихнет шум, который держится уже три столетия. И наша охотничья радость будет, как у тебя, когда ты видишь новый предмет или новое место.

– Это большая удача, – согласился акцептор.

– А теперь подробности, – приказал сталкер. – Скоро мы сразимся с еретиками. Я должен сообщить другим клиентам их задачи.

Сталкер ушел, а акцептор завернулся в паутину и раскрыл свои чувства этой новой тропе реальности. Все хорошо. Он сообщал, что видит, и хозяева соответственно переводили корабли, но большая часть его мозга была занята восприятием... маленького красного солнца, всех его планет, а также великолепной местности, которая вскоре превратится в поле битвы.

Скоро акцептор ощутил приближение других военных флотов, каждый возникал по-своему, и занимал чуть худшую позицию, из-за раннего появления танду.

Акцептор воспринимал пыл воинственных клиентов и холодную расчетливость старших патронов. Он ласкал жесткие мозговые щиты, воздвигнутые против него, и гадал, что таится за ними. Он оценивал открытость других воинов, которые с небрежением посылали свои мысли, чтобы слушатели восприняли это.

И в том числе мысли об уничтожении самого акцептора, когда огромные флоты устремились друг к другу и начали вспыхивать яркие разрывы.

Акцептор все это воспринимал с радостью. Разве можно чувствовать что-то другое, если во вселенной столько подобных чудес?

3. ТАККАТА-ДЖИМ

Высоко в левой четверти большой сферической контрольной рубки «Стремительного» пси-оператор билась в упряжи. Ее плавники взбивали воду, она кричала на тринари.

Чернильный восьмирукий спрут нашел нас!
Отряды сражаются!

Сообщение оператора подтверждали показания детектора нейтрино, полученные несколько минут назад. Вдохновенно оператор продолжала излагать поток дурных новостей.

Они кричат и вожделеют —
Хотят победить и захватить...

С другой стороны послышался спокойный отчет на англике с дельфиньим акцентом.

– Мощное гравитонное излучение, помощник капитана Такката-Джим. Гравитационные нарушения означают большое сражение над планетой.

Дежурный офицер «Стремительного» молча выслушал отчеты, позволив себе слегка отплыть в циркулярном течении командного центра. Поток пузырей вырвался из его дыхала, когда он вдохнул особую жидкость, заполнявшую корабельный мостик.

– Принято, – сказал он наконец. Под водой его голос звучал глухо. Согласные смазывались. – Далеко ли ближайший контакт?

– Пять астрономических единиц, сэр. Сюда доберутся не раньше чем через час, даже если полетят сломя голову.

– Гм... Хорошо. Оставайтесь в состоянии готовности. Продолжай наблюдения, Акикемаи.

Помощник капитана необычайно велик для неофина, у него мощное мускулистое тело, он не похож на остальных, стройных и гладких. Неровная серая окраска и щербатые зубы выдавали его принадлежность к субрасовой линии стенос и вместе с несколькими другими на борту отличали от большинства турсиоп.

Человек рядом с Такката-Джимом встретил дурные новости бесстрастно. Они лишь подтверждали его подозрения.

– Надо сообщить капитану, – сказал Игнасио Метц. Слова его, произнесенные под лицевой маской в шипящей воде, были усилены. От редких седых волос высокого мужчины поднимались струйки пузырьков.

– Я предупредил Крайдайки, что так случится, если мы попробуем скрыться от галактов. Надеюсь, он будет благоразумным в этой безвыходной ситуации.

Такката-Джим раскрыл и закрыл пасть по диагонали, что воспринималось как энергичный кивок.

– Да, доктор Метц. Теперь даже Крайдайки вынужден будет признать, что вы были правы. Мы загнаны в угол, и капитану останется только прислушаться к вам.

Метц благодарно кивнул.

– А что слышно об отряде Хикахи? Им сообщили?

– Я уже приказал исследовательской группе возвращаться. Даже сани теперь – слишком большой риссск. Если ити уже на орбите, у них есть средства обнаружения.

– Инопланетяне... – автоматически, по профессиональной привычке поправил Метц. – Термин «ити» нельзя назвать вежливым.

Такката-Джим не изменил выражения. В отсутствие капитана именно он командует кораблем и всем экипажем. Но этот человек обращается с ним, как с только что отнятым от груди младенцем. Это раздражало его, но Такката-Джим очень старался, чтобы Метц не заметил, как реагирует на такое обращение помощник капитана.

– Да, доктор Метц, – сказал он.

А тот продолжал:

– Отряду Хикахи вообще не следовало покидать корабль. Я предупреждал Тома Орли, может произойти нечто подобное. Юный Тошио... и все эти фины, они так долго не связываются с нами. Будет ужасно, если с ними что-нибудь случится!

Такката-Джим считал, что понимает, о чем на самом деле думает Метц. Человек, вероятно, думает, как ужасно будет, если кто-то из экипажа «Стремительного» погибнет не у него на глазах... и он не сможет судить о его поведении для своих бихевиористских и генетических штудий.

– Если бы только Крайдайки прислушался к вам, сссэр, – повторил он. – Вам всегда есть что сказать.

Рискованно; но если человек за невыразительной маской Такката-Джима разглядел сарказм, то не подал виду.

– Что ж, приятно это слышать, Такката-Джим. Очень проницательно. Я знаю, у вас много дел, поэтому я найду свободную линию связи и сам разбужу Крайдайки. И как можно мягче сообщу ему, что преследователи двинутся за нами к Китрупу.

Такката-Джим почтительно кивнул с высоты своего роста.

– Вы очень добры, доктор Метц. Сделайте одолжение.

Метц похлопал лейтенанта по боку, словно успокаивая. Такката-Джим перенес этот покровительственный жест с напускным спокойствием и посмотрел вслед уплывающему человеку.

Мостик представляет собой заполненную жидкостью сферу, которая слегка выступает из цилиндрического корпуса на носу корабля. Из большого иллюминатора командного центра открывается вид на неясную картину океанских хребтов, осадков и плавающих морских животных.

Огражденные сетями рабочие места членов экипажа освещаются лампами. Но большая часть помещения находится в глубокой тени, а отборный персонал выполняет свои задачи быстро и почти беззвучно. Единственные звуки кроме всплесков и шипения рециклированной оксиводы – перемежающиеся щелчки сонаров и краткие профессиональные реплики операторов.

«Надо отдать Крайдайки должное, – сказал себе Такката-Джим. – Из своего экипажа он создал отлично работающий механизм.

Конечно, дельфины менее последовательны, чем люди. Невозможно заранее предугадать, что подействует на неодельфина, но не успеешь оглянуться, а он уже работает в состоянии стресса. На корабле это лучший из возможных экипажей, но достаточно ли этого?

Если допустить хоть одну радиационную или пси-утечку, ити набросятся на нас быстрее, чем касатка на тюленей».

Такката-Джим с горечью подумал, что фины исследовательского отряда находятся в большей безопасности, чем их товарищи на борту. Метц дурак, что беспокоится о них. Они, наверно, отлично проводят время.

Такката-Джим постарался вспомнить, каково плыть в открытом океане, без доспехов, и дышать свежим воздухом. Каково глубоко нырнуть в воду, как могут только стеносы, где большеротые боящиеся удаляться от берега турсиопы редки, как дюгони.

– Акки, – обратился он к оператору электронного искателя, молодому фину гардемарину с Калафии, – ты получил подтверждение от Хикахи? Ей передан приказ об отзыве?

Гардемарин из колонии – небольшого роста, разновидность турсиоп с желтоватой окраской тела. Он все еще не привык дышать и говорить в оксиводе. И ответил на странном диалекте подводного англика:

– Прос-стите, помощник капитана, но ответа не было. Я проверил монопульссс на всех... кан-налах. Ничего.

Такката-Джим раздраженно мотнул головой. Хикахи могла решить, что ответ даже монопульсом рискован. Но все же подтверждение избавило бы его от необходимости принять неприятное решение.

– Сэр? – Акки опустил голову и уважительно свесил хвост.

– Да?

– Мож-жет, повторить ссообщение? Может быть, они отвлеклись и пропустили его в перс... первое время...

Как все колонисты с Калафии, Акки гордился своим правильным англиком. Очевидно, его смущало, что он говорит простыми фразами.

Но это устраивало помощника капитана. Одно из слов, которые легко переводится с англика на тринари, – глупец. Такката-Джиму не хотелось, чтобы его гардемарины были глупцами.

– Нет, оператор. Мы получили приказ. Если капитан захочет попробовать снова, когда поднимется на мостик, это его право. А ты оставайся на своем посссту.

– Есть, сэр. – Молодой дельфин развернулся, возвращаясь на свое место, где можно дышать в воздушном пузыре, а не глотать воду, как рыба. И говорить тут можно нормально, ожидая вести от ближайшего друга, гардемарина-человека, который сейчас где-то в безбрежном океане.

Такката-Джим хотел, чтобы капитан пришел поскорее. Командная рубка казалась ему тесной и мертвой. Он всегда уставал к концу смены, если приходилось дышать шипящей, насыщенной газом оксидированной водой. Ему казалось, что такая вода дает недостаточно кислорода. Вспомогательные жабры-легкие ныли из-за подавленного инстинкта, а таблетки, повышающие усваиваемость кислорода из воды, всегда вызывали у него сильное сердцебиение.

Он снова увидел Игнасио Метца. Седовласый ученый держался за переборку, сунув голову в пузырь коммуникатора. Говорит с Крайдайки. Закончив, вероятно, захочет остаться здесь. Этот человек всегда поблизости, наблюдает... и всегда возникает такое чувство, будто тебя экзаменуют.

– Мне нужен человек-единомышленник, – напомнил себе Такката-Джим. «Стремительным» командуют дельфины, но экипаж повинуется охотнее, если слово офицера поддержано кем-нибудь из расы патронов. У Крайдайки есть Том Орли. У Хикахи – Джиллиан Баскин. Человеческий компаньон Брукиды – инженер Свесси.

А у Такката-Джима будет Метц. К счастью, этим человеком легко манипулировать.

На информационных дисплеях появлялось все больше сообщений о битве в космосе. Над планетой развертывалось настоящее сражение. В нем участвовало по меньшей мере пять больших флотов.

Такката-Джим подавил внезапное желание укусить кого-нибудь, резко ударить плавниками. Как ему хочется подраться! Видеть перед собой осязаемого противника, а не это зрелище ужаса!

После недель полета «Стремительный» оказался в западне. Какую хитрость придумают на этот раз Крайдайки и Том Орли, чтобы вырваться на свободу?

А если ничего не придумают? Или еще хуже: придумают какой-нибудь безумный план, который всех погубит? Что он будет делать тогда?

Такката-Джим размышлял над этим, чтобы чем-то занять свой мозг, ожидая появления капитана, чтобы сменить его.

4. КРАЙДАЙКИ

Первый настоящий глубокий сон за несколько недель. Естественно, его должны были прервать.

Крайдайки привык отдыхать в невесомости и влажном воздухе. Но пока они в укрытии, антигравитационные койки запрещены, и дельфину приходилось спать только в воде.

Целую неделю Крайдайки пытался в течение отдыха дышать оксиводой. Результат – кошмары, сны, в которых он задыхался.

Корабельный врач Маканай предложила, чтобы он спал старомодным дельфиньим способом, плавая на поверхности воды.

Крайдайки решил последовать совету Маканай. Он убедился, что в верхней части каюты есть большой воздушный пузырь, трижды проверил, исправен ли прибор, контролирующий уровень кислорода. Наконец сбросил доспехи, выключил свет, поднялся на поверхность и вытолкнул оксиводу из жабер-легких.

Это было здорово. Но вначале он лежал на поверхности воды, напряженный, кожа чесалась с непривычки без доспехов. Он знал, что это ощущение обманчиво. Наверно, люди в своем докосмическом прошлом так же относились к наготе.

Бедные Homo sapiens! История человечества полна страданий в те тяжелые тысячелетия, когда оно медленно прогрессировало до первого Контакта. Тогда люди были невежественны и отрезаны от галактического сообщества.

«А вот дельфины, – думал Крайдайки, – были почти счастливы, занимая свой угол «сна китов». Когда человек повзрослел и стал возвышать животных Земли, дельфины легко переместились из одного почетного состояния в другое».

«Впрочем, и у нас есть свои проблемы», – напомнил он себе. Ему очень хотелось почесать основание гнезда усилителя импульсов, но добраться туда без доспехов невозможно.

Он плавал в темноте на поверхности, ожидая сна. Приятно плескались легкие волны. И настоящий воздух, конечно, гораздо лучше оксиводы.

Но он немного боялся утонуть... как будто ему повредит, если он погрузится в оксиводу... словно миллионы дельфинов не спали всю жизнь таким образом.

Сбивала с толку и привычка астронавта постоянно смотреть вверх. Переборка потолка всего в нескольких дюймах от окончания его спинного плавника. Даже когда он закрывал глаза, сонар предупреждал его о преграде. Он не может спать, не посылая эхолокационные импульсы, как не может спать шимпанзе, не почесываясь.

Крайдайки фыркнул. Пора выбрасываться на берег, если корабельные условия вызывают у него бессонницу! Он усиленно выдохнул и принялся считать щелчки сонара. Начал с тенорового ритма, потом стал добавлять другие элементы песни-сна, создавая фугу.

Импульсы исходили из его лба и распространялись по помещению, отдаваясь эхом. Ноты перекрывали друг друга мягкими завываниями и басовыми отголосками. Создавалась сонарная картина, модель другой комнаты. Крайдайки знал, что правильная комбинация звуков заставит стены исчезнуть.

Он сознательно отказывался от строгой дисциплины кининка, приветствуя верный «сон китов».

Когда рисунок
Чешуи
Зовет шепотом —
Позволяет вспомнить
Тихо навевает
Сны о рассвете
И о луне —
О морском приливе
Тогда рисунок
Чешуи
Зовет шепотом —
Позволяет вспомнить...

Стол, шкафы, стены – все покрылось ложной сонарной тенью. Песня продолжалась, из искусных отражений создавалась богатая и настоящая поэзия.

Вокруг плавали маленькие стайки созданий сна. Эхо раскрывало пространство вокруг, воды уходили все дальше.

И море сна
Вечное море
Зовет шепотом —
Позволяет вспомнить

Вскоре Крайдайки почувствовал, что из отражений что-то формируется.

И когда его сознание инженера уснуло, рядом с ним плыла тень богини. Это плыла Нукапай... призрак из ряби. Черное гладкое тело ушло во тьму, и переборка, которая словно растворилась, не помешала ему.

Видения исчезали. Вода вокруг Крайдайки потемнела, и Нукапай перестала быть просто тенью, пассивным слушателем его песни. Блеснули ее зубы-иглы, и она запела сама.

В близости
Воды
В бесконечных
Слоях сна
Где горбатый кит
Старый родич
Поет песни
Серьезным рыбам
Там найдешь меня
Блуждающий брат
Даже в этом
Человеческом ритме
Где люди
И другие прямоходящие
Развлекают
Сами звезды...

Сердцебиение Крайдайки блаженно замедлилось. Он уснул рядом с богиней сна. Она немного посмеивалась над ним за то, что он инженер, за то, что стихи его на жестком четком тринари, а не на хаотичном праймале его предков.

Она приветствовала его на Пороге Моря, где сойдет и тринари, где он лишь слегка слышит гнев «сна китов» и древних богов, живущих здесь. Именно так может воспринять океан его сознание инженера.

Каким неуклюжим кажется иногда тринари! Рисунок перекрывающих друг друга тонов и символов почти по-человечески точен... и по-человечески ограничен.

Он вырос, считая эти условия обязательными. Часть его мозга генетически преобразована и напоминает мозг человека. Но время от времени прорываются хаотичные звуковые образы, насмешливо намекая на древнее пение.

Нукапай сочувственно защелкала. Улыбнулась...

Нет! Ничего такого обезьянье-сухопутного она не сделала! Из всех китовых только неодельфины умеют улыбаться пастью.

Нукапай сделала нечто иное. Она погладила его по боку, ласковейшая из богинь, и сказала:

Пребывай в мире
Это Суть
И инженеры
Далеко от океана
Все еще ее слышат.

Напряжение последних недель наконец покинуло его, и он уснул. Дыхание Крайдайки сверкающими каплями конденсировалось на потолочной переборке. Ветер из ближайшего вентиляционного отверстия сдувал эти капли, и они падали в воду мягким дождем.

Когда в метре от него появилось изображение Игнасио Метца, Крайдайки не сразу воспринял его.

– Капитан... – сказало изображение. – Я звоню с мостика. Боюсь, галакты обнаружили нас раньше, чем мы ожидали...

Крайдайки не обращал внимания на этот ничтожный голос, возвращающий его к делам и битвам. Он лежал в вяло раскачивающихся водорослях и слушал звуки ночи. И лишь сама Нукапай разбудила его. Исчезая, она мягко напомнила:

Долг, долг – и честь
Честь, Крайдайки
Проснись и раздели ее.

Лишь Нукапай могла себе позволить безнаказанно разговаривать с Крайдайки на праймале. Он не мог игнорировать богиню сна, как не мог не обращать внимания на свою совесть. Один его глаз сфокусировался на голограмме назойливого человека, смысл слов наконец дошел до его сознания.

– Спасибо, доктор Метц, – вздохнул Крайдайки. – Передайте Такката-Джиму, что я сейчас буду. И, пожалуйста, пошлите за Томом Орли. Я хотел бы видеть его на мостике. Конец связи.

Он глубоко вдохнул, позволил помещению стать отчетливее. Потом нырнул за своими доспехами.

5. ТОМ ОРЛИ

Высокий темноволосый мужчина висел, ухватившись одной рукой за ножку койки. Койка была привинчена к полу перевернутой вверх дном каюты. Пол шел наклонно над головой мужчины. Левая нога касалась ящика, вытащенного из перевернутого стенного шкафа.

Когда неожиданно вспыхнул тревожный желтый свет, Том Орли повернулся и свободной рукой схватился за кобуру. И уже наполовину выхватил свой игольник, когда понял причину помехи. Медленно выругался и вернул оружие в кобуру. К чему такая спешка? Он с ходу мог придумать десяток причин. Но когда он висит вот так, на одной руке, в самой неудобной части корабля!

– Я установил контакт, Томас Орли.

Голос, казалось, исходит откуда-то сверху. Том переменил хватку и повернулся. В метре от него появился абстрактный рисунок, похожий на рой разноцветных мошек в урагане.

– Вы хотели бы знать причину тревоги. Верно?

– Ты чертовски прав! – выпалил Том. – На нас напали?

– Нет. – Цветные точки мельтешили. – На корабль пока не напали, но помощник капитана Такката-Джим объявил тревогу. В окрестностях Китрупа появилось по крайней мере пять флотов. И как будто они сражаются друг с другом недалеко от планеты.

Орли вздохнул.

– Прощай, быстрый ремонт и бегство. – Он не думал, что охотники позволят им ускользнуть. Поврежденный «Стремительный» оставил за собой шумный след, когда выскользнул из засады у Морграна.

Том помогал ремонтировать в машинном отделении стасис-генератор «Стремительного». Они только что закончили модуль, требующий осторожной ручной работы, и он умудрился улизнуть в безлюдную часть сухого колеса корабля, где спрятал компьютер Нисс.

Сухое колесо – это длинная лента лабораторий и кают, которые свободно вращаются, когда корабль находится в космосе, создавая необходимое людям псевдотяготение. Но сейчас колесо неподвижно. И часть с перевернутыми вверх дном помещениями оставлена из-за тяготения планеты.

Это одиночество устраивало Тома, хотя, конечно, то, что все стоит вверх ногами, раздражало.

– Ты не должен объявляться, пока я не включу тебя вручную, – сказал Том. – Жди моего отпечатка пальца или голоса, прежде чем дать понять, что ты не простой корабельный коммуникатор.

Вихрь точек превратился в рисунок кубистского стиля. Машина невозмутимо ответила:

– В данных обстоятельствах я позволил себе свободу принятия решения. Если ошибся, готов принять наказание на уровне три. Наказание на более высоком уровне является несправедливым и должно быть отвергнуто как предвзятое.

Том иронично усмехнулся. Машина будет водить его кругами, и он ничего не добьется, если станет настаивать на своем праве хозяина. Тимбримийский шпион, передавший ему Нисса, ясно дал понять, что полезность машины связана с ее гибкостью и инициативностью, хотя временами это и бесит.

– Я подумаю об уровне твоей провинности, – сказал Том Ниссу. – Теперь обрисуй мне ситуацию.

– Вопрос некорректный. Я могу связаться с боевым компьютером корабля. Но это рискованно.

– Нет, пока не нужно. – Если Нисс попытается обольстить боевой компьютер во время тревоги, экипаж на мостике может заметить. Том допускал, что Крайдайки знает о присутствии Нисса на борту, точно так же, как капитан знал и о тайном проекте Джиллиан Баскин. Но командир-дельфин молчал об этом, предоставив людям заниматься своим делом.

– Ну хорошо. Можешь связать меня с Джиллиан?

Голограмма замигала голубыми точками.

– Она в своем кабинете. Вызываю.

Точки неожиданно исчезли. Их сменило изображение светловолосой женщины лет тридцати. Она удивленно подняла голову, и ее лицо сразу озарилось ослепительной улыбкой. Женщина рассмеялась.

– Я вижу, ты навещаешь своего механического друга. Том, что же есть у этой саркастической машины чужаков, чего нет у меня? Ради меня ты никогда не вставал буквально с ног на голову.

– Очень забавно. – Но все же ее поведение успокоило: значит, тревога не очень серьезная. Он опасался, что им придется немедленно вступить в бой. Через неделю «Стремительный» сможет постоять за себя, прежде чем будет взят в плен или уничтожен. Сейчас же у него силы столько, сколько у опьяневшего кролика.

– Значит, галакты еще не высадились.

Джиллиан покачала головой.

– Нет, хотя мы с Маканай на всякий случай дежурим в лазарете. На мостике говорят, что по крайней мере три флота выскочили из пространства поблизости. И тут же начали сражаться друг с другом, как у Морграна. Мы можем только надеяться на их взаимное истребление.

– Боюсь, надежды на это мало.

– Ну, ты ведь в нашей семье тактик. Но все же может пройти много времени, прежде чем победитель высадится за нами. Начнутся переговоры и возникнут союзы, заключенные в последнюю минуту. У нас есть еще время придумать что-нибудь.

Том хотел бы разделять ее оптимизм. Его дело, как семейного тактика, «придумать что-нибудь».

– Ну, если положение не такое критическое...

– Думаю, нет. Можешь еще немного пообщаться со своим приятелем – моим электронным соперником. А я вступлю в интимную близость с Херби.

Том только покачал головой на эту шутку. Херби – это труп, их единственная реальная добыча из брошенного флота. Джиллиан уверена, что трупу чужака не менее двух миллиардов лет. У корабельной мини-Библиотеки каждый раз случался приступ, когда ее спрашивали, к какой расе принадлежал когда-то Херби.

– Ну хорошо. Передай Крайдайки, – я сейчас буду.

– Конечно, Том. Его как раз будят. Скажу ему, что видела тебя поблизости. – Она подмигнула и отключилась.

Том смотрел на то место, где было ее изображение, и в который раз думал, чем заслужил такую женщину.

– Из чистого любопытства, Томас Орли, я хотел бы расспросить о некоторых подтекстах вашего последнего разговора. Я прав, считая, что легкие оскорбления доктора Баскин – на самом деле выражение любви? Мои тимбримийские хозяева, разумеется, телепаты, но иногда они тоже этим развлекаются. Это часть процесса спаривания? Или какой-то тест на дружбу?

– И то и другое понемногу, вероятно. Неужели тимбрими тоже... – Том встряхнулся. – Ну неважно! Мои руки устали и мне нужно быстро спускаться. Есть еще что-нибудь важное?

– Ничего существенного для сохранения вас и экспедиции.

– Значит, тебе не удалось уговорить мини-Библиотеку выдать что-нибудь о Херби и брошенном флоте.

Голограмма приобрела отчетливые геометрические очертания.

– В этом ведь главная проблема? Доктор Баскин задавала мне точно такой же вопрос, когда в последний раз, тринадцать часов назад, связалась со мной.

– И ей ты дал такой же прямой ответ?

– Найти доступ к информации корабельной мини-Библиотеки – главная цель моего пребывания на борту. Я сказал бы вам сразу, если бы добился успеха. – Бестелесный голос звучал предельно сухо. – Тимбрими давно заподозрили, что Институт Библиотеки вовсе не нейтрален; продаваемые им ветви несовершенны и тем самым ставят вызывающие тревогу расы в худшее положение.

– Тимбрими бьются над этой проблемой еще с тех времен, когда ваши предки носили шкуры животных, Томас Орли. И никто не думает, что в этом путешествии мы достигнем чего-нибудь большего, чем просто соберем какие-либо новые данные и, возможно, устраним некоторые несущественные ограничения.

Орли понимал, что машина-долгожитель может позволить себе такое терпеливое выжидание. Но он отвергал это. Приятно думать, что из всех бед «Стремительного» и его экипажа удастся извлечь что-нибудь полезное.

– После всех неожиданностей наш полет может добавить кое-что большее, – предположил он.

– Способность землян совершать ошибки и учиться на них была главной причиной согласия моих владельцев на это безумное предприятие – хотя, конечно, никто не ожидал, что на корабль выпадет столько неприятностей. Мы недооценили ваши способности.

Ответа не последовало. Руки Тома начинали болеть.

– Что ж, я, пожалуй, вернусь. При чрезвычайных обстоятельствах свяжусь с тобой через корабельный коммуникатор.

– Конечно.

Орли отпустил руку и приземлился у закрытой прямоугольной двери на круто наклоненной стене.

– Доктор Баскин только что передала мне, что Такката-Джим приказал исследовательской группе вернуться на корабль, – неожиданно сказал Нисс. – Она считает, что вы должны это знать.

Орли выругался. К этому, должно быть, приложил руку Метц. Как им отремонтировать корабль, если не будут найдены необходимые материалы? Крайдайки выбрал Китруп прежде всего из-за обилия чистых металлов и больших океанов, удобных для дельфинов. Если исследователи Хикахи отозваны, опасность велика... или кое-кто паникует.

Том повернулся, собираясь выйти, но потом остановился и поднял голову.

– Нисс, нам нужно узнать, что, по мнению галактов, мы обнаружили.

Точки слегка угасли.

– Я тщательно обыскал все открытые файлы корабельной ветви мини-Библиотеки, чтобы пролить свет на загадку брошенного флота, Томас Орли. Но ничего, кроме отдаленного сходства рисунков на корпусах этих гигантов с некоторыми древними культовыми символами, не нашел. Ничто не подтверждает гипотезу о связи флота с известными прародителями.

– Но ничего противоречащего этой гипотезе ты тоже не нашел?

– Совершенно верно. Но корабли могут быть связаны, а могут и не быть связаны с легендой, объединяющей все кислорододышащие расы пяти галактик.

– Похоже, мы нашли обломки, не имеющие никакой исторической ценности.

– Верно. Но, с другой стороны, вы, возможно, совершили величайшее археологическое и религиозное открытие эпохи. Именно это обстоятельство объясняет битву, развернувшуюся в этой солнечной системе. Отказ мини-Библиотеки сообщать подробности говорит о том, что расы галактики очень интересуются древними событиями. И до тех пор пока корабль остается единственным обладателем информации о брошенном флоте, исследовательское судно «Стремительный» будет величайшим призом, и все фанатики будут домогаться его.

Орли надеялся, что Нисс раздобудет доказательства безобидности их открытия. С их помощью можно было бы убедить ити оставить корабль в покое. Но если этот брошенный флот действительно так важен, «Стремительному» нужно найти способ доставить информацию на Землю, и пусть тогда головы поумнее решают, что с ней делать.

– Продолжай обдумывать, – сказал он Ниссу. – А я постараюсь, чтобы галакты от нас отвязались. Не скажешь ли теперь...

– Конечно, скажу, – прервал его Нисс. – Коридор снаружи пуст. Думаете, я позволил бы вам выйти, не предупредив?

Том покачал головой. Он был уверен, что машина специально запрограммирована делать это снова и снова. Типично для тимбрими. Лучшие друзья землян известные мастера розыгрышей. А когда неприятности кончатся, Том собирался сунуть в компьютер гаечный ключ и объяснить тимбримийским друзьям, что произошел «несчастный случай».

Дверная панель скользнула в сторону, Том ухватился за край и приготовился спрыгнуть на тускло освещенный потолок коридора. Дверь за ним автоматически закрылась. На стенах дугообразного коридора горели красные тревожные огоньки.

«Ну ладно, – подумал Том. – Надежды на быстрое бегство не оправдались, но у меня начинают вызревать комбинации планов посложнее».

Кое-что он уже обсуждал с капитаном. Один или два оставил при себе.

Пора претворять их в жизнь, подумал Том, хорошо зная по опыту, что случай вечно меняет все планы. И вполне возможно, что подвернется что-то совершенно фантастическое и станет для них последней реальной надеждой.

6. ГАЛАКТЫ

Первая фаза битвы стала всеобщей свалкой. Два десятка воюющих групп накидывались друг на друга, проверяли, искали бреши в защите. На орбитах уже появилось несколько взорванных корпусов, разбитых, покореженных, зловеще светившихся. Вокруг клубились облака плазмы, блестели обломки раскаленного металла.

В своем флагманском корабле кожистая королева смотрела на экраны, показывающие ход битвы. Она лежала на широких мягких подушках и задумчиво поглаживала широкие чешуйки на животе.

На дисплеях, обступивших ложе Крат, было видно множество опасностей. На одном изображении была нанесена сеть линий, показывающих аномальные вероятности. На других показаны были зоны опасной пси-депрессии.

Видны были огни других флотов, перегруппировывавшихся после первой фазы. На краях по-прежнему бушевала схватка.

Крат облокотилась на подушку влетуровой кожи. Перегруппировалась, чтобы уменьшить давление на третий живот. Боевые гормоны всегда ускоряли ее внутренние процессы. В древности это было очень неудобно, ибо вынуждало ее предков по женской линии оставаться в гнезде, а битвы предоставлять глупым самцам.

Но теперь все иначе.

К ней подошло маленькое птицеобразное существо. Крат взяла с протянутого подноса линг-сливу. Откусила, наслаждаясь соком, который потек по языку и усам. Маленький форски проникновенно запел балладу о радостях битвы.

Разумеется, птицеподобные форски возвышены до полного разума. Поступить иначе с расой клиентов означало бы нарушить Кодекс Возвышения. Но, хотя они умеют разговаривать и даже летать в космических кораблях, у них напрочь отсутствует честолюбие. Они слишком незаменимы в качестве домашней прислуги и развлечения, чтобы сделать их специализированными. И способность адаптироваться могла бы помешать им прекрасно выполнять свои функции.

Неожиданно погас один из маленьких экранов. Уничтожен истребитель в арьергарде соро. Крат почти не обратила на это внимания. Пока потери несущественны.

Командная рубка разделена на секции. Со своего места в центре Крат может заглянуть в любую из них. Там суетятся многочисленные клиенты соро, каждый готов исполнить ее волю согласно своему узкому профилю.

В секциях навигации, обнаружения и боевой оживление наконец стихало. Зато в секции планирования суета усилилась, экипаж оценивал возможности, включал вероятные союзы с силами воспринимающих и нарушителей.

Из секции обнаружения высунулся младший офицер паха. Полуприкрыв глаза, Крат видела, как он метнулся к пищевой станции, схватил кружку дымящегося амоклаха и торопливо вернулся на пост.

Паха разрешалось больше видового разнообразия, чем форски, чтобы увеличить их численность, как ритуальных воинов. Крат управляла ими с трудом, но такова цена, которую приходится платить за настоящих воинов. Поэтому она решила не выказывать никакой реакции. Слушала песню маленького форски о грядущей победе, о славе, которая ожидает Крат, когда она захватит землян и выведает их тайны.

Рявкнули клаксоны. Форски в тревоге подпрыгнул и убежал в свою нору. Показались бегущие отовсюду паха.

– Рейдер танду! – крикнул офицер из секции тактики. – Между кораблями два и двенадцать прямо в середине нашего строя! Необходим срочный маневр! Быстро!

Флагманский корабль вздыбился, избегая линии снарядов. На экранах Крат эти снаряды видны, как гневно пульсирующие синие точки: отчаянный крейсер танду проник в самый центр ее флота и ведет огонь по кораблям соро.

Будь прокляты эти вероятностные двигатели! Крат знала, что никто не передвигается быстрее танду, потому что ни один корабль не отважится на такое!

Крат раздраженно дернула брачным когтем. Корабли соро так старались увернуться от снарядов, что не вели ответного огня.

– Глупцы! – засвистела Крат в свой коммуникатор. – Шестой и десятый корабли, оставайтесь на месте и ведите огонь по этому убожеству!

И прежде чем ее слова достигли капитанов, прежде чем соро начали стрелять, ужасный корабль танду стал саморазрушаться. Только что он был здесь, свирепый и смертоносный, сражаясь со множеством растерянных противников. И вот его уже окружило облако бесцветных искр. Защитные поля не выдержали, и крейсер сложился, как карточный домик.

С яркой вспышкой танду исчез, оставив только облако пара. Сквозь защитные экраны своего корабля Крат услышала страшный пси-рев.

«Повезло нам, – подумала Крат, когда пси-шум начал стихать. – Не зря другие расы не пользуются методами танду. Но если бы этот корабль продержался еще некоторое время...»

Но пока никакого вреда не причинено, и Крат отметила, что экипаж сыграл свою роль. Однако некоторые не очень-то торопились и придется их наказать...

Она подозвала главного тактика, высокого могучего паха. Воин подошел к ней. Он пытался сохранить гордую осанку, но опущенные реснички сказали Крат, что тактик понимает, что его ждет. Крат низко зарычала.

Начала говорить, и в этот момент командующая флотом соро почувствовала сильное давление внутри. Крат задергалась, тяжело дыша, а офицер паха бежал. Наконец Крат взвыла и почувствовала облегчение. И через минуту снесла яйцо.

Взяла его, на время забыв о наказании и битвах. Следуя инстинкту, который сохранился еще с того времени, когда два миллиона лет назад ее раса была возвышена робкими хулами, Крат вдохнула запах феромонов и начала слизывать родовую слизь с трещин, покрывающих кожистую поверхность яйца.

Крат лизала долго, продлевая удовольствие. И покачивала яйцо, подчиняясь древнему неослабевшему чувству.

7. ТОШИО

Разумеется, участвовал и корабль. С девятилетнего возраста все сны Тошио связаны с кораблями. Вначале корабли из пластила и джаббера в проливах и архипелагах Калафии, позже корабли в космосе. Тошио мечтал о кораблях всех модификаций, даже кораблях могучих галактических патронов, которые он надеялся когда-нибудь увидеть.

Сейчас ему снилась корабельная шлюпка. Вместе с Акки по поручению небольшой человеческо-дельфиньей колонии его родной планеты он выходит в море на аутригере. Значок Калафианской академии ярко сверкает под лучами Альфы. Плавание начинается в прекрасный, полный ароматов день.

Но скоро погода портится, все вокруг становится под цвет воды, море – мрачным, черным, потом сменяется вакуумом, и неожиданно повсюду вспыхивают звезды.

Тошио заботит воздух. Ни у него, ни у Акки нет скафандров. Трудно дышать в вакууме!

Он уже собирается поворачивать домой, когда видит преследователей. Галакты, всех цветов и форм, с длинными мускулистыми руками или с маленькими цепкими клешнями, и – что гораздо хуже – все мощно гребут к нему. И гладкие носы их лодок сверкают, как звезды.

– Что вам нужно? – кричит он, гребя изо всех сил, чтобы уйти. (А нет ли на лодке мотора?)

– Кто твой хозяин? – кричат они на тысяче разных языков. – Он рядом с тобой?

– Арки фин! Фины наши клиенты! Мы возвысили их и освободили!

– Значит, они свободны, – отвечают галакты, приближаясь. – Но кто возвысил тебя? Кто освободил тебя?

– Не знаю! – кричит он. – Может, мы сами это сделали! – И все больше напрягается, слыша хохот галактов. Пытается дышать жестким вакуумом. – Оставьте меня в покое! Я хочу домой!

Неожиданно впереди показывается флот. Корабли кажутся больше луны, больше звезд. Они темные и тихие, и даже галакты их пугаются.

И тут передний из огромных шаров начинает раскрываться. И Тошио замечает, что нет Акки. Нет и его лодки. И галакты исчезли.

Ему хочется крикнуть, но надо беречь воздух.

Пронзительный свист вызвал боль, но привел его в себя. Тошио резко сел и почувствовал, как закачались сани. Смутно виден горизонт, свежий ветер обвевает лицо. В ноздрях запах Китрупа.

– Вовремя, Поднимающийся-по-Лестницам. Мы уже испугались за тебя.

Тошио увидел плывущую рядом Хикахи, она поглядывала на него одним глазом.

– Как дела, остроглазый малыш?

– Кажется... все в порядке.

– Тогда займись своим шлангом. Нам пришлось перекусить его, чтобы ты мог вздохнуть.

Тошио потрогал ровный, словно отрезанный ножом край. Заметил, что обе его руки аккуратно перевязаны.

– Кто-нибудь еще ранен? – спросил он, одновременно отыскивая сумку с инструментами.

– Несколько небольших ожогов. Убедившись, что ты жив, мы наслаждались битвой. Спасибо за то, что рассказал о Сассии. Мы никогда бы не заглянули туда, если бы тебя не поймали. Сейчас ее освобождают.

Тошио знал, что должен быть благодарен Хикахи: она представила его неудачу в таком выгодном свете. На самом деле его следовало бы отругать за то, что он самовольно и безрассудно покинул строй и чуть не погиб.

Но Тошио был слишком опустошен, чтобы чувствовать благодарность к лейтенанту-дельфину.

– Фип-пита еще не нашли?

– Никаких следов.

Медленное вращение Китрупа привело солнце в положение, соответствующее примерно часам четырем на Земле. На востоке собирались низкие облака. Вода, недавно такая гладкая, покрылась рябью.

– Может быть небольшой шторм, – сказала Хикахи. – Возможно, глупо следовать земным инстинктам на другой планете, но, кажется, опасаться нам нечего...

Тошио взглянул вверх. Что-то на юге. Он прищурился.

Снова. Вспышка, еще, несколько подряд. Две вспышки в быстрой последовательности, почти невидимые в блеске моря.

– Как давно это продолжается? – спросил он, показывая на юг.

– О чем ты, Тошио?

– Вспышки. Это молнии?

Глаза Хикахи расширились, рот слегка искривился. Она забила в воде плавниками, повернулась к югу.

– Я ничего не вижу, Остроглазый. Расскажи, что видишь ты.

– Многоцветные вспышки. Огни. Много... – Тошио перестал чинить свой воздушный шланг. Смотрел вдаль, стараясь вспомнить.

– Хикахи, – медленно сказал он. – Мне кажется, во время схватки с водорослями меня вызывал Акки. На ваш приемник не поступила информация?

– Нет, Тошио. Ты знаешь: мы, фины, не способны на абстрактное мышление во время схватки. Постарайся вспомнить, что он сказал.

Тошио коснулся лба. Ему совершенно не хотелось вспоминать о встрече с хищной водорослью. Все сливалось в кошмар, в путаницу цветов, звуков, движений.

– Мне кажется... он что-то сказал о радиомолчании... о возвращении назад... о космической битве.

Хикахи свистнула и ударила плавниками по воде, откидываясь назад. Тут же вернулась, мощно забила хвостом.

Всем собраться
Всем вверх
Повернуть и вверх!

Плохой тринари. В дельфиньем праймале есть оттенки, которых Тошио, конечно, не понимает. По его спине пробежал холодок. От Хикахи он меньше всего ожидал праймала. Сворачивая шланг, он подумал, что им может дорого обойтись его забывчивость.

Тошио плотно закрыл свою лицевую пластину и нажал клапан плавучести на санях, одновременно поглядывая на огоньки по краям своего шлема. Со скоростью калафианца четвертого поколения он проделал всю проверку перед спуском.

Нос саней начал медленно погружаться, и море взорвалось справа. В пене и потоках выдыхаемого воздуха возникли семь дельфинов.

– С-с-сассия привязана к твоей корме, Тошио. Можешь поторопиться? – спросил Кипиру. – Не время мечтать и сочинять мелодии.

Тошио поморщился. Как мог Кипиру отчаянно сражаться за жизнь человека, которого так презирает?

Он вспомнил, как ворвался Кипиру в водоросль, какой отчаянный был у него взгляд и как обрадовался дельфин, увидев его. Но сейчас он по-прежнему жесток и насмешлив.

На востоке ослепительно вспыхнуло, все небо осветилось. Дельфины, как один, закричали и мгновенно нырнули – все, кроме Кипиру, который остался рядом с Тошио, а на востоке из-за туч на полуденное небо лился огонь.

Наконец сани погрузились, но в последнее мгновение Тошио и Кипиру увидели битву гигантов.

Огромный стреловидный космический корабль в огне и пробоинах летел на них. Из трещин по бокам у него вырывались столбы дыма, которые ветер относил в узкую полосу сверхзвукового фронта. Ударная волна заставила дрогнуть даже защитные поля огромного корабля, разрывы гравитации и плазмы сверкали с невероятной перегрузкой.

Не более чем в четырех корпусах за гигантом неслись два истребителя крючкообразной формы. Из каждого трилистника вырывались потоки антиматерии, с громом они дважды достигли цели.

Тошио находился на глубине пяти метров, когда до него долетел звуковой удар. Сани перевернулись и продолжали вертеться в таком грохоте, словно обрушился дом. Вода превратилась в кипящий водоворот пузырей и тел.

Сражаясь с санями, Тошио поблагодарил Ифни за то, что не задержался на поверхности. У Морграна они видели, как гибнут корабли. Но не так близко.

Шум наконец перешел в долгое ровное ворчание. Тошио удалось выровнять сани.

Труп Сассии по-прежнему был привязан к корме. Остальные фины, слишком испуганные или благоразумные, чтобы подниматься на поверхность, по очереди подплывали к небольшим воздушным куполам, расположенным под санным днищем. Тошио должен был удерживать сани в равновесии. В кипящей воде сделать это было нелегко, но он выполнял все необходимое не задумываясь.

Они находились у западного склона большого серого металлического острова. Разделенные промежутками, со склона свисали водоросли. Не похожие на странного хищника, но никакой гарантии.

Тошио все больше и больше не нравилось это место. Он хотел вернуться домой, где опасности известны, где с ними легко справиться: ядовитые водоросли, островные черепахи и тому подобное – и нет никаких ити.

– Как ты? – спросила подплывшая Хикахи. Лейтенант-дельфин излучала спокойствие.

– Нормально, – ответил Тошио. – Хорошо, что я успел рассказать о сообщении Акки. У вас есть все основания сердиться на меня.

– Не глупи. Мы возвращаемся. Брукида устал, и я привязала его под воздушным куполом. Поплывешь впереди с разведчиками. Мы следом. Давай!

– Есть, сэр. – Тошио посмотрел на приборы и включил двигатель. Винты загудели, сани начали ускоряться. Несколько самых сильных пловцов держались рядом, склон острова медленно уходил направо.

Через пять минут они пустились в путь. И не успели они удалиться, как ударило цунами.

Не очень большая волна, первая из ряда кругов, разошедшихся оттуда, куда упал булыжник. Только булыжником оказался космический корабль длиной в полкилометра, который упал со сверхзвуковой скоростью всего в пятидесяти километрах.

Волна швырнула сани вверх и в сторону, чуть не сбросив при этом юношу. Морские отбросы, растения, мертвые и живые рыбы закружились, как листва в урагане. Рев оглушал.

Тошио отчаянно вцепился в руль. Несмотря на очень сильное сопротивление, ему удалось поднять и направить сани против волны. Как раз вовремя он ушел из направленного ко дну потока, маленькое судно двинулось на восток.

Слева пронеслась пепельно-серая фигура. Тошио узнал Кипиру, который пытался удержаться в разбушевавшейся воде. Дельфин крикнул что-то непонятное на тринари и исчез.

Какой-то инстинкт вел Тошио. А может, помогал экран сонара, который, хотя и покрылся рябью, сохранил смутные исчезающие очертания местности, всего несколько мгновений назад вырисовывающейся так четко. Тошио старался как можно круче повернуть сани влево.

Рев двигателей, работавших на пределе, усилился: Тошио отчаянно свернул. Впереди возвышался огромный мрачный металлический остров! Уже ощущалось встречное течение, начала формироваться огромная волна.

Тошио хотел закричать, но борьба отняла у него все силы. Он стиснул зубы и стал в ужасе считать секунды.

В облаке пузырей сани пролетели мимо северной оконечности острова. Тошио находился под водой; посмотрев вниз, он увидел метрах в десяти справа береговую растительность. Он летел на гребне высокой волны.

И пролетел мимо острова. Океан раскрылся перед ним: глубокие борозды на дне, темные и словно бездонные. Тошио наклонил носовые лопасти и продул баки. Сани быстро начали погружаться.

Опасно накренилась корма. Тошио миновал груду обломков, за ней начинались тьма и холод, но Тошио приветствовал их как убежище.

Внизу, в спокойной глубине, перед ним открылась долина. Он по-прежнему чувствовал, как вверху перекатываются волны цунами. Водоросли вокруг раскачивались необычайно сильно. Со всех сторон падал медленный дождь обломков, но во всяком случае вода больше не пытается забить его насмерть. Тошио выровнял сани и направился к центру долины, подальше от всего. И позволил себе расслабиться, реагируя выбросом адреналина на ощущение боли избитых мышц.

Он благословлял крошечных созданных человеком симбионтов, которые как раз сейчас избавляют его кровь от избытка азота, предотвращая наркотическое опьянение глубиной.

Тошио уменьшил тягу двигателя, и машина облегченно вздохнула. Как ни удивительно, но после такого обращения с машиной огоньки на приборах в основном зеленого цвета.

Он обратил внимание на один из них, который показывал работу воздушного купола. И тут же Тошио услышал негромкое пение. Терпеливо и почтительно прозвучало:

Океан есть... есть..
Как бесконечный вздох спящего
Есть и другие моря... есть...
И в них другие спят...

Тошио схватил гидрофон.

– Брукида! Как вы там? Хватает ли воздуха?

Послышался вздох, дрожащий и усталый.

– Привет, Быстрые Пальцы! Спасибо за то, что спас мне жизнь. Ты плаваешь не хуже турсиоп.

– Корабль, который мы видели, должно быть, упал. От такого удара поднимется сильное волнение. Может, нам лучше немного побыть на глубине. Я позову сонаром, чтобы остальные смогли найти нас и прийти за воздухом, пока не улеглись волны. – Тошио нажал выключатель сонара, и сразу в воде послышались щелчки. Брукида застонал.

– Они не придут, Тошио. Разве ты их не слышишь? Они не ответят тебе.

Тошио нахмурился.

– Но они должны! Хикахи знает об этих волнах. Они, наверно, как раз сейчас нас ищут. Может, лучше поплыть назад... – Он протянул руку, собираясь продуть балласт. К Брукиде он относился с опасением.

