Александр Экштейн

Дневник Стукача


АЛЕКСАНДР ЭКШТЕЙН

ДНЕВНИК СТУКАЧА

Если бы Вы знали, сколь трудно будет писаться эта исповедь.

Договор.

Я, Экштепн Александр Валентинович, 1958 года рождения, русский, осужденный по ст. 117, ч. 3, 146, ч. 2, 218, ч. 1 к 12 годам л/с с содержанием в колонии усиленного режима, находясь в здравом уме, добровольно, без принуждения, обязуюсь сотрудничать с оперчастью в местах лишения свободы, то есть давать сведения о готовящихся преступлениях (побег, убийства, подготовка массового выступления против администрации) в среде осужденных. А также о случаях нарушения служебного долга среди контролерского состава и администрации. Обязуюсь сохранять оперативную тайну. В случае ее разглашения предупрежден об ответственности, Для подписи своих донесений буду пользоваться псевдонимом "Назаров".

11.77 года. Экштейн А. В. - подпись

...Натаскивание, вернее втаскивание в шкуру "искариотины", велось профессионально и деликатно. Бедные оперуполномоченные, сколько возни с двадцатилетними стукачами!

"...Источник сообщает, что 7 ноября подследственный Желтков определил, что подследственный Иванов А. является педерастом. Желтков этой же ночью вступил с ним в половую связь в извращенной форме, предварительно избив его. Примеру Желткова этой же ночью последовали подследственные Рычков, Амосенко и Тосиков.

Назаров".

"Саша, ну какая нам разница? Для нас все одинаковы, но лучше, конечно, когда изнасилованных больше, ведь они быстрее идут на контакт с администрацией и, главное, работают как трофейные кони, потому что им больше делать нечего, как забыться в работе и искать у нас помощи от "волков"... В общем, черт с ними, "петухами", ты больше в отрицаловку погружайся, будь с ними, прими их законы, а мы поможем... - терпеливым и спокойным голосом давал мне урок оперуполномоченный капитан Катаев, а я дрожащим от волнения голосом отвечал: "Я сделаю все... Сделаю все, чтобы помочь вам в борьбе". - Я СДЕЛАЮ ВСЕ!!!

...Толика Мамченко убили в рабочей зоне, ночью, во время второй смены, убили "петухи" за то, что он взял у них деньги для покупки водки и послал подальше.

Убив, они, а их было трое, бросили его в котлован, который был вырыт в цеху для нового штамповочного пресса, и забросали строительным мусором. В зоне очень трудно остаться незамеченным, так и в этот раз нашлись те, кто видел, как убивали и куда бросали, поэтому через некоторое время труп был извлечен контролерами из котлована, а затем... А затем была совершена ошибка. Оперативникам нужно было извлечь тело, не привлекая внимания з/к, нужно было немедленно вывезти из колонии тех, кто видел, как убивали Мамченко, и скрыть все обстоятельства этого убийства. Но этого не было сделано, напротив, тело Мамченко более грех часов пролежало возле вахты как раз во время съема второй смены с работы. И зона начала ШЕПТАТЬСЯ...

"...Источник сообщает, что в связи с убийством осужденного Мамченко опущенными в колонии через некоторое время произойдет массовое избиение "петухов". Уже в цехах "Гранита", "Сельмаша" и "ОПР" затарено большое количество заточек и железных прутов. Все начнется, видимо, завтра, возможно, и сегодня ночью.

Назаров".

...Совсем неожиданно, сразу же по подъему, с утра, меня вызвали по селектору в санчасть и там сказали, что сегодня я буду отправлен в областную больницу для з/к на обследование, так как у меня подозревается туберкулез. В десять утра я и еще несколько осужденных, в основном пожилые и два молодых, совершенно цветущего вида, тряслись в воронке. А на следующий день в больнице я узнал от вновь прибывшего этапа, что побоище в зоне состоялось с кровью, разбитыми черепами, трупами. А также узнал, что почти четыре часа в ход событий никто не вмешивался, солдаты стояли вокруг зоны, предварительно выведя родственников осужденных из комнат личного свидания. И, лишь когда основной всплеск побоища кончился, солдат ввели в зону. "Но ведь они знали, что побоище состоится?.." - и заметался в моих мыслях вопрос без ответа.

"...Источник сообщает о том, что в колонии, среди отрицаловки, идет разговор о том, что Армик и Манел (ростовские) являются осведомителями оперчасти. В колонии резко произошел раскол внутри отрицаловки. Ростовские поддерживают Армика и Манела, таганрогские, шахтинские, сальские и залетные - против. Возможно, и с большой вероятностью, столкновение между ними.

На мой взгляд, Армика и Манела нужно этапировать из колонии.

04.79 г. Назаров".

...Армяка убил Нефед из Азова, или азовский, как принято говорить в зоне. Убил профессионально. Этому двадцатилетнему, невысокого роста убийце нельзя отказать в хладнокровии и непомерном самолюбии. Армик, пользовавшийся авторитетом среди ростовских, которых было в зоне около 800 человек, был умен, статен и высокомерен. Именно в случае с Нефедом его и подвело высокомерие. Когда Нефед зашел к Армику в каптерку, находящуюся в рабочей зоне и которую тот превратил в свою "квартиру", обставив роскошными для зоны вещами, Армик отдыхал в самодельном кресле, сделанном ему из уважения, а точнее, из-за обыкновенного "боюсь" и угодничества.

Нефед спросил его прямо в лоб: "Почему идет базар, что ты кумовка?.. И вообще, что это ты как барин живешь и менты тебя не трогают?.."

Армик не мог ничего умнее сделать, как плюнуть Нефеду в лицо. Это последнее, что он сделал в жизни.

Нефед убил его с первого удара отверткой, которая лежала у Армика на столе в каптерке, после этого он этой же отверткой нанес ему еще шесть ударов, после чего, тщательно вытерев ее от следов своих рук, положил на место, затем взял напильник без ручки, этого добра в каптерке было много, ибо она вместе с жилуглом Армика была также инструментальной кладовой, и воткнул его острым концом еще пять раз в тело, вытерев и вернув его на место, он взял электрод и выбил трупу глаз, вновь протерев и оставив его, взял молоток и несколько раз ударил мертвого по голове, после чего, наведя в каптерке порядок, покинул ее. Начали искать не одного убийцу, а четверых...

Имя Армика невозможно было произнести вслух.

Стоило в разговоре упомянуть его имя, как мгновенно срабатывал стукач или "козел". Человека сразу же вывозили в Новочеркасскую тюрьму и протягивали сквозь систему изощреннейших камер, от простых, где концентрировали до 10-20 стукачей, до камер пыток, где находились рецидивисты - "шерсть", которых уголовный мир уже давно приговорил к смерти и у которых в камере были наркотики, вино, ножи и даже наручники. ЭТИ ЛЮДИ ЖАЛОСТИ НЕ ЗНАЛИ!

Человека также могли кинуть в камеру, где сидели по 40-50 опущенных, которые могли изнасиловать, могли и просто попугать, исходя из того, какой приказ получил их лидер в оперчасти. Парень в этом случае должен кого-то порезать или убить из стаи, уйдя на второй срок, или резать лезвием себя, вены, живот, чтобы вынесли на крест, то есть в больницу. Новочеркасская тюрьма в 1977-1982 годах была своеобразной лабораторией по выращиванию античеловеческих, безнравственных методов пыток. В 1977-1982 годах в Новочеркасской тюрьме функционировало до 30-40 спецкамер с разными методами издевательств, вплоть до убийства. Опыт этой методики затем распространялся по другим тюрьмам и СИЗО страны. Спросите у тех, кто был в Верхнеуральской, Златоустовской, Тулунской, Вологодской, Андижанской тюрьмах. В Ростовской области нарушителей режима содержания собирали в этапы по 30-40 человек и регулярно вывозили в Новочеркасскую тюрьму со всех колоний, на "профилактику". Специально обученные группы контролеров избивали привозимых, причем били так, что становилось ясно - они уверены в своей безнаказанности и правоте.

