/ / Language: Русский / Genre:det_classic / Series: Эркюль Пуаро

Кошка среди голубей

Агата Кристи


Cat Among The Pigeons 1959

Агата Кристи

«Кошка среди голубей»

Пролог

Летний семестр

1

Был первый день летнего семестра в Мидовбанкской школе. Косые лучи солнца освещали покрытую гравием дорожку перед домом. Парадная дверь была широко и гостеприимно распахнута. В дверях стояла мисс Ванситтарт. Ее длинные волосы были великолепны и, безукоризненно уложенные, спускались по плечам.

Рядом с ней стояла мисс Чедвик, настолько известная большей части Мидовбанка, что трудно было представить Мидовбанк без нее. Мисс Бульстрод и мисс Чедвик были основателями Мидовбанкской школы. Мисс Чедвик, в пенсне, безвкусно одетая, с плохой дикцией, считалась блестящим математиком.

Приветствия, снисходительно произнесенные мисс Ванситтарт, слышались около дома.

— Как поживаете, миссис Арнольд? Ну, Лидия, понравилась вам поездка в Грецию? Какой удобный случай! Вы сфотографировали что-нибудь?

— Да, леди Гариет, мисс Бульстрод получила ваше письмо и приведет все в порядок.

— Как поживаете, миссис Бирд? Ну? Не думаю, что мисс Бульстрод будет обсуждать с вами эту точку зрения сегодня. Мисс Роуан может поговорить с вами, если у вас есть желание.

— Вас сейчас проводят в вашу комнату, Памела.

— Да, леди Виолет, погода весной была ужасная. Это ваш малыш? Как тебя зовут? Гектор? Какой у тебя чудесный аэроплан!

— Очень рада видеть вас, миссис. Я сожалею, что не могу уделить вам достаточно времени…

— Добрый день, профессор. Много ли вы нашли интересных вещей?

2

В небольшой комнате на первом этаже Анна Шапленд, секретарь мисс Бульстрод, что-то печатала на машинке. Она прекрасно выглядела для своих тридцати пяти лет. Анна умела быть привлекательной, когда хотела, но жизнь научила ее, что простота и достоинство часто дают лучшие результаты, и избегала различных осложнений.

Время от времени она вставляла чистые листы бумаги в машинку и выглядывала в окно, интересуясь прибывающими.

— Боже! — воскликнула Анна с благоговением. — Я не знала, что в Англии так много шоферов!

Она улыбнулась, видя, как к дому мчится великолепный «роллс ройс», а его догоняет маленький «остин». Ее внимание привлекли отец с дочерью.

Видя, что мужчина медлит, мисс Ванситтарт вышла из дому и взяла питомицу за руку.

— Майор Харгривс? А это Алиса? Пройдите в дом. Я покажу вам комнату Алисы.

Анна усмехнулась и снова принялась печатать. «Добрая старая Ванситтарт, — подумала она, — источает гостеприимство… Она подражает манерам мисс Бульстрод».

Громадный «кадиллак», окрашенный в два цвета: малины и лазури, остановился позади старенького «остина» майора Алистера Харгривса.

Шофер выскочил из машины и открыл дверцу перед темнолицым бородачом, закутанным в ткань из верблюжьей шерсти. За ним последовала стройная смуглолицая девушка.

«Возможно, это принцесса из какой-нибудь восточной страны, — предположила Анна. — Трудно представить себе ее в школьной форме…»

Мисс Ванситтарт и мисс Чедвик вышли навстречу посетителям.

«Настоящий прием», — восхитилась Анна. Она подумала о чужеземцах, но шутить по адресу мисс Бульстрод не хотела. Мисс Бульстрод была директрисой школы.

— Значит, эта девчонка из семьи принца или даже короля, — вслух сказала Анна, заканчивая печатать очередное письмо.

Анна Шапленд не была новичком в своем деле. Она работала у главы нефтяной компании, частным секретарем у сэра Мервина Тодхантера, известного своей эрудицией, раздражительностью и неразборчивостью. Среди ее работодателей были два министра, археолог и видный общественный деятель. И всегда ее окружали мужчины. А теперь! Ну просто женский монастырь! Ни одного мужчины, не считая садовника Бриггса, которому под восемьдесят! И все этот Деннис! Преданный Деннис, возвращаясь из Малайи, Бирмы, из других стран, каждый раз просил ее стать своей женой. Дорогой Деннис! Он очень мил, но быть его женой, наверное, так скучно!

Анна снова выглянула в окно и увидела человека, подстригавшего газон. Но это был не Бриггс. Молодой, стройный, и совсем не похож на деревенщину. Она несколько минут наблюдала за молодым человеком. Его движения были уверенными, похоже, он знаком с этой работой. Возможно, что он действительно садовник.

«Почему он оглядывается? — удивилась Анна. — Как будто боится показаться смешным».

Оставалось напечатать еще одно письмо, а потом можно прогуляться по саду.

3

Мисс Джонсон, экономка, занималась распределением девушек по комнатам, знакомилась с новичками и приветствовала старых учениц. Она была рада, что снова начался учебный год, потому что во время каникул оставалась не у дел. У нее были две сестры, но, обремененные большими семьями, они не часто приглашали к себе мисс Джонсон, да и сами приезжали к ней очень редко. Так что мисс Джонсон, хотя и искренне любила сестер, жила только интересами Мидовбанка.

— Мисс Джонсон! — окликнула ее одна из учениц.

— Что, Памела?

— Мисс Джонсон, у меня сломался замок в чемодане, а из него что-то течет! Я думаю, это масло для волос.

— Ну, скорей же, скорей, — сказала мисс Джонсон, торопясь помочь ей.

4

По лужайке быстро шла мисс Бланш, новая учительница французского языка. Она с уважением посмотрела на сильного молодого человека, чинившего изгородь.

Мисс Бланш была стройна, и если бы не остренький носик с хитрыми узкими глазами, делавшими ее похожей на мышку, ее можно было назвать привлекательной.

Ее глаза скользнули к машинам, стоящим перед домом. Она мысленно оценила их. Этот Мидовбанк, конечно, ужасен! Она прикидывала, какую пользу можно извлечь из мисс Бульстрод… Да, действительно! Ужасен!

5

Мисс Рич, которая преподавала английский язык и географию, прогуливаясь перед домом с булочкой в руке, оступилась, потому что была крайне рассеянной особой.

«Скорей обратно, — сказала она себе. — Здесь, кажется, розы… Не хватало только сейчас порвать чулки!»

Она почувствовала, что кто-то сзади помогает ей выбраться из злосчастного куста. Молодой садовник сказал:

— Будьте осторожней, мисс.

— Благодарю вас, — ответила Эйлин Рич, даже не взглянув на молодого человека.

6

Мисс Роуан и мисс Блейк, молоденькие учительницы, шли к спортивной площадке. Мисс Роуан была худощавой и темноволосой, мисс Блейк, наоборот, пухленькой блондинкой. Они оживленно обсуждали свою недавнюю поездку во Флоренцию: картинную галерею, прогулки по городу и в горы, местную кухню и двух молодых итальянских джентльменов.

— Конечно, — говорила мисс Роуан, которая преподавала психологию и экономию, — полные здоровья, чувств.

— Но Джузеппе не удивился, когда узнал, что я преподаю в Мидовбанке, — не слушая ее, тараторила мисс Блейк. — У него есть кузина, которую он хочет привезти сюда, но мисс Бульстрод не уверена, что найдется свободное место.

— Смотри, новый спортивный павильон выглядит гораздо лучше. Я никогда не думала, что все будет готово к началу занятий.

— Мисс Бульстрод сказала, что так и будет, — сказала мисс Блейк.

Дверь спортивного павильона резко открылась и на пороге появилась костлявая молодая женщина. Она встретила учительниц очень недружелюбно, и они быстро пошли прочь.

— Это, наверное, новая преподавательница гимнастики, — сказала мисс Блейк. — Какая странная!

— Не очень приятно работать вместе с такой, — согласилась мисс Роуан. — Мисс Джонс была всегда дружелюбна и общительна.

— Она здорово накинулась на нас, — обиженно сказала мисс Блейк.

7

В гостиной мисс Бульстрод было два окна. Одно выходило на площадку перед домом, другое — в сад, усаженный рододендронами. Комната была со вкусом обставлена и выглядела очень уютной.

Мисс Будьстрод, высокая, еще не старая женщина с серыми глазами и седыми, тщательно уложенными волосами, гордилась Мидовбанком. Это было ее детище. Популярность школа, одна из лучших в Англии, приобрела благодаря ей.

Несмотря на довольно высокую плату, родители охотно отдавали в Мидовбанк своих дочерей. Мисс Бульстрод держала большой штат преподавателей, и подход к ученицам был строго индивидуальным, что не мешало, однако, поддерживать дисциплину. Дисциплина без принуждения — таков был девиз мисс Бульстрод.

Среди учениц мисс Бульстрод было несколько иностранок из родовитых семей, дочери богатых и знатных англичан, родители которых хотели приобщить девочек к культуре и искусству. Иногда в школу попадали дети из среднего сословия, чьи родители подолгу находились за границей.

Одни ученицы были честолюбивы и нуждались в хороших учителях и в особом внимании. Другие учились с ленцой и неохотно подчинялись школьным требованиям. Но мисс Бульстрод умела руководить, она легко справлялась с юношеским своенравием и проказами.

Мисс Бульстрод стояла около каминной полки, слушая легкий жалобный голос миссис Джеральд Хоуп. Предусмотрительно она не предложила миссис Хоуп присесть.

— У Генриетты, поймите, очень взвинчены нервы. В самом деле, очень сильно взвинчены нервы. Наш доктор говорит, что…

Мисс Бульстрод кивнула, с трудом сдерживаясь, чтобы не сказать: «Неужели ты не знаешь, идиотка, что так говорит каждая глупая женщина о своем ребенке?», и успокаивающим тоном произнесла:

— Вам не нужно беспокоиться, миссис Хоуп. Мисс Роуан, член нашего коллектива, отличный психолог. Я уверена, что Генриетта изменится после семестра или двух, проведенных здесь.

— О, я знаю. Вы сделали чудо с ребенком Ламбетта, абсолютное чудо! И я счастлива. И я… ах, да… я забыла. Мы уезжаем на юг Франции на шесть недель. Я думаю, что возьму Генриетту с собой. Это немного развлечет ее.

— Боюсь, что это невозможно, — возразила мисс Бульстрод. Хотя ей хотелось обратного.

— О, но… — лицо миссис Хоуп исказилось капризной гримасой. — Я вынуждена настаивать. Кроме того, это мой ребенок!

— Конечно. Но это моя школа, — с ударением сказала мисс Бульстрод.

— Но ведь я могу забрать Генриетту в любое время из вашей школы?

— Да, можете. Конечно, можете. Но тогда я не приму ее обратно.

Миссис Хоуп продолжала упорствовать.

— А плата, которую я внесла за обучение?

— Вы хотите, чтобы ваша дочь училась в моей школе? — вместо ответа спросила мисс Бульстрод. — В таком случае поступайте так, как я говорю.

Она легонько подтолкнула миссис Хоуп к двери.

— Не беспокойтесь. Кроме того, Генриетта ждет вас. — Она представила себе Генриетту, очаровательную девушку с умным лицом, которая, несомненно, заслуживала иметь лучшую мать.

— Маргарет, пригласите Генриетту Хоуп и мисс Джонсон.

Мисс Бульстрод вышла из гостиной и некоторое время спустя разговаривала с французом.

— Конечно, ваше превосходительство, ваша племянница может учиться современным бальным танцам. Языки также крайне необходимы.

Следующая посетительница привела ее в раздражение дорогими духами, запах которых заставил мисс Бульстрод отвернуться.

«Должно быть, она целыми днями выливает на себя флаконы всякой гадости», — подумала мисс Бульстрод, приветствуя изысканно одетую женщину.

— Вы очаровательны, миссис.

Высокий бородатый мужчина в восточной одежде взял мисс Бульстрод за руку, поклонился и сказал на отличном английском языке:

— Честь имею доставить вам принцессу Шейсту. Мисс Бульстрод знала, что ее новая ученица прибыла из швейцарской школы, но весьма смутно представляла себе, кто сопровождал ее. «Это, конечно, не эмир», — решила она. Может быть, министр или поверенный в делах. Как обычно, она уверила его, что принцесса Шейста получит все самое лучшее.

Шейста вежливо улыбнулась. Она была модно одета и надушена. Ей было пятнадцать лет, но выглядела она гораздо старше. Мисс Бульстрод рассказала девушке о школе и была приятно удивлена, когда та ответила на великолепном английском и без всякого жеманства. Но манеры ее были неуклюжи и неловки, как у всякой пятнадцатилетней девочки. Мисс Бульстрод часто думала, что было бы неплохо показать английским девочкам ближневосточные страны.

Следующей посетительницей была миссис Эпжон со своей дочерью Джули.

Миссис Эпжон оказалась приятной женщиной лет сорока, со светлыми волосами и веснушчатым лицом. Джули была очень похожа на мать.

После необходимых формальностей Джули, отправляясь в сопровождении мисс Джонсон распаковывать свои вещи, сказала с очаровательной улыбкой:

— До свидания, мэм. Будьте осторожны, зажигая газ.

Мисс Бульстрод с улыбкой повернулась к миссис Эпжон, но сесть ей не предложила, опасаясь, что та сейчас начнет рассказывать, как у ее дочери взвинчены нервы.

— Есть что-нибудь, что вы хотите сказать мне без Джули?

Миссис Эпжон пожала плечами.

— О, нет, Джули — обыкновенный ребенок. Она неглупа, у нее есть чувство юмора. Впрочем, я, возможно, переоцениваю своего ребенка, как все матери.

— Матери бывают разные, — возразила мисс Бульстрод.

— Чудесно, что она попала сюда, — сказала миссис Эпжон, подходя к окну. — Какой прекрасный сад! У вас, должно быть, хороший садовник?

— У нас их двое, — ответила мисс Бульстрод.

— Хорошего садовника теперь трудно найти. Садовник может на самом деле оказаться каким-нибудь разносчиком молока… Я иногда думаю… Почему? — вдруг воскликнула миссис Эпжон, пристально глядя в окно. — Как странно!..

Мисс Бульстрод, стоявшая у другого окна, оставила без внимания это неожиданное восклицание. Ее взгляд был прикован к леди Веронике Карлтон-Сандвей, которая шла по тропинке между рододендронами нетвердой походкой. Услышав ее невнятное бормотание, директриса поняла, что та пьяна.

Леди Вероника, молодая красивая женщина, глубоко привязанная к своим близнецам-дочкам, трезвая была очаровательным существом. Но стоило ей выпить, она становилась невыносимой. Ее муж, майор Карлтон-Сандвей пытался бороться с пагубной страстью жены. Но время от времени леди Вероника ускользала из-под его опеки и приезжала навестить дочерей.

Миссис Эпжон продолжала что-то говорить, но мисс Бульстрод ее не слушала. Она обдумывала различные способы воздействия на леди Веронику, которая в таком состоянии обычно была довольно агрессивной. Но в этот момент, словно услышав ее, из дома вышла пышущая здоровьем мисс Чедвик и подошла к леди Веронике. «Милая Чедди, — подумала мисс Бульстрод, — она всегда отправляет пьяных родителей подальше».

— Возмутительно, — громко говорила леди Вероника, — пытаться отправить меня прочь. Я не хочу уходить отсюда. Где Эдит? Хочу отдохнуть… Где машина?.. Положите их спать… старуха… даже не человек… полицию надо позвать с дороги… Я говорю, позовите машину… Ерунда… Позовите мисс Бульстрод… Я возьму девочек домой… Хочу домой… материнская любовь… прекрасная вещь — материнская любовь…

— Великолепно, леди Вероника, — сказала мисс Чедвик. — Мы так рады видеть вас. Я хочу показать вам наш новый спортивный комплекс. Вам он понравится.

Она ловко повернула леди Веронику и повела ее прочь от дома.

— Я думаю, мы найдем девочек там, — мягко говорила она, — У нас прекрасный павильон, там хорошая раздевалка, бассейн для плавания…

Их голоса постепенно стихали.

Мисс Бульстрод выжидала. Леди Вероника могла вернуться, но, впрочем, мисс Чедвик не отпустит ее. Да, Чедди незаменимый человек. Правда, чересчур старомодна и не очень умна, но всегда поможет в трудную минуту.

Мисс Бульстрод отвернулась от окна и прислушалась, что говорит миссис Эпжон.

— …Хотя, конечно, плащ и кинжал чепуха… Агент — это не только прыжки с парашютом… Конечно, все агенты в Женеве знакомы между собой и могут встречаться в баре. Я бы, конечно, тогда не вышла замуж… Это была большая шутка.

Она резко повернулась с извиняющейся дружеской улыбкой.

— Я так разговорилась, отняла ваше время. Извините, пожалуйста, — и, быстро попрощавшись, вышла.

Мисс Бульстрод некоторое время стояла неподвижно. Ей показалось, что сейчас она что-то упустила, и это «что-то» могло оказаться очень важным. Но она отогнала тревожное предчувствие. Сегодня трудный день, начало летнего семестра, много посетителей… Никогда еще ее школа не была так популярна. Мидовбанк в зените славы!

Она не знала, что за полтора-два месяца до начала летнего семестра в Рамате произошли события, из-за которых Мидовбанк вот-вот будет погружен в пучину ужаса…

Глава первая

Революция в Рамате

Во дворце шейха Рамата два молодых человека обсуждали ближайшее будущее. Один из них, с оливковым цветом лица и большими грустными глазами, был принц Али Юсуф, наследственный шейх Рамата, небольшого, но очень богатого государства на Среднем Востоке. Другой — светловолосый, веснушчатый молодой человек, Боб Роуленсон, личный пилот принца. Несмотря на различие в общественном положении, молодые люди были друзьями.

— Они застрелят нас, Боб, — продолжая разговор, сказал принц Али.

— Они застрелят нас, — согласился Боб Роуленсон.

— И они собираются это сделать. Они собираются застрелить нас.

— Эти ублюдки знают, что делать.

Али на мгновение задумался.

— А не стоит ли попытаться снова?

— Мы не можем сейчас рассчитывать на удачу. Правда, мы слишком поздно узнали об этом. Ты мог сделать это две недели назад, я говорил тебе.

— Это значит стать бедняком…

— Я знаю твою точку зрения. Но вспомни, что говорил Шекспир или кто-то из этих парней-поэтов: тот, кто бежит, остается жить для борьбы.

— Подумать только, — вздохнул принц, — сколько денег вложено в это процветающее государство. Госпитали, школы, санитарная служба…

Боб Роуленсон прервал его:

— Не может ли посольство что-нибудь сделать?

Али Юсуф рассердился.

— Получить убежище в твоем посольстве? Никогда! Вот тогда это действительно будет конец. Меня и так уже обвиняют в прозападной ориентации. — Он вздохнул. — Это так трудно понять. Мой дед был жестоким человеком, настоящим тираном. Он безжалостно убивал врагов. Одно имя его приводило в трепет. И что же? Его помнят! Им восхищаются! Его уважают! Великий Ахмет Абдулла! А я? Что я сделал? Выстроил школы и больницы, дома, поднял благосостояние народа. А хочет ли он? Может быть, нужно другое правление? Как при моем деде?

— Да, — сказал Боб, — это несправедливо, но это так.

— Но почему, Боб, почему?

Боб вздохнул, пытаясь увильнуть от ответа.

— Что ж, — сказал он, — твой дед разыгрывал драму, если ты понимаешь, что я имею в виду.

— Но демократия… — начал Али.

— О, демократия, — Боб помахал трубкой. — Это слово означает все, что угодно, но только не то, что имели в виду греки. Держу пари, что они придумали это слово с выгодой для себя или чтобы оправдать всемогущего бога. И заметь, что когда говорят о демократическом правительстве, имеют в виду народное правительство и для народа. Я думаю, что людям это нравится.

— Но мы же не дикари… Мы цивилизованные люди…

— Существуют разные понятия цивилизации… — глубокомысленно изрек Боб. — Кроме того, я полагаю, что мы больше дикари, если не можем придумать оправдания для всяческих раздоров.

— Возможно, ты прав, — мрачно сказал Али.

— Разные люди думают об одном и том же по-разному, — продолжал Боб, — и каждый хочет укусить общество. Я часто думаю: миру действительно необходимо, чтобы его кусали. — Он отложил в сторону трубку. — Не стоит думать об этом. Скажи, ты можешь положиться на свою армию?

Принц Али неуверенно покачал головой.

— Дня четыре назад я бы сказал: да. Но теперь не знаю… Не могу быть уверенным…

Боб кивнул.

— К черту все это! Этот твой дворец приводит меня в ужас.

Али охотно согласился:

— Да, эти шпионы во дворце… Они все слышат, они все знают.

— Даже внизу, в ангаре, — сказал Боб. — Помнишь, старый Ахмед попытался подкупить одного из механиков, но у него ничего не вышло. Слушай, Али, если нас должны убить, то это произойдет очень скоро.

— Знаю, знаю. Я уверен, что если я здесь останусь, то буду убит.

Он сказал это без всяких эмоций.

— Мы останемся, и нас убьют, — поправил его Боб. — Но лучше мы полетим на север. Они не смогут нас перехватить. Но там, правда, горы, и в это время года…

Он пожал плечами.

— Ты понял? Это дьявольски рискованно.

Али взглянул на друга.

— Если что-нибудь случится с тобой, Боб…

— Не беспокойся за меня, Али. Я пилот, и привык к риску. Но ты… Я не хочу убеждать тебя в чей-либо. Если часть армии лояльна…

Али помолчал минуту или две.

— Ну хорошо, — наконец сказал он. — Мы сделаем попытку. Когда?

Боб пожал плечами.

— Чем скорее, тем лучше. Мы можем взлететь с обычной дороги… Аэродром не обязателен. Кстати, проверим, как реконструировали дорогу в Аль-Джассар. Внезапный каприз… Полетим после полудня. Там, где проедет твоя машина, будет взлетная полоса. Я все приготовлю. Идея такова. Ты хочешь посмотреть реконструированную дорогу с воздуха, понял? Конечно, мы не сможем взять багаж…

— Я ничего не хочу брать с собой, кроме одной вещи, — сказал Али.

Он улыбнулся.

— Ты мой друг, Боб…

Али ощупал рубашку и пиджак и достал небольшой замшевый мешочек.

— Это? — Боб нахмурился.

Али развязал мешочек и высыпал содержимое на стол. Боб тихо присвистнул.

— Боже!

Али опять улыбнулся.

— Эти камни принадлежали моему деду и отцу. Их доставляли люди, преданные нашей семье, из Индии, Китая, Южной Америки. Они могут очень пригодиться в случае необходимости. — И тихо добавил:

— Это стоит три четверти миллиона фунтов.

— Три четверти миллиона фунтов! — прошептал Боб и потрогал пальцем камни. — Фантастично! Как в прекрасной сказке! И это все твое?

— Да, — кивнул Али. — Немногие могут похвастаться такой коллекцией драгоценных камней. Но у них дурная слава: смерти, кровопролития, убийства. И хуже всего — женщины. Драгоценности как-то влияют на них, сводят их с ума. Они хотят владеть ими. Но я отдам их тебе.

— Мне? — изумился Боб.

— Да. Я не хочу, чтобы эти камни попали в руки моих врагов. Я не знаю, когда они выступят против меня. Этого можно ожидать со дня на день. Я могу не дожить до побега. Возьми их!

— Но что я должен делать с ними?

— Постарайся как-нибудь вывезти их отсюда. Пристальный взгляд Али привел Боба в смущение.

— Значит, ты хочешь послать меня вместо себя?

— Что же, можешь не брать их. Но я думаю, ты сможешь придумать, как доставить их в Европу.

— Послушай, Али, я не понимаю тебя…

Али откинулся на спинку кресла.

— Ты знаешь жизнь. Ты — честный. Я помню дни, когда ты был моим Фаном[1], и ты всегда был находчивым… Я дам тебе имена и адреса людей, которые всегда хорошо относились ко мне, на случай, если я погибну. Не удивляйся, Боб. Сделай все, что сможешь. Я не буду обвинять тебя, если ты откажешься. На то воля Аллаха. Для меня все просто и ясно. Я не хочу, чтобы эти камни были при мне, если меня убьют. Что касается остального… — он пожал плечами. — Я все сказал. Все в руках Аллаха.

— Ты чудак!

— Нет, я фаталист.

— Но, послушай, Али. Ты говоришь, что я честный. Но три четверти миллиона… Не кажется ли тебе, что это уж слишком для моей честности?

Али посмотрел на него.

— Может быть, это и странно, но у меня на этот счет нет сомнений.

Глава вторая

Женщина на балконе

1

Боб Роуленсон шел по мраморным коридорам дворца. Мысль о трех четвертях миллиона, которые лежали в кармане его брюк, не давала ему покоя. Бобу казалось, что на каждом шагу его подстерегают опасности.

Часовые со стуком опускали оружие, пропуская его. Все еще ошеломленный, Боб оказался на центральной улице Рамата. Куда идти? Что придумать? У него не было никаких идей, а времени оставалось мало.

Улица, по которой шел Боб, была типичной для любой восточной страны — некий симбиоз роскоши и нищеты.

В огромных современных домах размещались банки. Рядом с мелкими лавчонками располагались дорогие магазины. Обувь и дешевые зажигалки, часы, швейные машины и запасные части для автомобилей, засиженные мухами медикаменты — чего только не было в их витринах!

Боб зашел в кафе и заказал чай с лимоном. К нему постепенно возвращалась способность рассуждать. Обстановка в кафе действовала успокаивающе. Перед его столом старый араб наигрывал какую-то мелодию, рядом двое мужчин играли в триктрак. Здесь было приятно поиграть и подумать.

Боб размышлял. Камни стоимостью в три четверти миллиона у него в кармане, его задача — вывезти их из страны. Но времени крайне мало… Али, конечно, сумасшедший. Отдать такие ценности беззаботно, пусть даже другу… И при этом уповать на Аллаха!

— Что же, черт возьми, делать с этими проклятыми камнями? — Боб подумал о посольстве. Нет, нельзя впутывать посольство в это дело. Нужен человек, живущий в этой стране. А может быть, лучше обратиться к какому-нибудь бизнесмену, далекому от политики. Конечно, на худой конец… Боб усмехнулся, представив себе, что будет, если он попадется. Сенсация в лондонском аэропорту: попытка провезти контрабандой камни стоимостью в три четверти миллиона!

Или обычный турист… Тут Боб хлопнул себя по ноге. Джоан, конечно! Его сестра Джоан Сатклиф! Она здесь уже около двух месяцев со своей дочерью Дженифер, которая после перенесенного воспаления легких нуждается в жарком и сухом климате. Они собирались вернуться домой через несколько недель.

Что говорил Али о женщинах и драгоценностях? Боб улыбнулся. Джоан не потеряет голову из-за этих камней. Она сможет сохранить их.

А можно ли доверять Джоан? Она честна… Но неосторожна. Боб покачал головой. Вдруг она не утерпит и намекнет кому-нибудь… Джоан никогда не умела хранить тайны, хотя очень злилась, когда ей об этом говорили.

Но Джоан необязательно посвящать в это дело. Так будет лучше для нее. Он отправит ей камни посылкой, обычной посылкой. Расскажет какую-нибудь небылицу, придумает что-нибудь.

Боб взглянул на часы и поднялся. Время шло. Улица утопала в полуденном зное. Ничего не говорило об опасности. Только во дворце пахло огнем, шпионами, подслушиванием… Армия! Все зависит от армии. Кто останется верным? Кто предаст? Попытка государственного переворота обязательно состоится. Успешен ли он будет?

Боб направился к отелю «Риц Савой». Это было многоэтажное здание в современном стиле, построенное три года назад. Владельцем отеля был австриец, управляющим — швейцарец, а метрдотелем — итальянец. Кормили здесь изысканными блюдами, правда, плохо приготовленными.

Швейцар хорошо знал Боба и заулыбался при его появлении.

— Добрый день, командир эскадрильи. Вам нужна сестра? Она с дочерью уехала на пикник.

— Пикник? — Боб опешил, слишком легкомысленным казался сейчас пикник.

— С мистером и миссис Херст из нефтяной компании, — сказал швейцар. — Они поехали к плотине Калат Дива.

Боб про себя выругался. Джоан не будет дома еще несколько часов!

— Я подожду ее в номере, — сказал Боб, беря из рук швейцара ключ, который тот протянул ему.

Он поднялся на этаж, отпер дверь и вошел.

Джоан Сатклиф не была опрятной женщиной. Клюшки для игры в гольф валялись в кресле, теннисная ракетка — на кровати. Стол был завален шкатулками, книгами, сувенирами, одеждой, какими-то свертками.

Боб задумался. Он не увидит Джоан до отлета с Али. У него нет времени для поездки к плотине, он не успеет вернуться обратно. Может быть, запаковать камни и оставить записку? Он покачал головой. Нет, это невозможно. Он слишком хорошо понимал, чем это грозит. Возможно, за ним следили в кафе и по дороге в отель. То, что он не заметил слежки, ничего не значило… Конечно, вполне естественно, что он заходил к сестре, но если они найдут пакет и записку, то записку прочитают, а пакет вскроют.

Время… время… У него нет времени…

Боб оглядел комнату и, усмехнувшись, достал из кармана замшевый мешочек. Он знал, что у его племянницы Дженифер был пластилин, который ему пригодится…

Боб работал ловко и быстро. Внезапно он насторожился и посмотрел на открытое окно. Наверное, это нервы… Ему показалось, что кто-то смотрит на него.

Он закончил работу и одобрительно покачал головой.

Боб был уверен, что ни Джоан, ни кто-либо другой ничего не заметят. Он уничтожил следы своей работы и положил мешочек в карман. Затем, поколебавшись, осмотрелся, придвинул к себе бювар миссис Сатклиф и уселся за стол. Он должен оставить Джоан записку…

Но что написать? Это должно быть что-нибудь такое, что поймет Джоан, но не сможет понять посторонний.

В романах, которые Боб иногда любил читать, можно найти всякие криптограммы, но для Джоан надо всегда ставить точки над «и», иначе она не поймет…

Вдруг его озарило. Нет ничего проще — отвлечь внимание от Джоан, оставив обычную записку. Затем передать поручение для Джоан через кого-нибудь, едущего в Англию.

Он быстро написал:

«Дорогая Джоан! Зашел пригласить тебя поиграть вечером в гольф, но оказалось, что ты уехала на плотину. Вечером ты, наверное, будешь отдыхать. Как насчет завтра? В пять вечера в клубе?

Твой Боб».

Да, записка сестре, которую он, может быть, больше никогда не увидит, сыграет двойную роль. Если за ним следят, из записки они убедятся, что он не собирается покидать страну.

Боб подумал минуту или две, затем подошел к телефону и набрал номер британского посольства. Его соединили с Эмундсоном, третьим секретарем посольства, его другом.

— Джон? Это Боб Роуленсон. Ты можешь встретиться со мной? Сделать раньше, чем что? Ты прав, старик. Это важно. Хорошо… Это из-за девушки… — он покашлял в трубку. — Она чудесна, очаровательна. Из этой страны… Только без обмана.

Голос Эмундсона был мягким.

— Значит, ты, Боб, и девушка. В два часа, — и повесил трубку.

Он услышал сквозь помехи еще один щелчок и понял, что разговор подслушивали.

Все телефонные разговоры в Рамате с недавнего времени прослушивались. Что ж, это не страшно. У него с Эмундсоном свой код для телефонных разговоров. «Прекрасная девушка», которая была «из этой страны», означала, что встреча крайне необходима.

Эмундсон будет ждать его в два часа на Виктория-стрит. Боб сообщит ему о тайнике и скажет, что Джоан ничего не знает. Они с Дженифер прибудут в Англию не раньше чем через пять недель. К этому времени либо Али Юсуф будет в Европе, либо они оба будут мертвы. Он расскажет Эмундсону не все, но достаточно подробно.

Боб последний раз оглядел номер, положил записку на стол и вышел.

2

Женщина, которая занимала номер по соседству с Джоан Сатклиф, сидела на балконе. Держа зеркало в руке, она внимательно рассматривала свое лицо и время от времени выдергивала пинцетом волоски на подбородке. Внезапно она замерла. В зеркале отразился угол соседнего номера. Женщина увидела гардероб и мужчину, который что-то делал за столом с сердитым видом. Это было так любопытно, что она забыла о своем лице.

Если бы мужчина обернулся, то увидел бы в зеркале гардероба солнечный луч, отраженный от ее зеркала, но он был слишком поглощен работой. Один раз он, правда, обернулся, но ничего не заметил. Встав из-за стола, мужчина прошелся по комнате, потом опять сел и что-то написал на листке бумаги. Затем он исчез из поля зрения, но женщина поняла, что он звонит по телефону. Слов она не разобрала, но слышала беззаботный голос. Вскоре раздался стук захлопнувшейся двери.

Женщина, немного подождав, вышла в коридор. В дальнем его конце араб протирал тряпкой пол.

Она быстро скользнула к двери номера миссис Сатклиф, достала миниатюрный стилет и вставила его в замок. Дверь открылась.

Женщина вошла в комнату, быстро подошла к столу и прочитала записку. Ничего необычного! Она положила ее на место прошлась по комнате.

Неожиданно из раскрытого окна донесся чей-то разговор. Она замерла с протянутой рукой и, узнав голос женщины, которая занимала этот номер, подошла к окну.

Внизу стояла Джоан Сатклиф с дочерью Дженифер, бледной девочкой лет пятнадцати, и разговаривала с высоким англичанином из британского посольства.

— Но это ерунда! Я никогда не слыхала подобной чепухи. Здесь совершенно спокойно. Мне кажется, что это слухи…

— Мы надеемся, что это так, миссис Сатклиф. Но его превосходительство, сознавая свою ответственность…

Миссис Сатклиф прервала его.

— У меня много вещей, вы знаете это. Мы отправляемся домой в следующую пятницу. Морское путешествие будет полезно для Дженифер, так сказал доктор. А из-за этой глупой паники я должна буду изменить свои планы и вылететь в Англию.

Англичанин возразил, что лететь в Англию необязательно. Можно добраться до Адена и там подождать корабль.

— С багажом?

— Да, да, все, что можно, приведите в порядок. Я пришлю за вами машину.

— Ну хорошо, — согласилась миссис Сатклиф. — Только надо будет все как следует упаковать.

— Конечно.

Женщина отошла от окна, списала с ярлыков на чемоданах адреса багажных контор и едва успела выйти из номера, как в коридоре появилась миссис Сатклиф.

Швейцар, который встречал Боба, подбежал к ней.

— Здесь был ваш брат, командир эскадрильи. Он ждал вас в номере и ушел совсем недавно.

— Благодарю, — сказала она и повернулась к Дженифер. — Я думаю, Боб тоже беспокоится. Он не мог не заметить признаков волнения на улицах. Дверь открыта. Как беспечны эти люди!

— Может, это дядя Боб не закрыл, — сказала Дженифер.

— О, здесь записка, — миссис Сатклиф взяла ее. — Очевидно, он ничего не знает. Дипломаты всегда все запутывают. Теперь я чувствую, что устала. Да и в комнате жарко, как в печке. Слушай, Дженифер, доставай из ящиков и гардеробов все свои игрушки. Мы должны знать, где что лежит, а упаковать можно позднее.

— Я никогда не видела революции, — задумчиво произнесла Дженифер.

— Не думаю, что она произойдет, — резко сказала ее мать.

Глава третья

Появление мистера Робинсона

1

Шесть недель спустя какой-то молодой человек осторожно постучал в дверь дома в Блумсбери. Слуга впустил его и, проводив до дверей кабинета, попросил подождать, а сам вошел. За столом сидел толстый человек средних лет в поношенном костюме, обсыпанном пеплом.