– Не надо, Тошио! Твоя смерть будет напрасной. Подожди, пока волны ссстихнут. Ты должен выжить и рассказать Крайдайки.

– О чем вы говорите?

– Слушай, Остроглазый. Слушай!

Тошио покачал головой, выругался и потянул за дроссель, пока двигатель совсем не стих. И снова протянул руку к гидрофонам.

– Слышишь? – спросил Брукида.

Тошио наклонил голову и прислушался. В море мириады звуков: рев уходящей волны, панический шум стай рыб, грохот падения камней, удары волн о берега.

И тут он услышал. Резкие звуки праймала. Ни один современный дельфин, владеющий собой, на это не способен.

Да, дурные новости.

В одном из криков Тошио отчетливо различил базовый тревожный призыв. Самый первый сигнал дельфиньей речи, который поняли люди.

Но другие звуки... по меньшей мере три голоса. Звучат странно, как-то очень зло и неправильно.

– Это «лихорадка спасения», – простонал Брукида. – Хикахи выбросило на берег, она ранена. Она должна прекратить звать, но сейчас она в бреду и не контролирует положение.

– Хикахи...

– Подобно Крайдайки, она глубоко постигла кининк... науку логичной дисциплины. Она смогла бы заставить остальных не обращать внимания на крики выброшенных на берег, заставила бы их нырнуть и переждать.

– Но разве они не знают об ударных волнах?

– Дело не в волнах, Остроглазый! – воскликнул Брукида. – Без посторонней помощи они могут выброситься на берег! Ты калафианец. Почему ты не знаешь этого о нас? Я бьюсь изо всех сил, чтобы освободиться и умереть, отвечая на этот зов!

Тошио застонал. Конечно, он знает о лихорадке спасения, при которой паника и страх смывают налет цивилизации и оставляют у китообразных только одну мысль: каков бы ни был личный риск, надо спасти товарищей. Периодически трагедия повторялась даже среди цивилизованных дельфинов Калафии. Акки рассказывал ему, что иногда это как зов моря о помощи. Некоторые люди утверждают, что тоже чувствуют это – особенно те, что принимают дельфинью РНК в обрядах культа спящих.

Некогда турсиопы, бутылконосые афалины, меньше других китообразных подвергались риску выброситься на берег. Но генная инженерия где-то нарушила равновесие. В базовую модель турсиопы были внедрены гены других видов, и кое-что вышло из-под контроля. Уже три поколения земных генетиков работают над этой проблемой. И все равно дельфины живут, словно ходят по лезвию бритвы: над ними постоянно довлеет опасность впасть в безумие.

Тошио прикусил губу.

– У них есть доспехи, – неуверенно сказал он.

– Будем надеяться. Но смогут ли они правильно воспользоваться ими, если уже сейчас говорят на праймале?

Тошио ударил кулаком по саням. Руки уже онемели от холода.

– Я поднимаюсь, – объявил он.

– Нет! Не нужно! Ты должен оставаться в безопас-сности!

Тошио стиснул зубы.

«Всегда обо мне заботятся. Заботятся и насмехаются. Фины обращаются со мной, как с ребенком, и это надоело!»

Он передвинул дроссель на четверть и приподнял нижние плоскости.

– Сейчас я вас развяжу, Брукида. Сможете плыть?

– Да. Но...

Тошио взглянул на сонар. На западе возникла неясная линия.

– Плыть сможете? – снова спросил он.

– Да. Я могу хорошо плыть. Но не отпускай меня около лихорадки спасения. И сам не рискуй на волнах.

– Я вижу одну. Их разделяет несколько минут, и они слабеют. Поднимемся сразу после этой. И вам придется вернуться на корабль. Расскажите, что тут случилось, и попросите помощи.

– Это должен сделать ты, Тошио.

– Неважно. Вы сделаете то, о чем я прошу? Или мне оставить вас привязанным?

Последовала почти незаметная пауза, голос Брукиды изменился.

– Я выполню все в точности, Тошио. Приведу помощь.

Тошио проверил крен, потом скользнул с саней, держась рукой за боковую переборку. Брукида смотрел на него через прозрачную стенку воздушного купола. Плотная пузырьковая мембрана окружала голову дельфина. Тошио разорвал крепления, удерживавшие Брукиду на месте.

– Вам придется взять с собой дыхатель.

Брукида вздохнул, а Тошио потянул за рычаг. Отделился шланг, один его конец накрыл дыхало дельфина. Десять футов шланга, как змея, оплели тело Брукиды. Дыхатель мешает говорить, но с ним Брукиде не нужно будет подниматься за воздухом. Дыхатель поможет престарелому металлургу игнорировать крики в воде, будет постоянно напоминать о его причастности к технологической культуре.

Брукида оставался привязанным одним креплением. Тошио приблизился к поверхности, наблюдая за волной.

Сани наклонились, но на этот раз он был готов. Они находились достаточно глубоко, а волна прошла удивительно быстро.

– Пора! – Тошио переключил двигатель на максимум и продул балласт.

Скоро появилась стена металлического острова. Крики товарищей в сонаре стали слышнее. Преобладал тревожный призыв лихорадки спасения.

Тошио проплыл мимо острова на север. Он хотел как можно дальше увести Брукиду.

И тут у него над головой мелькнуло гладкое серое тело. Тошио сразу узнал его и понял, куда направляется дельфин.

Он перерезал последнее крепление.

– Двигайте, Брукида! Если снова вернетесь к острову, я сорву с вас доспехи и перекушу хвост.

И, не глядя на Брукиду, резко развернул сани. Нажал на акселератор, пытаясь догнать Кипиру. Быстрейший пловец экипажа «Стремительного» направлялся к западному берегу. И кричал на чистом дельфиньем праймале.

– Черт возьми, Кипиру! Остановись!

Сани быстро плыли под самой поверхностью воды. День клонился к концу, облака подернулись красноватым, но Тошио отчетливо видел, как впереди Кипиру перепрыгивает с волны на волну. Он не обращал внимания на призывы Тошио и направлялся к острову, на берегу которого без памяти и в бреду лежали его товарищи.

Тошио чувствовал себя беспомощным. Через три минуты снова накатит волна. Если она не выбросит дельфина на берег, это сделает сам Кипиру. Кипиру родом с Атласта, относительно новой сельской колониальной планеты. Сомнительно, чтобы он изучал дисциплину мысли, как Крайдайки или Хикахи.

– Стой! Если рассчитаем верно, сможем действовать сообща и избежим волн. Подожди меня! – кричал он. Бесполезно. Фин намного опередил его.

Бесполезная гонка раздражала Тошио. Как он мог жить и работать с дельфинами всю жизнь и так плохо знать их? Подумать только: Совет Земли отобрал его для этого полета из-за опыта в обращении с дельфинами! Ха!

Тошио всегда доставалось от дельфинов. Они смеялись над всеми человеческими детьми, в то же время изо всех сил защищая их. Но, став членом экипажа «Стремительного», Тошио надеялся, что с ним будут обращаться как со взрослым и офицером. Конечно, легкая пикировка будет продолжаться, как бывает между людьми и финами у него дома, но при взаимном уважении. Так не получилось.

И хуже всех оказался Кипиру, с самого начала он без устали издевался над Тошио.

«Почему же я пытаюсь спасти его?»

Тошио вспомнил, как храбро сражался Кипиру, освобождая его от хищной водоросли. Тогда никакой лихорадки спасения не было. Фин полностью контролировал свои доспехи.

«Итак, он считает меня ребенком, – с горечью подумал Тошио. – Неудивительно, что и сейчас он меня не слышит».

Однако это подсказало выход. Тошио прикусил губу, тщетно пытаясь придумать что-то еще. Чтобы спасти жизнь Кипиру, ему придется пойти на сильное унижение. Нелегко решиться на это, особенно после постоянных насмешек.

Выругавшись, Тошио потянул назад дроссель и поставил носовые плоскости на спуск. Включил гидрофоны на максимум и закричал на искаженном тринари:

Ребенок тонет – ребенок в опасности!
Ребенок тонет – он в отчаянии
Человеческий ребенок – ему нужен спаситель
Человеческий ребенок – спаси его!

Он снова и снова повторял этот призыв, насвистывая пересохшими от стыда губами. Всех детей Калафии учат таким песенкам. Но любой ребенок старше девяти лет, который воспользуется этим призывом, вынужден будет проситься на другой остров, чтобы избежать постоянных насмешек. Взрослые зовут на помощь достойно.

Но эти достойные призывы Кипиру не услышит.

С горящими ушами Тошио повторял призыв.

Конечно, не все калафианские дети дружили с финами. Только четверть человеческого населения планеты тесно связана с морем. Но эти взрослые умеют обращаться с дельфинами. Тошио всегда считал себя одним из них.

Теперь все кончено. Если он вернется на «Стремительный», придется прятаться в своей каюте... несколько дней или недель, пока не явятся победители Китрупа и не предъявят свои права.

На экране сонара с запада приближалась еще одна неясная линия. Тошио опустил сани чуть глубже. Продолжал свистеть, но чувствовал, что готов расплакаться.

где... где... где ребенок... где ребенок, где...

Дельфиний праймал! Поблизости! Тошио забыл о своем позоре. Нащупал веревку, которая удерживала на месте Брукиду, и продолжал насвистывать.

Мимо промелькнула серая полоса. Тошио подобрал колени и взял веревку в обе руки. Он знал, что Кипиру обогнет снизу и появится с противоположной стороны. И когда увидел поднимающееся серое пятно, прыгнул с саней.

Пулеобразное тело дельфина изогнулось в панической попытке избежать столкновения. Тошио закричал, когда хвост китообразного ударил его в грудь. Но скорее это был крик радости. Он все рассчитал верно!

Когда Кипиру снова повернул, Тошио бросился в сторону и позволил фину проплыть между собой и веревкой. Сжал ногами скользкий дельфиний хвост и натянул веревку, словно затягивая удавку на Кипиру.

– Поймал! – крикнул он.

И в этот миг ударила новая волна.

Тошио потащило в глубину. В него ударили обломки, от движений обезумевшего дельфина его тело бросало из стороны в сторону.

Но на этот раз Тошио не боялся волны. Боевая ярость переполняла его. Горячим потоком струился в жилах адреналин. Ему нравилось спасать Кипиру, одновременно расплачиваясь с ним за недели унижений.

Дельфин извивался в панике. Когда волна прокатилась над ними, Кипиру испустил базовый призыв – на поверхность, за воздухом. Он отчаянно пытался подняться.

Они выскочили из воды, и Тошио едва увернулся от струи из дыхала Кипиру. Кипиру несколько раз подпрыгнул, пытаясь избавиться от своего нежеланного всадника.

Каждый раз погружаясь под воду, Тошио пытался позвать.

– Ты разумный, – кричал он. – Черт побери, Кипиру... ты... ты пилот звездного корабля!

Он знал, что ему следовало уговаривать на тринари, но это совершенно бесполезно, он и так едва держится.

– Ты безмозглый... фаллический символ! – кричал он под ударами воды. – Рыба-переросток! Ты меня убиваешь!.. Ити захватят Калафию, потому что вы, фины, не можете прикусить язык! Нам не следовало брать вас в космос!

Слова были полны ненависти. Презрения. Но наконец, Кипиру как будто услышал. Приподнялся в воде, как рассерженный жеребец. Тошио почувствовал, как отрывается от дельфина и летит, словно рваная кукла. Он с плеском ударился о воду.

За сорок поколений возвышения дельфинов известно только восемнадцать случаев, когда фины нападали на людей с целью уничтожения. В каждом случае все фины, родственники преступника, были стерилизованы. Но Тошио все равно ожидал, что в любое мгновение будет раздавлен. Ему стало безразлично. Он наконец понял причину своей депрессии, когда боролся с Кипиру.

Не собственные способности и не перспектива возвращения угнетала его в последние недели. Нет, другое, о чем он запретил себе думать с самой битвы у Морграна.

Ити... инопланетяне... галакты всех видов и религий... те, что сейчас преследуют «Стремительный»... они не ограничатся охотой на корабль с его смешанным экипажем.

Хотя бы одна раса ити догадается, что «Стремительный» сумел надежно спрятаться. Или решит ошибочно, что он успел передать информацию на Землю. В любом случае следующий логичный шаг наиболее аморальной или победоносной расы ити будет принуждение.

Земля может защитить себя. Вероятно, смогут и Омнивариум и Гермес. Тимбрими защитят Каананскую колонию.

Но такие планеты, как Калафия или Атласт, будут захвачены немедленно. И его семья, знакомые превратятся в заложников. И Тошио понял, что винит в этом финов.

Очередная волна. Тошио все равно.

Поблизости проплыли какие-то обломки. В километре Тошио видел металлический остров. Как будто тот же самый. Но Тошио не мог сказать, на его ли берег выбросились дельфины.

Прибивало большой кусок. Тошио потребовалось несколько мгновений, чтобы понять – Кипиру.

Он забился в воде, открывая лицевую пластину.

– Ну, гордишься собой? – спросил он.

Кипиру чуть повернулся, и на Тошио уставился один большой глаз. Из утолщения на голове – здесь люди сформировали голосовой аппарат из прежнего дыхала – послышался длинный негромкий дрожащий звук.

Тошио не был уверен, что это вздох. Может быть, извинение на дельфиньем праймале. Одна мысль об этом рассердила его.

– Прекрати! Я хочу знать только одно. Должен ли я отправить тебя на корабль? Или ты можешь оставаться разумным настолько, чтобы помочь мне? Отвечай на англике и соблюдай правила!

Кипиру болезненно застонал. Спустя несколько мгновений, тяжело дыша, он наконец ответил – очень негромко.

– Не отсссылай меня. Они зовут на помощь! Я сссделаю, что ты сскажешь!

Тошио колебался.

– Ну хорошо. Отправляйся за санями. Найди их и надень дыхатель. Тебе должно хватить воздуха, и к тому же он будет постоянно напоминать тебе, кто ты.

– Потом приведи сани к острову, но не очень близко!

Кипиру резко кивнул большой головой.

– Да! – воскликнул он. Подпрыгнул и ушел под воду. И очень хорошо, что не стал ни о чем спрашивать.

Фин мог бы помешать планам Тошио.

Километр до острова; есть только один способ добраться туда быстро и при этом не пораниться о жесткую как металл коралловую поверхность. Тошио снова сориентировался, и тут опускающийся уровень воды подсказал ему, что приближается очередная волна.

Эта волна казалась самой мягкой. Тошио знал, что это ощущение обманчиво. Он слишком глубоко в воде, чтобы испытать всю силу волны. Она приближалась не как гора, увенчанная пеной, а как небольшое возвышение. Тошио нырнул в этот горб и некоторое время проплыл в его течении, прежде чем подняться на поверхность.

Он рассчитал правильно. Отплыл бы назад дальше, не успел бы добраться до острова, и откатывающаяся волна оттащила бы его назад; остался бы впереди – мог удариться о поверхность, испытать всю силу прибоя и обратного течения.

Все произошло очень быстро. Тошио плыл изо всех сил, но не мог сказать, миновал ли он гребень волны. Оглянулся и понял: что-то менять уже поздно. Снова повернулся лицом к высокому, покрытому растительностью острову.

В ста ярдах перед ним начинался прибой, и расстояние это быстро сокращалось. Вершина волны сдвинулась в сторону Тошио, и его бросило на берег.

Юноша напрягся, когда вершина накрыла его. Он готов был заглянуть в пропасть и больше ничего не видеть.

Но увидел водопад белой пены, и волна начала спадать. Тошио закричал, чтобы прочистить слуховые каналы, и поплыл изо всех сил, стараясь держаться на уровне потока пены и морских отбросов.

Неожиданно он оказался в окружении зелени. Деревья и кусты, выдержавшие предыдущие удары, дрожали от нового наступления. Как раз когда Тошио проплывал мимо, некоторые из них вырвало с корнем. Другие держались и били его своими ветвями.

Но ни одна острая ветвь не проткнула его, ни одна лоза не задушила. Наконец ему удалось ухватиться за ствол дерева, остановиться, переждать, пока волна отступит.

Как ни удивительно, он встал на ноги – первый человек, ступивший на поверхность Китрупа. Тошио ошеломленно оглядывался, все еще не веря, что жив.

Потом торопливо открыл лицевую пластину и также стал первым человеком, извергнувшим на почву Китрупа свой завтрак.

8. ГАЛАКТЫ

– Убить их! – потребовал верховный жрец йофуров. – Уничтожить изолированный теннанинский крейсер в нашем шестом квадранте!

Начальник штаба склонил свой двенадцатиколечный корпус перед верховным жрецом.

– Теннанинцы наши временные союзники! Как мы можем напасть на них, предварительно не исполнив тайного ритуала предательства? Их предки не будут умиротворены!

Йофурский жрец раздул шесть своих верхних соковых колец. Он высоко поднялся на своем помосте в тыльной части командной рубки.

– Нам не до ритуалов! Теперь, когда наш союз очистил этот сектор пространства! Теперь, когда наш союз стал сильнейшим! Теперь, пока все еще бушует битва! Теперь, когда эти глупые теннанинцы раскрыли перед нами свой фланг. Теперь мы можем причинить им большой вред.

Начальник штаба возбужденно запульсировал, от сильных переживаний его внешние соковые кольца обесцветились.

– Согласен, мы можем отказаться от союза. Согласен, мы можем предать своих союзников. Согласен, мы должны делать все, чтобы победить. Но мы не можем делать это, не исполнив соответствующих ритуалов! Именно ритуалы делают нас сосудами, наполненными волей предков! Ты сведешь нас до уровня еретиков!

Верховный жрец так затрясся от гнева, что под ним задрожал помост.

– Мои кольца решают! Мои кольца – жреческие кольца! Мои кольца...

Операционный верх конусообразного тела жреца взорвался гейзером горячего разноцветного сока и залил липкой янтарной жидкостью весь мостик флагманского корабля йофуров.

– Продолжать сражение. – Взмахом боковой руки начальник штаба вернул свой штат к работе. – Позвать квартирмейстера религиозности. Пусть отправит кольца для изготовления нового жреца. Продолжать сражение, пока не будет исполнен ритуал предательства.

Начальник штаба склонился к главам секций.

– Вначале умиротворим предков теннанинцев, а потом обрушимся на них.

– Но постарайтесь, чтобы теннанинцы не узнали о нашем намерении!

9. ИЗ ДНЕВНИКА ДЖИЛЛИАН БАСКИН

«Прошло много времени от последней записи в этом дневнике. После Мелкого скопления у нас постоянная лихорадка. То мы совершаем открытие тысячелетия, то отбиваемся в засаде у Морграна, то стараемся спасти свою жизнь. Я почти не вижу Тома. Он пропадает у двигателей или в арсенале. А я либо здесь, в лаборатории, либо помогаю в лазарете.

У корабельного врача Маканай хлопот полон рот. Фины всегда были склонны к ипохондрии. Каждый пятый член экипажа уже обращался с психосоматическими жалобами. Невозможно понять, что творится у них в голове, поэтому мы гладим их, говорим, какие они храбрые, и успокаиваем их.

Я думаю, если бы не капитан, половина экипажа уже впала бы в истерику. Но им он кажется героем из «сна китов». Крайдайки расхаживает по кораблю, присматривает за ремонтом и дает уроки логики кининка. И фины взбадриваются, видя его рядом.

По-прежнему приходят сообщения о продолжающейся битве в космосе. Битва становится все ожесточеннее.

И мы все больше беспокоимся об отряде Хикахи».

Джиллиан отложила ручку. Небольшой кружок света, падавший от настольной лампы, освещал лабораторию. Другое освещение проникало только с дальней стены помещения. И на фоне этого свечения смутно виднелась гуманоидная фигура, лежащая на столе стасиса.

– Хикахи, – вздохнула Джиллиан – Где ты, именем Ифни?

Всех очень тревожило, что отряд Хикахи не подтвердил по монопульсу получение приказа об отзыве. «Стремительный» не мог позволить себе потерю этих членов экипажа. Несмотря на некоторую неровность поведения за пределами мостика, Кипиру все же лучший пилот. И даже Тошио Ивашика подает большие надежды.

Но самую сильную боль вызывает утрата Хикахи. Справится ли без нее Крайдайки?

Хикахи ближайший друг Джиллиан среди дельфинов, они близки так же, как Том с Крайдайки или Тшут. Джиллиан в очередной раз удивилась, почему помощником капитана был назначен Такката-Джим, а не Хикахи. Это не имеет смысла. Можно только предположить, что решение было принято из политических соображений. Такката-Джим – стенос. Вероятно, к отбору экипажа приложил руку Игнасио Метц. Он еще на Земле выступал активным сторонником некоторых видовых разновидностей дельфинов.

Джиллиан не стала записывать эти мысли. На праздные рассуждения у нее нет времени.

И вообще – пора вернуться к Херби.

Она закрыла дневник, встала и подошла к столу стасиса, где в поле замедленного времени плавало высохшее тело.

Древний труп улыбался сквозь стекло.

Это не человек. Когда он жил, дышал и управлял космическими кораблями, на Земле еще не было даже многоклеточных организмов. Но чем-то он напоминает человека. У него прямые руки и ноги, похожие на человеческие голова и шея. Челюсти и глазные впадины выглядят необычно, но улыбка у черепа все же человеческая.

«Сколько тебе лет, Херби? – мысленно спросила Джиллиан. – Сколько миллиардов лет? Один? Два?

Почему твой флот, все эти древние корабли, ждал так долго и оставался незамеченным, пока не появились мы? Мы, группа волчат, неизвестно как возникших людей, и лишь недавно возвышенных дельфинов? Почему именно мы нашли тебя?

И почему одна-единственная твоя голограмма, переданная на Землю, свела с ума половину рас патронов галактики?»

Микро-Библиотека «Стремительного» ничем не помогла. Она наотрез отказывалась узнавать Херби. Может, она что-то утаивает или слишком мала, чтобы помнить так много лет назад существовавшую расу.

Том просил Нисса заняться этим. Но саркастической тимбримийской машине пока не удалось добиться ответа.

Выкраивая время от занятий в лаборатории и лазарете, Джиллиан находила ежедневно по нескольку часов, чтобы незаметно осматривать останки, надеясь понять, что привело в такое возбуждение ити. Если она не поймет, не поймет никто.

И заняться этим надо сегодня.

«Бедный Том, – с улыбкой подумала Джиллиан. – Он появляется вечерами, выжатый, а я прихожу в возбуждение. Он молодчина, что еще замечает меня!»

Она взяла пионный микрофон.

«Ну ладно, Херби, нельзя ли установить, какой у тебя был мозг?»

10. МЕТЦ

– Простите, доктор Метц, капитан с Томасссом Орли в оружейной секции. Я могу быть чем-то полезен?...

Такката-Джим неизменно вежлив. Его англик даже в оксиводе оставался почти безупречным. Игнасио Метц не смог сдержать одобрительной улыбки. Такката-Джим его очень интересовал.

– Нет, помощник капитана. Я заглянул на мостик, чтобы узнать, вернулась ли исследовательская группа.

– Нет. Мы можем только ждать.

Метц сочувственно зацокал. Он был уверен, что группа Хикахи погибла.

– Ну ладно. Галакты не предлагают вступить в переговоры?

Такката-Джим повернул свою большую пятнисто-серую голову слева направо.

– К сожалению, сэр. Их больше интересует взаимное убийство. Похоже, каждый час в системе Ктсимини появляется новый военный флот и вступает в схватку. Много воды утечет, прежде чем настанет черед дипломатии.

Доктор Метц нахмурился: нелогичность его смущала. Если бы галакты были благоразумны, они позволили бы «Стремительному» передать свое открытие в Институт Библиотеки и покончить с этим. И все получили бы равные возможности!

Но галактическая цивилизация едина больше на словах. И слишком у многих воинственных рас есть большие корабли и оружие.

«И вот мы оказываемся в самом центре, – подумал он, – и все от нас чего-то хотят.

Сомнительно, чтобы им был нужен только древний флот. Что-то более важное движет ими. Джиллиан Баскин и Том Орли что-то нашли в Мелком скоплении. Интересно, что?»

– Не пообедаете ли со мной сегодня, доктор Метц?

Метц мигнул. Какой сегодня день? Кажется, среда.

– Разумеется, помощник капитана. Ваше общество и беседа, как всегда, весьма желательны. Скажем, в шесть с чем-нибудь?

– Может, в девятнадцать ноль-ноль будет удобней, сссэр? Я в это время сдаю вахту.

– Хорошо.

Такката-Джим кивнул. Повернулся и поплыл на свое место.

Метц оценивающе смотрел ему вслед.

«Он лучший из моих стеносов, – подумал Метц. – И не знает, что я его крестный отец... геноотец. Но я им горжусь».

Все дельфины на борту относятся к виду Tursiopus amicus. Но некоторым добавлены гены Stenos bredanensis, глубоководного дельфина, наиболее близкого к афалине по разуму.

Дикие bredanensis имели репутацию исключительно любопытных животных, пренебрегающих опасностью. И Метц настоял на том, чтобы в генетический бассейн неофинов добавили ДНК этого вида. На Земле большинство стеносов развивались вполне удовлетворительно, проявляя необычайную инициативу и ум.

Но несдержанность и буйный темперамент стеносов вызвал жалобы земных береговых общин. Метцу пришлось очень напряженно работать, чтобы убедить Совет доверить нескольким стеносам ответственные посты на борту первого космического корабля с дельфиньим экипажем.

Такката-Джим стал его аргументом. Холодно-логичный, неизменно вежливый, он почти никогда не пользуется тринари, только англиком, и кажется недоступным для «сна китов», который так сильно действует на другие виды – типа Крайдайки. Такката-Джим наиболее человекообразный из всех знакомых Метцу дельфинов.

Метц наблюдал, как помощник капитана управляет командой мостика – без всяких кининкских притч, как Крайдайки, с точностью и краткостью англика. Без лишних слов.

«Да, – подумал он. – Этот получит хороший отзыв, когда вернемся домой».

– Доктор Метцссс?

Метц повернулся и отшатнулся от незаметно приблизившегося дельфина.

– Что?.. О, Кта-Джон. Вы меня испугали. Чем могу быть полезен?

Необыкновенно рослый дельфин улыбнулся ему. Тупая морда, пятнистое темное тело, выпуклые глаза – это о многом рассказало бы Метцу, если бы он не знал всего и так.

«Feresa attenuata, – с удовольствием подумал человек. – Такой прекрасный и свирепый. Мой самый тайный проект. И никто, даже ты сам, Кта-Джон, не знает, что ты не просто стенос».

– Прошу прощения, доктор Метцсс, но ученый шимп Чарлззз Дарт-т попросил поговорить с вами. Я думаю, маленькая обезьяна снова хочет поворчать.

Метц нахмурился. Конечно, Кта-Джон всего лишь боцман, он не должен быть таким рафинированным, как Такката-Джим. Но все же есть определенные границы, особенно учитывая тайну его происхождения.

«Надо будет поговорить с ним, – решил Метц. – Такое отношение может все испортить».

– Пожалуйста, предупредите доктора Дарта, что я немедленно отправляюсь к нему, – сказал Метц дельфину. – Здесь я с делами покончил.

11. КРАЙДАЙКИ И ОРЛИ

– Итак, мы снова вооружены, – вздохнул Крайдайки. – Некоторым образом.

Томас Орли оторвал взгляд от отремонтированного орудия и кивнул.

– Лучше, чем ничего, Крайдайки. Мы ведь не ждали никаких неприятностей, когда оказались в самом центре битвы у пункта перехода Моргран. Нам повезло, что нас не очень повредили.

Крайдайки согласился.

– Именно так, – мрачно подтвердил он. – Только бы я действовал бысс-т-трее.

Орли заметил настроение своего друга. Поджал губы и засвистел. Его дыхательная маска усилила картину псевдозвуков, слабое эхо отпрыгивало от углов заполненного оксиводой помещения и плясало, как сошедшие с ума эльфы. Работавшие в оружейной секции дельфины подняли свои чувствительные морды, следя за исчезающим сонарным изображением, насмешливо пощелкивая.

Когда отдаешь приказы,
Как тебе завидуют —
Но какова тяжесть ответственности!

Отзвуки исчезли, но смех продолжался. Команда оружейной секции пищала и булькала.

Крайдайки подождал, пока веселье уляжется. Потом из его лба раздалось пощелкивание. Оно наполнило помещение, очень напоминая гром грозовых туч, послышался звук дождевых капель, которые несет ветер. Том закрыл глаза, чтобы впечатление было полным.

Они стоят у меня на пути,
Эти древние, безумные,
отвратительные существа
Прикажите им уйти!

Орли наклонил голову, признавая поражение. Никто не мог побить Крайдайки в хайку на тринари. Восхищенные фины подтверждали это.

Разумеется, ничего не изменилось. Покидая оружейную секцию, Орли и Крайдайки знали, что вызывающее поведение экипажа не выход из кризиса. Но надо надеяться.

Но надежда редкий гость. Том знал, что Крайдайки очень беспокоится о Хикахи, хотя не подает вида.

Когда их никто не мог услышать, капитан спросил:

– Джиллиан чего-нибудь достигла, изучая эту штуку, которую мы нашли?.. Причину всех наших неприятностей?

Том покачал головой.

– Последние два дня я видел ее не более часа, поэтому не знаю. Когда я спрашивал в последний раз, микро-Библиотека корабля по-прежнему утверждала, что ничего о нем не знает.

Крайдайки вздохнул.

– Интересно бы знать, что, по мнению галактов, мы нашли. Ну ладно.

Их остановил неожиданный свист сзади. Тшут, четвертый офицер корабля, влетела в помещение в облаке пузырей.

– Крайдайки! Том! Сонар обнаружил дельфина далеко на востоке, он очень быстро плывет к нам!

Крайдайки и Орли переглянулись. Том кивнул на невысказанный приказ капитана.

– Можно мне взять Тшут и двадцать финов?

– Да. Пусть готовятся. Но не выходите, пока мы не установим, кто это. Тебе может понадобиться больше двадцати. Или это вообще безнадежно.

Том видел боль во взгляде капитана. Следующий час ожидания будет очень трудным.

Орли знаком пригласил лейтенанта Тшут следовать за собой, повернулся и на большой скорости поплыл по заполненному водой коридору к выходному шлюзу.

12. ГАЛАКТЫ

Быть патроном, отдавать приказы – большая радость. С таким чувством соро Крат следила за джелло, паха, пила и другими клиентами, которые снова вели флот соро в битву.

– Госпожа, – провозгласил офицер джелло из секции обнаружения. – По твоему приказу мы приближаемся к водному миру со скоростью, равной одной четвертой скорости света.

Крат ответила на сообщение легким подергиванием языка, но втайне она была счастлива. Ее яйцо здорово. Когда они победят, она сможет вернуться домой и снова спариться. И экипаж флагманского корабля работает, как хорошо налаженный механизм.

– Флот на один пактаар опережает расписание, госпожа, – объявил офицер из обнаружения.

Из всех рас клиентов соро Крат особенно ценила джелло. Это первые клиенты ее расы, возвышенные соро очень давно. Джелло, в свою очередь, стали патронами и привели в клан еще две расы. Соро гордились ими. Цепь возвышения не прерывалась.

В далеком прошлом остались прародители, установившие Галактический Закон. С тех пор одна раса помогала другой возвыситься до уровня разума. И в качестве благодарности принимала на службу по договору.

Много миллионов лет назад древние льюберы возвысили пьюберов. Так, во всяком случае, утверждает Библиотека. Льюберов давно уже нет. Пьюберы еще где-то живут, хотя регрессировали и пришли в упадок. Но до этого они успели возвысить хулов, которые, в свою очередь, сделали клиентами предков соро. Вскоре после этого хулы уединились на своей планете и превратились в философов.

Теперь у самих соро много клиентов. Самые удачные – джелло, паха и пила.

Крат слышала высокий голос тактика-пила Куббер-кабуба, который распекал своих подчиненных в планирующей секции. Он предлагал утроить усилия, чтобы получить от корабельной мини-Библиотеки информацию, которую она затребовала. Голос Куббер-кабуба был испуганным. Это хорошо. Если будет ее бояться, работать станет еще лучше.

На борту только пила-млекопитающие, приземистые двуногие с планеты с мощным тяготением. Во многих бюрократических организациях галактики они стали очень влиятельны. В том числе в самой важной из них – в Институте Библиотеки. Пила, в свою очередь, возвысили клиентов, прославив клан.

Жаль, конечно, что пила не являются больше клиентами по договору. Неплохо было бы снова повозиться с их генами. У маленьких пушистых разумных неприятный запах.

Конечно, совершенных клиентов не бывает. Всего двести лет назад земляне сильно озадачили пила. Это происшествие оказалось трудно замять. Крат не знала всех подробностей, но это было связано с солнцем землян. С тех пор пила люто ненавидят землян.

При мысли о землянах брачный коготь Крат заныл. За триста лет они стали такой же помехой, как лицемерные кантены или дьявольски хитрые тимбрими!

Раса соро терпеливо ждала возможности восстановить свою поруганную честь. К счастью, земляне весьма невежественны и уязвимы. Может, сейчас и представилась такая возможность.

Как приятно было бы получить землян клиентами по договору! Это вполне может произойти! Какие трансформации были бы совершены! Как можно было бы переплавить этих людей!

Крат смотрела на свой экипаж и жалела, что нельзя вмешиваться в развитие уже взрослых рас: менять, лепить по своему усмотрению, уничтожать. А сколько всего можно было бы сделать! Но это потребовало бы изменения правил.

Но если возвышенные водные млекопитающие с Земли действительно таковы, как она считает, можно попытаться изменить правила... если действительно возвращаются прародители. Какая ирония, что этот брошенный флот нашла самая молодая раса! Крат почти простила людям их существование и их статус патронов.

– Госпожа! – провозгласил высокий джелло. – Союз йофуров и теннанинцев распался. Они сражаются друг с другом. Значит, теперь у них нет превосходства.

– Продолжайте наблюдение, – вздохнула Крат. Не следовало бы джелло поднимать такой шум из-за небольшого предательства. Союзы создаются и распадаются, пока одна сторона не получит превосходства в силе. И она намерена добиться, чтобы этой стороной были соро. Когда кончится битва, она получит награду.

Дельфины должны принадлежать ей! После побоища она извлечет этих безруких из их подводного убежища и заставит все рассказать!

Ленивым взмахом левой лапы она вызвала из ниши библиотекаря пила.

– Найди данные об этих обитателях вод, которых мы преследуем, – сказала она библиотекарю. – Мне нужно больше знать об их обычаях и привычках. Говорят, связь их с человеческими патронами непрочна. Дай мне козырь, чтобы обратить этих... дельфинов.

Библиотекарь поклонился и исчез в своей секции, над которой виднелся иероглиф – спираль с лучами – знак Библиотеки.

Крат чувствовала дыхание судьбы. Это место в пространстве – нужная точка приложения сил. И без помощи приборов она знает это.

– Я получу их! И правила будут изменены!

13. ТОШИО

Тошио нашел Саттатту у ствола гигантского дерева-сверла. Фина бросило на чудовищное растение и раздавило. Его доспехи были полностью разбиты.

Пробираясь через густой подлесок, Тошио изредка насвистывал призыв на тринари. Но в основном просто старался удержаться на ногах. С момента вылета с Земли ему не часто приходилось ходить. А ушибы и головокружение задачу отнюдь не облегчали.

К'Хит лежал на мягкой постели из травянистой растительности. Доспехи его были целы, но дельфин-планетолог умер от потери крови. На животе виднелись три больших разреза. Тошио постарался запомнить место и пошел дальше.

Подходя к берегу, он нашел Сатиму. Маленькая самка потеряла много крови и впала в истерику, но была жива. Тошио залепил ей раны пеной из медицинской сумки. Потом взял механические руки ее доспехов и как можно глубже закопал в глину. Ничем другим закрепить Сатиму перед пятой волной он не мог.

Эта волна больше напоминала наводнение. Тошио ухватился за дерево; вода дошла до горла; он ждал отлива.

Когда волна начала спадать, он отцепился и подплыл к Сатиме. Нащупал зажим доспехов, расстегнул их и помог дельфинихе поплыть в отступающей волне. Сам держался сзади.

Он как раз пытался затолкнуть Сатиму в кусты, чтобы ее не смыло, когда краем глаза уловил движение на дереве. Ему показалось, что это не просто раскачивание ветвей. Тошио посмотрел вверх и встретился взглядом с парой маленьких черных глаз.

Течение мгновенно затянуло их с Сатимой на вновь образовавшееся болото. И Тошио неожиданно оказался слишком занят, чтобы смотреть по сторонам.

Он подтащил Сатиму на несколько ярдов по скользким растениям, оберегая ее раны. Ему показалось, что она пришла в себя. Дельфиньи крики превращались в слова на тринари.

Свист заставил Тошио поднять голову. Кипиру направлял к берегу сани, их разделяло несколько ярдов. На дельфине был дыхатель, но он мог сигнализировать.

– Сатима! – закричал Тошио раненой самке. – Плыви к саням! Плыви к Кипиру!

– Привяжи ее к воздушному пузырю, – крикнул он Кипиру. – И следи за сонарным экраном. Отплывай, когда увидишь приближающуюся волну.

Кипиру кивнул. Когда Сатима отплыла на сто футов, он начал уводить ее на глубину.

Итак, пятеро. Остаются Хист-т и Хикахи.

Тошио взобрался по водоросли и снова углубился в подлесок. Голова его казалась такой же опустошенной и разрушенной, как этот остров. Слишком много трупов, слишком много мертвых друзей он увидел сегодня.

И понял, что был несправедлив к финам.

Нет смысла винить их в насмешках: так уж они устроены. Если не учитывать генной инженерии, дельфины всегда относились к людям с добродушной иронией – с тех самых пор, как в море было спущено первое каноэ. И устоялась привычка, которую возвышение могло только завуалировать, но не устранить.

И зачем ее устранять? Теперь Тошио понимал, что люди на Калафии, работавшие с дельфинами, были особыми личностями: прямота в них соединялась с чувством юмора. С дельфинами невозможно работать, если они тебя не уважают.

Он заторопился к серому телу в подлеске. Нет. Это опять Саттатта. Ее передвинула последняя волна. Тошио зашагал дальше.

Дельфины отлично понимают, что сделали с ними люди. Возвышение – болезненный процесс. Но никто из них не захотел бы возврата к «сну китов», если бы это от них зависело.

Также фины знали, что законы галактических рас, законы существующих эпох позволяли людям требовать на протяжении тысяч лет службы своих клиентов. Человечество содрогалось от этой мысли. Самому Homo sapiens меньше лет. И если бы у человечества был свой патрон – достаточно сильный, чтобы подкрепить это звание, – в качестве поощрительной премии он мог бы претендовать и на Tursiopus amicus.

Нет дельфинов, которые не знали бы отношения человечества к этому. Дельфины теперь члены Совета Земли, как и шимпанзе.

Теперь Тошио знал, как он обидел Кипиру во время схватки в море. Больше всего сожалел он о своих словах про Калафию. Кипиру с радостью умер бы тысячу раз, чтобы спасти земляков Тошио.

Он скорее вырвет себе язык, нежели когда-нибудь произнесет нечто подобное.

Тошио выбрался на поляну. Здесь, в неглубокой луже, лежал дельфин турсиопа.

– Хикахи!

Дельфин был исцарапан и избит, с кровоподтеками на боках, но в сознании. И когда Тошио направился к ней, она позвала.

– Оставайся на месте, Остроглазый! Не двигайся. У нас есть общество!

Тошио застыл. Приказ Хикахи совершенно ясен. Но ему необходимо подойти к ней. Ему не понравились эти царапины. Если у нее под кожей обломки металла, их нужно извлечь как можно скорее, чтобы яд не проник в кровь. И ему нелегко будет оттащить Хикахи в море.

– Хикахи, скоро новая волна. Она может добраться сюда. Надо подготовиться к ней!

– Стой, Тошио! Волна сюда не дойдет. Оглянись, видишь, насколько это важнее?

Впервые Тошио внимательно разглядел поляну. Лужа в неглубоком бассейне, явно только что выкопанном. И тут он увидел, что на доспехах Хикахи нет рук-манипуляторов.

Кто же тогда?.. Тошио перевел взгляд. Увидел спутанные ветви, раскиданные стволы, узнал в них остатки деревни.

В постоянном мерцании китрупского леса он увидел грубые изорванные сети, разбросанные покрытия крыш, острые металлические обломки, привязанные к деревянным древкам. И легкое движение в кроне. Потом появились маленькие расплющенные пальцы с перепонками, сверкающие черные глаза, которые смотрели на Тошио из-под низкого зеленоватого лба.

– Або! – прошептал Тошио. – Я видел одного раньше, но совершенно забыл. Эти аборигены кажутся предразумными.

– Да! – вздохнула Хикахи. – И это делает сохранение тайны еще необходимее. Быстрее, Остроглазый! Расскажи мне, что случилось!

Тошио пересказал, что сделал после удара первой волны, опустив только подробности своей схватки с Кипиру. Трудно было сосредоточиться под взглядами этих черных глаз. Когда он поднимал голову, аборигены исчезали в листве. Не успел он закончить рассказ, как накатила очередная волна.

Ниже по склону видны были пенные буруны. Но Хикахи оказалась права. До нее волна не дошла.

– Тошио! – свистнула Хикахи. – Ты хорошо поступил. Спас вместе с нами и этих малышей. Брукида справится. Он приведет помощь. Поэтому мной пока можешь не заниматься. Делай то, что я скажу! Пусть Кипиру немедленно нырнет. Он должен незаметно искать тела. Похорони Ссаттатту и К'Хита и собери обломки их доспехов. Когда придет помощь, мы должны уйти как можно быстрее.

– Вы уверены, что выдержите? Ваши раны...

– Все будет в порядке. Мои друзья смачивают меня водой. А деревья скрывают от наблюдения сверху. Следи за небом, Остроглазый! Не позволяй, чтобы тебя увидели. Пока ты будешь заканчивать, я попробую уговорить своих друзей здесь, чтобы они доверяли тебе.

Голос ее звучал устало. Тошио разрывался. Наконец вздохнул и повернул в лес, заставив себя бежать вслед за уходящей водой к берегу.

Когда он вышел на берег, Кипиру только вынырнул. Фин снял дыхатель, теперь на нем был воздушный пузырь. Он сообщил, что обнаружил тело Фип-пита, того самого, которого, как они думали, захватила хищная водоросль. Должно быть, волны цунами вырвали его избитое тело.

– Какие-нибудь следы Хист-та? – спросил Тошио.

Кипиру ответил отрицательно. Тошио передал приказ Хикахи и смотрел, как сани снова погрузились.

Несколько мгновений постоял на берегу, глядя на запад.

Садилось красноватое солнце Китрупа. Над головой показалось несколько звезд. Тучи на востоке приобретали зловещие очертания. Ночью пойдет дождь. Тошио решил не снимать костюм, хотя и сбросил прорезиненный капюшон. Ветер холодный, но он приносит облегчение.

Тошио посмотрел на юг. Если битва в космосе продолжается, он не увидел ее следов. Вращение планеты увело их от облака плазмы и обломков.

Тошио не хватило сил, чтобы погрозить кулаком, но он мрачно посмотрел на южную часть неба, надеясь, что галакты уничтожат друг друга.

Маловероятно. Победители будут. И когда-нибудь они спустятся в поисках людей и дельфинов.

Тошио расправил плечи и, несмотря на усталость, решительно направился в лес, под защиту раскидистых деревьев,

Вскоре после высадки группа отыскала юношу и дельфина. Они жались друг к другу в грубом убежище, пропускавшем ручейки дождя. Молнии поглощали тусклый желтый свет фонарей спасателей. При первой вспышке Томасу Орли показалось, что он видел вокруг Хикахи и Тошио маленькие мохнатые фигурки. Но когда он с партнерами пробрался через подлесок, этих животных – или кем они еще могут быть – не оказалось.

Опасение, что это стервятники, прошло, когда он увидел, как пошевелился Тошио. Но все же Орли держал в руке игольник, а в другой руке был фонарь, которым он освещал Ханнесу Свесси дорогу в подлеске. Орли внимательно оглядел поляну, воспринял ее запахи, звуки, постарался запомнить подробности.

– Как они? – спросил он через несколько секунд.

– Тшш, все в порядке, Тошио. Это всего лишь я, Ханнес, – услышал Орли слова инженера. Тот говорил очень заботливо. – Да, мистер Орли, – отозвался Свесси. – Оба в сознании, но им пока не до разговоров.

Томас Орли еще раз осмотрел поляну, потом поставил фонарь рядом со Свесси.

– Эта молния все прикроет, – сказал он. – Я вызову роботов, чтобы быстрее убрать их отсюда. – Он коснулся края своего шлема и засвистел на превосходном тринари. Свист продолжался шесть секунд. Говорят, Томас Орли владеет и праймалом, хотя никто этого не слышал.

– Будут через несколько минут. Им приходится заметать свои следы. – Он присел рядом с Тошио, который теперь, когда Свесси передвинулся к Хикахи, сел.

– Здравствуйте, мистер Орли, – сказал юноша. – Простите, что оторвал вас от работы.

– Все в порядке, сынок. Мне все равно хотелось выглянуть наружу. И у капитана появился повод послать меня. Отправим тебя на корабль, а потом пойдем взглянуть на затонувший корабль.

– Сможешь отвести нас к Саттатте и К'Хиту? Мы хотим прочесать весь остров.

Тошио кивнул.

– Да, сэр. Я смогу ходить. Вы не нашли Хист-та?

– Нет. На корабле начали беспокоиться, но сильно растревожились после рассказа Брукиды. Большую часть потом нам рассказал Кипиру. Знаешь, он очень высокого мнения о тебе. Ты тут хорошо поработал.

Тошио отвернулся, словно стыдясь похвалы.

Орли с любопытством посмотрел на него. До сих пор он не думал об этом гардемарине. На первой стадии полета юноша казался сообразительным, но немного безответственным. После находки брошенного флота он почему-то стал мрачен и все больше мрачнел по мере того, как уменьшались их шансы на возвращение.

Но теперь в нем что-то изменилось. Трудно сказать, что будет потом, но, очевидно, Тошио прошел ритуал посвящения.

На берегу раздалось гудение. Скоро показались два паукообразных механизма, каждый нес дельфина в доспехах.

Тошио слегка вздохнул, когда Орли помог ему встать. Потом старший мужчина нагнулся и поднял с земли какой-то предмет. Взвесил его в руке.

– Мотыга, а? Из позвоночника металлической рыбы, приклеенного к деревянной ручке...

– Наверно.

– Язык у них есть?

– Нет, сэр; вернее, зачатки. Они, похоже, стабилизировались. Охотники и собиратели. Хикахи считает, что в таком состоянии они уже находятся полмиллиона лет.

Орли кивнул. На первый взгляд, раса кажется вполне созревшей для возвышения. Чудо, что какой-нибудь галактический патрон еще не обнаружил ее и не привлек в клиенты и на тысячелетия службы.

Теперь у людей и финов «Стремительного» есть еще одно обязательство, и сохранение тайны становится еще необходимее.

Орли положил артефакт в карман, потом опустил руку на плечо Тошио.

– Что ж, сынок, остальное сможешь рассказать по пути на корабль. И заодно подумай.