После избиений осужденных раскидывали по камерам, дабы определить степень увечий и возможность огласки. Пока люди находятся в "отлежниках", со всех колоний "слетаются" оперативники и начинают дергать из камер своих людей, получая информацию о настроении прошедших "профилактику". Если кто сломался, вербовать, кто не сломался, продолжить "профилактику".

Из "отлежников" на прогулку не ходили, так как это означало, что бить дубинками будут до прогулочного дворика, в прогулочном дворике и от прогулочного дворика до камеры. Самыми страшными камерами считались по праву те, где сидели приговоренные к вышке и которых помиловали, дав взамен смерти пятнадцать или десять лет тюремного режима.

Эти заслуживали себе жизнь и тюремный комфорт (жратва, водка, наркотики) еще более страшными делами, чем те, за которые их приговорили к высшей мере.

...На одной из таких прессхат Нефед признал себя убийцей. Суд проходил в колонии, в клубе-столовой.

Когда суд спросил у матери Армика, желает ли она смерти убийце ее сына, она ответила: "Нет, не желаю..." Нефеда приговорили к высшей мере, объявив приговор по зоновскому радио... Правда, потом довольно-таки часто возникали слухи, что его не расстреляли и видели то во Владимирской СТ, то в Златоустовской СТ, но не знаю, не знаю.

О том, что Москва, я имею в виду ГУИТУ СССР (Главное управление исправительно-трудовых учреждений МВД СССР), знала обо всем, что происходит в Новочеркасской спецтюрьме, можно не сомневаться.

По пальцам не пересчитать, сколько всевозможных чинов из столицы побывало в ростовских колониях и тюрьмах. После их отъезда, как правило, появлялось нововведение, еще более бесчеловечное. Однажды, через несколько лет, уже в Оренбургской колонии № 1 капитан Огородников (ныне майор) ДПНК, поправил Карла Маркса, сказав: "Не бытие, а битье определяет сознание".

...Какую роль я играл, будучи прямым исполнителем государственной гнусности?

"Сашок, у вас в отряде очень уж быстро Пятак авторитет набирает... И ведь хитер, повода не дает, чтобы его затарить... Давай-ка придумаем зацепку", - попросил у меня шеф, капитан Горбань, оперуполномоченный Ростовского ПТУ 398/10. "Что?" - был короток я.

"Вот тебе пару пачек этаминала, вот анаши возьми, - он дал мне пакет. Сам особо не кайфуй...

С Пятаком вмажешься "этилом", курнете, а затем, когда в откат пойдете, отдай ему анашу и уходи спать... Как только уйдешь, мы позаботимся об остальном".

Пятака захватили с анашой и водворили в ШИЗО, а затем осудили на тюремный режим.

"...Источник сообщает, что между ростовскими и таганрогскими группировками возникли трения, которые могут окончиться поножовщиной.

Назаров".

...Поножовщина произошла, были убитые, покалеченные и много шума. За все это в зоне был приговорен к расстрелу один человек, на 8-15 лет особого режима было осуждено 5 человек, на срок 3-5 лет строгого режима было осуждено 14 человек, на тюремный режим было отправлено 30 человек, вывезено за пределы области 200 человек. Удар по отрицаловке был сделан мощный, и в зоне стали у "власти" козлы, то есть активисты.

Потом, когда я уже сам находился на тюремном режиме, куда свозятся нарушители со всех колоний страны, я заметил закономерность: именно в те годы, когда произошла в Ростовской колонии поножовщина, начала действовать лагерная статья 77 прим, направленная против отрицаловки, и именно в эти годы по колониям страны, почти одновременно, прокатилась волна междоусобиц, а также так называемых случаев массового волнения. Именно тогда начали "закручивать гайки", очень сильно заработали в зонах жестокие методы "исправления". Появились локальные зоны между отрядами, слово "исправительная" в аббревиатуре ИТК потеряло даже приблизительный смысл.

Режим колоний принял карательный уклон, достаточный для создания сильной и волевой элиты преступности - воров...

Одновременность междоусобиц по колониям страны, которые как-то странно напоминают нынешние национальные столкновения, ясно говорила о том, что пока такие, как я, молодые стукачи, давали сведения о готовящихся столкновениях, другие, более опытные, их подготавливали по заданию оперативников, которые, в свою очередь, имели задание из Москвы, это не может вызвать сомнения умных людей, но что никогда не докажешь. Я-то знаю методы работы ГУИТУ СССР. Как стукач, я "рос" от агента зоновской оперчасти до агента непосредственно работающего на ГУИТУ СССР, то есть стучал на всех подряд. В зоне стучал "куму" на з/к и контролеров, в управлении стучал на "кума", а на управление стучал в ГУИТУ...

Вскоре мне стали платить за доносы деньги, поощрительные, от 40 до 60 рублей. Зам. по оперативной работе начальника Ростовского УИТУ был тогда подполковник Евдокимов. Это он предложил мне работать на управление, и он же, лицемерно пуская слезу умиления, благодарил мою бедную мать за меня такими словами: "Какого сына вырастили, спасибо". Жесточайшая ирония, я осужден за грабеж, изнасилование, и мою мать благодарят за это...

...Я чувствовал свою безнаказанность и наслаждался ею. Мне было уже двадцать два года. Абсолютно безнравственный, сил много, я чувствовал, что мне разрешено делать то, что другим нельзя. Я мог разбить голову активисту, употреблять и иметь безнаказанно наркотики, вести разговоры о воровской жизни, не работать, все время чувствуя мощную защиту оперчасти.

Я, конечно, не знал, что это длится до той поры, пока меня не раскрыли...

...Когда вывезли из зоны наиболее убежденных, целенаправленных на воровскую жизнь з/к, моя деятельность приобрела мелкий характер.

"...Источник сообщает, что контролер Пашиков занес осужденному Стоянову водку и продукты питания за деньги, полученные от Стоянова.

Назаров".

"...Источник сообщает, что контролер, работающий на приеме передач для осужденных, за 25 рублей пропускает передачи с продуктами питания не 5 кг положенных, а 10 кг.

Назаров".

Изменилось и отношение ко мне. На первое место, руководящее, выступила режимная часть и политчасть.

...Я вышел покурить в локальную зону отдыха, оторвавшись от книги и от слежки за Цыганом, который спал в углу секции. Шеф сказал, что там бывает травка, и я поэтому не спускал глаз с Васи. Он меня уважал и всегда угощал анашой, если она у него появлялась, а я всегда на него после этого стучал. Выходя из ШИЗО, он матерился: "Опять какая-то гадина стуканула!"

...Так вот, я вышел покурить и увидел, что какой-то немолодой осужденный прижимал к груди трехлитровую банку с водой и осторожно выглядывал из-за угла. Я выкурил сигарету и ушел в секцию читать и наблюдать, не придав значения этому стоянию с банкой.

Часа через два я вновь вышел покурить и вновь увидел его в той же позе выглядывания и с той же трехлитровой банкой в руке. "Что он там?" подумал я. Как раз появился замполит колонии и стал озирать зону.