— Ну? — испытующе спросил толстяк. — Что нового?

— Эмундсон здесь, мистер Пиквей.

— О, — произнес полковник Пиквей.

Злые языки говорили, что его имя вовсе не Пиквей, и он вовсе не полковник.

Он закрыл глаза и пробормотал:

— Третий секретарь нашего посольства в Рамате. Был там во время революции. Верно?

— Да, сэр.

— Что ж, я думаю, лучше повидать его, — сказал полковник Пиквей и стряхнул с себя пепел.

Слуга открыл дверь и жестом пригласил Эмундсона в кабинет.

— Полковник Пиквей? Я — Джон Эмундсон. Мне сказали, что вы можете пожелать увидеть меня.

— Сказали? Ну, они знают, — сказал полковник Пиквей. — Садитесь, — добавил он. Его глаза начали закрываться. — Вы были в Рамате во время революции?

— Да, был. Скверное дело.

— Еще бы… Вы друг Боба Роуленсона?

— Я знал его прекрасно.

— Тяжелое время, — сказал полковник Пиквей. — Он погиб.

— Да, сэр. Я знаю. Но я не был уверен… — он замолчал.

— Боб Роуленсон вылетел с Али Юсуфом из Рамата в тот день, когда началась революция, и они пропали. Спустя неделю обломки самолета и два трупа нашли в Аролезских горах местные крестьяне… Правильно?

— Да.

— Возможно, они хотели приземлиться в каком-нибудь труднодоступном месте, но неудачно… — продолжал полковник Пиквей. — Есть основания подозревать диверсию. Может быть, что-то вроде мины замедленного действия… Мы послали экспертов провести расследование. Но это, конечно, формальность…

Он замолчал и посмотрел на Эмундсона.

— Очень печально все это, — сказал тот. — Али Юсуф был просвещенным правителем с демократическими взглядами.

— Мы сделали все, что было возможно, — вздохнул полковник Пиквей. — Но мы не должны терять время… Я пригласил вас, чтобы кое-что выяснить. В интересах партий. Партий, которыми располагает правительство. — Он мрачно посмотрел на собеседника. — Вы понимаете, что это значит?

— Ну, кое-что я слышал, — ответил Эмундсон неохотно.

— Возможно, вы слышали, что ничего ценного не было найдено ни на месте катастрофы, ни поблизости. Хотя крестьяне могли умолчать об этом в присутствии человека из министерства иностранных дел. Может быть, вы что-либо знаете об этом?

— Нет.

— А не слышали ли вы что-нибудь о ценностях, которые должны были бы быть обнаружены? Что просили вас передать мне?

— Мне сказали, что вы, возможно, захотите задать мне несколько вопросов.

— Я задал вам вопрос и жду ответа, — нетерпеливо произнес полковник Пиквей.

— Естественно.

— Не вижу, чтобы это было естественным. Говорил ли вам что-нибудь Боб Роуленсон перед отлетом из Рамата? Он был в большом доверии у Али. Скажите мне. Говорил ли он что-нибудь?

— Что, сэр?

Полковник удивленно поднял голову и почесал ухо.

— Так, — проворчал он. — Вы хотите замять это дело. По-моему, вы слишком много на себя берете. Если вы ничего не знаете о том, что я спрашиваю, так и скажите.

— Мне кажется, что-то важное все-таки было, — осторожно начал Эмундсон. — Боб собирался мне сказать что-то важное.

— Так, — сказал полковник Пиквей, облегченно вздыхая. — Теперь расскажите мне, что вы знаете.

— Очень немного, сэр. Боб и я пользовались простым кодом. Мы согласовали его для телефонных разговоров, которые в Рамате прослушивались. Боб был во дворце и, вероятно, что-то узнал. Он позвонил мне и заговорил о девушке. О «девушке из этой страны». По нашему коду это означало, что есть что-то важное.

— Важное сообщение или что-нибудь еще?

— Да. Боб позвонил мне и использовал эти слова. Я ждал его в условленном месте. Но начались беспорядки, и полиция перекрыла дорогу. Мы так и не встретились. Боб улетел с Али сразу же после полудня.

— Понятно, — сказал Пиквей. — Вы не знаете, откуда он звонил?

— Нет.

— Жаль. — Он помолчал и осторожно спросил:

— Вы знаете миссис Сатклиф?

— Вы имеете в виду сестру Боба Роуленсона? Я не знаком с ней.

— Она была дружна с Бобом? Эмундсон задумался.

— Нет, я ничего не знаю об этом… Он не любил своего зятя и всегда отзывался о нем как о самоуверенном осле. — Один из крупнейших промышленников — самоуверенный осел! А не думаете ли вы, что Боб мог открыть своей сестре какой-нибудь важный секрет?

— Трудно сказать. Не думаю, чтобы это было так. — Эмундсон вздохнул.

— Миссис Сатклиф с дочерью завтра прибывают на «Истерн Куин» в порт Тильбюри.

Пиквей замолчал, задумчиво глядя на Эмундсона. Затем он протянул руку и мягко сказал:

— Очень хорошо, что вы пришли.

— Жаль только, что мало чем смог помочь вам. Я больше ничего не могу сделать для вас?

— Боюсь, что нет.

Джон Эмундсон попрощался и вышел. Полковник нажал кнопку, и в дверях бесшумно появился молодой человек.

— Я думал послать его в Тильбюри, чтобы узнать новости от сестры, — сказал Пиквей. — Все-таки он друг ее брата. Но теперь я передумал. Пошлем кого-нибудь другого.

— Дерека?

— Идет, — полковник одобрительно кивнул.

— Я могу попытаться сделать лучше, сэр.

— Пытаться нельзя. Здесь нужен успех. Пришлите мне Ронни. У меня есть для него задание.

2

Полковник Пиквей явно собирался уснуть, когда в комнату вошел Ронни. Он был высок, темноволос, атлетически сложен и держался весьма дерзко.

Полковник несколько минут молчал, с усмешкой глядя на него.

— Как вам нравится мысль проникнуть в женскую школу?

Ронни удивленно поднял брови.

— В женскую школу? Вот это новость! Что мне там делать? Бомбу в химической лаборатории?

— Это одна из лучших школ в Англии, Мидовбанк.

— Мидовбанк! — присвистнул молодой человек.

— Помолчите! Принцесса Шейста, кузина и ближайшая родственница принца Али Юсуфа из Рамата должна приехать в Мидовбанк. Сейчас она находится в школе в Швейцарии.

— И что же я должен делать? Похитить ее?

— Конечно, нет. Возможно, в ближайшее время она окажется в центре внимания. Я хочу, чтобы вы следили за развитием событий. Трудно сказать, что может произойти, но если кто-нибудь из наших малоприятных друзей проявит к ней интерес, сообщите. Получите инструкции, что надо делать.

Ронни кивнул.

— И опять я должен там чинить часы? Или быть художником?

— Членом женского коллектива. — Полковник внимательно посмотрел на него. — Я думаю, можно придумать кое-что получше. Вы имеете представление о садоводстве?

— Да, немного. Когда-то я работал в отделе «Ваш сад» газеты «Санди Мейл».

— Тьфу! — воскликнул полковник. — Я тоже мог бы писать статейки, списывая их из журнала «Садоводство» и «Энциклопедии садовода». Ну, ладно, не обижайтесь. Принимайтесь за науку, вам придется узнать много различных вещей о компостах и соломе, научиться пользоваться датской и любой другой мотыгой, рыть глубокие траншеи для душистого горошка…

— Все это я делал еще в детстве.

— Я знаю. Я знаком с вашей матерью. Так и решим.

— Нужны ли садовники в Мидовбанке?

— Будьте уверены, — сказал полковник Пиквей. — Каждый сад в Англии нуждается в садовнике. Вы увидите, что они будут рады вам. Сейчас не приходится выбирать. Летний семестр начинается двадцать девятого.

— Значит, я должен быть садовником и наблюдать?

— Да, если вас не соблазнит какая-нибудь пятнадцатилетняя школьница…

Полковник придвинул Ронни лист бумаги.

— Какое имя вы себе берете?

— Адам. Это больше всего подходит в данном случае.

— А дальше?

— Как относительно Идена?

— Лучше Адам Гудмен. Так благозвучнее. Идите и работайте над своей новой биографией вместе с Джонсоном… — Он посмотрел на часы. — У меня нет больше времени для вас. Я не хочу заставлять ждать мистера Робинсона. Возможно, он уже здесь.

Ронни остановился у двери, услышав это имя.

— Мистер Робинсон? — с любопытством спросил он. — И он прибыл?

— Надеюсь. — У стола послышалось жужжание зуммера. — Мистер Робинсон всегда пунктуален.

— Скажите, — с любопытством продолжал Ронни, — кто он в действительности? Как его имя?

— Его имя, — сказал полковник Пиквей, — мистер Робинсон. Это все, что я знаю.

3

Человек, вошедший в комнату, вряд ли оправдывал свою фамилию. Точнее, фамилия Робинсон вряд ли могла подойти ему. Он мог быть Деметриусом, Изакштейном или Перенна, хотя и эти имена ему мало подходили. Он не был ни греком, ни евреем, ни португальцем, не походил на латиноамериканца и тем более на англичанина. Мистер Робинсон был красив: смуглое лицо, грустные темные глаза, широкий лоб. Когда он говорил, виднелись крупные белые зубы.

Говорил он по-английски без малейшего акцента.

Он и полковник Пиквей приветствовали друг друга как царственные особы.

После того, как мистер Робинсон удобно расположился в мягком кресле и закурил сигару, полковник Пиквей сказал:

— Было очень любезно с вашей стороны согласиться помочь нам.

Мистер Робинсон с наслаждением затянулся, выпустил дым и произнес:

— Мой дорогой, я знаю массу людей, и они мне все рассказывают. Не знаю, почему.

На это «почему» полковник не мог ответить.

— Из ваших слов я делаю вывод, что вы слышали об обнаружении самолета Али Юсуфа?

— В пятницу на прошлой неделе, — ответил мистер Робинсон. — Пилотом был Боб Роуленсон. Но катастрофа произошла отнюдь не по вине пилота. Здесь замешан некий Ахмед — старший механик. Он получил очень выгодную работу при новом режиме.

— Так это была диверсия? Мы не были твердо уверены в этом. Это очень плохо.

— Да. Этот бедняга — я имею в виду Али Юсуфа — стал жертвой подкупа и предательства. Его система народного образования была неблагоразумной, по крайней мере, на мой взгляд. Но нас это теперь не касается.

Нет ничего мертвей, чем мертвый король. Нас интересует, что оставляют после себя мертвые короли.

— И что же?

Мистер Робинсон пожал плечами.

— Крупный банковский вклад в Женеве, скромный вклад в Лондоне, значительное имущество и, наконец, кое-какие личные вещи.

— Какие же?

— Ну, например, небольшие по объему, удобные для ношения при себе.

— Но на теле Али Юсуфа, как вам известно, ничего не нашли.

— Не нашли, потому что он передал их Роуленсону.

— Вы уверены? — резко спросил полковник Пиквей.

— Не очень, — извиняющимся тоном ответил мистер Робинсон. — Во дворце так много шпионов. Все не могут быть правдивы. Но слух об этом был.

— Но при Роуленсоне ничего не было…

— В таком случае, как полагают, — сказал мистер Робинсон, — они могли уйти другим путем из страны.

— Что значит другим путем? Что вы имеете в виду?

— Роуленсон заходил в кафе после того, как получил камни. Он ни к кому не подходил и ни с кем не разговаривал там. Затем он пошел в отель «Риц Савой», где остановилась его сестра. Пробыл он там около двадцати минут. Сестры не было. Из отеля Роуленсон отправился в банк на Виктория-стрит и разменял чек. Когда он вышел из банка, начались волнения. Шум подняли студенты. Прошло некоторое время, прежде чем очистили площадь. Он добрался до аэродрома, сел в самолет и взлетел. А незадолго до этого Али Юсуф пожелал осмотреть с воздуха реконструированную дорогу. И вот в начале дороги, где стоял автомобиль принца, и приземлился Роуленсон. Принц вылез из машины, вскочил в самолет, они взлетели и не вернулись.

— И какой вывод вы сделали?

— Тот же, что и вы, дорогой мой. Почему Боб Роуленсон оставался двадцать минут в комнате своей сестры, если ему сказали, что ее до вечера не будет? Записку, которую он оставил, вполне можно написать за три минуты. Что он делал остальное время?

— Вы намекаете на то, что он мог спрятать камни среди вещей сестры?

— Похоже на то… Миссис Сатклиф была эвакуирована вместе с другими британскими подданными через несколько суток. Она прибывает в Тильбюри, кажется, завтра.

Пиквей кивнул.

— Проследите за ней, — сказал мистер Робинсон.

— Это мы и собираемся сделать.

— Если камни у нее, ей грозит большая опасность, — он прикрыл глаза. — Мне так не нравится насилие.

— Вы думаете, что будет насилие?

— Полковник, вы же знаете, с кем имеете дело…

— Я вас понял, — хмуро сказал Пиквей. Мистер Робинсон покачал головой.

— Все очень запутано.

— А вы сами… Какой у вас интерес к этому делу? — мягко спросил полковник.

— Я связан с определенной группой людей, — ответил мистер Робинсон с упреком. — Некоторые камни были приобретены принцем по очень высокой цене. Те люди, интересы которых я представляю, намерены получить камни обратно… Больше я ничего сказать не могу. Это дело деликатное.

— А, вы придерживаетесь определенных взглядов, — улыбнулся полковник Пиквей.

— Ах, взгляды! Взгляды — да! — Мистер Робинсон помолчал. — Вы случайно не знаете, кто жил по соседству с миссис Сатклиф?

Полковник косо посмотрел на него.

— Позвольте подумать. Кажется, знаю. Слева жила сеньора Анжелика де Торедо — испанка, танцовщица из местного кабаре. Возможно, не настоящая испанка и, возможно, не очень хорошая танцовщица. Но популярна у посетителей. Номер справа занимала школьная учительница. Я понимаю…

Мистер Робинсон одобрительно улыбнулся.

— Вы всегда такой. Я пришел, чтобы рассказать вам, a Вы уже все знаете.

— Нет, нет, — возразил Пиквей.

— Между нами, — сказал мистер Робинсон, — и мы многое знаем.

Их глаза встретились.

— Надеюсь, — сказал мистер Робинсон, вставая, — знаем достаточно…

Глава четвертая

Возвращение из путешествия

1

— Ужасно! — сказала миссис Сатклиф раздраженным голосом, глядя из окна отеля. — Ну почему всегда, когда возвращаешься в Англию, идет дождь? Это приводит в уныние.

— А мне нравится возвращаться, — возразила Дженифер. — Услышать, как говорят англичане на улицах! И выпить настоящего чая. Хлеб, масло, джем и тосты…

— Ах, дорогая, лучше проследи, чтобы внесли все вещи. Я уверена, что если бы не смотрела в Тильбюри во все глаза, тот тип, который все время вертелся у багажа, что-нибудь обязательно бы украл. А теперь другой человек посматривает на наши вещи. Надеюсь, ты знаешь, что воры есть везде, и стоит хоть на минуту отвлечься, как они непременно воспользуются этим.

— О, ты всегда так думаешь, мама, — сказала Дженифер. — Неужели ты считаешь, что все люди бесчестны?

— Большинство из них.

— Но не англичане.

— Эти еще хуже… Теперь давай сосчитаем. Один большой зеленый чемодан, один — черный, два маленьких — коричневые, саквояж, клюшки для гольфа, теннисные ракетки и еще один чемодан. Где зеленый чемодан? Ах, да, вот он. Теперь всякие вещи. Раз… два… три… четыре… пять… да, все здесь.

— Нельзя ли тебе попросить чай? — спросила Дженифер.

— Чай? Но ведь только три часа.

— Я ужасно голодна.

— Хорошо, хорошо. Ты сможешь сама спуститься вниз и заказать? Я чувствую, что должна отдохнуть, а потом достанем все необходимое на ночь. Плохо, что твой отец не смог встретить нас. Почему именно сегодня у него важная встреча с директорами в Ньюкастле? Жена и дочь должны быть на первом месте! Кроме того, мы не виделись три месяца. Ты уверена, что сможешь заказать все сама?

— Боже мой! Неужели ты думаешь, что я маленькая, — сказала Дженифер — Можно я возьму немного денег? Я давно не держала английских денег.

Она взяла у матери десять шиллингов и вышла. Раздался телефонный звонок. Миссис Сатклиф подняла трубку.

— Алло… Да… Да, миссис Сатклиф…

В этот момент раздался стук в дверь. Миссис Сатклиф сказала в трубку: «Один момент, подождите, пожалуйста», — и открыла дверь.

В дверях стоял молодой человек, держа сумку с инструментами.

— Я электромонтер, — сказал он. — Здесь неисправно освещение. Разрешите взглянуть?

— О, пожалуйста…

Она вернулась к телефону, впустив его в номер.

— Где ванная? — спросил он.

— Там, — махнула рукой миссис Сатклиф и сказала в трубку: — Да, да… Я слушаю вас…

— Мое имя Дерек О’Коннор, — произнес незнакомый мужской голос. — Можно зайти к вам? Я относительно вашего брата.

— Боб? Есть новости?

— Боюсь, что да.

— О… о… я вижу… Да, приходите. Третий этаж, 310… Вскоре в дверь постучали и вошел высокий молодой человек.

— Вы из министерства иностранных дел?

— Мое имя Дерек О’Коннор. Мой шеф прислал меня, так как никого больше не оказалось, кто бы мог навестить вас.

— Скажите, Боб погиб?

— Да, миссис Сатклиф. Он был пилотом принца Али Юсуфа в Рамате, и они разбились в горах.

— Почему я ничего не слышала по радио на борту корабля?

— Это не было точно известно. Лишь два дня назад все стало ясно. Было известно, что самолет пропал без вести. Но они могли совершить вынужденную посадку, и оставалась надежда…

— Принц тоже погиб?

— Да.

— Я знала, что Боб умрет молодым. — Ее голос дрожал, но она владела собой. — Он всегда рисковал. Вы знаете, он летал на новых самолетах, всегда выкидывал разные трюки. Я боялась за него последние четыре года. А не замешаны ли здесь люди?

— Нет, — ответил визитер.

— Генри всегда говорил, что рано или поздно он разобьется, — продолжала миссис Сатклиф. Она задумалась, вспомнив пророчество мужа, и закрыла лицо платком. — Это большой удар.

— Я очень сочувствую вам…

— Боб, конечно, не мог убежать, — по щекам миссис Сатклиф текли слезы. — Я знала, что он работает личным пилотом у принца. Я не думала, что так может случиться. Он — хороший летчик. Я уверена, что если бы он не полетел в горы, ничего бы не случилось.

— Нет, — сказал О’Коннор. — Конечно, этого бы не случилось. Только надежда вывезти принца заставила его полететь в горы. Это было очень опасно.

Миссис Сатклиф кивнула.

— Да, да… Благодарю вас.

— Миссис Сатклиф… — О’Коннор замялся. — Я хотел бы кое-что спросить у вас. Ваш брат ничего не поручал вам привезти в Англию?

— Поручал мне? — спросила миссис Сатклиф. — Что это значит?

— Ну, какой-нибудь ящичек или пакет. Привезти сюда и вручить кому-нибудь здесь, в Англии.

Она удивленно покачала головой.

— Нет. Почему вы думаете, что он должен был это сделать?

— Есть одна важная вещь, которую, как мы думаем, ваш брат мог доверить вам для доставки. Кажется, он был у вас в отеле в тот день?

— Да. Он оставил записку. Но там ничего не было о делах. Только относительно игры в гольф на следующий день. Я уверена, что когда Боб писал эту записку, он еще не знал, что вскоре ему придется лететь с принцем.

— Вы сохранили записку, миссис Сатклиф?

— Нет, конечно! К чему бы мне ее хранить?

— Да, — сказал О’Коннор, — причин нет. Но…

— Что еще? — сердито спросила миссис Сатклиф.

— В записке могло быть еще одно сообщение, — улыбнулся О’Коннор. — Ваш брат мог написать еще что-то симпатическими чернилами.

— Симпатические чернила! — с удивлением воскликнула миссис Сатклиф. — Но ведь они встречаются только в детективных романах!

— Боюсь, что не только в романах, — извиняющимся тоном сказал О’Коннор.

— Я уверена, что Боб никогда бы не стал пользоваться симпатическими чернилами. — Слезы снова потекли из ее глаз. — Извините, я должна взять другой платок. Он, наверно, в другой комнате.

— Я принесу вам, — сказал О’Коннор.

Он вошел в другую комнату и столкнулся с человеком, стоящим у двери.

— Я электромонтер, — торопливо сказал тот, — здесь что-то случилось с освещением.

О’Коннор щелкнул выключателем.

— Но здесь все в порядке, — с удивлением сказал он.

— Мне, наверное, дали не правильный адрес, — сказал электромонтер.

Он схватил сумку с инструментами и торопливо выскочил в коридор.

О’Коннор, нахмурившись, взял со стола сумку миссис Сатклиф и вернулся к ней.

— Простите меня, — сказал он, снимая телефонную трубку. — Говорят из триста десятого номера. Вы присылали электромонтера? Да… да, я подожду… Нет? Спасибо. Нет, нет, ничего страшного.

Он положил трубку и повернулся к миссис Сатклиф.

— С освещением все было в порядке, и администрация не присылала электромонтера.

— Что же делал здесь этот человек? Он вор?

— Возможно.

Миссис Сатклиф заглянула в сумочку.

— Он ничего не взял у меня. Деньги все целы.

— Вы уверены, миссис Сатклиф, что ваш брат ничего не оставил среди ваших вещей?

— Абсолютно уверена, — ответила миссис Сатклиф.

— А среди вещей вашей дочери? У вас, кажется, есть дочь?

— Да, она пошла за чаем.

— Ваш брат мог положить что-нибудь ей?

— Нет.

— Ну, хорошо, — сказал О’Коннор. — А не спрятал ли он что-нибудь среди ваших вещей в тот день, когда ожидал вас в отеле?

— Но почему Боб должен был это сделать? Это же абсурд!

— Совсем не абсурд. Кажется, Али Юсуф дал что-то вашему брату на хранение, и ваш брат мог решить, что это самое безопасное место.

— Это мне не нравится, — сказала миссис Сатклиф.

— Я желал бы знать, не можем ли мы поискать?

— Искать в моих вещах? Распаковывать все вещи? — повысила голос миссис Сатклиф.

— Но это очень важно! Я могу помочь вам, — с нажимом сказал О’Коннор. — Я часто помогаю матери паковать вещи. Она говорит, что я — хороший упаковщик.

— Ну что ж, — сдалась миссис Сатклиф. — Я полагаю, раз вы настаиваете, что это действительно важно…

— Это может оказаться очень важным, — сказал, улыбаясь, Дерек О’Коннор. — Теперь начнем.

2

Три четверти часа спустя Дженифер открыла дверь в номер и с удивлением остановилась на пороге.

— Мама, что ты делаешь?

— Не мешай, — сердито ответила миссис Сатклиф. — Мистер О’Коннор, это моя дочь Дженифер.

— Но почему вы распаковываете, а потом снова упаковываете?

— Не приставай, — раздраженно оборвала ее миссис Сатклиф. — Дядя Боб мог положить в мои вещи что-нибудь для отправки сюда. Тебе он ничего не давал?

— Дядя Боб дал мне, чтобы привезти сюда? Нет. Вы распаковываете и мои вещи?

— Мы распаковываем все, — отозвался О’Коннор, — а не найдя то, что нам нужно, снова запаковываем. Я думаю, что вы могли бы выпить чаю, миссис Сатклиф. Могу я заказать что-нибудь? Может быть, бренди с содовой? — Он подошел к телефону.

— Не откажусь от чашки чая, — ответила миссис Сатклиф.

— Я напилась чаю, — похвалилась Дженифер. — Хлеб, масло, сэндвичи. Это было чудесно!

О’Коннор заказал чай и снова занялся вещами миссис Сатклиф с необыкновенной ловкостью, которая вызывала у нее неподдельное восхищение.

— Ваша мать не зря хвалила вас, — сказала она.

— О, я многое могу делать, — улыбаясь, ответил О’Коннор.

Его мать давно умерла, а навыки он приобрел на службе у полковника Пиквея.

— Миссис Сатклиф, я прошу вас быть очень осторожной.

— Осторожной? В чем?

— Революция — хитрая вещь… — сказал О’Коннор. — Вы долго думаете пробыть в Лондоне?

— Возможно, до завтра. Муж должен приехать за нами.

— Это хорошо. Но если случится что-нибудь неожиданное, позвоните по телефону 999.

— О! — в восторге закричала Дженифер. — Номер 999! Я позвоню.

— Не глупи, Дженифер, — сказала ей мать.

3

Выдержка из местной газеты: «Вчера в дом мистера Генри Сатклифа пытался забраться с целью грабежа неизвестный. Он что-то искал в спальне миссис Сатклиф, о чем свидетельствует беспорядок в комнате. Вся семья в это время была в церкви, прислуга готовила обед и ничего не слышала. Вор арестован полицией. Он назвался Эндрю Баллом и клялся в невиновности. Он сказал, что он безработный и что искал деньги. Драгоценности миссис Сатклиф хранятся в банке».

— Надо сделать решетки на окнах, — заметил мистер Сатклиф за обедом.

— Мой дорогой Генри, — сказала миссис Сатклиф, — тебе не кажется, что причина этого в том, что я вернулась из-за границы? Я уверена, что если взломщики захотят, они всегда смогут сюда проникнуть.

И грустно добавила, просматривая газеты:

— Как хорошо сказано: «прислуга»! И это о старухе Эллис, которая глуха и с трудом стоит на ногах, и о ее слабоумной дочери, которая помогает ей по воскресеньям.

— Единственное, что мне непонятно, как полиция узнала, что он хотел нас ограбить, — сказала Дженифер.

— Самое необычное в том, что он ничего не взял, — перебила ее мать.

— А ты уверена в этом, Джоан? — спросил ее муж. — Ты ведь так рассеянна.

— Трудно сказать сразу, пропало ли что-нибудь, — раздраженно ответила миссис Сатклиф. — В спальне беспорядок, вещи разбросаны, ящики открыты и перевернуты. Я даже не могу найти свой новый шарф.

— Это мой шарф, мама! Но его сдуло ветром в Средиземном море. Я взяла его и забыла тебе сказать.

— Ах, Дженифер, сколько можно тебе говорить, чтобы ты ничего не брала без моего разрешения!

— Можно мне взять еще пудинга? — спросила Дженифер, чтобы отвлечь мать.

— Ты лучше думай о том, что скоро в школе начинаются занятия.

— Я не уверена, что мне хочется туда ехать, — сказала Дженифер. — Я знаю девочку, чья кузина там училась. И она говорит, что там ужасно. Все разговоры сводятся к тому, как входить и выходить из «роллс-ройса» и как вести себя, если хочешь попасть на завтрак к королеве.

— Ты поедешь, Дженифер, — с нажимом произнесла миссис Сатклиф. — Ты не представляешь себе, что такое Мидовбанк. Могу сказать тебе, что мисс Бульстрод приглашает к себе далеко не всякую девочку. Тебя взяли исключительно благодаря положению твоего отца и влиянию тети Розамонд. Тебе чрезвычайно повезло. И если ты захочешь, — продолжала миссис Сатклиф, — попасть на завтрак к королеве, тебе не мешает знать, как вести себя.

— Ну, хорошо, — сказала Дженифер, — я надеюсь, что королева часто завтракает с людьми, которые не умеют вести себя: африканские вожди, жокеи, шейхи…

— У африканских вождей отличные манеры, — вставил отец, недавно вернувшийся из деловой поездки в Гану.

— И у арабских шейхов — тоже, — сказала миссис Сатклиф.

— Ты помнишь праздник у принца, на котором мы были? — спросила Дженифер. — Как тебе подали овечьи глаза, а дядя Боб толкнул тебя локтем, чтобы ты попробовала это блюдо?

— Хватит об этом, — прервала ее мать.

4

Когда Эндрю Балла после вынесения приговора увели, Дерек О’Коннор, находившийся в здании суда, снял трубку и набрал номер.

— Нехорошо кончилось дело для парня, которого мы накрыли, — сказал он. — Ему дали довольно много.

— Кто он?

— Я полагаю, он из группы Бекко. Не очень умный, но говорит неплохо.

— И приговор принял, как ягненок? — усмехнулся на другом конце полковник Пиквей.

— Да. Типичный деревенский парень, который шел прямо и ошибся дорогой.

— И он ничего не нашел?

— Нет. И мы тоже… Похоже на то, что там нечего искать. Наша версия, что Роуленсон переправил камешки через свою сестру, не подтверждается.

— Может быть. А каковы другие соображения?

— Их множество. Например, Роуленсон спрятал ценности где-нибудь в отеле «Риц Савой», или по дороге на аэродром, или отдал мистеру Робинсону. Не исключено, что они все-таки находились среди вещей миссис Сатклиф, и та, не подозревая об этом, могла их потерять, выбросить, подарить, да что угодно!

Глава пятая

Письма из мидовбанкской Школы

Письмо Джули Эпжон своей матери:

«Дорогая мама! Я обосновалась на новом месте, и мне здесь нравится. У меня появилась подруга. Ее зовут Дженифер, мы все время проводим вместе и обе ужасно любим теннис. Она очень добрая. Ее ракетка искривлена и покороблена. Она говорит, что из-за жары. Они с матерью были в Персидском заливе. Там очень жарко, но она держалась, Она была там, когда произошла революция. Но всего она не видела, так как находилась в посольстве.

Мисс Бульстрод похожа на ягненка. Она болтливая. К новеньким относится снисходительно до поры до времени. За глаза ее зовут Булли. Английский язык у нас преподает ужасная мисс Рич. Когда она читает нам отрывки из Шекспира, она страшно возбуждается. Каждый день она терзает нас рассказами о Яго, о его чувствах — как ревность может довести человека до убийства. Это заставляет нас всех страдать, кроме Дженифер, которую трудно вывести из равновесия. Эта мисс Рич учит нас также географии. Я всегда считала этот предмет скучным, но мисс Рич географию преподает хорошо.

Искусству нас учит мисс Лори. Она приходит к нам дважды в неделю и показывает репродукции с картин Лондонской галереи. Французский преподает мисс Бланш. Она не очень строга с нами. Дженифер не может говорить по-французски. Мисс Спрингер — ужасная. Она ведет гимнастику. Волосы ее пахнут имбирем. Здесь у нас есть еще мисс Чедвик (Чедди), она одна из основательниц школы, учит нас математике, но хорошая. Она и мисс Ванситтарт, которая преподает историю и немецкий.

Здесь есть несколько иностранок. Две итальянки, немки, веселая шведка (она принцесса или что-то в этом роде) и девочка — наполовину турчанка, наполовину персиянка. Она говорит, что должна была стать женой принца Али Юсуфа, погибшего в авиационной катастрофе, но Дженифер мне сказала, что это не правда, что Шейста просто так говорит, потому что она его кузина, и он не собирался жениться на ней. Дженифер знает кучу вещей, но обычно не хочет рассказывать.

Я полагаю, что ты скоро отправишься в свою поездку. Не забывай документов, как это уже было с тобой!! И возьми на всякий случай аптечку.

Любящая тебя Джули».

Письмо Дженифер Сатклиф своей матери:

«Дорогая мама!

Здесь действительно неплохо. Веселей, чем я ожидала. Погода очень хорошая. Сегодня мы писали сочинение «Могут ли хорошие качества быть излишними?» Я не могу думать об этом. На следующей неделе будет «Сравнительная характеристика Джульетты и Дездемоны». Это слишком скучно. Не могу ли я получить новую ракетку? Я знаю, что струны перетягивали прошлой осенью, но ракетка все же неудобная. Она покоробилась. Я скоро буду изучать греческий язык. Смогу ли я? Я люблю языки. Некоторые из нас на следующей неделе поедут в Лондон смотреть балет «Лебединое озеро». Кормят здесь хорошо. Вчера на завтрак мы получили цыпленка и торт к чаю.

Не могу не думать о новостях — не было ли больше взломщиков?

Любящая тебя дочь Дженифер».

Письмо Маргарет Гор-Вест, ученицы старшего класса, своей матери:

«Дорогая мама!

Есть небольшая новость. В этом семестре я изучаю немецкий язык с мисс Ванситтарт. Здесь ходят слухи, что мисс Бульстрод собирается уйти и что мисс Ванситтарт ее заменит. Но они не подтверждают этого. Я уверена, что это не правда. Я спрашивала мисс Чедвик (конечно, я не посмела спросить мисс Бульстрод!), и она отрицала это.

Она сказала, что не надо слушать сплетни. В четверг мы ходили на балет «Лебединое озеро». Великолепно!

Принцесса Ингрид — большая шутница. У нее голубые глаза, но испорченные зубы. Здесь есть две девушки-немки, они очень хорошо говорят по-английски.

Мисс Рич вернулась и выглядит очень хорошо. Новую учительницу гимнастики зовут мисс Спрингер. Она ужасно грубая, и ее никто не любит. Она — инструктор по теннису. Одна из новеньких — Дженифер Сатклиф, она очень хорошая. У нее слабые руки. Она дружит с девушкой по имени Джули Эпжон. Мы зовем их болтушками.

Ты не забыла о моем приглашении на 20-е? 19 июня День Спорта.

Любящая тебя Маргарет».

Письмо Анны Шапленд Деннису Ратбону:

«Дорогой Деннис!

Я не буду ждать еще три недели. Я хочу пообедать с тобой. В субботу или в воскресенье. Я хочу, чтобы ты знал. Я нашла хорошую работу в школе. Но, слава богу, я не школьная воспитательница! Я сойду с ума.

Всегда твоя Анна».

Письмо мисс Джонсон своей сестре:

«Дорогая Эбит! Здесь все по-старому. Летний семестр всегда хороший. Сад — прекрасный, у нас теперь новый садовник, помогает старому Бриггсу — молодой и сильный! Жаль, что он слишком красивый. Девушки всегда так глупы!

Мисс Бульстрод больше ничего не говорит об уходе, надеюсь, что она оставила свое намерение. Мисс Вансит-тарт, несмотря ни на что, не будет на ее месте.

Поцелуй за меня Дика и детей, привет Оливеру и Кейт, если увидишь их.

Эльспет».

Письмо мисс Анжель Бланш Рене Дюпон, Бордо, до востребования:

«Дорогая Рене! Все здесь неплохо, хотя я не могу сказать, чтобы это меня забавляло. Девочки не очень хорошо ведут себя, непочтительны. Я думаю, что это нехорошо, однако не жалуюсь мисс Бульстрод. Ей не нравится, когда вмешиваются в ее дела. Больше ничего интересного не могу тебе сообщить.

Анжель».

Письмо мисс Ванситтарт подруге: «Дорогая Глория!

Летний семестр начался рано. Очень довольна новыми девочками. Нашей маленькой принцессе (восточной, а не скандинавской) очень не хватает рвения, но я надеюсь, что она понимает это. У нее очаровательные манеры. Новая преподавательница мисс Спрингер не имеет успеха. Девочки не любят ее, она слишком высокомерна с ними. Кроме того, она очень любопытна и задает много вопросов. Новая француженка, мадемуазель Бланш, любезна, но не похожа на мадемуазель Депюи.

В первый день семестра появилась леди Вероника Карлтон-Сандвей, совершенно пьяная. Но благодаря мисс Чедвик мы избежали неприятных инцидентов. Ее близнецы — чудесные девочки.