– Сэр? – Тошио недоуменно посмотрел на него.

– Не всякому удается обнаружить расу будущих астронавтов. Фины ожидают от тебя, что ты сложишь об этом песню.

Тошио смотрел на старшего мужчину, пытаясь понять, не шутит ли он. Но на лице Томаса Орли было обычное загадочное выражение.

Орли взглянул на дождевые тучи. За Хикахи подошли роботы, он отошел назад и улыбнулся в занавес, который временно закрыл сцену в небе.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ТЕЧЕНИЯ

Взгляну ли в море – вижу гниль

И отвращаю взгляд.

Смотрю на свой гниющий бриг —

Но трупы вкруг лежат.

С. Т. Колридж (Пер. В. В. Левика)

14. ДЭННИ

Чарлз Дарт оторвался от поляризационного микроскопа и выругался. По привычке, которую он всю жизнь старался изжить, Чарлз с отсутствующим видом заложил руки за голову, ухватился за волосы и потянул. Этот обезьяний жест никто на корабле повторить бы не мог. Если бы Дарт заметил, что делает, немедленно прекратил бы.

Из экипажа в сто пятьдесят астронавтов только восемь на борту «Стремительного» имели руки... или выступающие наружу уши. И один из таких астронавтов делил сухую лабораторию с Чарлзом Дартом.

Дэнни Судман и в голову не приходило следить за жестами Чарлза Дарта. Она давно перестала замечать его раскачивающуюся походку, скрипучий хохот шимпанзе или шерсть, покрывающую все тело.

– В чем дело? – спросила она. – По-прежнему неприятности с этими образцами из хоры?

Чарли кивнул, глядя на экран.

– Да.

Голос у него низкий и скрипучий. В лучшем случае похоже на речь человека, у которого гравий в горле. Если приходилось излагать сложную мысль, Дарт бессознательно начинал жестикулировать, как в юности.

– Ничего не пойму в этой концентрации изотопов, – проворчал он. – И минералы не на месте... металлоподобные без металлов, сложные кристаллы на глубине, где их не должно быть. Глупые запреты капитана Крайдайки не дают мне работать! Мне нужны сейсмическое сканирование и глубокий радар. – Он повернулся в кресле и выжидательно посмотрел на Дэнни, словно ожидал разрешения от нее.

Дэнни широко улыбнулась. Ее миндалевидные глаза забавно сузились.

– Конечно, Чарли. Почему бы и нет? Мы в искалеченном корабле на дне океана смертоносной планеты, десятки флотов высокомерных и могучих патронов сражаются за право захватить нас, а вы хотите всего лишь произвести искусственное землетрясение и распространить всюду гравитационные лучи. Замечательная мысль!

– Послушайте! У меня есть идея еще лучше. Возьмем большой лист, напишем на нем «Привет, чудища! Приходите и ешьте нас!» И станем размахивать им в поднебесье. Как?

Чарли искоса взглянул на нее и косо улыбнулся, что с ним случалось крайне редко.

– О, я обойдусь лишь несколькими маленькими сейсмографическими взрывами. Ити их даже не заметят.

Дэнни рассмеялась. Чарли хочет заставить планету звенеть, как колокол, чтобы увидеть, что у нее внутри. Маленькие-премаленькие землетрясения! Скорее взрывы в несколько килотонн! Иногда Чарли казался ей таким ограниченным, что это тревожило. Но сейчас он, по-видимому, тоже развлекался.

Чарли рассмеялся, испуская короткие хриплые раскаты, которые отражались эхом от голых белых стен лаборатории. Постучал по своему столу.

Улыбаясь, Дэнни складывала бумаги в кейс на молнии.

– Знаете, Чарли, на некотором расстоянии отсюда все время извергаются вулканы. Если вам повезет, извержение может начаться поблизости.

Чарли с надеждой посмотрел на нее.

– Вы так думаете?

– Конечно. А если ити начнут бомбить планету, чтобы добраться до нас, вы получите кучу данных, зафиксированных при близких попаданиях. Если, конечно, бомбардировки будут не настолько сильными, чтобы изучение геофизики Китрупа потеряло всякий смысл. Завидую вашему положению: и в плохом вы можете найти хорошее. А сейчас я хочу забыть о собственных исследованиях и немного поесть. Пойдете?

– Нет, спасибо. Я принес с собой. Поработаю еще немного.

– Как хотите. Но вам не помешало бы познакомиться с кораблем, вместо того чтобы сидеть все время в каюте или лаборатории.

– Я все время разговариваю с Метцем и Брукидой по видеофону, и мне совсем не нужно ходить глазеть на это детище Рюба Голдберга, которое теперь даже летать не может.

– К тому же... – подтолкнула она.

Чарли улыбнулся.

– К тому же я терпеть не могу сырость. Мне все же кажется, что вам, людям, следовало заняться собаками, после того как мы, из рода Pan, были очарованы вами. Дельфины, конечно, хороши; многие фины мои лучшие друзья. Но странно превращать их в астронавтов.

И он, умудренный печалью, покачал головой. Очевидно, считал, что весь процесс возвышения на Земле проходил бы гораздо лучше, если бы им занимались шимпанзе.

– Ну, они прекрасные космические пилоты, – возразила Дэнни. – Чего стоит космический жокей Кипиру.

– Да, и посмотрите, как дергается этот фин, когда не пилотирует. Честно, Дэнни, этот полет заставил меня задуматься, пригодны ли фины к космосу вообще. Вы заметили, как ведут себя некоторые из них с тех пор, как у нас начались неприятности? Они распустились под давлением, особенно большие стеносы Метца.

– Вы не очень милосердны, – посмеивалась Дэнни. – Никто не ожидал таких осложнений. Мне кажется, большинство финов держится великолепно. Вы только вспомните, как Крайдайки увел нас из западни у Морграна.

Чарли покачал головой.

– Не хочу. Все равно я предпочел бы, чтобы на борту было больше людей и шимпов.

Шимпы всего на столетие раньше дельфинов вышли в космос. Дэнни подумала, что и через миллион лет они будут относиться к финнам покровительственно.

– Ну, что ж, если вы не идете, я ухожу, – сказала Дэнни. Она взяла свой кейс и коснулась ладонью пластины у двери. – Пока, Чарли.

Прежде чем дверь закрылась, шимп ее окликнул.

– Кстати! Если встретите Тхаата или Сахота, попросите позвонить мне. Мне кажется, эти скрытые аномалии могут быть палеотехническими. Археологи могут заинтересоваться!

Дэнни, не отвечая, закрыла дверь. Если не отзовется, то потом она скажет, что не расслышала. Ни за что не станет разговаривать с Сахотом, что бы там Чарли не обнаружил!

И так слишком много времени отнимают у нее попытки избежать встреч с этим дельфином.

Сухие секции звездного корабля «Стремительный» обширны, хоть и используются только восемью членами экипажа. Сто тридцать дельфинов – на тридцать два меньше с момента старта с Земли – могут посещать сухое колесо только в механических устройствах – «пауках».

Некоторые помещения нельзя заполнять оксиводой или подвергать гравитационным изменениям, как в центральном стволе в свободном полете: кое-какие запасы должны оставаться сухими, кое-где ведется горячая обработка материалов при нормальной силе тяжести. И просто нужны жилые помещения для людей и шимпа.

Дэнни остановилась на перекрестке. Посмотрела вдоль коридора, в который выходили каюты людей, и подумала, не постучать ли в дверь, вторую от нее. Если Том Орли там, она смогла бы попросить у него совета, как справиться с проблемой, которая с каждый днем становится все неприятней... как устранить необычное... внимание Сахота.

Мало кто смог бы лучше Томаса Орли разобраться в поведении нелюдей. Его официальная должность – консультант по чуждой технологии, но, совершенно очевидно, он присутствовал здесь как психолог, который должен был помочь доктору Метцу и доктору Баскин оценить работу объединенного экипажа дельфинов. Он знает китообразных и может объяснить ей, чего хочет от нее Сахот.

Том сказал бы, но...

Обычная нерешительность охватила Дэнни. Существует много причин, по которым не стоит беспокоить Тома сейчас. Конечно, то же самое можно сказать об остальном экипаже, но опыт и реноме подсказывали, что если кому-то удастся увести «Стремительный» отсюда и не дать ити захватить его, то именно Орли.

Дэнни вздохнула. Другая причина – ее смущение. Не так-то легко молодой женщине советоваться с таким человеком, как Томас Орли. Тем более просить совета насчет притязаний влюбленного дельфина.

Как бы ни был Том вежлив, он обязательно рассмеется – и попытается подавить смех. Дэнни понимала, что ситуация покажется забавной всем, кроме нее.

Дэнни быстро пошла к лифту.

«Зачем мне вообще понадобился космос? – спросила она себя. – Конечно, это неплохо для карьеры. И на Земле у меня никак не складывалась личная жизнь. Но чего же я добилась? Исследование китрупской биологии не продвигается. Над планетой кружатся тысячи пучеглазых чудищ, которые хотят спуститься и захватить нас, а возбужденный дельфин пристает ко мне с предложениями, от которых покраснела бы Екатерина Великая».

Конечно, это нечестно, но разве жизнь бывает честной?

«Стремительный» является модификацией исследовательского корабля класса «Снарк». Сейчас используется мало «Снарков». Познакомившись с новейшими технологиями Библиотеки, земляне научились объединять старое и новое – древние галактические конструкции и прогрессивную земную технологию. Когда строились первые «Снарки», этот процесс только начинался.

Корабль выполнен в виде цилиндра с утолщениями на концах и выступающими из корпуса гребнями реальности – пять полос по пять гребней вдоль всего корпуса. В космосе эти гребни создают вокруг корабля поле стасиса. Сейчас это просто посадочные опоры; поврежденный «Стремительный» лежит на них в каньоне на дне чужого моря на глубине восемьдесят метров.

Между третьим и четвертым рядами гребней корпус раздувался, образуя сухое колесо. В открытом космосе это колесо вращается, создавая примитивное искусственное тяготение. Люди и их клиенты научились создавать такие поля, но почти все земные корабли по-прежнему снабжены центробежными колесами. Некоторые усматривают в этом символ: земляне и их клиенты должны держаться незаметно; как подсказывают дружественные расы, эти волчата, «сироты» с Земли, отличаются от остальных.

В колесе «Стремительного» кают на сорок человек, хотя людей сейчас всего семеро и один шимпанзе. Здесь также помещения отдыха для дельфинов, бассейны, в которых можно плескаться, прыгать и предаваться сексуальным играм в свободное время.

Но на поверхности планеты колесо вращаться не может. Большая часть его помещений наклонена и неудобна. А центральный отсек корабля заполнен водой.

Дэнни поднялась в лифте по одной из спиц, соединяющих сухое колесо с центральным жестким позвоночником корабля. Этот позвоночник поддерживает открытые внутренние помещения «Стремительного». Дэнни вышла из подъемника в восьмиугольный коридор с дверьми и панелями под всеми углами и дошла до входа в центральный отсек, в пятидесяти метрах от сухого колеса по направлению к носу.

В невесомости она проплыла бы по этому коридору. Тяготение делало его странно незнакомым.

В шлюзе центрального отсека, вдоль стены в прозрачных шкафах находились космические скафандры и снаряжение для ныряния. Дэнни выбрала в своем ящике бикини, маску и ласты. В «нормальных» обстоятельствах она надела бы комбинезон, небольшой поясной ракетный двигатель и, может быть, пару широких крыльев на руки. И, прыгнув туда, могла бы долететь во влажном воздухе до любого нужного места; только, конечно, необходимо внимательно смотреть за вращающимися спицами сухого колеса.

Но теперь колесо неподвижно, а отсек заполнен чем-то влажнее воздуха.

Дэнни быстро переоделась. Потом остановилась перед зеркалом и оправилась. Она знала, что у нее хорошая фигура. Знакомые мужчины часто говорили об этом. Но чуть широковатые плечи всегда давали ей повод для недовольства.

Она улыбнулась в зеркало. Крепкие белые зубы прекрасно уравновесили темно-карие глаза.

Дэнни нахмурилась. Ямочки на щеках делают ее такой юной. Этого впечатления нужно избегать любой ценой. Она вздохнула и тщательно упрятала свои черные волосы под резиновую купальную шапочку.

Ну, с этим покончено.

Дэнни еще раз проверила замки своего кейса и вошла в шлюз. Когда она закрыла его изнутри, из отверстий в полу начала подниматься шипящая соленая вода.

Дэнни избегала смотреть вниз. Возилась с маской, закрывая лицо. Прозрачная мембрана прилегает плотно, но пропускает воздух. Девушка несколько раз быстро и глубоко вдохнула. Многочисленные гибкие пластинки по краям маски помогали извлекать достаточно кислорода из перенасыщенной оксиводы, а маленькие экраны сонаров помогают преодолевать глухоту людей под водой.

Теплая пузыристая влага поднималась по ногам. Дэнни несколько раз поправляла маску. Локтем прижала к боку кейс. Когда вода достигла плеч, девушка погрузилась с головой, закрыла глаза и сделала несколько вдохов.

Маска работала. Конечно, так было всегда. Словно дышишь густым туманом, но воздуха хватает. Чуть стесняясь этого своего ритуала и страха, Дэнни выпрямилась и ждала, пока вода скроет ее с головой.

Наконец дверь открылась, и Дэнни выплыла в большой цилиндр, где в нишах аккуратно лежали «пауки», «ходоки» и прочее дельфинье снаряжение. На полках хранилось множество небольших двигателей, которыми дельфины пользуются на корабле в невесомости. Эти двигатели позволяют совершать удивительные акробатические прыжки, но на поверхности планеты, когда почти весь корабль заполнен водой, они бесполезны.

Обычно один-два фина всегда возятся со снаряжением. Удивленная пустотой, Дэнни подплыла к отверстию в дальнем конце помещения и выглянула в центральный отсек.

Большой цилиндр достигал двадцати метров в поперечнике. Не такое внушительное зрелище, как из центра одного из космических городов в поясе астероидов Солнечной системы. Но все же первое впечатление Дэнни от корабля – обширное заполненное пространство. От центральной оси к стенам отходят длинные радиальные стойки, они обеспечивают корпусу прочность и передают энергию гребням стасиса. Между этими колоннами рабочие отсеки дельфинов, огороженные гибкой сетью.

Дельфины, даже Tursiopus amicus, не любят работать в тесных помещениях. В космосе экипаж работает в невесомости в центральном отсеке, перемещаясь во влажном воздухе с помощью двигателей. Но Крайдайки вынужден был посадить поврежденный корабль в океан. А значит, корабль пришлось затопить, чтобы дельфины могли подобраться к своим рабочим местам.

Многочисленные струйки выделяющихся пузырьков поднимались к потолку. Воду Китрупа тщательно фильтровали, насыщали кислородом, добавляли растворители и она превращалась в оксиводу. Неодельфины генетически приспособлены к тому, чтобы дышать ею, хотя им это не очень нравится.

Дэнни растерянно осмотрелась. Куда все подевались?

Она уловила движение. Над центральным стволом-позвоночником два дельфина и двое людей быстро плыли к носу.

– Эй! – крикнула Дэнни. – Подождите!

Дельфины остановились и одновременно повернулись к ней. Люди еще несколько мгновений плыли, потом тоже остановились и оглянулись, медленно поводя в воде руками. Увидев Дэнни, один из них махнул рукой.

– Поторопитесь, почтенный биолог! – Большой серо-черный дельфин в рабочих доспехах проплыл мимо Дэнни. Второй нетерпеливо кружил вокруг.

Дэнни поплыла изо всех сил.

– Что происходит? Кончился космический бой? Нас нашли?

Ей улыбался крепкий чернокожий мужчина. Его спутница, рослая красивая блондинка, нетерпеливо повернулась, когда Дэнни поравнялась с ними.

– Если бы мы ждали ити, разве не услышали бы тревоги? – Чернокожий посмеивался. Они поплыли рядом. Дэнни никак не могла добиться у Эмерсона Д'Анита, почему он культивирует шотландский акцент в разговоре?

Она обрадовалась, узнав, что на них не нападают, но в чем тогда дело?

Исследовательская группа! Она совершенно забыла о них, занятая своими проблемами.

– Джиллиан, они вернулись? Вернулись Тошио и Хикахи?

Женщина грациозно повернулась; Дэнни всегда завидовала этой неосознанной грации движений ее длинных рук и ног. Низкий альтовый голос хорошо слышался и в воде. Лицо у нее было мрачное.

– Да, Дэнни, они вернулись. Но четверо из них мертвы.

Дэнни ахнула. Она с усилием сдержалась.

– Мертвы? Как?.. Кто?..

Джиллиан Баскин не уменьшила скорости и бросила через плечо:

– Пока не знаем... Когда Брукида вернулся, он упомянул Фип-пита и Сассию... и сказал, что другие тоже выброшены на берег и, возможно, погибли.

– Брукида?..

Эмерсон подтолкнул ее локтем.

– А вы где были? Об этом объявили несколько часов назад, когда он только появился. Мистер Орли взял старину Ханнеса и двадцать финов, чтобы отыскать Хикахи и остальных.

– Я... наверное, спала. – Дэнни мысленно пообещала себе разорвать в клочья одного шимпанзе. Почему Чарли не сказал ей, когда она пришла в лабораторию? Наверное, сам забыл. Когда-нибудь она придушит шимпа из-за его индивидуализма.

Доктор Баскин уплыла вперед с двумя дельфинами. Она почти такой же хороший пловец, как Том Орли, и никто из остальных людей на борту не догонит ее, когда она торопится.

Дэнни повернулась к Д'Аниту.

– Расскажите мне!

Эмерсон быстро пересказал сообщение Брукиды – о водоросли-убийце, об упавшем горящем космическом корабле и об огромных волнах. Они вызвали приступ «лихорадки спасения».

Дэнни была ошеломлена услышанным, особенно ее потряс молодой Тошио. Совершенно не похоже на него. Он, единственный на борту, казался моложе ее. И выглядел более одиноким. Гардемарин ей нравился, и она надеялась, что он не погибнет, пытаясь стать героем.

Эмерсон поделился с ней последними слухами: о спасении на острове в бурю и об аборигенах, пользующихся орудиями.

Дэнни даже перестала грести.

– Або? Вы уверены? Туземные предразумные? – Она стояла в воде, глядя на чернокожего инженера.

Они были в десяти метрах от носового выхода из центрального отсека. Доносилась какофония щелканья и свиста.

Эмерсон пожал плечами; его фигура окуталась мириадами пузырьков.

– Дэнни, почему бы нам не войти и не узнать лично? Пока я слышал только сплетни. Теперь они уже прошли деконтаминацию.

Неожиданно послышался высокий звук работающих двигателей: показалось трое саней. Они обогнули Дэнни и Д'Анита, прежде чем те смогли пошевелиться, и унеслись, оставляя за собой пенный след.

К каждым саням в пластиковом коконе был прикреплен раненый дельфин. У двоих были страшные, грубо перевязанные разрезы на боках. Дэнни удивленно замигала, узнав в одном дельфине Хикахи, третьего офицера «Стремительного».

Санитарные сани круто повернули в центре отсека и направились к боковому выходу. На третьих санях, вцепившись в поручень, висела та самая блондинка, которая плыла с ними. Свободной рукой она прижимала диагностический монитор к боку другого раненого дельфина.

– Теперь понятно, почему Джиллиан так торопилась. С моей стороны было глупо задерживать ее.

– Не беспокойтесь. – Эмерсон взял ее за руку. – Для этих ран не нужен хирург-человек. Маканай справится с помощью противоядий.

– Но могут быть биохимические повреждения... яд... Я могу помочь.

Она повернулась, собираясь уплыть, но инженер удержал ее.

– Вас позовут, если Маканай и фем-мистеру Баскин понадобится помощь. И думаю, вы не захотите пропустить новости, связанные с вашей специальностью.

Дэнни посмотрела вслед санитарным саням, потом кивнула. Эмерсон прав. Если она понадобится, вызов по интеркому разыщет ее повсюду и за ней пришлют сани. Они вместе с инженером подплыли к переднему выходу и оказались в помещении, полном мелькающих серых тел и пузырей.

Шлюзы на носу «Стремительного» были главной связью с внешним миром. Цилиндрические стены помещения покрыты шкафами с «пауками», санями и другим снаряжением, которое может понадобиться выходящим из корабля. Впереди виднелись три больших воздушных шлюза.

Справа и слева много места занимают скиф и баркас. Нос каждого маленького космического корабля почти касается диафрагмы, которая может выпустить его в воздух, в воду или в вакуум – куда потребуется.

Корма скифа почти касается стены двадцатиметрового помещения, а корма большего по размерам баркаса исчезает в специальном рукаве внутри корпуса «Стремительного», среди путаницы коридоров и кают.

Вверху третье место стоянки пустует. Капитанская гичка погибла в странном инциденте несколько недель назад вместе с десятью финами в районе, который Крайдайки назвал Мелким скоплением. Эта потеря, понесенная в ходе исследования брошенного флота, не сходила с уст последнее время.

Дэнни схватила Д'Анита за руку: мимо проплыли еще одни белые санитарные сани. Запечатанные зеленые мешки были привязаны к их корме. Бутылкообразная форма мешков не оставляла сомнений в содержимом.

«Маленького мешка нет, – подумала Дэнни. – Значит ли это, что Тошио жив?» И тут она увидела у деконтаминационного выхода молодого человека в окружении дельфинов.

– Тошио! – воскликнула она облегченно. И заставила себя продолжать более спокойно: – А рядом с ним – Кипиру? – Она указала.

Д'Анит кивнул.

– Да. Они вроде здоровы. Я думаю, Хист-та унесло течением. Какой стыд. Мы с ним дружили. – Деланная картавость Эмерсона исчезла, когда он заговорил о погибшем друге.

Он всмотрелся в толпу.

– Как вы думаете, можно найти официальный предлог, чтобы подплыть поближе? Большинство финов уступят нам дорогу просто по привычке. Но Крайдайки – совсем другое дело. Хоть мы и патроны, он нас взгреет, если решит, что мы бездельничаем и мешаем.

Дэнни как раз об этом подумала.

– Предоставьте это мне. – Она провела его через возбужденную толпу, время от времени касаясь плавников, чтобы пройти. Фины при виде двух людей отплывали в сторону.

Дэнни смотрела на щелкающую свистящую толпу.

«Не может ли здесь быть Томаса Орли? – подумала она. – Он, и Ханнес, и Тшут участвовали в спасении. Почему же я его не вижу? Мне нужно срочно поговорить с ним».

Тошио выглядел очень усталым. Только что выйдя из деконтаминации, он разговаривал с Крайдайки и раздевался. И скоро остался в чем мать родила, не считая маски. Клочья синтетической кожи покрывали его руки, горло и лицо. Поблизости плавал Кипиру. На истощенном дельфине был дыхатель, надетый, должно быть, по настоянию врача.

Неожиданно зрители, мешавшие Дэнни смотреть, начали расплываться.

... толпа зевак...
прекратите подглядывать!
Да отыщет вас сеть Ики —
вы не работаете и не стремитесь к цели.

Дэнни и Эмерсон закачались в воде из-за внезапно разбегающихся китообразных; через несколько мгновений толпа поредела.

– Не вынуждайте меня повторять, – сказал Крайдайки вдогонку убегающим. – Здесь все сделано. Мыслите ясно и занимайтесь своей работой.

С десяток финов – персонал шлюза и помощники капитана – остались. Крайдайки повернулся к Тошио.

– Ну, маленький Гроза Акул, заканчивай свой рассказ.

Юноша покраснел, смущенный почетным титулом. Он с трудом поднял отяжелевшие веки и попытался принять стандартную стойку в течении.

– Я уже все рассказал, сэр. Мистер Орли и Тшут сообщили мне свои планы. Если корабль ити пригоден к использованию, они пришлют сани с отчетом. Если же нет, вернутся как можно незаметнее и привезут все, что раздобыли.

Крайдайки слегка шевелил нижней челюстью.

– Рискованная игра, – заметил он. – Им придется целый день добираться до корпуса. Может пройти несколько дней без контакта...

Из его дыхала поднимались пузыри.

– Ну хорошо. Отдохни, потом вместе поужинаем. Боюсь, что за жизнь Хикахи, а может, и нас всех, мы заплатим допросом, которому тебя бы и враги не подвергли.

Тошио устало улыбнулся.

– Я понимаю, сэр. Счастлив предоставить вам информацию, только сначала поем... и немного просохну!

– Договорились. До встречи! – Капитан кивнул и повернулся, чтобы уплыть.

– Капитан, прошу прощения! Могу я сказать слово?

Этот музыкальный голос принадлежал большому самцу-дельфину с пятнистой серой расцветкой, стеносу. Доспехи на нем гражданские, без тяжелых рук-манипуляторов, которые надевают постоянные члены экипажа. Дэнни захотелось спрятаться за Эмерсоном Д'Анитом. Она не заметила в толпе Сахота, пока он не заговорил.

– Прежде чем вы уйдете, сэр, – продолжал дельфин небрежным тоном. – Прошу вашего разрешения отправиться на остров, на который выбросилась Хикахи.

Крайдайки с помощью ударов хвостового плавника изогнулся и посмотрел на говорящего. И скептически сказал:

– Говорящий-с-Расами, это не рыбный бар, – этот остров, где можно исправить ошибку поэзией. Раньше ты не был храбрецом. Что же случилось?

Сахот лежал неподвижно. Несмотря на свою неприязнь к гражданскому специалисту, Дэнни сочувствовала ему. Сахот отказался идти на обследование брошенного флота с обреченной группой, тогда его поступок не вызывал восхищения. Он вел себя как примадонна.

И однако оказался прав. Капитанская гичка и десять лучших членов экипажа были потеряны, и среди них второй офицер «Стремительного».

Цена этого жертвоприношения – трехметровая труба из незнакомого металла, изрытая ямками от столкновений с метеоритами за прошедшие эпохи. Ее обнаружил лично Томас Орли. Джиллиан Баскин забрала эту запечатанную находку, и, насколько знала Дэнни, ее больше никто не видел. Вряд ли это компенсирует потери.

– Капитан! – обратился Сахот к Крайдайки. – Я думаю, что даже Томас Орли не смог все тщательно исследовать. Он отправился к потерпевшему крушение кораблю, но мы должны подумать и об острове.

Нечестно! Дэнни готова заняться этим. Как профессионал, она должна была заявить...

– Правда, капитан, – продолжал Сахот, – у нас нет задачи важнее! Конечно, после спасения из западни и передачи сообщений на Землю. Вот наш долг.

Крайдайки колебался. Он, очевидно, готов был откусить Сахоту грудной плавник. Сахот словно гарпуном его ударил – произнес слово «долг» и задал вопрос-загадку. Капитан бил хвостом, испуская серию низких сонарных щелчков, словно тиканье часов. Глаза его впали и потемнели.

Дэнни не стала ждать, когда капитан отгадает загадку.

– Або! – воскликнула она.

Крайдайки повернулся и посмотрел на нее. Дэнни вспыхнула: она почувствовала как ее охватывает звуковая волна. Она знала, что эти волны проникают в ее внутренности, сообщают, чем она позавтракала. Крайдайки пугал ее. Она не чувствовала себя патроном этого умного дельфина.

Капитан развернулся и подплыл к Тошио.

– Артефакты, которые отобрал Томас Орли, по-прежнему у тебя, юный охотник?

– Да, сэр, я...

– Пожалуйста, передай их биологу Судман и Говорящему-с-Расами Сахоту. Отдохнув, забери их вместе с рекомендациями специалистов. Я сам осмотрю их за ужином.

Тошио кивнул. Капитан повернулся к Дэнни.

– Прежде чем я дам разрешение, вы должны подготовить план. Мы сможем оказать вам лишь небольшую помощь, и при малейшей опасности вы будете отозваны. Согласны?

– Д... да... нам понадобится моноволоконный кабель для связи с компьютером корабля и...

– Обговорите это с Кипиру, прежде чем он уйдет отдыхать. Он придумает что-нибудь, приемлемое с точки зрения военного.

– Кипиру? Но я думала... – Дэнни посмотрела на молодого дельфина и проглотила чуть не сорвавшуюся с языка бестактность. Пилот казался очень недовольным.

– У меня есть для этого причины, фем-сэр. Как пилот он пока не очень нужен. Могу освободить его от работы здесь, чтобы он был вашим помощником... если приму ваш план.

Кипиру отвел взгляд. Тошио положил руку ему на гладкий бок. Это что-то новое. Дэнни раньше они не казались друзьями.

В ярком свете отсека сверкнули зубы Крайдайки.

– Еще соображения есть?

Все молчали.

Крайдайки забил хвостом и свистнул – команда прекратить разговор. Изогнулся и поплыл мощными гребками. Помощники последовали за ним.

Кипиру подождал, когда капитан скроется из виду. Потом обратился к Дэнни и Сахоту.

Готов к вашим услугам, найдете меня —
В моей каюте плавающим и дышащим —
После того как провожу на отдых Тошио...

Тошио улыбнулся, когда Дэнни приобняла его. Потом повернулся и уплыл, положив руку на спину Кипиру и не обгоняя медлительного дельфина.

Тут раскрылась дверь одного из лифтов, и из трубы вылетела желто-голубая фигура. Веселый гул заполнил отсек: второй гардемарин корабля обогнул Кипиру и юношу, поплыл, сужая круги, возбужденно болтая.

– Думаешь, Тошио дадут поспать? – спросил Эмерсон.

– Конечно, нет, если Акки заставит его повторить рассказ. Это затянется до самого ужина с капитаном. – Дэнни завидовала прочным дружеским отношениям Тошио и Акки. Она смотрела, как смеется юноша, ускользая от друга; наконец они исчезли в трубе.

– Ну, сестренка, – улыбнулся Эмерсон Д'Анит Дэнни, – похоже, в вашем распоряжении группа ученых. Поздравляю.

– Еще не решено, – ответила она. – К тому же командовать будет Кипиру.

– Кипиру будет заниматься только военными делами. Это меня немного смущает. Не понимаю, чего добивается Крайдайки, давая это задание, несмотря на его поведение в последнее время. Наверно, это его способ привести беднягу в себя.

Дэнни согласилась, хотя это показалось ей несколько жестоким.

Неожиданно она почувствовала, как что-то гладкое прикоснулась к ее бедру. С криком обернулась, схватившись за горло, и вздохнула, увидев антрополога-неодельфина Сахота. Стенос криво улыбнулся. Сверкнули его острые зубы.

У Дэнни заколотилось сердце.

– Выдох акулы! Сочинитель частушек! Занимайся любовью с грязными пробирками! – Голос ее дрожал.

Сахот отплыл, удивленный. Очевидно, не ожидал, что Дэнни так разнервничается.

– Ах, Дэнни, – вздохнул Сахот. – Я только пытался поблагодарить вас за помощь с Крайдайки. Видимо, ваши чары действуют на него сильнее моих аргументов. Простите, если я вассс испугал.

Дэнни фыркнула на эту двусмысленность. Но все же она сильно разволновалась. Пульс ее медленно приходил в норму.

– ...Неважно. Больше не подкрадывайтесь ко мне так!

Даже не оборачиваясь, она чувствовала, как за ее спиной широко улыбается Эмерсон Д'Анит.

«Мужчины! – подумала она. – Они когда-нибудь взрослеют?»

– Гм, Дэнни. – Голос Сахота звенел, как струнное трио. – Если мы вместе с экспедицией отправимся на остров, нужно обсудить один небольшой вопрос. Будете ли вы неподкупны и позволите Крайдайки предвзято выбрать научного руководителя? Или дадите мне шанс? Может, мы посостязаемся?

Д'Анит кашлянул. Отвернулся и прочистил горло.

Дэнни покраснела.

– Пусть капитан решает, как лучше. К тому же... Я не уверена, что нужно отправляться нам обоим. Чарли говорил мне, что вас может заинтересовать его анализ образцов вещества коры... в верхних слоях есть следы палеотехнологии. Вам надо быстрее увидеться с ним.

Глаза Сахота сузились.

– Эт-то интересссно. Я считал, что планета не возделывалась слишком долго и никаких следов палеотехнологии не сохранилось.

Но тут же уничтожил надежды Дэнни.

– Увы. Останки древних цивилизаций Китрупа и вполовину не так важны, как контакты с предразумными. Надо, чтобы вы, люди, имели права на них. И у нас, финов, могут появиться новые двоюродные братья еще до окончания работы с неособаками! Да поможет небо этим беднягам, если до них доберутся банду, соро или им подобные!

– И еще мы сможем лучше узнать друг друга... как профессионалы, разумеется.

Эмерсон Д'Анит снова кашлянул.

– Я слишком надолго оторвался от ремонта, ребята, – сказал он. Снова вернулась его картавость. – Мне пора к двигателям, а вы обсуждайте свои планы.

Д'Анит едва сдерживал ухмылку. Дэнни поклялась отомстить ему.

– Эмерсон! – прошипела она.

– Да, девочка? – Он невинно взглянул на нее.

Она наградила его свирепым взглядом.

– О... готова поручиться, что в вас нет ни капли кельтской крови!

Темнокожий инженер улыбнулся ей.

– Как, разве вы не знаете? Все шотландцы – инженеры, а все инженеры – шотландцы. – Он махнул рукой и уплыл, прежде чем Дэнни нашлась, что ответить.

«Черт возьми!» – про себя выругалась она. Ее подвел языковой барьер!

Когда Д'Анит исчез, Сахот подплыл ближе.

– Может, начнем планировать нашу экспедицию? – Его дыхало оказалось рядом с ее ухом.

Дэнни вздрогнула. Неожиданно она заметила, что все исчезли. Сердце Дэнни забилось быстрее, словно в маску перестало поступать достаточно воздуха.

– Не здесь! – Она отвернулась и поплыла. – Пойдем в офицерскую кают-компанию, где оборудование... и воздушные пузыри. Там человек может дышать!

Сахот держался в опасной близости от нее.

– Дэнни... – сказал он, но не стал настаивать. Напротив, запел негромкую атональную мелодию на каком-то малоизвестном диалекте тринари.

Невольно Дэнни заслушалась. Странная и необыкновенно красивая мелодия. И лишь через несколько минут стало ясно, что она к тому же и неприличная.

15. СТЕНОС

Моки, Срика-пол и Хакукка-джо проводили свободное от вахты время, как всегда в последними недели – жалуясь.

– Он сегодня опять был в моей секции, – ворчал Срика-пол, – совал свое рыло в работу. Думает, что все его действия – тайна, но все засвечивает своим кининкским звукоэхом.

Моки кивнул. Невозможно было не понять, кто такой «он».

Вечно кричит – вечно ворчит
Слагает, слагает свои ритмы
А дельфины качают хвостами
Восхищаются его логикой

Хакукка-джо поморщился. Моки редко говорит на англике, а его тринари слишком близкое к праймалу. Это неприлично.

Но Срика-пол, очевидно, согласен с Моки.

– Все эти турсиопы преклоняются перед Крайдайки. Подражают ему, стараются вести себя так, будто посвящены в логику кининка! Даже половина наших стеносов им очарована!

– Ну, если он уведет нас отсюда живыми, я прощу ему даже эти назойливые проверки, – заметил Хакукка-джо.

Моки покачал головой.

Живыми! Живыми!
В глубокие воды!
Следуйте, следуйте
За предводителем с острыми зубами!

– Потише! – Хакукка-джо развернулся и прислушался к отголоскам эха от стен помещения для отдыха. У кухонных машин виднелось несколько дельфинов. Они как будто не слышали. – Следи за своими словами! У нас и без того хватает неприятностей. Тебя обвинят в мятежных разговорах! Я слышал, как доктор Метц расспрашивал Такката-Джима о тебе!

Моки вызывающе ухмыльнулся. Срика-пол одобрил его невысказанное замечание.

– Метц ничего не сделает, – сказал Срика. – Ведь половина стеносов на борту подобрана им лично. Мы его дети. Теперь, когда Орли и Тшут отсутствуют, Хикахи в лазарете, нужно следить только за главным ослом!

Хакукка-джо испуганно огляделся.

– И ты тоже? Слушай, потише! Вон плывет Кта-Джон!

Остальные двое повернулись в ту сторону, куда он показал. Большой неодельфин направлялся к ним. Другие дельфины, поменьше, торопливо уступали ему дорогу.

– Ну и что? Он один из нас! – неуверенно сказал Срика-пол.

– Он еще и боцман! – горячо возразил Хакукка-джо.

– Но он тоже не любит ослов-турсиоп! – вмешался Моки на англике.

– Может быть, но держит это при себе. Он знает, как люди относятся к расизму.

Моки оглянулся. Этот дельфин, как и многие другие, суеверно боится патронов. Моки негромко произнес на тринари:

Спроси чернокожих —
Спроси коричневых и желтых людей
Спроси китов —
О расизме человека!

– Но это было давно! – выпалил Хакукка-джо, немного шокированный. – И у людей не было тогда патронов!

– Вот именно... – сказал Срика-пол несколько неуверенно.

Они замолчали при приближении Кта-Джона. Хакукка-джо почувствовал холодок страха при виде боцмана. Кта-Джон – трехметровый гигант, шире двух человек в обхвате. У него тупой бутылкообразный нос, и расцветка не пятнистая, как у остальных стеносов на борту, а с глубокими переходами цвета. Говорят, Кта-Джон – один из «особых» дельфинов доктора Метца.

Гигант приблизился и выдохнул множество пузырей. В раскрытой пасти показались ряды острых зубов. Остальные почти инстинктивно приняли позу покорности, отведя глаза, закрыв пасти.

– Я слышал, тут недавно дрались, – произнес Кта-Джон на подводном англике. – К счастью, мне удалось подкупить старшего боцмана С'тату редкой чувствительной лентой, и он согласился не докладывать капитану. Надеюсь, стоимость ленты покроет кто-нибудь из заинтересованных...

Моки раскрыл было пасть, но Кта-Джон оборвал его:

– Никаких объяснений! С'тата вправе обвинить тебя. Ты укусил его сзади!

Пусть посмеет! Пусть посмеет!
Трусливая турсиопа!
Пусть посмеет...

Моки не успел закончить, как Кта-Джон ударил его. Он отлетел на несколько метров, извиваясь от боли. Кта-Джон подплыл к нему и негромко сказал:

– Ты тоже турсиопа! Так в Библиотеке зарегистрирован весь наш вид! Tursiopusss amicusss... «Дружественные бутылконосые». Спроси доктора Метца, если не веришь. Ты позоришь всех, имеющих гены стеносов, на борту... помощника капитана Такката-Джима и меня самого, например, – тем, что ведешь себя, как животное, и я покажу тебе, что такое дружественные бутылконосые! Я сделаю из твоих кишок снасти!

Моки задрожал и отвернулся, крепко сжав челюсти.

Кта-Джон окинул фина презрительным всплеском сонара, повернулся и взглянул на остальных. Хакукка-джо и Срика-пол притворились, что наблюдают за яркими декоративными гарибальди и морскими ангелами, которым позволялось жить в центральном отсеке. Хакукка-джо негромко свистнул.

– Перерыв заканчивается! – рявкнул боцман. – Возвращайтесь к работ-те! А ненавистью своей упивайтесь в личное время! – Он повернулся и уплыл, а возникшая при этом волна чуть не перевернула остальных.

Хакукка-джо посмотрел ему вслед и испустил долгий неслышный вздох.

«На время поможет, – думал Кта-Джон, торопясь на свой пост в грузовой секции. – Теперь Моки будет поспокойнее. Лучше бы он не выставлялся.

Меньше всего ему и Такката-Джиму нужны сейчас проявления расизма и подозрительности. Ничто так не объединит людей, как эти проявления.

Да и Крайдайки обратит внимание. Такката-Джим настаивает, чтобы мы позволили капитану еще раз попробовать благополучно вернуть нас домой.

Ну хорошо, я могу подождать.

А если у капитана не получится? Что если он будет продолжать требовать от экипажа самопожертвования? Мы ведь не нанимались в герои.

В таком случае кто-то обязан предложить альтернативу. Такката-Джим пока упрямится, но это ненадолго».

Когда наступит время, им понадобится поддержка кого-то из людей, а расизм Моки может помешать. Кта-Джон решил внимательно наблюдать за стеносом, чтобы в случае чего склонить его к покорности.

Хотя как приятно было бы со временем отгрызть хвост какой-нибудь проклятой трусливой лицемерной турсиопе!

16. ГАЛАКТЫ

– Возрадуйтесь! – напевал четвертый Брат Эбеновых Теней. – Возрадуйтесь: пятый спутник маленькой пыльной планеты завоеван!

Братья Ночи доблестно сражались за этот камень преткновения, здесь они установят свою неодолимую мощь и сотрут с лица неба всех еретиков и осквернителей. Спутник предопределяет овладение добычей! Она будет принадлежать им, и только им!

Ни один спутник в системе Ктсимини не обладает такими свойствами, как этот: кора почти на один процент состоит из недоступного. Уже тридцать кораблей Братьев высадились на него и приступили к созданию Оружия.

Как всегда, ключ дала Библиотека. Циклически оглядываясь назад, четвертый Брат Эбеновых Теней наткнулся на смутное упоминание изобретения, которое использовалось в войне двух давно исчезнувших рас. Полжизни он выяснял подробности, потому что Библиотека – это настоящий лабиринт. Но теперь он получит свою награду!

– Возрадуйтесь! – Возглас отдавался гулким эхом. Это был гимн торжества, он должен быть услышан, и действительно, кое-кто из сражающихся заметил, что в углу системы Ктсимини происходит нечто необычное. Самая яростная схватка развернулась у стратегически важного газового гиганта и у самого Китрупа, но кое-кто начал посылать разведчиков, чтобы выяснить, что задумали Братья Ночи.

– Пусть приходят и смотрят! Теперь уже все равно!

Какое-то время за ними следил корабль соро. Может, догадался об их цели?

– Никогда! Упоминания весьма неконкретны! Наше новое оружие слишком долго пролежало незамеченным в пыльных архивах. Они начнут догадываться, когда эта луна задрожит на пятнадцатом уровне вероятности и будет посылать волны, которые разнесут на клочки их флоты. Тогда их корабельные Библиотеки, конечно, вспомнят, но будет уже поздно!..

Брат Эбеновых Теней следил в пространстве, как завершается сооружение генератора и корабли посылают в него свою объединенную энергию. Он чувствовал, как возникает волна...

– Что они делают? Что делают эти презираемые прародителями соро?..

Инструменты показывали, что Братья Ночи не одни на пятнадцатом уровне! От корабля соро донеслась волна, слабое эхо того, что происходило на спутнике.

И пятнадцатый уровень начал действовать. Невероятно, но он действовал в ритме, заданном соро!

Братья на поверхности старались перекрыть свой сигнал, но было уже слишком поздно! Маленькая луна задрожала и начала раскалываться. Разлетелись огромные скалы, разбивая на своем пути корабли.

– Как они узнали? Откуда?..

И тут Брат Эбеновых Теней понял. Давным-давно, когда он только начинал свои поиски нового оружия, ему здорово помогал библиотекарь... пила. Он всегда давал очень полезные советы, добывал ссылки. Тогда Брат не придал этому значения. Библиотекари и должны помогать, сохраняя нейтралитет.

– Но пила – клиенты соро... – понял Брат. – Крат знала все заранее...

Он отдал приказ уцелевшим кораблям укрыться.

– Это только небольшая задержка. Мы еще посмотрим, кто пленит землян!

Маленькая луна продолжала рассыпаться.

17. ТОМ ОРЛИ

Ханнес Свесси лежал ничком на тяжелых рабочих санях рядом с Томасом Орли. Худой лысеющий инженер жестом указал на корпус потерпевшего крушение корабля.

– Теннанинский корабль, – сказал главный инженер. – Несомненно, сильно поврежден. Видите? Никаких якорей объективности, только проекторы стасиса на главном гребне. Теннанинцы очень боятся изменять реальность. Этот корабль не предназначен для использования вероятностного двигателя. Определенно, теннанинец или их клиент или союзник.

Дельфины кружили поблизости, по очереди пользуясь воздушными пузырями под санями, и испускали негромкие сонарные щелчки, поглядывая на гигантский наконечник стрелы под собой.

– Я думаю, вы правы, Ханнес, – сказал Том. – Это бегемот.

Поразительно, но корабль не раскололся. Падая в океан на скорости в пять Махов, он отскочил от двух островков, оставив на них заметные впадины, и провел глубокую борозду на океанском дне прежде чем застрял в пеларгической грязи, чуть-чуть не столкнувшись с крутым утесом. Стена утеса казалась непрочной и опасной. Еще один толчок, несомненно, обрушит ее, и корабль будет полностью погребен.

Орли знал, что это чудо объясняется свойствами стасисных щитов теннанинца. Даже погибая, теннанинский корабль продолжал бороться. В баталиях эти корабли неповоротливы, медлительны, но уничтожить их полностью так же трудно, как тараканов.

Степень повреждений пока трудно определить. Глубже приповерхностных слоев океана становилось темно. Фины не могли включить дуговые лампы, пока Тшут не убедится, что это безопасно. К счастью, корабль лежит неглубоко, чтобы к нему можно было спускаться, но в то же время достаточно глубоко, чтобы не увидеть его сверху.

Розовобрюхая бутылконосая самка дельфина подплыла к саням. Задумчиво повела мордой.

– Поразительно, верно, Том? – сказала она. – Он должен бы разбиться на миллиард кусков.

На этой глубине голоса финов звучали удивительно ясно. Всплески пузырей из дыхал и щелчки сонаров вместе с телодвижениями позволяли произносить сложные фразы. Для человека, живущего на суше, подводная речь неодельфинов похожа скорее на звуки настройки оркестра авангардистов, чем на производное английского языка.

– Вы думаете, мы сможем им воспользоваться? – спросил офицер-дельфин.

Орли снова посмотрел на корабль. Очень вероятно, что воюющие над Китрупом не заметили, куда упала стрела. У него уже появилось несколько смутных идей. Одна из них может оказаться достаточно смелой, неожиданной – и безумной, чтобы осуществиться.

– Давайте осмотрим его получше, – предложил он. – Я думаю, нужно разбиться на три группы. Первая будет проверять все источники излучения, особенно вероятностного, пси и нейтрино, и обезвреживать их. А также поищет оставшихся в живых, хотя это и кажется маловероятным.

Свесси фыркнул, глядя на корпус. Орли продолжал:

– Вторая группа будет отбирать все полезное. Ее возглавит Ханнес вместе с Ти-Тча. Они поищут монополи и очищенные металлы, которые мог бы использовать «Стремительный». Если повезет, могут отыскать заменители колец, которые нам так нужны. С вашего разрешения, Тшут, я возьму группу три. Мне нужно проверить целостность корабля и осмотреть окрестности.

Тшут согласно щелкнула челюстями.

– У вас хорошая логика, Том. Так и сделаем. Я оставлю у саней Лаки Ка на всякий случай. Остальные немедленно разобьются на группы.

Орли схватил грудной плавник Тшут, когда она уже собиралась высвистывать приказ.

– Пожалуй, лучше всем надеть дыхатели. Конечно, будет трудно общаться на англике, но я предпочитаю это. Иначе все начнут подниматься за воздухом, а при этом можно пораниться.