Активист встрепенулся, вышел из своего укрытия и, держа банку на вытянутых руках так, чтобы банка и повязка на рукаве были видны замполиту, подошел к небольшой клумбе и стал поливать куст роз. Замполит одобрительно, с умиленным видом кивал головой.

...Однажды в колонию назначили капитана Овчинникова, или, как его окрестила зона, Стаса. Это был, по сути, очень жестокий человек, более того, в нем был воплощен идеал режимника.

Его предшественник - подполковник Петухов начал неплохо. Обычно при всех акциях по "закручиванию гаек" в колонии администрация не трогает бывших боссов, то есть бывших высокопоставленных хапуг, всевозможных директоров, заведующих и замминистров, осужденных по статье 93 прим хищение в особо крупных размерах. Они и в колонии пользовались покровительством с воли, да и долго не задерживались в неволе, при первой же льготе на свободу. Петухов начал с того, что приказал всех "боссов" подстричь и одеть в зэковское х/б общего образца, ибо они ходили не стриженными под ноль, и одетыми были не в зэковское, а под зэковское, вольное, питались хорошо и не страдали. Петухов заставил их ходить в столовую, как всех, есть то, что все, и вести образ жизни, как "основная масса осужденных", что само по себе выглядело смешно. "Боссы" стали собираться в кучки, шептаться, и... через некоторое время Петухов был переведен в другую колонию, с другими обязанностями. А "основная масса осужденных" с удовлетворением увидела, что "боссы" вновь повели более привычный образ жизни для них, исправно платя дань блатным, так как те за невнимание к ним могли и башку расколотить...

С приходом Стаса зона почувствовала "тиски" системы. Этот энергичный, жестокий человек установил драконовский контроль за зоной. Считали зону поголовно во время хождения на завтрак, во время вывода на работу, во время хождения на обед, во время съема с работы, во время хождения на ужин, плюс к этому две проверки, утром и вечером, пофамильно. Любое недовольство режимом каралось водворением в ШИЗО, а по ночам из ШИЗО дергали в оперчасть, где "кумовья" во главе со Стасом избивали недовольных метровыми отрезками телефонного кабеля, то есть "ломали". Хотя в зоне уже не осталось сильных "бродяг" - их осудили или вывезли в другие колонии, избиениями насаждался страх. Стаc подчинил себе оперчасть, они заплясали под его дудку, и он принялся за агентуру, понимая, что без нее плохо, но и лишние ни к чему.

...Случайно у меня оказался этот кухонный нож с красиво отделанной ручкой для передачи на волю.

С утра на всю зону загрохотал селектор и объявил, что будет травля тараканов, что все матрасы в свернутом виде следует вынести из секций на улицу. Я, чертыхаясь про себя, свернул матрас и вынес на улицу, положив нож в наволочку подушки, мне не страшен был шмон, даже если бы нож изъяли, и пошел для вывода в рабочую зону...

Каждый отряд строился в колонну по пять человек в ряд возле вахты, и контролеры, считая по пятеркам, пропускали отряд через вахту в рабочую зону. Дежурила смена контролеров, старшим в которой был прапорщик Пальчиков, самый виртуозный после смены Молдована сшибатель пятерок. Молдован, если дежурил в ночь, сам заносил блатным вино целыми канистрами по 10 литров, каждая канистра по 100 рублей. А во время съема с работы второй смены стоял на вахте, а его приятель по смене - контролер Слава Мотыль нюхал пьяных, как выражался Молдован. От кого пахло вином, тех Молдован заносил в список, где против фамилии "провинившихся" ставил черточку, это означало, что до конца его смены нужно принести пять рублей, тогда вместо черточки появится крестик, а на тех, кто предпочел крестику черточку, составлялся рапорт о задержании в нетрезвом состоянии и передавался отрядным, а это - ШИЗО или лишение личного свидания. Молдован имел знак "Заслуженный работник МВД". Я стучал на него раз десять бесполезно!

С контролерами редко ссорятся.

...Я снял кепку и постукивал ею по ноге, ожидая, когда пойдет на вывод наш отряд. Пальчиков проходил мимо меня, по лицу его было видно, что он не в духе.

Он остановился возле меня и, глядя поверх головы, процедил: "Ты, бычара, одень кепку, а то щас на вахте тренироваться заставлю, одевать и снимать..." Я со всей силы втер Пальчикову прямо в переносицу, тот взвизгнул и прокричал: "Смена, ко мне!.." Я подбежал к свернутому матрасу, выдернул из середины подушку, а из нее нож, прапорщики прыснули в сторону вахты, откуда через некоторое время вышел Стаc и, став на почтительное расстояние от меня, крикнул: "Отдай нож!" - "Да пошел ты..." - заорал я... Стаc удалился на вахту, в отдалении маячила группа контролеров, наблюдая за локалкой, где находился я...

"Неужели шеф не отмажет?.. Я ведь сделал это для поднятия своего качества в роли агента, для завоевания авторитета среди блатных..." прокручивал я в голове. Сзади меня находилась глухая стена пожарки, слева - локалка другого отряда, справа - барак нашего, впереди - ворота локалки, выходящие на плац, где находились контролеры и созерцающая зона. В это время к железному забору со стороны другого отряда подбежал з/к и, кинув мне сверток, убежал обратно...

Развернув сверток, я обнаружил в нем папиросу с травкой и 4 таблетки этаминала натрия. "Блатные..." - понял я и быстро кинул горькие таблетки в рот, проглотив вместе со слюной, после чего прикурил папиросу.

В это время возле вахты появились солдаты в зеленых защитных жилетах и с длинными спецдубинками, их было пятеро, они, ни секунды не раздумывая, быстрыми шагами направились в мою сторону... Но меня уже охватила смелость, дарованная наркотиком. В это время из толпы з/к крикнули: "Делай себе что-нибудь, а то убьют!" "От пуповины спичечный коробок влево по животу и спичечный коробок вниз живота, жизненно важных органов не заденешь..." - вспомнил я. Быстро и хладнокровно, отмерив на животе нужное, я приставил острие ножа к этому месту и со всей силы ударил ладонью другой руки по рукоятке...

В больнице 398/19 г. Ростова я впервые и в полной мере почувствовал, что такое Авторитет. Восхищенные взгляды и готовность повиноваться во всем тех, кто был моложе меня по возрасту. Уважение с налетом зависти сверстников. Изучающая внимательность старших по возрасту и зоновскому стажу рецидивистов.

И осторожная, с затаенным коварством корректность администрации плюс к этому вольная пища, деньги, водка, наркота.

Стаc наводил порядок круто и жестко. По ночам из ШИЗО выдергивали "борзых", и кабель "отплясывал" по спинам и почкам з/к, которого предварительно заключали в наручники и завязывали рот тряпкой, чтобы "не дрыгался и не верещал", как говорил режимник Беседин из ИТК-398/10. Жестокость вошла в норму. Били в контролерской, били в кабинете ДПНК, били и в оперчасти и в режимной части, били за нарушение режима и просто за злобный взгляд в сторону администрации. Не били лишь в кабинете хозяина, кабинет был за зоной, и в кабинете замполита, из него уводили бить в контролерскую, так как в кабинете было много агитационных, правовых застекленных стендов и книжных шкафов с работами Ленина, Маркса, Макаренко и прочих, так что бить в нем было просто неудобно... Жестокость, возведенная в ранг закона, который осуществляли люди в погонах, называя это исполнением долга, была принята уголовным миром как естественность и неизбежность бытия.