Мисс Бульстрод еще ничего определенного не говорит о будущем, но я думаю, что это произойдет. Мидовбанк действительно имеет большие достижения, и я буду поддерживать его традиции. Поцелуй за меня Маржори, когда увидишь ее.

Всегда твоя Элинор».

Письмо полковнику Пиквею, отправленное по обычным каналам:

«Ее высочество прибыла в „кадиллаке“ цвета малины и голубой пастели в сопровождении бородача в национальном одеянии.

Едва узнал ее на следующий день в школьной форме. Им будет трудно установить с ней дружеские отношения. Она также видит это. Она уже спрашивала меня о названии различных цветов, когда Горгона с веснушками, рыжими волосами и голосом коростеля явилась и увела ее подальше от меня. Она не хотела уходить Я понимаю, почему этих восточных женщин всегда держат в гареме и в чадре. У нее, должно быть, появились светские манеры из швейцарской школы.

Горгона, иначе мисс Спрингер, преподавательница гимнастики, вернулась и сделала мне нагоняй. Садовник не должен разговаривать с женщинами и так далее… Я выразил наивное удивление.

— Мне очень жаль, мисс. Молодая леди спрашивала меня о растениях. Полагая, что их этому не учат.

Горгона была довольна и в конце концов глупо заулыбалась. С секретаршей мисс Бульстрод успехов нет. Она держится неприступно.

Француженка более общительна. Скромный вид, похожа на мышку, но, конечно, не мышка. Также подружился с тремя хохотушками, их имена: «Памела, Луиза и Мери, фамилий не знаю. Но произношение аристократическое.

Старая боевая лошадь по имени мисс Чедвик осторожна со мной, поэтому я боюсь за свою репутацию.

Мой хозяин, старик Бриггс, довольно покладист. Его главной темой разговора являются воспоминания о старых добрых временах. Он ворчит на всех, кроме мисс Бульстрод Она мало говорит, очень добра со мной, но когда смотрит на меня, мне кажется, что она все обо мне знает».

Глава шестая

Первые дни учебы

1

В учительской обменивались новостями. Заграничные путешествия, выставки. Показывали фотографии. Каждая хотела похвастаться своими, но не хотела смотреть чужие.

Затем разговор перешел на другие темы Новый спортивный павильон и критиковали, и хвалили. Поговорили о новых ученицах, и в целом мнение было очень благоприятное. Наконец, принялись расспрашивать новых учительниц. Была ли раньше мисс Бланш в Англии? Из какой части Франции она приехала?

Она отвечала вежливо, но сдержанно.

Мисс Спрингер говорила с большой выразительностью, как будто читала лекцию, о том, как она ценит, коллег, как директриса принимала ее советы с благодарностью и изменила расписание занятий.

Мисс Спрингер не была чувствительной. И нетерпеливость ее слушателей не была ею замечена. Поэтому мисс Джонсон пришлось мягко прервать ее.

— Тем не менее я полагаю, что ваши идеи не всегда будут приняты.

— Это будет неблагодарностью, — сказала мисс Спрингер. Ее голос, и без того громкий, звучал пронзительно — Плохо, что люди боятся смотреть в лицо фактам Они часто не замечают, что делается у них под носом Мне это не нравится. Я люблю прямоту. У меня хороший нюх — я не раз нападала на след, и не оставляла дела, пока не восстанавливала справедливость. По моему мнению, не стоит учить в школе жизни по книгам. Вы можете что-нибудь спрятать от меня, а я найду. О, как вы будете удивлены, когда я найду спрятанную вещь.

— Вам нравятся опыты? — спросила мисс Бланш.

— Конечно, нет. Справедливость — мой долг. Мисс Спрингер посмотрела на коллег и улыбнулась.

— Надеюсь, что здесь никто ничего не спрятал? — спросила она.

Никто не ответил, но все поняли, что мисс Спрингер — неприятная особа.

2

— Могу я спросить вас, мисс Бульстрод?

Мисс Бульстрод перестала писать и посмотрела на покрасневшую мисс Джонсон.

— Да, мисс Джонсон.

— Эта Шейста — египтянка?.. Ее нижнее белье…

Мисс Бульстрод с изумлением подняла глаза.

— Ее… ну… ее бюст… лифчик…

— Но что странного в ее бюстгальтере?

— Ну, это необычно… я имею в виду. не вмещает… именно так… Это… ну… втискивает… грудь… совсем излишне…

Мисс Бульстрод прикусила язык, чтобы не рассмеяться.

— Наверное, мне лучше пойти самой и посмотреть, — сказала она серьезно.

Шейста глядела на них с удивлением, когда они явились к ней.

— Видите, эта часть скреплена проволокой и… — неодобрительно сказала мисс Джонсон.

Шейста начала оживленно объяснять:

— Но вы посмотрите на мои груди, они же не очень большие, и я не похожа на женщину. А ведь очень важно для девушки показать, что она — женщина, а не мальчик.

— Впереди очень много времени для этого. Вам только пятнадцать лет, — сказала мисс Джонсон.

— Пятнадцать лет — это уже женщина. А разве я похожа на женщину? — Она обратилась к мисс Бульстрод, которая серьезно смотрела на нее:

— У меня маленькие груди, поэтому я хочу сделать так, чтобы они не казались маленькими. Вы понимаете?

— Я прекрасно понимаю, — ответила мисс Бульстрод. — Но английские школьницы, как вы видите, в пятнадцать лет еще совсем девочки. И все должны носить одежду, соответствующую их возрасту. Мне кажется, что вы можете носить бюстгальтер на вечерах или при поездках в Лондон, но не каждый день. В нашей школе много внимания уделяется спорту и различным спортивным играм, и одежда не должна стеснять тело.

— Это плохо, все эти прыжки и беготня, — грустно сказала Шейста, — и гимнастика. Мне не нравится мисс Спрингер, она всегда кричит: «Быстрее, быстрее, не останавливайтесь». Я устаю.

— Это необходимо, Шейста, — сказала мисс Бульстрод, голос ее стал властным. — Ваша семья прислала вас учиться в английскую школу. Спорт необходим для развития организма.

Выйдя из комнаты Шейсты, она с улыбкой обратилась к мисс Джонсон:

— Это правда, Шейста вполне сложившаяся девушка. Ей легко можно дать и двадцать лет. Мне понятны ее чувства… Хотя в умственном развитии ей далеко до Джули Эпжон.

— Я хочу, чтобы они все были, как Джули, — сказала мисс Джонсон.

— А я нет, — живо откликнулась мисс Бульстрод. — Все девочки не могут быть одинаковы, и хотеть этого — глупо.

«Глупо», — думала директриса, проверяя школьные сочинения. Это слово она долго повторяла про себя. «Глупо, глупо». Глупое домашнее воспитание, глупые дети, глупое раздражение родителей. Как она устала от всего этого!

Мисс Бульстрод вспомнила, как они с Чедди, преданной Чедди, начинали создавать школу. Сколько с этим было связано трудностей! И средств не хватало, и детей отдавали им поначалу неохотно. А теперь! Мидовбанк известен не только в Англии, но и в Европе! И все потому, что мисс Бульстрод никогда не боялась экспериментов, тогда как Чедди довольствовалась традиционной системой преподавания. Хотя надо отдать ей должное — мисс Чедвик всегда приходила на помощь, когда эта помощь была необходима. Как, например, в случае с леди Вероникой. А новый спортивный павильон! Он был построен благодаря Чедди.

«Что ж, вместе мы действовали неплохо, — размышляла мисс Бульстрод. — Если мы теперь уйдем, у нас есть на что прожить до конца дней своих. Интересно, уйдет ли Чедди? Возможно, что нет. Ведь школа — ее дом. Она будет надежной опорой для новой директрисы».

Мисс Бульстрод понимала, что преемницу пора подобрать. Вначале руководство будет совместное. Знать, когда уйти — одна из величайших необходимостей в жизни. Уйти прежде, чем откажут силы — для этого нужно уметь смотреть в лицо правде.

Мисс Бульстрод кончила проверять сочинения, отметив про себя, что у Джули Эпжон — оригинальный ум. Дженифер Сатклиф показала отсутствие воображения, но продемонстрировала умение анализировать факты. Мери Вайз, конечно, блеснула эрудицией, прекрасной памятью.

Мисс Бульстрод позвала секретаршу и начала диктовать письма.

«Дорогая леди Валенс! Джейн доставляет беспокойство с едой. Прилагаю отчет доктора».

«Дорогой барон Эйзингер! Вы можете отложить все дела в Опере…»

Час прошел быстро. Мисс Бульстрод сделала паузу.

«Анна — хороший секретарь, — подумала она. — Лучше, чем Вера Лоример. Странная девушка, эта Вера. Неожиданно бросила работу… А сколько нервов она мне попортила…»

— Это судьба, — сказала мисс Бульстрод, диктуя последнее письмо. Она облегченно вздохнула. — Так много глупостей приходится делать. Писать письма родителям — подобно кормежке собак. Как будто разговор может запушить зубную боль.

Анна засмеялась. Мисс Бульстрод изучающе посмотрела на нее.

— Что заставило вас взяться за секретарскую работу?

— Не знаю… У меня нет особых способностей.

— Вы не находите эту работу однообразной?

— Я полагаю, что мне повезло. У меня не было возможности выбирать работу. Я работала у сэра Мервина Тодхантера, археолога, затем у сэра Эндрью Питера. Я была секретаршей у Моники Лорд, актрисы — вот это было изумительно!

Она улыбнулась воспоминаниям. — Это хорошо, что вы теперь среди девушек, — сказала мисс Бульстрод.

— К сожалению, у меня больная мать, и временами ей становится хуже… Так что приходится бросать работу, возвращаться домой и ухаживать за ней.

— Понимаю.

— Но я и сама не могу долго оставаться на одном месте. У меня нет таланта быть постоянной. Хотя это и глупо, наверное.

— Глупо, — прошептала мисс Бульстрод, думая о чем-то своем.

Анна посмотрела на нее с удивлением.

— Не обращайте внимания, — сказала мисс Бульстрод. — Это слово преследует меня все время. Вы не хотели бы стать учительницей? — серьезно спросила она.

— Боюсь, что нет, — откровенно призналась Анна.

— Почему?

— Я считаю их ужасно глупыми. О, простите… — она смущенно замолчала.

— Преподавать — не худшее занятие, — возразила мисс Бульстрод. — Это, может быть, самое важное в мире Я не представляю, как уйду отсюда…

— Но… — Анна запнулась. — Вы думаете уйти?..

— Это решено. О, это будет не раньше, чем через год или два.

— Но почему?

— Все, что я могла, я уже отдала школе…

— Школа будет существовать?

— О, да. У меня есть хорошая преемница.

— Миссис Ванситтарт, я полагаю?

— Почему вы так решили? — Мисс Бульстрод оживилась.

— Нет, я не думала об этом. Я только слышала разговор между преподавательницами. Но я думаю, что мисс Ванситтарт сможет поддержать ваши традиции.

— Я уверена, что Элинор Ванситтарт — подходящая кандидатура.

— Надеюсь, она продолжит то, что останется после вас, — сказала Анна, собирая бумаги.

«Что же делать? — думала мисс Бульстрод после ухода Анны. — Как она сказала? Продолжит то, что останется после меня? Нет, Элинор не допустит новых экспериментов, она слишком консервативна. Нет, нет, лучше Эйлин Рич. Правда, Эйлин недостаточно опытна, хотя и не лишена способностей. Она-то никогда не наделает глупостей…»

Мисс Бульстрод посмотрела на входящую мисс Чедвик.

— О, Чедди, я рада видеть вас.

Мисс Чедвик удивленно посмотрела на нее.

— Что-нибудь случилось?

— Нет. Хотя… Я не знаю, что со мной.

— Это не похоже на вас, Гонория.

— Да, да… Как проходит начало семестра, Чедди?

— Как обычно, — пожала плечами мисс Чедвик.

— Не увиливайте. Что произошло?

— Ничего. Действительно ничего, Гонория. Только… — Мисс Чедвик в замешательстве потерла лоб. — Предчувствие, и ничего больше… Новые девушки, кажется, довольны школой… Я не уверена в мисс Бланш, хотя мне не нравилась и Женевьева Депюи. Она хитрая.

Мисс Бульстрод не обратила внимания на эти слова. Чедди всегда подозревала французских преподавательниц в хитрости.

— У нее прекрасные рекомендации, — сказала она.

— Французы никогда не могут учить. Нет дисциплины, — продолжала мисс Чедвик. — И мисс Спрингер тоже очень неприятная особа.

— Но в работе она хороша.

— О, да. Первый класс.

— Появление новых людей всегда будоражит коллектив, — сказала мисс Бульстрод.

— Да, — легко согласилась мисс Чедвик. — Я уверена, что все будет в порядке. Кстати, новый садовник очень молод. За ним надо присматривать.

Обе дамы в согласии пожали друг другу руки. Они знали, что нет ничего разрушительней для девичьих сердец, чем красивый юноша.

Глава седьмая

Соломинка на ветру

1

— Нет, слишком плохо, мой мальчик, — говорил Бриггс, — слишком плохо.

Он выражал одобрение крайне редко. Не дело, думал старый садовник, позволять юнцу считать, что он на высоте.

— По-моему, — продолжал он, — мы не должны браться за много дел сразу. Слушай внимательно, запоминай, что делать.

Юноша понимал, что его темп работы утомителен для старика.

— Теперь копай здесь, — продолжал Бриггс. — Астры мы посадим в сторонке. Мисс Бульстрод не любит астр. Но я не обращаю внимания. Женщины всегда капризны. Если ты не обратишь на них внимания, десять из них этого не заметят. Хотя я скажу, что она замечает все. Ты думаешь, она зря беспокоится, бегая сюда?

Несколько минут они молча работали.

— А кто это только что разговаривал с тобой? — подозрительно спросил старик. — Я видел…

— Это одна из молодых леди, — ответил Адам.

— А, одна из близнецов, не так ли? Смотри, мой мальчик, не перепутай их. Я знаю близнецов. Я участвовал не в одной войне, но что такое близнецы, о… Если бы тогда я знал это, я был бы более осторожен. Понял?

— Ну, что вы, — улыбнулся Адам. — Она просто спрашивала названия растений.

— А, — отозвался Бриггс, — но все же будь осторожен. Здесь не место для разговоров с молодой леди.

— Но я же ничего особенного и не делаю.

— А я не говорю, что ты делаешь. Но все же будь осторожен и держись от них подальше. Ну хватит, идем!

К ним подошла мисс Бульстрод.

— Доброе утро, Бриггс. Доброе утро…

— Адам, мисс.

— Ах, да, Адам. Вы, кажется, все сделали. Теперь натяните сетки на дальнем теннисном корте, Бриггс. У вас это хорошо получается.

— Да, мэм.

— Что вы посадили здесь?

— Ну, мэм, я думал…

— Но не астры, — сказала мисс Бульстрод, не давая ему договорить. — Георгины, — сказала она и ушла.

— Пришла, приказала, — проворчал Бриггс. — Идем, Адам. И помни, что я тебе сказал, будь осторожен с близнецами и другими.

— Если она захочет, то найдет к чему придраться, — хмуро сказал Адам.

— Ты такой же, как все теперешние молодые люди.

Адам молча продолжал работать. Мисс Бульстрод направилась в школу. Она была недовольна. Навстречу ей попалась мисс Ванситтарт.

— Жарко что-то, — сказала она.

— Да, очень жарко и душно. — Мисс Бульстрод снова нахмурилась. — Вы заметили этого юношу-садовника?

— Я не особенно обращала на него внимание.

— Он мне кажется странным, — задумчиво произнесла мисс Бульстрод. — Он не очень-то похож на садовника.

— Возможно, молодой человек решил немного подработать.

— Он красив. Девочки заметят это.

— Это естественно…

Мисс Бульстрод улыбнулась.

— Сочетать свободу девочек со строгим надзором, так вы понимаете это, Элинор?

— Да.

— Мы справимся, — сказала мисс Бульстрод.

— Да, надеюсь.

— А вы не находите жизнь здесь скучной?

— Нет, — ответила мисс Ванситтарт. — Я считаю работу учителя благородной. Вы должны испытывать гордость, Гонория, за успехи Мидовбанка.

— Я думаю, мы все хорошо потрудились, — задумчиво сказала мисс Бульстрод. — Конечно, трудно представить себе… Скажите, Элинор, — внезапно спросила она, — если бы вы были на моем месте, что бы вы сделали? Мне интересно это услышать.

— Не думаю, чтобы мне захотелось что-нибудь изменить, — задумчиво сказала мисс Ванситтарт. — Мне кажется, что здесь все в высшей степени организовано.

— Значит, вы продолжили бы ту же линию?

— Да. Я не думаю, что ее нужно менять.

Мисс Бульстрод подумала: «Она сказала так, чтобы доставить мне удовольствие. Она плохо знает людей. Кто-нибудь с творческой жилкой должен хотеть внести изменения. Это правда, хотя вряд ли тактично говорить об этом. Самое главное — родители и девочки».

Помолчав, она сказала:

— Кое-что здесь нуждается в согласовании. Я имею в виду условия жизни и возможные перемены.

— О, да, — согласилась мисс Ванситтарт. — Со временем кое-что изменится. Но это ваша школа, Гонория, вы ее основали, здесь ваши традиции, и я думаю, что они очень важны для вас.

Мисс Бульстрод не успела ответить. Прозвенел звонок.

— У меня сейчас урок, — сказала мисс Ванситтарт. — Я должна идти. — И она быстрыми шагами направилась к школе. Медленно следуя за ней, мисс Бульстрод столкнулась с Эйлин Рим.

— О, простите, мисс Бульстрод, я не заметила вас. — Ее волосы, как обычно, были растрепаны. Мисс Бульстрод внимательно посмотрела на молодую учительницу. Она не могла понять, чем привлекательно ее заурядное лицо с каким-то странным выражением.

— Вы в класс?

— Да.

— Вам нравится быть учительницей?

— Я люблю свою работу. Это самая очаровательная вещь на свете.

— Почему?

Эйлин Рич остановилась. Она пригладила волосы и нахмурилась, пытаясь сформулировать ответ.

— Это интересно. Почему нравится учить? Потому что это важно и нужно? Нет, нет, не то… Это больше похоже на рыбную ловлю, на ожидание чего-то…

Мисс Бульстрод кивнула. Да, она права. Кажется, в этой девушке что-то есть!

— Я надеюсь, что когда-нибудь вы будете управлять школой, — сказала она.

— Я тоже надеюсь.

— И у вас есть какие-то мысли по поводу управления школой?

— Как и у всякого человека. У меня много идей, большинство из них фантастичны… Но я хочу попытаться учить по-другому… Вот только боюсь наделать ошибок…

— Это не страшно. Прожить жизнь без ошибок невозможно.

— Жизнь — это другое дело. В жизни вы можете упасть и подняться. — Ее руки снова пригладили волосы. Выражение лица стало мрачным.

— Если вы будете управлять школой, подобной Мидовбанку, вы будете пытаться делать эксперименты?

Эйлин Рич смутилась.

— Очень трудно ответить на этот вопрос.

— Значит, будете, — сказала мисс Бульстрод. — Не говорите нет, дитя мое.

— У вас всегда была цель, мечта, — сказала мисс Рич, — и она претворилась в жизнь.

— А риск?

— Риск всегда риск, не так ли? Но вы сильная личность…

— Я… — сказала мисс Бульстрод и запнулась.

— Я думаю, вы часто рисковали, — тень пробежала по лицу мисс Рич. — Я должна идти. Меня ждут в классе.

Мисс Бульстрод смотрела ей вслед. Она стояла так очень долго, пока к ней не подошла мисс Чедвик.

— А! Вы здесь! Звонил профессор Андерсон. Он хочет знать, не может ли он взять Мерроу на следующий уик-энд. Он знает, что это против правил, но дело в том, что он уезжает в какой-то Азюр Базен.

— Азербайджан, — автоматически поправила мисс Бульстрод. — Эксперимент невозможен, — шептала она. — Это риск. Что вы сказали, Чедди?

Мисс Чедвик повторила.

— Я передала мисс Шапленд, что вы позвоните ему сами.

— Говорят, что это будет хорошо, — бормотала мисс Бульстрод. — Я считала, что это случайность.

Мисс Чедвик внимательно посмотрела на нее.

— Что вас беспокоит, Гонория?

— Не знаю… Я чувствую, что другие руки не удержат школу.

— Вы должны выбросить из головы мысль об уходе. Вы не принадлежите себе. Вы нужны Мидовбанку!

— Мидовбанк для вас все, Чедди?

— Во всей Англии нет подобной школы, — сказала мисс Чедвик. — Мы можем гордиться, вы и я, мы основали ее.

Мисс Бульстрод положила руку ей на плечо.

— Действительно, мы можем гордиться, Чедди. Вы всегда поддерживали меня. И ничего, кроме Мидовбанка, у нас нет. Вы заботитесь о нем так же, как и я. И не будем больше говорить об этом, дорогая.

2

— Я не могу играть такой ракеткой, — сказала Дженифер, — гневно швыряя ракетку.

— О, Дженни, что тебя расстроило?

— Этот счет неверен, — Дженифер покачала головой. — Твоя ракетка все же лучше, чем моя.

— Моя не лучше, — сказала Джули. — Послушай, какой звук. — Она провела пальцами по струнам ракетки. — Мы хотели ее перетянуть, но мама забыла.

— И все-таки твоя лучше, — Дженифер со свистом рассекла воздух ракеткой.

— Ну, а мне нравится твоя. Если хочешь, давай обменяемся.

— Хорошо, давай.

Девушки заклеили на ракетках имена прежних владелиц и надписали свои.

— Назад не меняться, — предупредила Джули. — Так что теперь не говори, что тебе нравится моя ракетка.

3

Адам весело насвистывал какую-то мелодию, натягивая сетку на теннисном корте, когда дверь спортивного павильона открылась и оттуда выглянула мисс Бланш. Казалось, ее испугал вид Адама. Она нерешительно постояла и вернулась обратно.

Спустя какое-то время она опять выглянула, закрыла дверь и подошла к нему.

— Вы чините сетку, я вижу.

— Да, мисс.

— Здесь прекрасные корты и бассейн для плавания. О! Спорт! Вы думаете, англичане что-нибудь понимают в спорте?

— Да.

— А вы играете в теннис? — Бланш оценивающе разглядывала его.

Адам давно присматривался к этой девушке. Ему казалось, что она совсем не была похожа на других учительниц Мидовбанка.

— Нет, — сказал он не правду. — Я не играю в теннис. У меня нет времени.

— Ну, а в крикет вы играете?

— Как новичок.

— У меня мало времени, — сказала Анжель Бланш. — Я должна еще осмотреть спортивный павильон. Кроме того, я хочу написать друзьям во Францию.

Адам был изумлен. Мисс Бланш хотела, чтобы он зашел с ней в спортивный павильон. Но зачем? Она имеет право ходить куда угодно на территории школы. И, конечно, ей не нужен защитник в виде помощника садовника. Что же собирается она делать в спортивном павильоне?

Он задумчиво посмотрел на нее. Неплохо узнать о ней побольше.

— Вы, должно быть, считаете работу здесь неинтересной? — спросил Адам.

— Да, она не очень забавляет меня. Наступила пауза. Похоже, она что-то обдумывала.

— Ах, да, — сказала мисс Бланш. — Здесь у меня много времени. Условия работы здесь превосходные. — Она кивнула ему и направилась к дому.

«Она что-то хотела мне сказать, — решил Адам, — в спортивном павильоне».

Он подождал, пока она скрылась, отложил свою работу, подошел к павильону и заглянул внутрь, но ничего не увидел. И все-таки, что она там делала?

Неожиданно его окликнула Анна Шапленд.

— Вы не видели мисс Бульстрод? — спросила она.

— Она вернулась в школу, мисс. Только что она была здесь.

Анна нахмурилась.

— Что вы делали в спортивном павильоне? Адам смутился.

— Я думаю, что мне можно посмотреть павильон. Это, надеюсь, не принесет вреда?

— А вы успели закончить свою работу?

— Да, только что. — Он повернулся и посмотрел на здание за ее спиной. — Это новое здание, не так ли? И молодые леди бывают здесь?

— Они здесь играют, — сухо ответила Анна.

— Иногда играют, — согласился Адам. — Я видел. Она становится надоедливой, эта девица. Интересно, она всегда такая надменная?

Поворачиваясь к нему спиной, Анна высокомерно бросила:

— Было бы лучше, если бы вы не отвлекались от своей работы!

На полдороге она обернулась. Адам трудился над сеткой. С недоумением она посмотрела на павильон и свернула к дому.

Глава восьмая

Убийство

1

В полицейском отделении станции Херст-Сент-Киприен раздался телефонный звонок. Дремавший сержант Грин нехотя снял трубку. Минуту спустя его движения изменились, сон как рукой сняло. Слушая, что ему говорят на другом конце провода, он делал пометки на листе бумаги.

— Да? Мидовбанк? Да, имя? По слогам, пожалуйста. С-п-р-и-н-г-е-р? Спрингер? Да… Пожалуйста, ничего не трогайте. К вам приедут.

Он быстро сообщил о происшествии начальнику.

— Мидовбанк? — переспросил инспектор полиции Келси. — Это, кажется, женская школа? И кто же там убит?

— Преподавательница гимнастики, — ответил сержант.

— Смерть преподавательницы гимнастики, — задумчиво повторял Келси. — Отличное название для романа.

— Интересно, кому понадобилось убивать ее? — спросил сержант.

— А разве не может быть причин для убийства преподавательницы гимнастики? — ответил инспектор. — Где нашли тело?

— В спортивном павильоне.

— Так, так, — пробормотал инспектор. — Смерть преподавательницы гимнастики в спортивном павильоне… Звучит. Вам не сказали, как она была убита?

— Выстрелом из пистолета.

— Пистолет нашли?

— Нет.

— Интересно… — сказал инспектор Келси.

Дверь школы была открыта, свет из нее падал на улицу. Инспектора Келси провели к мисс Бульстрод. Он знал ее постольку, поскольку знают друг друга соседи.

Мисс Бульстрод, будто то, что произошло, ее не касалось, по своему обыкновению продолжала руководить.

— Инспектор полиции Келси, мэм, — представился он.

— Что вы собираетесь делать, инспектор? Хотите осмотреть павильон?

— Со мной доктор, — сказал Келси. — Может быть, его и двух моих людей проводят к месту происшествия, пока мы поговорим?

— Конечно. Пройдемте в гостиную. Мисс Роуан покажет дорогу. — И прибавила, обращаясь к Келси; — Она так спокойна, как будто ничего не случилось.

— Благодарю вас, — сказал Келси, следуя за мисс Бульстрод. — Кто обнаружил тело? — спросил он, когда они вошли в гостиную.

— Наша экономка, мисс Джонсон. У одной из девочек заболело ухо, и мисс Джонсон занялась ею. Она обнаружила, что занавески на окнах плохо прикрыты. Подойдя поправить их, она увидела свет в окнах павильона, который не мог гореть в час ночи, — сухо закончила мисс Бульстрод.

— Ясно. Где теперь мисс Джонсон?

— Она здесь. Вы хотите видеть ее?

— Потом. Продолжайте.

— Мисс Джонсон разбудила мисс Чедвик. Они решили сходить и проверить. Открыв наружную дверь, они услышали звук выстрела и побежали туда. По прибытии…

Инспектор перебил ее:

— Благодарю вас, мисс Бульстрод. Остальное я надеюсь услышать от мисс Джонсон. Но прежде вы, может быть, расскажете что-нибудь об убитой женщине?

— Ее имя — Грейс Спрингер.

— Она давно работает у вас?

— Нет. Она поступила ко мне в этом семестре. Наша преподавательница гимнастики уехала в Австралию.

— Что вы знаете об этой мисс Спрингер?

— У нее очень хорошие рекомендации.

— Вы знали ее раньше?

— Нет.

— Как вы думаете, что могло послужить причиной трагедии?

Мисс Бульстрод покачала головой.

— Кроме того, что она была не очень приятной женщиной, я ничего не могу сказать… — Мисс Бульстрод немного помолчала. — Пригласить мисс Джонсон?

— Да, пожалуйста. Когда я выслушаю ее рассказ, пойду в зал — или как вы его называете — спортивный павильон…

— Его построили в этом году, — сказала мисс Бульстрод. — Там бассейн для плавания, корты, площадки для игр в мяч и в хоккей.

— Вы не можете сказать, почему мисс Спрингер оказалась ночью в павильоне?

— Нет.

— Ну, хорошо. Теперь я жду мисс Джонсон. Мисс Бульстрод вышла из комнаты и через минуту вернулась с экономкой. Инспектор видел, что мисс Джонсон хлебнула порядочную дозу бренди, чтобы придти в себя.

— Это инспектор полиции Келси, — сказала мисс Бульстрод. — Держите себя в руках, Эльспет, и расскажите ему, что случилось.

— Это ужасно, — сказала мисс Джонсон, — ужасно! За все время моего пребывания здесь никогда не случалось ничего подобного. Никогда! Я не могу поверить в это…

Инспектор Келси внимательно посмотрел на нее.

— Вам кажется странным, мисс Джонсон, — спросил он, — что мисс Спрингер убита?

— Ну, да, инспектор. У нее был тяжелый характер, вы понимаете? Но ведь это ничего не значит… Такое мог сделать только взломщик.

— Взломщик? Гм… Что-нибудь пропало?

— Нет. Не могу сказать. Там хранились спортивные принадлежности…

— Ну, кое-что вор мог найти, — сказал инспектор. — Кстати, там ничего не было сломано или разбито?

— Я не могу точно сказать… Дверь была открыта, когда мы вошли, и там…

— Там ничего не было сломано, — вмешалась мисс Бульстрод.

— Понимаю, — сказал Келси. — Пользовались ключом. — Он посмотрел на мисс Джонсон. — Вам нравилась мисс Спрингер?

— Точно я не могу сказать. Знаете, после того, как она умерла…

— Значит, вам она не нравилась, — констатировал Келси.

— Я не могу вам много сказать о ней, — пролепетала мисс Джонсон. — У нее были хорошие манеры, но она отталкивала людей. Она умело и серьезно вела свою работу, не так ли, мисс Бульстрод?

— Конечно, — отозвалась та. Келси взглянул на женщин.

— Теперь, мисс Джонсон, я хочу услышать о случившемся.

— У Джейн, это одна из наших учениц, заболело ухо. Она проснулась и пришла ко мне. Я дала ей лекарство. Провожая ее до комнаты, я заметила, что занавеска на окне плохо задернута. Окно было закрыто. Мы обычно не разрешаем девочкам открывать окна ночью. Но у нас учатся иностранки, у каждой свои привычки, однако я всегда настаиваю…

— Теперь это неважно, — перебила ее мисс Бульстрод. — Наши правила не представляют интереса для мистера Келси.

— Нет, конечно, нет. Ну, так я говорю, что подошла задернуть занавеску и увидела свет в спортивном павильоне. Мне даже показалось, что он передвигается.

— Вы хотите сказать, что это был свет не электрической лампочки, а факела или фонаря?

— Да, да. Я так решила. Кто же мог там оказаться ночью? Конечно, о грабителях я не подумала. Это слишком фантастическая мысль.

— А что же вы подумали? — спросил Келси.

— Ну, я не знаю… у меня не было никаких мыслей в тот момент. Я не могла подумать…

Мисс Бульстрод перебила ее:

— Я знаю, что она подумала. Она подумала, что это кто-то из наших учениц назначил свидание кому-нибудь в павильоне, — сказала она. — Это так, Эльспет?

— Ну, да, — шепотом сказала мисс Джонсон. — В тот момент я так и подумала. Одна из итальянок, возможно. Иностранки созревают раньше, чем английские девушки…

— Не говорите так, — сказала мисс Бульстрод. — У нас много английских девушек, пытающихся уйти на свидание. Это вполне естественно.

— Продолжайте, — попросил инспектор Келси.

— Я решила разбудить мисс Чедвик. Я хотела попросить ее пойти со мной.

— Почему именно мисс Чедвик? — спросил Келси. — Есть особая причина, почему вы решили позвать именно ее?

— Я не хотела беспокоить мисс Бульстрод, — ответила мисс Джонсон. — Кроме того, мисс Чедвик здесь очень давно, у нее большой опыт, и мы очень часто обращаемся к ней за помощью.

— Итак, вы разбудили мисс Чедвик…

— Да. Она немедленно согласилась пойти со мной. Мы не стали одеваться, накинули пальто и вышли. Но как только мы ступили на тропинку, раздался выстрел в спортивном павильоне… Мы не сразу вошли туда… Постояли, прислушиваясь… Но все было тихо. Дверь была открыта. Когда мы вошли и включили свет…

Келси снова перебил ее:

— Когда вы вошли в павильон, там не было света? Ни от фонаря, ни от чего другого?

— Нет, там было темно. Мы включили свет и увидели мисс Спрингер. Она…

— Это все, — мягко сказал инспектор. — Нет нужды описывать то, что увидели. Я все увижу сам. Вы никого не встретили по дороге?

— Нет.

— И не слышали ничьих шагов?

— Нет. Мы ничего не слышали.

— А в школе кто-нибудь слышал выстрел? — обратился инспектор к мисс Бульстрод.

Она отрицательно покачала головой.

— Нет. Я ничего не знаю об этом. Никто не говорил, что слышал выстрел. Спортивный павильон находится на некотором расстоянии от школы, и удивительно, если его мог кто-нибудь слышать.

— А в угловых комнатах можно слышать выстрел из спортивного павильона?

— Не исключено, но маловероятно…

— Хорошо, благодарю вас, — Келси поднялся с кресла. — Пойду в спортивный павильон.

— Я с вами, — сказала мисс Бульстрод.

— Я вам нужна? — спросила мисс Джонсон. — Я еще никогда так плохо себя не чувствовала. Подумать только, еще вчера вечером мы вместе были в учительской! Я говорила ей, что девочкам вредно слишком много заниматься гимнастикой. Мисс Спрингер возражала. Она говорила, что современные женщины должны быть гармонично развиты. Я слишком резко с ней говорила и теперь, когда она умерла, чувствую себя виноватой.

— Посидите здесь, дорогая, — сказала мисс Бульстрод, усаживая ее на тахту. — Отдыхайте, пока я не вернусь. И не мучайте себя напрасно.

Мисс Джонсон откинулась на подушки и зевнула. Мисс Бульстрод повела Келси вниз.

— Я дала ей бренди, — сказала она. — Поэтому она излишне болтлива. Надеюсь, это вас не смущает?

— Нет, — буркнул Келси. Он был занят своими мыслями.

Мисс Бульстрод показала ему дорожку к павильону.

— Этим путем шли мисс Джонсон и мисс Чедвик?

— Да. Вот эта тропинка между рододендронами выходит прямо к спортивному павильону.

Инспектор включил фонарь.

— Прекрасное здание, — заметил он, подходя к освещенному павильону.

— Оно стоило нам немалых денег, — сказала мисс Бульстрод.

Через открытую дверь они вошли в павильон. Инспектор увидел шкафы с именами девочек. В дальнем углу располагался стенд для ракеток и клюшек. Сбоку виднелась еще одна дверь. Келси остановился возле нее. Двое из его людей были здесь. Фотограф только что закончил свою работу, а дактилоскопист, увидев инспектора, подошел к нему и сказал:

— Можете входить, сэр. Все в порядке. С полом мы закончили. Осталось еще немного.

Келси вошел. Врач, стоявший на коленях около трупа, взглянул на инспектора.

— Она убита выстрелом с расстояния четырех шагов, — сказал он. — Пуля попала в сердце. Смерть наступила мгновенно.

— И давно?

— В час ночи или около этого.