Тшут поморщилась, но отдала приказ. В отряд входили дисциплинированные дельфины, отборные члены экипажа «Стремительного», так что они только немного поворчали и негодующе выпустили несколько струй пузырей, надевая воздушные шланги.

Том слышал о существовании дыхателей, в которых подача воздуха происходила без помех для речи. Если бы было время, он попробовал бы соорудить такой. Ему нетрудно говорить на тринари, но по опыту он знал, что финам трудно передавать технические сведения; они могут это делать только на англике.

Старый Ханнес ворчал. С неприкрытым недовольством он передавал дыхатели. Конечно, главный инженер тоже владеет тринари, но для него трехступенчатая логика этого языка затруднительна. К тому же он бездарный поэт. И, конечно, его не привлекала перспектива высвистывать плохо срифмованные технические подробности.

Отряд уменьшился. Несколько отобранных офицеров и членов экипажа вернулись на корабль, сопровождая Тошио, Хикахи и остальную добычу волн. В отряде оставалось меньше двадцати финов. Если возникнет опасность, им придется выкручиваться самостоятельно. Помощь со «Стремительного» вовремя не придет.

«Хорошо бы Джиллиан была здесь, – размышлял Том. – Конечно, осмотр кораблей чужаков не ее дело, но она знает финов и сможет справиться с ними, если ситуация того потребует.

Правда, у нее хватает работы на борту. Она пытается решить загадку миллиардолетней мумии, существование которой вообще непонятно. А в случае чрезвычайных происшествий Джилл единственная на борту, исключая, возможно, Крайдайки, знает о существовании компьютера Нисса и понимает, что его интерпретация данных обойдется им слишком дорого».

Том улыбнулся: он поймал себя на том, что опять пытается оправдаться.

Да, существуют причины, согласно логике которых мы должны тут оказаться вдвоем. Прими это как должное. Выполняй свою работу, и, может быть, через несколько дней вернешься к ней.

Когда они встретились будучи еще подростками, не возникло и тени сомнения, что они – подходящая пара. Он иногда гадал, не запланировано ли это заранее подбором соответствующих гамет, чтобы две растущие зиготы потом так превосходно совпали – вплоть до простейшей телепатии, которой они обладают.

Вероятно, это счастливый случай. Планирование человека генетически очень ограничено – законом и обычаем. Но случай это или нет – Том был благодарен. Работая агентом Совета Земли, он понял, что вселенная полна опасностей и разочарований. Слишком редко у разумных – даже приспособленных для этого – встречается любовь.

Как только дыхатели были распределены, Том с помощью санных микрофонов усилил свой голос.

– Теперь запомните: хотя все галактические технологии основаны на данных Библиотеки, это собрание настолько огромно, что в корпусе корабля может оказаться любая машина. Ко всему относитесь как к западне, пока не поймете назначение и не убедитесь в безопасности.

– У группы один – после того, как корабль замолчит, – главная цель – найти боевой компьютер. В нем может храниться запись о развертывании боя наверху. Возможно, это ценная для капитана информация.

– И все ищите иероглиф Библиотеки. Если увидите этот символ, пожалуйста, отметьте место и сообщите мне. Мне хотелось бы взглянуть на их микроветвь.

Он кивнул Тшут.

– Согласны, лейтенант?

Четвертый офицер «Стремительного» щелкнула челюстью и кивнула. Она оценила вежливость Орли, но скорее откусила бы себе хвост, нежели не согласилась бы с каким-нибудь его предложением. Экспедиция на «Стремительном» – первая, которой командуют дельфины. Однако, в самом начале было ясно, что некоторые люди присутствуют на борту в качестве патронов.

Она произнесла на тринари:

Группа один, со мной, —
Мешаем слушающим вверху
Группа два, со Свесси, —
Отыскиваем сокровища
Группа три, с Орли, —
Осуществляем его планы
Не оставляйте ничего земного —
Не выдавайте наше присутствие
Если вынуждены испражняться —
Уберите за собой
Вначале думайте, потом действуйте
И пусть ваша логика будет ясна и страстна.
А теперь, экипаж «Стремительного», —
За работу!

Все три группы строго по порядку разошлись. Минуя сани Орли, они делали в воде «бочку». И во исполнение его приказа слышалось только быстрое щелканье сонаров китообразных.

Орли подвел сани на сорок метров к корпусу. Потом хлопнул Ханнеса по спине и отодвинулся в сторону.

Что за прекрасная находка – этот корабль! Орли с помощью лучевого спектрографа исследовал состав металлов в разрыве корпуса. Измерив период бета-полураспада, он присвистнул так, что ближайшие фины с любопытством оглянулись. Он приблизительно представлял себе первоначальный состав сплава и степень подверженности нейтрино с момента изготовления, но самые осторожные подсчеты показывают, что корабль был изготовлен по крайней мере тридцать миллионов лет назад!

Том покачал головой. Только обнаруживая такие факты, понимаешь, насколько человечество отстало от галактов.

«Нам нравится считать, что расы, пользующиеся Библиотекой, лишены воображения и инициативы», – думал Орли.

В целом это верно. Слишком часто галакты кажутся неповоротливыми и неизобретательными. Однако...

Он смотрел на громоздкий темный корпус космического корабля и размышлял.

Легенда утверждает, что прародители провозгласили всеобщее стремление к поиску знаний, прежде чем много эпох назад удалились в неизвестность. Но на практике большинство рас в этом случае обращается к Библиотеке и только к ней. И ее запас пополняется очень медленно.

Какой смысл искать, если то, что мы ищем, уже тысячи раз найдено нашими предками? Очень просто, например, разыскать в Библиотеке конструкцию космического корабля и слепо ее копировать, понимая лишь малую часть того, что сооружаешь. У Земли есть несколько таких кораблей, и они настоящее чудо.

Совет Земли, курирующий взаимоотношения земных рас с галактами, однажды чуть не поддался этому искушению. Многие считали, что нужно просто заимствовать у галактов конструкции, которые они сами заимствовали у более древних рас. Они приводили в пример Японию, которая в девятнадцатом веке оказалась перед аналогичной проблемой – выжить среди наций, несравненно более могущественных. Япония периода Мэйдзи сосредоточила все усилия на том, чтобы повторить достижения соседей, и в конце концов достигла их уровня.

Но большинство членов Совета, включая почти всех китообразных, не согласилось. Им Библиотека казалась бочкой меда с ложкой дегтя – заманчиво, питательно, но в то же время смахивает на ловушку.

Они опасались синдрома Золотого века... стремления смотреть не вперед, а назад... искать мудрости в древних, самых пыльных текстах, а не в новейших журналах.

За исключением немногих рас, таких, как кантен или тимбрими, остальной Галактике присущ именно такой менталитет. В любой проблеме Библиотека – первый и последний источник знаний и решений. То, что в этих древних текстах почти всегда имеется что-то полезное, не делало такую перспективу приемлемой для многих землян, включая Тома, Джиллиан и их старого учителя Джакоба Демва.

Представители Земли были убеждены, что даже в этот поздний период развития галактики возможны и необходимы новации. Так им казалось. Раса, выросшая без покровительства, раса волчат, отличается болезненной гордостью.

У сирот кроме нее часто ничего нет.

Но вот перед ними предвестник Золотого века. Все на корабле говорит об утонченности. Даже разрушенный, он кажется удивительно простым по конструкции и в то же время прекрасным. Глаз не видит никаких швов. Распорки и стойки многофункциональны. Вот эта поддерживает гребень стасиса и одновременно служит радиатором для сброса избыточного вероятностного излучения. Орли казалось, что он видит и другие совмещения, тонкости, которые достигаются только веками усовершенствований древнего образца.

Во всем чувствовались показуха, упадочнический дух, хвастовство, которое казалось не просто чуждым, но высокомерным и причудливым.

Одна из главных задач Тома на борту «Стремительного» – оценка неизвестных механизмов, особенно военных. Это не лучшее, чем располагает галактика, но он все равно ощущал себя в роли охотника за головами с Новой Гвинеи, гордый своим только что приобретенным мушкетом, правда, сознающим, что существуют и пулеметы.

Том посмотрел наверх. Его группа собралась. Он включил свой гидрофон.

– Все готово? Хорошо. Подгруппа два, проверьте, как далеко уходит этот каньон. Он намного сокращает нам обратную дорогу к «Стремительному».

Он услышал ответный свист Караччи-джефа, командира второй подгруппы. Хорошо. Это надежный фин.

– Будьте осторожней, – добавил он, когда они отплывали. Потом поманил остальных за собой в корпус сквозь выжженную дыру.

Они оказались в темных коридорах на удивление знакомых очертаний. Повсюду признаки общей галактической культуры, со следами стилей чуждой расы. Световые панели такие же, как на сотнях других кораблей, но между ними причудливые и яркие теннанинские иероглифы.

Орли старался увидеть все сразу. Но прежде всего он искал символ, который может быть повсюду в пяти объединенных галактиках, – спираль с лучами.

«Мне скажут, если ее найдут, – напомнил себе Том. – Фины знают, что я ею интересуюсь».

«Надеюсь, однако, они не догадываются, насколько важно мне увидеть этот иероглиф».

18. ДЖИЛЛИАН

– То есть как это зачем? А? Вы не очень-то хотите мне помочь. Я прошу только минуту на разговор с Брукидой. Разве это много?

Джиллиан Баскин чувствовала усталость и раздражение. На нее смотрело голографическое изображение планетолога шимпа Чарлза Дарта. Конечно, нетрудно разбранить Чарли и заставить его отвязаться. Но он, вероятно, пожалуется Игнасио Метцу, а Метц прочтет ей лекцию о том, что «нельзя так относиться к разумным, потому что они клиенты».

Вздор. Джиллиан ни от одного человека не потерпела бы того, что выносит от этого важничающего маленького неошимпа!

Она отбросила упавшую на лоб прядь темных волос.

– Чарли, в последний раз. Брукида спит. Он получил ваше сообщение и свяжется с вами, когда Маканай решит, что он достаточно отдохнул. Тем временем я хочу получить от вас список избыточных изотопов всех трансжелезных элементов на Китрупе. Только что кончилась четырехчасовая операция Сатимы, и нам нужна эта последовательность для лечения. Мне нужно как можно быстрее убрать из ее тела все следы тяжелых металлов. Если я прошу слишком много и вы переработали, решая свои маленькие геологические загадки, я свяжусь с капитаном или с Такката-Джимом и попрошу, чтобы они дали кого-нибудь вам в помощь!

Ученый-шимп скорчил гримасу. Губы его раздвинулись, обнажив внушительные ряды больших желтоватых зубов. В этот момент, несмотря на увеличенный объем черепа, выступающую челюсть и противопоставленные пальцы, он больше походил на разгневанную обезьяну, чем на ученого.

– Ну ладно. – Его раздирали эмоции, руки заметались, голос дрожал. – Но... но это важно! Понимаете? Я считаю, что на Китрупе обитали разумные технологические существа не позднее тридцати тысяч лет назад! А в Галактическом Институте Миграции эта планета числится невозделанной и нетронутой уже сто миллионов лет!

Джиллиан подавила желание спросить: «Ну и что?» В истории пяти галактик гораздо больше погибших и забытых рас, чем может подсчитать Библиотека.

Чарли, должно быть, разгадал выражение ее лица.

– Это незаконно! – закричал он. Голос его звучал хрипло. – Если это верно, следует сообщить в Институт Миграции! Он будет благодарен; может быть, даже уберет от нас этих сумасшедших фанатиков сверху!

Джиллиан удивленно подняла бровь. Что это? Чарли Дарт задумался над чем-то, кроме своей работы? Значит, даже он время от времени думает о выживании. Его рассуждения насчет законов миграции наивны, учитывая, что часто эти законы искажались и нарушались могущественными кланами. Но все же он до чего-то додумался.

– Хорошо. Неплохая мысль, Чарли, – кивнула она. – Я обедаю с капитаном. И расскажу ему об этом. И попрошу Маканай разбудить Брукиду пораньше. Хорошо?

Чарли подозрительно посмотрел на нее. Потом, неспособный долго удерживать такое тонкое выражение, широко улыбнулся.

– Хорошо! – проворчал он. – Факс будет у вас в руках через четыре минуты. Доброго здоровья.

– Здоровья, – негромко ответила Джиллиан, и голограмма погасла.

Джиллиан долго смотрела на пустой экран коммуникатора. Поставив локти на стол, она уткнулась лицом в ладони.

«Ифни! Надо было мягче урезонить сердитого шимпа. Что со мной случилось?»

Джиллиан слегка потерла глаза.

«Ну, во-первых, я не спала уже тридцать шесть часов».

Не очень помог и долгий бесплодный спор о семантике с проклятой саркастической машиной Тома – Ниссом. Ей нужна была помощь только в толковании нескольких смутных упоминаний в Библиотеке. Машина знает, что ей необходимо, чтобы разгадать загадку Херби, древнего трупа, лежащего под стеклом в ее личной лаборатории. Но она меняет тему, спрашивает мнение Джиллиан о множестве несущественных проблем, например, о сексуальных обычаях человека. Когда разговор закончился, Джиллиан хотелось голыми руками разобрать эту машину.

Том, наверно, не одобрит этого, поэтому пришлось отказаться.

Она уже собиралась ложиться спать, когда поступил срочный вызов от шлюза. И ей пришлось помогать Маканай и автоврачам заботиться о выживших из исследовательского отряда. Беспокойство о Хикахи и Сатиме прогнало весь сон, пока операции не кончились.

Теперь, когда они вне опасности, Джиллиан больше не может пользоваться адреналином, чтобы заполнить пустоту сегодняшнего дня.

«Не время наслаждаться одиночеством», – подумала она. Подняла голову и посмотрела на свое отражение в темном экране. Глаза ее покраснели. Конечно, от работы, но и от беспокойства.

Джиллиан хорошо знала, как с этим справиться, но решение было бы искусственно. А инстинкт требует тепла, удовлетворения физического желания. Хочется, чтобы кто-то прижал ее к себе.

Она подумала, испытывает ли сейчас то же самое Том. Конечно, испытывает; между ними телепатическая связь, и Джиллиан его очень хорошо знает. Он того же типа.

Но иногда Джиллиан кажется, что с ним у планировщиков получилось удачнее, чем с нею. Ее все считают исключительно компетентной, но перед Томом просто преклоняются. В такие минуты, как сейчас, эйдетическое восприятие мира казалось скорее проклятием, чем благословением. Джиллиан думала, так ли уж она не подвержена неврозам, как гарантируют планировщики-изготовители.

Принтер факса у нее на столе выдал листок с текстом. «Распределение изотопов, обещанное Чарли, появилось на минуту раньше», – отметила Джиллиан. Хорошо. Почти никаких отклонений от архивного отчета о Китрупе в Библиотеке. Она их и не ожидала, но проверить никогда не мешает.

Краткое примечание поясняло, что оценки относятся только к поверхностным частям коры, для глубин более двух километров они неточны.

Джиллиан улыбнулась. Когда-нибудь дотошность Чарли спасет их всех.

Она вышла из своего кабинета на парапет, обрамляющий большое открытое помещение. Центральную часть помещения заполняла вода. Они заканчивалась в двух метрах под парапетом. Из воды торчали громоздкие машины. Верхняя часть помещения, включая кабинет Джиллиан, была недоступна для дельфинов – разве что в «пауке» или в «ходоке».

Джиллиан не стала возиться с маской. Посмотрела вниз и нырнула в промежуток между двумя рядами автоврачей. Большие продолговатые гласситовые контейнеры были тихи и пусты.

Водные пути в лазарете мелкие, чтобы дать возможность дышать открыто и проводить «сухую» хирургию. Джиллиан плыла сильными длинными гребками, держась за угол машины на поворотах, и проплыла в секцию травм.

Она вынырнула, широко раскрыв рот, набрала воздух, потом подплыла к стене из толстого свинцового стекла. В плотно закрытом антигравитационном танке плавали два дельфина.

Один, окруженный множеством шлангов, был, видимо, под наркозом. Второй весело засвистел, увидев Джиллиан.

– Приветствую, Очистительница Жизни! Твои лекарства жгут вены, но сердце астронавта радует невесомость. Спасибо!

– Добро пожаловать, Хикахи! – Джиллиан легко держалась на воде, не хватаясь за перила. – Не слишком привыкай к комфорту. Боюсь, мы с Маканай очень скоро тебя отсюда выпроводим – в наказание за такой железный организм.

– В противоположность висмуту и кадмию? – Хикахи рассмеялась.

Джиллиан тоже.

– Действительно. Твоя выносливость тебе может здорово навредить. Не успеешь оглянуться, предстанешь перед капитаном. Будешь стоять на хвосте и глотать пузыри.

Хикахи улыбнулась легкой улыбкой неофина.

– Ты уверена, что не слишком рискованно было включать этот антигравитационный танк? Не хотела бы я вместе с Сатимой нести ответственность, если нас засекут.

– Успокойся, фем-фин. – Джиллиан покачала головой. – Мы трижды проверили. Буи, проверяющие утечку излучения, ничего не заметили. Отдыхай и не волнуйся.

– Да, я слышала, капитан собирается послать небольшую группу на твой остров, чтобы осмотреть этих предразумных, которых ты нашла. Я подумала, тебе будет интересно. Это значит, что капитана сейчас галакты не очень волнуют. Космическое сражение, возможно, затянется, а мы сможем прятаться бесконечно.

– Но бесконечно оставаться на Китрупе – не так я представляю рай. – Хикахи иронично приоткрыла рот. – Если это хорошая новость, пожалуйста, предупреди меня, когда новости будут дурные.

Джиллиан рассмеялась.

– Хорошо. А теперь тебе нужно поспать. Выключить свет?

– Да, пожалуйста. Джиллиан, спасибо за новости. Я считаю очень важными контакты с аборигенами. Надеюсь, экспедиция закончится успешно.

– Скажи Крайдайки, что не успеет он открыть банку с тунцом, как я вернусь на пост.

– Скажу. Приятных снов, дорогая. – Джиллиан коснулась пластины, и свет постепенно померк. Хикахи мигнула, засыпая.

А Джиллиан направилась в другую часть лазарета, где Маканай принимает обеспокоенных здоровьем членов экипажа. Джиллиан покажет ей распределение изотопов, присланное Чарли, а потом вернется в лабораторию и еще немного поработает.

Хотелось лечь, но она знала, что долго не уснет. В настроении, подобном ее сегодняшнему, ложиться не следует.

Логика – благословение и проклятие ее воспитания. Она знала, где находится Том. Он пытается спасти их всех. И он это знает. Ему пришлось спешно уехать, и не было времени отыскать ее и попрощаться.

Джиллиан понимала и повторяла все это, плывя к себе. Но все равно не могла избавиться от мысли, насколько непривлекательна ее пустая постель.

19. КРАЙДАЙКИ

– Кининк – это наука о взаимоотношениях, – сказал он аудитории. – Это часть нашего дельфиньего наследия. Но кининк – это также умение сравнивать. Эту часть мы заимствуем у своих человеческих патронов. Кининк – это такой же синтез взглядов мировоззрений, как и мы сами.

Перед ним плавали примерно тридцать неодельфинов, из их дыхал поднимались пузыри, слышались щелчки сонаров.

Поскольку людей не было, Крайдайки не нужно было выдерживать четкие согласные и долгие гласные стандартного англика. Но, перенесенные на бумагу, его слова доставили бы удовольствие любому специалисту по английской грамматике.

– Подумайте об отражениях от поверхности океана, где вода встречается с воздухом, – предложил он своим ученикам. – Что говорят нам эти отражения?

Они смотрели удивленно.

– Как вы думаете, что я имею в виду? Говорю ли я об отражениях снизу, из-под воды, или сверху? Более того, я говорю об отражениях света или звука?

Он повернулся к одному из дельфинов.

– Ватгасети, представь себе, что ты один из наших предков. Какая комбинация пришла бы тебе в голову?

Техник-двигателист мигнул.

– Звуковые отражения, капитан. Предразумный дельфин подумал бы о звуковых отражениях от поверхности воды.

Голос техника звучал устало, но Ватгасети продолжал посещать занятия в лихорадочном стремлении к самоусовершенствованию. Именно для таких финов, как Ватгасети, очень занятой капитан находил время для лекций.

Крайдайки кивнул.

– Совершенно верно. А что подумают об отражениях люди?

– Об отражении света сверху, – тут же ответил повар кают-компании С'тат.

– Весьма вероятно, хотя мы знаем, что даже некоторые из «большеухих» со временем могут научиться слушать.

Все рассмеялись этой беззлобной шутке над патронами. Смех – барометр состояния экипажа, и капитан сверялся с ним, как мог бы измерить массу топливной пластины, зажав ее между зубами.

Крайдайки впервые заметил, что к группе подплыли Такката-Джим и Кта-Джон. И почувствовал смутную опасность. Такката-Джим сообщил бы ему, если бы происходило что-то важное. Но он как будто собрался просто послушать.

Если это признак начала конца его необъяснимой депрессии, Крайдайки рад. Он держал Такката-Джима на корабле, не отсылая сопровождать Орли в группе спасателей, потому что не хотел упускать его из виду. И изредка подумывал о том, что пришла пора менять своих помощников.

Он подождал, пока стихнет смех.

– А теперь подумайте. В чем мысли людей об отражении от поверхности воды аналогичны нашим?

Слушатели принялись сосредоточенно соображать. Это будет предпоследнее задание. Теперь, когда так много ремонтных работ, у Крайдайки было сильное искушение прекратить занятия. Однако очень многие хотят изучать кининк.

В начале полета в занятиях, играх, атлетических состязаниях участвовали почти все. Это помогало разгонять скуку космического перелета. Но после страшного происшествия в Мелком скоплении, когда десять членов экипажа погибли при исследовании брошенного флота, многие стали обособляться, и экипаж разбился на мелкие группы. У некоторых даже начал проявляться странный атавизм – затруднения при использовании англика и при необходимости сосредоточиться, что так важно для астронавта.

Крайдайки вынужден был даже менять расписание, подыскивая замены. Он поручил Такката-Джиму обеспечить пострадавших работой. Помощнику капитана это задание как будто понравилось. С помощью боцмана Кта-Джона он находил занятие даже для наиболее потерпевших.

Крайдайки внимательно вслушивался в плеск плавников, бульканье легких-жабр, ритм сердечных ударов. Такката-Джим и Кта-Джон плавали спокойно и, похоже, сосредоточенно. Но Крайдайки чувствовал скрытое напряжение.

Крайдайки вздрогнул, неожиданно представив себе мрачный взгляд помощника капитана и большие острые зубы боцмана. Подавил дрожь, браня себя за разыгравшееся воображение. У него нет оснований опасаться кого-либо из этих двоих!

– Мы размышляем о приграничных отражениях воздух-вода. – Он торопливо возобновил лекцию. – И дельфины, и люди думают о барьере, когда представляют себе поверхность воды. По другую сторону находится малодоступная область. Но современный человек, владея соответствующими средствами, не боится воды, как некогда. Неофин, владея своим снаряжением, может жить и работать в воздухе и смотреть под воду, не испытывая неудобств.

– Подумайте, как развивалась ваша мысль, когда вы услышали вопрос. Вначале вы подумали о звуковых отражениях снизу. Наши предки на этом бы и остановились, но вы стали размышлять о возможных альтернативах. Это основной признак существа, способного планировать. Для нас это новое качество.

Таймер на доспехах Крайдайки зазвенел. Становится поздно. Хотя Крайдайки и устал, ему предстоит совещание, а потом нужно заглянуть на мостик и узнать, нет ли новостей от Орли.

– Как китообразное, чья наследственность и само устройство мозга позволяют только интуитивно мыслить, учится анализировать сложную проблему шаг за шагом? Иногда ключевой метод – умение сформулировать вопрос. Потренируйтесь в свободные минуты.

– Попробуйте сформулировать проблему отражений от поверхности воды на тринари... таким образом, чтобы требовался не просто ответ или трехуровневая диспозиция, но самое простое перечисление возможных отражений.

Он увидел, что несколько финов смущенно нахмурились.

Капитан ободряюще улыбнулся.

– Я знаю, звучит трудно. И я не прошу вас это сделать сразу. Но, чтобы представить себе, как это делается, воспримите эхо этого сна.

Разделяющий слой
небесная звезда – морская звезда
Что первым придет к нам
под узким углом?

Охотящийся хватающий звезды спрут
Отражается!

Призывающий ночь поворот звезд
Отражается!

Звездный свет в глазах моей любимой
Отражается!

Солнце, беззвучное, позирующее солнце
Отражается!

Крайдайки был награжден широко раскрытыми глазами высоко оценившей его аудитории. Уходя, он заметил, что даже Такката-Джим медленно качает головой, словно обдумывая мысль, которая раньше никогда не приходила ему в голову.

После совещания Кта-Джон настаивал на своих аргументах.

– Видели? Ссслышали его, Такката-Джим?

– Видел и слышал, боцман. Как обычно, он произвел на меня впечатление. Крайдайки гений. Так что вы хотели мне сказать?

Кта-Джон хлопнул челюстями, – не очень вежливо по отношению к старшему офицеру.

– Он ничего не сказал о галактах! Ничего об осаде! Ничего о планах отхода. Или, если уж на то пошло, о плане сражения! И совершенно игнорировал растущую разобщенность экипажа!

Такката-Джим выпустил длинную струю пузырей.

– Которую вы очень умело организуете, Кта-Джон. Не трудитесь изображать невинность. Вы действовали тонко, и я знаю, что вы старались создать базу для меня. Поэтому я закрывал глаза. Но не слишком рассчитывайте, что Крайдайки этого долго не заметит. А когда заметит, Кта-Джон, берегите свой хвост! Потому что я ничего не знаю о ваших маленьких хитростях!

Кта-Джон молчал.

– А что касается планов Крайдайки, посмотрим, согласится ли он выслушать доктора Метца и меня или будет настаивать на своей мечте порадовать Землю нераскрытыми тайнами.

Такката-Джим заметил, что гигант стенос собирается прервать его.

– Я знаю, вы считаете, что я должен предположить и третье. Вы хотели бы, чтобы мы выступили против галактов и справились с ними в одиночку, не так ли, Кта-Джон?

Огромный дельфин не ответил, но глаза его сверкнули.

«Правда ли, что ты, мой Босвелл, мой Ситон, мой Игорь, мой Яго? – подумал Такката-Джим, молча глядя на гиганта. – Ты служишь мне, но в конечном счете кто же кого использует – ты меня или я тебя?»

20. ГАЛАКТЫ

Битва кипела вокруг флотилии маленьких ксаппишских боевых кораблей.

– Мы потеряли КС'ктау и КС'кленну. Наша боевая мощь уменьшилась на треть.

Старший ксаппишский лейтенант вздохнул.

– Ну и что? Младший, мне нужны новости, а не то, что уже известно.

– Наши патроны ксатинни расходуют клиентов, как реакторный газ, а свои силы берегут. Смотри, как они жмутся в сторону, готовые бежать, если битва станет слишком напряженной! А нас посылают в самое пекло.

– Так они себя ведут всегда, – согласился старший.

– Но если ксаппишский флот погибнет здесь напрасно, кто же защитит три наши крошечные планеты и обеспечит наши права?

– Тогда зачем же нам патроны? – Старший лейтенант понимал, что иронизирует. Он приладил экран, чтобы отразить неожиданную пси-атаку, не изменяя тональности голоса.

Младший не удостоил его ответом, но проворчал:

– А что нам сделали эти земляне? И чем они угрожают нашим патронам?

Испепеляющий залп боевого крейсера танду чуть-чуть задел левое крыло маленького ксаппишского разведчика. Младший лейтенант умело сманеврировал кораблем. Старший ответил на его вопрос, как будто ничего не произошло.

– Значит, ты не веришь, что прародители возвращаются.

Младший только фыркнул, работая с прицелом торпеды.

– Правильно. Я тоже считаю, что это часть программы, направленной на уничтожение землян. Старшие расы патронов видят в землянах угрозу. Земляне никем не воспитаны и потому опасны. Они используют революционную практику возвышения... тем более они опасны. Они союзники тимбрими, а это оскорбление, которое невозможно вынести. И они не обращаются в иную веру – самое непростительное преступление.

Разведчик вздрогнул: торпеда устремилась к истребителю танду. Маленький корабль набрал скорость, чтобы отойти подальше.

– Я считаю, мы должны выслушать землян, – прокричал младший лейтенант. – Если все расы клиентов в галактике восстанут одновременно...

– Так уже случалось, – прервал старший. – Изучай записи Библиотеки. Шесть раз в галактической истории. И дважды успешно.

– Неужели? И что же произошло?

– А как ты думаешь? Клиенты стали патронами новых видов, но обращались с этими разумными так же, как когда-то обращались с ними!

– Не могу поверить!

Старший лейтенант вздохнул.

– Посмотри сам.

– Посмотрю!

Но не смог. На пути корабля оказалась незамеченная антивероятностная мина. Маленький корабль покинул галактику красиво и, к сожалению, навечно.

21. ДЭННИ И ТОШИО

Дэнни еще раз проверила заряды. В шахте, где проходил корень дерева-сверла, было темно и тесно. В лучах фонаря со шлема многочисленные корни отбрасывали густые тени.

Дэнни крикнула снизу:

– Ты закончил, Тошио?

Он размещал взрывчатку в верхней части корня, вблизи поверхности металлического острова.

– Да, Дэнни. Если закончила, спускайся ниже. Я присоединюсь к тебе через минуту.

Она даже не видела над собой его ноги в ластах. Его голос в заполненном водой стволе был искаженным. Какое счастье уйти отсюда.

Дэнни осторожно пробиралась вниз, борясь с приступом клаустрофобии. Такую работу она бы никогда себе не выбрала. Но сделать это нужно, а природа не приспособила дельфинов для таких дел.

На полпути вниз она запуталась во вьюнке. Потянула, но он не подался, а только еще больше оплетал ее, и она ярко представила себе водоросль-убийцу, о которой рассказывал Тошио. Паника чуть не овладела ею, но она заставила себя перестать биться, глубоко вдохнуть и осмотреться.

Просто засохшая лоза, которая обернулась вокруг ноги. Нож легко разрезал ее. Дэнни продолжала спускаться еще осторожнее и оказалась наконец в гроте под металлическим островом.

Здесь ждали Кипиру и Сахот. Похожие на шланги дыхатели закрывали их дыхала и обертывались вокруг торсов. Лучи прожекторов двух саней рассеивались тысячами нитей, которые заполняли грот, словно ползучим туманом. Сквозь входное отверстие грота пробивался слабый свет.

Звучит эхо, в этом гроте
Не очень хорошо ловить рыбу.

Дэнни посмотрела на Сахота, не уверенная, правильно ли она поняла поэтику тринари.

– Когда Тошио закончит, нам лучше выбраться отсюда. Взрыв очень сильно тряханет эту пещеру. Не думаю, чтобы это было полезно.

Кипиру согласно кивнул. Покинув корабль, на пути сюда военный командир экспедиции большей частью молчал.

Дэнни осмотрела подводную пещеру. Кораллоподобные микроскопические мусорщики выстроили свой замок на силикатном хребте океанского дна. Сооружение росло медленно, но когда остров наконец поднялся над водой, появилась жизнь на его вершине. И среди выросших растений оказалось дерево-сверло.

Это растение каким-то образом прорезало металлическую сердцевину острова и добралось до богатого органикой слоя под ним. Снизу извлекались минералы и перемещались вверх. Постепенно ширились пустоты, из-за которых металлический холм когда-нибудь обрушится.

Дэнни, как экологу, показалось что-то неправильным в такой организации. А микроветвь Библиотеки на «Стремительном» вообще не упоминала эти металлические холмы, что было само по себе странно.

Даже не верилось, что дерево-сверло развилось в своей экологической нише постепенно, аналогично таким организмам. Дерево существовало по принципу «все или ничего», который требовал большой энергии и настойчивости. Дэнни удивлялась, как это могло получиться.

А что происходит с холмами, когда они падают в приготовленные для них деревьями полости? Она видела несколько ям, поглотивших такие острова. В глубине они были темны и тусклы; по-видимому, они гораздо глубже, чем думаешь.

Дэнни осветила фонарем основание холма. Отражение поразительное. Она ожидала чего-нибудь рваного и неправильного, но фонарь осветил правильное углубление в ровной и гладкой поверхности металла.

Дэнни подплыла к одному из таких углублений, прихватив с собой камеру. Чарли Дарту захочется иметь снимки и образцы из этой экспедиции. Она, конечно, понимала, что на благодарность рассчитывать не приходится. Напротив, какой-нибудь нечеткий снимок приведет его в ярость из-за ее неспособности увидеть очевидное.

В одной из ям, на глубине, что-то двигалось, угадывались медленные повороты. Дэнни направила туда луч света и всмотрелась. Какой-то корень. Она видела, как несколько плавающих лент были подхвачены ответвлениями этого корня и притянуты к нему. Сама взяла несколько таких лент в качестве образца.

– Пошли, Дэнни! – услышала она крик Тошио. Послышался громкий звук, и рядом с ней появились сани. – Пошли. До взрыва всего пять минут!

– Хорошо, хорошо, – ответила она. – Еще минутку. – Профессиональное любопытство на время пересилило все другое. Дэнни не могла понять, зачем живой организм углубляется в темноту, в почти чистый металл. Она протянула руку в яму и взяла вращающийся корень, потом уперлась в стену холма и сильно потянула.

Вначале корень показался необыкновенно прочным, он не поддавался и даже тащил ее к себе. И Дэнни отчетливо представила, что оказалась в ловушке.

Неожиданно корень оторвался. Укладывая его в сумку для образцов, Дэнни заметила блестящий твердый конец. Взмахнула плавниками и оттолкнулась от металлической поверхности.

Кипиру укоризненно поглядел на нее, когда она ухватилась за сани. Направил машину к выходу из пещеры на дневной свет, где ждали Тошио и Сахот. Чуть позже раздался громкий взрыв, и звучное эхо пронеслось по мелководью.

Они ждали час, потом вернулись в грот.

Заряды разорвали ствол дерева-сверла в том месте, где он перерезал основание металлического холма. Наклоненный ствол уходил в неясную глубину. В отверстие все еще падали обломки. Полость под островом густо заросла качающимися кустами.

К отверстию приближались осторожно.

– Вначале, пожалуй, вышлю робота, – сказал Тошио. – Может быть, в стволе остались подвижные куски.

Я сделаю это, Бегущий-по-Лестнице
Роботу нужно мое – нервное гнездо.

Тошио кивнул.

– Да, ты прав. Сделай, Кипиру. – Пилот, который может подсоединить машину непосредственно к нервным окончаниями, сможет управлять ею лучше Тошио. Из людей на борту только у Эмерсона Д'Анита и Томаса Орли были такие гнезда. Пройдет немало времени, прежде чем люди преодолеют побочные эффекты таких подключений; а дельфины к ним приспособлены генетически, и им такие гнезда гораздо нужнее.

Под руководством Кипиру маленький зонд отсоединился от саней. Подплыл к дыре и исчез в ней.

Тошио никак не думал, что его отправят назад вместе с Кипиру – туда, где, по его мнению, они оба вели себя не лучшим образом. Важность их задачи – защищать двух ведущих ученых и помогать им – еще больше смущала его. Почему Крайдайки не назначил кого-то другого? Более надежного?

Конечно, капитан мог отправить их всех четверых с корабля, просто чтобы избавиться. Но это тоже не похоже на правду.

И Тошио решил не искать логику поступков Крайдайки. Может, поэтому он и капитан. Только он знал, что они с Кипиру намерены справиться с заданием как можно лучше.

Как гардемарин, рангом он выше Кипиру. Но по традиции дежурные офицеры и пилоты распоряжаются гардемаринами, если только капитан не решает по-иному. Тошио помогает Дэнни и Сахоту в их исследованиях. А в военных вопросах старшим является Кипиру.

Тошио все еще удивлялся, что старшие останавливаются и выслушивают его предложения; его решения принимаются. К этому еще необходимо привыкнуть.

На экране явилось изображение, посылаемое роботом, – цилиндрическая пустота в пенистом металле. Видны были сломанные корни – напоминание о главном стволе дерева-сверла. Мимо камеры проплывали вниз какие-то обрывки.

Робот поднимался, и в отверстие сквозь струи пузырьков пробивался свет его фонаря.

– Как вы думаете, достаточно широко для саней? – спросил Тошио.

Робот вынырнул в бассейне в несколько метров шириной. Его камера развернулась, и на экране появилось изображение голубого неба и густой зеленой листвы. Высокий ствол дерева-сверла рухнул в лес. Снизу трудно было разглядеть, какой это принесло ущерб, но Тошио был уверен, что ствол упал в сторону от деревни аборигенов.

Они опасались, что взрыв вызовет панику у обитателей острова. Но решили все же рискнуть, потому что подниматься обычным путем на предательские склоны острова опасно, да к тому же их могли обнаружить спутники-шпионы галактов. А на случайное падение дерева на острове вряд ли сверху кто-нибудь обратит внимание.

– Наверху, – показал Тошио.

Дэнни придвинулась к экрану.

– В чем дело, Тош? Проблема?

Кипиру склонился к камере, собираясь закончить обзор.

– Вот, – сказал Тошио. – Этот неровный кусок коралла, нависающий над бассейном, похоже, может упасть.

– Может, робот что-нибудь под него подсунет, чтобы помешать этому?

– Не знаю. Как ты думаешь, Кипиру?

Кое-какие планы могут сработать —
Если позволит судьба
Давайте рискнем
И просто попробуем.

Кипиру посмотрел на свои два экрана и сосредоточился. Тошио знал, что пилот вслушивается в сложный рисунок звуковых отражений, передаваемых через гнездо нервных импульсов. По приказу Кипиру робот двинулся вдоль края бассейна. Его когтистые механические руки ухватили край и потянули. Посыпался град камней.

– Берегись! – крикнул Тошио.

Неровный кусок скалы наклонился. Камера показала, как он угрожающе пошатывается. Дэнни отшатнулась от экрана. Потом скала перевернулась и обрушилась на робота.

Последовал калейдоскоп изображений. Дэнни продолжала смотреть на экран, но Кипиру и Тошио вглядывались в ствол. Неожиданно целый дождь осколков вылетел из отверстия и исчез внизу. Осколки сверкали в свете саней, исчезая в пропасти.

После долгого молчания Кипиру сказал:

Зонд там, внизу – легкие его не дышат
Меня пощадило – и я не испытал
ощущений смерти
Робот еще жив – там слышно эхо.

Кипиру хотел сказать, что робот по-прежнему шлет сообщения с какого-то выступа в глубине, на котором застрял. Его крошечный мозг и передатчик не погибли, и Кипиру не испытал шок от внезапного обрыва связи с его нервной системой.

Но баки робота, обеспечивающие его плавучесть, уничтожены. Он навсегда останется внизу.

Должно быть, это – последнее препятствие
Я пойду туда
осторожно
проверю
Дэнни, возьми сани – и следи за мной!

Прежде чем Кипиру и Тошио смогли его остановить, Сахот отплыл от саней. Мощно ударил плавником и исчез в стволе. Кипиру и Тошио переглянулись, рассердившись на сумасшедшего штатского.

«По крайней мере он взял с собой камеру», – подумал Тошио. Но если бы Сахот подождал, у Тошио появилась бы сомнительная привилегия настаивать на том, чтобы самому разведать проход.

Он посмотрел на Дэнни. Она следила за экраном робота, как будто могла на нем разглядеть, что происходит с Сахотом. Надо подсказать, прежде чем она возьмет на себя управление вторыми санями.

Тошио всегда думал о Дэнни Судман, как о взрослом ученом, дружелюбном, но непонятном. Но теперь он увидел, что она такая же незрелая, как он. И, хоть и пользуется почетом и статусом профессионала, ей не хватает эффективности и офицерской подготовки, которые есть у него. Более того, на протяжении своей карьеры ей вряд ли доведется встретиться с такими же людьми и ситуациями, что ждут его.

Он снова посмотрел на вход в ствол. Кипиру нервно выдувал пузыри. Придется принимать какое-то решение, если Сахот не появится.

Сахот, очевидно, результат генетического эксперимента с рассчитанным оптимумом. Если эксперимент окажется удачным, такое сочетание генов будет добавлено в генетический фонд дельфинов. Этот процесс повторяет, но гораздо быстрее, разделение и смешение, осуществляемые природой.

Но иногда такие эксперименты заканчиваются непредвиденными результатами.

Тошио не знал, можно ли доверять Сахоту. Скрытность этого дельфина не похожа на непроницаемость основательного и задумчивого Крайдайки. Напротив, похожа на скрытность некоторых знакомых людей.

И еще эти сексуальные игры Сахота с Дэнни. Он, конечно, не ханжа. Такое, строго говоря, не запрещено, но известно, что это порождает проблемы.

По-видимому, Дэнни не понимает, что сама подсознательно поощряет Сахота. Тошио подумал, хватит ли у него решимости сказать ей об этом. А может, это не его дело?

Прошла еще одна напряженная минута. И когда Тошио собрался нырнуть сам, из ствола выскочил Сахот и повернул перед ними.

Путь чист —
Я поведу вас к воздуху!

Кипиру направил сани к дельфину-антропологу и произнес что-то настолько высоко, что даже Тошио, со своим калафианским восприятием, не разобрал.

Сахот дернулся и неохотно захлопнул пасть, признавая свое подчиненное положение. Но во взгляде его по-прежнему было что-то вызывающее. Он посмотрел на Дэнни, переворачиваясь и подставляя Кипиру один из своих брюшных плавников.

Пилот символически укусил его и повернулся к остальным.

Теперь пошли —
Оставим эти дыхатели
Поговорим как земляне
О нашей работе
И встретим наше будущее
Братья-пилоты.

Сани двинулись в ствол, оставленный деревом-сверлом, и начали подниматься в облаке пузырей. Люди и дельфины последовали за ними.

22. КРАЙДАЙКИ

Совещание длилось слишком долго.

Крайдайки пожалел, что разрешил Чарлзу Дарту присутствовать в виде голограммы. Планетолог-шимп был бы не столь многословен, если бы ему, мокрому и в маске, пришлось дышать оксиводой в центральном отсеке.

Дарт развалился в своей лаборатории, отправив в конференц-зал цилиндрического корпуса «Стремительного» только свое изображение. Он, очевидно, не замечал ерзанья слушателей. Дышать в течение двух часов оксиводой неофину очень тяжело.

– Естественно, капитан, – разносился в воде хриплый баритон шимпанзе. – Когда вы решили посадить корабль вблизи главного тектонического разлома, я одобрил ваш выбор. Иначе я не смог бы получить столько ценной информации, не сходя с места. Однако я определил еще семь или восемь многообещающих точек на поверхности Китрупа, чтобы проверить некоторые весьма интересные открытия, которые мы здесь сделали.

Крайдайки слегка удивился, услышав «мы». Впервые Чарли проявляет такую скромность.

Капитан взглянул на плававшего поблизости Брукиду. Когда знания металлурга не требовались ремонтникам, он работал с Чарли Дартом. Он все время молчал, предоставляя Дарту фонтанировать профессионализмами, отчего у Крайдайки начинала кружиться голова.

«Что с Брукидой? Неужели он тоже считает, что у капитана корабля, оказавшегося в осаде, нет дел поважнее?»

Хикахи, недавно выписанная из лазарета, перевернулась на спину, дыша насыщенной кислородом жидкостью и поглядывая одним глазом на голограмму шимпанзе.

«Что же она со мной делает, – подумал Крайдайки. – Мне и без того трудно сосредоточиться».

Долгие совещания всегда утомляли Крайдайки. Он чувствовал, как застаивается кровь в его мошонке. На самом деле ему хочется подплыть к Хикахи и куснуть ее во все места: выше и ниже за бока.

Конечно, странное желание, тем более при всех, но, по крайней мере, он честен перед собой.

– Планетолог Дарт, – вздохнул он. – Я стараюсь понять, что, по вашему мнению, вы обнаружили. Кажется, я понял ту часть, которая связана с различными кристаллическими и изотопными аномалиями в коре Китрупа. Что касается зоны подчинения...

– Зона подчинения – это граница между двумя плитами коры, где одна плита скользит по другой, – прервал Чарли.

Крайдайки пожалел, что не может отругать шимпа. Это было бы недостойно.

– В таком объеме я знаю планетологию, доктор Дарт. – Он говорил очень взвешенно. – И я рад, что наше пребывание вблизи такой зоны оказалось полезным для вас. Однако вы должжжны понять, что наш выбор месста посадки оссснован на тактических сссоображениях. Нам нужны были металлы и маскировка; и то и другое нам давали «коралловые» острова. Мы приземлились здесь, чтобы спрятаться и отремонтировать корабль. Сейчас, когда у нас над головой крейсеры врага, я не могу разрешить экспедиции в другие районы планеты. И вообще я вынужден запретить вам дальнейшее бурение и здесь. Теперь, когда появились галакты, риск слишком велик.

Шимп нахмурился. Руки его замелькали. Крайдайки не дал ему заговорить.

– К тому же что сообщает корабельная микроветвь о Китрупе? Разве Библиотека не дает ответа на ваши проблемы?

– Библиотека! – фыркнул Дарт. – Собрание лжи! Застывшая трясина дезинформации! – Голос Дарта перешел в рычание. – Об аномалиях ни слова! Даже не упоминаются металлические острова! Исследование проводилось свыше четырехсот миллионов лет назад, когда планету перевели в резервный статус для карранк%...

Чарли так старался произнести это непроизносимое название с двойной гортанной остановкой, что чуть не задохнулся. Его глаза выкатились, он заколотил в грудь и закашлялся.

Крайдайки повернулся к Брукиде.

– Это так? Библиотека дает неверные сведения о планете?

– Да, – медленно кивнул Брукида. – Четыреста эпох – это очень долго. Когда планету переводят в резерв, она остается невозделанной, дожидаясь, пока подрастет предразумная раса, пригодная для возвышения. Или такую планету предоставляют древней расе, впавшей в старческое бессилие, для спокойного упадка. Такие планеты становятся либо яслями, либо богадельнями.

– На Китрупе как будто произошло и то и другое. Мы обнаружили предразумную расу, которая, очевидно, развилась уже после исследования, давшего информацию Библиотеке. И еще эти... карранк%... – Брукиде тоже было очень трудно выговорить. – Им предоставили планету для спокойной смерти. Здесь как будто нет больше... карранк%.

– Но четыреста эпох без исследования? Трудно себе представить.

– Да, обычная планета давно была бы вторично лицензирована Институтом Миграции. Но Китруп – такая странная планета. Мало кто согласился бы жить на ней. И удобных подходов к ней нет. В этом районе космоса очень низкий уровень радиации. Кстати, поэтому мы сюда и прилетели.

К Чарлзу Дарту вернулась способность дышать. Он отпил воды из стакана. Во время передышки Крайдайки лежал неподвижно и размышлял. Несмотря на доводы Брукиды, казалось невероятным, что Китруп могли оставить невозделанным так надолго – в перенаселенной галактике, где идет борьба за каждую пригодную для жизни планету.

Институт Миграции – единственная бюрократическая структура галактики, чьи власть и влияние соперничают с самим Институтом Библиотеки. По традиции все расы патронов подчиняются законам управления экосферой; поступить иначе означало бы вызвать катастрофу галактического масштаба. Представление, что предразумные расы превратятся в клиентов, а потом и в патронов, приводит к консерватизму в галактических масштабах.