Такое ли это нормальное и естественное явление Жизнь? Есть в ней что-то незаконное, выпадающее за рамки нравственного, что-то угрожающее чему-то такому, что больше ее самой. Жизнь - это какая-то опасность, тайная злонамеренность против чего-то, необъяснимого - Высшего. Так поселилась во мне мысль, которая философствующей угодливостью оправдывала меня, мое гаденькое существование в той жизни, которая именуется ИТУ, то есть само ИТУ несет в себе потенциал этой мысли. Ненависть к ней... Эта ненависть проявляется в з/к своеобразно, прихотливо и неизбежно. Человек, переживший длительное время "исправления", может выглядеть на первый и даже последующий взгляд и добрым и оптимистом-жизнелюбом, может обладать энергичным даром преобразования жизни, но где-то там, в глубине, даже сам не зная об этом, он будет излучать ненависть к жизни, не говоря уже о тех, кто эту ненависть проявляет конкретно...

* * *

...Вены трудно резать только в первый раз, затем легче. Все, кто лежал на наре, лениво наблюдая и лениво отговаривая резавшегося, оживленно вскакивают и тарабанят в двери камеры, вызывая начальство и крича: "Довели, псы!.. Крови захотелось!.. Вызывай хозяина!.. Доктора давай! Человек умирает!.." В надежде на то, что будет хотя бы небольшое смягчение режима в ШИЗО, то есть рассадят людей посвободней в камеры, уберут заглушки с окон, если лето, или пустят отопление, если дело происходит зимой, да мало ли... Для пущего эффекта можно лужицу крови поднять за один край (венозная кровь сворачивается, и лужица от нее становится словно недопеченный блин. - А. Э.) и бросить оторвавшийся от этого "блина" кусок себе на лицо и размазать... Иногда начальство идет на уступки, не желая лишней канители, а иногда начинает раздавать по камерам лезвия, предлагая и горло самим себе перерезать. Вскрывшего вены вытаскивают в коридор из камеры, берут в наручники, слегка бьют, поставят на порез скобки и кидают в одиночку, добавив еще 15 суток ШИЗО за "членовредительство с целью уклонения от наказания". Тем не менее режут себе вены в ШИЗО и ПКТ довольно-таки часто.

...Нас везли на профилактику в Новочеркасскую тюрьму, а если соблюдать точность, то нас везли бить.

Воронок (автозак) нещадно трясло. К этой тряске примешивалась тряска внутренняя, все знали, что бьют сильно, но вида не показывали... Шестеро, и это было плохо. Если везут на "профилактику" сразу человек 15-20, то есть шансы отделаться незначительными побоями, так как ударная группа контролеров устает бить долго. Попробуй помахать дубинкой на такую ораву, да так, чтобы дубинка прилипала к телу куда надо и как следует. А нас было шестеро, это хуже, это побьют от всей души, и мы знали об этом... Мы - это Крокодил, затем Сом, Худой, Боча, Сынок и я. Сом на воле работал шофером в колхозе, однажды в поле он с дружком выпил столько, что был в "зюзю", впрочем, как и его друг. Друг лег спать позади машины, в холодке, а Сом улегся в кабине. Проснувшись часа через три, он завел машину и стал сдавать назад, при этом машина наехала на приятеля и задавила его насмерть.

Испугавшись, Сом закопал его в поле и два дня пил мертвую, а на третий явился в милицию с повинной.

Его посадили, затем осудили и дали десять лет л/с.

...Худой же был наркоша. На воле забрался в аптеку, там наглотался "колес", да так в ней и остался.

Приехала милиция, а он в витрине аптеки встал и салют им пионерский отдает, зажав в салютующей руке двухкубовый шприц. Из витрины его, смеясь, милиция и забрала. Семь лет лишения свободы. Ну а Боча, так тот за крупный рогатый скот сидел. Угонял, продавал заготовителям через какие-то макли. Несколько лет этим занимался и получил в итоге тринадцать лет л/с.

Сынок, тот по форточкам специалист. Сел в 18 лет за совершение 63 квартирных краж, "работал" в паре со взрослыми, получил пять лет, и теперь его везли с нами на профилактику, 19-летний заморыш, пацан, маленький и уже опасный... Ну и я, грабитель и насильник, еще и стукач вдобавок, шестой.

Едем, и чем ближе к Новочеркасской тюрьме, тем зловещей и неопределенней в своей определенности страх. Впрочем, мой страх оказался напрасным, меня не били.

"...Источник сообщает, что осужденный Дубровников (по кличке "Боча") после "профилактики" в Новочеркасской тюрьме выглядит психологически подавленным и напуганным. На мой взгляд, он "отойдет" от отрицаловки к "мужикам". Можно попробовать его для вербовки.

Назаров".

Зарубина в этот день, точнее, в первый вторник месяца, когда в колонию приезжает суд, освободили условно-досрочно, на стройки народного хозяйства, и этот же суд осудил "Шеву" на три года тюремного режима за злостное нарушение режима содержания.

Зарубина было за что отпускать, всегда послушный, дисциплинированный, член секции правопорядка, он был безотказен и умел в работе, исполнителен и честен. Ну а "Шева", конечно, заслужил свой трешник.

Нарушитель, грубиян, начальника отряда капитана Клишу "псом" назвал, да и руки распускал, тому же Зарубину в морду заехал, и благодаря этому тот выглядел на суде "очень положительно", как пострадавший от отрицаловки.

Зарубин снес топором руку семилетнему парнишке, когда тот залез к нему в сад за персиками. "Шеву" осудили в колонию за то, что он в пьяном виде разбил стекло в милицейской машине, и ему за "нападение во время исполнения" втерли почему-то шесть лет... Зарубину дали пять лет л/с...

Полищук был "боссом", или как еще называют в зоне, "маслокрадом", умный, толстый, без болезни.

Окончил ВПШ при ЦК КПСС, работал где-то в обкоме. И где-то, видимо, он "не по уму" повел себя, в пейзаж не вписался. Его выгнали из партии, естественно, турнули с поста и дали ему двенадцать лет л/с. Еще бы, партийные взносы налево определил. И это при том, что его брат также в обкоме и при важной должности состоял. Когда братик вляпался, он при ней все равно остался, непоколебимо... Начал писать осужденный Полищук во все инстанции. Писал, писал, и сбросили ему шесть лет, и он не успокоился, начал в ЦК писать, его взяли и на свободу выпустили, но он и на свободе не успокоился, начал писать, добиваться, чтобы его в партии восстановили и на прежнюю должность поставили. Дело вновь приняли к рассмотрению и... вернули ему те, прежние, двенадцать лет лишения свободы... Когда я в колонию пришел, он уже десятый год добивал. Не пиши, дурачок...

(1979 г. Чечено-Ингушетия, 1-я колония, Наур. Гдето в районе Чернокозовки. Начальник колонии подполковник Громов, замнач по РСР Идрисов, начальник оперчасти майор Володин.)

Меня в конце концов из Ростова вывезли в Чечено-Ингушетию, в единственную там колонию усиленного режима Havp, с легкой руки уголовников названную "Мяурр". "Попадаешь и мявкнуть не успеешь..." - так начинал все рассказы о Науре мой знакомый чечен Мутушев Асламбек... Я впервые попал в колонию с сугубо кавказским контингентом осужденных.