Келси кивнул. Он огляделся и увидел у стены высокую седую женщину. На вид ей было лет пятьдесят. Инспектор обратил внимание на ее упрямый подбородок. «Никаких признаков истерики», — подумал он.

— Мисс Чедвик? — спросил Келси.

— Да.

— Вы пришли сюда вместе с мисс Джонсон и обнаружили тело?

— Да, она лежала точно так же, как и теперь. Она была мертва.

— А время?

— Я взглянула на часы, когда мисс Джонсон разбудила меня. Было десять минут второго.

Келси кивнул. Совпадает со временем, указанным мисс Джонсон. Он задумчиво посмотрел на убитую. На ней была юбка из твида и темный свитер. Ярко-рыжие волосы коротко подстрижены. Веснушчатое лицо, спортивная фигура…

— Гильзу нашли? — спросил инспектор. Один из мужчин покачал головой.

— Фонарь?

— Он здесь, сэр, в углу.

— Отпечатки?

— Только убитой, сэр.

— Значит, фонарь был у нее, — задумчиво сказал Келси. — Она пришла сюда с фонарем. Зачем? — Этот вопрос он относил и к себе, и к своим людям, и к мисс Бульстрод, и к мисс Чедвик.

Все молчали. Мисс Чедвик покачала головой.

— Возможно, она оставила здесь что-нибудь, забыла, например днем или после ужина, и вернулась, чтобы забрать. Хотя странно, что она решила сделать это ночью.

— Значит, это было чем-то важным, — сказал инспектор.

Он огляделся. Ничего, кроме стенда. И ничего, что говорило бы о применении силы, хотя несколько ракеток лежали на полу.

— Конечно, — сказала мисс Чедвик, — она могла придти сюда, как и мы, для проверки. Кажется, это похоже на нее.

— Может быть, вы правы, — сказал Келси. — Могла ли она пойти одна?

— Да, — ответила мисс Чедвик без колебаний.

— Мисс Джонсон пришла и разбудила вас, — напомнил Келси.

— Да, — ответила мисс Чедвик. — Я бы поступила так же, увидев свет. Я разбудила бы мисс Бульстрод, или мисс Ванситтарт, или кого-нибудь еще. Но мисс Спрингер этого не сделала. Она была самоуверенна и имела на этот счет свое мнение.

— Еще один момент, — сказал Келси. — Вы с мисс Джонсон вошли через боковую дверь… Эта дверь была заперта?

— Нет.

— Можно предположить, что мисс Спрингер оставила ее открытой?

— Это кажется естественным, — ответила мисс Чедвик.

— Итак, вы предполагаете, — сказал инспектор, — что мисс Спрингер увидела свет в спортивном павильоне, пошла узнать, в чем дело, и была убита… — Он обернулся к мисс Бульстрод, стоявшей в дверях. — Это кажется вам возможным?

— Не знаю, — ответила мисс Бульстрод. — Возможно, что мисс Спрингер увидела здесь свет и решила узнать, в чем дело. Но почему человек, которого она застала здесь, убил ее? Если здесь был вор, то, скорее всего, он бы убежал или попытался убежать. С другой стороны, зачем кто-то придет сюда в час ночи с пистолетом? Это же смешно! Здесь нет ничего ценного, за что могли бы убить человека.

— Вы думаете, что у мисс Спрингер здесь было свидание?

— Это вполне допустимое и естественное объяснение.

Но это не объясняет факт убийства. Не так ли? Девушки в моей школе не имеют пистолетов, а юноши, «с которыми они могли бы встретиться, тоже вряд ли носят оружие. Келси помолчал.

— А не говорила ли мисс Спрингер кому-нибудь о встрече с мужчиной?

Мисс Чедвик неожиданно рассмеялась.

— О, нет, — сказала она. — Только не мисс Спрингер!

— Я не вижу ничего необычного в любовных свиданиях, — сухо произнес инспектор. — Я считаю, что убийца обдумал все, он договорился о встрече с мисс Спрингер и здесь убил ее.

Глава девятая

Кошка среди голубей

1

Письмо Дженифер матери:

«Прошлой ночью у нас произошло убийство. Убита мисс Спрингер, преподавательница гимнастики. Это произошло в полночь. Прибыла полиция, и сегодня утром каждому задавали вопросы.

Мисс Чедвик просила нас никому не говорить, но я думаю, что тебе можно.

С любовью, Дженифер».

2

Мидовбанк был достаточно известным заведением, и случившимся заинтересовался сам начальник полиции. Пока продолжалось следствие, мисс Бульстрод не бездействовала. Она позвонила друзьям в министерство внутренних дел и в редакции газет. Результатом этих маневров явилось то, что лишь короткое сообщение о происшествии попало в газеты. Преподавательница гимнастики была найдена мертвой в школе. Она была застрелена. Случайно или нет, еще не определено.

Анна Шапленд была очень загружена работой, печатая письма родителям. Мисс Бульстрод не тратила времени на уговоры учениц хранить все в тайне. Она знала, что это ни к чему не приведет, и сочла за лучшее первой информировать родителей и опекунов. После полудня мисс Бульстрод посетили мистер Стоун, начальник полиции, и инспектор Келси.

— Очень жаль, мисс Бульстрод, очень жаль, что это случилось, — после обычных любезностей сказал начальник полиции.

— Боюсь, что убийство отразится на репутации школы, — ответила она. — Поэтому самое лучшее — раскрыть преступление как можно скорее.

— Не вижу причин, почему бы это не сделать, — мистер Стоун подмигнул Келси.

— Я пока не знаю, кто может быть здесь замешан, — сказал тот.

— Вы думаете, что убийство как-то связано со школой? — спросил начальник полиции.

— Инспектор Келси прав, — сказала мисс Бульстрод. — Он пытается щадить мои чувства.

— Да, я думаю, это связано с Мидовбанком, — продолжал инспектор. — Мисс Спингер назначила здесь встречу с кем-то… Но почему она выбрала Мидовбанк?

— Вы не возражаете против обыска школы, мисс Бульстрод? — спросил начальник полиции.

— Нет. Вы надеетесь найти оружие?

— Да… Небольшой пистолет иностранного производства.

— Иностранного? — задумчиво повторила мисс Бульстрод.

— Вы не знаете, имел ли кто-нибудь из персонала или учениц оружие?

— Это исключено, — ответила мисс Бульстрод. — Я прекрасно знаю, что у учениц оружия не могло быть. Их вещи распаковывались по прибытии, и такая вещь, как пистолет, обратила бы на себя внимание. Но, пожалуйста, инспектор Келси, делайте все, что считаете нужным.

Инспектор кивнул.

— Я также поговорю с вашими людьми. Может, кто-нибудь слышал о чем-то, что может дать нам ключ, или заметил странности в поведении мисс Спрингер. — Он помолчал и добавил:

— Это могут сообщить и ученицы.

— Хорошо, я попрошу девочек, чтобы те, кто что-нибудь знает о мисс Спрингер, пришли ко мне и рассказали, — сказала мясе Бульстрод.

— Отлично, — отозвался начальник полиции. — Но вы должны помнить, что девочки могут преувеличивать важность случая или что-нибудь выдумать.

— Я учту это, — сказал инспектор Келси. — А теперь дайте мне, пожалуйста, список ваших сотрудниц и слуг.

3

— Я осмотрел все шкафы в павильоне, сэр. — И ничего не нашли? — спросил Келси.

— Нет, сэр, ничего по нашей части.

— Шкафы были заперты?

— Не все, сэр.

Келси задумчиво уставился в некрашенный пол.

— Ну, хорошо, — сказал он, — пойду побеседую с людьми.

— Вы думаете, что это кто-нибудь из них, сэр?

— Может быть, — ответил Келси. — Никто, кроме двух учительниц, мисс Чедвик и Джонсон, и ученицы Джейн, у которой заболело ухо, не имеет алиби. Теоретически каждая была в постели и спала, но ручаться за это нельзя. Девочки спят в отдельных комнатах, и учительницы, естественно, тоже. Каждая из них, включая и мисс Бульстрод, могла выйти и встретить мисс Спрингер или Следовать за ней, а после убийства незаметно вернуться в свою комнату… Трудно найти мотив. Да, — повторил он медленно, — самое главное — это мотив…

Инспектор вышел из спортивного павильона и медленно направился к школе. Хотя время было уже позднее, старый Бриггс копался в цветах. Увидев Келси, он выпрямился.

— Уже поздно работать, — улыбаясь, сказал Келси.

— О, — отозвался Бриггс, — молодежь не знает, что значит быть садовником. Приходить в девять и уходить в пять вечера, вы думаете? Бывают дни, когда приходится работать от зари до зари. Если, конечно, вы не бездельник.

— Вы можете гордиться своей работой. Я не встречал более красивого сада.

— Это верно, но я не один. Со мной работают молодой, сильный парень и два мальчика. Да, молодежь теперь такую работу не любит. Но я доволен. Парень со мной работает хорошо.

— И давно?

— С начала семестра. Его зовут Адам. Адам Гудмен.

— Я не видел его здесь.

— Подождите немного. Он сейчас работает в другом месте.

— Кто-нибудь покажет мне его, — быстро сказал инспектор Келси.

— Вы хотите поговорить с ним?

— Его нет в списке людей, работающих в школе.

— О, вы увидите его завтра, сэр. Но вряд ли он сможет что-нибудь сказать вам.

— Вы не знаете этого.

Молодой человек, начавший работать с нового семестра. Кажется, это первая вещь, которая показалась инспектору интересной.

4

Девушек, пришедших, как обычно, вечером в зал для игр, остановила мисс Бульстрод.

— Я должна вам кое-что сказать. Мисс Спрингер, как вы знаете, была прошлой ночью в спортивном павильоне. Тех из вас, кто видел или слышал что-нибудь, связанное с мисс Спрингер, или тех, кому показалось что-то странным, я попрошу рассказать это мне. Вы можете придти ко мне в гостиную.

— О! — воскликнула Джули Эпжон, когда они входили в зал. — Как я хочу, чтобы мы что-нибудь знали! Но мы не знаем, правда, Дженифер?

— Нет, — ответила Дженифер. — Конечно, нет.

— Мисс Спрингер всегда казалась мне самой обыкновенной, — печально сказала Джули. — Только странно, что ее убили так таинственно.

— Не думаю, чтобы таинственно, — возразила Дженифер. — Обычный грабитель.

— Хотел украсть наши ракетки, — с ехидством сказала Джули.

— Может быть, ее шантажировали, — предположила одна из девушек.

— Чем? — спросила Дженифер.

Но никто не мог назвать причину для шантажа мисс Спрингер.

5

Инспектор Келси начал беседу с мисс Ванситтарт. Красивая женщина, подумал он. Возможно, лет сорок или немного меньше. Высокая, хорошо сложена, пепельные волосы со вкусом уложены. Она была величава и спокойна, держалась с достоинством и напоминала мисс Бульстрод.

Вопросы и ответы следовали как обычно. Мисс Ванситтарт ничего не видела и не слышала. По работе к мисс Спрингер замечаний не было Да, ее манеры, возможно, оставляли желать лучшего, у нее был тяжелый характер, но для преподавательницы гимнастики это не так уж и важно. И даже лучше, пожалуй, что она была непривлекательна. Это не позволяло девушкам распускаться в ее присутствии. В общем, мисс Ванситтарт ничего не могла сказать.

— Плохого не видит, не слышит, не думает, — сказал сержант Бонд, помогавший инспектору Келси проводить допрос.

Келси усмехнулся.

— Вы правы, Перси…

— Эти учительницы приводят меня в уныние. Они какие-то нудные. И еще пытаются учить других.

Следующей была Эйлин Рич.

Страшна, как грех, — таково было первое впечатление инспектора. Но присмотревшись, он нашел в ней что-то привлекательное. На его вопросы она отвечала нестандартно и держалась не так официально, как другие. После того, как мисс Рич ответила отрицательно на вопрос, видела ли она или слышала что-нибудь странное, Келси неожиданно спросил:

— Вы не знаете, кто-нибудь имел что-либо против мисс Спрингер?

— О, нет, — быстро ответила мисс Рич. — Она не могла иметь врагов. Я думаю, что это была ее трагедия. Она не была человеком, которого можно ненавидеть.

— Что вы имеете в виду, мисс Рич?

— Вряд ли найдется человек, который хотел бы ее уничтожить. Все, что она делала, было на виду у всех. Она надоедала людям, и они плохо отзывались о ней. Но это ни о чем не говорит. Я уверена, что ее убили не как мисс Спрингер, если вы понимаете, что я имею в виду.

— Не совсем уверен, что понял вас, мисс Рич.

— Если кто-то грабит банк, он может убить кассира. Именно как кассира, а не как человека. Так и здесь, убили кассира, а не Грейс Спрингер. И вы ошибаетесь, пытаясь найти людей, которые заведомо не могли этого сделать, и разоблачить их.

— Она совала нос в чужие дела?

— Нет. Она не ходила на цыпочках вокруг сплетниц или что-то в этом роде. Но если она встречала что-либо непонятное, она выясняла все до конца. И она выяснила!

— Понятно. — Он немного помолчал. — Вы сами не любили ее, мисс Рич?

— Я даже не думала о ней. Она была только преподавательницей гимнастики. О! Ужасно, что приходится говорить так! Но теперь ей все равно. Работа была ее гордостью. Она не считала ее забавой.

Келси взглянул на нее. «Необычная женщина», — подумал он.

— У вас есть свой взгляд на вещи, мисс Рич, — сказал он.

— Да, надеюсь, что есть.

— Давно вы работаете в Мидовбанке?

— Только полтора года.

— У вас здесь не было неприятностей?

— В Мидовбанке? — поразилась она.

— Да.

— О, нет… До последнего времени все было хорошо.

Келси насторожился.

— А что произошло за последнее время? Вы имеете в виду убийство? Или что-то другое?

— Я не… — она замолчала. — Да, может быть. Но все это очень туманно.

— Продолжайте.

— Мисс Бульстрод с недавнего времени несчастна, — медленно сказала Эйлин Рич. — Есть одна вещь.. Я не думаю, чтобы кто-нибудь это заметил. Но я знаю… И не только она несчастна. Но это не то, что вы имеете в виду. Это человеческие чувства… Вы понимаете, все было хорошо до этого семестра. Не так ли?

— Да, — серьезно ответил Келси, глядя на нее. — И что же?

— Я затрудняюсь сформулировать, что именно здесь странно, — продолжала мисс Рич. Она посмотрела на него и улыбнулась. — Кошка среди голубей, так можно назвать это чувство. Мы — голуби, все мы, а кошка — среди нас. Но мы не можем видеть кошку.

— Это очень неопределенно, мисс Рич.

— Да, звучит по-идиотски. Я понимаю… Я кое-что замечала, но не знаю, как вам это объяснить. Кто-то посторонний присутствует в Мидовбанке, кто-то страшный. Здесь есть кто-то, кто странно действует на меня… О, я говорю бессвязно… Это не то, что вам нужно. Это не улики.

— Да, это не улики, — подтвердил инспектор — Пока нет. Но это интересно, и если ваше чувство станет более определенным, я буду рад выслушать вас.

Мисс Рич кивнула.

— Да, — сказала она, — потому что это серьезно, правда? Потому что произошло убийство. Убийца рядом, может быть, в школе. И оружие должно быть здесь. Не очень приятное соседство, да.

Когда она вышла, Келси и сержант переглянулись.

— Лжет, — сказал сержант Бонд.

— Нет, — возразил инспектор, — не думаю. Просто она слишком впечатлительна, даже мнительна. Такие люди, как она, если думают, что в комнате есть кошка, обязательно увидят ее. Если бы она родилась в Африке, могла бы стать знахаркой.

— Это которые ходят с барабаном и выгоняют хворь?

— Да, — ответил инспектор. — Ну, ладно, теперь послушаем француженку.

Глава десятая

Фантастический рассказ

По виду мисс Бланш можно было дать лет тридцать пять. Не красится, темные волосы уложены аккуратно, но безвкусно. Строгий костюм.

Это ее первый семестр в Мидовбанке, сказала она. И она не уверена, что захочет остаться здесь и дальше.

— Не очень-то приятно быть в школе, где происходят убийства. И так же опасно быть в доме, куда может забраться грабитель.

— Но, мисс Бланш, здесь нет ничего ценного, что бы стоило украсть.

Она пожала плечами.

— Кто знает? Девушки, которые здесь учатся, из богатых семей. Они могут иметь какие-нибудь ценные вещи.

— Если девушки и имеют что-нибудь ценное, то оно не находится в школе.

— Откуда вы знаете? У них ведь есть шкафы, правда?

— Там хранятся спортивные принадлежности.

— Да, но они могут спрятать что-нибудь в носки, свитер или старый шарф.

— И какие же вещи они могут там прятать? Но мисс Бланш этого не знала.

— Даже самый снисходительный отец не разрешит своей дочери взять в школу бриллиантовое ожерелье, — сказал инспектор.

Мисс Бланш снова пожала плечами.

— Ценности могут быть различными. Говорят, скарабеи тоже представляют ценность для коллекции. У одной из девочек, кстати, отец археолог.

Келси засмеялся.

— Не думаю, чтобы это было возможно.

— Ну, я только высказала предположение.

— Вы преподавали в какой-нибудь другой школе в Англии?

— Да, некоторое время назад. Но в основном я преподавала во Франции и в Швейцарии. Немного в Германии. Я решила приехать в Англию для совершенствования в языке. У меня здесь есть подруга. Она сказала мне, что я могу получить место в Мидовбанке. Мисс Бульстрод была рада, что так быстро нашлась преподавательница. И я приехала сюда. Но долго здесь не останусь.

— Почему вам здесь не нравится? — настаивал Келси.

— Потому что здесь убивают, — ответила мисс Бланш, — и потому что дети плохо ведут себя.

— Но они совсем не дети.

— Некоторые почти младенцы, некоторые как двадцатипятилетние. У них много свободы, а я предпочитаю обычные заведения.

— Вы хорошо знали мисс Спрингер?

— Не очень… У нее плохие манеры, и я старалась быть подальше от нее. Она была костлява и веснушчатая, с громким неприятным голосом. Как карикатура на англичанку. Она часто была груба со мной, и я не любила ее.

— В чем выражалась ее грубость по отношению к вам?

— Она не пускала меня в спортивный павильон Как будто — она так и вела себя — это ее павильон. Я пошла туда, потому что мне было интересно. Я не была там раньше, это новое здание. Но вошла мисс Спрингер и спросила: «Что вы здесь делаете?» Она сказала это мне, учительнице этой же школы Что она думала, что я ученица, что ли?

— Да, да, очень неприятно, — успокаивающе сказал Келси.

— Хамские манеры. Потом она сказала: «Уходите и оставьте ключ» и почти вытолкала меня. Когда я пришла, дверь была открыта и ключ лежал на полу. Я подняла его, но забыла положить на место, потому что она налетела на меня как фурия. И еще кричала на меня, как будто я украла этот ключ. Ее ключ от ее спортивного павильона!

— Это странно, не так ли? — спросил инспектор. — Как будто она боялась, что могут найти то, что она спрятала.

Мисс Рич засмеялась.

— Спрятать здесь? Что можно спрятать в подобном месте? Любовные письма? Я уверена, что ей никто никогда не писал любовных писем! Другие учительницы, по крайней мере, хоть вежливы. Мисс Чедвик старомодна и суетлива. Мисс Ванситтарт очень приятна. Молодые учительницы тоже приятны…

После того, как инспектор задал мисс Бланш еще несколько вопросов и отпустил ее, сержант заметил:

— Обидчива! Все французы обидчивы.

— По крайней мере, — сказал Келси, — то, что она рассказала, очень интересно. Мисс Спрингер не нравилось, что в павильон заходят посторонние… Но почему?

— Может быть, она думала, что француженка следит за ней? — предположил Бонд.

— Да, но почему? Значит, она боялась, что мисс Бланш что-то найдет, но почему она подозревала Бланш? Кто там еще остался?

— Две молодые учительницы — мисс Блейк и мисс Роуан, и секретарша Анна Шапленд.

Преподавательница биологии и физики мисс Блейк оказалась молоденькой и очень симпатичной. К сожалению, она ничем не могла помочь следствию. Она очень мало знала мисс Спрингер, и затрудняется сказать, что могло бы послужить причиной ее убийства.

Мисс Роуан, преподававшая психологию, предположила, что мисс Спрингер покончила с собой.

Инспектор Келси удивленно поднял глаза.

— Почему она могла это сделать? Она была несчастна?

— Она была агрессивна, — сказала мисс Роуан, наклоняясь вперед. — Очень агрессивна! Я считаю, что это защитная реакция, вызванная комплексом неполноценности.

— Я что-то слышал об этом. Она была самоуверенна?

— Слишком самоуверенна, — мрачно сказала мисс Роуан. — Некоторые ее высказывания подтвердили мои подозрения.

— Какие?

— Ну, она говорила, что люди не такие, как кажутся, что в школе, где она работала до того, она кого-то разоблачила. Директриса отказалась слушать ее, другие учительницы — тоже. Вы понимаете, что это значит, инспектор? — возбужденно спросила мисс Роуан. — Мания преследования!

Инспектор Келси вежливо попросил объяснить, каким образом мисс Спрингер удалось выстрелить в себя с четырех шагов и после того еще спрятать пистолет.

Мисс Роуан с кислой миной заметила, что полиция всегда предубеждена против психологии.

Затем была вызвана Анна Шапленд.

— Ну, мисс Шапленд, что вы можете сказать об этом деле?

— Абсолютно ничего. Я была в своей комнате и ничего не слышала. Все это невероятно.

— Что именно вы считаете невероятным?

— Ну, во-первых, что мисс Спрингер убили. Говорят, что кто-то был в павильоне, и она пошла посмотреть. Может быть, это и так, но я не понимаю, кто мог там оказаться.

— Может быть, местные мальчишки хотели взять что-нибудь из инвентаря или просто пошутить?

— Если это так, то я не могу понять, почему мисс Спрингер не могла их прогнать.

— Вам не кажется, что мисс Спрингер как-то по-особому относилась к спортивному павильону?

Анна недоверчиво посмотрела на него.

— По-особому?

— Ну, как к своей собственности, например, и что ей не нравилось, когда туда ходили другие?

— Я ничего не знаю об этом. Почему? Павильон тоже часть школы.

— Вы сами ничего не замечали? Вы не находите, что мисс Спрингер не нравилось ваше присутствие в павильоне?

Анна покачала головой.

— Я была там всего раз или два и то по поручению мисс Бульстрод.

— Вы знаете, что мисс Спрингер возражала против посещения павильона мисс Бланш?

— Нет, я ничего не слышала об этом. Но допускаю такую возможность. Некоторое время мисс Бланш была сердита, а она, как вы знаете, обидчива. У нее что-то произошло в классе рисования. И я думаю, что она очень назойлива.

— Не считаете ли вы, что она ходила в павильон рыться в шкафах?

— В шкафах? Не знаю…

— У мисс Спрингер был собственный шкаф?

— Да, конечно.

— Если бы мисс Бланш рылась в шкафу мисс Спрингер, то можно предположить, что мисс Спрингер это бы рассердило?

— Конечно.

— Вы знаете что-нибудь о ее жизни?

— Нет, — ответила Анна.

— И ничего относящегося к спортивному павильону вы сказать не можете?

— Ну… — Анна колебалась.

— Да, мисс Шапленд, я слушаю вас.

— Ничего особенного, — медленно проговорила Анна. — Но один из садовников, не Бриггс, а молодой, как-то подходил к павильону, хотя ему там делать нечего. Возможно, что его привело туда любопытство, возможно, желание отвлечься от работы — он чинил сетку на теннисном корте.

— Но почему вы вспомнили об этом?

— Потому, — нахмурилась Анна, — что он странно себя вел.

— Так…

— Я не уверена, что это что-нибудь значит.

— Возможно, но на всякий случай я запишу.

— Все вокруг до около, — сказал сержант Бонд, когда Анна ушла. — Может быть, от слуг что-нибудь узнаем?

Но от слуг они ничего не узнали.

— Не спрашивайте меня ни о чем, молодой человек, — сказала миссис Гиббоне, повариха. — Я ничего не знаю. Я, как обычно, пошла спать и ничего не слышала. Меня никто не будил. Я узнала обо всем только утром.

И миссис Гиббоне повторила то, что уже знал Келси.

Мисс Спрингер появилась в школе недавно, и она ей не нравилась, как и мисс Джонс, которая работала до нее. Мисс Шапленд здесь тоже новенькая, но она прекрасная молодая леди. Мадемуазель Бланш, как и все французы, думает, что все против нее, позволяет молодым леди развлекаться в классе, хотя и кричит на них.

— Во многих французских школах кричат на учеников, — добавила миссис Гиббоне.

Их беседу прервало появление мисс Бульстрод.

— Одна из девочек хочет поговорить с вами, инспектор Келси, — сказала она.

Инспектор резко повернулся к ней.

— Она что-нибудь знает?

— Я сомневаюсь в этом, но вам лучше поговорить с ней. Она — иностранка. Принцесса Шейста — племянница эмира Ибрагима.

Келси кивнул.

Мисс Бульстрод вышла и вернулась с темноволосой смуглой девушкой среднего роста, с миндалевидными глазами. Она казалась очень взволнованной.

— Вы из полиции?

— Да, — улыбнувшись, ответил Келси. — Садитесь, пожалуйста, и расскажите нам, что вы знаете о мисс Спрингер.

— Да, я расскажу вам.

Она села, наклонилась вперед и сказала драматическим шепотом:

— Здесь есть люди, которые следят за этим местом. Они не показываются, но они здесь, — и многозначительно посмотрела на инспектора.

Келси подумал, что мисс Бульстрод была права. Эта девочка с воображением, и это ей нравится.

— А почему они следят за школой?

— Потому что здесь я! Они хотят украсть меня.

Такого ответа инспектор не ожидал. Он был поражен.

— Почему же они должны желать украсть вас?

— Чтобы получить за меня выкуп, конечно. Они могут получить много денег от моих родственников.

— Э… ну, допустим, — сказал с сомнением Келси. — Но… э… если это так, то какое это отношение имеет к мисс Спрингер?

— Она могла застать их там, — ответила Шейста. — Возможно, она с ними разговаривала, возможно, она пригрозила им. Возможно, они обещали ей деньги, если она никому ничего не скажет. И она поверила им. Они могли сказать ей, что деньги положат в спортивном павильоне, а когда она пошла за ними, ее застрелили.

— Но мисс Спрингер, конечно, не согласилась бы участвовать в шантаже.

— Вы думаете, что лучше быть простой учительницей? — презрительно спросила Шейста. — Вы не думаете, что приятней иметь деньги, путешествовать, делать, что хочешь? Особенно таким, как мисс Спрингер, некрасивым, кого не любят мужчины? Вы не думаете, что таких людей больше, чем других прельщают деньги?

— Ну, ладно, — сказал Келси. — Я тоже не знаю, что сказать.

— Это ваша собственная мысль? — спросил он, помолчав. — Мисс Спрингер ничего не говорила вам об этом?

— Мисс Спрингер никогда ничего не говорила, кроме «согнуться», «быстрее» и «медленнее», — резко сказала Шейста.

— Допустим. Но почему вы решили, что вас хотят похитить?

Шейста с раздражением ответила:

— Неужели вы не понимаете? Мой кузен — принц Али Юсуф из Рамата. Он был убит во время революции или накануне ее. Мы должны были пожениться, когда я вырасту… Теперь вы понимаете? Возможно, меня тоже хотят убить…

Келси недоверчиво посмотрел на нее.

— Это очень увлекательно, не правда ли?

— Вы думаете, что этого не может случиться? А я говорю: может!

Видя, что он сомневается, она продолжала:

— Возможно, они думают, что я знаю, где драгоценности.

— Какие драгоценности?

— Моего кузена… В его семье они передавались по наследству.

— Но какое отношение это имеет к вам или мисс Спрингер?

— Но я ведь вам сказала! Они думают, что, возможно, я знаю, где драгоценности. Они сделают меня пленницей и силой заставят говорить.

— А вы знаете, где драгоценности?

— Нет, конечно, нет. Они исчезли во время революции. Возможно, их взяли враги Али Юсуфа. Может быть, и нет.

— Кому они принадлежат?

— Теперь, когда кузен мертв, они принадлежат мне. Его тетя, моя мать, умерла. Он хотел, чтобы они принадлежали мне. Если бы он не умер, мы бы поженились.

— Это было решено?

— Да.

— У вас есть собственные драгоценности?

— Да. Но они хранятся в Париже.

Келси промолчал. Шейста с воодушевлением продолжала:

— Я думаю, случится так. Если драгоценности взял хороший человек, он принесет их мне. Я вознагражу его. — Она сделала царственный жест. — Но если они находятся в руках плохого человека, он их продаст.

— Но в действительности вам никто ничего не говорил?

— Нет, — призналась Шейста.

— Я думаю, вы понимаете, что все это чушь, — сказал инспектор.

Глаза Шейсты сверкнули.

— Я сказала вам все, что знаю, — бросила она.

— Ну, хорошо, — успокаивающе сказал инспектор. — Я запомню все это.

Он встал, открыл дверь и галантно попрощался с девушкой.

— Арабские сказки, не так ли? — сказал он, возвращаясь к столу. — Похищение и сказочные алмазы! Кто там следующий?

Глава одиннадцатая

Совещание

Когда инспектор Келси вернулся в полицейское отделение, дежурный сержант сказал ему:

— Мы оставили Адама Гудмена здесь, сэр, ждать вас.

— Адама Гудмена? Ах, да, садовник!

Молодой человек остановился на пороге его кабинета. На нем были вельветовые брюки и ярко-голубая куртка.

— Я ничего не знаю об убийстве, — угрюмо сказал он. — Это произошло без меня. Я был в постели.

Келси кивнул. Он сел за стол и предложил Адаму кресло напротив. Полицейский в штатском, вместе с ним вошедший в кабинет, сел у окна.

— Теперь начнем, — сказал Келси. — Вы — Гудмен, — и он заглянул в бумагу, лежащую перед ним. — Адам Гудмен.

— Да, сэр. Но сначала посмотрите вот это, — молодой человек что-то достал из кармана и протянул инспектору.

Брови Келси поползли вверх, пока он читал. Потом сказал полицейскому:

— Вы свободны, Барбер.

Он подождал, пока за полицейским закроется дверь.

— Так, — инспектор с интересом посмотрел на Адама… — Так кто же вы? Что вам нужно, я хочу знать…

— В женской школе, — закончил за него Адам. — На первое время у меня было определенное задание. Неужели я не похож на садовника?

— Нет. Обычно садовники — старики. Вы понимаете что-нибудь в садоводстве?

— Совсем немного. Я занимался этим у матери, помогая ей.

— Вы ожидали в Мидовбанке каких-то событий?

— Я получил предписание только наблюдать за Шейстой. Это было еще до убийства.

Келси вздохнул.

— Да, история… Что скрывается за всем этим?

Адам рассказал ему об Али Юсуфе, Бобе Роуленсоне и драгоценностях.

Келси слушал с интересом.

— Я был несправедлив к Шейсте, — заметил он. — Но ваш рассказ почти фантастичен! Камни стоимостью в три четверти миллиона фунтов! Кому, вы говорите, они теперь принадлежат?

— Трудно ответить на этот вопрос… Несколько месяцев назад они были собственностью принца Али Юсуфа. Но теперь? Если они вернутся в Рамат, то будут принадлежать правительству. Али Юсуф мог завещать их кому-нибудь… На драгоценности могут претендовать его родственники за границей… Самое лучшее, на мой взгляд, если вы или я найдем их на улице и положим себе в карман. Международные законы настолько несовершенны, что…

— Значит, вы считаете, что нашедший будет их владельцем? — спросил Келси. Он неодобрительно покачал головой. — Это…

— Это, — перебил его Адам, — очень опасно. Вообще надо сказать, в нашем деле много неясного.

— Но почему именно Мидовбанк? Потому что здесь принцесса?..

— Принцесса Шейста — кузина Али Юсуфа… Кто-нибудь действительно может попытаться похитить ее. Вот почему мне пришлось под видом садовника проникнуть в школу. И опасения эти не беспочвенны. Миссис Колинская, например, остановилась в Гранд-отеле. Она член Риф-Раф[2]. Уже месяц в Англии находится танцовщица из кабаре Рамата. По нашим сведениям, она работает на иностранную разведку. К сожалению, мы пока не знаем, как она выглядит… Видите, как все переплетено! Келси кивнул.

— Да, здорово все запутано…

— Секретные агенты, грабители, убийства, — задумчиво произнес Адам. — Но такова жизнь…

— Но не в Мидовбанке!

Они помолчали. Потом Келси спросил:

— Что, по-вашему, случилось прошлой ночью?

Адам покрутил в пальцах карандаш.

— Мисс Спрингер была в спортивном павильоне в полночь. Почему? Вот с чего надо начинать. Мы не должны ставить перед собой вопрос, кто убил ее, пока не узнаем, почему она оказалась в спортивном павильоне в полночь. Возможно, она не спала и, выглянув в окно, увидела свет, ее окно выходит на павильон…

Келси кивнул.

— Будучи храброй женщиной, мисс Спрингер решила посмотреть, в чем дело. Она кого-то там застала, и этот кто-то застрелил ее.

Келси снова кивнул.

— Но согласитесь, — сказал он, — ни один нормальный человек не станет убивать только ради того, чтобы убить, если…

— Если только к этому его не вынуждают обстоятельства, иными словами, беспричинно? Согласен! Но предположим, что мисс Спрингер в результате частного сообщения получила работу в Мидовбанке или ее послали хозяева… Она ждет подходящего момента, прокрадывается в павильон… Зачем? Кто-то следит за ней или ждет ее там, кто-то, имевший пистолет… Снова — зачем? Ведь спортивный павильон не место, где можно что-то спрятать.

— Там ничего не было спрятано, могу вас уверить. Мы все тщательно осмотрели; шкафы девочек, мисс Спрингер, различный инвентарь…

— Вас мог опередить убийца, — сказал Адам. — Другая версия заключается в том, что спортивный павильон мог быть использован в качестве места встречи. Для этого он довольно удачно расположен: на некотором расстоянии от дома и в то же время не очень далеко. Так что в случае необходимости легко придумать оправдание: увидела свет и решила посмотреть, что там происходит… Итак, мисс Спрингер пошла на встречу, и там произошла ссора или она на что-то не согласилась, и ее застрелили. Либо мисс Спрингер увидела, как кто-то вышел из дома, и последовала за ним…

— Вполне правдоподобное объяснение, — согласился Келси. — По рассказам о мисс Спрингер я сделал заключение, что она была любопытна.

— Любопытство погубило кошку, — задумчиво произнес Адам.

— Но если это было свидание, тогда… — Келси замолчал.

Адам кивнул.

— Да, это похоже на правду, хотя в этой школе есть кто-то, заслуживающий нашего пристального внимания. Кошка среди голубей.

— Кошка среди голубей… — задумчиво повторил Келси. — Мисс Рич, одна из учительниц, сегодня сказала что-то похожее. — Он задумался. — В этом семестре здесь появилось три новых лица: Анна Шапленд, мисс Бланш и мисс Спрингер. Последняя убита… Значит, кошка среди голубей — одна из этих двух. — Он посмотрел на Адама. — Но как узнать, кто из них?

— Я видел мисс Бланш, входившую в спортивный павильон. Вид у нее был невинный. Хотя делать ей там было нечего. А Анна Шапленд спокойна и рассудительна… Я попытаюсь незаметно осмотреть ее вещи. Черт побери, почему вы смеетесь?

— Она подозревала вас, — ответил Келси. — Она видела, как вы входили в спортивный павильон, хотя вам нечего там делать.

— Проклятье! — негодующе вскричал Адам. — Какая дерзость!