Большинство галактов закрывают глаза на доконтактные подвиги человечества. Уничтожение мамонтов, гигантских наземных ленивцев и ламантина простили из-за «сиротского» статуса человечества. Настоящую вину возложили на гипотетических патронов Homo sapiens – загадочную необнаруженную расу, которая оставила человечество, не завершив процесс его возвышения, много тысяч лет назад.

Дельфины знали, как близки были китообразные к гибели от руки человека, но за пределами Земли никогда не упоминали об этом. Плохо или хорошо, но судьба их навсегда связана с судьбой человечества.

Земля принадлежит человечеству, пока оно не погибнет или не переселится. Десять колонизированных людьми планет переданы Земле по лицензии на основе сложного плана управления экологией. Самый короткий срок лицензии – шесть тысяч лет. По окончании этого периода колонистам Атласта придется удалиться, оставив планету невозделанной.

– Четыреста миллионов лет, – размышлял Крайдайки. – Небывало длительный период для релаксации планеты.

– Согласен! – закричал Чарлз Дарт, совершенно оправившийся от приступа. – А если я вам скажу, что есть признаки присутствия на Китрупе технологической цивилизации всего тридцать тысяч лет назад? Без всякого упоминания о ней в Библиотеке?

Хикахи подплыла поближе.

– Вы считаете, доктор Дарт, что эти аномалии в коре – отбросы цивилизации, незаконно появившейся на планете?

– Да! – воскликнул он. – Совершенно верно! Отличная догадка!

– Вы все знаете, что экочувствительные расы сосредотачивают основные усилия как раз на разломах тектонических плит. Таким образом, когда планету впоследствии провозглашают невозделанной, все следы пребывания втягиваются под мантию и исчезают. Некоторые думают, что на Земле не сохранилось никаких следов предшествующих обитателей.

Хикахи кивнула.

– А если какая-то раса поселилась незаконно...

– Она будет жить на границе плит! Библиотека исследует планеты через очень длительные интервалы. Следы вторжения к тому времени исчезают под корой! – Шимп оживленно посмотрел с экрана.

Крайдайки трудно было воспринимать все это серьезно. В устах Чарли все звучит как детективный роман! Только преступниками оказываются цивилизации, улики – целые материки, а все следы преступления прячутся под корой планеты! Настоящее преступление! Ведь коп дежурит на углу и заглядывает сюда раз в несколько миллионов лет, и всегда с опозданием.

Крайдайки понимал, что все его метафоры человеческие. Неудивительно. Конечно, есть темы, например полеты в искривленном пространстве, в которых дельфиньи аналогии полезнее. Но когда думаешь о безумной политике галактов, помогают старые человеческие кинотриллеры и тома невероятной истории человечества.

Брукида и Дарт принялись спорить по какому-то техническому вопросу... и Крайдайки смог подумать о вкусе воды, в которой плавала Хикахи. Он очень хотел спросить ее, соответствует ли этот вкус его представлениям. Это косметика или естественные феромоны?

С усилием он вернулся к обсуждавшемуся вопросу.

Открытие Чарли и Брукиды в нормальных условиях вызвало бы большое оживление.

«Но оно не имеет отношения к спасению корабля и экипажа. И не дает возможности передать информацию Совету Земли. Даже изучение предразумных аборигенов сейчас важнее, чем охота за скрытыми следами в древних скалах».

– Прошу прощения за опоздание, капитан, но что-то я уже уловил.

Крайдайки повернулся и увидел подплывающего к себе доктора Игнасио Метца. Худой седовласый психолог медленно греб в воде, небрежно компенсируя малую подъемную силу. Обтягивающий костюм позволял увидеть небольшой животик.

Теперь Дарт и Брукида спорили о периодах полураспада, тяготении и ударах метеоритов. Хикахи это, очевидно, заинтересовало.

– Добро пожаловать, доктор Метц, хоть вы и опоздали. Я рад, что вы смогли выбраться.

Крайдайки удивился, что не услышал приближения человека. Обычно Метц появлялся с шумом, который было слышно в другом конце отсека. Иногда на уровне двух килогерц. Сейчас шум был едва заметен, но временами это здорово раздражало. И как Метц мог столько проработать с финами, не избавившись от подобной привычки?

«Теперь я рассуждаю, как Чарли Дарт! – Крайдайки упрекнул себя. – Не будь глуп, Крайдайки!»

И мысленно просвистел строфу:

Те, кто живет
Вибрируют
Всем телом
И их дрожь
Вливается в музыку мира.

– Капитан, я пришел по другой причине, но открытие доктора Дарта и Брукиды может иметь к этому отношение. Мы можем поговорить наедине?

Крайдайки молчал. Ему скоро нужно будет отдохнуть и размяться. Усталость уже сказывается на его действиях, и это может плохо отразиться на «Стремительном».

Но с этим человеком нужно быть осторожным. Метц не может приказывать ему – ни на борту «Стремительного», ни в других местах, но он обладает властью, причем очень специфической. Крайдайки знал, что его право на потомство гарантировано, как бы ни закончилась эта экспедиция. Но оценка Метца все же очень важна. И все дельфины на борту старались вести себя по отношению к нему «разумно». Даже капитан.

«Может, именно поэтому я избегаю столкновения», – подумал Крайдайки. Но вскоре он вынужден будет задать доктору Метцу несколько вопросов относительно определенных членов экипажа «Стремительного».

– Хорошо, доктор, – ответил он. – Дайте мне еще минутку. Кажется, здесь мы закончили.

По кивку Крайдайки Хикахи подплыла ближе. Улыбнулась и плеснула грудным плавником в Метца.

– Хикахи, пожалуйста, заканчивай за меня. Не давай им больше десяти минут, потом суммируй их предложения. Через час встретимся в бассейне для отдыха А-З, и я выслушаю твои рекомендации.

Она, как и он, использовала быстрый и гибкий подводный англик:

– Есть, капитан. Еще какие-нибудь приказы?

Черт побери! Крайдайки отлично знает, что сонар Хикахи выдал ей его сексуальное возбуждение. У самца это легко определить. А чтобы сказать то же самое о ней, ему необходимо тщательно просветить сонаром все ее внутренности, а это невежливо.

Гораздо проще было раньше!

Ну что ж, через час он все узнает. Одна из привилегий капитана – приказать освободить бассейн для отдыха. И уж тогда пусть ничего не помешает.

– Спасибо, Хикахи. Исполняй!

Она резко отсалютовала механической рукой своих доспехов.

Брукида и Чарли продолжали спорить, а Крайдайки повернулся к Метцу.

– Нам хватит времени, если мы отправимся на мостик кружным путем, доктор? Я хотел бы повидаться с Такката-Джимом, прежде чем заняться другими делами.

– Отлично, капитан. Много времени мне не понадобится.

Крайдайки старался выглядеть невозмутимо. Почему улыбается Метц? Что он мог заметить?

– Меня по-прежнему смущает цепь вулканов в трехтысячекилометровой зоне, где всссстречаются две плиты, – сказал Брукида. Он говорил медленно, отчасти для Чарли, отчасти из-за того, что в оксиводе трудно спорить. Кажется, что всегда не хватает воздуха.

– Если посссмотреть на сделанные с орб-биты исследовательские карты, видно, что на планете вулканы редки. Но здесь их очень много, и все они небольшого раз-змера.

Чарли пожал плечами.

– Не вижу логики, старина. Просто небольшое совпадение.

– Но ведь это единственная область, где есть металлические острова, – неожиданно сказала Хикахи. – Я не специалист, но астронавт привыкает настороженно относиться к двум совпадениям сразу.

Чарли как будто собрался заговорить, но передумал. Наконец он сказал:

– Очень хорошо! Брукида, вы считаете, что эти коралловые существа нуждаются в корме, который может поставляться только этим типом вулканов?

– Возззможно. Наш специалист по экзобиологии Дэнни Судман. Она сейчас на одном из островов, исследует аборигенов.

– Она должна прихватить для нас образцы. – Чарли потер руки. – Как вы думаете, можно попросить ее заглянуть в район вулканов? Не очень далеко, конечно, после того, что сказал Крайдайки. К маленькому вулкану, крошечному.

Хикахи со свистом рассмеялась. Этот тип рехнулся! Но его энтузиазм заразителен, это прекрасная возможность отвлечься от тревог. Если бы она умела прятаться от опасностей вселенной в абстракциях, как Чарли Дарт.

– И определить температуру! – воскликнул Чарли. – Дэнни сделает это для меня. Ведь я так для нее старался!

Крайдайки описал широкую спираль вокруг плывущего человека, разминая мышцы и изгибая спину.

Через нейросоединение подал команду главным манипуляторам согнуться. Словно человек, разминающий руки.

– Ну хорошо, доктор. Чем я могу быть вам полезен?

Метц плыл неторопливыми гребками. Он дружелюбно посмотрел на Крайдайки.

– Капитан, я считаю, пора слегка пересмотреть нашу стратегию. Со времени нашего прилета на Китруп положение изменилось. Нам нужны новые подходы.

– Вы можете говорить определеннее?

– Конечно. Как вы помните, мы бежали из пункта перехода у Морграна, потому что не хотели погибнуть в засаде семи флотов. Вы быстро поняли, что даже если мы сдадимся одной группе, другие нападут на нее, и это неизбежно повлечет наше уничтожение. Тогда я не сразу понял логику вашего решения. Теперь я его приветствую. Конечно, это был великолепный тактический маневр.

– Спасибо, доктор Метц. Вы, разумеется, не упоминаете другой причины нашего бегства. Совет Земли приказал доставить информацию непосредственно ему, без всякой утечки в пути. Наше пленение, несомненно, можно назвать «утечкой».

– Да! – согласился Метц. – И ситуация осталась прежней, когда мы прилетели на Китруп – повторяю, я считаю этот ход вдохновенным. С моей точки зрения, нас обнаружили из-за неудачи.

Крайдайки воздержался от замечания, что их еще все же пока не обнаружили. Окружили – да, но в сети не поймали.

– Продолжайте, – предложил он.

– Пока существовала вероятность, что нас не захватят, ваша стратегия себя оправдывала. Но обстоятельства изменились. Шансы на бегство теперь близки к нулю. Китруп остается полезен нам, как убежище от битвы, но не сможет нас скрывать, когда появится победитель.

– Вы считаете, нам не избежать пленения?

– Совершенно верно. Я считаю, что мы должны пересмотреть приоритеты и обдумать наши действия в случае неблагоприятных последствий.

– Какие приоритеты вы считаете важнейшими? – Крайдайки заранее знал ответ.

– Конечно, сохранение корабля и экипажа! Наблюдения за ними. Ведь в конце концов это главная цель нашего полета, а? – Метц остановился и перебирал руками в воде, глядя на Крайдайки, как учитель на ученика.

Крайдайки мог бы перечислить с полдюжины задач, поставленных перед «Стремительным», начиная с проверки истинности некоторых утверждений Библиотеки и кончая разведывательным заданием Томаса Орли.

Все эти задачи очень важны, но главная – оценить возможности корабля с экипажем из дельфинов. Сам «Стремительный» и его экипаж – вот главный эксперимент.

Но все очень изменилось с тех пор, как они обнаружили брошенный флот! Он действовал уже не в тех приоритетах, которые существовали в начале полета. Но как это объяснить такому человеку, как Метц?

«Справедливость, – подумал Крайдайки, – ты бежала к диким зверям, а люди утратили рассудок...» – Иногда ему казалось, что Бард сам был полудельфином.

– Я разделяю вашу точку зрения, доктор Метц. Но не вижу, каким образом она сможет изменить нашу стратегию. Стоит нам лишь высунуть нос из китрупского моря, как по-прежнему нам грозит уничтожение.

– Мы сделаем это только тогда, когда победитель еще не определится. Разумеется, мы не станем высовываться под перекрестный огонь.

– Но вот когда обнаружится победитель, мы сможем начать переговоры. И если будем вести себя разумно, еще обеспечим успех всего полета!

Крайдайки вновь медленно заскользил по спирали, заставляя генетика плыть вместе с ним к мостику.

– Что, по вашему мнению, мы можем предложить на переговорах, доктор Метц?

Метц улыбнулся.

– Во-первых, у нас есть информация, которую буквально выкопали Брукида и Чарлз Дарт. Институт награждает тех, кто сообщает об экологических преступлениях. Большинство сражающихся групп относятся к консерваторам-традиционалистам и высоко оценят наше открытие.

Крайдайки воздержался от насмешек над наивностью человека.

– Продолжайте, доктор, – спокойно сказал он. – Что еще мы можем пред-дложить?

– Честь нашей экспедиции, капитан. Даже если наши победители решат задержать на время «Стремительный», они не могут не сочувствовать цели полета. Научить клиентов освоиться в космосе – одна из основных задач возвышения. Они разрешат отправить часть экипажа домой с рапортом об оценке поведения, чтобы продолжался прогресс в астронавтике дельфинов. Для них поступить иначе – все равно что мешать развитию ребенка, потому что они поссорились с его родителями!

«А сколько человеческих детей было предано пыткам и убито из-за грехов родителей в ваши Темные Века?» – Крайдайки хотел спросить, кто же будет тем послом, который отвезет на Землю данные о возвышении, пока «Стремительный» находится в плену.

– Доктор Метц, мне кажется, вы недооцениваете фанатизм воюющих. Еще что-нибудь?

– Конечно. Самое важное я приберег напоследок. – Метц, подчеркивая свои слова, коснулся плавника Крайдайки. – Мы должны подумать, капитан, над тем, чтобы отдать галактам то, что им нужно.

Крайдайки ожидал этого.

– Вы считаете, что мы должны сообщить им, где находится брошенный флот?

– Да, а также отдать все найденные нами сувениры.

Крайдайки сохранял равнодушное выражение.

«Интересно, что он знает о Херби Джиллиан, – подумал он. – Великий Спящий! Этот труп начинает создавать проблемы!»

– Капитан, вспомните: краткое сообщение с Земли приказывало нам скрываться и хранить наши координаты в тайне! Также говорилось, что решения мы должны принимать по обстоятельствам.

– Неужели наше молчание надолго задержит обнаружение этого флота, теперь, когда о нем стало известно? Несомненно, половина патронов пяти галактик выслала кучи разведывательных кораблей, которые постараются повторить наше открытие. Они будут заглядывать во все тусклые редко посещаемые шаровые скопления. И только вопрос времени, когда они наткнутся на нужный гравитационный бассейн и на нужное скопление.

Крайдайки считал это маловероятным. Галакты нередко думают, как земляне, и вряд ли будут проводить поиск таким образом. Доказательство – то, что флот так долго не был обнаружен. Но Метц, вероятно, прав.

– В таком случае, доктор, почему бы нам сразу не сообщить о местонахождении флота Библиотеке? Оно станет общеизвестно и больше не будет нас касаться. Такое большое открытие должно исследоваться группой, получившей лицензию Института.

Крайдайки иронизировал, но, когда Метц взглянул на него покровительственно, понял, что его слова восприняты всерьез.

– Вы наивны, капитан. Фанатики над нашими головами не очень считаются с галактическими законами, рассчитанными на миллионы лет, если впереди у них только тысячелетия. Если все узнают, где находится брошенный флот, битва переместится туда! Эти древние корабли погибнут в перекрестном огне, какое бы мощное защитное поле их ни окружало. И галакты все равно постараются захватить нас, если решат, что им солгали!

Они приплыли на мостик. Крайдайки остановился.

– Лучше одной из соперничающих групп получить сведения и возможность исследовать флот?

– Да! В конце концов, что нам эти пустые корпуса? Опасное место, где мы потеряли корабль и десяток лучших членов экипажа. Мы не преклоняемся перед предками, как эти неистовые ити. Нас лишь умозрительно интересует, где флот, сохранившийся со времен прародителей, или где сами прародители! Из-за этого не стоит умирать. Если мы чему-то и научились за последние двести лет, так это тому, что малые расы, новички, как мы, должны своевременно уходить с дороги больших парней, как соро или губру, когда они начинают уничтожать друг друга!

Седые волосы доктора Метца разлетались, он намеренно покачивал головой. Вокруг него возник ореол из пузырей.

Крайдайки не мог бы изменить свое отношение к Метцу, но когда того покинула привычная сдержанность и охватил энтузиазм, он стал капитану почти приятен.

К несчастью, Метц ошибается в самых основах своих рассуждений.

В доспехах Крайдайки зазвенело. Вздрогнув, он понял, что уже очень поздно.

– Ваши аргументы очень интересны, доктор Метц. Но у меня нет больше времени. Никакого решения не будет принято без ведома совета корабля. Согласны?

– Да. Однако, мне кажется...

– Кстати, о сражении над Китрупом. Мне надо узнать, что может сообщить Такката-Джим. – Капитан не намерен столько времени проводить с Метцем. И не хотел пропускать долгожданных упражнений.

Но Метц не отпускал его.

– Да. Когда вы сказали о Такката-Джиме, я вспомнил, что хотел еще кое о чем поговорить с вами, капитан. Меня беспокоит ощущение социальной изоляции, которое испытывают члены экипажа экспериментальных разновидностей. Они жалуются на остракизм и на большую загруженность.

– Вы имеете в виду некоторых стеносов?

Во взгляде Метца промелькнула растерянность.

– Это бытовое название. Кажется, оно прижилось, хотя все неодельфины таксономически Tursiopus Amicus...

– Я контролирую ситуацию, доктор Метц. – Крайдайки было теперь все равно, что он перебивал человека. – Принимаю специальные меры и считаю, что мне удастся сохранить единство экипажа.

Только с десяток стеносов проявляли недовольство. Крайдайки подозревал, что это атавизм, отступление от разумности под влиянием страха и напряжения. А эксперт доктор Метц, по-видимому, считает, что большинство экипажа «Стремительного» впало в расизм.

– Вы хотите сказать, что у Такката-Джима тоже возникли проблемы? – спросил Крайдайки.

– Конечно, нет! Он очень хороший офицер. Но когда вы произнесли его имя, я вспомнил об этом, потому что... – Метц смолк.

«Потому что он тоже стенос, – про себя закончил Крайдайки. – Сказать Метцу, что я собираюсь назначить Хикахи первым помощником капитана? Такката-Джим, конечно, хороший специалист, но его мрачное настроение начинает сказываться на психологическом состоянии экипажа. Не таким должен быть мой заместитель».

Крайдайки очень не хватало лейтенанта Ячапа-Джина, который погиб в Мелком скоплении.

– Доктор Метц, уж поскольку вы затронули эту тему, я заметил несоответствия между предполетными психобиологическими характеристиками некоторых членов экипажа и их поведением в полете еще до того, как мы обнаружили брошенный флот. Я не китопсихолог, но в некоторых ситуациях считаю, что эти фины вообще не должны были оказаться на корабле. У вас есть объяснения?

Лицо Метца стало невыразительным и пустым.

– Не совсем понимаю, о чем вы, капитан.

Крайдайки механической рукой почесал над правым глазом.

– Пока я ничего не хочу добавлять, но вскоре мне придется воспользоваться своим служебным положением и просмотреть ваши записи. Неформально, разумеется. Пожалуйста, приготовьте их для...

Крайдайки прервал звонок коммуникатора на его доспехах.

– Да. Говорите! – приказал он. Несколько мгновений прислушивался.

– Ничего не меняйте, – ответил он. – Сейчас я у вас буду. Конец связи.

Он направил вспышку сонара на сенсорную пластину двери. Люк открылся.

– С мостика, – сказал он Метцу. – Вернулся разведчик с сообщением от Тшут и Томаса Орли. Мне нужно быть там, но ссскоро мы вернемся к этому разговору, доктор.

Двумя мощными ударами плавников Крайдайки вплыл в люк и направился на мостик..

Игнасио Метц смотрел ему вслед.

«Крайдайки что-то заподозрил, – подумал он. – Насчет моих специфических исследований. Но что именно?»

Постоянное напряжение, опасность, осада давали великолепные данные, в частности относительно тех финов, которых включили в состав экипажа по настоянию Метца. Но сейчас положение усложняется. У некоторых его подопечных появились неожиданные для него симптомы.

Теперь вдобавок к тревоге из-за этих фанатичных галактов, прибавились подозрения Крайдайки. Нелегко будет сбить его со следа. Метц высоко ценил гениальность, особенно в возвышенном дельфине.

«Если бы только он был одним из моих, – думал он о Крайдайки. – Если бы только я его создал!»

2З. ДЖИЛЛИАН

Корабли лежали в пространстве, как рассыпанные бусы, тускло отражая слабый свет Млечного Пути. Ближайшие планеты – неяркие красноватые старики в небольшом шаровом скоплении, жалкие и редкие остатки первой эпохи формирования, лишенные звезд и металлов.

Джиллиан рассматривала одно из тех шести изображений, что «Стремительный» неосмотрительно передал домой из заброшенного и, казалось бы, неинтересного гравитационного бассейна вдали от всех известных путей.

Неестественно молчаливая армада, не ответившая ни на один их вопрос; земляне не знали, что и подумать. Флот из кораблей-призраков, которому нет места в структуре пяти галактик.

Сколько времени они оставались незамеченными?

Джиллиан отложила голографию и взяла другую. На ней был крупным планом изображен один из гигантских брошенных кораблей. Огромный, как луна, в яминах, древний, слабо мерцающий – это защитное поле неизвестных свойств. Оно не поддавалось анализам. Удалось только определить, что это напряженное вероятностное поле необычной природы.

Пытаясь причалить к одному из кораблей-призраков с внешней стороны поля, гичка «Стремительного» каким-то образом начала цепную реакцию. Ослепительно яркие молнии пронеслись между древним гигантом и крошечным разведчиком. Лейтенант Ячапа-Джин доложил, что все дельфины на гичке галлюцинируют. Гичка попыталась уйти, но потеряла ориентацию и включила свое поле стасиса внутри защитного поля корабля. В результате взрыв уничтожил оба корабля.

Джиллиан отложила голоизображение и осмотрела лабораторию. Херби по-прежнему лежит в стасисе, силуэт миллиардов прошедших лет.

После катастрофы Том Орли отправился туда и втайне пронес этот загадочный реликт через один из боковых выходов корабля.

«Находка огромной ценности, – думала Джиллиан, рассматривая труп. – Мы хорошо заплатили за тебя, Херби. Если бы я только знала, что мы приобрели».

Херби – загадка, которую должны разгадывать объединенные коллективы больших институтов, а не одинокая женщина в осажденном корабле далеко от дома.

Это раздражает, но кто-то ведь должен постараться. Кто-то должен понять, почему их превратили в преследуемых животных. Том отсутствует, Крайдайки очень занят, сохраняя нормальный ритм работы экипажа и корабля, остается только она. Больше некому.

Постепенно она кое-что узнала о Херби – это действительно очень древний труп, у него скелет существа, передвигавшегося по планете. Библиотека корабля утверждает, что ничего подобного никогда не существовало.

Джиллиан положила ноги на стол и взяла еще один снимок из стопки. Сквозь мерцание защитного поля ясно видны символы на массивном корпусе.

– Открыть Библиотеку, – сказала она. Из четырех экранов на ее столе ожил левый, с изображением спирали с лучами.

– Файл «Саргассы», поиск соответствий символов. Открыть и продемонстрировать изменения. – В ответ на стене слева от Джиллиан показался текст. Чрезвычайно короткий.

– Подпрограмма: перекрестные справки Библиотеки, программа поиска, – сказала Джиллиан. Текст продолжал проецироваться на стену. Рядом с ним показалось мерцающее изображение спирали с лучами. Негромкий низкий голос произнес:

– Программа поиска перекрестных справок, чем могу быть полезна?

– Это все, что было найдено на борту брошенного корабля?

– Ответ верен. – Голос звучал холодно. Интонации утвердительные, однако не делалось никаких попыток скрыть, что отвечает только ничтожная часть программы корабельной Библиотеки.

– Я просмотрела все записи в поисках корреляций этим символам. Вы, конечно, понимаете, что я только микроветвь, а эти символы со временем меняются. В тексте указаны все возможные соответствия, которые я смогла установить в указанных вами параметрах.

Джиллиан просмотрела короткий список. Трудно поверить. Хотя и очень маленькая по сравнению с планетарными или секторными ветвями, корабельная Библиотека содержала столько информации, сколько все книги, опубликованные на Земле до конца двадцать первого столетия. Соответствий должно быть гораздо больше!

– Ифни! – вздохнула Джиллиан. – Что-то ведь должно было возбудить всех фанатиков галактики. Может, посланное нами изображение Херби? Или символы? Что именно?

– Я не обладаю возможностью рассуждать, – ответила программа.

– Вопрос риторический и адресован не тебе. Я вижу, указана тридцатипроцентная корреляция с религиозными иероглифами «Союза Отрекшихся». Дай мне краткие сведения об отрекшихся.

Тональность голоса изменилась.

– Программа культуры, резюме...

«Отрекшиеся – заимствованный из англика термин, обозначает крупную философскую группу культур галактического общества.

Религия «отрекшихся» возникла из легендарного исторического события – тарсеу, в пятнадцатой эпохе, примерно шестьсот миллионов лет назад, когда галактические Институты едва уцелели из-за притязаний трех могущественных рас патронов (каталожные номера 97AcF109t, 97AcC136t и 97AcG986s).

Два этих вида относятся к самым мощным и агрессивным воинственным образованиям в истории пяти связанных галактик. Третий вид известен введением нескольких новых космических технологий, включая новые стандарты...»

Библиотека пустилась в техническое описание методов изготовления кораблей. Интересно, но к проблеме не относится. Большим пальцем ноги Джиллиан коснулась кнопки «пропустить» на своей консоли, и изложение перескочило.

«... Победители взяли название, которое можно перевести как «Львы». Они смогли захватить большую часть пунктов перехода и центров силы и все большие Библиотеки. В течение двадцати миллионов лет их власть казалась несокрушимой. Львы практиковали стихийное расселение и колонизацию, в результате чего в пяти галактиках того времени погибло восемь предразумных рас.

Тарсеу покончили с этой тиранией, призвав на помощь шесть древних рас, которые считались исчезнувшими, и, объединив силы, совершили успешное контрнападение. Впоследствии, когда галактические Институты были восстановлены, тарсеу вместе с шестью таинственными защитниками предали забвению...»

Джиллиан прервала словесный поток.

– Откуда появились эти шесть рас, которые помогли повстанцам? Ты говоришь, они считались исчезнувшими?

Снова послышался голос монитора:

– В соответствии с записями того времени они считались погибшими. Хотите узнать каталожные номера?

– Нет. Продолжай.

«Сегодня большинство разумных считает, что эти шесть были остатками рас, перешедших на следующую ступень эволюции. Поэтому им было не обязательно исчезать, просто они стали неуловимыми, невоспринимаемыми. Но все же сохранили заинтересованность в мирских делах, особенно когда они шли плохо. Хотите получить список статей о программах перехода рас?»

– Нет. Продолжай. Что же все-таки утверждают отрекшиеся?

«Отрекшиеся считают, что существуют некие бесплотные расы, которые время от времени снисходят до физической формы, вписываясь в нормальный процесс возвышения. Эти «Великие Призраки» появляются как предразумные, поднимаются до уровня клиентов, проходят период службы по договору, становятся ведущими старшими и при этом скрывают свою истинную природу. Однако, в чрезвычайных обстоятельствах, эти суперрасы могут быстро вмешиваться в дела смертных».

«Утверждают, что так называемые прародители – это самые древние, наиболее отчужденные и могучие из Великих Призраков».

«Естественно, это существенно отличается от обычной легенды о прародителях, тех Древнейших, что удалились в свою галактику давным-давно, пообещав когда-нибудь вернуться...»

– Довольно! – Библиотека сразу смолкла. Джиллиан нахмурилась: на словах «Естественно, это существенно отличается...» ей пришла в голову мысль.

Вздор! Религия Отрекшихся – всего лишь вариант основной догмы, она лишь незначительно отличается от многотысячелетней легенды о «возвращении» прародителей. Это противоречие напомнило ей древние религиозные конфликты на Земле, когда верующие отчаянно спорили о природе троицы или о количестве ангелов, которые могут уместиться на конце иглы.

Это безумие из-за мелких подробностей доктрины было бы даже занимательным, если бы не битва, происходящая прямо сейчас в нескольких тысячах километров над головой.

Она сделала краткую запись – проверить сходство с верой индусов в земное воплощение божеств, в аватар. Сходство с религией Отрекшихся совершенно очевидное, и Джиллиан удивилась, почему Библиотека не заметила эту аналогию.

Хватит, значит хватит.

– Нисс! – окликнула Джиллиан.

Засветился крайний правый экран. На нем появился четкий абстрактный рисунок.

– Насколько вам известно, Джиллиан Баскин, предпочтительно, чтобы Библиотека не знала о моем присутствии на корабле. Я взял на себя смелость отключить ее, чтобы она не могла нас подслушать. Вы хотите о чем-нибудь спросить?

– Да. Ты слушал сообщение только что?

– Я прослушиваю все, что сообщает эта микроветвь. Это моя главная задача здесь. Разве Томас Орли не объяснил вам это?

Джиллиан сдержалась. Нога ее почти касалась этого гнусного экрана. Чтобы избежать искушения, она опустила ее на пол.

– Нисс, – спокойно спросила она, – почему микроветвь Библиотеки несет вздор?

Машина тимбрими вздохнула, как человек.

– Доктор Баскин, все кислородопоглощающие расы, за исключением человечества, вскормлены на семантике, развившейся в десятках взаимоотношений патронов с клиентами; и все это делалось под влиянием Библиотеки. А вот языки Земли по галактическим стандартам странные и хаотичные. Невероятно сложна проблема перевода галактических архивов на ваш необычный синтаксис.

– Все это я знаю! Во времена контакта ити хотели, чтобы мы все изучили галактические языки. Мы сказали им, как поступить с этой идеей.

– И даже очень красочно. Напротив, человечество приложило гигантские усилия, чтобы земная ветвь Библиотеки пользовалась англиком. Для этого нанимались в качестве консультантов кантена, тимбрими и другие. Но проблемы остаются.

Джиллиан потерла глаза. Так дело не пойдет. Почему Том считает, что эта саркастическая машина полезна? Всегда, когда ей нужен просто ответ, машина только задает вопросы.

– Лингвистическая проблема – их предлог в течение вот уже двух столетий! – сказала она. – И сколько времени они еще будут ею пользоваться? Со времен контакта мы изучаем языки, как никогда раньше. Мы справились с трудностями таких языков, как англик, английский, японский, и научили говорить дельфинов и шимпов. У нас достигнут даже некоторый прогресс в общении со странными существами – соларианами, живущими на земном Солнце!

– Однако Институт Библиотеки по-прежнему утверждает, что в нелепых несоответствиях и плохо переведенных записях виноват наш язык! Дьявольщина, мы с Томом знаем четыре или пять галактических языков. Дело не в лингвистических трудностях, а в странных данных, которые нам сообщают!

Нисс негромко пожужжал некоторое время. Затем светящиеся точки на экране превратились в два несмешивающихся потока и распались на капли.

– Доктор Баскин, разве сейчас вы не назвали главную причину, почему такие корабли, как «Стремительный», бороздят космос? Они ищут несоответствия в данных Библиотеки. А цель моего существования – поймать Библиотеку на лжи, выяснить, правда ли, что могущественные расы патронов, как вы выражаетесь, «вешают лапшу на уши» младших разумных, как люди или тимбрими.

– Почему же ты мне не помогаешь? – Сердце Джиллиан забилось. Она ухватилась за край стола и поняла, что чуть не сорвалась из-за раздражения.

– Почему меня всегда так поражает человеческий взгляд на мир, доктор Баскин? – спросил Нисс. Голос машины звучал почти сочувственно. – Мои хозяева тимбрими необычайно хитры. Их приспособляемость позволяет им выжить в самых ужасных условиях. Но и они попали в ловушку галактического образа мыслей. Вы, земляне, со своим свежим взглядом на вещи можете разглядеть то, чего не увидели они.

– Разница в поведении и верованиях кислородопоглощающих огромна, но человеческий опыт уникален. Тщательно и осторожно возвышенные расы никогда не совершали таких ошибок, как люди в предконтактном состоянии. Эти ошибки делают вас уникальными.

Джиллиан знала, что это правда. Люди совершали невероятные глупости; их никогда бы не совершили расы, знающие о существовании законов природы. В эти дикие столетия развивались жуткие суеверия. Допускались самые разные способы управления, интриги, философские школы. Как будто сирота-Земля стала планетой-лабораторией, в которой проводилась серия странных экспериментов.

Какими бы нелогичными и позорными ни казались теперь эти эксперименты, они обогатили современного человека. Мало кто сумел сделать столько ошибок за такое короткое время или пытался бы решить столько неразрешимых проблем.

Художники Земли высоко ценились пресыщенными ити, им хорошо платили, и они сочиняли сюжеты, которых не мог вообразить никакой галакт. Тимбрими особенно нравились земные книги в стиле фэнтези, с драконами, чудовищами и волшебством – чем больше, тем лучше. Эти книги казались им необыкновенно яркими и гротескными.

– Меня не обескураживает, когда вы сердитесь на Библиотеку, – сказал Нисс. – Я рад. Я учусь на вашем раздражении! Вы сомневаетесь в том, что вся галактика считает само собой разумеющимся.

– Помогать вам – моя вторичная задача, миссис Орли. Главная – наблюдать, как вы страдаете.

Джиллиан моргнула. Машина не зря применила такой древний способ, это попытка еще больше рассердить ее. Она сидела неподвижно, пытаясь разобраться в своих противоречиях и эмоциях.

– Так дело не пойдет, – сказала она наконец. – Это сводит с ума. Я как будто заперта в душном помещении.

Нисс ничего не ответил. Джиллиан следила за светящимися точками на экране.

– Ты предлагаешь на время оставить это? – спросила она наконец.

– Может быть. И у тимбрими, и у людей есть подсознание. Может, позволим ему повозиться с этими проблемами.

Джиллиан кивнула.

– Я попрошу Крайдайки послать меня на остров Хикахи. Изучение аборигенов крайне важно. Я думаю, это самое главное, конечно, после нашего спасения.

– Нормальная точка зрения по галактическим стандартам и потому неинтересная для меня. – В голосе Нисса послышалась скука. На экране появились темные вращающиеся линии.

Джиллиан послышался легкий хлопок.

Она связалась по коммуникатору с Крайдайки.

– Джиллиан, ваше пси перерабатывает. Я собирался с вами связаться.

Она сразу села.

– Новости от Тома?

– Да. Всссе в порядке. Он просит меня передать вам поручение. Можете сейчас прийти ко мне?

– Иду, Крайдайки.

Она закрыла дверь лаборатории и заторопилась на мостик.

24. ГАЛАКТЫ

Би Чохуан лишь глухо гудела, изумляясь масштабу битвы. Как умудрились эти фанатики собрать столько сил за такое короткое время?

Маленький синтианский корабль-разведчик Би, скрываясь в хвосте, опускался на каменное ядро давно мертвой кометы. Система Ктсимини озарялась яркими вспышками. На экранах корабля виднелись боевые флоты, сходившиеся в смертоносной схватке, убивавшие друг друга и снова расходившиеся. Создавались и распадались союзы, когда это казалось выгодным участникам. И в нарушение кодекса Института Цивилизованных Войн, никакого снисхождения друг к другу...

Даже Би, опытный разведчик синтианского анклава, ничего подобного никогда не видела.

– Я была наблюдателем при Паклатугле, когда клиенты J'81ek нарушили свой договор на поле битвы. Я видела ритуальную войну союза Повинующихся с Отрекшимися. Но никогда не видела такого бессмысленного уничтожения! Неужели у них нет гордости? Они не умеют ценить искусство войны?

Прямо у нее на глазах в результате предательства распался самый сильный союз, один фланг обрушился на другой.

Би с отвращением фыркнула.

– Неверные фанатики, – пробормотала она.

С полки до нее донесся щебет.

– Кто из вас это сказал? – Би взглянула на маленьких, похожих на деревянную мозаику вазунов; каждый смотрел на нее из люка своего крошечного шпионского шара. Вазуны защебетали, но никто не сознался.

Би снова фыркнула.

– Конечно, вы правы. У фанатиков быстрая реакция. Они начинают драться не задумываясь, а мы, умеренные, сначала должны подумать, а потом действовать.

«Особенно сверхосторожны синтиане, – подумала она. – Земляне – наши союзники, но мы только робко ведем переговоры, размышляем, посылаем протесты в галактические Институты и внедряем разведчиков и шпионов, чтобы наблюдать за фанатиками».

Вазуны предупреждающе защебетали.

– Знаю! – выпалила Би. – Вы думаете, я плохо знаю свое дело? Перед нами робот-наблюдатель. Один из вас займется им, и не беспокойте меня! Разве не видите, что я занята?

Глаза смотрели на нее. Одна пара исчезла, вазун скрылся в своем маленьком корабле, люк закрылся за ним. Через мгновение разведчик вздрогнул, из него вылетел маленький корабль..

«Удачи тебе, маленький вазун, верный клиент», – пожелала Би. Она с напускным равнодушием следила, как маленький зонд пробирается среди обломков к роботу-наблюдателю, преградившему дорогу Би.

«Всего лишь один разведчик, – с горечью думала она. Тимбрими сражаются не на жизнь, а на смерть, Земля осаждена, у нее отобрана половина колоний, а мы, синтиане, по-прежнему ждем и наблюдаем, наблюдаем и ждем; только я и моя команда посланы для наблюдений».

Неожиданно вспыхнуло небольшое пламя, бросив четкие тени на астероиды. Вазуны издали траурный вопль, который прекратился, когда Би посмотрела на них.

– Не стесняйтесь меня, храбрые маленькие вазуны, – сказала она. – Вы клиенты и храбрые воины, а не рабы. Оплакивайте своего товарища, который погиб за всех нас.

Она подумала о своем холодном расчетливом народе, среди которого чувствовала себя чужой.

– Не стесняйтесь! – повторила она, удивленная собственной яростью. – Это не зазорно, мои маленькие вазуны. В этом вы превосходите своих патронов и станете великой расой, когда вырастете!

Би направила корабль к планете, покрытой водой, над которой разворачивалась битва, чувствуя себя ближе к маленьким клиентам-товарищам, чем к своему вечно осторожному народу.

25. ТОМАС ОРЛИ

Томас Орли смотрел на свое сокровище, на то, что искал двенадцать лет. Оно как будто невредимо. Впервые попавшее в человеческие руки.

Только дважды микроветви Библиотеки, предназначенные для других рас, попадали в руки людей – в кораблях, захваченных в засадах, за последние двести лет. И в обоих случаях банк данных был поврежден. Попытки изучения этих микроветвей принесли много полезного, но рано или поздно какая-то ошибка заставляла эти полуразумные машины самоуничтожаться.

Впервые удалось взять с военного корабля могущественной галактической расы патронов прибор нетронутым. Впервые с тех пор, как к секретным поискам присоединились некоторые тимбрими.

Прибор представлял собой большой ящик, три на два метра, высотой в один метр, с простым оптическим устройством доступа. Посредине одной из сторон спираль с лучами – символ Библиотеки.

Его привязали к грузовым саням вместе с остальной добычей, включая три кольца генератора вероятностного поля, неповрежденных и бесценных. Ханнес Свесси отправится с добычей на «Стремительный», охраняя ее, как наседка цыплят. И только когда убедится, что она в неприкосновенности доставлена Эмерсону Д'Аниту, вернется назад.

Том на восковой дощечке писал обычные указания. Если повезет, микроветвь передадут Крайдайки и Джиллиан, не привлекая излишнего внимания. Липкой бумагой он заклеил иероглиф Библиотеки.

Дело не в том, что его интерес к захваченной микроветви – большая тайна. Экипаж, помогавший в поисках, знает об этом. Но чем меньше будет известно подробностей, тем лучше. Особенно если корабль будет все-таки захвачен. Если его инструкции выполнят, прибор будет подключен к коммуникатору в его каюте, к внешне совершенно обычному коммуникационному экрану.

Он представил себе, какое впечатление это произведет на Нисса. Том хотел бы присутствовать, когда машина тимбрими обнаружит, к чему получила доступ. Наверное, эта самодовольная штука на полдня лишится дара речи.

Том надеялся, что она не будет слишком ошеломлена. Ему нужны некоторые ответы немедленно.

Свесси уже уснул, привязанный к своему драгоценному грузу. Том проверил, чтобы его инструкции тщательно соблюдали. Потом поплыл к крутой скале, нависающей над разбитым космическим кораблем.

Вокруг корпуса плавали неофины, проводя многочисленные измерения снаружи и изнутри. По приказу Крайдайки будут заложены заряды, и начнется превращение гигантского боевого корабля в пустую рассверленную оболочку.

К этому времени первое сообщение о находке уже должно достичь «Стремительного», и сани будут возвращаться по найденному ими короткому пути, прокладывая моноволоконную линию связи из дома. На полпути они должны встретить сани с добычей.

Конечно, если этот «дом» на месте. Том полагал, что битва продолжает бушевать над Китрупом. Космическая война разворачивается неторопливо, особенно если ее ведут долгожители галакты. Она может тянуться еще год или два. Подойдут подкрепления, и начнется война на истощение. Впрочем, маловероятно, чтобы фанатики дошли до этого.

В любом случае экипаж «Стремительного» должен действовать так, словно война кончится не сегодня-завтра. Пока она идет, у землян еще есть шанс.

Том снова обдумал свой план и пришел к тому же выводу. Другого выхода нет.

Есть три выхода из ловушки, в которой они оказались: спасение, переговоры и обман.

Лучше всего представить себе спасение. Но у Земли нет сил, чтобы прийти им на выручку. Вместе со своими союзниками она едва ли сравнится по силе только с одной группой фанатиков в битве над Китрупом.

Конечно, могут вмешаться галактические Институты. Закон требовал, чтобы «Стремительный» сообщил о своем открытии непосредственно им. Проблема в том, что силы Институтов очень малы. Как слабая версия правительств Земли двадцатого века, при которых человечество едва не погибло, Институты зависят от общественного мнения и добровольцев. «Умеренное» большинство может, конечно, решить, что открытия «Стремительного» должны принадлежать всем, но Том полагал, что потребуются годы, чтобы принять такое решение и создать необходимые союзы.

На переговоры такая же слабая надежда, как и на выручку. В любом случае, если дело дойдет до переговоров с победителем битвы, у Крайдайки есть Джиллиан, Хикахи, Метц, и Том для этого не нужен.

Остается попытка провести врага, суметь обмануть его там, где не помогут выручка и переговоры.

«Вот это дело мое», – подумал Том.

Здесь океан глубже и темнее, чем в пятидесяти километрах на восток, где на отмели на границе континентальной плиты возвышаются металлические острова. В том районе, где была спасена группа Хикахи, вода обогащена металлом из-за цепи полудействующих вулканов.

А здесь подлинных металлических холмов нет, а вулканические острова, образовавшиеся вокруг давно погасших вулканов, почти сравнялись с водой.

Отводя взгляд от разбитого корабля и следа, который оставило его падение, Том видел прекрасный успокаивающий пейзаж. Темно-желтые листья водорослей, покрывающие поверхность воды, напомнили ему цвет волос Джиллиан.

Орли напевал мелодию, которую немногие люди могли бы исполнить. Маленькие полости, генетически возникшие в его черепе, создавали резонанс, и низкая мелодия распространялась в воде.

Во сне твоя ласка
Трогает меня,
Но, просыпаясь, я ее не нахожу

На расстоянии
Я позову тебя,
Коснусь, когда ты будешь спать.

Конечно, Джиллиан не может услышать его стихи-подарок. Его собственные пси-способности довольно скромные. Но намек уловить может. Она не раз уже удивляла его.

Сопровождающие дельфины собрались у саней. Свесси проснулся и вместе с лейтенантом Тшут проверял крепления груза.

Том спустился со своего высокого убежища и присоединился к группе. Тшут увидела его, быстро глотнула воздуха из пузыря и поплыла ему навстречу.

– Мне хочется, чтобы вы передумали, – сказала она, когда они встретились. – Буду откровенна. Ваше присутствие хорошо поддерживает моральный дух. Потеря вассс будет тяжелым ударом.

Том улыбнулся и положил руку ей на бок. Он уже смирился с тем, что у него очень мало шансов на возвращение.

– Не вижу другого выхода, Тшут. Остальные части моего плана могут осуществить другие, но только я могу насадить приманку на крючок. Вы это знаете.

– К тому же, – он улыбнулся, – Крайдайки сможет отозвать меня, если план ему не понравится. Я попросил, чтобы он выслал Джиллиан мне навстречу к острову Хикахи, куда придет глайдер с нужными припасами. Если Джиллиан скажет, что Крайдайки не разрешает, я буду на корабле раньше вас.

Тшут отвела взгляд.

– Сссомневаюсь, чтобы он сссказал нет, – почти неслышно просвистела она.

– Гм? Что вы имеете в виду?

Тшут уклончиво ответила на тринари:

Крайдайки ведет нас —
Он наш начальник
Но мы считаем,
Что есть тайные приказы.

Том вздохнул. Вот опять. Подозрение, что Земля не отпустила бы корабль с дельфинами без тайного присмотра людей. Естественно, слухи сосредоточились вокруг него. Неприятно, потому что Крайдайки – замечательный капитан, но мешает главной цели экспедиции. Ее успех продвинул бы на целое поколение вперед развитие неодельфинов.

Тогда мой отъезд
Даст вам урок,
На борту «Стремительного»
Ваш капитан.

У Тшут, должно быть, кончался запас воздуха. Из ее дыхала выходили пузыри. Но она покорно взглянула на него и заговорила на англике:

– Хор-рошо. После отъезда Свесси отправим вас. А сами будем продолжать работать здесь, пока не получим приказ Крайдайки.

– Ладно, – кивнул Том. – А остальную часть плана вы по-прежнему одобряете?

Тшут отвернулась, потупила взгляд.

Кининк и логика,
Объединившись,
Говорят

План – это все,
Что между нами
И судьбой

Мы все выполним свою часть.

Том обнял ее.

– Я знал, что могу рассчитывать на вас, моя милая рыбачила. И я совсем не волнуюсь. Давайте прощаться с Ханнесом, чтобы я тоже смог отправиться. Не хочу, чтобы Джилл оказалась на острове раньше меня.

Он нырнул к саням. Но Тшут ненадолго задержалась. Хотя в легких ее почти не осталось кислорода, она некоторое время лежала и смотрела вслед Тому.

Спускаясь, он услышал ее сонар. Мягкие щелчки напевали ему тихий реквием:

Нас ловят сетями
Эти с Ики,
Но ты с нами, ты разрезаешь сети.

Добрый ходящий по суше,
Ты всегда
Разрезаешь сети.

Но за это
У тебя отнимут
Жизнь...

26. КРАЙДАЙКИ

Даже самый правильный англик в тщательном произношении неодельфина человек, знающий только людской английский, поймет с трудом. Синтаксис и большинство корней те же самые. Но лондонец периода до контакта решил бы, что звуки такие же странные, как и произносящие их голоса.