...Лег спать, молескиновый костюм положил на скамейку. Проснувшись утром, увидел, что костюма нет, на его месте лежал другой, грязный и ветхий. Новые, обделанные под "волю" ботинки также исчезли, а вместо них стояли чудовищные, заляпанные цементом и столь же чудовищного размера. Появиться в таком одеянии равносильно тому, что добровольно признать себя опущенным, я хорошо знал об этом. Благо перед сном я сдал свой вещмешок в каптерку, в нем были еще один хороший костюм и обувь. Как-никак я был "блатной", и Ростовская зона снабдила меня по уму... Этим же вечером, после множества мелких стычек с местными и завязывания знакомств с залетными, я увидел на "чехе", так называют в Науре чеченцев, свой костюм. Решил выяснить, где он его взял, бывает всякое. Возможно, что тот, кто украл, продал его ему... Я подошел к "чеху" и спросил:

"Слышишь, земляк, а где ты взял этот костюм?"

В ответ услышал: "Пошел ты, Иван!" Почему "Иван", я не понял, но на такие слова в зоне, если ты считаешь себя бродягой или хочешь им выглядеть, нужно отвечать конкретным действием, иначе крест на зоновской, среди блатных, карьере... Железный угольник обрушился на голову "чеха", которая сразу же и обильно окрасилась кровью, а "чех" тяжело рухнул на землю... Ярость утихла мгновенно, а еще через мгновение вокруг меня стояли, схватившись за руки, шесть контролеров, а вокруг этого кольца бушевала толпа разъяренных чеченцев, выкрикивая: "Оборзел, Иван, на чечена руку поднял".

Затем меня увезли в ШИЗО, где долго, сильно и равнодушно били ногами и дубинками перед тем, как посадить в камеру. Ну а в камере было все ништяк: интернациональный контингент, чай, анаша, "братство"...

К чести воров, элиты преступного мира. Когда в Наур завезли на время одного из них, батумского Махохия, а затем другого, Джамала, они уничтожили проявления национализма, и уничтожили основательно Когда их вывезли, осудив на тюремный режим, национализм уже проявлялся в колонии очень редко и был наказуем средой осужденных. Администрация, напротив, национализм разжигала, так как "разделяй и властвуй" - один из важных инструментов "исправления". Было выгодно гасить борзых русаков, вывозя их из российских зон в Наур или наоборот. Было выгодно поощрять, негласно, вражду чеченцев и ингушей, а затем вербовать из той и другой группы агентуру...

..."Кум" Володин был грузным, наглым и умным.

На следующий день после моего водворения в ШИЗО меня вызвали из камеры к нему в кабинет. Разложив перед собой бумаги, он с удовольствием сказал: "Вот и чудненько... Пятилеточку мы тебе подболтаем..."

Я задохнулся от страха и, заикаясь, заговорил: "Ну что вы, гражданин майор, я ведь должен был это сделать для того, чтобы быть более качественным осведомителем, я же ваш..." Володин закрыл папку с бумагами, внимательно взглянул на меня и коротко спросил:

"Псевдоним?" - "Назаров", - испуганным голосом быстро произнес я. Лицо Володина подобрело: "Ну, ладно, я пока сделаю запрос в управление, чтобы твое оперативное дело выслали для ознакомления, а тебе придется все же посидеть в ПКТ пару месяцев. Понаблюдай, кто и что носит в хаты с воли, о чем говорят в хате, где начки у них, а потом решим, что и как, может, на крест отправим, отдохнешь..." Сказал он, и мы попрощались, пожав друг другу руки. Он вызвал контролера. "Уведите этого урку в камеру, опасный гад, глаз да глаз за ним нужен". Профессионал, одним словом...

Стукач по сути и смыслу провокатор. Для того чтобы обнаружить пути попадания наркотика в колонию, он должен завести знакомство с наркоманами. Сделать это возможно лишь через употребление наркотика и прямую личную заинтересованность в его доставании.

Если стукач не был наркоманом ранее, то он им станет. Кайфуя, он заодно и стучит: где прячут наркотики, кто прячет, кто доставляет. "Кумовья", в свою очередь, у этих людей все изымают, затем кое-что сдают для отчета, кое-кого, для того же отчета, крутят на новый срок, а в основном информацию используют для своего кармана, то есть гонца задерживают и под страхом раскрутки вербуют его для работы на себя. Он начинает выполнять правила игры оперативников, продолжая носить наркоту, делясь прибылью с ними.

Гонцами, как правило, являются контролеры и вольняшки, работающие в зоне по найму. Если "кумовья" изымают из начки наркоту, то часть, как упоминал выше, сдают по службе для отчета, а другую через некоторое время выпускают в продажу по зоне через своих людей.

"...Источник сообщает, в колонии очень высок процент людей, торгующих и употребляющих наркотики. Практически весь контролерский состав является не чем иным, как связующим звеном между барыгами в колонии и теми людьми, которые передают наркотики с воли. Анаша, которая недавно была изъята оперативниками в рабочей зоне в количестве 4 кг, через некоторое время появилась в продаже, 100 рублей 100 грамм. Продажей занимаются контролер Тахоев и осужденный Тевлоев Салауди, который, по мнению осужденных, является "человеком" оперуполномоченного Елизарова, занимающегося борьбой с наркотиками. Многие торговцы наркотиками в колонии даже не соблюдают предохранительных мер по своей безопасности, это говорит о том, что они чувствуют за собой поддержку администрации. Проведенное мною наблюдение показывает, что практически все начотрядов за деньги распределяют личные свидания, закрывают глаза на отрицалово и их образ жизни, представляют на комиссию для условно-досрочного освобождения... Существует странная связь между барыгами и контролерами в одном случае, между барыгами, контролерами и оперативно-режимной частью - в другом, что наводит на мысль о существовании организованности в продаже наркотиков.

Назаров".

Расчет был верен, впоследствии я его очень часто использовал. Что было невозможно для обыкновенного стукача, дальше зоновской оперчасти не прыгающего, то для меня было очень даже возможно... Сразу же после моего сообщения в глазах Володина стал возникать при встречах со мной напряженный интерес, замешенный на испуге и неприязни. Через два месяца я был этапирован из Наура в Краснодарский край, в колонию № 9 города Хадыженска. Надо сказать, для того чтобы этапировать стукача из колонии одной области или республики в другую, нужно оформить на него спецнаряд.

Делается это через Москву, и оперчасть должна убедительно сформулировать целесообразность такого переброса. Обычно это "опасность для жизни". "Опасность для жизни" означает, что стукач на грани запала, и в связи с этим его может постигнуть возмездие. Лично мне, особенно после приведенных выше донесений, оперчасть организовывала "опасность для жизни", то есть где-то как-то "просачивалась" двусмысленная информация обо мне, "начинались" разговоры, дескать, "а не кумовский ли?". Затем меня "прятали" в ПКТ и по приходе спецнаряда вывозили в другую колонию. Простого стукача, естественно, сразу бы "съели": посадили бы на годик в ПКТ, используя официальную власть, напугали бы, а если бы не пугался он, то изнасиловали бы, используя неофициальную власть, то есть через нас, весьма исполнительных стукачей. (Было у меня такое задание в Оренбургской колонии № 1. Дал его мне начальник оперчасти Сенеговец в 1988 году. - А. Э.)

Ну а меня просто вывозили, и все. Каждый "кум" чувствовал за мной управление, в свою очередь, управление подозревало за мной ГУИТУ, а я старался не разубеждать их в этом. По этой причине мне и организовывали "опасность для жизни", а пальцем не трогали.

Если колония мне нравилась режимом и содержанием, то я не давал "никаких таких сведений", порочащих честное имя администрации, и опасностей у меня не возникало, если мне что-то не нравилось, то я организовывал себе спецнаряд, тем более что это было нетрудно, все колонии уже давно превратились в кормушку для "воспитателей" и "исправителей" преступного мира.