— Значит, все сходится здесь… — сказал Келси. — Мидовбанк — прекрасная школа. И мисс Бульстрод — прекрасная женщина. Она очень переживает случившееся…

Он замолчал, задумчиво глядя на Адама.

— Я думаю, — продолжал он, — мы можем открыть мисс Бульстрод, кто вы такой. Она будет держать язык за зубами, можете не опасаться.

Адам некоторое время размышлял.

— Да, — сказал он наконец. — При таких обстоятельствах это неизбежно…

Глава двенадцатая

Новая лампа вместо старой

1

У мисс Бульстрод было одно прекрасное качество, которого лишены многие женщины. Она умела слушать. Поэтому, выслушав то, что ей рассказали инспектор и Адам, мисс Бульстрод, не проявив никакого удивления, лишь подняла брови и произнесла:

— Замечательно.

И поскольку оба мужчины хранили молчание, спросила:

— Что я должна делать?

Инспектор Келси откашлялся.

— Ничего… Мы просто решили, что вам необходимо это знать — ради школы.

Она кивнула.

— Естественно. Я отвечаю за безопасность моих учениц, и в некоторой степени за персонал. И если нужно сообщить ученицам какую-либо информацию о смерти мисс Спрингер, лучше, чтобы эта информация исходила от меня. Хотя я допускаю, со стороны это выглядит эгоистично… Поэтому если вы настаиваете, то, пожалуйста, можете поговорить с ними сами.

— Нет, — ответил Келси. — В этом нет необходимости. Но только учтите, чем меньше известно, тем лучше. Скажите им, что мисс Спрингер убита, по мнению полиции, одним из местных хулиганов. Это немного успокоит и девушек, и персонал… Я думаю, подобную информацию следует дать и журналистам. Мы не можем игнорировать прессу. Мидовбанк известен. И убийство здесь — сенсация.

— Думаю, что в этом я смогу вам помочь, — живо сказала мисс Бульстрод. — У меня есть кое-какие влиятельные знакомые… — она улыбнулась и назвала несколько имен: министра внутренних дел, двух магнатов прессы, епископа, министра образования.

— Все, что я смогу, я сделаю. — Она взглянула на Адама. — Вы по-прежнему остаетесь моим садовником?

— Если вы ничего не имеете против. Это дает мне возможность быть, где я хочу. И я могу наблюдать.

Мисс Бульстрод удивленно приподняла брови:

— Надеюсь, вы не ожидаете больше убийств?

— Нет, нет.

— Я рада. Невозможно, чтобы в школе произошло два убийства за семестр.

Она повернулась к Келси.

— Ваши люди кончили работу в спортивном павильоне? Неудобно, если мы не сможем им пользоваться.

— Мы все закончили. Правда, ничего, что могло бы нам помочь, мы там не нашли…

— А в шкафах девочек?

Инспектор Келси улыбнулся.

— Книгу Вольтера «Кандид» с иллюстрациями.

— А… — сказала мисс Бульстрод. — Эта книга Жизель д’Обре.

Уважение Келси к мисс Бульстрод возросло.

— Вы не ошиблись?

Она улыбнулась.

— Я строго слежу за тем, что читают девушки, и некоторые книги конфискую. Поэтому они их прячут от меня… Но «Кандид» — классика… Скажите, инспектор, могу ли я вам чем-нибудь помочь?

— В данный момент вряд ли. Но я вижу ваше беспокойство и не могу не спросить о его причине. Чем оно вызвано?

Мисс Бульстрод долго молчала. Затем неуверенно произнесла:

— Я не знаю… Адам быстро спросил:

— Вы заметили что-нибудь странное?

— Да, и только. Но это так неопределенно…

Она снова замолчала.

— Я чувствую, все время чувствую, что упустила что-то важное, и это меня мучает. Позвольте я объясню…

Мисс Бульстрод кратко рассказала о происшествии с миссис Эпжон и о неожиданном появлении леди Вероники.

Адам заинтересовался.

— Поясните, пожалуйста, мисс Бульстрод. Миссис Эпжон смотрела из окна и узнала кого-то. Ну и что? У вас много учениц, и ничего нет удивительного в том, что она узнала некоторых родителей и родственников. Но у вас сложилось мнение, что она была удивлена, увидев человека, которого не ожидала встретить в Мидовбанке?

— Да, таково мое впечатление.

— И затем, из другого окна, вы увидели мать своих учениц в состоянии опьянения, что заставило вас забыть о миссис Эпжон?

Мисс Бульстрод кивнула.

— Она продолжала говорить несколько минут?

— Да.

— Она говорила о шпионаже, агентах, своем замужестве?

— Да.

— Это могло быть связано с кем-то, — задумчиво сказал Адам, — кого она знала в те дни. Родитель или родственник одной из ваших учениц или, может быть, кто-то из персонала.

— Едва ли это кто-либо из учителей, — возразила мисс Бульстрод.

— Нет, вполне возможно.

— Мы лучше узнаем это у миссис Эпжон, — сказал Келси. — У вас есть ее адрес?

— Конечно. Но я думаю, что она сейчас за границей. Она нажала кнопку звонка на столе, потом подошла к двери и окликнула проходившую девушку:

— Паула, пришлите ко мне Джули Эпжон. Адам встал.

— Мне лучше уйти. Довольно странно будет выглядеть мое участие в расследовании. Пусть инспектор под каким-нибудь предлогом вызовет меня сюда. Кстати, — сказал он, обращаясь к мисс Бульстрод, — вы не будете возражать, если я немного злоупотреблю своим положением и завяжу дружеские отношения с некоторыми членами вашего коллектива?

— С кем?

— Ну, например, с мисс Бланш.

— Мисс Бланш? Вы думаете, что она…

— Я думаю, что она скучает здесь.

— А! — Мисс Бульстрод улыбнулась. — Возможно, вы правы. А с кем еще?

— Попытаюсь со всеми, — весело ответил Адам. — Если заметите, что некоторые девушки поглупели и бегают в сад на свидание, верьте, что этого требует расследование.

— Вы думаете, что они что-нибудь знают?

— Каждый всегда может что-нибудь знать, — ответил Адам, — даже если сам этого не понимает.

— Возможно, вы правы.

Раздался стук в дверь.

— Входите, — пригласила мисс Бульстрод.

Запыхавшись, вошла Джули Эпжон. Инспектор Келси нахмурился.

— Можете идти, Гудмен, и заниматься своей работой.

— Я же говорил, что ничего не знаю про это, — сказал Адам и вышел, бормоча что-то себе под нос.

— Что случилось, мисс Бульстрод? Я бежала от самого корта.

— О ничего, все в порядке. Я только хотела узнать адрес вашей матери, куда я могу написать ей.

— Напишите тете Изабелле. Мама уехала.

— Тетин адрес я знаю. Но я хочу написать маме лично.

— Не знаю, как вы это сделаете, — нахмурившись, сказала Джули. — Мама поехала на автобусе в Анатолию.

— На автобусе? — удивилась мисс Бульстрод. Джули кивнула.

— Ей нравятся такие путешествия. И потом это страшно дешево, правда, без комфорта, но она не думает об этом. Возможно, она остановится в Ване недели на две или три.

— Понятно. Скажите, Джули, ваша мама никогда не упоминала при ком-нибудь о своей работе во время войны?

— Нет, мисс Бульстрод, не думаю.

— Ваша мама была на разведывательной работе, не так ли?

— Да, маме она даже нравилась. Она никогда ничего не взрывала, не пряталась от гестапо. Она работала, я думаю, в Швейцарии или Португалии. — И добавила смущенно:

— Она часто рассказывала, но, боюсь, что я слушала невнимательно.

— Ну, хорошо, Джули, спасибо. Это все.

Мисс Бульстрод повернулась к инспектору.

— Действительно, — сказала она, когда Джули вышла. — Поехать на автобусе в Анатолию! И девочка так просто говорит об этом, как будто ее мать поехала в Маршалл или Снельгроу.

2

Дженифер в унылом настроении возвращалась с корта, помахивая ракеткой. Ошибки, совершенные утром, угнетали ее. Конечно, как можно играть такой ракеткой!

Она и проиграла из-за этого. Тренировки мисс Спрингер были, безусловно, полезны. Жаль, что она умерла. Дженифер всегда относилась к теннису серьезно.

— Простите меня…

Дженифер остановилась. Хорошо одетая женщина с золотистыми волосами держала в руках длинный плоский пакет. Дженифер удивилась, почему она не увидела эту женщину раньше, но ей и в голову не пришло, что та могла прятаться среди деревьев и выйти ей навстречу.

Женщина спросила с мягким американским акцентом:

— Где я могу найти девочку по имени, — она сверилась по бумажке, — Дженифер Сатклиф?

Дженифер удивилась.

— Я — Дженифер Сатклиф.

— Ну! Какое совпадение! Я не думала, что в такой большой школе сразу найду ту, которая мне нужна. А говорят еще, что так не бывает.

— Я думаю, что бывает, — ответила Дженифер без всякого интереса.

— Я была недавно у друзей, — продолжала женщина, — и случайно упомянула, что буду в этих местах, и твоя тетя — или крестная? — ах, у меня ужасная память! Она сказала мне свое имя, а я забыла… Она попросила, чтобы я передала тебе новую ракетку. Она говорила, что ты просила.

Лицо Дженифер посветлело.

— Это, должно быть, моя крестная, миссис Кемпбелл. Я зову ее тетя Джина. Потому что тетя Розамонда не может ничего прислать. Она может дать лишь 20 шиллингов к рождеству.

— Да, я вспомнила теперь ее имя! Кемпбелл… Пакет был тут же вскрыт. Дженифер издала вопль радости, когда достала ракетку.

— О! Отличная ракетка! — воскликнула она. — Теперь я буду играть новой ракеткой! Нельзя хорошо играть, если ракетка плохая.

— Я тоже так считаю.

— Большое спасибо!

— Не за что. Признаюсь, я чувствую себя здесь немного скованно… Школы всегда приводят меня в смущение. Так много девочек… Кстати, давай я отвезу назад твою ракетку. Тетя — нет, крестная — перетянет ее.

Она подняла ракетку, которую бросила Дженифер.

— Не думаю, чтобы это стоило делать, — сказала Дженифер, поглощенная своим сокровищем.

— Но запасная ракетка никогда не помешает, — возразила новая знакомая. — О, дорогая, — она взглянула на часы. Уже позднее, чем я думала. Мне надо бежать.

— Вызвать такси? Я могу позвонить по телефону…

— Нет, нет, спасибо, дорогая. Моя машина ждет у ворот, я оставила ее там, чтобы не разворачиваться в узком переулке. До свидания! Я рада, что встретила тебя. Надеюсь, что ты будешь довольна ракеткой.

Она побежала по тропинке, ведущей к воротам.

— Благодарю вас! — крикнула Дженифер вслед. Затем, втайне злорадствуя, она пошла к Джули.

— Смотри, — сказала она, тряся ракеткой.

— Вижу. А где ты взяла ее?

— Крестная прислала ее мне, тетя Джина. Она мне не тетя, но я ее так зову. Я, кроме мамы, и ей написала о ракетке. Надо написать ей и поблагодарить.

— Смотри, Шейста, — сказала она девушке, подошедшей к ним. — У меня новая ракетка, не правда ли, хорошая?

— Должно быть, дорогая, — сказала Шейста, рассматривая ракетку. — Я хочу научиться играть в теннис.

— Ты же всегда играла в мяч.

— Дома я не знала, что такое мяч, — неопределенно сказала Шейста. — Прежде чем вернуться домой, я хочу заказать в Англии теннисный костюм.

— Шейста никогда не разговаривает ни о чем, кроме одежды, — презрительно сказала Джули. — Ты не думаешь, что мы будем такими?

— Может быть, — мрачно сказала Дженифер. — Это будет ужасно.

Они вошли в спортивный павильон. Дженифер осторожно положила ракетку на место.

— А что ты будешь делать со старой? — спросила Джули.

— Она взяла ее с собой.

— Кто?

— Женщина, которая принесла эту. Она встретила тетю Джину, и та попросила ее привезти мне ракетку, а старую забрать, тетя отдаст перетянуть струны.

— А, понятно… — нахмурилась Джули.

— Зачем тебя вызывала Булли?

— Мисс Бульстрод? Насчет адреса мамы… Слушай, Дженифер, твоя ракетка не нуждается в перетяжке.

— Джули, она же как губка!

— Я знаю. Но ведь та ракетка в действительности моя! Мы же поменялись! Моя ракетка не нуждается в починке, а твоя была починена. Ты же говорила, что ее перетягивали перед вашим отъездом за границу.

— Да, это правда, — Дженифер испуганно остановилась. — Я думаю, что эта женщина — я даже не знаю ее имени — видела, что ракетку надо перетянуть.

— Но ты сказала, будто бы твоя тетя Джина говорила ей о твоей ракетке. А ведь тетя не может знать, надо или нет перетягивать ракетку.

— О, ну… — Дженифер нетерпеливо смотрела на нее. — Я полагаю… Я думаю…

— Что ты думаешь?

— Возможно, тетя Джина подумала, что если мне нужна новая ракетка, старая нуждается в перетяжке. Это подходит?

— Я думаю нет, — медленно сказала Джули. — Это очень странно. Это похоже… Это похоже на новую лампу вместо старой. Аладдин, понимаешь?

Дженифер задумалась.

— Воображаю, потрешь мою старую ракетку — твою старую ракетку и появится джин! Если появится джинн, что ты попросишь, Джули?

— О, много разных вещей: магнитофон, сотни тысяч фунтов и еще много чего. А ты?

— Я не знаю, — сказала Дженифер. — Теперь, когда у меня есть ракетка, я действительно не знаю.

Глава тринадцатая

Катастрофа

1

Третий уик-энд после начала нового семестра начался как обычно. Школа почти опустела, так как родителям было разрешено забрать учениц домой.

Мисс Бульстрод тоже решила уехать на уик-энд. Это было необычно для нее — покинуть школу в начале семестра. Но на то имелись причины. Она была приглашена к герцогине Вельсхем, которая в своем письме сообщала, что ждет и Генри Бенкса. Мисс Бульстрод с удовольствием приняла приглашение. Во-первых, дочь четы Вельсхем училась в Мидовбанке. Во-вторых, она была рада возможности поговорить с Генри Бенксом, крупным промышленником и своего рода попечителем школы, о будущем Мидовбанка, о недавнем трагическом событии.

Благодаря влиятельным покровителям мисс Бульстрод в прессе почти ничего не сообщалось об убийстве мисс Спрингер. У читателей сложилось впечатление, что ее смерть была скорее всего случайной.

Кроме того, мисс Бульстрод знала, что герцогиня и Генри Бенкс хотят обсудить вопрос о ее отставке и убедить ее остаться, и чувствовала, что пришло время назвать имя своей преемницы — Элинор Ванситтарт.

Вскоре после того, как мисс Бульстрод закончила диктовать письма, зазвонил телефон. Анна Шапленд сняла трубку.

— Это эмир Ибрагим, мисс Бульстрод, — сказала она. — Он завтра хочет забрать Шейсту.

С секретарем эмира мисс Бульстрод быстро договорилась, что Шейста будет готова в воскресенье в половине одиннадцатого и должна вернуться в школу не позднее девяти вечера.

— Я хотела отправить Шейсту утром вместе с Жизель д’Обри. Но теперь это придется отменить. Вы закончили письма, Анна?

— Да, мисс Бульстрод.

— Хорошо. Теперь я могу уехать с чистой совестью. Когда вы закончите печатать и отправите письма, вы тоже свободны.

— Благодарю вас, мисс Бульстрод.

— Погуляйте, дорогая.

— Я и собираюсь это сделать.

— Молодой человек?

— Да, — Анна покраснела. — Ничего серьезного… Мой старый друг…

Вошла мисс Чедвик.

— Эмир Ибрагим, дядя Шейсты, заберет ее завтра, Чедди. Если он приедет сам, скажите ему, что девушка делает успехи.

— Она не очень сообразительна, — сказала мисс Чедвик.

— У нее незрелый ум, — согласилась мисс Бульстрод. — Но в другом отношении она вполне созрела. Иногда можно подумать, что ей не меньше двадцати лет. Я думаю, это связано с ее образом жизни. Париж, Тегеран, Каир, Стамбул и тому подобное… Почему мы с радостью говорим о девушке: «Она совсем еще дитя»? В пятнадцать лет — дитя! Не так уж это и хорошо…

— Не могу согласиться с вами, моя дорогая, — сказала мисс Чедвик. — Пойду предупрежу Шейсту насчет дяди. Поезжайте и ни о чем не беспокойтесь.

— О! Это действительно удобный случай оставить за себя Элинор Ванситтарт и посмотреть, как она справляется. Я думаю, что при вас ничего не случится.

— Надеюсь, что нет. Пойду найду Шейсту.

Шейста удивленно посмотрела на нее, но не выразила радости по поводу прибытия дяди.

— Он хочет взять меня завтра? — проворчала она. — Но, мисс Чедвик, ведь решено, что я поеду с Жизель дОбри и ее матерью.

— Боюсь, что это придется отложить до другого раза.

— Но мне больше хочется поехать с Жизель, — сказала Шейста сердито. — С моим дядей не очень-то весело. Когда он ест, то хрюкает.

— Воспитанная девушка не должна так говорить. Ваш дядя пробудет в Англии всего неделю и, естественно, он хочет видеть вас.

— Может быть, он нашел мне нового жениха, — сказала Шейста и лицо ее прояснилось. — Это было бы прекрасно.

— Если и так, вам он этого не скажет. Вы еще слишком молоды, чтобы выходить замуж.

— Учеба мне надоела.

2

Воскресное утро выдалось солнечным и теплым. Мисс Ванситтарт осталась замещать мисс Бульстрод после ее отъезда. Мисс Джонсон, мисс Рич и мисс Блейк тоже уехали. В школе остались мисс Чедвик, мисс Роуан и мисс Бланш.

С половины двенадцатого начали прибывать автомобили. Мисс Ванситтарт горделиво стояла в холле. Она с улыбкой приветствовала родителей, ловко уклоняясь от разговора о недавней трагедии.

— Ужасно, — говорила она, — да, ужасно, но, вы понимаете, мы не разговариваем об этом здесь. Не следует обсуждать происшествие при детях.

Чедди тоже беседовала с родителями, обсуждала планы проведения праздников, рассказывала им о дочерях…

— Я думаю, что тетя Изабелла могла бы приехать за мной, — пробурчала Джули, прижавшись носом к стеклу в классе.

— Меня мама возьмет на следующей неделе, — сказала Дженифер. — У отца какие-то важные дела, и она не может приехать сегодня.

— Ого! — воскликнула Джули. — Посмотри, какие туфли у Шейсты. Держу пари, что она купила их у Джонсона в Лондоне.

Шофер в ливрее открыл дверь большого «кадиллака», Шейста уселась, и машина быстро уехала.

— Если хочешь, можешь поехать со мной на следующий уик-энд, — сказала Дженифер. — Я напишу маме, что хочу пригласить подругу.

— Хорошо, — согласилась Джули. — Ой, взгляни на мисс Ванситтарт!

— Какая грациозность, да?

— Точная копия мисс Бульстрод, не так ли? Очень похоже копирует ее, но получается что-то вроде Джойс Гренфелл.

— Вот мать Памелы, — сказала Дженифер. — Она приехала с маленьким мальчиком. Не понимаю, как они поместятся в маленьком «морис-миноре».

— Они, наверное, едут на пикник, — сказала Джули. — Взгляни на эти корзины.

— Что ты собираешься делать? — спросила Дженифер. — Я думаю, что не стоит писать маме на этой неделе, раз я увижу ее на следующей.

— Я вижу, ты не любишь писать письма, Дженифер.

— Я никогда не знаю, что писать.

— А я люблю, — печально сказала Джули, — но мне некому…

— А маме?

— Я же говорила тебе, что она уехала в Турцию. Нельзя же писать человеку, который на автобусе куда-то едет. По крайней мере, я не могу писать, не зная, куда.

— А куда ты писала ей раньше?

— В консульства. Она оставила мне список. Вначале в Стамбул, потом в Анкару, потом куда-то еще. — И добавила:

— Я все время удивляюсь, почему мисс Бульстрод хотела связаться с мамой? Она казалась такой расстроенной, когда узнала, что она уехала.

— Это не из-за тебя, — ответила Дженифер. — Ты ведь не сделала ничего плохого.

— Не знаю. Может быть, она хотела сообщить о мисс Спрингер.

— Зачем? — удивилась Дженифер. — Я думаю, что она должна быть рада, что есть, по крайне мере, одна мать, которой неизвестно о мисс Спрингер.

— Если ты спросишь мое мнение, — задумчиво сказала Джули, — я отвечу, что, по-моему, нам не все рассказали относительно мисс Спрингер.

— Почему?

— Потому что происходят странные вещи. Например, с твоей ракеткой.

— Ах, да, я и не сказала тебе! — воскликнула Дженифер. — Я написала письмо тете Джине, сообщила ей, что получила новую ракетку, благодарю ее и очень довольна. Сегодня утром я получила ответ. Она пишет, что тоже довольна за меня, но новую ракетку она мне не посылала.

— Я же говорила тебе, что все это очень странно! — торжествующе сказала Джули. — Кстати, к вам домой забирался вор?

— Да, но он ничего не взял.

— Это очень интересно. Я думаю, что у нас скоро произойдет второе убийство.

— О, Джули, но почему?

— В детективных романах всегда случается второе убийство, — ответила Джули. — Я думаю, что если кто-нибудь будет убит, так это ты.

— Я? — удивилась Дженифер. — Но почему кто-то должен убить меня?

— Потому что ты все спутала. Мы должны постараться попасть к твоей матери на следующей неделе, Дженифер. Возможно, что кто-то передал ей в Рамате секретные бумаги.

— Какие секретные бумаги?

— Откуда я знаю, — ответила Джули. — Может быть, чертежи нового оружия… Или что-нибудь в этом роде.

Дженифер молча смотрела на нее.

3

Мисс Ванситтарт и мисс Чедвик сидели в гостиной, когда вошла мисс Роуан и сказала:

— Где Шейста? Я нигде не могу найти ее. Только что за ней прибыл автомобиль эмира.

— Что? — удивленно спросила мисс Чедвик. — Это, должно быть, ошибка. Автомобиль эмира был три четверти часа назад. Я видела, как она садилась в машину. Шейста уехала одной из первых.

Элинор Ванситтарт пожала плечами и вышла.

— Это, должно быть, ошибка, — сказала она шоферу. — Молодая леди покинула нас около часа назад.

Шофер казался удивленным.

— Я тоже думаю, что здесь какая-то ошибка, — ответил он. — Я получил распоряжение приехать в Мидовбанк за молодой леди.

— Может быть, вы что-то путаете, — настаивала мисс Ванситтарт.

— Возможно, — невозмутимо согласился шофер. — Заказы нам дают по телефону, а с этими восточными джентльменами очень трудно иметь дело. Нередко они по несколько раз меняют свои заказы. Надеюсь, что и в этот раз произошло нечто подобное.

Мисс Ванситтарт недоверчиво посмотрела ему вслед и вернулась в школу.

В половине четвертого раздался телефонный звонок. Подошла мисс Чедвик.

— Это Мидовбанкская школа? — спросил мужской голос. — Будьте добры мисс Бульстрод.

— Сегодня ее нет.

— Это говорит секретарь эмира Ибрагима. Эмир недоволен, что его поручение не выполнено.

— Поручение? Какое поручение?

— Он просил, чтобы ему доставили Шейсту.

— Как? Значит, она не приехала?

— Нет. Но из Мидовбанка она выехала?

— Да. В половине двенадцатого за ней приехал автомобиль, и она уехала.

— Это странно, потому что… Я лучше позвоню в фирму, которая обслуживает эмира автомобилями.

— О, — сказала мисс Чедвик, — надеюсь, что это просто недоразумение…

— Не успокаивайте меня, — сказал ее собеседник. — Я думал, вы что-нибудь знаете.

Мисс Чедвик была обеспокоена.

— Это очень странно.

— Я полагаю… — нерешительно сказал мужчина. — Я не скажу эмиру, но, между нами говоря, у нее здесь не было какого-нибудь парня?

— Нет, конечно, — с достоинством ответила мисс Чедвик.

— Нет, нет, не в школе… Может быть, кто-нибудь из девочек знает?

— Могу вас заверить, — сказала мисс Чедвик, — что ничего подобного здесь не могло быть. Она повесила трубку и отправилась к мисс Ванситтарт. Конечно, нет причин полагать, что она лучше разберется в этом деле, но мисс Чедвик чувствовала, что ей необходимо с кем-то посоветоваться.

Мисс Ванситтарт тотчас спросила:

— Второй автомобиль?

Они посмотрели друг на друга.

— Вы думаете, — медленно сказала мисс Чедвик, — мы должны послать за полицией?

— Не нужно полицию, — ответила мисс Ванситтарт.

— Вы знаете, она говорила, что кто-то собирается ее похитить.

— Похитить ее? Чепуха!

— Вы не думаете… — настаивала мисс Чедвик.

— Мисс Бульстрод оставила меня здесь за себя, — сказала мисс Ванситтарт, — и я повторяю, что не разрешаю ничего предпринимать. Нам не нужны неприятности с полицией.

Мисс Чедвик подумала, что мисс Ванситтарт близорука и глупа. Она вернулась к себе и позвонила герцогине Вельсхем.

Несчастье было рядом.

Глава четырнадцатая

Мисс Чедвик бодрствует

1

Мисс Чедвик беспокойно ворочалась в постели. Все попытки уснуть были тщетны.

В девять часов, когда Шейста не вернулась, мисс Чедвик позвонила инспектору Келси. Она облегченно вздохнула, когда он заверил ее, что она может на него положиться. Он свяжется с Лондоном. Может быть, девочка решила погулять. Инспектор посоветовал как можно меньше говорить об этом в школе. Пусть думают, что Шейста осталась ночевать у дяди.

— Так будет лучше, — сказал Келси. — Не надо, чтобы девочки думали о похищении. Не беспокойтесь, мисс Чедвик, положитесь на меня.

Но мисс Чедвик беспокоилась.

Лежа в постели, она думала о похищении и убийстве.

Убийство в Мидовбанке! Это ужасно! Невероятно! Мисс Чедвик любила Мидовбанк, любила, возможно, больше, чем мисс Бульстрод. Но мисс Бульстрод любила рисковать, а мисс Чедвик — нет. Иногда из страха за Мидовбанк она умоляла мисс Бульстрод вести более умеренную линию, но та не обращала на нее внимания. Ее мнение было решающим, и она продолжала свою тактику. И так было всегда. А потом Мидовбанк стал знаменитым. Но она первая была в панике, когда мисс Бульстрод заговорила об отставке. Уйти теперь, когда все хорошо? Сумасбродство! Чедди недоумевала. И вдруг это убийство!.. Убийство! Какое мрачное слово! И где! В Мидовбанке! Невероятно! Думать об этом было мучительно…

Мисс Чедвик громко сказала:

— Я не могу не думать об этом. Может быть, лучше принять аспирин. И посчитать до пятидесяти…

Но тут она снова вспомнила о деле. Ужасно! Неужели это похищение? Вдруг теперь родители заберут девочек из школы?

Мисс Чедвик взглянула на часы. Только четверть второго! В это время бедная мисс Спрингер была… Нет, она не должна думать об этом.

Мисс Чедвик подошла к столику, взяла две таблетки аспирина, налила воды в стакан и машинально посмотрела в окно… В спортивном павильоне горел свет. Поначалу она решила, что это нервы. Она очень хотела, чтобы ей никогда не довелось увидеть свет в спортивном павильоне после полуночи. Хотела… Мисс Чедвик ещё раз взглянула в окно. Свет горел…

Некоторое время она не двигалась. Затем, одевшись, спустилась вниз и взяла фонарик. Несколько дней назад мисс Чедвик порицала мисс Спрингер за то, что она никого не позвала, но теперь ей и в голову не пришло сделать это. Она только посмотрит, кто проник в павильон. Мисс. Чедвик открыла наружную дверь и быстро двинулась по тропинке. И только подойдя к павильону, она заколебалась, но потом решительно шагнула в приоткрытую дверь…

2

В то время как мисс Чедвик встала, чтобы принять аспирин, Анна Шапленд в ночном клубе ела цыпленка и улыбалась молодому человеку, сидящему напротив нее. «Дорогой Деннис, — думала Анна, — может быть, действительно стоит выйти за него замуж».

Вслух она сказала:

— Как все это хорошо, Деннис. Такой славный случай!

— Как твоя новая работа? — спросил он. — Хорошо, я довольна.

— Я не думаю, что она в твоем вкусе. Анна засмеялась.

— Увы, я люблю разнообразие.

— Я никак не могу понять, почему ты бросила работу у сэра Мервина Тодхантера?

— Потому что его внимание ко мне не нравилось его жене.

— Ревнивая кошка…

— О, нет. Я скорее на стороне его жены. Кстати, леди Тодхантер мне нравится больше, чем старый Мервин… Почему ты удивился моей работе?

— Ты не годишься для такой работы.

— Я ненавижу преподавать в школе. А работать секретаршей в такой школе, как Мидовбанк, приятно. И мисс Бульстрод незаурядная женщина… Знаешь, мне иногда кажется, что ее глаза смотрят сквозь тебя и видят самое сокровенное.

— Да… — протянул Деннис. — Ну, ладно, я рад, что ты имеешь работу, которая тебе нравится.

— Ты что-то льстив, Деннис, — сказала Анна.

— Между нами это ни к чему…

— Надеюсь, но не уверена в этом. Кстати, ты должен знать, как там моя мама.

— Я как раз хотел поговорить с тобой о ней.

— О маме? Что ты хочешь сказать?

— Анна, я считаю, что ты должна оставить работу и вернуться домой.

— Я вернусь, если снова повторится болезнь.

— Но ты не можешь не понимать, чем все это кончится… Сумасшедший дом — не самое лучшее место…

— Я должна принести себя в жертву? — спросила Анна.

— Нет, нет, это не так уж необходимо. Даже при теперешнем ее состоянии.

Горькая нотка прозвучала в голосе Анны.

— Да, я уверена, что когда-нибудь мне придется это сделать. Но сейчас есть кому жить с матерью и заботиться о ней. Мать пока вполне благоразумна., и когда она не… я вернусь и буду заботиться о ней.

— Она… она не… она никогда…

— Что ты бормочешь, Деннис? У тебя необычайно мрачное воображение. Она только напивается, забывает, кто она и где находится, ее тянет гулять, делать что-нибудь необычное. Но она счастлива, когда пьяна… Иногда она совсем спокойна. Я помню, как она говорила: «Анна, дорогая, это действительно очень трудно. Я знаю, что была в Тибете и жила там в Довере. Теперь я думаю, почему я была там? Дома лучше. Потом я долго не вспоминаю ни о чем и сижу дома. Это ужасно, дорогая, когда не можешь вспомнить некоторые вещи».

— Я никогда не встречался с ней, — сказал Деннис.

— Я этого не хочу.

— Это не любопытство, Анна.

— Все равно… И если ты думаешь, что я брошу работу и вернусь домой, то ошибаешься. Мидовбанк — лучшая школа в Англии. И я здесь останусь на полгода или год.

— Ты думаешь только о себе…

— Надеюсь, что со временем это пройдет.

— Ты странный человек… Я все больше убеждаюсь, что совсем не знаю тебя…

— Возможно. Они помолчали.

— Итак, ты не бросишь работу, — сказал Деннис. — Во всяком случае, до тех пор, пока тебе не надоест быть среди женщин.

— Там красивый садовник, — сказала Анна. Она засмеялась, увидев лицо Денниса. — Не расстраивайся, я только хотела вызвать твою ревность.

— Что говорят в школе об убийстве?

— О, — Анна стала задумчивой и серьезной. — Это странно, Деннис, очень странно. Мисс Спрингер преподавала гимнастику. Ты знаешь такой тип женщин… Интересно, чья теперь очередь?

— Ну, тебя-то трудно испугать!

— Легко сказать! У меня никогда не было таланта сыщика, хотя думаю, что могла бы им стать теперь.

— Теперь, Анна?

— Дорогой, я только попыталась применить дедукцию. Почему и кто? И зачем? У меня обрывки информации, но довольно интересной.

— Анна!

— Не пугайся. Только не очень все связанно… — И тихо добавила:

— Возможно, будет второе убийство. Тогда многое станет ясным.

В эту минуту мисс Чедвик вошла в спортивный павильон…

Глава пятнадцатая

Убийца появляется вновь

— Пойдем, — хмуро сказал инспектор Келси. — Второе…

— Что второе? — не понял Адам.

— Второе убийство, — ответил Келси. Он вышел из комнаты, и Адам последовал за ним.

Они пили пиво, когда зазвонил телефон.

— Кто? — спросил Адам.

— Еще одна учительница — мисс Ванситтарт.

— Где?

— В спортивном павильоне.

— Снова в спортивном павильоне?

— Все узнаем на месте, — сказал инспектор. — Может быть, ваша техника розыска окажется более успешной… Черт возьми, что же кроется в этом спортивном павильоне?

Они сели в автомобиль.

— Надеюсь, доктор нас опередит.

Келси казалось дурным сном, что он снова видит освещенные окна спортивного павильона, тело, возле которого снова на коленях стоит доктор.

— Убийство произошло около часа назад. Во всяком случае, не более пятидесяти минут назад, — сказал он.

— Кто нашел ее? — спросил Келси. Один из полицейских ответил:

— Мисс Чедвик.

— Она одна?

— Да, мисс Чедвик увидела свет и, придя сюда, нашла тело. Она вернулась домой, и у нее началась истерика. Нам позвонила мисс Джонсон.

— Так, — сказал Келси. — Как она убита? Снова пистолет?

Доктор покачал головой.

— Нет. Удар по голове. Похоже на мешок с песком.

— Может быть, она упала и ударилась головой? — спросил Келси.

— Исключено… Кто-то не хотел шуметь. Подкрался сзади и ударил по голове. Она упала вперед и, наверное, даже не увидела убийцы.

— Где ее нашли?

— Она лежала перед этим шкафом.

Инспектор подошел к шкафу, на который указывал доктор.

— Как зовут пропавшую девушку? — неожиданно спросил он. — Шейста? Ее высочество принцесса Шейста? — Он повернулся к Адаму. — Что ж, кажется, все связано. Это девушка отсутствовала вечером?

— Точно, сэр, — ответил сержант. — За ней приехал автомобиль от дяди, который остановился в Кларидже.

— Больше сведений о ней нет?

— Нет, сэр. Скотланд-Ярд занимается этим.

— Довольно простой способ похищения, — сказал Адам. — Ни борьбы, ни крика. Итак, нам известно, что Шейста уехала на автомобиле незадолго до прибытия второго, посланного ее дядей. Никто ничего не заподозрил…

— Тот автомобиль еще не найден?

— У нас нет сведений об этом, — ответил сержант.

— Может быть, похищение как-то связано с политикой? — спросил инспектор Келси.

— Во всяком случае, похищение им удалось, — сказал доктор.

— Боже, Шейста говорила мне, что опасается похищения, а я еще пристыдил ее, сказал, что все это ей кажется.

— Я подумал то же самое, когда вы мне сказали об этом, — признался Адам.

— Печально, что мы ничего не можем сделать, — сказал Келси, отходя от шкафа Шейсты. Он огляделся. — Что ж, продолжим работу…

В школе он решил побеседовать с мисс Джонсон. Она была потрясена, но сохраняла самообладание.

— Это ужасно, — сказала она. — Две учительницы убиты. Бедная мисс Чедвик почти в обмороке.

— Надеюсь, что скоро увижу ее.