Модифицированные дыхала дельфинов способны производить свистки и писки, произносить гласные и некоторые согласные. Щелчки сонара и различные другие звуки производят сложные резонирующие полости в черепе.

В речи эти различные составляющие иногда совпадают по гармоникам, иногда нет. Даже в лучшие времена встречаются долгие шипящие, «т» с придыханием, стенающие гласные. Речь – это большое искусство.

А тринари – отдых, область воображения и личного. Он сменил дельфиний праймал, значительно расширив его возможности. Но именно англик связывает дельфинов с миром причин и следствий.

Англик – это язык-компромисс, учитывающий голосовые способности обеих рас, мост между миром рук и огня, миром людей, и легендами «сна китов». С помощью этого языка дельфину удалось сравняться с человеком в аналитическом мышлении, в осмысливании прошлого и будущего, в составлении планов, использовании орудий труда и ведении войн.

Некоторые мыслители-люди задавались вопросом, хорошо ли такое благодеяние для китообразных – умение разговаривать на англике.

Между собой неодельфины могут говорить на англике, чтобы сосредоточиться, но при этом они не стараются, чтобы звучание походило на английскую речь. Они перейдут на частоты, недоступные человеческому восприятию, и согласные в их речи вообще исчезнут.

Кининк позволяет это. Главное для него – семантика. Грамматика, двухуровневая логика, временная ориентация остаются английскими, но главное – прагматический результат.

Принимая доклад Хикахи, Крайдайки сознательно использовал очень свободную форму фин-англика. Он хотел подчеркнуть, что дальше последует личное.

Слушая, он одновременно в соответствии с запросами тела совершал быстрые круги в бассейне. Хикахи пересказывала содержание разговора планетологов, наслаждаясь свежим воздухом в своих основных легких. Изредка она замолкала и проплывала рядом с ним, потом продолжала.

Сейчас ее речь звучала не совсем по-человечески, но хороший звукозаписывающий аппарат мог их расшифровать.

– ...Он очень этим озабочен, капитан. В сущности, Чарли считает, что даже если «Стремительный» попытается уйти, мы должны оставить здесь небольшую исследовательскую группу с баркасом. Брукиде тоже понравилась эта мысль. Я была ошеломлена.

Крайдайки проплыл перед нею. Быстро задал вопрос.

– Что они будут делать, если мы их оставим, а нас захватят? – Снова нырнул и поплыл к дальней стене.

– Чарли полагает, что он со своей группой должен относиться к мирному населению, как и группа Судман-Сахота на острове. Он говорит, что есть прецеденты. Таким образом, от нас ничего не зависит, часть экспедиции будет сохранена.

Помещение для упражнений размещалось в центральном кольце «Стремительного», на десять градусов выше колеса. Стены скошены, и Крайдайки приходилось следить за эхом от мелей слева. Справа на воде плавали мячи, круги и другие игрушки.

Крайдайки быстро поднырнул под связку шаров и выскочил из воды. Перевернулся в воздухе и с плеском упал на спину. Снова перевернулся под водой и встал на хвосте. Тяжело дыша, он одним глазом смотрел на Хикахи.

– Я уже думал об этом, – сказал он. – Мы могли бы оставить и Метца с его записями. Сбросить его с хвоста – это стоит тридцати селедок и анчоусов на десерт.

Он снова опустился в воду.

– Жаль, что такое решение аморально и неконструктивно.

Хикахи удивленно взглянула на него, стараясь понять смысл сказанного.

Крайдайки почувствовал себя значительно лучше. Беспокойство, которое все усиливалось, когда он слушал сообщение Тома Орли, улеглось. Уныние, в которое его поверг план человека, на мгновение улетучилось.

Теперь остается формальность – согласие совета корабля. Он надеялся на чьи-нибудь светлые мысли, но сомневался в этом.

– Подумай, – сказал он своей помощнице. – Статус мирного населения мог бы подействовать, если бы нас убили или захватили в плен. Но если мы уйдем и увлечем за собой ити?

У Хикахи чуть отвисла нижняя челюсть – жест, заимствованный у людей.

– Конечно. Понимаю. Ктсимини очень изолированная система. Туда и обратно ведет лишь несколько дорог. Баркас, очевидно, в одиночку не сможет вернуться к цивилизации.

– А что это означает?

– Они застрянут на смертоносной планете почти без медицинского оборудования. Прости, я и не могла предположить.

Она слегка повернулась, подставляя левый брюшной плавник. Это цивилизованный признак покорности, существовавший издревле, когда ученик преклоняет голову перед учителем.

Когда-нибудь, если повезет, Хикахи будет командовать гораздо большим кораблем, чем «Стремительный». Капитан и учитель был доволен одновременно скромностью и остротой мышления. Но перед ним стояла более близкая задача.

– Ну, хорошо, мы обсудим их идею. На всякий случай, проверь, чтобы баркас был готов незамедлительно вылететь. Но приставь к нему охрану.

Оба считали дурным предзнаменованием, когда меры безопасности принимаются внутри, а не снаружи корабля.

Мимо проплыло ярко раскрашенное полосатое резиновое кольцо. Крайдайки почувствовал желание схватить его... а потом увлечь Хикахи в угол, прижаться к ней носом... Он встряхнулся.

– Дальнейшие тектонические исследования, – сказал он, – мы рассматривать не будем. Джиллиан Баскин отправилась на твой остров, чтобы передать припасы Томасу Орли и помочь Дэнни Судман наблюдать за аборигенами. Вернувшись, она может прихватить образцы скал для Чарли. Это должно удовлетворить его.

– Остальные будут очень заняты, когда Свесси вернется с запасными частями.

– Свесси уверен, что он нашел то, что нам нужно на разбитом корабле?

– Вполне.

– Новый план означает передвижение «Стремительного». Работающие двигатели могут нас выдать. Но, думаю, выбора нет. Надо продумать схему перемещения корабля.

Крайдайки понял, что ничего не добьется. Осталось всего несколько часов до прибытия Свесси, а его англик... заставляет Хикахи вести себя сдержанно и осторожно. Неудивительно, что нет никаких намеков, никакого сообщения в виде телодвижений, и он не знает, как она отнесется к его попытке приблизиться.

Он ответил на тринари:

Мы передвинем корабль
Под водой
К разбитому кораблю —
Пустому, ждущему
Скоро, пока битва
Бушует в черноте
Заполняя пространство
Воплями головоногих
А в это время
Орли, придумавший сеть,
Далеко от нас
Создаст
Отвлечение
Далеко от нас
Заставит поверить
Обманщиков
Отвлечет акул,
Чтобы мы были в безопасности.

Хикахи смотрела на него. Она впервые слышала об этом. Подобно многим самкам на корабле, Хикахи испытывала платоническое влечение к Томасу Орли.

«Мне следовало мягче сообщить ей эту новость или – еще лучше – подождать».

Глаза ее мигнули раз, другой, потом закрылись. Она медленно погрузилась в воду, и ее сонар издал слабый звук.

Крайдайки позавидовал людям – у них были руки. Он опустился рядом с ней, коснувшись ее концом своего бутылкообразного носа.

Не печалься —
Воин с блестящими глазами
Песнь об Орли
Сложат киты

Хикахи печально ответила:

Я, Хикахи
Почитаю Орли
Почитаю капитана
Почитаю весь экипаж
Дело должно быть сделано
Но я страдаю из-за одной
Из-за Джиллиан Баскин
Дорогой Очистительницы Жизни
Из-за ее утраты
Из-за горя ее тела.

Устыдившись, Крайдайки ощутил, как его охватило полное безразличие и меланхолия. Он тоже закрыл глаза, и по воде донеслось эхо разделенной печали.

Долго они лежали рядом, поднимаясь, чтобы вдохнуть, потом снова опускаясь.

В мыслях Крайдайки уже был далеко, когда, наконец, почувствовал, что Хикахи отплывает. Но вот она вернулась, мягко потерлась о его бок и нежно укусила своими острыми мелкими зубами.

Вначале почти против воли, Крайдайки ощутил, как возвращается его энтузиазм. Он повернулся на бок и выпустил длинную цепочку пузырей, когда ее прикосновения стали более настойчивыми.

Вкус воды улучшился, и Хикахи начала петь знакомую песню – один из древнейших сигналов на праймале. Помимо всего прочего он сообщал, что «жизнь продолжается».

27. ОСТРОВ

Тихая ночь.

Многочисленные маленькие спутники Китрупа гонят легкий прибой у металлического утеса. Постоянные ветры, без перерыва дующие над океаном планеты, раскачивают деревья и ерошат листву.

И все же после всех этих месяцев тишина угнетает. Никаких звуков, сопровождающих их повсюду с самой Земли, никаких щелчков, гудения, с которыми машины выполняют свои функции, ни треска изредка, ни дымка неполадок.

Не слышны и писклявые свистящие разговоры дельфинов. Отсутствуют даже Кипиру и Сахот. Сегодня ночью они сопровождают аборигенов острова в их ночной морской охоте.

На металлическом острове тоже непривычно тихо. Лишь некоторые звуки постоянны: море, отдаленный гул вулкана...

Негромкий стон в ночи, сопровождаемый очень тихим задыхающимся смехом.

– Вот они снова, – вздохнула Дэнни, не особенно заботясь о том, чтобы ее не услышал Тошио.

Звуки доносились с поляны на южном краю острова. Люди, третий и четвертый, постарались как можно дальше отойти и от деревни аборигенов, и от туннеля в острове. Но Дэнни хотелось бы, чтобы они ушли еще дальше.

Послышался смех, слабый, но отчетливый.

– Никогда не слышала ничего подобного, – вздохнула Дэнни.

Тошио покраснел и подбросил дров в костер. Пара на поляне заслужила одиночество. Дэнни могла бы заметить.

– Да они похожи на норок! – сказала Дэнни. В ее словах должны были звучать насмешливая зависть, ирония, сарказм, но слышалась горечь.

Тошио это почувствовал. И, вопреки собственному желанию, сказал:

– Дэнни, мы знаем, что люди – сексуальные гиганты галактики, хотя кое-кто из наших клиентов готов нас в этом переплюнуть.

Он сунул ветку в огонь. Довольно нахальное замечание. Ночь его подбодрила, и надо было снять напряжение, царившее у костра.

– Что ты хочешь этим сказать? – резко спросила Дэнни.

Тошио поиграл ветвью.

– Ну, есть строчка в старой пьесе... «Ваши дельфины не похотливей!» Шекспир не первый сравнил два самых сексуальных вида высокоразвитых млекопитающих. Вряд ли существует шкала измерений, но мне часто кажется, что это необходимое условие развития разума.

– Конечно, это только предположение. Если принять во внимание все, что говорят галакты о возвышении...

Он продолжал говорить, постепенно отходя от темы; заметил, что Дэнни, обычно немного холодноватая, едва не взорвалась, но потом отвернулась и посмотрела в сторону.

Ему удалось! Он победил в этом раунде! Небольшой успех в игре. Непонятно даже, стоит ли продолжать.

Легкий флирт по отношению к Тошио был всегда односторонним, и Тошио всегда оказывался страдающей стороной. Справиться с более взрослой, привлекательной женщиной – конечно, победа.

Он не считал себя жестоким, хотя условия игры предполагают это. Ему хотелось только, чтобы Дэнни Судман перестала считать его ребенком. И если от этого пострадает их взаимная легкая привязанность, что ж, тем хуже.

Хотя его не волнует Сахот, Тошио все же доволен, что благодаря дельфину пробил брешь в защите Дэнни.

Он уже собирался вновь сострить, когда Дэнни сказала:

– Прости, Тош. Я бы выслушала остальное, но лучше сейчас поспать. Завтра у нас тяжелый день. Нужно отправить глайдер Тома, показать Джиллиан кикви, поэкспериментировать с этим проклятым роботом для Чарли. Тебе тоже не помешает.

И она закуталась в спальный мешок на краю лагеря, рядом с защитой.

– Да, – согласился Тошио, может быть, чересчур поспешно. – Хорошо, Дэнни. Спокойной ночи. Приятных снов.

Она молчала, повернувшись спиной к костру. Тошио не мог решить, спит ли она.

«Хотел бы я, чтобы у нас, людей, лучше были развиты пси-способности, – подумал он. – Говорят, телепатия – это атавизм, но все равно приятно было бы иногда прочитать чужие мысли.

Было бы спокойнее, если бы я знал, о чем она думает... даже если я для нее ребенок».

Он посмотрел на хмурое небо. Сквозь разрывы в облаках видны звезды.

И две новые туманности, которых не было накануне. Это следы продолжающейся битвы. Крошечные ложные туманности сверкали всеми цветами спектра видимых и, вероятно, невидимых частот.

Тошио взял горсть металлосиликатной пыли и сквозь пальцы высыпал на угли. Искорки металла подмигивали ему, как радужные конфетти или мерцающие звезды.

Он стряхнул остатки с рук и заполз в мешок. Лежал, закрыв глаза, не желая ни смотреть на звезды, ни обдумывать свое поведение.

Напротив, прислушивался к звукам ветра и прибоя в ночи. Они доносились ритмично и успокаивающе, как колыбельная, как море у него дома.

Только единожды ему вновь послышались вздохи и негромкий смех с юга. Звуки, полные такого счастья, только усилили его печальную тоску.

– Снова они, – вздохнул он про себя. – Клянусь, никогда не слышал ничего подобного.

Их тела покрылись испариной.

Джиллиан слизнула соль с верхней губы. Том точно так же очистил от соли ее грудь. Влажным ртом он дотронулся до ее сосков, ей стало прохладно.

Она ахнула и схватила его за волосы на затылке, где их оставалось больше. В ответ он игриво укусил Джиллиан, отчего по всему ее телу пробежала дрожь.

Джиллиан обхватила ногами его колени и опустилась на него. Дыхание его прервалось и, подняв голову, он посмотрел ей в глаза.

– Я думал, это у нас последние игры, – прошептал он чуть хрипло. Сделал вид, что вытирает лоб. – Останови меня, когда я перейду грань и начну обещать невозможное. – Потом взял ее руку и поцеловал.

Джиллиан провела рукой по его щеке, легко коснулась подбородка, горла, плеча. Игриво потянула за волосы на груди.

Звуки, которые она издавала, походили скорее на урчание самки леопарда, а не домашней кошка.

– Когда сможешь, любимый, я подожду. Возможно, ты незаконное дитя грязной пробирки, но я знаю тебя лучше твоих создателей. Они и не подозревали о твоих скрытых резервах...

Том как раз собирался сказать, что он вполне законный сын Мэри и Брюса Орли из штата Миннесота, Земная Конфедерация... но вдруг заметил, что на глаза ее навернулись слезы. Грубоватые слова ее звучали легко и насмешливо, но она все крепче сжимала его и смотрела так, словно старалась запомнить мельчайшие детали лица.

Том неожиданно смутился. Могут ли они быть ближе, чем сейчас? Он так хотел этого в их с Джилл последнюю ночь. Он плотнее прижался к ней, ощутил ее теплое дыхание. И отвел взгляд, чувствуя, что теряет ее.

Затем вдруг почувствовал мягкое поглаживание, изгоняющее ощущение тяжести в голове. Очень мягкое непрекращающееся давление. И понял, что борется сам с собой.

«Завтра я ухожу», – подумал он.

Они долго спорили о том, кому уходить, и он выиграл. Но ощущение горечи не проходило.

Том закрыл глаза.

«Я отрываю ее от себя! Я, возможно, никогда не вернусь и отрываю теперь часть самого себя, самую дорогую».

Неожиданно Том ощутил себя очень слабым и маленьким, словно он в опасном месте служит единственной преградой между возлюбленной и страшными врагами, и он не сверхгерой, а всего лишь человек, одинокий и готовый на все.

Он открыл глаза, почувствовав прикосновение.

Прижался щекой к ее руке. В глазах ее по-прежнему слезы, но сквозь улыбку.

– Глупый мальчишка, – сказала она. – Ты никогда не расстанешься со мной. Разве ты еще не понял? Я с тобой, и ты ко мне вернешься.

Он удивленно покачал головой.

– Джилл, я... – Он начал говорить, но она остановила его жадным поцелуем. Губы ее были горячими и нежными. Пальцы ее правой руки ласкали его, не переставая.

Она снова поглотила его, вобрала в себя и одурманила пьянящим, сладким запахом. И Том вдруг понял, что она снова права.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ДИССОНАНС

Животные создаются силами природы, которых сами не понимают. Для них не существует ни прошлого, ни будущего. Только одно вечное настоящее, одно нынешнее поколение, его след в лесу, его невидные пути в воздухе или в море. Нет во вселенной существа более одинокого, чем человек. Он вступил в странный мир истории...

Лорен Эйсли

28. САХОТ

Всю ночь Сахот шел за ними. К утру он, кажется, начал понимать.

На рассвете кикви покинули места ночной охоты и для безопасности поплыли к своему острову. Спрятали сети и ловушки в расселинах кораллов, взяли грубые копья и заторопились в лучах занимающегося рассвета. На свету оживают растения-убийцы, возникают другие опасности. Днем кикви в лесах металлического острова ищут орехи и мелких животных в густой листве.

Под водой кикви с плавниками похожи на зеленую собаку-рыбу, с короткими руками и с перепонками меж пальцев с плавниками на ногах. Два хватательных брюшных плавника помогают им маневрировать. Сильные, отталкивающие воду ноги, позволяют держать в руках груз. Голова – в кольце ресничек, которые собирают рассеянный кислород, добавляя его в воздушный мешок кикви.

Охотники-собиратели несли две сети, полные похожих на крабов морских существ, цветных металлических скульптурок. И клекот, писк, крики были их песней.

Сахот слушал, как они перекликаются; их словарный запас состоит всего из нескольких голосовых сигналов, координирующих их действия. Время от времени некоторые кикви поднимались на поверхность подышать воздухом, это действие сопровождалось сложным подергиванием.

Туземцы не обращали внимания на следующих за ними чужаков. Сахот держался поодаль, стараясь не мешать. Они, конечно, чувствовали его присутствие. Время от времени самые молодые из кикви посылали подозрительные сонарные сигналы в его направлении. Странно, но охотники постарше полностью смирились с ним.

Сахот с облегчением смотрел на усиливающийся свет. Он всю ночь старался не пользоваться собственным сонаром, чтобы не испугать туземцев. И чувствовал себя почти слепым от постоянных столкновений в темноте.

И все же дело того стоило.

Теперь он неплохо владеет их языком. Как и в дельфиньем праймале, структура сигнала основана на иерархии стада и на темпе дыхательного цикла. Причинно-следственная логика чуть сложнее, чем в праймале, несомненно, благодаря наличию пригодных к работе рук.

? смотрите, мы охотились охотились
и на нас охотились хорошо
? Осторожно, осторожно,
Благоприятность
? Ешь, ешь хорошо
чтоб тебя не съели
? Умри над водой, а не... Нет!

Судя только по семантике, эти существа менее пригодны к возвышению, чем были невозделанные дельфины Земли. Но, основываясь на их способности использовать орудия труда, кто-нибудь усомнится в этом.

Конечно, наличие рук означает, что кикви вряд ли станут хорошими поэтами. Но все же в их бахвальстве есть определенное очарование.

Ремни доспехов натирали кожу. Сахот поднялся, чтобы вдохнуть. Хоть эта проклятая штука весит мало и обтекаемая, было бы лучше ее не иметь.

Конечно, эти воды опасны, и возможно, ему придется защищаться. К тому же поблизости Кипиру. Согласно инструкциям, держится незаметно, но внимательно слушает. Кипиру отгрызет Сахоту спинной плавник до самого позвоночника, если увидит его без доспехов.

В отличие от других членов экипажа «Стремительного», техников и военных, Сахот побаивался доспехов. Он ничего не имел против компьютеров, поскольку некоторые из них даже умеют говорить и помогают ему общаться с другими расами. Но придатки для перемещения, созидания или убийства, – он предпочел бы обойтись без них.

Он ненавидел два шишковидных маленьких «пальц-ца» на концах своих грудных плавников – говорят, когда-нибудь они заменят его виду руки. Но пальцы так неэстетичны. Ему не нравились также изменения в легких. Благодаря им дельфины стали устойчивее по отношению к пришедшим с суши болезням и могут дышать в оксиводе. Природные китообразные не нуждались в таких изменениях. Невозделанные Stenos bredanensis и Tursiopus truncatus, которых генетики не тронули, могут перегнать любого amicus.

Со смешанными чувствами он относился и к увеличению зрительных возможностей: ведь это произошло за счет все той же серой материи, которая гораздо лучше воспринимает звуки.

Сахот снова поднялся, чтобы вдохнуть, потом погрузился, не отставая от аборигенов.

В его собственной линии вырабатывались способности к языкам, а не к использованию орудий. Ему это казалось более соответствующим природе дельфина, чем все эти полеты в звездных кораблях. Дельфинам не стоит делать вид, что они инженеры и астронавты.

Это одна из причин, по которым он отказался лететь в гичке осматривать брошенный флот в Мелком скоплении. Даже если бы там было с кем поговорить – чему не обнаружено никаких свидетельств, – что бы он там делал, один, окруженный неумелыми клиентами? «Стремительный», в одиночку пытающийся справиться с брошенным флотом, все равно что ребенок, играющий с бомбой.

Его поступок вызвал презрение у экипажа, хотя и был оправдан гибелью гички.

Это презрение ничего не значит, напомнил себе Сахот. Он не военный. И пока выполняет свою работу, не должен объяснять причины своего поведения.

Он не придавал значения щелчкам неодобрения в связи с его вниманием к Дэнни Судман. До возвышения самцы-дельфины нахально вели себя с женщинами-исследователями. «Это давняя традиция, – оправдывался он. – Что хорошо для старого доброго Флиппера, подходит и его мозговитому потомку».

В англике он ненавидел эти постоянные поиски оправданий. Люди вечно спрашивают: почему? Какая разница? Всегда можно взглянуть на мир по-иному, нежели люди. Любой кит подтвердит это.

Кикви возбужденно щебетали, плывя к восточной оконечности своего острова и готовясь поднимать добычу в расщелину стены.

Сахот почувствовал чей-то сонар, словно мелькание луча прожектора. С севера приближался Кипиру, чтобы проводить его к лагерю землян.

Сахот вынырнул на поверхность. Наклонив голову, взглянул на новый день. На востоке встает в дымке солнце, слышен шелест дождя.

Металлический привкус пронизывает воздух, напоминая о смертельной опасности заключения на Китрупе.

Несомненно, Крайдайки и его «инженеры» пытаются нащупать способ выбраться из этой кутерьмы. План этот, несомненно, будет отчаянным и смелым... и приведет их всех к гибели.

Разве не ясно, что дельфины в этой игре завоевателей не способны победить галактов? Ведь их опыт исчисляется целыми эпохами!

Он, конечно, предан людям. Но понимает, что они – неуклюжие сироты-волчата, старающиеся выжить в опасной реакционной галактике.

Существует старинная дельфинья поговорка: «Все люди – инженеры, все инженеры – люди». Остроумно, но вряд ли верно.

Кипиру показался на поверхности рядом с ним. Сахот спокойно выдувал воздух, его дыхание конденсировалось в брызги. Он лежал, глядя на восход, пока не лопнуло терпение Кипиру.

– Ужжже сссветло, Сахот. Наше месссто не зздесь. Нам надо отрапортовать, и я хочу поесть и отдохнуть.

Сахот продолжал изображать рассеянного ученого. Он посмотрел так, словно Кипиру оторвал его от мыслей, глубина которых ему недоступна.

– Что? О, да. Конечно, пилот. Разумеется. У меня очень интересные данные для доклада. Знаешь, мне кажется, я разгадал их язык.

– Отлично. – Семантически Кипиру ответил на англике, но фонетически это был писк. Он нырнул по направлению к входу в пещеру.

Сахот поморщился от сарказма пилота, но не раскаялся.

«Сочинить, что ли, несколько лимериков, чтобы разнообразить отчет для Дэнни, – подумал он. – Жаль, что она остается на берегу. Ну, может, сегодня смягчится и присоединится ко мне».

Изгибаясь, чтобы следовать за Кипиру в темную глубину, он сочинял неприличные стихи.

Когда они добрались до дна ствола, сделанного деревом-сверлом и освещенного небольшой фосфорной лампой, Сахот заметил, что двое саней убраны с прохода и помещены в глубине пещеры. Но ведь одни сани всегда должны быть наготове в бассейне, на случай если Дэнни и Тошио понадобится быстро уходить! Он вслед за Кипиру стал торопливо подниматься в вертикальном стволе.

Наверху у бассейна еще две пары саней. Должно быть, кто-то прибыл с корабля, сообразил Сахот.

Тошио и Дэнни уже были у воды, разговаривали с Кипиру. Сахот задумчиво посмотрел на Дэнни, но начинать не решился.

«Сегодня вечером попробую уговорить ее спуститься ко мне в воду, – подумал он. – Под каким-нибудь предлогом. Может, посмотреть механику корня дерева-сверла. Наверно, не получится, но попытаюсь забавы ради».

Сахот поднялся на хвосте и осмотрел местность вокруг бассейна. Интересно, кто же приплыл с корабля.

Густые заросли на юге разделились, и появились двое: женщина и мужчина.

Джиллиан Баскин присела у бассейна и просвистела на тринари приветствие.

Верный Кипиру
Стойкий, как скала,
Победитель кашалотов

Меняющийся Сахот
Ко всему готовый
Так похожий на человека

В любой темноте
Я узнаю вас
Единые в противоположности!

Кипиру совершенно неоригинально ответил на англике:

– Рад видеть вас, Джиллиан. И вас, Т-ттом.

Сахот понял, что нужно поддержать репутацию. В отличие от Кипиру, нужно сочинить что-нибудь не хуже, чем у Джиллиан.

Он предпочел бы где-нибудь спокойно обдумать ее слова, особенно о том, что он так похож на человека. Это комплимент, или на верхнем регистре, когда Джиллиан высвистывала стихи, прозвучала жалость?

Томас Орли спокойно стоял рядом с Джиллиан. Сахот чувствовал, что этот человек видит его насквозь.

Он набрал воздуха.

Посмотрите!
Какое чудо
Моногамия!

Двое влюбленных!
Силуэтом
На фоне широкого неба.

Джиллиан захлопала в ладоши и рассмеялась.

Томас Орли лишь слегка улыбнулся. Очевидно, он что-то задумал.

– Я рад, что вы вернулись, – сказал он. – Мы с Джиллиан приплыли вечером, она со «Стремительного», а я – оттуда, где разбился корабль, поднявший цунами Тошио. Джилл привезла вам моноволоконный кабель, и вы сможете связываться с кораблем. Она несколько дней вместе с вами будет заниматься кикви. К тому же на корабле кое-кто просит вас собрать данные. Верно, Джиллиан?

Блондинка кивнула. Требование Чарли Дарта не обрадовало Тошио и Дэнни.

Орли продолжал.

– Джилл также привезла мне разное оборудование. Мне придется утром уйти. Я возьму солнечный глайдер.

Кипиру вдохнул. Начал возражать, но Орли поднял руку.

– Я знаю, это рискованно. Но я хочу поэкспериментировать, чтобы узнать, сработает ли наш план бегства. И так как кроме вас здесь никого нет, я вынужден просить вас о помощи.

Сахот под водой забил хвостом. Усилием воли он пытался подавить свои чувства. Но как это трудно!

Итак, они действительно попытаются сбежать! Он надеялся на большее здравомыслие Орли и Баскин. Они умны и опытны, ведь они почти мистические агенты Совета Земли. Способные выжить всюду.

А теперь они высказывают безумные идеи и ждут от него помощи! Разве не ясно, что он против?

Он подплыл к Кипиру, изображая верного внимательного клиента. Но внутри у него все пришло в смятение, когда он слушал «план» спасения их от пучеглазых чудовищ.

29. ТАККАТА-ДЖИМ

Совет корабля превратился в катастрофу. Хуже, чем я думал, – вздохнул помощник капитана.

Хотят обмануть
Провести обманщиков,
Создать покров,
Который спрятал бы китов!

Кта-Джон согласно помотал большой тупой головой.

– Я слышал, кодовое название этого проекта – «Троянский морской конек». Что это значит?

– Литературная аллюзия, – ответил Такката-Джим. Интересно, ходил ли вообще боцман в школу. – Объясню как-нибудь в другой раз. А сейчас дай подумать. Должен быть другой выход, кроме этого самоубийственного плана Крайдайки и Орли.

– Я надеялся, что Крайдайки умнее. А сейчас просто не знаю, что и думать.

– Он не ссслушал?

– О, он был очень вежлив. Этот иглобрюх Метц поддержал меня пункт за пунктом, и Крайдайки внимательно нас слушал. Совет продолжался четыре часа! И все равно капитан решил принять план Орли! Эта фем Баскин уже доставляет ему припасы.

Два стеноса долго лежали рядом. Кта-Джон ждал, что скажет помощник капитана.

Такката-Джим всплеснул хвостом.

– Почему Крайдайки даже не подумал оповестить всех о местонахождении нашей находки и покончить с этим? Напротив, они с Орли хотят провести разумных, которые миллионы лет стараются перехитрить друг друга. Да нас поджарят! По сравнению с этим планом даже ваше предложение – прорываться, стреляя изо всех пушек, – лучше. По крайней мере была бы возможность маневра!

– Я предложил только ссславную альтернативу этому безумию, – сказал Кта-Джон. – Но я поддерживаю ваш план. Подумайте, если бы именно мы спасли корабль и экипаж, мы выгадали бы гораздо больше, чем просто спасение жизни?

Такката-Джим покачал головой.

– Если бы я командовал кораблем, возможно. Но нами командует этот безумный гений, спасающий честь. И приведет к гибели.

Он отвернулся, глубоко задумавшись, и неслышно поплыл по коридору к своей каюте.

Кта-Джон сузившимися глазами смотрел вслед помощнику капитана. Пузыри из его дыхала вылетали небольшими ритмичными хлопками.

30. АККИ

Это нечестно! Почти всем разрешили присоединиться к Хикахи, чтобы работать в теннанинском корабле. Ремонт «Стремительного» почти закончился, а он по-прежнему торчит здесь, где ничего важного не происходит.

Акки подплыл к своему учебному месту, в центральном отсеке, сверху, под воздушным пузырем. Пузыри снизу беспрепятственно проходили через голотекст, проецируемый перед ним.

Какая глупость! Изучать астрогацию в корабле, лежащем на дне океана!

Он старался сосредоточиться на особенностях навигации в дырах, но все время отвлекался. Начинал думать о Тошио. Как давно они не имели возможности поболтать? Должно быть, уже месяц, как они стащили очки Брукиды и заменили их очками Фреснеля.

«Надеюсь, с Тошио все в порядке. По крайней мере он что-то делает. Почему Крайдайки настоял, чтобы я остался здесь, когда инженеры нужны там?»

Акки еще раз попытался сосредоточиться на тексте, но его отвлек звук. Он посмотрел в сторону шума у одной из пищевых машин. Два фина колотили друг друга плавниками, вокруг кольцом обступили зрители.

Акки выскочил из пузыря и нырнул в сторону драки.

– Прекратите! – крикнул он. – Немедленно! – И своими плавниками начал разводить Стату и Срика-джо.

Зрители чуть попятились, но дерущиеся не обратили на него внимания. Кусали и колотили друг друга. Удар пришелся Акки в грудь и отбросил его в сторону.

Акки глотнул, чтобы перевести дыхание. Откуда у них столько энергии, чтобы драться в оксиводе?

Он подплыл к одному из зрителей.

– Пк'Тоу... Пк'Тоу! – Он укусил дельфина за плавник и принял позу господства, когда рассерженный Пк'Тоу попытался отплыть. Акки чувствовал себя таким юным. Но Крайдайки научил его, что делать. Когда фин возвращается в нормальное состояние, он должен сфокусировать взгляд.

– Пк'Тоу, не слушай их, раскрой глаза. Смотри на меня! Как офицер корабля, я приказываю тебе помочь мне прекратить эту драку!

Остекленевшие глаза Пк'Тоу прояснились. Он кивнул.

– Есть, сссэр! – Акки был поражен его покорностью.

Капли крови расплылись в розовое пятно, дерущиеся теперь обменивались ударами медленней, их легкие-жабры хватали воздух. Акки собрал еще троих, кричал, пока они не сфокусировали взгляд, потом снова приблизился к дерущимся. Ему удалось наконец развести стеноса и кока и под охраной отвести их в лазарет. Доктор Маканай продержит их в изоляции, пока он не сообщит капитану.

Акки оглянулся и заметил боцмана Кта-Джона. Тот проплывал мимо. Гигант-офицер даже не предложил помощи. «Вероятно, просто смотрел на драку, – с горечью подумал Акки. Кта-Джону не понадобилось бы колотить дерущихся. Достаточно было просто рявкнуть».

Кта-Джон направился к одному из шлюзов, чувствовалось его напряжение.

Акки вздохнул.

«Ну, ладно, наверно, все-таки у Крайдайки есть причина держать меня здесь. Теперь, когда Хикахи уплыла с инженерами, ему нужен помощник, чтобы справиться с этими подонками на борту «Стремительного».

Он носом подтолкнул Срика-джо, чтобы тот двигался побыстрее. Стенос негромко выругался на праймале, но подчинился.

«По крайней мере у меня есть причина оторваться от астрогации», – сардонически подумал Акки.

31. СВЕССИ

– Нет! Перестаньте! Все назад и попробуйте еще раз – осторожнее!

Ханнес Свесси скептически следил, как инженеры дельфины поворачивают тяжелые сани и втаскивают балку назад в помещение.

Это их третья попытка установить распорку в зияющем отверстии в хвосте затонувшего теннанинского корабля. На этот раз почти получилось, но все же ведущие сани чуть задержались и балка едва не пробила корпус изнутри.

– Послушай, Олело, вот как нужно уходить от балки. – Он обратился к пилоту первых саней. Голос его звучал из гидрофона саней. – Когда доберешься до их иероглифа, похожего на двухголового шакала, вот так поднимай нос! – Он показал руками.

Фин посмотрел на него и энергично кивнул.

Принято – я ее вставлю!

Свесси поморщился от такого легкомыслия. Конечно, они не были бы финами, если бы иногда не бывали слишком саркастичны, а в другое время – излишне старательными. К тому же они действительно много работают.

И все же работать под водой дьявольски трудно. По сравнению с этим, строительные работы в невесомости – настоящее наслаждение.

С двадцать первого века человек много узнал о строительстве в космосе. Были разрешены проблемы вращения и инерции, о которых не упоминается даже в Библиотеке. Впрочем, для существ, вот уже миллиард лет владеющих антигравитацией, это не имеет значения.

Но вот в подводном строительстве, даже в дельфиньих общинах Земли, опыта гораздо меньше. Тем более никому не приходилось ремонтировать на дне океана космический корабль.

Если и на орбите в невесомости инерция вызывает большие трудности, что сказать о непредсказуемой плавучести затопленных материалов? Сила, необходимая для перемещения массивного объекта, постоянно меняется в зависимости от его скорости и различных поперечных течений. В космосе таких осложнений не бывает.

Пока фины переориентировали балку, Свесси заглянул в корпус, чтобы посмотреть, как продвигаются другие работы. Вспышки лазеров, яркие, как гелиевые лампы, освещали медленное опустошение центрального отсека теннанинского корабля. Постепенно все отчетливее становилось большое цилиндрическое отверстие.

За работой внутри присматривала лейтенант Тшут. Ее рабочие действовали уникальным дельфиньим способом. Для работы с мелкими деталями пользовались глазами и инструментами. Но, приближаясь к объекту, поворачивали голову кругом, испуская из выпуклой «дыни», придающей турсиопам такой высокомерный вид, звуковые лучи. И чувствительный к звукам конец нижней челюсти позволял создать стереоскопическое изображение.

Помещение было заполнено щелканьем. Свесси никогда не переставал удивляться, как они ориентируются в такой какофонии.

Шумные создания, и побольше бы таких.

Свесси надеялся, что вскоре появится с подкреплением Хикахи. Она должна привести с собой скиф или баркас, чтобы Свесси мог обсушиться, а дельфины – подышать свежим воздухом. Его работники должны отдохнуть, чтобы не произошло несчастных случаев.

Дьявольский план предложил Орли. Свесси надеялся, что Крайдайки и совет корабля найдут альтернативу, но даже несогласные ничего не предложили лучше. «Стремительный» переместится, как только будет получен сигнал от Томаса Орли.

Очевидно, Крайдайки решил, что им терять нечего.

Под водой разнесся звук – «керр-ранч!». Свесси мигнул и оглянулся. Один конец теннанинской распорки свободно повис, сломанный балкой Олело. Дельфин, обычно внешне индифферентный, смотрел на Свесси с явным беспокойством.

– Ну, мальчики и девочки, – простонал Свесси, – как же мы оживим этот корпус, если сами вредим ему больше, чем враг? Кто нам поверит, что он может летать с такими дырами?

Олело махнул хвостом и печально защелкал.

Свесси вздохнул. После трехсот лет с дельфинами все равно нужно обращаться осторожно. Разнос способен сломать их. Гораздо лучше действует ободрение.

– Ну ладно. Попробуем повторить. С каждым разом у вас получается все лучше.

Свесси покачал головой и подумал, какая муха его укусила, когда он решил стать инженером.

32. ГАЛАКТЫ

Битва переместилась в другой район космоса; флот танду и на этот раз уцелел.

Группа птаха объединилась с теннанинцами и губру, продолжали оставаться опасными соро. Братья Ночи почти все уничтожены.

Акцептор расположился в самом центре паутины и осторожно открывал свои щиты согласно инструкциям. Его хозяева танду на протяжении тысячи лет учили акцепторов пользоваться мозговой защитой, чтобы не упустить чего-нибудь важного.

Убрав все барьеры, акцептор оживленно воспринял окружающее пространство, лаская облака пара и пролетающие обломки. Он легко обходил заряженные пси-ловушки и антивероятностные поля. Приятно смотреть на битвы, но они опасны.

Угроза опасности – этому танду учили акцептора насильно. Втайне раса акцепторов воспринимает это не очень серьезно. Разве может произойти что-нибудь действительно ужасное? Так смотрят на мир сумасшедшие эписиархи!

Акцептор заметил нечто незначительное для обычного состояния. При свободном эспер-восприятии кораблей, планет и снарядов он, конечно, был бы слишком увлечен, чтобы уловить такую несущественную помеху – мысли одинокого организованного разума.

Акцептор, обрадовавшись, сообразил, что их источник – синтианин! Здесь есть синтиане, и они пытаются связаться с землянами!

Это аномалия, и потому она прекрасна. Акцептор раньше никогда не воспринимал смелых синтиан.

Да и синтиане не славятся своими пси-способностями, но этот отважно пробирается среди мириад пси-детекторов в окружающем пространстве.

Величие подвига – в его неожиданности... еще одно доказательство превосходства объективной реальности над субъективной, вопреки всем безумиям эписиарха! Способность удивляться – двигатель жизни.

Акцептор знал, что будет наказан, если станет слишком долго любоваться открытием и не доложит о нем.

Это тоже чудо – «наказание», с помощью которого хозяева танду могут направлять племя акцепторов в ту или другую сторону. 40000 лет оно удивляет их. Как-нибудь они с этим справятся. Но торопиться некуда. К тому времени они сами могут стать патронами. Подождать еще шестьдесят тысяч лет – очень легко.

Сигнал синтианского шпиона угас. Очевидно, ярость битвы увлекла его дальше от Ктсимини.

Акцептор слегка пожалел об утрате. Но теперь перед ним раскрылось великолепие битвы. В нетерпении насладиться ею акцептор решил доложить о синтианине позже... если не забудет.

33. ТОМАС ОРЛИ

Том через плечо взглянул на собирающиеся облака. Пока трудно сказать, захватит ли его буря. Ему еще далеко лететь.

Солнечный планер негромко гудел на высоте четыре тысячи футов: маленький самолет не предназначен для побития рекордов. Всего лишь узкий каркас. Винт приводится в движение солнечной энергией, падающей на широкие прозрачные крылья.

Сверху кажется, что мир-океан Китрупа покрыт крошечными белыми шапками. Том летел на северо-восток, предоставив пассатам выполнять основную работу. Те же ветры сделают возвращение – если оно состоится – медленным и опасным.

Выше более сильный ветер гонит на восток темные тучи, которые преследуют самолет.

Том летел почти на наугад, только оранжевое солнце Китрупа помогало ориентироваться. Компас здесь бесполезен, потому что богатый металлами Китруп – сплошная магнитная аномалия. Ветер свистел мимо маленького конического носового щита самолета. Лежа ничком на узкой платформе, Том его почти не ощущал.

Жаль, что у него нет еще одной подушки. Локти у него устали, шею начинало сводить. Том много раз пересматривал список снаряжения, пока не обнаружил, что выбирает между пси-бомбой, которая необходима для достижения цели, и дистиллятором воды, без которого ему не выжить. То, что он отобрал в результате компромисса, привязано к платформе под подушкой. И бугры не позволяют расположиться поудобнее.

Путь бесконечно однообразен – море и небо.

Дважды на некотором расстоянии пролетали какие-то существа. Впервые стало ясно, что на Китрупе есть и летающие животные. Могли ли они развиться из летучих рыб? С самого начала он был несколько удивлен, заметив пустоту воздушного пространства планеты.

«Конечно, эти существа могли быть созданы какими-то древними галактическими обитателями Китрупа, – подумал он. – Там, где не справляется природа с ее разнообразием видов, вмешиваются разумные. На водной планете я встречал кое-что и похлеще летающих животных».

Том вспомнил, как вместе с Джиллиан сопровождал старого Джейка Демва на университетскую планету тимбрими Катреннлин. Между встречами и совещаниями они с Джилл сумели выбраться в большой континентальный заповедник, где видели, как огромные стада клиду в абсолютно точном и сложном геометрическом рисунке паслись на травянистых равнинах. Рисунок, как муаровый узор, менялся одновременно, без всякой связи между животными. Тимбрими объяснили, что много лет назад на Катреннлине жила древняя галактическая раса, которая запрограммировала клиду эти рисунки в нечто вроде головоломки. И с тех пор никто не смог разгадать эту загадку. Если это вообще возможно.

Джиллиан предположила, что рисунки усвоены клиду ради собственной выгоды. Любители головоломок тимбрими думали по-другому.

Том улыбнулся, вспомнив это путешествие, их первое совместное дело. С тех пор они с Джиллиан видели столько чудес, что и не счесть.

Ему ее уже не хватало.

Местные птицы – или что-то другое – свернули в сторону от собирающихся туч. Орли провожал их взглядом, пока они не скрылись из виду. Там, куда они полетели, нет никакой суши.

Самолет делал почти двести миль в час. Примерно через два часа он доберется до северного края островной вулканической цепи. Радио, слежение со спутников, радар – все это теперь недоступная роскошь. У Тома только карта на ветровом щите, чтобы не сбиться с пути.

Обратный путь легче. Джиллиан настояла, чтобы он взял с собой инерционное записывающее устройство. Оно приведет его назад вслепую точно на остров Хикахи.

Если, конечно, представится такая возможность.

Сгущались тучи над головой и сзади. Котел Китрупа закипал. Том решил, что место для посадки предпочтительнее найти до начала бури.

В полдень он увидел еще одну стаю летающих существ, дважды заметил, как в воде движется что-то огромное и извилистое. И оба раза это исчезало быстрее, чем он мог рассмотреть подробности.

На поверхности воды плавали водоросли. Некоторые срастались в плавучие острова. Может, летающие существа живут на них, лениво подумал Том.

Он боролся со скукой, как мог, и уже возненавидел предмет, лежащий под его левой почкой.

Грозовой фронт теперь лишь в нескольких милях сзади. И тут на севере что-то замаячило – какая-то слабая полоска на фоне серого неба.

Он прибавил оборотов и свернул в ту сторону. Показалась дымящаяся воронка. Огромный столб дыма извивался и уходил на северо-восток.

Том сражался за высоту, а грозные облака уже закрыли полуденное солнце и на солнечные коллекторы упала тень. Прогремел гром, вспышки молнии осветили ландшафт.

Когда пошел дождь, стрелка амперметра переместилась за красную черту. Двигатель начал задыхаться.

Да. Вот он! Остров! Гора вдалеке и почти скрыта дымом.

Том предпочел бы сесть на обычном острове, менее активном. Он улыбнулся: в его положении смешно предъявлять требования. Если понадобится, он сядет и в море. Маленький самолет оборудован понтонами.

Свет мерк. В усиливающейся тьме Том заметил, что поверхность океана изменила цвет. И удивился – трудно сказать, в чем разница.

Вскоре времени для размышлений не стало, он сдерживал самолет, борясь за каждый фут высоты.

Надеясь, что успеет найти место для посадки, он вел хрупкую машину сквозь дождь к дымящемуся вулкану.

34. КРАЙДАЙКИ

Он не предполагал, что корабль выглядит так плохо.

Крайдайки проверил состояние всех поврежденных машин и инструментов. После ремонта вместе с Такката-Джимом он трижды незаметно убедился в его качестве. То, что можно было исправить, исправлено.

Но как капитан корабля, он должен заниматься и менее насущными проблемами. Кто-то должен думать и об эстетике, как бы далеко ни теснили ее более важные дела. Впрочем, «Стремительный» уже не казался прекрасным.

Впервые Крайдайки покинул корабль. Надев дыхатель, он проплыл вдоль покрытого рубцами корпуса, стараясь представить себе общую картину.

Гребни стасиса и главные гравитационные двигатели будут работать. Такката-Джим и Эмерсон Д'Анит заверили его в этом, да он и сам проверял. Одна установка запуска ракет уничтожена лучом антиматерии у Морграна. Вторая вполне боеспособна.

Но хотя корпус цел и прочен, на него больше не хочется взглянуть, как когда-то. Там, где лучи проникли сквозь защитные поля, он обожжен.

Брукида сказал, что есть даже небольшой участок, где сплав заменен другим. Структурное единство корабля не нарушено, но кто-то сумел близко подобраться к ним с разрушителем вероятности. Неприятно думать, что кусок «Стремительного» заменен другим, подобным, с похожего, но чуть-чуть отличающегося корабля, в котором такие же, но чуть отличающиеся беглецы, в какой-то гипотетической параллельной вселенной.

Согласно записям Библиотеки, никто пока не научился использовать эти пересекающиеся искажения как-либо иначе, нежели в качестве оружия. Но ходят слухи, что некие древние виды «переросли» галактическую цивилизацию, раскрыли эту тайну и с ее помощью через боковой выход удалились из реальности.

Концепция бесконечной последовательности параллельных вселенных была известна дельфинам задолго до того, как люди научились пользоваться огнем. Это нераздельная часть «сна китов». Огромные киты удовлетворенно напевали о бесконечно изменяющемся мире. Начав пользоваться инструментами, дельфины amicus утратили это величественное равнодушие. Теперь они понимают философию китов немногим лучше людей.

Временная версия разрушителя вероятности – один из способов превышения скорости света, но благоразумные расы его избегают. Корабли, пользующиеся вероятностными двигателями, часто исчезают.

Крайдайки представил себе, как выходит из сверхсветовой скорости и обнаруживает собрание «Стремительных» – все из различных вселенных, капитаны – слегка измененная версия его самого. Киты могли философски относиться к подобным ситуациям. Но он уже не мог.