Я не говорю о честных и хороших администраторах - они погоды не делают. Если честен и умен, то рано или поздно уйдет он из этой системы или перестанет быть честным, а честные и глупые лишь раздражают своей быковатостью... Основная масса зоновской администрации лишь работает под "честных и мужественных", научившись лицемерию у з/к и намного обогнав тех в этом искусстве.

(1981-1983 гг. Краснодарский край, г. Хадыженск.

Колония № 9. Начальник колонии подполковник Зайцев, начальник оперчасти капитан Теменев, оперуполномоченный Коробов, замнач по РСР капитан Лысенко.)

С 1981 года в колониях страны начались "ломки", то есть кампания по борьбе с отрицаловкой. Людей начали бить, и очень сильно бить... В Краснодарском крае, в 9-й колонии, это началось обвально. Отряд выводили на плац, выстраивали в шеренгу, и председатель СИП вместе с нач. отряда и режимниками подходили к осужденному, отдельно к каждому, и предлагали красную повязку на руку для дежурства по зоне. Кто отказывался, того уводили в ШИЗО, кто надевал повязку, того не трогали, но путь к бродягам для него становился закрытым. Надо заметить, что таким путем создалась самая гнусная разновидность преступности, так называемые черти, зная, что замараны и им ничего не светит в лагерной карьере, а также не имея ни малейшего желания вести нравственный образ жизни, они совершают самые гнусные и явно "шизоидные" преступления.

...В ШИЗО на 300 человек было забито вдвое больше. Были перекрыты все доступы нелегальных путей чая и табака, били с поводом и без повода, в камерах задыхались, теряли сознание, пища, не отличавшаяся качеством в зоне, в ШИЗО была абсолютно несъедобной. Когда заканчивался срок 15 суток, осужденного выводили из камеры в козлодерку - так окрестили помещение для контролеров, где проходили все экзекуции, - и вновь предлагали надеть повязку и выйти с ней в зону, если нет, то вновь избивали и добавляли очередные 15 суток. Через несколько месяцев поток освобождаемых из ШИЗО достиг высокого уровня, ШИЗО очистился, те 60 человек, которые остались, выдержав все, были частично вывезены за пределы Краснодарского края, частично осуждены на тюремный режим и частично отправлены в туб. зоны с дальнейшим переводом на инвалидность...

...Во время "ломки" мне предложили в недрах кабинета начальника оперчасти капитана Пушкарского (Теменев его заменил позже) небольшую игру для поднятия моего авторитета среди бродяг... Когда отряд, в котором находился и я, выгнали на плац для раздачи повязок, в тот момент, когда ко мне подошел с этим предложением председатель СПП (бывший капитан милиции) Шохин, я нанес ему несколько ударов по лицу кулаком. Так как били "кумовья" и завербованные ими контролеры, то, несмотря на несколько чувствительных ударов во время "экзекуции", я, естественно, не пострадал. Как совершивший "опасный" и "дерзкий" поступок, я был "брошен" в сухую и проветриваемую одиночку, где, мне на "удивление", в "нычках" камеры был большой запас чая, сигарет, сахара и теплое байковое одеяло... В этой камере, которую не шмонали, я находился долго и безболезненно, хотя все остальные сидящие в ШИЗО и находящиеся в зоне считали, что я страдаю наиболее сильно... Затем меня вывезли в больницу с несломленными, а после больницы и закончившейся ломательной кампании я нарисовался в зоне, имитируя туберкулезное покашливание, сутулясь особой тюремной сутулостью бродяги, и уже в качестве "авторитета"...

...Мне было разрешено почти все, пока у меня не начался бзик раскаяния, но об этом позже, а пока мне было разрешено почти все...

В Ростовской области (10-я колония) я разбил голову своему подельнику Стукано Юрию толстым дрыном и фактически устроил драку среди зоны в ночное время.

В Оренбургской колонии № 1, будучи уже на грани запала и поэтому находясь в ШИЗО (от греха подальше спрятанный. - А. Э.), я получил задание наказать Силаева Павла (21 год. - А. Э.). Вот что я сделал: заварив в алюминиевой кружке чифир, доведя его до кипения, вылил кипяток ему на шею и часть лица. Его вывели в санчасть, где с ним провели беседу "авторитеты" (сделанные оперчастью) и избили. Меня перевели в соседнюю камеру, где находился стремящийся к воровской жизни Козорян Жора. На него в это время делали в оперчасти компромат для осуждения на новый срок. Мне же было дано задание деморализовать его физически. Я проломил ему голову железным "кротом" (толстое и длинное сверло для проделывания отверстий в стене между камерами. Все можно иметь в камере, как видите, если это нужно для исправления. - Л. Э.), его вывели в санчасть, зашили голову, и с ним опять провели беседу "авторитеты", после чего избили, он воткнул себе в живот электрод. Впоследствии его осудили.

В санчасть вывели и меня, где я и находился 2 месяца до отправки в Узбекистан абсолютно здоровый. Я ничего не напутал, начальник оперчасти Сенеговец?..

...Я мог безнаказанно употреблять наркотики. У меня изымали контролеры анашу, таблетки, мак, все это сдавалось "куму", а от него возвращалось мне - и никаких последствий. (В Науре у одного отрицалова вырезали карман и отправили на экспертизу, которая обнаружила 0,001 грамма наркотического вещества, и он получил 1 год добавки срока за употребление наркотиков. Ему было нельзя!..)

Я несколько раз подбрасывал анашу в карман, под подушки другим з/к, и в итоге одних крутили на новый срок, других отправляли в крытую, третьих делали стукачами, вербовали. (1987 год. Оренбургская колония № 1. Осудили одного бесконвойного и его брата на пять лет. Моя работа, я подбросил, и я заставил написать явку с повинной. Каюсь, забыл его фамилию, но начальник 1-го отряда в то время, Петров, ее знает. - Л. Э.)

Я правильно говорю: оперуполномоченный к.н.Горбань и начальник оперчасти Казначеев? (1978-1979 гг. ИТК-398/1. 1979 г. Ростовская область.)

Я правильно говорю: зам. по оперативной работе начальника управления Ростовской области подполковник Евдокимов, а затем вас сменивший Пшеничный? (1977- 1979 гг. УИТУ Ростовской области.)

Я правильно говорю: начальник оперчасти майор Володин? (1979-1981 гг. Чечено-Ингушетия. Колония № 1.)

Я правильно говорю: опер Коробов и начальник оперчасти капитан Теменев? (1981-1983 гг. Краснодарский край. Хадыженск. 9-я колония.)

Я правильно говорю: начальник оперчасти майор Ага^ронов? Сколько тебе з/к платили в день? Ты и со мной делился, спасибо... (1983 г. Азербайджан, пос. Бина. 2-я колония.)

Я правильно говорю: начальник оперчасти капитан Сенеговец? В принципе ты отмазал меня от всех бед, связанных с моим запалом, но и больше всего я подлостей наделал под твоим руководством... (1983- 1987 гг. Оренбург, 1-я колония. С перерывом полтора года на тюремный режим.)

Я правильно говорю: начальник оперчасти майор Вуренков? Вы были лучший из оперов... (1983-1985 гг. Чистополь, Татарская АССР. УЗ-148/СТ-4.)