— Доктор дал ей лекарство, и она немного успокоилась. Могу я пойти к ней?

— Да, конечно. Но сначала скажите, когда вы в последний раз видели мисс Ванситтарт?

— Я не видела ее весь день, — ответила мисс Джонсон. — Меня весь день не было. Я вернулась вечером и сразу же легла спать.

— Вы не обратили внимания, был ли свет в павильоне?

— Нет, я не думала об этом. Я провела весь день со своей сестрой… Вернувшись, я взяла книгу, легла в постель и даже не заметила, как уснула. Меня разбудила мисс Чедвик.

— Мисс Ванситтарт отсутствовала сегодня?

— Нет, она была здесь. Она замещала мисс Бульстрод.

— Кто еще из учительниц оставался здесь?

Мисс Джонсон немного подумала.

— Мисс Ванситтарт, мисс Чедвик, мисс Бланш и мисс Роуан.

Инспектор с мисс Джонсон поднялся в комнату к мисс Чедвик. Она сидела в кресле, укрытая пледом.

— Она умерла? — слабым голосом спросила Чедди, увидев Келси.

Инспектор молча кивнул.

— Это так ужасно, — сказала мисс Чедвик. — И мисс Бульстрод нет. — Она вытерла слезы. — Это погубит школу. Это погубит Мидовбанк. Я не вынесу этого!

Келси сел возле нее.

— Я знаю, — сказал он с сочувствием — я знаю. Это ужасный удар. Но я прошу вас, мисс Чедвик, набраться мужества и рассказать мне все, что вы видели.

— Да, да. Я скажу. Я собиралась лечь спать, но долго не могла заснуть. Я очень беспокоилась.

— Беспокоились за школу?

— Да. И о Шейсте тоже. Потом я начала думать о мисс Спрингер и об убийстве, о том, оставят ли родители девочек на следующий семестр. Я была так обеспокоена за мисс Бульстрод. Я имею в виду, что она создала школу…

— Я знаю. Итак, вы беспокоились и не могли уснуть…

— Да. Я считала до пятидесяти, но напрасно. Затем я встала, чтобы принять аспирин, и случайно выглянула в окно. Я не знаю, почему. Наверно, потому, что я думала о мисс Спрингер. Потом, вы знаете… я увидела там свет.

— Какой это был свет?

— Свет от фонаря. Такой же, как я и мисс Джонсон видели раньше.

— Это был точно такой же свет?

— Да, да, я так и подумала. Возможно, немного слабее, не знаю точно.

— Так, а потом что?

— А потом, — сказала мисс Чедвик, и голос ее задрожал, — я решила узнать, кто там может находиться и что делает. Я оделась и вышла из дома.

— И вы никого не позвали?

— Нет, я торопилась туда. Я боялась, что человек — или люди — уйдет.

— Продолжайте, мисс Чедвик.

— Я подошла к двери и только тогда подумала, что надо быть осторожнее. Дверь оказалась не заперта. Я открыла ее и на цыпочках вошла… Она была там… Мертвая…

Она задрожала.

— Да, да мисс Чедвик. Все правильно. Кстати, там была клюшка для гольфа. Вы не брали ее? Или мисс Ванситтарт?

— Клюшка для гольфа? — спросила мисс Чедвик. — Я не могу припомнить. Ах, да, я думаю, что взяла ее в холле, ну, на всякий случай… Когда я увидела Элинор, я, наверно, бросила ее. Затем я побежала обратно и разбудила мисс Джонсон. Ох, я не могу думать об этом! Это будет концом Мидовбанка…

Голос мисс Чедвик стал истеричным. Мисс Джонсон подошла к ней.

— Два убийства — слишком много для нее, — сказала она. — Вы будете спрашивать ее еще о чем-нибудь?

Инспектор Келси покачал головой.

Спускаясь по лестнице, он заметил в нише груду старых мешков с песком. Они, возможно, остались со времен войны, решил инспектор, но профессиональное чутье заставило его связать их с ударом по голове, нанесенным мисс Ванситтарт. Неизвестный преступник, не желая вторично рисковать, стреляя из пистолета воспользовался одним из таких мешков и, возможно, даже аккуратно вернул его на место.

Глава шестнадцатая

Загадка спортивного павильона

1

Мисс Бульстрод неподвижно сидела в кресле и, угрюмо глядя в окно, думала о том, что рушится вся ее жизнь. Время от времени звонил телефон, извещая, что та или иная ученица вернулась в школу.

Наконец мисс Бульстрод решилась. Извинившись перед инспектором, она вызвала Анну Шапленд и отдала ей краткое распоряжение. Школа будет закрыта до конца семестра. Родители, которые не находят возможным держать своих детей дома, могут оставить их в школе на ее попечение и их обучение будет продолжаться.

— У вас есть список родителей и адреса? И также телефоны?

— Да, мисс Бульстрод.

— Сообщите всем.

— Хорошо, мисс Бульстрод.

Подойдя к двери, Анна Шапленд замешкалась.

— Простите меня, мисс Бульстрод, это не мое дело — но не преждевременно ли это? Может быть, не стоит отправлять девочек домой?

Мисс Бульстрод резко повернулась к ней.

— Вы думаете, что я так легко сдамся?

Анна смутилась.

— Я знаю… вы думаете, это дерзость… Но, но… хорошо, я сделаю, как вы приказали.

— Вы плохо знаете людей, дитя мое… Если убеждать родителей забрать детей, они не сделают этого. Они будут думать, что лучше оставить. Или, на худой конец, решат привезти их на другой семестр. Если, конечно, следующий семестр начнется, — хмуро прибавила она, повернувшись к Келси. — Если вам удастся обнаружить убийцу, все будет в порядке.

Инспектор нахмурился.

— Мы постараемся сделать все, что в наших силах.

— Хорошая девушка, — сказала мисс Бульстрод, — и преданная. — Она пристально посмотрела на Келси. — У вас нет абсолютно никаких подозрений относительно того, кто убил учительниц? Но вы должны были узнать это уже давно. И это похищение… Тут я обвиняю себя. Шейста говорила, что ее могут похитить, и оказалась права. О ней у вас тоже нет новостей?

— Пока нет. Но, я думаю, вы не должны беспокоиться. Этим занимаются Скотланд-Ярд и контрразведка. Они найдут ее за двадцать четыре часа… Все порты, аэродромы, вокзалы перекрыты. В каждом районе усилены полицейские патрули. Она найдется.

— Надеюсь, что вы найдете ее живой, — сердито сказала мисс Бульстрод. — Мне кажется, что люди, которые похитили девочку, не очень ценят человеческую жизнь.

— Они не стали бы ее похищать, если бы хотели убить, — вмешался в разговор Адам. — Это легко можно было сделать и здесь.

И тут же понял, что сказал это напрасно. Мисс Бульстрод посмотрела на него, собираясь что-то сказать, но в этот момент зазвонил телефон. Она сняла трубку.

— Да? — и протянула ее Келси. — Это вас.

Пока инспектор разговаривал, Адам и мисс Бульстрод молчали. Он внимательно слушал собеседника, делая пометки в записной книжке, и наконец сказал:

— Понял… Олдертон Приорс. Это Уолшир. Да, мы будем действовать вместе… Да… Я буду здесь.

Келси положил трубку и немного помолчал. Затем посмотрел на них.

— Эмир Ибрагим получил записку о выкупе… Напечатано на новой «Короне». Штемпель — Портсмут. Держу пари, что это липа.

— Где и как? — спросил Адам.

— На перекрестке дорог в двух милях от Олдертон Приорс. Там есть пустошь. Конверт с деньгами должен быть положен под камень завтра в два часа.

— Сколько?

— Двадцать тысяч фунтов. — Он покачал головой. — Слишком непрофессионально…

— Что же делать? — спросила мисс Бульстрод. Инспектор Келси посмотрел на нее. Теперь это был другой человек, жесткий, собранный.

— У нас свои методы, мисс, — ответил он.

— Надеюсь, что они принесут успех, — сказала мисс Бульстрод. И добавила:

— Ну, а что насчет моих людей? Доверять им или нет?

Видя, что инспектор Келси колеблется, она сказала:

— Вы не хотите сказать мне, кого подозреваете. Значит, вы и мне не доверяете?

— Нет, дело совсем в другом, — возразил Келси. — Подозревать можно любого, но в основном наше внимание обращено на тех, кто поступил к вам в этом семестре. Это мисс Бланш, мисс Спрингер и ваша секретарша, мисс Шапленд… Анна — дочь отставного генерала, ее прежние хозяева подтвердили свои рекомендации. В довершение всего у нее есть алиби. Прошлой ночью, когда была убита Мисс Ванситтарт, она была вместе с мистером Ратбоном в ночном клубе. О мисс Бланш мы также кое-что знаем. Она преподавала в школе на севере Англии и в двух школах в Германии, у нее отличные рекомендации. Говорят, что она — первоклассная учительница.

— Но не по нашим понятиям, — фыркнула мисс Бульстрод.

— Ее французское происхождение тоже подтверждено… Относительно мисс Спрингер не все убедительно. Однако то, что она убита…

— Я понимаю, — съязвила мисс Бульстрод, — что обе, мисс Спрингер и мисс Ванситтарт, отпадают как подозреваемые. Продолжим дальше. Мадемуазель Бланш, несмотря на ее безупречное происхождение, все же подозрительна, потому что она жива?

— Она могла совершить оба убийства. Она находилась здесь прошлой ночью, — сказал Келси. — Она говорит, что рано легла спать и ничего не слышала. Это не доказательство. Мы не имеем ничего против нее. Но мисс Чедвик утверждала, что она скрытная…

Мисс Бульстрод нетерпеливо перебила его:

— Мисс Чедвик всех француженок считает скрытными. — Она посмотрела на Адама. — А вы что думаете?

— Я думаю, что она любопытна, — сказал Адам. — Может быть, это естественное любопытство. Может быть, что-то другое. Точно сказать не могу. Она не кажется мне похожей на убийцу, но кто знает?

— Это верно, — подтвердил Келси. — Убийца в школе… Безжалостный убийца, который убил дважды. Очень тяжело думать, что это кто-то из вашего коллектива. Мисс Джонсон, которая работает у вас уже семь лет, была вчера у сестры в Оаймстоуне… Мисс Чедвик — старожил, она начинала работать с вами… Мисс Рич в школе уже год, прошлой ночью была в Альтон-Гранд-отеле, в двадцати милях отсюда… Мисс Блейк находилась у друзей в Ливерпуле… Мисс Роуан тоже работает с вами год, у нее безупречное прошлое… И все эти люди вам преданы…

Мисс Бульстрод кивнула.

— Я совершенно с вами согласна. Осталось не так много, да? Тогда… — Она замолчала и посмотрела на Адама. — Выходит, что это могли сделать вы.

Он в изумлении открыл рот.

— Действительно, — продолжала она. — Вы приходите и уходите, когда хотите… Отличное объяснение вашего появления здесь. Прошлое безупречно. Но вы можете вести двойную игру.

Адам пришел в себя.

— Действительно, мисс Бульстрод, — восхищенно сказал он. — Я потеряю голову из-за вас. Вы все обдумали.

2

— Боже мой! — воскликнула за завтраком миссис Сатклиф. — Генри!

Она только что просмотрела газету. Мистер Сатклиф, питавший финансовую страницу газеты, не отозвался.

— Генри!

Он повернулся к жене и увидел ее бледное лицо.

— В чем дело, Джоан?

— Второе убийство в Мидовбанке! В школе Дженифер!

— Что?! Покажи мне!

Забыв о своей газете, он уткнулся в колонку происшествий.

— Мисс Элинор Ванситтарт… спортивный павильон… на том же месте, где мисс Спрингер, учительница гимнастики… Гм… гм…

— Я не могу в это поверить, — сказала мисс Сатклиф. — Мидовбанк! Такая известная школа.

Мистер Сатклиф смял газету и бросил на стол.

— Единственное, что остается сделать, — сказал он, — поехать и забрать Дженифер.

— Забрать совсем?

— Да.

— Ты не думаешь, что это не очень хорошо? После всех стараний Розамонд…

— Ты хочешь быть единственной, кто не возьмет свою дочь? В твоем Мидовбанке скоро будет пусто.

— О, Генри, ты, правда, так думаешь?

— Да. Что-то неладно там. Сегодня же позвони Дженифер.

— Да… конечно… — Я думаю, ты прав. А что мы с ней будем делать?

— Отправим в обыкновенную школу. Не везде же убивают.

— О, Генри, ты забыл? Мальчишки кого-то застрелили… Об этом была заметка в «Ньюс оф Уорлд» на Прошлой неделе.

— Тогда я не знаю, где в Англии спокойное место, — сказал мистер Сатклиф.

Негодуя, он потушил сигарету и вышел из комнаты.

3

Наконец-то Адам был один в спортивном павильоне. Его пальцы обшаривали шкафы. Вряд ли он мог найти что-нибудь после полиции, но лишний раз посмотреть не мешает. Да и Келси говорит, что у каждого ведомства свой метод работы. Как связано это дорогое современное здание с неожиданными убийствами? Свидание? Но кто же станет второй раз назначать свидание на месте, где было совершено убийство? Что заставляет кого-то сюда возвращаться? Едва ли тайник с камнями… У девочек есть, конечно, секреты, но это секреты их школьной жизни. Фотографии героев, сигареты, не более того… Адама особенно интересовал шкаф Шейсты. Что ожидала найти здесь мисс Ванситтарт? Нашла ли она? Завладел ли этим убийца? И как ему удалось скрыться, не замеченным мисс Чедвик?

— Непонятно…

Звук шагов снаружи прервал его мысли. Он вскочил, закурил сигарету и, постаравшись придать себе непринужденный вид, уставился на дверь. На пороге появилась Джули Эпжон.

— Вы что-нибудь хотите, мисс? — спросил Адам.

— Надеюсь, я могу взять свою ракетку? — нерешительно спросила она.

— Конечно, — ответил Адам. — Констебль ушел в отделение и велел мне находиться здесь до его возвращения, — солгал он.

— Значит, он придет сюда, — сказала Джули…

— Констебль?

— Нет, я имею в виду убийцу. Преступник всегда возвращается на место преступления…

— Возможно, вы правы, — согласился Адам. Он посмотрел на ракетки. — Которая ваша?

— Под буквой «Э», — ответила Джули, — правая, в самом конце. Мы всегда помечаем свои ракетки.

— Это хорошо, — сказал Адам. — Легко найти свою.

— Можно, я и ракетку Дженифер Сатклиф возьму?

— Новая, — сказал Адам, рассматривая ракетку.

— Новенькая, — подтвердила Джули, — ей недавно прислала тетя.

— Счастливая девушка.

— Она хорошо играет в теннис, — Джули оглянулась. — Вы не думаете, что он вернется?

Адам не сразу сообразил.

— А, убийца? Не думаю.

— Как вы думаете, что убийца искал здесь?

— Пока не знаю.

— И у вас нет ключа к тайне? А что говорит полиция?

— Они мне ничего не говорят.

— А вы интересуетесь преступлениями?

Она вопросительно посмотрела не него. Адам улыбнулся. Она еще совсем ребенок, хотя по возрасту они с Шейстой ровесницы.

— Ну, это интересно всем. Джули кивнула.

— Да, и я так считаю… Я тоже думаю о таких вещах, но без успеха.

— Вы ничего не замечали за мисс Ванситтарт?

— Я никогда особенно не думала о ней. Она была хорошая, немного подражала мисс Бульстрод, но ее не очень любили. Она как дублер. И все же жаль ее.

Она вышла, держа обе ракетки. «Что здесь могло привлечь убийцу?» — снова подумал Адам.

4

— Бог мой, — сказала Дженифер, — там мама! Девушки повернулись и увидели миссис Сатклиф, которая направлялась к ним в сопровождении мисс Рич.

— Это из-за убийства, я думаю. Тебе везет, Джули, что твоя мама уехала.

— Но осталась тетя Изабелла.

— Ну, тете не до тебя. Хелло, мама, — обратилась Дженифер к подошедшей миссис Сатклиф.

— Ты должна собрать и упаковать свои вещи, дитя мое, — сказала миссис Сатклиф, — Ты вернешься со мной.

— Домой?

— Да.

— Почему?

— Так надо.

— Но я не могу! У нас соревнования по теннису! Мы с Джули имеем шансы победить и занять первое место.

— Ты сегодня же вернешься со мной домой.

— Но почему?

— Не задавай лишних вопросов.

— Потому что мисс Спрингер и мисс Ванситтарт убиты? Но не убита ни одна из девочек! И у нас скоро спортивный праздник!

— Не спорь, Дженифер. Ты вернешься домой. Твой отец настаивает на этом.

— Но, мама.

Видя, что с матерью спорить бесполезно, Дженифер обреченно поплелась к школе. Неожиданно она бегом вернулась на корт.

— Прощай, Джули. С мамой спорить трудно. Прощай, я напишу тебе.

— Я тоже напишу тебе и сообщу, если что-нибудь случится.

— Надеюсь, что следующей не убьют Чедди. Скорее, могут убить мисс Бланш.

— Мы будем ее оберегать. Ты заметила, какая мисс Рич мрачная?

— Ей не нравится, что мама забирает меня.

— Возможно, она уговорит ее оставить тебя.

— Она кого-то мне напоминает, — сказала Дженифер.

— Я не думаю, что она может кого-то напоминать. Она всегда разная.

— Да, она разная. Но та, кого она мне напоминает, была толстая.

— Я не представляю мисс Рич толстой.

— Дженифер! — позвала миссис Сатклиф.

— Как ужасны родители! — сказала Дженифер.

— Знаешь, а я бы очень хотела, чтобы моя мама была сейчас рядом…

— Дженифер!

— Иду.

Джули попрощалась с подругой и направилась к спортивному павильону. Но шла она все медленнее и медленнее и, наконец, остановилась. Какая-то мысль не давала Джули покоя.

Прозвенел звонок к ленчу, но она не обратила на него внимания.

Вдруг, как будто очнувшись, девушка изумленно посмотрела на ракетку, сделала несколько шагов по тропинке, но передумала и заторопилась к школе.

Холл был пуст. Она поднялась по лестнице в свою комнату, огляделась, подняла матрац на кровати и сунула под него ракетку. Затем торопливо пригладила волосы и спустилась по лестнице в столовую.

Глава семнадцатая

Сокровища Аладдина

1

Вечером Джули Эпжон поднялась в свою комнату одной из первых. Закрыв дверь, она некоторое время стояла, прислушиваясь к звукам в коридоре. Постепенно в школе наступала тишина, голоса смолкали, шаги за дверью раздавались все реже.

В дверях комнат не было запоров. Джули поставила у двери кресло, спинкой подперев ручку. Это могло до некоторой степени предохранить ее от внезапного появления кого-нибудь. Но вряд ли кто мог зайти. Девочкам запрещалось ходить друг к другу.

Джули подошла к постели, подняла матрац, вытащила ракетку и посмотрела на часы. Время еще есть. Свет из-под двери ее комнаты не привлечет внимания. До половины одиннадцатого девушкам разрешалось перед сном немного почитать, написать письма родным.

Она осмотрела ракетку. Как можно в нее что-то спрятать?

— Но там что-то должно быть, — вслух сказала Джули. — Должно! Грабители в доме Дженифер, женщина с новой ракеткой… Все это неспроста. Только Дженифер может сомневаться в этом.

Новая лампа вместо старой, как у Аладдина; что-то особенное в ракетке есть. Дженифер и Джули никогда никому не говорили, что они поменялись ракетками. Значит, эту ракетку искали в спортивном павильоне, но именно ее не нашли.

На первый взгляд, ничего особенного в ракетке нет. Обыкновенная ракетка, довольно старая, но еще вполне годная для игры. Дженифер жаловалась на ее балансировку.

Единственное место в ракетке, где можно что-то спрятать, — это ручка. В ней вполне можно устроить тайник. И если в ручке что-то спрятать, то балансировка нарушится.

Ручка ракетки была обтянута кожей. Надписи на ней уже стерлись. Кожа, конечно, приклеена… Джули села за стол и стала перочинным ножом сдирать кожу. На это ушло много времени. Кожа не поддавалась, лезвие срывалось. Ножницами, наверное, будет удобнее… Наконец ее усердие было вознаграждено. Ножницы содрали что-то красное и голубое. Пластилин! Зачем в ракетке пластилин?.. Она снова начала работать ножницами.

Вдруг что-то выпало из ручки. Потом еще. Еще… еще… еще… На столе лежала кучка камней.

Джули удивленно вскрикнула. Свет переливался в камнях. Красные, зеленые, голубые, прозрачные, как вода…

Ее воображение разыгралось… Сокровища Аладдина… Маргарита и ее шкатулка с драгоценностями (они на прошлой неделе слушали «Фауста» в Ковент-Гарден)… Роковые камни… Камни и надежды…

Уже не ребенок, а женщина смотрела на драгоценности… Джули пожирала глазами камни, брала в ладони… Они как ручеек пробегали между пальцами.

Так она сидела довольно долго, пытаясь решить, что делать дальше. Теперь каждый звук вызывал у нее тревогу. Она собрала камни, положила их в мыльницу и вместе с губкой сунула в сумочку, а затем вернулась к столу и стала приводить ракетку в порядок.

Наконец все было сделано. Ракетка выглядела такой же, как раньше. Но Джули не спешила ложиться в постель. Она сидела и слушала. Что это за шаги снаружи?

Неожиданно она почувствовала страх. Два человека были убиты… Если кто-нибудь узнает, что она нашла, она тоже будет убита.

В комнате стоял красивый дубовый комод. С трудом Джули подтащила его к двери, жалея, что не в обычае Мидовбанка иметь ключи и замки. Подошла к окну, влезла на подоконник и закрыла окно. Под окном не было ни деревьев, ни кустарников. Она опять взглянула на часы. Половина второго! Джули глубоко вздохнула, разделась и погасила свет.

Светила луна, и она могла ясно видеть дверь. Джули села на край постели.

«Если кто-нибудь попытается сюда войти, — подумала она, — я буду стучать в стену. И орать во весь голос. А когда соберутся люди, я скажу, что мне приснился кошмар. Может же присниться кошмар человеку после всего, что здесь произошло».

Время шло. Джули по-прежнему сидела на постели. Вдруг ее чуткое ухо уловило посторонний звук. Мягкие шаги по коридору… Кто-то остановился у ее двери. Прошло некоторое время, и она с ужасом увидела, что ручка медленно поворачивается.

Кричать?

Дверь толкнули, но комод помешал ей открыться. Кто-то снаружи, должно быть, был в замешательстве.

Снова пауза, затем стук в дверь, очень тихни стук. Джули затаила дыхание. Снова пауза, снова стук в дверь, еще тише.

«Я сплю, — сказала себе Джули. — Я ничего не слышу».

Кто мог стучать в дверь за полночь? Если этот человек имел право стучать, он мог бы поднять шум, стучать сильнее. Такому человеку нечего бояться шума…

Джули не двигалась. Стук не повторялся, ручка оставалась неподвижной.

С первыми лучами солнца сон сморил ее. Когда раздался школьный звонок, Джули крепко спала, привалившись к спинке кровати.

2

После последнего урока Джули вышла во двор, огляделась по сторонам и, углубившись в заросли рододендронов, дошла до стены, которая окружала школу. Там она легко взобралась на одну из лип, росших у стены. Спрятавшись среди густой листвы, Джули сидела, время от времени поглядывая на часы. Она была уверена, что не пропустит нужное время.

Прошел час.

Джули снова посмотрела на часы и спрыгнула с дерева на улицу. Невдалеке, в ста ярдах, останавливался автобус, который должен был прибыть с минуты на минуту.

Она была уверена, что в школе ее хватятся не сразу, а когда найдут записку, адресованную мисс Бульстрод, она будет уже далеко.

3

В доме 228 по Уайтхауз Меншионс Джордж, слуга Эркюля Пуаро, открыл дверь и с удивлением увидел школьницу с чумазым лицом.

— Могу я видеть господина Эркюля Пуаро?

Джордж смотрел на нее, не отвечая.

— Без приглашения господин Пуаро никого не принимает.

— Боюсь, что у меня нет времени ждать. Я должна увидеть его сейчас. Речь идет об убийствах и грабежах.

— Я сейчас узнаю, примет ли вас господин Пуаро. Джордж оставил ее в холле и удалился.

— Молодая леди, сэр, — доложил он, — настоятельно желает видеть вас.

— Но я занят, — сказал Эркюль Пуаро. — Дела же не делаются сами по себе.

— Что сказать ей, сэр?

— И красивая молодая леди?

— Да, сэр, но она скорее девочка.

— Девочка? Молодая леди? Что это значит, Джордж?

— Боюсь, что вы не поняли, сэр. Она, я говорю, девочка школьного возраста, но одета, как молодая леди.

— Теперь понятно.

— И она хочет говорить с вами относительно убийств и грабежей.

Брови Пуаро поползли вверх.

— Убийств и грабежей? Оригинально! Покажите-ка мне эту девочку — молодую леди.

Джули неуверенно вошла в комнату.

— Здравствуйте, месье Пуаро. Меня зовут Джули Эпжон. Я думаю, вы знакомы с маминой подругой миссис Саммерхауэр. Мы с мамой летом были у нее, и она много рассказывала о вас.

— Миссис Саммерхауэр… — Пуаро вспомнил деревню, дом на горе, прекрасное лицо, собак… — Маурин Саммерхауэр, — сказал он. — Да.

— Я зову ее тетя Маурин, но она мне не тетя, конечно. Она рассказывала, как вы спасли человека, которого посадили в тюрьму за убийство… И вот я вспомнила про вас и приехала.

— Я польщен, — серьезно сказал Пуаро. Он придвинул кресло к ней поближе.

— Теперь скажите, — начал он, — Джордж, мой слуга, сказал мне, что вы хотите посоветоваться со мной насчет убийств и грабежей.

— Да, — ответила Джули. — Убийства мисс Спрингер и мисс Ванситтарт. И еще было похищение…

— Вы привели меня в замешательство, — сказал Пуаро. — Где же произошли эти необыкновенные вещи?

— В школе. В Мидовбанке.

— Мидовбанк! — воскликнул Пуаро. Он схватил газеты, лежащие на столе, и быстро просмотрел их. — Теперь я начинаю понимать. Расскажите мне, Джули, как все началось.

Рассказ ее был длинный, но связный и обстоятельный. Когда она дошла до исследования ракетки, Пуаро перебил ее:

— И вы обнаружили в ней тайник?

— Да.

Без ложной скромности Джули приподняла юбку. На ноге выше колена виднелся серый квадратик пластыря. Под ним оказался аккуратно сложенный пакетик. Она развязала его и высыпала на стол камни.

— Nom dun nom dun nom![3] — благоговейно прошептал Пуаро.

Он пощупал камни, подержал в руке, снова положил на стол.

— Nom dun nom dun nom! Но они же настоящие!

Джули кивнула.

— Я думаю, они должны быть настоящими. Не станут же люди убивать друг друга из-за фальшивых, правда? Теперь я могу их понять… — и снова, как прошлой ночью, женщина, а не ребенок, смотрела на камни.

Пуаро пристально посмотрел на нее и кивнул.

— Да, вы почувствовали их чары… И эти камни были спрятаны в теннисной ракетке?

Джули закончила свой рассказ.

— Может быть, я кое-что немного преувеличила. Я иногда преувеличиваю. Дженифер, моя подруга, наоборот, хотя ее могут взволновать самые незначительные вещи. — Она снова посмотрела на камни. — Господин Пуаро, как узнать, кому они принадлежали раньше?

— Возможно, на этот вопрос будет очень трудно ответить… Но мы должны решить, что с ними делать.

Джули выжидающе смотрела на него.

— Вы оставляете их у меня? Хорошо…

Эркюль Пуаро на мгновение закрыл глаза.

— Кажется, при таких обстоятельствах я не могу оставаться в кресле, как хотел. Во всем должен быть порядок и система, но в том, что вы мне рассказали, нет ни порядка, ни системы. Это потому, что у нас слишком много нитей. Но они все сходятся в одной точке, в одном месте — в Мидовбанке. Различные люди с различными целями, преследующие различные интересы, — все тянется в Мидовбанк. А как вы? Где ваша мама?

— Мама уехала в Анатолию.

— Ах, она уехала в Анатолию! И ne manguait gue са![4] Теперь я понимаю, что они действительно подруги с миссис Саммерхауэр! Скажите, вам понравился визит к ней?

— О, да! Это было забавно. У нее прелестные собаки.

— Собаки, да, я помню.

— Они прыгали через окно.

— Да, вы правы… А пища? Вам нравилась пища?

— Ну, она немного странная, — призналась Джули.

— Да, странная.

— Но тетя Маурин делает такой великолепный омлет!

— Она готовит вкусный омлет? — Пуаро вздохнул. — Тогда Эркюль Пуаро жил не напрасно, — сказал он. — Это я научил вашу тетю Маурин готовить омлет.

Он снял телефонную трубку.

— Теперь мы успокоим вашу добрую учительницу, которая наверняка очень беспокоится о вас, и сообщим ей о моем прибытии в Мидовбанк.

— Она знает, что все в порядке. Я оставила ей записку, где написала, что меня не похитили.

— Тем не менее она будет рада услышать, что вы в безопасности.

Его соединили с мисс Бульстрод.

— Это мисс Бульстрод? Мое имя Эркюль Пуаро. У меня находится ваша ученица Джули Эпжон. Я прошу выслать за нами автомобиль и сообщите, пожалуйста, полиции, что пакет с некоторыми ценностями находится в безопасности в банке.

Он положил трубку.

— Вы любите сироп? — спросил он.

— Золотой сироп? — недоверчиво спросила Джули.

— Нет, фруктовый сироп. Черная смородина, малина, клубника или красная смородина?

Джули выбрала красную смородину.

— Но камни не в банке, — сказала она.

— Они очень скоро там будут, — ответил Пуаро. — Но для того, кто в Мидовбанке слышал или подслушивал наш разговор, лучше думать, что они в банке. Это в интересах вашей безопасности. А мне не хотелось бы, чтобы с вами что-нибудь случилось, дитя. Хотя не могу не признаться, что я высокого мнения о вашей смелости и находчивости.

Джули благодарно, но смущенно посмотрела на него.

Глава восемнадцатая

Совещание

1

Эркюль Пуаро был приятно удивлен, что мисс Бульстрод приняла его очень приветливо и даже призналась, что кое-что о нем слышала.

— Благодарю вас, господин Пуаро, что вы позвонили. Мы все очень беспокоились, — она повернулась к Джули. — Вы еще не опоздали к ленчу, дитя мое… Девочки так переживали из-за вашего исчезновения… — директриса снова обратилась к Пуаро. — После вашего звонка я поднялась к ней в комнату и нашла записку.

— Мне хотелось, чтобы вы знали, что меня не украли, — сказала Джули.

— Я ценю это, но, я думаю, Джули, вы могли бы мне сказать о своих планах.

— Я думала… — начала Джули и неожиданно добавила по-французски:

— Les oreilles ennemies nous ecoutent.[5]

— Мисс Бланш пока не удалось исправить ваше произношение, — отозвалась мисс Бульстрод. — Но я не браню вас, Джули. Теперь, если вы не возражаете, я хочу услышать о случившемся.

— Разрешите? — спросил Пуаро. Он пересек комнату, открыл дверь и выглянул. Проделано это было весьма демонстративно.

— Мы одни, — сказал он. — Можно начинать. Мисс Бульстрод посмотрела на него, на дверь, снова на него и удивленно подняла брови. Пуаро не сводил с нее пристального взгляда. Директриса медленно наклонила голову.

— Теперь, Джули, я слушаю вас.

Джули коротко рассказала об обмене ракетками, о таинственной женщине и, наконец, о своей находке. Мисс Бульстрод повернулась к Пуаро. Он кивнул головой.

— Мисс Джули рассказала все точно. То, что она принесла, для безопасности положено в банк, Я думаю, что об этом не следует распространяться…

— Понимаю, — сказала мисс Бульстрод. — Да, понимаю…

Она помолчала немного.

— Вы думаете, разумно оставлять Джули в школе? Может быть, лучше отправить ее в Лондон, к тете?

— О, позвольте мне остаться! — сказала Джули.

— Тебе нравится здесь? — спросила мисс Бульстрод.

— Да, я люблю школу. И, кроме того, здесь происходят такие вещи!

— Это ненормальная обстановка для школы, — сухо возразила мисс Бульстрод.

— Я думаю, теперь она не будет здесь в опасности, — сказал Пуаро и снова посмотрел на дверь.

— Кажется, я понимаю, — повторила мисс Бульстрод.

— Но для этого необходима осторожность. — Он повернулся к Джули. — Вы понимаете, осторожность!

— Господин Пуаро имеет в виду, — сказала мисс Бульстрод, — что вы должны молчать о находке. Никому ни слова! Можете вы держать язык за зубами?

— Да, — кивнула Джули.

— Ваших подруг очень заинтересует рассказ о вашей находке в теннисной ракетке. Но есть важная причина, по которой желательно, чтобы эта история не была рассказана.

— Я понимаю, — сказала Джули.

— Можно на вас положиться, Джули? — спросила мисс Бульстрод.

— Вы можете на меня положиться, — ответила она. — Клянусь вам!

Мисс Бульстрод улыбнулась.

— Надеюсь, что ваша мама скоро вернется.

— Да, я тоже надеюсь. А ей можно рассказать?

— Конечно. Ну, а теперь, Джули, можете идти, — и мисс Бульстрод повернулась к Пуаро.

— Объясните, пожалуйста, зачем вам понадобилась эта выходка с дверью? Вы ведь это сделали намеренно?

Пуаро кивнул.

— Вы хотели показать, что наш разговор могут подслушать?

— Да, если здесь кто-то заинтересован в этом. Девочка должна сознавать, что камни в безопасности в банке, а не у нее.

Мисс Бульстрод мгновение пристально смотрела на него, а затем сказала:

— Всему этому должен быть положен конец.

2

— Мы рады видеть вас, господин Пуаро, — сказал начальник полиции. — Инспектор Келси хорошо помнит вас.

— Да, сколько лет прошло, — вздохнул инспектор. — Тогда начальником был старший инспектор Варрендер, а я — новичком-сержантом…

— Вы не знакомы с этим молодым человеком, господин Пуаро? Разрешите представить: Адам Гудмен. Но я думаю, вы знаете его начальника. Специальный отдел, контрразведка…

— Полковник Пиквей? — спросил Пуаро. — Конечно, знаю. — Он повернулся к Адаму. — Я давно не видел его. Он по-прежнему все время спит?

Адам засмеялся.

— Я вижу, вы его хорошо знаете, господин Пуаро.

— Теперь поговорим о деле, — сказал начальник полиции. — Свое мнение я навязывать не буду. Скажу только следующее. — Он посмотрел на Пуаро. — Мне сказали, что девочка-школьница явилась к вам с хорошенькой сказкой о сокровищах, которые она нашла в ручке теннисной ракетки. Эта находка взволновала ее. Коллекция камней, цветных камней, искусно подделанных — известно, что камни можно подделать так, что они будут выглядеть, как настоящие. Возможно, девочка преувеличивает ценность находки, как вы думаете? — он пристально посмотрел на Пуаро.

— Вполне возможно, — пожал тот плечами.

— Хорошо… Человека, нашедшего камни при таких обстоятельствах, мы не будем обвинять в контрабандном ввозе и не будем задавать вопросов об их происхождении, — продолжал начальник полиции. — Но согласитесь, дело весьма щекотливое… Не исключено, что в нем замешаны политические сферы. Поэтому следует предупредить ненужные разговоры. Но как это сделать? Мы не можем скрыть убийство от репортеров. Но в печати не должны упоминаться драгоценности.