К тому же киты, гении в философии, оказались кретинами в мире космических кораблей и механизмов. Они способны узнать космический корабль с таким же успехом, как собака свое отражение в воде.

Менее двух месяцев назад Крайдайки увидел брошенный космический флот, каждый корабль размером с луну, все древние, как звезды. Он потерял там десяток своих лучших спутников и с тех пор бежит от вражеских флотов.

Иногда ему хотелось быть таким же, как киты, слепым по отношению к разным вещам. Или так же философски настроенным.

Крайдайки подплыл к хребту, нависающему над кораблем. Яркие гелиарковые лампы бросали тени в верхний слой чистой прозрачной воды. Фины внизу заканчивали прикрепление добычи, снятой Свесси с теннанинского корабля. Оставалось только освободить посадочные опоры.

Хикахи на скифе с отборным экипажем выступила несколько часов назад. Крайдайки хотелось направить Свесси больше помощников, но на «Стремительном» и так значительный некомлект.

Он по-прежнему не видел альтернативы плану Томаса Орли. Метц и Такката-Джим смогли предложить только сдаться на милость победителю, а этого Крайдайки никогда не допустит. Пока у них остается хоть малейший шанс.

Пассивные сенсоры показывают, что космическая битва только разгорается. В течение нескольких дней она может достигнуть кульминации, и тогда во всеобщем смятении представится лучшая возможность сбежать.

«Надеюсь, Том благополучно прибыл и его оборудование исправно».

В воде гулко отдавались звуки испытаний двигателей. Крайдайки сам рассчитал допустимый уровень шума. Так много возможностей утечки – нейтрино из двигателя, гравитоны из стасис-экранов, пси-волны ото всех на борту. Звук беспокоил его меньше всего.

Крайдайки услышал, как кто-то проплывает над ним, и посмотрел на верхний слой.

У детекторных буев плавал один неофин, работая с помощью манипуляторов доспехов. Крайдайки придвинулся ближе.

Какая-то проблема —
Есть из-за чего беспокоиться,
Выполнять долг?

Он узнал гигантского стеноса Кта-Джона. Боцман вздрогнул. Глаза его расширились, и Крайдайки на мгновение увидел белки вокруг плоских, вытянутых зрачков.

Кта-Джон уже пришел в себя. Раскрыл в улыбке рот.

Сигнал неисправности —
Сборщик нейтрино
Не слышал
Битву вверху

Теперь он сообщает мне —
Статика исчезла
Я возвращаюсь
К своим обязанностям.

Дело серьезное. Нужно, чтобы на мостике «Стремительного» знали, что происходит в небе, и получили сообщение Томаса Орли.

Такката-Джим должен был бы поручить эту работу кому-то другому. Буйки на совести экипажа мостика. Но Хикахи и Тшут нет, а с ними оттуда ушло большинство специалистов. Может, Кта-Джон действительно единственный офицер, который может позволить себе заняться этой работой.

Хорошо,
Рослый всадник волн,
Теперь торопись назад,
К тем, кто тебя ждет.

Кта-Джон кивнул. Сложил манипуляторы. Не сказав ни слова, выпустил небольшое облако пузырей и нырнул к освещенному люку «Стремительного».

Крайдайки смотрел вслед гиганту.

Внешне Кта-Джон реагировал на тяжелое положение «Стремительного» более гибко, чем остальные. Он словно наслаждался умелым отходом с боем от Морграна и управлял своей батареей с боевым энтузиазмом. Очень хороший сержант.

«Но почему же у меня волосы встают дыбом, когда я оказываюсь рядом с ним? Он из любимцев Метца?

Я должен настоять на том, чтобы доктор Метц перестал скрытничать и показал мне свои записи. Если понадобится, я вскрою его сейф – к дьяволу протокол!»

Кта-Джон стал постоянным спутником лейтенанта Такката-Джима. Вместе с Метцем они втроем были главными противниками плана Тома Орли. И по-прежнему виделся какой-то в этом подвох. Такката-Джим стал еще молчаливее и мрачнее.

Помощник капитана вызывает серьезные опасения. Крайдайки сочувствовал лейтенанту. Не его вина, что полет оказался таким тяжелым. Но жалость не помешает Крайдайки поставить Хикахи на место Такката-Джима, как только та вернется.

Такката-Джим, вероятно, понимает это, он знает и о том, что капитан должен представить подробный рапорт о каждом офицере в Центр возвышения. Особое право Такката-Джима на потомство может оказаться под угрозой.

Крайдайки мог представить себе, что испытывает помощник капитана. Иногда и он с негодованием воспринимает агрессию возвышения, и ему хочется крикнуть на праймале: «Кто дал вам право?» И сладкий гипноз «сна китов» постоянно зовет вернуться в объятия старых богов.

Но этот момент всегда проходит, и он вспоминает, что для него нет ничего более желанного во вселенной, чем командовать космическим кораблем, собирать записи песен космоса и исследовать межзвездные течения.

Мимо проплыла стайка местных рыб с яркой металлической чешуей. Похожи на кефаль.

Крайдайки испытал неожиданное желание пуститься в погоню, позвать уставший экипаж на охоту.

Он позавидовал своим флегматичным инженерам и техникам, которые продолжали работать, просто отгоняя рыб, заставляя их панически устремляться к поверхности.

Хорошо бы финам проглотить нечаянно немного металла. Может, это повлияло бы на моральный дух экипажа?

Все кольца весны,
А потом тайный вечер,
Бегущие волны, Луна...

Хайку сожаления.

Играть и охотиться не приходится, пока они сами являются добычей.

Звонок на доспехах известил, что запаса воздуха у него только на тридцать минут. Крайдайки встряхнулся. Если еще глубже погрузиться в размышления, может подобраться Нукапай. Химерическая богиня будет издеваться над ним. Ее нежный голос напомнит о том, что рядом нет Хикахи.

Поблизости плясали наблюдательные буи, привязанные снизу к водорослям. Крайдайки подплыл ближе к бело-красному овоиду, над которым работал Кта-Джон, и заметил, что плита доступа в корпус сдвинута.

Крайдайки послал узкий звуковой луч – странные очертания буя и необычные провода вызвали смутное беспокойство.

Зазвенел приемник сонара. Послышался искаженный голос через усилитель нервных импульсов.

– Капитан, это Такката-Джим. Мы закончили проверку пускателей и генераторов стасиса. Параметры доведены до указанных вами. И еще Свесси сообщает, что... что «Троянский морской конек» успешно движется. Хикахи прибыла на место и шлет привет.

– Хорошо, – ответил Крайдайки через усилитель. – От Орли есть что-нибудь?

– Нет, сэр. И уже поздно. Вы уверены, что хотите продолжать претворение его плана? Что, если он не сможет отправить нам известие с помощью пси-бомбы?

– Мы уже все обсуждали.

– И по-прежнему намерены передвинуть корабль? Я считаю, что нужно еще раз обговорить это.

Крайдайки почувствовал приступ раздражения.

– Не будем дискутировать по открытому каналу, второй в стае. К тому же решение принято. Я скоро вернусь. Проверьте, нет ли упущений. Мы должны быть готовы, когда позвонит Том!

– Есть, сэр. – В голосе Такката-Джима совсем не слышалось вины.

Крайдайки уже сбился со счета, сколько раз его расспрашивали о плане. Если они не верят ему, потому что он всего лишь «дельфин», пусть вспомнят, что идея исходит от Томаса Орли! К тому же он, Крайдайки, капитан! И должен сберечь их жизни и честь.

Когда он служил на исследовательском корабле «Джеймс Кук», никогда не видел, чтобы капитана Альвареса, человека, так расспрашивали.

Он бил хвостом по воде, чтобы немного успокоиться. Начал считать, пока не достиг умиротворения кининка.

«Пусть, – подумал он. – Большинство членов экипажа не сомневается, а остальные подчинятся приказам. Для экспериментального экипажа в таком невероятном напряжении и это сойдет».

«Где есть разум, всегда есть и решение», – учит кининк. Все вопросы содержат в себе элементы ответа.

Он приказал манипулятору схватить панель буйка.

Если буй в порядке, он сможет поблагодарить Такката-Джима. Должен же существовать ключик к этому лейтенанту, можно вернуть его в экипаж, разорвать его мрачное одиночество. «Где есть разум...»

Требуется несколько минут, чтобы установить, в порядке ли буй. Крайдайки через нервное гнездо подсоединился к компьютеру буя. Приказал машине доложить о своем состоянии.

Перед ним мелькнула ослепительная дуга электрического разряда. Крайдайки закричал: моторы его доспехов перегорели, кожу вокруг нервного гнезда обожгло.

«Нацеленный удар, – смутно осознал Крайдайки. – Но как...»

Все замедлилось. Ток уничтожал защитные диоды его нервного усилителя. Сгорела изоляция.

Парализованному Крайдайки словно почудился пульсирующий, насмешливый голос:

Где есть разум... разум
там есть и обман
Обман

Изогнувшись от боли, Крайдайки закричал на праймале, первый раз за всю свою взрослую жизнь. Потом вверх брюхом погрузился в темноту чернее ночи.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ЛЕВИАФАН

Отец служил на Эддистоунском маяке

И как-то переспал с русалкой,

От этого союза родилось нас трое:

Дельфин, морской карась и я.

О, что за жизнь в волнующемся море.

Старинная песня

35. ДЖИЛЛИАН

«Подобно большинству видов, развившихся от хищных предков, танду были трудными клиентами. Они сохранили каннибальские наклонности, и нападения на патронов, Нгхт6, в ранние периоды возвышения были нередки.

В отличие от других разумных форм жизни у танду очень слабо развита способность сопереживания. Они принадлежат к псевдорелигиозной группировке, основной догмат которой – постепенное уничтожение видов, которые считаются «недостойными». Соблюдая законы галактических Институтов, танду в то же время не делают тайны из своего желания видеть вселенную гораздо менее населенной или стремления приблизить день, когда все законы сменит «новый порядок».

Согласно последователям религии «наследия» это произойдет, когда прародители вернутся в пять галактик. Танду считают, что они окажутся среди избранных и, когда наступит этот день, будут уничтожать недостойных.

Ожидая своего часа, танду непрерывно вступают в стычки и сражения чести. Они участвуют во всех войнах, провозглашенных галактическими Институтами, независимо от их целей, и часто обвиняются в превышении сил. Им приписывают «случайное уничтожение» по крайней мере трех космических видов.

Хотя танду не сопереживают своим патронам, они считаются мастерами в искусстве возвышения. На своей планете они приручили предразумные виды, чтобы использовать их в качестве охотничьих животных. После освобождения от службы по договору танду приобрели два вида самых сильных пси-существ среди нового поколения клиентов. Проводится долговременное расследование по обвинению танду в незаконном генетическом преобразовании этих видов (каталожные номера ЭПИСИАРХ-cl-82f49; АКЦЕПТОР-cl-82f-50) и превращении их в инструмент охоты...»

«Ничего не скажешь, славные парни эти танду», – подумала Джиллиан.

Она положила плоскую читательскую таблицу рядом с деревом, возле которого сидела. Этим утром она разрешила себе часок почитать. Этот час почти закончился. Она прочла еще примерно две тысячи слов.

Справка о танду передана со «Стремительного» по кабелю накануне вечером. По-видимому, Нисс уже наладил контакт с мини-Библиотекой, которую Том обнаружил на разбившемся теннанинском корабле. Слишком четко все изложено и непосредственно относится к ситуации; вряд ли такое сообщение могла дать в переводе на английский жалкая микроветвь самого «Стремительного».

Конечно, Джиллиан и так кое-что знала о танду. Все агенты Совета знают об этих скрытных и жестоких врагах человечества.

Отчет только усиливает ее ощущение, что вселенная изначально устроена неправильно, если в ней живут такие чудовища. Джиллиан однажды целое лето читала космические романы доконтактного периода. Какой открытой и дружественной казалась в те дни вымышленная вселенная! Даже некоторые «пессимистические» измышления были далеки от реальной опасности.

Рисуя в воображении драматические картины «знакомства» с танду, она решила носить кортик, чтобы прибегнуть к последней древнейшей самозащите, если эти чудовищные существа захватят ее.

Густой органический запах перегноя перебивал металлический привкус, который преобладал возле воды. Воздух был чист после вчерашней бури. Мягкие китрупские пассаты раскачивали зеленые кроны.

«Том, должно быть, уже нашел свой остров, – подумала Джиллиан, – и начал подготовку к эксперименту.

Если он жив».

Сегодня утром она впервые в этом усомнилась. Она была убеждена, что сразу узнает, если он погибнет, когда бы и где это ни произошло. Но сейчас она уже изверилась. Мозг ее затуманен, и ясно ей только одно – вчера вечером произошло что-то ужасное.

Вначале, сразу после захода, ее охватило предчувствие, что с Томом что-то происходит. Она не могла точно передать это ощущение, но оно тревожило ее.

Позже она увидела сны.

Лица, лица галактов, обтянутые кожей, покрытые перьями и чешуей, с клыками и клешнями. Они выли и рычали, но она, несмотря на свою подготовку, не смогла разобрать ни слова, ни единого чувственного иероглифа. Кое-кого из своего сна она узнала: двое хаппишских астронавтов, погибающих в своем разорванном корабле; йофур, прижимающий окровавленный обрубок руки; синтианин, слушающий песню китов; а она при этом прячется за холодной, как вакуум, каменной глыбой.

Во сне Джиллиан не могла их прогнать.

Она проснулась неожиданно, среди ночи, напряженная, как тетива лука. Тяжело дыша в темноте, ощутила, как родственное сознание уходит за пределы восприятия. Несмотря на расстояние, Джиллиан уловила странную смесь в этом легком пси-прикосновении. Слишком человеческое, чтобы это был только фин, слишком китообразное, чтобы быть только человеческим.

И тут же оно прекратилось. Психическое нападение кончилось.

Джиллиан не знала, что об этом подумать. Какая польза в пси, если при этом получаются сообщения, которые невозможно расшифровать? Ее генетически обостренная интуиция, казалось, теперь подводит. Она бесполезна, если не хуже.

Час истекал, осталось совсем немного. Джиллиан провела это время, закрыв глаза, прислушиваясь к звукам прибоя, который ведет свой бесконечный бой с западным берегом. Ветки дерева качались и шумели на ветру.

Сквозь этот шелест Джиллиан слышала щебетанье предразумных аборигенов – кикви. Время от времени она различала голос Дэнни Судман, которая говорила с машиной, переводившей ее речь на слова высокочастотного языка кикви.

Хотя она работает по двенадцать часов в день, помогая Дэнни в общении с кикви, Джиллиан чувствовала себя виноватой за свой отдых. Она говорила себе, что эти маленькие туземцы исключительно важны.

Но сон преследовал ее все утро, особенно одно лицо. И лишь полчаса назад она поняла, что так она представляла себе живого Херби.

Во сне, перед тем как она ощутила приближение катастрофы, это длинное, отдаленно напоминающее гуманоидное лицо древнего улыбнулось ей и медленно подмигнуло.

– Джиллиан! Доктор Баскин! Пора!

Джиллиан открыла глаза. Подняла руку и взглянула на часы. Они идут как будто по команде Тошио. Она вспомнила, что гардемарину можно верить на слово. Скажи ему поднять тебя через час, и он сделает это с точностью до секунды. В начале пути она пыталась отучить его от обыкновения называть ее «сэр» – или более анахронично «мэм», и ей это удалось: теперь он так говорит не через слово, а в каждой третьей фразе.

– Иду, Тошио! Минутку! – Она встала и потянулась. Отдых оказался полезен. Только он привел ее сознание в порядок.

Она надеялась здесь быстро закончить и через три дня оказаться на «Стремительном», как раз к тому времени, когда Крайдайки собирался переместить корабль. Но до этого они с Дэнни должны выяснить все потребности кикви для того, чтобы знать, как лучше перевезти небольшую группу этих существ в Центр возвышения на Земле. Если «Стремительный» вырвется и человечество первым представит заявку на клиентов, это спасет кикви от гораздо худшей судьбы.

Проходя меж деревьев, Джиллиан увидела на севере между ними океан.

«Почувствую ли я здесь, когда Том позовет? Нисс говорит, что этот сигнал будет слышно на планете повсюду».

«И все ити, конечно, его услышат».

Она тщательно сдерживала свою пси-способность, как настаивал Том. Но вслух она старомодно помолилась и послала свои слова на север.

– Конечно, это понравится доктору Дарту, – сказал Тошио. – Эти сенсоры – как раз то, что ему нужно. Но робот по-прежнему действует.

Джиллиан посмотрела на маленький экран связи с роботом. Она не специалист по робототехнике или планетологии. Но в принципах разбирается.

– Я думаю, ты прав, Тошио. Рентгеновский спектрометр действует. Лазерный резак и магнитометр тоже. А передвигаться робот может?

– Как маленький скальный омар. Он не может только вернуться. Баки, обеспечивающие плавучесть, разбиты упавшим куском коралла.

– А где робот сейчас?

– На выступе, на глубине девяносто метров. – Тошио нажал кнопки на маленькой панели управления, и на экране появилось схематическое изображение. – Он дал мне сонарную карту глубин. Я не стал опускать его ниже, пока не поговорю с доктором Дартом. Мы можем только спускаться с выступа на выступ. Покинув это место, робот сюда уже не вернется.

На изображении видно было заостренное к концу цилиндрическое углубление, уходящее в силикатную, богатую металлами тонкую кору Китрупа. Стены углубления усеяны выступами и карнизами; на одном из них сейчас находится поврежденный зонд.

Ствол чуть наклонно спускается в большую пещеру. Это корень того самого дерева-сверла, которое Тошио и Дэнни взорвали несколько дней назад. Верхний конец опирается на выступ собственного подводного углубления. Ствол уходит далеко вниз, на территорию, не отраженную на схеме.

– Я думаю, ты прав, Тошио. – Джиллиан улыбнулась и сжала плечо юноши. – Чарли будет рад. Может, отвяжется от Крайдайки. Хочешь передать ему новость?

Тошио явно обрадовался словам Джиллиан, но ее предложение застало его врасплох.

– Гм, нет, спасибо, сэр. Ну, я могу просто вставить сообщение в ваш ежедневный отчет на корабль. Я думаю, у доктора Дарта появятся вопросы, на которые я не готов ответить...

Джиллиан не могла винить Тошио. Сообщать доктору Дарту хорошую новость не лучше, чем плохую. Но рано или поздно Тошио придется научиться разговаривать с планетологом. И лучше бы ему научиться этому пораньше.

– Прости, Тошио. Но доктор Дарт полностью твой. Не забывай, что через несколько дней я уеду. И тебе придется... да, удовлетворять Чарли, когда он попросит тебя работать тридцать часов в сутки.

Тошио серьезно кивнул, выслушивая ее совет. Она поймала его взгляд и улыбнулась; в ответ он тоже улыбнулся и покраснел.

36. АККИ

Торопясь попасть на мостик до пересменки, Акки двинулся кратчайшим путем через внешний шлюз. Он проплыл уже половину обширного помещения, когда заметил нечто необычное.

Он перевернулся через голову, чтобы остановиться. Легкие-жабры напрягались, и он обозвал себя идиотом: торопится и вертится, когда кислорода едва хватает!

Акки осмотрелся. Шлюз пустовал, как и следовало.

Капитанская гичка потеряна в Мелком скоплении. Тяжелые сани с многочисленным оборудованием у разбитого теннанинского корабля, а скиф только вчера увела лейтенант Хикахи.

Вокруг баркаса, последнего вспомогательного корабля, оставшегося на «Стремительном», оживление. Несколько дельфинов с помощью механических «пауков» грузят ящики в маленький космический корабль. Акки забыл о своем стремлении быстрее попасть на дежурство и неторопливо поплыл к баркасу.

Он оказался за дельфином с «пауком». «Паук» в своих механических руках нес большой ящик.

– Эй, Сап-пен, что здесь происходит? – Акки старался говорить короткими и простыми фразами. Он теперь лучше говорит на англике в оксиводе, но если калафианец не будет говорить правильно, что подумают другие?

Дельфин посмотрел на него.

– О, добрый день, мистер Акки. Мы получили новый приказ. И готовим баркас к самостоятельному космическому полету. Кроме того, мы должны также погрузить эти ящики.

– А что в них... в этих ящиках?

– Записи доктора Метца, кажетссся, – третий манипулятор «паука» указал на груду ящиков в водонепроницаемой упаковке. – Только подумать, что все наши бабушки и дедушки, все внуки перечислены на магнитных катушках. Чувствуете преемственность, а?

Сап-пен из южноатлантического сообщества, там причудливая речь в цене. Акки часто размышлял, что это... эксцентричность – или просто глупость.

– Мне казалось, вы доставляете припасы к теннанинскому кораблю, – сказал он. Сап-пен обычно получал задания, не требующие большой сообразительности.

– Я там был, мистер Акки. Но эти перевозки заканчиваются. Работы там прекращаются, разве вы не слышали? Будем плавать кругами, пока не выяснится самочувствие капитана.

– Что? – Акки подавился. – Капитана?

– Он был ранен во время наружного осмотра корабля. Говорят, электрический удар. Хорошо хоть нашли его вовремя: вот-вот отказал бы дыхатель. И все это время он был без сознания. Сейчас командует Такката-Джим.

Акки был шокирован настолько, что не заметил, что Сап-пен неожиданно заторопился, принялся за работу, а рядом появилась большая темная фигура.

– Я могу вам помочь, мистер Акки? – Голос большого дельфина звучал почти неприкрыто саркастично.

– Кта-Джон. – Акки пришел в себя. – Что случилось с капитаном?

Что-то в этом боцмане приводило Акки в ужас. А Кта-Джон даже и не пытался изображать почтительность перед Акки, несмотря на его звание. Он быстро произнес на тринари:

Я скажу вам,
Как узнать больше —
Спросите своего предводителя
На берегу

И, сделав дерзкий жест механической рукой своих доспехов, Кта-Джон развернулся и направился к рабочим. Волна от его движения отбросила Акки метра на два. Акки понимал, что звать боцмана назад не стоит. Что-то в тринари Кта-Джона подсказывало ему, что это бесполезно, более того, для него это было предупреждением, и он поплыл к лифту, чтобы подняться на мостик.

Вдруг ему стало ясно, что на борту отсутствуют почти все лучшие фины. Тшут, Хикахи, Каркаэтт, С'тат и Лаки Ка – все у теннанинского корабля. И самым старшим из младших офицеров остался Кта-Джон!

Отсутствует и Кипиру. Акки не верил слухам о нем. Он всегда считал Кипиру самым храбрым и быстрым дельфином в экипаже. Хорошо бы, чтобы Кипиру с Тошио были здесь. Они бы помогли ему узнать, что происходит.

Возне лифта Акки столкнулся с группой из четырех турсиоп, которые теснились в углу и ничего не делали. Все были мрачны и лежали в ленивых позах.

– Сус'та, что здесь происходит? – спросил Акки. – Разве у вас нет работы?

Дельфин махнул хвостом – подобно пожатию плечами у человека.

– А в чем дело, мистер Акки?

– Дело в том... мы должны выполнять свой долг! Что с вами?

– Капитан... – начал один из них.

Акки прервал его.

– Капитан первым приказал бы вам продолжать работу! – Он перешел на тринари.

Смотрите на дальний
Горизонт —
На Землю!
Мы все там понадобимся...

Сус'та мигнул и постарался принять подобающую позу. Остальные последовали его примеру.

– Да, сссэр, мистер Акки. Мы постараемся.

Акки кивнул.

– Очень хорошо. Сохраняйте дух кининка.

Он вплыл в лифт и набрал код мостика. Дельфины начали расплываться по своим рабочим местам. Двери лифта закрылись.

Ифни! Нелегко пришлось, а ведь всего-то и хотел – получить у них информацию. Пришлось сделать вид, что знает больше, чем они!

Укус черепахи! Неисправные моторы! Тяжело ли ранен капитан? Что делать, если Крайдайки не будет с ними?

Надо держаться как можно незаметнее... пока не прояснится, что происходит. Он понимал, что будучи гардемарином находится в самом трудном положении: у него обязанности офицера, но нет его прав и защиты.

И именно гардемарин узнает последним о том, что происходит!

37. СВЕССИ

Из корпуса почти все удалили, укрепили изнутри распорками. Вскоре можно будет поместить туда нужный груз и улететь.

Ханнес Свесси не мог дождаться. Хватит с него подводных работ! И если говорить правду, то и дельфинов тоже.

Боже мой, какие истории он сможет порассказать дома. Как он руководил работами под океанами смога на Титане. Проводил кометы через Суповую туманность. Даже работал с этими сумасшедшими америндийцами и израэлитами, которые пытались терраформировать Венеру. Но ни одна работа, в отличие от этой, не учила его законам наоборот.

Почти все материалы, с которыми они работают, созданы чужаками, у них необычайная ковкость и еще более необычная квантовая проводимость. Ему приходилось проверять псионическое сопротивление почти каждого стыка, и все равно их замаскированное чудо будет пропускать телекинетический стасис и его после взлета уловят по всему небу!

Фины! Они выводят его из себя. Безупречно выполняют самые тонкие операции, а потом плавают кругами, кричат вздор на праймале, получив какое-нибудь необычное сонарное отражение от открытого люка.

И каждый раз, закончив работу, они зовут старину Свесси. Проверь нашу работу, Ханнес, просят они. Убедись, что мы все сделали правильно.

Они так стараются. И все равно чувствуют себя неотработавшими клиентами патронов, которые сами похожи на детей, никем не возвышены и живут в невероятно враждебной вселенной. Тем более, что все это правда.

Свесси признавал, что ворчит зря, просто хочется поворчать. Экипаж проделал огромную работу, а ведь только это имеет значение. Он гордится каждым из них.

И вообще с прибытием Хикахи дела пошли гораздо лучше. Она подавала остальным пример, посмеивалась, цитировала притчи кининка и помогала финам сосредоточиться.

Свесси оперся на локоть. Его узкая койка всего лишь в метре под потолком. В нескольких дюймах от плеча горизонтальный вход в его спальное помещение.

«Я достаточно отдохнул», – подумал он, хотя в глаза как будто насыпан песок, а руки все еще болят. Бессмысленно пытаться заснуть. Теперь он будет только смотреть на свои веки.

Свесси раскрыл узкий люк. Заслонил глаза от верхнего света, сел, опустив ноги. Плеснула вода.

Ух! Вода. За метр до потолка скиф заполнен водой.

Тело его кажется бледным в резком свете. «Когда же по графику мне заступать?» – подумал Свесси и с закрытыми глазами скользнул в воду. Перевернулся через голову и закрыл за собой дверь.

Естественно, пришлось подождать, пока из помещения выкачают воду и он сможет воспользоваться удобствами.

Чуть позднее он добрался до контрольной рубки маленького корабля. Здесь были Хикахи и Тшут, они возились у коммуникатора. Спорили на быстром англике, и Свесси не понимал, о чем.

– Эй! – позвал он. – Если не хотите меня видеть – отлично. Но если нужна моя помощь, лучше перейдите на тридцать три с третью оборота. Я не Том Орли и за вашим бормотанием уследить не могу!

Два офицера-дельфина подняли головы из воды. Свесси ухватился за ближайший поручень. Глаза Хикахи перефокусировались с подводного на надводное бинокулярное зрение.

– Особых проблем нет, Ханнес, но, по-видимому, мы утратили связь с кораблем.

– Со «Стремительным»? – Густые брови Свесси поднялись. – На него напали?

Тшут слегка покачала справа налево верхней частью тела.

– Не думаю. Я ждала связи. Должны были сообщить, что слышно от Орли и время перемещения корабля. Особого внимания не обращала, но услышала, как оператор просил подождать... и потом ничего.

– Когда это было?

– Несколько часов назад. Я ждала смены вахты, надеясь, что на корабле просто какое-то техническое повреждение, потом позвала Хикахи.

– С тех пор мы отслеживаем все частоты, – сказала старший офицер.

Свесси подплыл к установке. Конечно, надо все разобрать вручную и проверить самому. Но электроника загерметизирована от влаги.

«Если бы мы были в свободном падении и фины могли бы работать без воды!»

– Ну, хорошо, – вздохнул он. – С вашего разрешения, Хикахи, я вас двоих выпровожу, возьму двух дельфинов из контрольной рубки и посмотрю, что тут стряслось. И не тревожьте финов в трюме.

Хикахи кивнула.

– Я пошлю проверить целость волокна.

– Хорошая мысль. И не беспокойтесь. Я уверен, что ничего серьезного не произошло. Наверно, работа гремлинов.

38. ЧАРЛЗ ДАРТ

– Боюсь, они спустили этот проклятый робот только на восемьдесят метров глубже. Этот мальчик Тошио может с ним работать всего лишь несколько часов, ему приходится помогать Дэнни и Джиллиан проводить наших новых клиентов через лабиринты, заставлять сбивать бананы палкой – или что еще они там делают. Говорю вам, я раздражен! На этом маленьком неисправном роботе не те инструменты, которые нужны для геологических работ. Можете себе представить, как он будет действовать на приличной глубине.

Голографическое изображение металлурга Брукиды, казалось, смотрит мимо Чарлза Дарта. Очевидно, ученый-дельфин смотрел на собственный дисплей. Оба его глаза были закрыты линзами, чтобы устранить астигматизм при чтении. Он повернулся и снова посмотрел на своего коллегу шимпа.

– Чарли, вы так уверенно говорите о том, чтобы послать этого робота глубже в кору Китрупа. Вы жалуетесь, что он опустился «только» на пятьсот метров. Вы понимаете, что это – полкилометра?

Чарли почесал свою волосатую челюсть.

– Да? И что с того? Ствол становится чуть поуже, но робота можно опустить гораздо глубже. Это удивительная минералогическая лаборатория! Я уже очень много узнал и о подповерхностной зоне!

Брукида вздохнул.

– Чарли, разве вам не интересно, почему пещера под островом Тошио уходит хотя бы даже на сто метров?

– Гм-м-м? О чем это вы?

– О том, что дерево-сверло, проделавшее это углубление, не может уходить так далеко только в поисках карбоновых и силикатных питательных веществ. Не может...

– Откуда вы знаете? Вы эколог? – Чарли испустил резкий смешок. – Правда, Брукида, на чем основано это ваше предположение? Иногда вы меня удивляете!

Брукида терпеливо ждал, пока шимпанзе кончит смеяться.

– Основано на хорошо известных фундаментальных законах природы и на принципе бритвы Оккама. Подумайте, каков объем извлеченного материала! Его бросили в воду? Приходило ли вам в голову, что вдоль границы плиты разбросаны десятки тысяч металлических островов, и у каждого свое дерево-сверло... и что в недавнее геологическое время должно было существовать много миллионов таких углублений?

Дарт начал хихикать, но потом остановился. Несколько мгновений смотрел на изображение своего китообразного коллеги и искренне рассмеялся. Постучал по столу.

– Туше! Ну хорошо, сэр! К нашему списку вопросов добавим еще один: «Зачем эти дыры?» К счастью, все последние месяцы я ухаживаю за нашим экологом. Я оказывал ей бесчисленные услуги, и, кстати, она как раз на месте нашего исследования! Я попрошу Дэнни немедленно заняться этим! Будьте уверены, скоро я узнаю достаточно об этих деревьях-сверлах!

Брукида и не подумал отвечать. Он только слегка вздохнул.

– Короче, решено, – продолжал Чарли. – Вернемся к проблемам. Помогите мне убедить капитана, что я должен сам отправиться на остров и заменить этого малыша Тошио на настоящего глубинного робота.

Глаза Брукиды расширились. Он помолчал.

– К... капитан не пришел в сознание, – сказал он наконец. – Маканай провела уже две операции. Согласно последним бюллетеням, прогноз неутешительный.

Шимп долго смотрел на него.

– Ах, да, я забыл. – Он отвернулся от голоизображения. – Ну, тогда, может быть, Такката-Джим разрешит. Ведь баркас пока не используется. Я попрошу Метца поговорить с ним. А вы поможете?

Глаза Брукиды запали.

– Я изучу данные масс-спектрометра, – спокойно ответил он. – Позвоню вам, когда получу результаты. А теперь я должен закончить, Чарлз Дарт.

Изображение исчезло. Чарли снова остался один.

«Что-то Брукида слишком резок, – подумал он. – Может, я его чем обидел?»

Чарли знал, что на него обижаются. Но ничего не мог поделать. Даже другие шимпанзе считали его неприятным и эгоцентричным. Поговаривали, что такие неошимпы, как он, порочат репутацию всей расы.

«Что ж, я старался, – подумал он. – А если очень хочешь, но видишь, что все твои попытки быть вежливым ни к чему, что ты постоянно забываешь имена окружающих, – что ж, может, пора и прекратить? Остальные тоже не всегда ко мне добры».

Чарлз Дарт пожал плечами. Какой смысл восстанавливать ускользающую популярность? Всегда есть его собственный мир скал и расплавленной коры, магмы и живых планет.

«Но все же я считал Брукиду своим другом...»

Он заставил себя не думать об этом.

«Надо позвонить Метцу. Он даст то, что мне нужно. Я им докажу, что эта планета настолько уникальна... что ее переименуют в мою честь! Есть прецеденты». Он усмехнулся, ущипнув себя за ухо одной рукой, другой набрал код.

Ожидая, пока компьютер отыщет Игнасио Метца, Дарт лениво подумал: «Все ждут сообщений от Тома Орли. Только об этом и говорят».

Потом он вспомнил, что сообщение Орли должно было прийти еще вчера, примерно тогда, когда был ранен Крайдайки.

«Ага! Ну, наверное, Тому удалось выполнить задуманное, но никто не потрудился сказать мне. А может, сказал, а я, как обычно, прослушал. Ну, я уверен, он все уладит с этими ити. Пора бы уже. Ужасно неудобно, когда тебя гоняют по всей галактике, заставляют заполнить корабль водой...»

На экране появился номер Метца.

Жаль Крайдайки. Для фина он всегда слишком серьезен и строг, не всегда разумен... но Чарли не мог радоваться этой потере. Напротив, в животе у него появлялось странное ощущение пустоты, когда он думал о другом капитане корабля.

«Ну и не думай об этом! Ни к чему хорошему беспокойство не приведет!»

– А, доктор Метц! Вы уходите? Не могли ли бы мы с вами поговорить? Сегодня чуть позже? Хорошо! Да, я попрошу у вас о маленьком, очень маленьком одолжении...

39. МАКАНАЙ

«Врач должен быть немного интеллектуалом, немного алхимиком, сыщиком и шаманом», – подумала Маканай.

Но в медицинской школе ей не говорили, что придется быть еще солдатом и полицейским.

Маканай с трудом сохраняла достоинство. На самом деле она была на грани неповиновения. Хвост ее взбивал воду, заливая стены лазарета потоками пены.

– Я не могу оперировать одна! Механические врачи тут не помогут. Мне нужно поговорить с Джиллиан Баскин!

Лениво приподняв один глаз над поверхностью, держа в механической руке коммуникатор, Такката-Джим посмотрел на Игнасио Метца. Лицо человека выражало терпение. Они ожидали такой реакции от хирурга корабля.

– Я уверен, вы недооцениваете свое мастерство, доктор, – сказал Такката-Джим.

– Значит, вы теперь хирург? И мне нужно ваше мнение? Дайте мне поговорить с Джиллиан!

Успокаивающе заговорил Метц:

– Доктор, лейтенант Такката-Джим только что объяснил, что по военным причинам мы вынуждены на время прервать связь. Наши буи показывают, что в пределах ста километров от этого места, происходит пси-утечка. Ответственны либо те, кто работает с Хикахи и Свесси, либо те, что на острове. Пока мы не выясним, где происходит утечка...

– Вы действуете на основе информации буя? Неисправный буй чуть не уб... б... бил К... к... крайдайки!

Метц нахмурился. Он не привык к тому, чтобы его прерывали дельфины. Он заметил, что Маканай возбуждена. Слишком возбуждена, чтобы так говорить на англике. Дельфин в ее-то положении! Это, несомненно, стоит отметить в досье... и ее чрезмерно агрессивное поведение.

– Это другой буй, доктор Маканай. Помните, у нас три точки. К тому же мы не утверждаем, что эта течь действительно существует, но мы должны действовать так, будто она существует, пока не докажем обратного.

– Но связь не прекращена полностью! Я слышала, что шимпанзе по-прежнему получает данные от этого Ики – проклятого робота! Почему вы не разрешаете мне поговорить с доктором Баскин?

Метцу хотелось выругаться. Он ведь просил Чарлза Дарта помалкивать. Будь проклята необходимость улещивать этого шимпа!

– Мы по очереди отклоняем любую возможность, – попытался успокоить Маканай Такката-Джим. В то же время он принял позу повеления, требуя на языке телодвижений покорности. – Как только мы убедимся, что молодой человек Ивашика, Судман и поэт Сахот не являются источниками утечки, мы свяжемся с доктором Баскин. Понимаете, пси-энергия может исходить от любого, поэтому мы должны проверить всех.

Метц слегка приподнял брови. Браво! При ближайшем рассмотрении объяснение, конечно, шито белыми нитками. Но в нем есть доля правды! Им нужно совсем немного времени. Пусть Маканай помолчит еще хотя бы два дня, этого довольно.

Такката-Джим, очевидно, почувствовал одобрение Метца. Приободрившись, он стал еще агрессивнее.

– Довольно, доктор! Мы хотим знать о состоянии капитана. Если он не сможет выполнять свои функции, должен быть выбран новый. У нас тяжелое положение, и мы не можем откладывать.

Если он хотел напугать Маканай, то добился противоположного результата. Маканай хлестнула хвостом. Подняла голову из воды. Устремила один сузившийся глаз на дельфина-самца и произнесла саркастически:

Я думала,
Вы забыли
О долге
Как приятно,
Что я ошиблась
В оценке вашего поведения
Вы ведь не требуете
Торопливо
Капитанских почестей?

Такката-Джим открыл рот, обнажив ряды белых зубов. Метцу на мгновение показалось, что он сейчас набросится на маленькую самку.

Но Маканай начала действовать первой, она выпрыгнула из воды и опустилась обратно с всплеском, залившим и Метца, и Такката-Джима. Человек, отплевываясь, подплыл к стенному поручню.

Маканай повернулась и исчезла за рядом темных аппаратов жизнеобеспечения. Такката-Джим плыл под водой, испуская сонарные щелчки, ища ее. Метц ухватил его за спинной плавник, прежде чем тот смог погнаться за ней.

– А... хм! – Метц продолжал держаться за стену. – Нельзя ли справиться со своим дурным характером, фины? Доктор Маканай? Прошу вас вернуться. Достаточно того, что полвселенной стремится захватить нас. Мы не должны воевать друг с другом!

Такката-Джим посмотрел на него и понял, что доктор Метц говорит искренне. Лейтенант продолжал тяжело дышать.

– Пожалуйста, Маканай, – снова позвал Метц. – Давайте поговорим, как цивилизованные разумные.

Они ждали. Вскоре между двумя автодокторами появилась голова Маканай. Теперь она выглядела не вызывающе, скорее, устало. Врачебные доспехи издавали негромкие звуки. Изящные инструменты дрожали, словно их держит неуверенная рука.

Только ее дыхало поднялось над поверхностью.

– Прошу прощения, – сказала она. – Уверена, что Такката-Джим не станет присваивать себе полномочия капитана без одобрения совета корабля.

– Конечно, нет! Это не военный корабль. Обязанности командира на борту исследовательского корабля в основном административные, и иерархия подчиненности должна быть утверждена на совете корабля при первой же возможности. Такката-Джим полностью отдает себе в этом отчет. Я прав, лейтенант?

– Да.

– Но до того мы должны подчиняться Такката-Джиму, иначе на корабле наступит хаос. И на «Стремительном» должна соблюдаться иерархия. Пока мы не удостоверимся, что капитан Крайдайки больше не сможет выполнять свои функции.

Маканай закрыла глаза, она тяжело дышала.

– Крайдайки, вероятно, не придет в себя без дальнейшего хирургического вмешательства. Да и то сомнительно.

– Шок распространился от гнезда нервной связи на мозг. Большая часть повреждений в новых зонах коры... там, где серое вещество турсиоп подверглось наиболее значительным изменениям при возвышении. Повреждены отделы, контролирующие зрение и речь. Сожжено соединение полушарий – corpus callosum...

Маканай открыла глаза, но как будто не смотрела на них.

Метц кивнул.

– Спасибо, доктор, – сказал он. – Вы сказали все, что нам нужно было знать. Простите, что отняли у вас много времени. Я убежден, что вы делаете все необходимое.

Она не ответила, а человек натянул маску и нырнул в оксиводу. Сделал знак Такката-Джиму и повернулся.

Самец-дельфин еще пощелкал Маканай, но та не ответила, и он последовал за Метцем к выходу.

Когда они исчезли в шлюзе, по телу Маканай пробежала дрожь. Она подняла голову и произнесла им вслед:

– Не забудьте, что я член совета корабля! А также Хикахи, Джиллиан и Томас Орли! – Дверь как раз закрывалась, и Маканай не знала, услышали ли ее.

Со вздохом она погрузилась в воду.

«И Том Орли, – подумала она. – Не забудьте о нем, вы, скользкие ублюдки! Он вам не даст уйти с этим!»

Маканай покачала головой, зная, что мыслит иррационально. Для подозрений нет оснований. И даже если они справедливы, Томас Орли не может протянуть руку за две тысячи километров и спасти положение. Говорят, он уже погиб.

Метц и Такката-Джим привели ее в смятение. Она чувствовала в глубине души, что ей сообщили искусную смесь правды, полуправды и откровенной лжи, и она не может отличить одно от другого.

«Они считают, что могут одурачить меня, потому что я самка и к тому же стара, на два поколения старше всех по возвышению, кроме Брукиды. Но могу догадаться, почему они ублажают единственного члена совета, шимпанзе. Хотят, чтобы на их стороне было большинство. Неудивительно, что не торопятся вернуть Хикахи и Джиллиан!»

«Может, следовало солгать им... сказать, что Крайдайки может в любую минуту прийти в себя?»

«Но кто может знать, на какие отчаянные поступки они решатся? На что пойдут? Был ли случай с буем действительно несчастным случаем? Они могут лгать, оправдывая незнание – или заговор. Могу ли я защитить Крайдайки со своими двумя помощницами?»

Маканай негромко застонала. Такие происшествия – не ее стихия. Она иногда жалела о прежних днях. Тогда дельфиний врач только поднимал раненого над поверхностью воды, чтобы он не утонул, и ждал, пока тот либо придет в себя, либо у него разорвется сердце...

Она повернулась к палате интенсивной терапии. Палата была затемнена, слабо светилось тело большого неодельфина в защищенном антигравитационном танке. Маканай проверила показания приборов и убедилась, что они стабильны.

Крайдайки мигнул невидящими глазами, и короткая дрожь пробежала по его телу.

Маканай вздохнула и отвернулась. Поплыла к ближайшему коммуникатору и задумалась.

Метц и Такката-Джим еще не успели вернуться на мостик, решила она. Набрала код и включила прибор. Почти тут же на экране появилось изображение молодого дельфина.

– Отдел коммуникации. Чем могу быть полезен?

– Акки? Да, дитя, это доктор Маканай. У тебя есть планы на ленч? Знаешь, у меня, кажется, еще остался консервированный осьминог. Ты сссвободен? Отлично! Тогда вскоре увидимся. Да, и держи наше ссвидание в тайне. Ладно? Хороший мальчик!

У нее начал созревать план.

40. КРАЙДАЙКИ

В спокойной серости антигравитационного танка слабый стонущий крик.

В отчаянии он плывет
Его швыряют ветры бури, а он кричит:
Тону! Тону!

41. ТОМ ОРЛИ

Гора с дурным характером ворчала в середине покрытого пеной и водорослями моря.

Недавно прошел дождь. Вулкан громыхал и кашлял пламенем в низкие нависающие облака, окрашивая их снизу в оранжевый цвет. В небо поднимались столбы пепла и падали не в чистую морскую воду, а на ковер из тусклых водорослей, уходящий, казалось, в бесконечность.

Томас Орли закашлялся во влажном, грязном от сажи воздухе. Он заполз на небольшой холм из скользких перепутанных водорослей. Грубые сани своим весом тащили книзу его привязанную левую руку. Правой он держался за толстый стебель у вершины холма.

Он полз, а ноги продолжали проскальзывать. Даже когда он умудрялся укрепить их между ветвями, они погружались в болото внизу. И когда он вытаскивал ноги, трясина уступала неохотно, издавая ужасный всасывающий звук.

Иногда из топи выскакивали какие-то существа, скользили по ногам и снова падали в зловонный рассол.

Привязь врезалась в левую руку, а он продолжал тащить сани – жалкий остаток солнечного самолета и припасов. Чудо, что он спас даже это немногое при крушении.

Вулкан освещал равнину водорослей вспышками цвета охры. Радужные частицы металлической пыли покрывали растительность. Вторая половина дня, почти китрупские сутки, как он повернул свой глайдер к острову в поисках места для посадки.

Том поднял голову и взглянул на водорослевую равнину. Все его планы рухнули из-за этих жестких, похожих на веревки водорослей.

Он надеялся найти убежище на острове, на подветренной от вулкана стороне, или, если не получится, сесть на воду и превратить глайдер в широкий и надежный мореходный плот, на котором и провести свой эксперимент.

«Мне следовало учесть и такой поворот». Крушение, лихорадочные минуты, когда он нырял за оборудованием, сооружал грубые сани, а над головой ревела буря, и эти часы, когда он полз среди зловонных водорослей к единственному прочному островку в растительности, – всего этого нужно было избежать.

Он попытался подтянуться, но дрожь в правой руке грозила перейти в судороги. Он сильно вывихнул правую руку при крушении, когда оторвались крылья самолета и понтоны, а фюзеляж прыгал по болоту, пока не упал в открытый бассейн.

Рана с левой стороны лица чуть не вызвала потерю сознания в первые критические минуты. Она тянулась от челюсти почти до нейрогнезда над левым ухом. Пластиковое покрытие, обычно закрывающее нежное соединение нервов, сорвано и безнадежно потеряно.

Инфекция – сейчас наименьшая из опасностей.

Рука дрожала все сильнее. Том старался успокоить дрожь, лежа вниз лицом на пахучих упругих водорослях. Правая щека и лоб касались грязи.

Ему нужно быть энергичным. Некогда заниматься самогипнозом, приводить тело в рабочее состояние. Силой воли он приказал своим мышцам напрячься для последнего рывка. Он мало что может сделать с тем, что обрушила на него вселенная, но – черт побери! – после тридцати часов борьбы, в нескольких метрах от цели он не позволит собственному телу его подвести!

Еще один приступ кашля разорвал пересохшее горло. Тело дрожало, приступ заставил ослабить хватку на стволе водоросли. Когда он подумал, что легкие не выдержат, приступ прошел. Том лежал в грязи, обессиленный, с закрытыми глазами.

Считаешь радости движения?
Первое из преимуществ:
Отсутствие скуки

У него не хватает дыхания, чтобы просвистеть эту хайку на тринари; он насвистывал ее про себя и даже слегка улыбнулся испачканными губами.