Я правильно говорю: ст. лейтенант Зулимов? Это у тебя я шел уже под псевдонимом "Кузнецов" - не забыл?.. Это ты меня оформил на полгода в одиночку, когда я тебе привез и отдал прямо в руки две стеклянные трубки из-под валидола, набитые "пурий этаминаланатрия", которые мне передали бродяги из больницы для з/к, где контролеры по стойке "смирно" становятся перед авторитетами, для передачи бродягам в УЯ64/Т-1. Ты их вернул им вновь, за деньги, естественно... (1987-1989 гг. Узбекская ССР, г. Андижан. УЯ 64/Т-1.)

Кто вы сейчас? В каком звании? Не хотите ли покаяться?

Основная масса заключенных, так, как я, или частично, "стучат". Стучат не обязательно "куму", стучат режимникам, стучат хозяину, замполиту, отряднику и даже пред. СПП колонии. Но то, что стучат, ничего, пустяк, дело в том, что стукачам почти все сходит с рук, им можно почти все... Из них делают наркоманов, если они не были таковыми, они в прекрасных отношениях с администрацией, они освобождаются тысячами - и это, по сути, есть тайная, могучая сила администрации ГУИТУ СССР при МВД СССР, нет такой подлости, на которую они не пойдут. Кого надо, убьют, что угодно сделают, и все будет шито-крыто. Начала пресса нападки на работу МВД и ГУИТУ, так сейчас же возросла преступность по стране, связанная с насилием, и та же пресса взмолилась: "Спасите от преступности, защитники наши". Это ответ со стороны этих двух учреждений, и ответ не от руководства, а от тех, кто внизу, это там, по городам и весям, безвестные полковники, капитаны, майоры дали приказ таким, как я: "Делайте, хлопцы, что хотите, все будет ништяк, если что, то на зоне отсидитесь немного, не помрете, сами знаете..."

Уже давно ГУИТУ СССР является не исправителем для преступников, а размножителем их методов в жизни. Там уже давно произошло слияние мыслей и целей.

Я видел! Я знаю! Давая информацию оперчасти о доставках наркотиков, водки или о готовящихся драках, я видел, что эта информация шла на пользу преступному миру, а не обществу. Канал наркотиков продолжал действовать, лишь маскировалась та цель, в которой я его заметил. Это я, оказывается, помогал операм замечать слабые звенья этой цепи, а я ведь не один... И так было везде. Работа администрации в ИТУ с преступностью похожа (и таковой является. - А. Э.) борьбой противодействующих преступных группировок, которые при опасности всегда могут договориться... Вся АДМИНИСТРАЦИЯ ИТУ содержится за счет ПРЕСТУПНОСТИ и кровно заинтересована в большом количестве з/к.

Будьте осторожны, обратите внимание на глубинную суть системы ГУИТУ! Вы что, не видите, что это законсервированный на время ГУЛАГ?

Нужны ли стукачи? Или нет, не так. Нужны ли "истинные граждане", которые доводят до сведения, ставят в курс дела органы?.. По телевидению как-то задавали вопрос одному эксперту из ученых в соответствующей этому вопросу передаче: "Нужен ли штат осведомителей?" Он ответил: "Видимо, все-таки нужен..."

Штат?! - Армия!!! Огромная, многомиллионная, страшная по своей разрушительной силе армия. Безобразная и ядовитая бородавка органов...

Впервые я начал контактировать с КГБ еще в 1983 году, направив туда сообщение о коррумпированной администрации азербайджанской колонии № 2. Сообщение возил в Москву мой отец, естественно, не зная, о чем и почему. Он выполнил мою просьбу, а что почем, его не интересовало и не интересует до сей поры.

В Андижане мы уже оформили отношения, и я получил псевдоним "Булгаков", хотя хотел получить "Булгарин", но они что-то там напутали... Надо сказать, организация эта весьма осторожна с подборкой агентуры, даже как-то пуглива.

(1989 год, ноябрь. Москва.)

...Я обратился в приемную КГБ и предложил свои услуги в качестве осведомителя в ноябре 1989 года. Но столичный КГБ не нуждался в осведомителях из провинции и посоветовал мне в лице не представившегося мужчины солидного вида:

"По месту жительства начни, а там увидим..."

(1989 год, декабрь, г. Таганрог.)

...Начал я по месту жительства в г. Таганроге. Вначале ко мне отнеслись настороженно, а затем, усмотрев во мне печать "иудушки", поверили и расположились.

Первый, с кем я начал контактировать, работать, был Прокопенко Геннадий Георгиевич, молодой человек, довольно-таки приятный на внешность и в общении ничего, кроме симпатии, не вызывал. (Его рабочий телефон: 6-36-18, домашний: 3-38-66. Телефон дежурного по ТагКГБ - 6-34-27.) Он посоветовал мне внедриться в городское неформальное политобъединение "Гражданин" и завести знакомство с Ананьевским Леонидом Алексеевичем, в то время являвшимся лидером таганрогской группы РНФ. Я внедрился, познакомился и стал давать информацию о заседаниях, которые проходили по вторникам, клуба "Гражданин" (да, да, гражданин Болотин Владимир Андреевич, да, да, Шматов Юрий, да, да, Чесноков Сергей, да, да, Сысоев Владимир, да, да, Каменский Леонид, да, да, Эдуард Яковлевич, да, да, Семертин Павел, да, да... На всех вас я дал информацию, на всех вас есть дело в КГБ, так что знайте об этом. - Л. Э.) и стучать на Ананьевского Леонида. Он пользовался особенным вниманием КГБ, по нему я давал информацию даже о его семейных неурядицах (его оставила жена)...

...Затем меня командировали в Донецк, на выставку "Дизайн США", это уже в 1990 году. Выглядело это так. "А1ы тебя финансируем, вот тебе телефоны донецких товарищей, они тебя проинструктируют, посылаем тебя просто на всякий случай, у тебя подходящая биография, тюрьма и все такое, может, кто и клюнет... Короче, там скажут". Надо сказать, что к этому времени я уже пошел на повышение, со мной работал начальник того отдела, где работал Прокопенко (Ручко Евгений Иванович. Рабочий телефон: 6-28-35, домашний: 4-65-28. Проживает по ул. Октябрьская, 84, кв. 5, вернее, не он проживает, а его родственник, куда мне нужно было присылать письма с доносами. - А. Э.). Спросите у него, если появится желание, спросите, сколько раз мне платили, за что платили, за кем посылали следить, о ком собирать информацию!.. В Донецке я позвонил по телефону (90-91-54 - основной, и дублирующие - 90-93-19, а также 90-92-65. Спрашивать Николая Николаевича, это пароль, сидит там кто угодно, но, спросив Ник. Ник., тут же услышите: "Что вам нужно, я слушаю...". - А. Э.) и спросил Николая Николаевича, сказав, что я от Евгения Ивановича, в итоге встретился с Виталием Яковлевичем. Я получил такую инструкцию: ходить и пытаться с кем-нибудь поговорить - это называется "поконтактировать", - а затем составить подробную докладную, о чем говорил, с кем говорил (у американцев на каждом стенде висела табличка с данными ведущего стенд. - А. Э.) и каким способом начался этот разговор. Виталий Яковлевич дал мне пригласительный билет на выставку, и я без очереди вдоль нее (а какая очередь была! Помните, жители Донецка? - Л. Э.} прошел на выставку. Хорошо! Бесплатный кулек, значок, журнал при входе плюс к этому созерцание американских достижений. А делов-то! Поговорил с неким Мейером (или Майером, запамятовал. - А. Э.) в течение 15-20 минут, а затем подробную докладную Виталию Яковлевичу. И ведь не было конкретного задания поговорить именно с Мейером (Манером). Нет! Просто с кем удастся поконтактировать, на того и докладную...