— Согласен, — сказал Пуаро. — Необходимо всегда учитывать международную ситуацию.

— Правильно, — сказал начальник полиции. — Я думаю, не ошибусь, если скажу, что последний правитель Рамата считался другом нашей страны, и власти должны были бы исполнить его желание передать камни нам. Пока же никто, кроме присутствующих, не знает, где эти камни. Если новое правительство Рамата потребует их возврата, будет лучше, если мы ничего не будем знать о подобной находке в нашей стране.

— Мы вообще ничего не знаем об этом, — сказал Пуаро. — Кто может сказать, куда делись драгоценности Али Юсуфа? Он мог отдать их своим друзьям на хранение, их могли отнять у него, может быть, они спрятаны где-нибудь в Рамате, — Пуаро снова пожал плечами. — Мало ли где они могут быть!

Начальник полиции облегченно вздохнул.

— Благодарю вас, это то, что я хотел услышать, господин Пуаро, — продолжал он. — У вас есть влиятельные друзья в нашей стране. Они вам доверяют… Неофициально они могут поручить вам расследование этого дела, если вы не возражаете.

— Я не возражаю, — сказал Пуаро. — Но оставим эту тему. У нас есть более важное дело, не так ли? Или вы считаете, что три четверти миллиона дороже человеческой жизни?

— Вы правы, господин Пуаро, — сказал начальник полиции.

— Вы как всегда правы, — подтвердил Келен. — Мы должны найти убийцу и будем рады услышать ваше мнение, господин Пуаро, потому что это в высшей степени загадочное дело. Все это, как спутанный клубок шерсти.

— Тогда расскажите мне, если это не трудно, что вам известно.

Пуаро уселся поудобнее и приготовился слушать. Он выслушал инспектора Келси, Адама Гудмена, начальника полиции. Затем медленно повторил все сам, закрыв глаза и покачивая головой.

— Два убийства совершены в одном месте при схожих обстоятельствах. Одно похищение. Украли девушку, которая могла бы стать центральной фигурой заговора. Сначала нам надо установить, почему она была похищена.

— Я могу вам сказать, что она говорила по этому поводу, — сказал инспектор Келси.

Пуаро выслушал его.

— Это не имеет значения, — проворчал он недовольно.

— Об этом я думал все время. Она сама считала себя важной…

— Но факт остается фактом. Она была украдена. Почему?

— Они могли рассчитывать на выкуп, — сказал Келси, — но… — он замолчал.

— Но они, по-вашему, идиоты? Шейсту украли совсем по другой причине. По какой?

— Чтобы она рассказала, где находятся драгоценности, — предложил Адам.

Пуаро покачал головой.

— Она не знает, где они спрятаны.

Он помолчал.

— Ее колени… — сказал он. — Вы когда-нибудь видели ее колени?

Адам с изумлением уставился на Пуаро.

— Нет, — ответил он. — Но зачем?

— Есть много причин, по которым мужчины замечают женские колени… — сказал Пуаро.

— Но что могут добавить ее колени? Шрам?.. Я не знаю… Они все носят юбки ниже колен.

— А в бассейне? — спросил Пуаро.

— Никогда не видел ее в бассейне, — ответил Адам. — Она привыкла к жаркому климату и не любила холодную воду. Но вы меня заинтриговали. Родимое пятно?..

— Нет, нет… Ах, как жалко.

Пуаро повернулся к начальнику полиции.

— С вашего разрешения, я свяжусь со своим другом, начальником полиции Женевы, может быть, он сможет нам помочь.

— Вы думаете, что-нибудь случилось во время ее пребывания там?

— Вполне возможно. Вы не возражаете? Отлично. У меня есть идея… — он помолчал. — Кстати, в газетах ничего нет о похищении?

— Нет, на этом настоял эмир Ибрагим.

— Но я видел небольшую заметку в газете. О некоей юной девушке, которая неожиданно уехала из школы. Намек на любовную интригу. Это надо пресечь в корне, если можно.

— Я тоже так думаю, — сказал Адам. — Это хуже всего.

— Прекрасно. Теперь перейдем к другому, более серьезному. К убийствам. Два убийства в Мидовбанке.

Глава девятнадцатая

Продолжение совещания

1

— Два убийства в Мидовбанке… — задумчиво произнес Пуаро.

— Мы сообщили вам все факты, — сказал инспектор Келси. — У вас есть какие-нибудь соображения?

— Почему в спортивном павильоне? — спросил Пуаро. — Это ваш вопрос, не правда ли? — обратился он к Адаму. — Ну, теперь мы знаем ответ. Потому что в спортивном павильоне находилась ракетка, в ручке которой спрятаны драгоценности. Кто-то знал об этом. Кто? Это могла быть мисс Спрингер. Вы говорили, она вела себя странно, не хотела, чтобы посторонние приходили в павильон, особенно мисс Бланш.

— Мисс Бланш, — задумчиво повторил Келси. Эркюль Пуаро обратился к Адаму:

— Вам не показался странным ее интерес к спортивному павильону?

— Она правдоподобно это объяснила, — ответил Адам.

Пуаро кивнул.

— Такая правдоподобность наводит на размышления… Но мы знаем только, что мисс Спрингер была убита в павильоне в то время, когда у нее не могло быть там никакого дела…

Он повернулся к Келси.

— Где работала мисс Спрингер до появления в Мидовбанке?

— Она покинула свою последнюю работу, — инспектор назвал известную школу, — летом прошлого года. Где она находилась потом, мы не знаем. — И сухо добавил:

— Не было оснований интересоваться этим вопросом, пока она была жива. У нее нет ни родственников, ни близких, ни явных друзей.

— Она могла быть в Рамате, — задумчиво сказал Пуаро.

— Я думаю, там был кто-нибудь из учителей в то время, — добавил Адам.

— Нам остается предположить, что она была там, а потом приехала в Мидовбанк. Познакомившись с порядками в школе и выждав определенное время, она ночью отправилась в спортивный павильон, намереваясь вскрыть тайник, но кто-то помешал ей. Кто-то кто ждал ее? Следил за ней? Кто-то, застреливший ее, но не успевший вытащить камни или забрать ракетку, потому что на звук выстрела прибежали люди.

— Вы думаете, все происходило именно так? — спросил начальник полиции.

— Не знаю, — ответил Пуаро. — Туда раньше мисс Спрингер мог с той же целью проникнуть человек, имевший пистолет, которого она в чем-то подозревала… Вы же говорили, что она была любопытной, везде совала свой нос.

— А мисс Ванситтарт? — спросил Адам.

Пуаро посмотрел на него. Потом медленно обвел взглядом комнату.

— Вы не знаете, — сказал он, — и я не знаю… Мог быть кто-нибудь со стороны.

Келси покачал головой.

— Не думаю. Мы тщательно проверили всех по соседству. Особенно, конечно, посторонних. Здесь недавно остановилась некая Колинская. Адам знает ее. Но она не могла быть причастной ко второму убийству.

— Тогда вернемся к Мидовбанку. Попробуем добраться до истины методом исключений.

Келси вздохнул.

— Да, — сказал он. — Остается прибегнуть к нему… Итак, почти каждый мог убить мисс Спрингер. Исключение: мисс Джонсон, мисс Чедвик и девочка, у которой болело ухо. Подозреваемых во втором убийстве меньше. Мисс Рич, мисс Блейк и мисс Шапленд отсутствовали. У них алиби. Мисс Рич была в Альтон-Гранд-отеле в двадцати милях отсюда, мисс Блейк — в Ливерпуле, мисс Шапленд — в Лондоне, в ночном клубе с мистером Деннисом Ратбоном.

— И мисс Бульстрод тоже не было, насколько я понял?

Адам усмехнулся. Начальник полиции и Келси с возмущением посмотрели на него.

— Мисс Бульстрод, — строго сказал Келси, — находилась у герцогини Вельсхем.

— А кто оставался в школе? — спросил Пуаро.

— Из обслуживающего персонала — повариха миссис Гиббоне и девушка по имени Дорис Хогс, из учителей — мисс Роуан и мисс Бланш.

— И, конечно, ученицы.

Келси удивился.

— Уж не подозреваете ли вы и учениц?

— Пока нет, — ответил Пуаро. — Но полностью исключить эту версию нельзя.

Келси продолжал:

— Мисс Роуан работает здесь год. У нее хорошая репутация.

— Итак, остается мисс Бланш. Здесь конец наших поисков.

Они помолчали.

— Ее рекомендательные письма кажутся подлинными, — сказал Келси.

— Она любопытна, — добавил Адам. — Но любопытство само по себе еще не доказательство…

— Подождите минутку! — воскликнул Келси. — Во время нашей беседы мисс Бланш говорила что-то относительно ключа от павильона. Будто бы он лежал перед дверью, она его подняла и забыла положить на место, и мисс Спрингер набросилась на нее.

— Тот, кто хочет ночью пойти в павильон, должен постараться иметь свой ключ… — сказал Пуаро. — Для этого необязательно красть ключ. Можно сделать с него оттиск.

— Конечно, — согласился Адам. — Но в этом случае она не стала бы рассказывать об этом инциденте.

— Почему? — возразил Келси. — Ведь мисс Бланш понимала, что мисс Спрингер могла об этом кому-нибудь сообщить. Поэтому она решила, что лучше рассказать все самой.

— Стоит ли это принимать во внимание? — спросил Пуаро.

Келси недоуменно взглянул на него.

— Тогда будет казаться, — пояснил Пуаро, — что мисс Бланш причастна к убийству… Дальше. Насколько я понял, мать Джули Эпжон кого-то узнала здесь в первый день семестра, и была очень удивлена. Судя по ее словам, этот человек связан с иностранной агентурой, и мы можем легко узнать его имя.

— Это легче сказать, чем сделать, — отозвался Келси. — Мы пытались связаться с миссис Эпжон, но безрезультатно. Когда Джули сказала об автобусе, я подумал, что она имеет в виду обычное путешествие по путеводителю. Но оказалось, что ее мать не обращалась ни к Куку, ни в другое бюро путешествий. Как ее искать? Она поехала куда глаза глядят! Где она может быть? Где-то в Анатолии!

— Да, это трудно, — согласился Пуаро.

— Но самое неприятное, — сказал Келси, — что француженка может исчезнуть в любой момент. И у нас нет причин задержать ее.

Пуаро покачал головой.

— Она не исчезнет.

— Вы не можете быть в этом уверены.

— Могу. Если вы совершили убийство, вы не станете предпринимать ничего такого, что привлекло бы к вам внимание. Если мисс Бланш убийца, она останется в школе до конца семестра.

— Надеюсь, что вы правы.

— Я уверен, что прав. И помните, что человек, которого увидела миссис Эпжон, не знает, что она видела его. Когда она вернется, для кого-то будет большой сюрприз.

Келси вздохнул.

— Если это все, что мы…

— Есть еще кое-что… Например, разговоры…

— Разговоры?

— Да, разговоры. Рано или поздно, если завеса тайны не приоткрывается, начинаются разговоры.

— И убийца выдаст себя? — скептически спросил начальник полиции.

— Не совсем так. Положим, есть вещи, которые хотят скрыть, и с этой целью ведут определенные разговоры. Непричастный человек эти разговоры слышит и повторяет, но совершенно не осознает их важности. И это напоминает мне…

Пуаро вскочил.

— Прошу прощения. Я должен пойти к мисс Бульстрод и выяснить, умеет ли кто-нибудь в школе рисовать.

— Рисовать?

— Да, рисовать!

— Ну, — сказал Адам, когда Пуаро ушел, — сначала колени девушки, а теперь — рисование! Что же будет дальше?

2

Мисс Бульстрод не удивилась вопросу Пуаро. — Мисс Лори, наша учительница рисования, — вежливо сказала она. — Она не в нашем штате, и приходит два раза в неделю. Но сегодня ее нет. Вы хотите, чтобы она вам что-нибудь нарисовала?

— Лица, — ответил Пуаро.

— Мисс Рич неплохо делает эскизы.

— Это как раз то, что мне нужно.

Мисс Бульстрод, заметил он с одобрением, не поинтересовалась причиной такого желания. Она вышла и вернулась с мисс Рич.

После знакомства Пуаро спросил:

— Вы можете нарисовать лицо человека? Быстро? Карандашом?

Эйлин Рич кивнула.

— Да, я часто делаю это для развлечения.

— Отлично. Теперь, пожалуйста, нарисуйте покойную мисс Спрингер.

— Это трудно. Я ее слишком мало знала. Но попытаюсь.

Она закрыла глаза, потом начала быстро водить карандашом по бумаге.

— Хорошо, — сказал Пуаро, наблюдая за ней. — А теперь, если не трудно, нарисуйте мисс Бульстрод, мисс Роуан, мисс Бланш и… да… садовника Адама.

Эйлин Рич удивленно посмотрела на него, но работу продолжила.

Он осмотрел эскизы и одобрительно кивнул.

— Вы молодец. Просто великолепно рисуете! Так быстро, и такое сходство. Теперь я попрошу вас сделать более трудную работу. Изобразите, например, мисс Бульстрод с разными прическами. Измените очертание бровей.

Мисс Рич посмотрела на него, как на сумасшедшего.

— Нет, — улыбнулся Пуаро, — я не сошел с ума. Я только провожу эксперимент. Сделайте, пожалуйста, как я прошу.

Через некоторое время она сказала:

— Вот, пожалуйста.

— А теперь таким же образом попытайтесь нарисовать мисс Роуан и мисс Бланш.

Когда она закончила, Пуаро взял три рисунка.

— Теперь я что-то вам покажу, — сказал он. — Смотрите, мисс Бульстрод, несмотря на изменения, везде очень похожа на себя. Но посмотрите на другие… Они кажутся разными людьми… Это потому, что вы не видели их перед собой, как мисс Бульстрод.

— Я понимаю, что вы имеете в виду, — сказала Эйлин Рич.

Она смотрела, как он осторожно прятал рисунки.

— Что вы хотите с ними сделать? — спросила она.

— Использовать, — ответил Пуаро.

Глава двадцатая

Разговор

— Ну, я не знаю, что сказать, — ответила миссис Сатклиф. — Я действительно не знаю, что сказать…

Она с явным недоверием смотрела на Пуаро.

— Генри нет дома.

Эркюль Пуаро знал, о чем она думает. Мистер Сатклиф будет в состоянии разобраться в этом. У него обширные международные связи. Он часто летал на Средний Восток, в Африку, в Южную Америку, в Париж.

— Все это очень огорчительно, — сказала миссис Сатклиф, — и я очень рада, что Дженифер дома, со мной. Хотя, — прибавила она с досадой, — я могу сказать, что Дженифер очень скучает. Она недовольна, что я забрала ее домой.

— Это превосходная школа, — заметил Пуаро. — Многие считают ее лучшей школой в Англии.

— Была, — возразила миссис Сатклиф.

— И опять будет.

— Вы так думаете? — удивленно спросила миссис Сатклиф.

— Я в этом уверен.

Но он почувствовал, что не убедил ее.

— А два убийства! — воскликнула миссис Сатклиф. — А похищенная девочка! Вы же не пошлете свою дочь в школу, где убивают учительниц!

— Если убийства совершены одним человеком, — сказал Пуаро, — и этот человек арестован, то, согласитесь, опасаться больше нечего!

— Вы подозреваете, что это дело рук какого-нибудь Джека-потрошителя? Кому еще понадобится убивать этих несчастных женщин? Почему он убивает только учительниц? Если вы поймаете его и посадите в тюрьму, я надеюсь, его повесят? Но если он спрятался, его, я думаю, будет очень трудно поймать…

— Мы делаем все, что от нас зависит, — заверил Пуаро.

— А похищение? — опять сказала миссис Сатклиф. —

Вы же не отправите свою дочь в школу, где ее могут украсть?

— Конечно, нет… Теперь я понимаю, о чем вы думаете. В этом отношении вы правы.

Миссис Сатклиф была польщена. Так обходительно с ней не разговаривал даже Генри.

— Во всяком случае, я советую вам не отвергать Мидовбанк, — сказал Пуаро.

— Я подумаю об этом.

— Тогда не беспокойтесь о похищении. Между нами, могу сказать, что принцессу Шейсту не похитили… Здесь любовная история…

— Вы имеете в виду ее намерение выйти замуж?

— Я умолкаю, миссис Сатклиф, — ответил Пуаро. — Вы понимаете, нельзя об этом говорить, иначе не избежать скандала. Это сугубо между нами. Я знаю, что вы никому не скажете.

— О, конечно, нет, — воскликнула миссис Сатклиф. Она посмотрела на письмо, которое Пуаро принес от начальника полиции.

— Я никак не пойму, кто вы, господин Пуаро? Вы, наверное, то, что в книгах называется частный сыщик?

— Я только консультант, — скромно ответил Пуаро.

— О чем вы хотите расспросить Дженифер?

— Меня интересует ее впечатления по поводу происшедшего. Она ведь наблюдательна?

— Боюсь, что не скажу вам этого. Она такая же, как и все дети.

Миссис Сатклиф подошла к окну и позвала Дженифер.

— Я хочу, — сказала она, отойдя от окна, — чтобы вы постарались внушить ей, что родители желают ей только добра.

Дженифер вошла в комнату и с удивлением уставилась на Пуаро.

— Здравствуйте, — сказал Пуаро. — Я старинный друг Джули Эпжон. Она приехала в Лондон за мной.

— Джули приехала в Лондон? — удивилась Дженифер. — Зачем?

— Чтобы просить у меня совета, — ответил Пуаро. Дженифер недоверчиво посмотрела на него.

— Я оказался в состоянии дать ей совет, и теперь она вернулась в Мидовбанк.

— Так тетя Изабелла не забрала ее? — спросила Дженифер, раздраженно посмотрев на мать. — Как тяжело сидеть здесь! Я говорила маме, что еще ни одна ученица не была убита.

— А что вы сами думаете об убийстве? — спросил Пуаро.

Дженифер пожала плечами.

— Какой-то сумасшедший? — предположила она. — Я думаю, мисс Бульстрод придется теперь приглашать новых учительниц.

— Вполне возможно. Интересно, мисс Дженифер, женщина, которая обменяла вам ракетку, была старая? Вы не помните?

— Не думаю, что могу вспомнить, — ответила Дженифер. — Я тогда так обрадовалась новой ракетке. Но это не тетя Джина прислала ее.

— На кого похожа эта женщина?

— Та, которая принесла ракетку? — спросила Дженифер и закрыла глаза, чтобы лучше вспомнить. — Ну, я не знаю… Маленькая шляпка и короткое платье… Голубое и просторное.

— Да? — спросил Пуаро. — Возможно, это ей не к лицу?

— Немного косметики… — продолжала вспоминать Дженифер — Золотистые волосы… Я думаю, она американка.

— А раньше вы не встречали ее?

— Нет… Она сказала, что приехала домой к завтраку, на коктейль или что-то подобное.

Пуаро задумчиво посмотрел на нее и мягко спросил:

— Но она могла сказать не правду?

— О, — сказала Дженифер, — думаю, что нет.

— Вы уверены, что не видели ее раньше? Она могла бы оказаться одной из переодетых учительниц?

— Переодетых? — недоуменно посмотрела на него Дженифер.

Пуаро показал ей портрет мисс Бланш, который нарисовала мисс Рич.

— Не похожа ли она на эту женщину?

— Немного похожа, но я не думаю, что это она.

Пуаро задумчиво кивнул. Нет, Дженифер не узнала мисс Бланш.

— Вы понимаете, — сказала Дженифер, — я не долго видела ее. Она была какая-то странная…

Было ясно, что мысли Дженифер заняты только ракеткой.

— Понимаю… — кивнул Пуаро. — Вы не встречали в Мидовбанке никого, кого бы видели в Рамате?

— В Рамате? — задумалась Дженифер. — О, нет…

— Но вы не уверены в этом?

— Ну, — Дженифер нахмурилась, — вам кажется, что люди на кого-то похожи. Трудно вспомнить, на кого похож тот или иной человек. Вы встречаете людей, но потом забываете их… И они говорят: «Вы не помните меня», и получается очень неудобно, потому что вы действительно не помните. Я имею в виду, что вы помните лицо, но не можете вспомнить, как зовут этого человека или где вы его видели.

— Это верно, — сказал Пуаро. — Так часто бывает. — Он помолчал немного. — Принцессу Шейсту, например, вы, возможно, узнали бы сразу, потому что могли видеть ее в Рамате.

— А она была в Рамате?

— Очень может быть, — сказал Пуаро. — Вы ведь могли видеть ее там?

— Не думаю. Во всяком случае, ее лицо трудно не узнать.

— Но, по крайней мере, вы чувствовали в Мидовбанке, что вас кто-то видел раньше?

— Нет, я не уверена. Конечно, многие люди кажутся похожими и иногда вы думаете, что с ними уже встречались. Например, если кто-то имеет лицо, как у мисс Рич…

— Вы думаете, что встречали ее раньше?

— Нет. Наверное, кого-то похожего на нее. Но она не такая толстая…

— Кто-то более толстый, чем она, — задумчиво повторил Пуаро.

— Трудно представить себе мисс Рич толстой, — засмеялась Дженифер. — Она ужасно худа. И, во всяком случае, мисс Рич не могла быть в Рамате, потому что последнее время она болела.

— Ну, а девушки? — спросил Пуаро. — Вы видели кого-нибудь из них раньше?

— Но я была в школе только три недели и не успела со многими познакомиться. И если я кого-нибудь завтра встречу, то не узнаю… Ах, если бы вы уговорили моих родителей вернуть меня в Мидовбанк!

— Уверяю вас, что постараюсь сделать это!

Глава двадцать первая

Плоды разговора

1

— Я хочу поговорить с вами, Эйлин, — сказала мисс Бульстрод.

Эйлин Рич последовала за мисс Бульстрод в гостиную.

В Мидовбанке было необычно тихо. Здесь оставалось около двадцати пяти учениц, родители которых почему-либо решили оставить их в школе. Из персонала никто не покинул школы. Мисс Чедвик постарела и выглядела несчастной. Но молодые учительницы отнюдь не тяготились свободным временем. Они ходили в бассейн и писали длинные письма друзьям и родственникам. Анна Шапленд проводила время в саду и занималась садоводством с неожиданным умением. То, что она предпочла иметь инструктором Адама, а не старого Бриггса, казалось вполне естественным.

— Да, мисс Бульстрод, — сказала Эйлин Рич.

— Мне необходимо поговорить с вами, — начала мисс Бульстрод. — Я не знаю, продолжит ли школа свое существование… Если Мидовбанк закроется…

— Не закроется, — перебила ее мисс Рич. Она тряхнула головой, и ее волосы рассыпались. — Вы не должны допустить подобного! Это было бы преступлением.

— Мне нравится ваша настойчивость, — сказала мисс Бульстрод. — И уверяю вас, что не намерена сидеть сложа руки. Знаете, когда что-то достается чересчур легко, люди становятся слишком благодушны и ленивы… А теперь я хочу спросить вас: если Мидовбанк продолжит свое существование, не хотите ли вы стать моей компаньонкой?

— Я? — удивилась мисс Рич. — Я?

— Да, вы, моя дорогая, — ответила мисс Бульстрод. — Вы.

— Я не могу, — сказала мисс Рич. — Я слишком молода. У меня нет знаний, опыта.

— Ну, это предоставьте мне, — улыбнулась мисс Бульстрод. — Здесь вам будет лучше, чем где-либо в другом месте. Я давно вам это хотела сказать. Еще до гибели несчастной мисс Ванситтарт я думала, что вы более подходите для этого.

— Вы так думали? — воскликнула мисс Рич. — Но я была уверена… Мы все считали, что мисс Ванситтарт…

— Да, я хотела сделать ее своей преемницей, — вздохнула мисс Бульстрод. — Но меня что-то удержало от такого решения. Я уверена, что все считали ее моей преемницей. Она и сама могла так думать. Но потом я решила, что она не подходит.

— Но она была так предана школе, — сказала Эйлин Рич. — Она выполняла все ваши желания, все, что вы хотите.

— Да, — ответила мисс Бульстрод. — Но мисс Ванситтарт была слишком консервативна. Конечно, традиции есть традиции, но время от времени изменения необходимы. Согласитесь, сегодняшние дети совсем не такие, как пять лет назад. Школа не сможет существовать, если директриса — консерватор… Свои идеи я всегда внедряла с учетом времени, современности… Я старалась поддерживать традиции школы, глядя в будущее… Вы моложе, чем была я, когда создавала эту школу. «То, что старики видят во сне, молодежь должна предвидеть» — так сказано в Библии. Хороший учитель должен уметь предвидеть. Мне кажется, что вы это можете и потому считаю, что вы подходите больше, чем Элинор Ванситтарт.

— Удивительно, — сказала мисс Рич. — Удивительно! Об этом я не могла и мечтать…

Мисс Бульстрод была немного удивлена, но не подавала вида.

— Да, — сказала она. — Это будет удивительно… Ну, я полагаю, что мы договорились?

— Нет, нет, я не это имела в виду, — испугалась мисс Рич. — Я не могу это хорошо объяснить, но если вы спросите меня через день, через неделю, я все равно скажу, что не могу, что это совершенно невозможно. Можно мне подумать, мисс Бульстрод? Я не готова сейчас ответить.

Мисс Бульстрод была очень удивлена. «Действительно, никогда не узнаешь людей», — подумала она.

2

— Вон пошла эта Рич со своими спутанными волосами, — сказала Анна Шапленд, устраивая себе постель из цветов. — Не понимаю, почему бы ей не отрезать их, если она не следит за ними? С короткой прической она будет лучше выглядеть.

— А вы скажите ей это, — заметил Адам.

— Очень она мне нужна! — ответила она. — Как вы думаете, будет ли дальше существовать школа?

— Это очень непростой вопрос, — ответил Адам.

— Эта старушка Буль, как зовут ее девочки, надеется, что все останется по-прежнему. — Она помолчала. — Ах, ведь всего месяц, как начался семестр, а кажется, будто прошел год. Я буду рада, когда все кончится.

— Вы не останетесь, если школа продолжит свое существование?

— Нет, — твердо сказала Анна. — Нет. Я не выношу запертых клеток, во всяком случае, с женщинами. А тут еще эти убийства! О таких вещах хорошо читать в газетах или книжках… Я думаю, — добавила она, — что если останусь в школе до конца семестра, то выйду замуж за Денниса и обоснуюсь здесь.

— Деннис? — спросил Адам. — Это о нем вы как-то упоминали, что он часто ездит в Бирму, Малайю, Сингапур и Японию или что-то в этом духе? Как же тогда вы собираетесь здесь обосноваться, если вы выйдете за него замуж?

Анна в ответ засмеялась.

— Я думаю, что вы можете найти что-нибудь лучше Денниса, — сказал Адам.

— О, вы делаете мне предложение?

— Конечно, нет, — ответил Адам. — Вы девушка честолюбивая, вы не можете выйти замуж за садовника.

— Я могла бы выйти замуж за сотрудника отдела уголовных расследований, — сказала Анна.

— Но я не работаю в отделе уголовных расследований.

— Нет, конечно, нет! Вы не работаете в отделе уголовных расследований, Шейста не была украдена, все очень мило. По крайней мере, — добавила она, оглядываясь по сторонам, — я не понимаю, как Шейста оказалась в Женеве и потом очутилась здесь? Во всяком случае, ей напрасно позволили приехать в эту страну.

— Я молчу, — сказал Адам.

— Я думаю, что вы знаете об этом.

— А я думаю, что вы должны спросить об этом господина Пуаро.

— Это тот забавный человек, который привез Джули?

— Да, — ответил Адам, — он именует себя детективом-консультантом.

— Он не похож на детектива.

— Я не понимаю, чем он вообще занимается, — сказал Адам, — он приходил даже к моей матери и к кому-то из ее друзей.

— К вашей матери? — удивилась Анна. — Зачем?

— Не знаю, — ответил Адам. — Он встречался и с матерью Дженифер.

— А он не интересовался матерью мисс Рич или мисс Чедвик?

— Почему бы и нет?

— Мать мисс Чедвик в Челтенхеме, — сказала Анна, — она говорила мне об этом. Но ей около девяноста лет, я думаю. Бедная мисс Чедвик, она сама выглядит на все девяносто.

Адам посмотрел на нее.

— Да, она постарела за последнюю неделю.

— Потому, что она любит школу. В ней вся ее жизнь. Смотрите, она идет к нам.

Мисс Чедвик действительно выглядела очень плохо.

— Вы должны зайти к мисс Бульстрод, — сказала она Адаму. — Она даст вам указания насчет сада.

Он молча собрал инструмент и направился к сараю. Анна и мисс Чедвик пошли к школе.

— Вокруг такая тишина, — сказала Анна, — даже не верится, что в таком месте кто-то мог убить человека…

— Ах, Анна, — прошептала мисс Чедвик, — то, что произошло в Мидовбанке, ужасно… Я не могу не думать об этом. Я не могу спать. Все рушится…

— Возможно, все еще наладится, — постаралась утешить ее Анна. — У людей короткая память.

— Не такая уж короткая, — мрачно заметила мисс Чедвик.

Анна не ответила. В душе она была согласна с мисс Чедвик.

3

Мисс Бланш вышла из класса, где у нее был урок французской литературы. Она взглянула на часы. Да, у нее хватит времени сделать то, что она задумала.

Она поднялась в свою комнату и надела шляпку. Она не из тех, кто ходит без шляпки. Мисс Бланш с удовольствием осмотрела себя в зеркале. Не очень заметная личность Она улыбнулась. Как легко оказалось воспользоваться удостоверением сестры! Даже фотографию не пришлось переклеивать… Бедняжка Анжель! Ей действительно нравилось быть учительницей. Хотя это невыразимо скучно! Она опять улыбнулась: игра была превосходной. Как удачно все складывается! У проститутки Бланш скоро начнется иная жизнь. Да, таких денег ей бы никогда не заработать… Воображение уже рисовало мисс Бланш Ривьеру, элегантные наряды, изысканное общество… Самое главное в этом мире — деньги. И эта отвратительная английская школа — не такая уж высокая цена…

Мисс Бланш взяла свою сумочку, вышла из комнаты и увидела в коридоре женщину, которая, стоя на коленях, мыла пол. Новая прислуга… Конечно, полицейская шпионка. Они думают, что никто этого не знает… С презрительной улыбкой она вышла из школы и направилась к воротам. На противоположной стороне — остановка автобуса. Автобус будет через минуту или две.

У остановки стоял автомобиль с поднятым капотом и какой-то мужчина копался в двигателе. Другой мужчина, видимо, ждал автобуса.

Один из них, несомненно, последует за ней. Но это мало ее беспокоило…

Мисс Бланш села в подошедший автобус и через четверть часа вышла на главной площади города. Она, не оглядываясь, пересекла площадь и остановилась перед витриной магазина, где были выставлены новые модели платьев. «Дешевка, провинциальная безвкусица», — подумала она, поджав губы. Но она стояла и смотрела на них, как будто они притягивали ее, затем вошла в магазин и, сделав одну или две покупки, спустилась в дамскую комнату. Там был стол, несколько стульев и телефонная будка. Она зашла в будку, опустила монетку, набрала номер и подождала, пока ей ответят.

— Это Мэзон Бланш. Вы поняли меня? Мэзон Бланш. Я насчет долга… У вас есть время до завтрашнего дня. Завтра вечером… Положите на имя Мэзон Бланш в банк на Ледбюрн-стрит, сумму, которую я вам назову…

Она назвала сумму.

— Если деньги не будут положены, это явится для меня знаком, что я должна сообщить о том, что я видела в ночь на двенадцатое. Рекомендация… обратить… внимание… на… мисс… Спрингер…

Мисс Бланш положила трубку.

В комнате была какая-то женщина. Возможно, тоже покупательница, а может, и нет. Но теперь уже неважно, могла ли она подслушать.

Мисс Бланш снова поднялась в магазин, примерила пару кофточек, но не купила их. На обратном пути она зашла в книжный магазин, вернулась на площадь и села в автобус, который направлялся в Мидовбанк.

Она была довольна. Пока все шло хорошо. Сумма, которую она потребовала, была не слишком большой. Потом, конечно, она потребует еще…

Да, очень хороший источник дохода. Она не испытывает угрызений совести и не считает своим долгом сообщать полиции то, что знает и видела. Эта Спрингер была отвратительной женщиной, грубой, неотесанной. Нехорошо совать нос в чужие дела. Вот и получила по заслугам!

Мисс Бланш задержалась у бассейна. Она наблюдала за ныряющей мисс Рич. Потом увидела Анну Шапленд. До нее донесся смех и визг девочек.

Прозвенел звонок, и мисс Бланш пошла в младший класс. Девочки были невнимательные и скучные, но она едва обратила на это внимание. Скоро она займется кое-чем получше!

Перед ужином мисс Бланш поднялась в свою комнату, чтобы привести себя в порядок. В кресле лежала брошенная ею кофта. Она подошла к зеркалу, попудрилась, подкрасила губы.

Какое-то движение в комнате не столько испугало, сколько удивило ее. Казалось, кофта сама поднялась из кресла и направилась к ней. И прежде чем мисс Бланш открыла рот, чтобы закричать, мешок с песком обрушился ей на голову…

Глава двадцать вторая

Инцидент в анатолии

Миссис Эпжон сидела на скале, глядя в глубокое ущелье. Она объяснялась с турчанкой то по-французски, то жестами. Турчанка рассказывала, что у нее девять детей, восемь из них мальчики.

— А вы? — допытывалась она у миссис Эпжон. — Сколько? Мальчиков? Девочек? Сколько? — И она сделала движение пальцами, как бы считая.

— Одна девочка, — сказала миссис Эпжон.

— А мальчики?

Ох, уж эти восточные женщины!

Она подняла правую руку с растопыренными пальцами и сказала:

— Пять, — и засмеялась, представив себя матерью такого семейства.

— Пять мальчиков? Хорошо.

Турчанка одобрительно покачала головой. И прибавила, что если бы здесь была ее кузина, которая отлично говорит по-французски, они могли бы лучше понять друг друга.

Другие пассажиры расположились неподалеку от них. Шофер и какой-то мужчина копались в моторе старого автобуса.

Миссис Эпжон слушала болтовню турчанки, стараясь уловить момент, когда надо восхищаться, кивать головой, и когда — выражать сочувствие.

Ее мысли прервал чей-то громкий голос. Миссис Эпжон оглянулась… На дороге стоял автомобиль, из которого вылезал высокий мужчина.

— Боже мой! — воскликнула миссис Эпжон. — Доктор Ливингстон!

— Я, должно быть, очень похож на него, — сказал мужчина с удовольствием. — Меня зовут Аткинсон. Я из посольства в Анкаре. Вот уже три дня мы пытаемся найти вас.

— Вы хотели найти меня? Зачем? — Миссис Эпжон встревожилась. — Джули? — быстро спросила она. — Что-нибудь с Джули?

— Нет, нет, — успокоил ее мистер Аткинсон. — У Джули все в порядке. Но в Мидовбанке кое-что произошло, и мы хотели просить вас вернуться домой как можно скорее. Я отвезу вас в Анкару, и вы сможете вылететь самолетом в ближайшее время.

Миссис Эпжон хотела о чем-то спросить, но вместо этого сказала:

— Достаньте мой чемодан. Вон тот, темно-синий… Она повернулась к турчанке, пожала ей руку и сказала:

— Мне жаль, но я должна вернуться домой. — И, попрощавшись с пассажирами, села в автомобиль. По дороге она не задала ни одного вопроса, и мистер Аткинсон почувствовал к ней уважение.