Каким-то образом ему удалось найти силы для нового движения. Он сжал зубы и подтянулся. Правая рука чуть не подломилась, но выдержала, и он наконец поднял голову над небольшим холмом.

Том, мигая, очистил глаза от пепла и осмотрелся. Водоросли. Всюду, насколько хватает глаз, водоросли. Из вершины небольшого холма торчит прочная петля. Том подтащил сани и привязал их к этому стеблю.

Кровь прилила в онемевшую левую руку, у Тома перехватило дыхание от боли и он упал.

Вернулись судороги, тело его скорчилось. Он хотел бы вырвать тысячи клыков, рвущих его ноги и руки, но руки превратились в неподвижные клешни. И Том лежал согнувшись.

Но независимо от боли, часть мозга оставалась мыслящей. Она по-прежнему строила планы, рассуждала, рассчитывала время. В конце концов он появился здесь с определенной целью. И не стоило проходить через все... Если бы только он мог вспомнить, зачем он здесь, почему лежит, измученный, в пыли и грязи.

Спокойствие, которого он искал, не приходило. Том чувствовал, что теряет сознание.

И тут, с закрытыми от боли глазами, он увиден лицо Джиллиан.

На ветру за ней колышется листва. Серые глаза смотрят в его сторону, словно она что-то ищет. Они смотрят мимо него... Он задрожал, не в силах шевельнуться. И вот наконец она встретилась с ним взглядом и улыбнулась!

Ноющая боль грозила заглушить сон-слова:

Я шлю... добро...
хоть ты... скептичен, любовь моя.
... все могут... слышать.

Он старался сосредоточиться на сообщении – скорее на галлюцинации. Но ему все равно, что это. Это якорь. Он цеплялся за него, пока судороги превращали сухожилия в гудящие тетивы.

В ее улыбке сострадание.

Что за дело!.. Любовь
... и беззаботный! Я
... не лучше?

Мета-Орли не одобрил послание. Если это действительно послание от Джиллиан, она очень рискует.

«Я тоже люблю тебя, – послал он. – Но замолчи, иначе все ити тебя услышат».

Пси-послание – или галлюцинация – дрогнуло от охватившего Тома приступа кашля. Он кашлял, пока легкие не превратились, судя по ощущениям, в сухую шелуху. И наконец со вздохом лег.

Мета-Том отказался от своей гордости.

Да!

Он погрузился лицом в грязь, зовя ее исчезающий образ.

Да, любимая! Вернись,
Чтоб мне стало лучше...

Лицо Джиллиан, казалось, растекается во всех направлениях, как пучок лунных лучей, присоединяется к блеску металлической пыли в небе. Настоящее послание или галлюцинация, порожденная бредом, – изображение рассеялось, как дым.

Но Тому показалось, что он слышит затихающий голос Джиллиан:

... есть... есть
исцеление придет во сне...

Он слушал, не сознавая, сколько времени прошло, и судороги медленно прекращались.

Вулкан гремел и освещал небо. «Земля» под Томом мягко разворачивалась, укачивала, навевала сон.

42. ТОШИО

– Нет, доктор Дарт. Относительно этих включений я не уверен. Были очень сильные помехи, когда я принимал данные. Если хотите, я прямо сейчас проверю вторично.

Веки Тошио отяжелели от скуки. Он уже забыл, сколько времени нажимает кнопки и считывает данные по приказу Чарлза Дарта. Планетолога-шимпа ничто не удовлетворяет! Как бы хорошо и быстро Тошио ни отвечал, все равно недостаточно.

– Нет, нет, у нас нет времени, – ворчливо ответил Чарли с голоэкрана на краю ствола дерева-сверла. – Попробуйте сделать сами, когда мы закончим.

– Это хороший побочный проект для вас, Тошио. Некоторые из этих камней действительно уникальны. Если вы тщательно проделаете минералогическое обследование ствола, я с радостью помогу вам оформить результаты. Представьте себе, какое перо в вашей шляпе! Большая статья не помешает вашей карьере.

Тошио хорошо мог себе это представить. Он многому научился, работая с доктором Дартом. Но если ему когда-либо придется учиться в школе высшего типа, он с большими предосторожностями будет выбирать себе научного руководителя.

Впрочем, сейчас, когда над головой чужаки, которые хотят захватить их, думать об этом не время. В тысячный раз Тошио заставил себя забыть о битве в космосе. Эти мысли только угнетают его.

– Спасибо, доктор Дарт, но...

– Никаких проблем! – снисходительно рявкнул Чарли. – Если не возражаете, подробней обсудим ваш проект позднее. А теперь нужны последние данные с робота.

Тошио покачал головой, изумленный упорной односторонностью этого парня. Он опасался за себя, если так пойдет дальше, он может сорваться, хоть этот шимпанзе и старший научный сотрудник.

– Гм... – Тошио проверил приборы. – Робот спустился почти на километр, доктор Дарт. Ствол здесь уже и ровнее, здесь бурили недавно; и мне все удобнее прикреплять робота к стене.

Тошио посмотрел через плечо на северо-восток. Хоть бы показались Дэнни или Джиллиан! Но Дэнни со своими кикви, а Джиллиан в последний раз он видел сидящей на берегу в позе лотоса. Она смотрела в океан, забыв обо всем мире.

Джиллиан очень встревожилась, когда Такката-Джим сказал ей, что на корабле все слишком заняты подготовкой «Стремительного» к перемещению, чтобы разговаривать с ней. Даже ее вопросы о Томе Орли были вежливо отклонены. Позвонят, когда что-нибудь узнают, сказал Такката-Джим.

Тошио видел, как она хмурилась, когда ей не удавалось вызвать корабль. Место Акки занял новый офицер-связист. Он говорил ей, что все, кого она просит вызвать, заняты. Можно поговорить только с Чарлзом Дартом, очевидно потому, что его помощь сейчас не нужна. А шимп мог говорить только о своей работе.

Джиллиан сразу начала готовиться к отъезду. И тут поступил приказ с корабля – лично от Такката-Джима. Она должна оставаться на острове и помогать Дэнни Судман подготовить отчет о кикви.

На этот раз Джиллиан приняла новость безразлично. Ни слова не говоря, она в одиночку ушла в джунгли.

– ...побольше бы этих щупалец, – говорил Чарлз Дарт, в то время как мысли Тошио были далеко. Тошио заставил себя сесть и прислушаться к словам ученого-шимпа.

– ...Самое интересное – распределение изотопов калия и йода. Они подтверждают мою гипотезу о том, что в недавнее геологическое время какая-то раса разумных прятала свои отходы в подкорковом слое! Это чрезвычайно важно, Тошио. Внизу свидетельства, что в течение многих поколений отходы спускались сверху вниз и проходили рециклирование в близлежащих вулканах. Как будто все совершалось в определенном ритме подъема и упадка. Что-то очень подозрительное происходило здесь долгое время! Китруп считается невозделанным с тех пор, как тут жила древняя раса карранк%. Но совсем недавно кто-то скрывал в коре высокоочищенные вещества.

Тошио чуть не ответил грубостью. «Действительно, очень недавно!» Дарт мыслит геологическим временем. Каждый день на них могут обрушиться ити, а он носится с древними отбросами, словно это последняя тайна Скотланд Ярда!

– Да, сэр. Сейчас займусь. – Тошио даже не представлял, о чем сейчас попросил его Дарт, но решил не показывать этого.

– И не тревожьтесь, сэр. Робот будет под контролем день и ночь. Кипиру и Сахоту приказано заменять меня. Они позовут меня или разбудят, если состояние изменится.

Неужели это не удовлетворит шимпа? Фины не очень хорошо отнеслись к приказу исполняющего обязанности капитана, но подчинятся ему, даже если работа Сахота с кикви замедлится.

Чудо из чудес, Чарли как будто согласился.

– Да, это хорошо с их стороны, – сказал он. – Поблагодарите их от меня.

– И еще. Пока Кипиру подключен, может, он сумеет проследить, что это за помехи, которые мы постоянно получаем от робота. Мне это не нравится. И они становятся все сильнее.

– Да, сэр. Я попрошу его.

Шимпанзе потер правый глаз тыльной стороной мохнатой ладони и зевнул.

– Послушайте, Тошио, – сказал он. – Мне очень жаль, но я должен отдохнуть. Не возражаете, если продолжим чуть позже? Позвоню вам после ужина и отвечу на все ваши вопросы, ладно? Ну, хорошо, тогда пока! – Чарли наклонился, и изображение исчезло.

Тошио, слегка ошеломленный, смотрел на пустой экран. Не возражаю? Не возражаю ли я? О, нет, сэр, абсолютно! Просто буду терпеливо ждать: либо вы позвоните, либо небо упадет мне на голову!

Он фыркнул. «Стал бы я возражать».

Тошио встал, суставы его трещали от долгого сидения в одной позе – скрестив ноги.

«Мне казалось, что для такого я слишком молод. Ладно. Гардемарин должен испытать все».

Он посмотрел в сторону леса. Дэнни много работает с кикви. Попытаться обратиться к Джиллиан? Она, вероятно, беспокоится о Томе, и кто стал бы ее винить? Мы ведь еще вчера должны были получить его сообщение.

Возможно, ей нужно общество.

У него иногда возникали фантазии насчет Джиллиан. Естественно, конечно: красивая женщина, к тому же постарше. По многим стандартам она гораздо соблазнительнее Дэнни Судман.

Дэнни, естественно, тоже по-своему привлекательна, но Тошио не хотел больше думать о Дэнни. Его обижало ее невысказанное отвержение: она не замечает его, а ведь они были одни на острове, у них много общего.

Правда, Дэнни не сказала и не сделала ничего оскорбительного, но в последнее время стала угрюмой. Тошио подозревал, что она догадывается, что небезразлична ему, и потому старается быть слишком холодной. Он убеждал себя, что такое поведение – признак незрелости, но все равно обижался.

Мысли о Джиллиан – совсем другое. Ему было стыдно, но он продолжал мечтать о том, что окажется рядом, когда ей понадобится мужчина, поможет ей перенести утрату...

Она, вероятно, тоже понимает его чувства, но ведет себя по отношению к нему, как ни в чем не бывало. Прощает, и он продолжает втайне ею восхищаться.

«Я, похоже, совсем запутался, – подумал Тошио. – Пытаюсь анализировать то, в чем совсем неопытен».

«Хотел бы я быть не неуклюжим юнцом, а больше походить на мистера Орли».

Неровный электронный звук прервал его размышления – ожил коммуникатор.

– О, нет! – простонал Тошио. – Еще нет!

Из приемника доносились помехи, тюнер пытался настроиться на несущую волну. Тошио захотелось пнуть прибор, столкнуть его в бездонное дупло дерева-сверла.

Неожиданно треск сменился свистом.

Если (треск) гардемарин
Держись поближе
Кто может остановить нас?
И кто из гардемаринов
Может летать
Как калафианец?

– Акки! – Тошио торопливо склонился к коммуникатору.

Я здесь,
Мой смелый партнер —
Помнишь, как вместе
Мы охотились на омара?

– Помню ли я? Ифни! Как бы я хотел сейчас оказаться дома! Что происходит? У вас неполадки с оборудованием на мостике? Я не получаю картинки, очень много помех. Мне казалось, что ты сейчас не на вахте. И почему тринари?

Необходимость —
Это (треск) мать —
Я шлю это
Через нервное гнездо —
Я встревожен и ищу
Высокого нежного патрона —
Нужно срочно
Передать (треск) предупреждение

Тошио поджал губы, повторяя про себя это сообщение. «...Высокий нежный патрон». Мало кого фин так бы назвал. На острове только одна подходящая кандидатура.

– Хочешь поговорить с Джиллиан?

Срочно
Предупредить

Тошио моргнул, потом сказал:

– Сейчас позову ее, Акки! Подожди!

Повернулся и побежал в лес, изо всех сил зовя Джиллиан.

43. АККИ

Моноволоконный кабель почти невидим на фоне камней и ила океанского дна. Даже при свете фонаря Акки лишь изредка видел его блеск среди скал и осадков на вершине неровного подводного хребта.

Кабель специально сделан так, чтобы его трудно было обнаружить: только через него «Стремительный» может связываться с двумя рабочими группами, не выдавая своего местоположения. Акки искал целый час, используя инструменты и зная точно, что кабель здесь, прежде чем обнаружил линию на остров. К тому времени, когда он подключился нервным гнездом к линии, половина кислорода в его дыхателе была израсходована.

Очень много времени потребовалось только на то, чтобы уйти с корабля. И Акки совсем не был уверен, что его уход остался незамеченным. Молчаливый электрик, который дежурил в шлюзе, не должен был спрашивать о приказе, когда Акки попросил дыхатель. Другой фин, из машинного отделения, но свободный от вахты, пошел за ним, когда он получил снаряжение, и Акки пришлось нырять через шлюз, чтобы сбить стеноса со своего следа.

Меньше чем за два дня экипаж «Стремительного» заметно изменился. Власть распределилась по-новому. Члены экипажа, которые раньше не имели влияния, теперь, расталкивая других, первыми подходили к пищевым линиям и принимали начальственные позы, а остальные выполняли свои обязанности, опустив глаза и плавники.

Ранг и официальное положение почти не имели к этому отношения. Да и вообще на «Стремительном» никогда строго не соблюдались формальности. Но умению доминировать, подчинять себе других фины придают гораздо большее значение, чем официальному рангу.

Казалось, что теперь даже проявился расизм. Большое число тех, кто получил власть, принадлежало к подвиду стеносов.

Похоже на переворот. До созыва совета корабля Такката-Джим официально действовал от имени заболевшего Крайдайки. Но в воде «Стремительного» появились элементы стадности с новым самцом во главе. Те, что были близки к прежнему самцу, отходили на второй план, а приятели нового выплывали вперед.

Акки находил это нелогичным и отталкивающим. Ему пришло в голову, что даже особо отобранные члены экипажа «Стремительного» под давлением могут забыть о цивилизованном поведении. Теперь он понимал, что имел в виду Крайдайки, говоря, что триста лет возвышения – недостаточное время подготовки к космическим полетам.

Неприятное осознание. Никогда в своей смешанной, с равными для всех правами колонии Калафия Акки не чувствовал себя клиентом, а здесь почувствовал.

Но это открытие отчасти помогло ему. Он испытал примитивное удовлетворения от непослушания. По закону, он совершает серьезное преступление, покинув корабль, чтобы связаться с Джиллиан Баскин. Он нарушает прямой приказ исполняющего обязанности капитана.

Но Акки знал, что поступает правильно; он член экипажа, только имитирующего готовность выйти в космос. И если Крайдайки не придет в себя, им не выпутаться из этих неприятностей без патронов.

И здесь не годится ни Игнасио Метц, ни Эмерсон Д'Анит. Даже Тошио. Акки согласен с Маканай, что их единственная надежда – возвращение на корабль доктора Баскин или мистера Орли.

А теперь приходится признать гибель Орли, в которую верят все остальные в экипаже. И это еще одна из причин того, что моральное состояние экипажа после несчастного случая с Крайдайки покатилось к дьяволу.

Коммуникационная линия посылала направленную волну непосредственно в его стато-акустический нерв, и Акки нетерпеливо ждал, когда Тошио вернется с Джиллиан. Теперь, когда доктор Дарт отправился отдыхать, линия не используется, но с каждой секундой возрастает риск, что дежурный связист заметит резонанс. Акки устроил так, что подслушать его разговор с Тошио невозможно, но даже самый тупой техник заметит побочные эффекты.

«Где же они? – думал он. – Ведь знают, что у меня мало воздуха. А от этой насыщенной металлом воды зудит кожа».

Чтобы успокоиться, Акки дышал медленно. В сознании вспыхнул обучающий ритм кининка.

Прошлое – это то, что было когда-то —
Остатки, называемые памятью...
В нем заключены «причины»
Того, что сейчас.

Будущее – то, что будет —
Представляемое, но редко видимое...
В нем заключены «результаты» —
Того, что сейчас.

Настоящее – это узость —
Оно проходит, мерцая...
Доказательство того, что «шутка» —
То, что сейчас.

Настоящее, прошлое и будущее – самые трудные для тринари концепции. Стихотворение предназначено для того, чтобы фины поняли причинно-следственное восприятие мира патронами и большинством других разумных, но в то же время сохранили мировоззрение китообразных.

Все это кажется Акки таким простым. Иногда он удивляется, почему у дельфинов Земли возникают трудности с такими идеями. Мысль, ее воображаемый результат, его последствия – все это имеет свой вкус и свое ощущение, когда действуешь. Если будущее неясно, стараешься действовать как лучше и надеешься.

Так люди пробирались через века своего ужасного невежества. Акки не понимал, почему и его народу это должно даваться трудно, если показывают дорогу.

– Акки? Говорит Тошио. Джиллиан идет. Ей пришлось прервать что-то очень важное, и я побежал вперед. Как ты?

Акки вздохнул.

В глубине —
С гудящим дыхалом
Пытаюсь ждать —
Как обязывает долг

Все движется...

– Подожди, – сказал Тошио, прерывая его стих. Акки поморщился. У Тошио никогда не было чувства стиля.

– Здесь Джиллиан, – продолжал Тошио. – Береги себя, Акки!

На линии трещали помехи.

И ты тоже —
Ныряющий/летающий партнер

– Акки?

Голос Джиллиан Баскин, еле слышный из-за плохого соединения. Но слышать его – бесконечное облегчение.

– В чем дело, дорогой? Скажи, что происходит на корабле? Почему Крайдайки не разговаривает со мной?

Акки не ожидал, что она сразу спросит об этом. Почему-то он думал, что ее главная забота – Томас Орли. Ну, он не станет поднимать эту тему, если она не хочет.

Маканай —
Излечивающая пациентов
Послала меня —
Предупредить об опасности

Тихий, неподвижный
Лежит Крайдайки
Судьба «Стремительного»
В опасности

И привкус —
Атавизма
Отравил воду

На другом конце наступила тишина. Несомненно, Джиллиан формулировала свой следующий вопрос так, чтобы на него можно было ответить на тринари недвусмысленно. Этого искусства Тошио часто недоставало.

Акки быстро поднял голову. Был звук? Не от коммуникационной линии, а из темной воды вокруг.

– Акки, – начала Джиллиан. – Я задам вопрос, сформулированный так, чтобы получить ответ на трех уровнях. Пожалуйста, пожертвуй в ответе поэтичностью ради краткости.

«С радостью, если смогу», – подумал Акки. Он часто думал, как трудно поддерживать разговор на тринари, не отвлекаясь на поэтические аллюзии. Для него это такой же родной язык, как англик, но и его раздражает неспособность выразить на нем мысль кратко.

– Акки, как Крайдайки относится к рыбьему сну: игнорирует его, гонится за ним или кормится им?

Джиллиан спрашивала, может ли Крайдайки пользоваться орудиями, или он ранен серьезно и плывет в бессознательном сне-охоте. Или, что еще хуже, мертв. Каким-то образом Джиллиан умудрилась сразу перейти к сути дела. И Акки смог ответить с благословенной краткостью.

Преследует головоногих —
В глубоких водах.

Опять этот звук! Быстрое щелканье уже поблизости. Будь проклята необходимость подсоединять нервное гнездо к линии! Звуки так близко, что никаких сомнений не остается: на него кто-то охотится.

– Хорошо, Акки. Следующий вопрос. Хикахи успокоилась на эхе кининка, или она повинуется эху стада, или хранит отсутствующее молчание?

Дельфиний сонар всегда направлен на что-нибудь. Акки ощутил, как прошел над ним звуковой луч, не коснувшись его. Прижался как можно теснее к океанскому дну и постарался направить собственное нервное щелканье в песок. Он хотел протянуть искусственную руку и ухватиться за край скалы для устойчивости, но опасался, что негромкое жужжание моторов будет услышано.

Отсутствующее молчание —
Тающая память —
Хикахи
Отсутствующее молчание —
Тшут
И Свесси.

Он тоже хотел бы отсутствовать здесь, оказаться в своей спокойной каюте на борту «Стремительного».

– Хорошо, каково качество их молчания? Пойманных в сети? В страхе ждущих кашалота? Или молчание кормящейся рыбы?

Акки уже собрался ответить, когда погрузился в громкий луч пульсирующего звука, словно человек, которого ослепили ярким светом. Луч был нацеленный и шел слева и сверху. Не было сомнений, что дельфин наверху знает о его присутствии.

Такката-Джим
Перекусывает кабель

Моя работа —
Больше не моя

Его сообщения —
Лживые песни.

Акки был так возбужден, что кое-что произнес просто вслух, а не передал импульсом по волокну. Нет смысла прятаться. Он приготовился отсоединиться от линии и повернул свою «дыню» к пришельцу. Послал сильный сонарный луч, которым он надеялся на мгновение ошеломить дельфина.

Вернувшееся эхо нарисовало ему четкую картину. Наверху, совсем близко, из его луча выходит очень большой дельфин.

Кта-Джон! Акки мгновенно узнал это эхо.

– Акки? Что случилось? Ты в боевом состоянии? Прерви связь, если необходимо. Я вернусь быстро, как...

Выполнив долг, Акки отсоединил нервное гнездо и откатился в сторону.

И вовремя. Сине-зеленый лазерный луч ударил в то место, где он только что находился.

Так вот как, подумал он, ныряя в каньон рядом с хребтом. Он собрался меня прикончить без всяких изменений.

Он повернул направо и постарался скрыться в тени.

Дельфины не любят убивать то, что дышит воздухом, но бывают исключения. Еще до возвышения людям доводилось видеть, как дельфины убивают друг друга. Чтобы сделать китообразных способными к космическим полетам, люди развили их способность убивать в случае необходимости.

Яркий луч лазера прошипел всего в метре от него. Акки сжал челюсти и поднырнул под пузыри собственного следа. Еще один луч пролетел между его спинными плавниками. Акки повернулся и нырнул в глубокую звуковую тень скалы.

Лазер Кта-Джона может убить на большом расстоянии, а вот факел для сварки и плавки, который установлен на доспехах Акки, как и всякое ручное орудие, действует только на близком расстоянии. Очевидно, его единственный шанс – обман и бегство.

Внизу оказалось очень темно. Все красные оттенки исчезли. Из всего спектра дневного света сюда проникают только синие и зеленые цвета. Акки воспользовался неровностью дна и скользнул в щель между двумя скалами. Тут он остановился и прислушался.

Эхо, которое он уловил, сообщило ему, что Кта-Джон все еще вверху, продолжает поиски. Акки надеялся, что он дышит не так громко, как ему кажется.

Он послал по нервной сети запрос в доспехи. Микрокомпьютер сообщил, что в дыхателе воздуха меньше чем на полчаса. Это предел его ожидания.

Акки крепче сжал челюсти. Он хотел бы схватить длинные плавники Кта-Джона зубами, хотя понимал, что силы слишком неравны.

Акки не знал, выполняет ли Кта-Джон приказ Такката-Джима или охотится по своей инициативе. Но понимал: если на «Стремительном» какой-то заговор, заговорщики не остановятся перед тем, чтобы убить беспомощного Крайдайки, дабы он не помешал их планам. Как ни невероятно, но они могут даже расправиться с Джиллиан, если она будет неосторожна, возвращаясь на корабль. Сама мысль о том, что фины могут участвовать в таком преступлении, вызывала у Акки отвращение.

«Нужно вернуться на борт и помочь Маканай защищать Крайдайки, пока не вернулась Джиллиан! Это сейчас самое важное».

Он выскользнул из расселины и зигзагами поплыл над самым дном от «Стремительного», а также от острова Тошио и теннанинского корабля. Вероятней всего, Кта-Джон не будет сторожить его в этом направлении.

Он слышал, как гигант ищет его. Но мощный луч звука теперь проходил далеко. У него неплохие шансы уйти незамеченным.

Хотя гораздо приятнее было бы подстеречь Кта-Джона и вцепиться зубами в его гениталии.

Джиллиан отвернулась от коммуникатора и увидела встревоженное лицо Тошио. Он кажется таким юным. Забыта роль сурового жесткого мужчины. Тошио – юноша-гардемарин, только что узнавший, что его капитан искалечен. А теперь и его лучший друг, возможно, борется за свою жизнь. Он смотрел на нее, надеясь почерпнуть уверенность, что все кончится благополучно.

Джиллиан привлекла юношу к себе. Подержала, пока плечи его не расслабились, и он прижался к ней лицом.

Отстранившись наконец, Тошио не смотрел на Джиллиан, он отвернулся и вытер глаза рукой.

– Я хочу, чтобы со мной пошел Кипиру, сказала Джиллиан. – Как ты считаешь, Дэнни и Сахот обойдутся без него?

Тошио кивнул. Голос его звучал хрипло, но он взял себя в руки.

– Да, сэр. Сахот может изобразить проблему, когда я начну передавать ему обязанности Кипиру, но я видел, как вы управляетесь с ним. Думаю, что справлюсь.

– Хорошо. И последи, чтобы он не очень приставал к Дэнни. Ты теперь командир. Уверена, ты справишься.

Джиллиан прошла в маленький лагерь и начала собирать свои вещи. Тошио подошел к кромке води и включил подводный гидрофон: дельфины получат сигнал, что они нужны. Сахот и Кипиру уплыли час назад, чтобы участвовать в вечерней охоте аборигенов.

– Я вернусь с вами, если хотите, Джиллиан.

Она покачала головой, собирая свои записи и инструменты.

– Нет, Тошио. Работа Дэнни с кикви очень важна. Только ты можешь помешать ей спалить лес непогашенной спичкой, когда она занята чем-то. К тому же нужно делать вид, что я рядом. Сделаешь это ради меня? – Джиллиан плотно закрыла свою водонепроницаемую сумку и начала раздеваться. Тошио сначала отвернулся, потом покраснел.

Но заметил, что Джиллиан не возражает против того, чтобы он смотрел.

«Возможно, я больше никогда ее не увижу, – подумал он. – Знает ли она, что делает для меня?»

– Да, сэр, – сказал он. Во рту у Тошио пересохло. – Я буду вести себя с доктором Дартом так же нетерпеливо, как всегда. А если Такката-Джим спросит о вас, я... скажу, что вы где-то... грустите.

Джиллиан держала перед собой обтягивающий купальный костюм, собираясь надеть его. Посмотрела на Тошио, пораженная сухостью его тона. Потом рассмеялась.

Двумя длинными шагами подошла и снова обняла его. Не задумываясь, Тошио положил руки ей на талию.

– Ты хороший человек, Тош, – сказала она и поцеловала его в щеку. – И знаешь, ты немного перерос меня. Солги ради меня Такката-Джиму, и я обещаю, что сделаю из тебя настоящего мятежника.

Тошио кивнул и закрыл глаза.

– Да, мэм, – сказал он, прижимая ее к себе.

44. КРАЙДАЙКИ

Кожа зудела. Она зудела еще с тех смутных времен, когда он плыл рядом с матерью в потоке сна, когда она кормила его или мягко толкала носом, напоминая, что пора подняться на поверхность за воздухом.

Скоро он узнал, что существуют и другие виды прикосновений. Стены, растения, углы зданий поселка Подводная Каталина; удары, укусы – да! – и игривые прикосновения сверстников. Мягкие, безгранично приятные прикосновения мужчин и женщин – людей, плавающих рядом, как ластоногие, как морские львы, играющие в воде и под водой.

Ощущение воды. И разнообразные ощущения.

Всплеск и удар о воду! Спокойный гладкий поток, вдоль которого плывешь быстрее, чем когда-либо раньше! Мягкие всплески сразу под дыхалом, когда отдыхаешь, напевая сам себе колыбельную.

О, как зудит кожа!

Он давно научился тереться о предметы и узнал, что это дает ему. С тех пор он начинал мастурбировать, когда испытывал потребность, как и любой здоровый дельфин...

Крайдайки хотелось почесаться. Хотелось мастурбировать.

Но поблизости нет никакой стены, о которую можно потереться. Он как будто не способен двигаться, даже не может открыть глаза, чтобы увидеть окружающее.

Он плывет в воздухе, легкий, как перышко... знакомое волшебство... «антигравитация»... Это слово – как и многочисленные воспоминания... почему-то кажется чужим, бессмысленным.

Он удивляется своей вялости. Почему бы не открыть глаза и не посмотреть? Почему бы не прощелкать звуковой луч и не ощупать формы окружающих предметов?

Временами он чувствует, как его кожу смачивают водой, чтобы она оставалась влажной. Влага приходит словно отовсюду.

Он задумывается и понимает, что с ним что-то неладно. Должно быть, он заболел.

Невольный вздох помогает понять, что он не утратил способность издавать звуки. Он ищет нужный механизм, экспериментирует, потом умудряется повторить звук.

«Должно быть, меня лечат, – думает он. – Я, наверное, ранен. Хотя никакой боли не чувствую, чувствую только какую-то пустоту. Что-то у меня отобрали. Мяч? Инструмент? Умение? Ну, люди, наверное, вернут его».

«Я верю людям», – счастливо думает он. И рот его растягивает молчаливая улыбка.

!!!!
Что делает его рот?
О. Да. Улыбается. Это что-то новое.
Новое? Я всю жизнь это делал.
Почему?
Это здорово! Мое выражение
слегка меняется. Это...
Это избыточно.

Крайдайки испускает слабый смущенный крик.

В яркости
Солнечного света —
Есть ответы
В косяках рыбы.

Теперь он кое-что вспоминает. Ему снился сон. Произошло что-то ужасное, и он погрузился в кошмар. Какие-то фигуры приближаются и удаляются, и он чувствует, как древняя песня приобретает новые странные формы.

Наверное, он опять видит сон – одновременно обоими полушариями. Поэтому он не может двигаться. Он пытается свистеть песню.

Есть уровни
Известные только кашалотам

Кашалотам, которые охотятся
В безднах снов

Сражаются со спрутами
У которых клювы как горы

И чьи гигантские руки
Обнимают океаны.

Не очень успокаивающая песня. В ней обертоны мрака, и от этого хочется сбежать в ужасе. Крайдайки хочет прекратить ее, боясь того, что он может натворить с ее помощью. Но не в силах остановиться.

Спускайся на эти уровни —
В темноту

Где ты никогда
Не бывал

Где оседает
Вся музыка

И собирается,
Складывается слоями

Воющие песни
Древних бурь

И ураганов,
Которые никогда не умирают...

Рядом с Крайдайки кто-то возникает. Он чувствует гигантскую широкую фигуру, созданную из ткани его песни. Медленное пульсирование ее сонара заполняет маленькое помещение, в котором он лежит... это маленькое помещение не может вместить формирующегося гиганта.

Нукапай?

Звуки землетрясений —
Хранящиеся эпохи

Звуки расплавленных
Первобытных скал...

С каждым стихом звуковая фигура становится все материальнее. В ней чувствуется мышечная сила. Огромные плавники медленно, но мощно плещут, грозя перевернуть его с головы на хвост. Когда она выдувает воздух, пена вырывается, как прибой в бурю.

Страх наконец дает ему силу открыть глаза. Слизь покрывает их, он пытается поднять веки. Глаза провалились, и требуется много времени и усилий, чтобы сфокусировать их для воздушного зрения.

Вначале он видит больничный подвешенный танк, маленький и закрытый. И только.

Но звуки говорят, что он в открытом море и левиафан плывет рядом!

Он моргает, и неожиданно картина меняется. Зрение сменяется звуком. Комната исчезает, и он видит!

!!!!!!

Существо рядом с ним не может жить в знакомых ему океанах. Крайдайки чуть не задохнулся от страха.

Оно движется с мощью цунами, с непреодолимостью прилива.

Это существо из тьмы и глубины.

Это бог.

Кк... кп... криии!

Крайдайки не подозревал, что знает это имя. Оно пришло откуда-то, как дракон из кошмара.

Один темный глаз уставился на Крайдайки, этот взгляд обжигает его. Он хочет отвернуться – спрятаться или умереть.

И тут оно заговорило.

Оно не воспользовалось тринари, как и ожидал Крайдайки. Отбросило праймал, презирая этот язык умных животных. И запело песню, которая зазвучала, как удары волн, окружила его и заполонила устрашающим пониманием.

: ТЫ УПЛЫЛ ОТ НАС, КРАЙДАЙКИ: ТЫ НАЧАЛ УЧИТЬСЯ: НО ПОТОМ ТВОЙ РАЗУМ СВЕРНУЛ: МЫ НЕ ЗАКОНЧИЛИ: ЕЩЕ:

: МЫ ДАВНО ЖДАЛИ ТАКОГО, КАК ТЫ: ТЕПЕРЬ МЫ НУЖНЫ ТЕБЕ НЕ МЕНЬШЕ, ЧЕМ ТЫ НАМ: ВОЗВРАТА НЕТ:

: ТАКОЙ, КАК ТЫ СЕЙЧАС, ТЫ БУДЕШЬ ПУСТОЙ ШЕЛУХОЙ: МЕРТВОЕ МЯСО: ПУСТОТА БЕЗ ПЕСНИ: НИКОГДА БОЛЬШЕ НЕ БУДЕШЬ ТЫ НИ СПЯЩИМ, НИ ИСПОЛЬЗУЮЩИМ ОГОНЬ:

: БЕСПОЛЕЗНЫЙ КРАЙДАЙКИ: НЕ КАПИТАН: НЕ КИТООБРАЗНЫЙ: БЕСПОЛЕЗНОЕ МЯСО:

: ДЛЯ ТЕБЯ ЕСТЬ ТОЛЬКО ОДИН ПУТЬ: СКВОЗЬ БРЮХО СНА КИТОВ: ЗДЕСЬ ТЫ МОЖЕШЬ НАЙТИ ПУТЬ: ТРУДНЫЙ ПУТЬ: НО ПУТЬ ВЫПОЛНИТЬ СВОИ ДОЛГ: ПУТЬ СПАСТИ СВОЮ ЖИЗНЬ...:

Крайдайки застонал. Он слабо забился и позвал Нукапай. Но потом опомнился. Она одна из них. Она ждет внизу вместе с другими его мучителями, некоторые из них древние боги, о которых он слышал в сагах, а о других он никогда не слышал, их не упоминали даже киты-горбачи...

Кк-кп-крии пришел, чтобы забрать его.

Хотя англик для него утрачен, Крайдайки произнес жалобу на языке, которого не знал раньше.

: Я поврежден!: Я пустая шелуха!: Я должен быть мертвым мясом!: Я утратил речь!: Я утратил слова!: Позволь мне умереть!:

В ответ послышался звук, словно порожденный самой землей. Из-под ила.

: ТЫ ИДЕШЬ ЧЕРЕЗ СОН КИТОВ: ГДЕ НИКОГДА НЕ БЫВАЛИ ТВОИ БРАТЬЯ: ДАЖЕ КОГДА ОНИ ИГРАЛИ, КАК ЖИВОТНЫЕ И ПОЧТИ НЕ ЗНАЛИ ЛЮДЕЙ: ГЛУБЖЕ, ЧЕМ ОПУСКАЮТСЯ ГОРБАЧИ: В СВОИХ ЛЕНИВЫХ РАЗМЫШЛЕНИЯХ: ГЛУБЖЕ КАШАЛОТОВ: В ИХ ДЬЯВОЛЬСКОЙ ОХОТЕ: ГЛУБЖЕ САМОЙ ТЬМЫ...:

: ТАМ ТЫ СМОЖЕШЬ УМЕРЕТЬ, ЕСЛИ НЕ НАЙДЕШЬ ИСТИНУ...:

Стены маленького помещения растаяли, мучители начали создавать новую реальность. У нее широкий лоб и блестящие зубы кашалота, но глаза сверкают, как маяки, и плавники ее обрамлены серебром. А вокруг мерцающий ореол... как защитное поле вокруг космического корабля...

Помещение совершенно исчезло. Неожиданно вокруг открылось бесконечное море невесомости. Древний бог поплыл мощными гребками плавников. Крайдайки, испустив бессильный вопль, не смог уберечься от мощного затягивающего волнения. Они плывут все быстрее... быстрее...

Невозможно определить, но он откуда-то знает, что они движутся ВНИЗ.

– Вы ссслышали это?

Помощница Маканай посмотрела на танк, в котором висел капитан. Тусклый фонарь освещал рубцы повторной операции. Каждые несколько секунд из воронок вырывались потоки мелких брызг и покрывали висящего без сознания дельфина.

Маканай тоже посмотрела туда.

– Возззможно. Мне недавно показалось, что я что-то ссслышу. А вы?

Помощница покачала головой.

– Я не уверена. Мне показалось, он с кем-то разговаривает... но не на англике. Похоже вначале было на тринари... потом что-то другое. Так странно звучало!

Помощница вздрогнула.

– Может, ему снятся сны?

Маканай посмотрела на Крайдайки и вздохнула.

– Не знаю. И не знаю, молиться ли, чтобы ему снилось что-то или чтобы ничего не снилось.

45. ТОМ ОРЛИ

Холодный морской ветер дул с запада. Среди ночи его разбудил приступ дрожи. Он раскрыл в темноте глаза, посмотрел в пустоту.

И не смог вспомнить, где он.

«Минутку, – подумал он. – Сейчас придет».

Ему снилась планета Гарт, где моря маленькие, а реки многочисленные. Здесь он какое-то время провел в смешанной колонии людей и шимпов, такой же богатой и удивительной, как Калафия, где вместе живут люди и дельфины.

Гарт – гостеприимная планета, хотя расположена далеко от других поселений землян.

Ему снилось вторжение на Гарт. Гигантские военные корабли повисли над городами и пустили облака газа на плодородные долины, обратив колонистов в паническое бегство. Небо заполнилось вспышками.

С трудом ему удавалось отличить сон от реальности. Том смотрел на хрустальный купол китрупской ночи. Тело его напряжено, ноги вытянуты, руки сжимают плечи – и от судорог усталости, и от холода. Медленно он заставил мышцы расслабиться. Сухожилия щелкали, суставы скрипели, но он ощутил, что снова может двигаться.

Вулкан на севере стих, только виднеется розовое зарево. Над головой в тучах длинные рваные разрывы. Том следил за точками света в небе.

Он думал о звездах. Астрономия всегда была его увлечением.

«Красное означает холод, – подумал он. – Вот эта красная звезда – должно быть, маленькая, близкая и древняя или далекий гигант в предсмертной агонии. А вот эта яркая – голубой сверхгигант. Очень редкий. Есть ли такой в этом районе космоса?»

Он должен это помнить.

Том мигнул. Голубая «звезда» двигалась.

Он следил, как она перемещается на фоне звезд, пока не встретилась с другой яркой точкой, зеленой. И когда два огня встретились, последовала вспышка. Синяя искра двинулась дальше, а зеленая исчезла.

«Какова же вероятность того, чтобы я присутствовал при этом? Чтобы посмотрел в нужное время в нужное место? Должно быть, там идет сильный бой. Он еще не закончился».

Том попытался встать, но тело его снова опустилось на постель из водорослей.

«Попробую еще раз».

Он перекатился, оперся на локоть, застыл, собираясь с силами, и оттолкнулся.

Маленькие неяркие спутники Китрупа отсутствовали, но звездного света хватало, чтобы разглядеть странный ландшафт. Вода выступала поверх перемещающегося болота. Слышались хриплые квакающие звуки. Однажды Том услышал писк, сразу прервавшийся: неожиданно погибло какое-то маленькое животное, решил он.

Он был благодарен упрямству, которое привело его на эту скромную высоту. Даже двумя метрами выше ощущалась большая разница. Ниже он бы не перенес ночь в этой отвратительной массе.

Он повернулся и принялся разбирать скромные запасы на своих грубых санях. Прежде всего – согреться. Он достал костюм для плавания и осторожно надел его.

Том знал, что должен обработать свои раны, но они могут еще немного подождать. И настоящий завтрак тоже – у него хватит продуктов на несколько завтраков.

Жуя пищевой брусок и изредка отпивая из канистры, Том оценивал небольшую груду припасов. Сейчас самое важное – три пси-бомбы.

Он посмотрел на небо. Если не считать мерцающей дымки вокруг одной из звезд, никаких признаков сражения не было видно. Но и одного следа достаточно. Том знал, какую бомбу настроить.

Джиллиан провела несколько часов с Ниссом, прежде чем оставить «Стремительный» и встретиться с Томом на острове. Она подсоединила машину тимбрими к микроветви теннанинской Библиотеки, которую он добыл в корабле. Потом они с Ниссом поместили в бомбу соответствующие сигналы.

Самый важный из них – теннанинский сигнал тревоги. Если позволит капризная Ифни, именно этот сигнал поможет Тому понять, сработал ли его план.

Вся работа Свесси, Тома и остальных над «Троянским морским коньком» ни к чему, если среди оставшихся на поле боя нет теннанинцев. Какой смысл «Стремительному» забираться в пустой корпус теннанинца и в замаскированном виде подниматься, если все сражающиеся тут же начнут стрелять по призраку уже погибшей группы?

Том взял одну пси-бомбу. Круглая как мяч. Сверху предохранитель и таймер. Джиллиан тщательно написала название каждой бомбы на клейкой полоске. На этой добавила свою подпись и маленькое сердце, пронзенное стрелой.

Том улыбнулся и поднес бомбу к губам.

Он чувствовал вину за то, что настоял, чтобы она осталась. Но теперь знал, что был прав. Хоть Джиллиан подготовлена и опытна, она не такой хороший пилот, как он, и, вероятно, погибла бы в крушении. И, конечно, у нее не хватило бы сил так далеко тащить сани.

«Дьявол! – подумал он. – Я рад, что она в безопасности, с друзьями, которые защитят ее. Она может справиться с десятью бленчкскими пещерными ящерицами одной рукой, но она моя женщина, и я должен беречь ее».

Том дожевал остатки протеинового бруска. Он взвесил бомбу и принялся обдумывать стратегию своих действий. Первоначальный план заключался в том, чтобы сесть вблизи вулкана, подождать, пока глайдер зарядится для взлета, потом установить бомбу и улететь прежде, чем она взорвется. Он мог бы на восходящих от вулкана термальных потоках подняться высоко и отыскать другой остров, а с него следить за результатами своего эксперимента.

Даже если подходящего острова не найдется, он мог отлететь достаточно далеко, сесть на воду и с помощью телескопа следить оттуда.

Отличный план, но буря и заросли водорослевых джунглей нарушили его. Телескоп теперь присоединился к металлическим осадкам на дне китрупского моря-мира, вместе с обломками солнечного самолета.

Том осторожно поднялся на ноги. Теперь, поев и согревшись, он смог это сделать и легко пересиливал боль.

Порывшись в своих пожитках, он достал длинную полоску ткани – остаток изорванного спального мешка. Этот кусок прочного изошелка должен подойти.

Пси-бомба тяжело лежала в руке. Трудно представить себе, что она заряжена мощными иллюзиями – сверхмощная подделка, готовая взорваться по приказу.

Том поставил таймер на два часа и спустил предохранитель.

Осторожно положил бомбу в свою импровизированную пращу. Том понимал, что слишком драматизирует ситуацию. Расстояние мало поможет ему. По всему Китрупу оживут сенсоры, когда эта штука взорвется. С таким же успехом он может поставить ее у своих ног.

Хотя... кто знает?.. Он отбросит ее от себя как можно дальше. Несколько раз он взмахнул пращой, чтобы рука привыкла к ее тяжести, потом начал вращать. Вначале медленно, он постепенно набирал инерцию, пока странное ощущение здоровья не распространилось по груди, рукам и ногам. Усталость словно растаяла. И Том запел.

Мой папа был человек пещерный,
И в шкурах он в мяч играл,
И снились ему огни в небесах,
Когда в грязи он спал.

Эй вы, ити, и эти ваши звезды...

Мой папа был боец отважный,
Но как же страдала семья!
И снился ему вечный мир и покой,
А умер он от копья.

Эй вы, ити, и эти ваши звезды...

Мой папа умел любить,
Но даже жену свою бил,
И снилась ему другая жизнь,
И жалел он о том, как жил.

Эй вы, ити, и эти ваши звезды...

Мой папа был великий вождь,
Мечтатель, но лгал он нам.
Запугивал всех и заставлял
Стрелять по небесам.

Эй вы, ити, и эти ваши звезды...

Мой папа был совсем неучен,
Но всегда о чем-то мечтал.
Ненавидел себя за невежество
И гордыню свою укрощал.

Но как-то он угодил в ловушку
И долго от боли кричал.
Он, мучаясь, умер, а мне, сироте,
Свое сердце и ум завещал.

Ну что ж, презирайте меня за сиротство,
За убогость, за раны, за слезы,
Но только скажите: «Вы сами-то кто?»
Эй, вы, ити, и эти ваши звезды!

Эй, вы, ити, и эти ваши звезды!

Том напрягся и шагнул вперед. Рука его резко выпрямилась, и он выпустил пращу. Бомба взлетела высоко в небо, вращаясь как мяч. Она ярко блестела, продолжая подниматься, пока не исчезла из виду. Том прислушался, но не услышал, как она упала.

Постоял немного, тяжело дыша.

«Ну, что ж, – подумал он наконец. – Это вызывает аппетит. У меня два часа на то, чтобы поесть, позаботиться о своих ранах и приготовить убежище. А время, которое я получу после этого, о Боже, будет воспринято со смиренной благодарностью».

Он обвязался куском ткани и принялся при свете звезд готовить себе еду.

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

СОТРЯСЕНИЕ

В мире более древнем и сложном, чем наш, они живут, законченные и совершенные, наделенные чувствами, которых мы лишились или никогда не имели, слышат голоса, которых мы никогда не услышим... это другие народы, но они вместе с нами захвачены в одну сеть жизни и времени.

Генри Бейтсон

46. САХОТ

Наступил вечер, и кикви отправились на охоту. Сахот слышал, как они возбужденно трещат, собираясь на поляне к западу от затопленного дерева-сверла. Охотники прошли недалеко от бассейна, направляясь к расселине в крутом южном берегу острова, болтая и набирая воздух в легочные мешки.

Сахот прислушивался, пока або не прошли. Потом погрузился на метр и расстроенно выдул пузыри. Все идет не так.

Дэнни изменилась, и ему это не нравится. Вместо обычного веселого кокетства она буквально игнорирует его. Выслушала два его лучших лимерика и ответила совершенно серьезно, не обратив внимания на великолепную двусмысленность.

Несмотря на важность исследований кикви, Такката-Джим приказал ей готовить образцы для Чарлза Дарта. Дважды она спускалась под воду, чтобы собирать образцы под металлическим островом. Она не обращала внимания на Сахота, когда он игриво толкал ее носом; хуже того, с отсутствующим видом хлопала его по боку.

Сахот чувствовал, что, несмотря на все предыдущие усилия, не хотел, чтобы что-то изменилось. Во всяком случае не так.

Он поплыл, но тут же остановился. Он присоединен к саням. Новая обязанность заставляет его вечно держаться возле этого электрического неприличия, тесниться в маленьком бассейне, в то время как его настоящая работа в открытом море с предразумными!

Когда уплыли Джиллиан и Кипиру, он решил, что у него теперь больше времени, чтобы заниматься тем, чего хочет. Ха! Не успели пилот и человек-врач исчезнуть, как Тошио – подумать только, Тошио! – принял на себя команду.

«Мне не следовало уступать. Как, во имя пяти галактик, этот мальчишка смог взять верх?»