Надо сказать, что у меня в это время был годичный надзор после освобождения. У меня не было нарушений по надзору, но зато я писал стихи, и милиция меня видела (она не могла знать, что я внедрен. - А. Э.) в таг. группе РНФ. Поэтому надзор был проведен тютелька в тютельку, хотя при мне сняли досрочно надзор одному освобожденному из лагеря, а он через месяц вновь за грабеж на 10 лет устроился. Я в это время на оперов не работал, а КГБ в лице Евгения Ивановича сказал: "Это хороший конспиративный фон, ты как будто репрессированный, если случится что-то конкретное, то поможем..." Не знаю, не знаю... Затем я сделал ряд донесений, отображая политическую обстановку в городе, и ко мне расположились окончательно. Надо сказать, что методы работы с агентурой у КГБ весьма приятны: дружеское отношение, встречались с Евгением Ивановичем у него на квартире, все вежливо, культурно...

"Источник сообщает (этих слов в письменных сообщениях к КГБ не было, но это сути не меняет. - А. Э.), на мой взгляд, политическая обстановка в нашем городе нейтральная, если исходить из обстановки во всей стране, но нестабильно нейтральная. Все зависит от таких центров, как Москва, Ленинград, Ростов, что произойдет там, то в виде уменьшенной и ослабленной копии произойдет в Таганроге. Самой серьезной ситуация в городе может стать лишь в том случае, если торговля и цены перейдут тот рубеж, за которым кончается терпение обывателя. А наш город, надо признать, обывательский...

В нашем городе (Таганрог. - А. Э.) существуют следующие политические образования:

а) Группа РНФ (Российский народный фронт), членами которой являются Ананьевский, Шматов и отделившийся от них Понякин, который создал вторую группу-РНФ. Как таковой, наш таганрогский РНФ не является РНФ, ибо никто из членов его не имеет точного представления о программе и направлениях московского (на платформе Иванова) РНФ. Поэтому наш РНФ ограничивается лишь выходами с демократической и антикоммунистической информацией на щитах к парку КиО им. Горького и на улицу Свободы, в перерывах между выходами выясняя отношения между собой, в том смысле, кто глубже и шире понимает процессы, происходящие в стране и мире, а также подвергая остракизму (по возможности) все, что было после 1917 года. Определенный круг лиц симпатизирует РНФ, но этот круг, как и РНФ, не сможет делать погоды, то есть поднимать и руководить массами...

б) Политклуб "Гражданин"-политико-демагогическо-демократическое образование, которое тем не менее содействует созданию определенных постулатов для людей нового мышления, что само по себе вызывает иронию, ибо во всей прогрессивности "Гражданина" видна неприкрытая конъюнктура в лице председателя клуба Болотина В. А. ..

в) "Вече" - марксисты отпочковались от клуба "Гражданин" и являются, на мой взгляд, "бурей в стакане". Но при определенных процессах в полит, жизни страны могут "пошуметь", впрочем, как и РНФ, и клуб "Гражданин", не более, не более...

г) "Монархисты" - молодежь, лидер Игорь Задрожный. Цель восстановление монархии, возрождение русской культуры. А также у них сушествуют элементы антисемитизма, элементы идиотизма и элементы агрессии, которая, на мой взгляд, является более возрастной, чем идейно наполненной. В данный момент они выступают под вывеской "Пушкинский клуб" и вряд ли могут вызвать серьезные опасения...

На этом список политических образований нашего города можко закончить, лишь добавлю к нему, что в будущем возможны образования групп ХДС и религиозно-философских обществ. На мой взгляд, наиболее активным, умным является член РНФ Ананьевский Л. А. Имеет связи с Москвой, а именно с журналом "Гласность", газетой "Экспресс-хроника" и Ивановым (РНФ). Целенаправлен, честолюбив, порядочен - это мое мнение. Не принимает коммунистической идеологии. Имеет реальные данные для того, чтобы стать заметной фигурой в городе. Имеег желание выехать за границу и ищет пути, чтобы в случае "похолодания" покинуть страну. Религиозен, но не до фанатизма, а скорее по "моде". В разговорах часто говорит, что борьба с коммунистической идеологией (но не коммунистами) его смысл, а если понадобится, он возьмется за оружие...

И повторюсь в конце, самые взрывоопасные в городе являются обыватели, и неизвестно, какой лидер во время этого (возможного) взрыва, при нынешней инфляции...

Булгаков".

"Источник сообщает, что Ананьевский, будучи в Москве, в которую оь выехал с целью узнать возможности публикации журнала, макет которого составлен в Таганроге из машинописных текстов и который имеет название "Благие вести", позвонил Экштейну А. В. (так мне посоветовал писать после первого доноса Евгений Иванович, от третьего лица, а не от первого. - А. Э.) и поделился с ним достигнутыми результатами, впечатлениями, верней, от поездки:

а) Знакомство с генералом Калугиным (бывшим).

б) Распродажа портретов царя и царской семьи.

в) Полная невозможность издать журнал.

г) Покупка всевозможных неформальных газет и договор на их высылку ему в Таганрог для распространения...

С Калугиным, судя по разговору Ананьевского с Экштейном, Ананьевский встречался и собирается встретиться еще, имея у себя домашний адрес и телефон Калугина. Телефон квартиры, где остановился в Москве Ананьевский, - 336-71-05...

...Это копии, я их снимал всегда, когда писал донесения в КГБ. Некоторые я писал при Евгении Ивановиче, и по этой причине копий нет.

Булгаков".

И вот итог. Мне дают деньги, я пишу расписку. Денег дают всего 100 рублей (больше в кассе не было. - А. Э.), дает Евгений Иванович после согласования с начальником Таганрогского КГБ, дает на дело чрезвычайной государственной важности, то есть мне нужно выехать в Москву и проследить за Ананьевским Леонидом, так как он познакомился с генералом Калугиным, и по приезде в Таганрог мог еще сильней досаждать местному КГБ. Досаждал он сильно, например, взял и пришел однажды с членами РНФ и другими неформалами на встречу с руководством ТагКГБ, его приняли доброжелательно, а он им портрет царя последнего подарил для музея, сказав: "Этим экспонатом, как началом своей деятельности, открывайте экспозицию своего музея". Ну, что это?.. А то еще постоянно вопрос задает на сессии горсовета депутатам от КГБ:

"Зачем КГБ нужно в Таганроге, чем оно занимается в большом, им принадлежащем здании?" Ответить на этот вопрос трудно. А действительно, чем?.. Я в Москву поехал, этими деньгами воспользовался, но поехал не для слежки за Ананьевским, а для передачи своей исповеди в "Огонек", тем самым действительно на пользу государству истратив эти деньги. Кто не согласен, пусть первым кинет в меня камень...

Ананьевский Леонид Алексеевич, с первого дня нашего знакомства и до последнего я имел конкретное задание давать по вам информацию в КГБ. Ты считал меня своим другом, Леонид, а я стучал на тебя. Прости... Я знаю, что помыслы и дела твои были чисты, а это всегда подвергается слежке в нашем Отечестве...

Многие замечали, что у меня двойное лицо. Слева если смотреть - одно, справа - другое, Я сам однажды увидел это в зеркале и осознал в одиночке. Так что презирайте меня, кидайте камни, расправляйтесь, но хотя бы изредка смотритесь в зеркала души своей, а если таковой нет, то внимательно смотрите на себя в зеркало, висящее в ванной...