Глава двадцать третья

Раскрытие карт

1

В небольшом кабинете мисс Бульстрод разглядывала собравшихся. Все члены ее коллектива были здесь: мисс Чедвик, мисс Рич и две молодые учительницы. Анна Шапленд сидела с блокнотом и карандашом на случай, если мисс Бульстрод захочет что-нибудь продиктовать ей. Рядом с директрисой расположились инспектор Келси и Эркюль Пуаро. Адам Гудмен устроился между мисс Джонсон и другими должностными лицами, как он выразился про себя.

— Я должна рассказать вам, — начала мисс Бульстрод, — все, что известно о случившемся. Я информирована инспектором Келси. Месье Эркюль Пуаро, имеющий обширные международные связи, получил ценные данные из Швейцарии и расскажет вам об этом… Следствие еще не закончено, но кое-что прояснилось, и я считаю, что вам будет полезно узнать о настоящем положении дел.

Мисс Бульстрод посмотрела на инспектора Келси. Он поднялся.

— Официально, — сказал он, — я не имею права открыть вам то, чем располагает следствие. Но могу вас успокоить: у нас есть определенные успехи, и мы начинаем понимать, кто замешан в этих преступлениях. Мой друг, господин Пуаро, как частное лицо сообщит вам некоторые свои соображения. Я уверен, что вы все преданы Мидовбанку и сохраните в тайне то, что услышите от него. Чем меньше болтовни, тем лучше. — Он обвел присутствующих строгим взглядом. — Вы поняли?

— Конечно, — первой откликнулась мисс Чедвик. — Конечно, мы все преданы Мидовбанку, надеюсь.

— Естественно, — сказала мисс Джонсон.

— О да, — прошептали молодые учительницы.

— Я согласна, — сказала Эйлин Рич.

— Тогда начинайте, Пуаро.

Эркюль Пуаро поднялся, окинул взглядом аудиторию и медленно разгладил усы. Молодые учительницы хихикнули, переглянулись и закрыли рты руками.

— Это было трудное и серьезное испытание для всех вас, — сказал он. — Я хочу, чтобы вы знали, как я расцениваю это. Естественно, трудней всего было мисс Бульстрод… Вы потеряли трех своих коллег, одна из которых работала здесь значительное время. Я имею в виду мисс Ванситтарт. Мисс Спрингер и мисс Бланш были, конечно, новичками, но, несомненно, и их смерть явилась ударом для вас. Вы должны были также опасаться за себя… Да, Мидовбанк в силу случайных обстоятельств стал центром нежелательных интересов. Кошка среди голубей — так, кажется, кто-то из вас охарактеризовал ситуацию… Три убийства и похищение. Что касается последнего, то именно оно позволило нам ухватить нить, важную нить, которая тянется к убийце. Убийца этот находится среди вас. Пуаро достал из кармана фотографию.

— Посмотрите на этот снимок.

Келси взял у него фотографию и передал мисс Бульстрод, а та показала ее учительницам. Пуаро увидел их озадаченные лица.

— Кто-нибудь узнал девушку на этой фотографии? Все молчали.

— Так знайте же, что эта фотография прислана мне из Швейцарии. Это принцесса Шейста.

— Но это же не Шейста! — воскликнула мисс Чедвик.

— Правильно, — сказал Пуаро. — Нити этого дела тянутся в Рамат, где, как вы знаете, недавно произошла революция. Правитель Рамата принц Али Юсуф покинул страну на самолете вместе со своим личным пилотом. Однако самолет разбился в горах севернее Рамата… Ценностей, которые принадлежали принцу, на месте катастрофы не нашли, и был пущен слух, что они находятся в Англии. Кое-кто страстно желал отыскать их. Поисками руководила единственная родственница Али Юсуфа, его молодая кузина, которая тогда находилась в школе в Швейцарии. Вероятно, она считала, что если драгоценности отыщутся, то их вернут или принцессе Шейсте, или ее родственникам, или опекунам. Агенты получили приказ следить за принцессой и ее дядей эмиром Ибрагимом. Было известно, что ее должны отправить сюда, в Мидовбанк. Естественно, что тогда здесь должен был находиться некто, чтобы следить за ней, проверять переписку, подслушивать телефонные разговоры. Поэтому оказалось куда проще выкрасть принцессу и под ее именем отправить в Мидовбанк своего человека. Тем более что эмир Ибрагим был в Египте и не собирался приезжать в Англию до следующего лета. Мисс Бульстрод сама никогда не видела девочку и все делала по указанию посольства в Лондоне.

План был крайне прост. Шейста покидает Швейцарию в сопровождении представителя посольства, а в Лондоне получают уведомление, что принцессу сопровождает представитель швейцарской школы. Настоящая принцесса Шейста была отправлена в какую-то деревушку в Швейцарии, где находится до сих пор, а другая девушка прибыла в Лондон, где ее встретили и доставили в школу. Двойником Шейсты была молодая актриса, которая часто играла роли школьниц. На то, что принцесса выглядит старше своих четырнадцати лет, никто не обратил внимания, ведь восточные девушки созревают раньше, чем их европейские сверстницы.

Пуаро повернулся к инспектору Келси.

— Я не зря спрашивал, не видел ли кто-нибудь коленей Шейсты… Колени женщины двадцати трех — двадцати четырех лет никогда не спутаешь с коленями девочки четырнадцати — пятнадцати лет.

— Итак, — продолжал он, — никто не заметил подмены. Но эмир Ибрагим мог прибыть в Англию в любое время. Он очень импульсивный человек. Он может, насколько я знаю, вечером сказать: «Завтра я еду в Англию», и действительно утром отправиться в Англию.

«Шейста» была предупреждена, что в любой момент мог появиться дядя принцессы. Поэтому после убийства она начала готовить почву для «похищения», рассказав о такой возможности инспектору Келси. Конечно, о настоящем похищении и речи быть не могло. Но когда стало известно, что в Лондон приехал эмир Ибрагим и хочет забрать племянницу, «Шейста» была «похищена». Записка о выкупе, конечно, только очередной трюк.

Пуаро помолчал.

— Что касается настоящего похищения, то оно действительно имело место, но было совершено три недели назад в Швейцарии.

Теперь поговорим об убийствах.

Мнимая Шейста, конечно, могла убить мисс Спрингер, но не мисс Ванситтарт и тем более мисс Бланш. Хотя у нее не было повода убивать кого бы то ни было. В ее задачу входил только сбор информации.

Позвольте мне вернуться к Рамату, где все началось. Есть сведения, что принц Али Юсуф передал драгоценности Бобу Роуленсону, своему личному пилоту, а тому удалось переправить их в Англию. В тот день Боб Роуленсон заходил в отель, где остановилась его сестра миссис Сатклиф с дочерью Дженифер. Не застав ее, он оставил в ее номере только короткую записку, хотя оставался там минут двадцать. Что Роуленсон так долго мог делать в комнате? Напрашивается вывод: он имел намерение спрятать среди вещей сестры драгоценности и таким образом переправить их в Англию… Видимо, не только я так рассуждал. Неспроста же после возвращения миссис Сатклиф в Англию к ней в дом забрался вор. Правда, он ничего там не нашел… Значит, никто не знал, где спрятаны драгоценности. Было только известно, что они где-то в вещах миссис Сатклиф.

Но все же есть некто, кто определенно знал, где находятся драгоценности. Теперь я это тоже знаю и могу сказать вам. Боб Роуленсон спрятал их в ручке теннисной ракетки.

Эта ракетка принадлежала Дженифер, дочери миссис Сатклиф. Некто, знавший об этом, пришел ночью в спортивный павильон, предварительно сделав по оттиску ключ. Этот человек рассчитывал, что в это время все спят. Но мисс Спрингер увидела свет от фонаря в спортивном павильоне из окна своей комнаты и решила узнать, в чем дело. Она была сильной женщиной и вполне могла надеяться на себя. Человек, который там был, вероятно, уже просмотрел все ракетки и нашел нужную. Будучи обнаруженным и узнанным мисс Спрингер, он не колебался… Но на выстрел сбежались люди, и убийца был вынужден оставить ракетку и скрыться…

Через несколько дней попытка повторилась, но уже по-другому. Неизвестная женщина с американским акцентом остановила Дженифер, которая возвращалась с теннисного корта, и рассказала ей правдоподобную историю о встрече с ее тетей и о ее просьбе передать девочке новую ракетку. Дженифер, ничего не подозревая, взяла ракетку и старую отдала незнакомке. Но обстоятельства сложились явно не в пользу этой женщины. Дело в том, что за несколько дней до того Дженифер и Джули обменялись ракетками. Таким образом, незнакомка получила старую ракетку Джули Эпжон.

Теперь перейдем ко второму убийству. Мисс Ванситтарт по неизвестной причине, но, возможно, по согласованию с похитителями Шейсты, взяла фонарь и пошла в, спортивный павильон. Кто-то выследил ее и убил, ударив мешком с песком. Она упала там, где стояла перед Ударом, — возле шкафа Шейсты. И снова преступление было немедленно обнаружено. Мисс Чедвик увидела свет в спортивном павильоне и пошла туда. Полиция взяла спортивный павильон под наблюдение, и убийца был лишен возможности завладеть ракеткой. К этому времени Джули Эпжон, умная девочка, догадалась, что ракетка, которая находится у нее и раньше принадлежала Дженифер, должна заключать в себе что-то важное. Она исследовала ракетку, нашла тайник и принесла содержимое ракетки мне. Сейчас драгоценности находятся в безопасном месте.

Ну, а смерть мисс Бланш — результат ее легкомыслия. Мы уже никогда не узнаем, что она знала или подозревала. Она могла оказаться свидетельницей убийства мисс Спрингер или чего-то еще; возможно, она кого-то узнала. Но она хранила эту тайну, рассчитывая получить деньги за свое молчание. Нет ничего более опасного, чем шантаж человека, который дважды совершил убийство. Мисс Бланш, конечно, приняла собственные меры предосторожности, но они оказались недостаточными.

Эркюль Пуаро замолчал.

Все изумленно смотрели на него. Их лица, которые вначале выражали интерес, удивление, волнение, теперь казались застывшими.

— Да, — сказал Пуаро, — я знаю, вы спросите, почему мы вместе проводим следствие — я, инспектор Келси и мистер Адам Гудмен. Мы хотим отыскать здесь кошку среди голубей. Вы понимаете, что я имею в виду?

В кабинете повисла настороженная тишина.

— Я успокою вас, — продолжал Пуаро. — В данный момент мисс Чедвик, например, есть мисс Чедвик, она слишком долго в Мидовбанке, чтобы сомневаться в ней. Мисс Джонсон также, без сомнения, мисс Джонсон. Мисс Рич — мисс Рич. Мисс Шапленд — мисс Шапленд. Мисс Роуан и мисс Блейк — мисс Роуан и мисс Блейк. Идем дальше, — сказал он, оборачиваясь к Гудмену. — Адам Гудмен, который работает здесь садовником, не Адам Гудмен, но сейчас это неважно… Итак, мы должны отыскать замаскированного убийцу.

Все, как завороженные, слушали Пуаро. А он продолжал:

— Вначале мы хотели найти человека, который был в Рамате два месяца назад. Знать, что тайник находится в ракетке, мог только тот, кто видел, куда спрятал драгоценности Боб Роуленсон. Кто из присутствующих был в Рамате два месяца назад? Мисс Чедвик была здесь, мисс Джонсон — тоже. — Пуаро обвел взглядом присутствующих. — Мисс Роуан и мисс Блейк были здесь.

Он в упор посмотрел на мисс Рич.

— Где вы были два месяца назад, мисс Рич?

— Я не была в Рамате, — торопливо сказала мисс Рич. — Я болела.

— Мы не знали об этом, пока кто-то случайно не сказал о вашей болезни. Но когда вас спрашивал об этом инспектор, вы утверждали, что были в Мидовбанке. Но вас здесь не было. Вы могли быть в Рамате и, я уверен, вы там были. Это можно проверить по вашему паспорту.

Повисла зловещая тишина. Эйлин Рич подняла на Пуаро глаза.

— Да, — сказала она. — Я была в Рамате. А почему бы и нет?

— Зачем вы приехали в Рамат, мисс Рич?

— Вы уже знаете. Я была больна. Мне посоветовали отдохнуть, поехать за границу. Мисс Бульстрод все знает.

— Это правда, — сказала директриса. — Врачи действительно посоветовали ей отдохнуть за границей.

— И тогда вы поехали в Рамат? — спросил Пуаро.

— Но почему я не могла поехать в Рамат? — воскликнула мисс Рич. Голос ее дрожал. — Мне хотелось отдохнуть, а в Рамате недорогая жизнь… Я была в Рамате два месяца. Почему нет? Почему нет, я спрашиваю?

— Вы никогда не упоминали, что были в Рамате во время революции.

— А почему я должна была говорить об этом? Я никого не убивала.

— Вас опознали, — сказал Пуаро. — Не очень уверенно, но все же опознали. Дженифер Сатклиф видела вас в Рамате, но не уверена, что это были вы. Правда, в Рамате вы были полнее, чем сейчас, — его глаза впились в лицо Эйлин Рич.

Она побледнела.

— Я знаю, что вы пытаетесь сделать! — закричала она. — Вы хотите сделать из меня шпионку и обвинить в этих убийствах. Это не я Кто-то другой видел случайно, как прятали камни в ракетку.

— Я думаю, что так и было, — сказал Пуаро. — Кто-то видел все и решил завладеть драгоценностями.

— Это не правда! Я ничего не видела…

— Инспектор Келси, — Пуаро кивнул головой. Инспектор Келси подошел к двери, открыл ее, и в комнату вошла миссис Эпжон.

2

— Здравствуйте, мисс Бульстрод, — сказала миссис Эпжон, смущенно оглядываясь. — Простите, что я в таком виде, но я только что приехала из Анкары.

— Ничего, — сказал Пуаро. — Мы хотим кое-что спросить у вас. Миссис Эпжон, когда вы привезли сюда свою дочь и находились в комнате у мисс Бульстрод, вы выглянули в окно и выразили удивление, узнав кого-то. Правда это или нет?

Миссис Эпжон повернулась к нему.

— Когда я была в гостиной мисс Бульстрод? Я посмотрела… Да, конечно. Да, кого-то я увидела.

— И вы были удивлены?

— Ну, я скорее была… Видите ли, все было слишком давно.

— Вы хотите сказать, что это было во время войны, когда вы работали в разведывательной службе?

— Да, это было лет пятнадцать назад. Конечно, она изменилась, но я узнала ее. И я удивилась, как она могла попасть сюда.

— Миссис Эпжон, скажите, видите ли вы этого человека здесь?

— Да, конечно, — ответила миссис Эпжон. — Я увидела ее, как только вошла. Вот она.

У инспектора Келси и Адама была прекрасная реакция, и все же они опоздали. Анна Шапленд вскочила, и в ее руке блеснул миниатюрный пистолет. Мисс Бульстрод бросилась вперед, но ее опередила мисс Чедвик. Храбрая женщина заслонила миссис Эпжон.

— Не стреляйте! — крикнула она, но Анна уже нажала на курок.

Мисс Чедвик пошатнулась и тяжело рухнула на пол Мисс Джонсон кинулась к ней. Келси и Адам схватили Анну, сопротивлявшуюся, как дикая кошка.

Миссис Эпжон прошептала:

— Говорили, что ее расстреляли… Она — один из наиболее опасных агентов. Ее кодовое имя — Анжелика.

— Ты врешь, сука! — задыхаясь от злости, выкрикнула Анна.

— Она не лжет, — сказал Пуаро. — Вы действительно шпионка и очень опасны. Вас трудно было уличить, поэтому вы до сих пор были на свободе. Правда, последние годы вы занимались в основном лишь сбором информации. Вы работали в «Ойл Компани», у археолога, а это позволяло вам много разъезжать; у актрисы, которую часто посещали видные деятели. Скажу вам даже больше. Вы использовали больную мать как прикрытие, когда вам надо было срочно уехать. Но я совершенно убежден, мисс Шапленд, что старая женщина, которую я навестил и которая живет в небольшой деревушке, не ваша мать… Три месяца, в течение которых вы якобы ухаживали за ней, вы на самом деле провели в Рамате. Но не как Анна Шапленд, а как Анжелика де Торедо, испанская танцовщица. Вы занимали в отеле номер по соседству с миссис Сатклиф, и каким-то образом узнали, куда Боб Роуленсон спрятал драгоценности. Вы не успели тогда взять ракетку, потому что началась эвакуация британских граждан. Я расследовал это дело. Вы за кругленькую сумму подкупили секретаршу мисс Бульстрод, чтобы она освободила эту должность. А самой мисс Бульстрод рассказали жалобную историю о себе. Казалось, все очень просто, не так ли? Стоит ли красть ракетку? Проще пойти ночью в павильон и вытащить драгоценности. Но вы недооценили мисс Спрингер. Возможно, она заметила, как вы рассматривали ракетку, и что-то заподозрила. Возможно, она случайно проснулась ночью и последовала за вами в спортивный павильон. Позднее вы убили мисс Бланш, когда она пыталась вас шантажировать. Анна разразилась отборной бранью.

— Вот это да, — сказал Адам, когда Келси увел ее, — а я-то считал ее прекрасной женщиной.

Мисс Джонсон стояла на коленях возле мисс Чедвик.

— Боюсь, что ей очень плохо, — сказала она. — Пожалуй, ее лучше не трогать до прихода врача.

Глава двадцать четвертая

Пуаро объясняет

1

Миссис Эпжон рассеянно шла по коридору Мидовбанкской школы. В одном из классов она нашла свою дочь. Джули сидела за столом и, высунув от усердия язык, что-то писала.

Она оглянулась и с радостным криком кинулась на шею матери.

— Мама!

Потом с застенчивостью, свойственной ее возрасту, отпустила мать и спросила:

— Ты так быстро вернулась?

— Я прилетела сегодня утром, — сказала миссис Эпжон. — Из Анкары.

— О, — сказала Джули, — я рада тебя видеть.

— Я тоже рада. Что ты делаешь?

— Я пишу сочинение для мисс Рич, — сказала Джули. — Она действительно дает дикие темы.

— Например? — спросила миссис Эпжон.

— «Различное отношение Макбета и леди Макбет к убийству», — ответила Джули.

— О, — сказала миссис Эпжон, — злободневная тема. — Она взяла у Джули тетрадку и начала читать. «Макбету нравилась мысль об убийстве, и он думал об этом, но ему был необходим какой-то толчок. Начав убивать, он получал удовольствие и не испытывал угрызений совести или страха. Леди Макбет была алчная и честолюбивая. Она думала, что может делать все, что ей хочется». Твой язык, Джули, не очень выразителен, но я надеюсь, со временем ты исправишь этот недостаток.

2

Инспектор Келси беседовал с Пуаро.

— Здорово вы все это проделали, господин Пуаро! Заставить ее успокоиться и думать, что мы подозреваем мисс Рич, а потом неожиданно выпустить на сцену миссис Эпжон… Нам повезло, что она не выбросила пистолет после убийства мисс Спрингер. Если пуля окажутся тождественными…

— Окажутся, мой друг, окажутся, — сказал Пуаро.

— Тогда мы сможем предъявить ей обвинение в убийстве мисс Спрингер и в покушении на мисс Чедвик. Но, послушайте, Пуаро, я не могу понять, как она могла убить мисс Ванситтарт? У нее железное алиби. Ведь Деннис Ратбон в это время был с ней в ночном клубе. И свидетели это подтверждают. Не могут же они все врать?

Пуаро покачал головой.

— О, нет, — сказал он. — Все правильно. У Анны Шапленд действительно есть алиби… Мисс Ванситтарт… — он колебался. Его взгляд остановился на мисс Бульстрод, которая внимательно слушала его. — Мисс Ванситтарт была убита мисс Чедвик.

— Мисс Чедвик? — одновременно воскликнули мисс Бульстрод и инспектор Келси.

Пуаро кивнул.

— Я уверен в этом.

— Но зачем?

— Я думаю, — сказал Пуаро, — мисс Чедвик любила Мидовбанк слишком сильно… — он снова посмотрел на мисс Бульстрод.

— Понимаю, — сказала она. — Да, да, я понимаю. Я кое-что знаю. — Она помолчала. — Вы имеете в виду, что она…

— Я имею в виду, что она начинала здесь вместе с вами и хотела стать вашей преемницей.

— Что в известном смысле так и было, — согласилась мисс Бульстрод.

— Вот видите, — сказал Пуаро. — Когда вы начали говорить об уходе, мисс Чедвик сочла, что директрисой будет она.

— Но она для этого стара, — возразила мисс Бульстрод.

— Да, — сказал Пуаро, — но она так не считала. Мисс Чедвик верила, что после вашего ухода она возглавит школу. Но оказалось, что это не так. Она слышала, что говорили о вашей преемнице. А она любила Мидовбанк. Да, она любила школу и не любила мисс Ванситтарт. Я думаю, что она даже ненавидела ее.

— Вы хотите сказать, что мисс Чедвик была ревнивой?

— Да, — ответил Пуаро. — Она ревновала всех к Мидовбанку, ревновала вас к Элинор Ванситтарт. Она не могла представить себе ее в роли директрисы Мидовбанка. И, возможно, разговоры о вашем уходе толкнули мисс Чедвик на преступление.

— Да, да, я помню, как кто-то при мисс Чедвик сказал о возможности заменить меня.

— И она решила, что вы остановили выбор на мисс Ванситтарт. К тому же именно ее вы оставили вместо себя в субботу. Я думаю, произошло вот что. В субботу ночью мисс Чедвик увидела свет и пошла посмотреть, что происходит в спортивном павильоне. Только она прихватила с собой не клюшку для гольфа, а мешок с песком. Она вошла в павильон, увидела там человека и, приняв за грабителя, ударила его этим мешком по голове. И что же! Грабителем оказалась мисс Ванситтарт! Но зато, убив ее, мисс Чедвик могла быть уверена в том, что теперь она станет вашей преемницей. Она все точно рассказала полиции, утаив, что это она нанесла удар. Когда же ее спросили о клюшке для гольфа, мисс Чедвик ответила, что взяла ее с собой.

— А почему Анна Шапленд использовала мешок с песком для убийства мисс Бланш?

— Во-первых, она не хотела рисковать, так как выстрел в здании школы обязательно привлек бы внимание; во-вторых, она умная женщина и решила использовать мешок с песком, потому что на время второго убийства у нее было алиби. Анна надеялась, что второе убийство свяжут с третьим.

— Мне все же непонятно, — сказала мисс Бульстрод, — что делала мисс Ванситтарт ночью в спортивном павильоне?

— Я думаю, у нее могла возникнуть догадка. Возможно, она имела какое-то отношение к исчезновению Шейсты. Не исключено, что она не спала и решила обследовать шкаф Шейсты, надеясь найти там ключ к ее исчезновению.

— У вас, кажется, есть объяснение всему, господин Пуаро, — с восхищением воскликнула мисс Бульстрод.

— Это его специальность, — с легкой завистью сказал инспектор Келси.

— А зачем вы просили мисс Рич нарисовать портреты учительниц?

— Я хотел проверить, сможет ли Дженифер узнать человека с измененной прической. И она действительно узнала Анну Шапленд, хотя редко видела ее, а мисс Бланш — нет.

— Вы думаете, что женщиной, обменявшей ракетку, была Анна Шапленд?

— Да. Эта женщина способна на многое. Вы помните день, когда нажали звонок, чтобы попросить ее прислать к вам Джули, но ответа не было, и вы послали какую-то девочку? Хороший парик, подкрашенные брови, другая одежда и шляпка… Ей нужно было всего на двадцать минут оторваться от работы. По рисункам Эйлин Рич я увидел, как легко женщине изменить наружность.

— Мисс Рич?.. Я удивлена… — задумчиво заметила мисс Бульстрод.

Пуаро сделал знак, и инспектор Келси вышел, сказав, что его ждут в полицейском отделении.

— Мисс Рич? — снова спросила мисс Бульстрод.

— Пошлите за ней, — сказал Пуаро. — Это будет лучше.

Эйлин Рич была бледна, но настроена довольно агрессивно.

— Вы хотите знать, — обратилась она к мисс Бульстрод, — что я делала в Рамате?

— Да, — ответила мисс Бульстрод.

— Да, — подтвердил Пуаро. — Теперешние дети много знают о жизни, оставаясь невинными.

— Итак? — сказала мисс Бульстрод. Голос ее звучал по-деловому. — Дженифер уверенно описала полную женщину. Но не догадалась, что женщина была беременна.

— Да, — сказала мисс Рич. — Я была беременна, но не хотела бросать работу здесь. Доктор по моей просьбе подтвердил, что я больна и должна отдохнуть. Я уехала за границу в надежде, что я не встречу никого, кто мог бы меня узнать… Но ребенок умер, и я вернулась… Теперь вы понимаете, мисс Бульстрод, почему я не могла согласиться на ваше предложение…

Она помолчала и спросила:

— Я должна покинуть школу теперь или могу остаться до следующего семестра?

— Вы останетесь здесь до конца семестра, — сказала мисс Бульстрод, — и если школа не закроется, можете продолжать работать.

— Продолжать? — переспросила мисс Рич. — Вы хотите, чтобы я осталась?

— Конечно, — ответила мисс Бульстрод. — Вы никого не убивали, не крали драгоценности… Я полагаю, вы не вышли замуж?

— Об этом и разговора не было, — ответила Рич. — Я ни в чем не обвиняю его.

— Ну и очень хорошо, — сказала мисс Бульстрод. — Вам нравится учить детей? Вы хотите заниматься этим?

— Да, — ответила Эйлин Рич. — Очень хочу.

— Тогда не делайте глупостей, мы с вами займемся Мидовбанком. Вы будете претворять свои идеи под наблюдением года два или три. Потом останетесь вместо меня. Я надеюсь, у нас по-прежнему будут ученицы. Одни будут уходить, другие — приходить. И вы будете учить их. Мидовбанк останется хорошей школой.

— Это будет самая хорошая школа Англии! — воскликнула мисс Рич.

— А теперь я должна пойти к Чедди.

Мисс Чедвик лежала на кровати. Она была очень бледна. Силы покидали ее.

— Хелло, Чедди, — сказала мисс Бульстрод. Она взяла ее за руку. Мисс Чедвик закрыла глаза.

— Я хочу сказать вам, — прошептала она, — Элинор… это… это… я…

— Я знаю, дорогая…

— Ревность, — еле слышно сказала мисс Чедвик. — Я хотела…

— Я знаю.

Из глаз мисс Чедвик покатились слезы.

— Это так ужасно… Я не знаю, как теперь быть.

— Не думайте об этом.

— Но я не могу… вы никогда… я никогда не смогу забыть этого…

Мисс Бульстрод сжала ее руку.

— Послушайте, дорогая, — сказала она. — Вы спасли меня и миссис Эпжон. Все остальное не имеет значения.

— Все правильно… я могу отдать за вас жизнь, к за нее…

Она улыбнулась. Глаза ее закрылись. Мисс Чедвик умерла.

Глава двадцать пятая

Наследство

1

— Мистер Робинсон хочет видеть вас, сэр, — доложил Джордж.

— А! — сказал Пуаро. Он держал в руке письмо и задумчиво рассматривал его. — Пусть войдет.

Письмо было кратким:

«Дорогой Пуаро!

Мистер Робинсон может посетить вас в самое ближайшее время. Вы должны все знать о нем. Очень заметная фигура в определенных кругах. В современном мире нужны такие люди. Я полагаю, что в обычных делах он придерживается традиционных взглядов. Это только рекомендация, если вы будете сомневаться. Конечно, я подчеркиваю, у нас нет единого мнения, как лучше сделать те, о чем он хочет посоветоваться с вами,

Эфраим Пиквей».

Пуаро убрал письмо и встал навстречу вошедшему мистеру Робинсону. Он пожал ему руку и пригласил сесть. Мистер Робинсон сел, достал носовой платок и вытер лицо. Он заметил, что день очень жаркий.

Пуаро погладил усы.

— Надеюсь, вы не ходите пешком по такой жаре?

— Нет, нет, но эти уличные заторы… Они помолчали.

— Мне интересно услышать от вас… Конечно, я слышал многое, но слухи есть слухи… Как вы сами относитесь к тому, что произошло в Мидовбанке? — наконец спросил мистер Робинсон.

— Ага, — сказал Пуаро и откинулся на спинку кресла.

— Мидовбанк, — задумчиво произнес мистер Робинсон, — одна из лучших школ Англии.

— Это прекрасная школа.

— Сейчас? Или была?

— Я надеюсь, что сейчас.

— Я тоже надеюсь, — сказал мистер Робинсон. — Но чтобы сохранить ее репутацию, придется кое-что предпринять… У меня есть знакомые в определенных кругах.

— Я тоже постараюсь использовать свои связи. Если нам удастся… гм… преодолеть затруднения известного рода…

— Да, да, я понимаю вас… Случившееся сильно ударило по нервам некоторых родителей. Учительница гимнастики, учительница французского языка и учительница истории…

— Увы…

— Я слышал, — сказал мистер Робинсон, — что психиатры собираются обследовать обвиняемую. Наверное, ей попытаются смягчить приговор.

— Это, конечно, лучшее, что для все можно сделать, — усмехнулся Пуаро. — Но, простите меня, я надеюсь, что это бесполезно.

— Я полностью с вами согласен. Такое хладнокровное убийство! Но суд учтет превосходные рекомендации очень известных лиц, ее заслуги во время войны, Я полагаю, что Яна работала в контрразведке.

Последние слова мистер Робинсон произнес очень значительно.

— Она еще молода, — сказал он. — Я могу понять ее желание сыграть в одиночку я завладеть драгоценностями. Это же почти миллион фунтов!

Пуаро кивнул.

Мистер Робинсон, наклонился вперед.

— Где, это, месье Пуаро?

— Я думаю, вы знаете, где это.

— Ну, если откровенно, то да, знаю.

Пуаро улыбнулся.

— Вот что, приятель, зачем ходить вокруг да около? Что вы хотите мне предложить?

— Я жду.

— Чего вы ждете?

— Ну, допустим, совета.

— Да, я вижу.

— Вы же понимаете, что драгоценности — мы лица неофициальные и можем называть вещи своими именами — не принадлежат мне. Я хочу вернуть их тому, кому они принадлежат. Точнее я не могу выразиться. Я думаю, излишне говорить о том, что ситуация сложилась щекотливая и не простая.

— У правительства тоже много трудностей. Оно уязвимо, так сказать… Нефть, сталь, кобальт и тому подобное… Все связано с политикой… О некоторых вещах правительство даже не информировано.

— Верно. Поэтому я с вами и разговариваю.

— Так, — сказал Пуаро. — Зачем?

— Эти драгоценности были неоспоримой собственностью принца Али Юсуфа.

— Я знаю.

— Он передал их своему личному пилоту Роберту Роуленсону с определенными инструкциями. Они должны были быть вывезены из Рамата и вручены мне.

— У вас есть доказательство?

— Конечно.

Мистер Робинсон достал из кармана длинный конверт, вытащил из него несколько листков и положил перед Пуаро на стол.

Пуаро погрузился в чтение.

— Да, все так, как вы сказали.

— Ну и каков ваш ответ?

— Вы не будете возражать, если я кое о чем спрошу вас?

— Смотря о чем.

— Ну, например, что вы лично выигрываете на этом?

Мистер Робинсон удивленно поднял брови.

— Деньги, конечно. Деньги. Пуаро задумчиво смотрел на него.

— Это очень старое ремесло, — сказал мистер Робинсон, — и выгодное. Мы подготавливаем сцену… Для королей, президентов, политиков… и жестоко боремся из-за этого. Мы работаем и помним: хранить веру. Наши цели велики, но мы честны. Наша служба стоит дорого — но мы полны решимости.

— Понятно, — сказал Пуаро. — Хорошо! Я согласен с тем, что вы сказали.

— Могу заверить вас, что это решение доставит кое-кому удовольствие.

— Но все же есть один момент. Я любопытен… Что вы будете делать с драгоценностями?

Лицо мистера Робинсона расплылось в улыбке. Он наклонился вперед.

— Я скажу вам…

2

Мальчишки, играя, с криком носились по улице. В азарте они не заметили подъехавшего автомобиля, и один из них налетел на выходившего из машины мистера Робинсона.

Мистер Робинсон поднял ребенка и взглянул на номер дома. Номер 15. Все правильно. Он толкнул калитку, прошел по мощеной дорожке к двери и нажал на медную кнопку.

Дверь отворила молодая женщина в черной юбке и белом свитере, довольно красивая.

— Мистер Робинсон? Входите.

Она провела его в гостиную. Телевизор, разложенные на столе выкройки, у стены — пианино.

— Хотите чаю?

— Нет, благодарю. Я никогда не пью чай. Я принес то, что обещал.

— От Али?

— Да.

— Значит, никакой надежды? Он мертв?

— Боюсь, что надежды нет… — сказал мистер Робинсон.

Он достал пакет и положил его на стол.

— Откройте, пожалуйста.

Она быстро развязала пакет. Красный, голубой, зеленой, белый, все цвета радуги, как в пещере Аладдина.

Мистер Робинсон смотрел на нее. Камни он видел слишком часто…

Женщина сказала напряженно:

— Они… не могут… быть фальшивыми?

— Они настоящие.

— Но… они должны быть стоимостью… они… должны стоить….

Мистер Робинсон кивнул.

— Если вы хотите знать приблизительную стоимость, я могу сказать: что-то около семисот тысяч фунтов.

— Нет, нет, это невозможно… — сказала она. — Я боюсь… Они пугают меня. Что я буду с ними делать?

Дверь распахнулась. Вошел маленький мальчик.

— Ма, я взял у Билли танк. Он…

Он запнулся, увидев Робинсона.

— Иди на кухню, Аллен. Твой чай готов. И бисквиты тоже.

— Хорошо, — мальчик вышел.

— Вы зовете его Алленом?

Она покраснела.

— Это имя созвучно с именем Али… Но что мне делать с этим?

— Во-первых, покажите свидетельство о браке. Я хочу убедиться сам.

Она достала из ящика конверт и протянула ему.

— Гм… Да… Зарегистрированы в Эдмонстоу… Али Юсуф, студент… Алиса Калдер, незамужняя… Да, все в порядке.

— Никто и не подозревал… В университете было много мусульман-студентов. Я знала, что Али должен вернуться в Рамат. Мы говорили об этом… Когда родился Аллен, он женился на мне. Это лучшее, что он мог сделать для меня. Он действительно любил меня.

— Да, я уверен в этом, — сказал Робинсон. — Теперь о камнях… Мне кажется, вам лучше их продать. Я дам вам адрес хорошего адвоката, и уверен, что он тоже посоветует вам обратить их в деньги. Вы дадите образование сыну, и начнете новую жизнь сами. И мальчик будет счастливее, чем его отец. Если хотите, я могу помочь вам продать камни…

Он помолчал.

— Согласны?

— Да. Возьмите их. — Алиса подвинула камни к нему. — Девочка, которая их нашла, тоже, наверное, любовалась ими. Как вы думаете, какой камень ей больше понравится?

Мистер Робинсон задумался.

— Изумруд, я думаю. Что ж! Хорошая мысль…

Он поднялся.

— Я изменяю из-за вас своей службе, — сказал он. — Но вас я не обману.

Алиса взглянула на него.

— Я не думаю, что вы обманете меня. Мне нужен человек, который разбирается в делах, потому что я в этом ничего не смыслю.

— Вы весьма рассудительная женщина. Итак, я забираю их?

Он с любопытством ждал ответа.

— Да, — сказала Алиса. — Я не хочу хранить их. Может быть, вам это кажется странным… Но, видите ли, Али когда-то мне сказал, что цена женщины не определяется рубинами и изумрудами. Я не хочу хранить эти камни.

«Необыкновенная женщина», — подумал мистер Робинсон, возвращаясь к автомобилю. И снова повторил: «Необыкновенная женщина!»